Проверено на грамотность 
Гарри полтора года, уже три месяца он живёт в доме своей тёти Петунии. Он плачет, зовёт маму, но получает только мягкую игрушку, а то и вовсе строгий окрик. Он не понимает, почему на него кричат, и всё ещё ждёт, когда придёт мама. Петунию он за маму не воспринимает. По ночам ему снится, что мама рядом, она качает его на руках, даёт ему вкусное молоко, переодевает, поёт ему колыбельные. По ночам он счастлив. Проснувшись, он не помнит, что ему снилось.
* * *
Гарри два года. Он всё ещё ждёт, что мама его заберёт. Днём он почти не играет, не обращает внимания на своего капризного кузена Дадли, когда Петуния усаживает их играть вместе. Он вертит в руках простые игрушки, которые не успел отобрать или же бросил в него Дадли, и просто сидит. Иногда он смотрит в окно, но тётя Петуния не позволяет ему залезать на подоконник. Тогда он садится и ждёт. Ждёт, когда ему позволят уснуть. Он не боится темноты, потому что когда темно — можно спать. Он спит, и видит, как снова учится ходить. Видит, как мама обнимает его, как папа приходит откуда-то «с работы», принося с собой странные запахи. Он ещё не знает, что такое «работа», но уже понимает, что папе нужно туда ходить. Он не расстраивается, что папа подбрасывает его в воздух только утром и вечером, ведь весь день рядом мама. Проснувшись, он не помнит, что ему снилось.
* * *
Гарри два с половиной года. Он всё ещё ждёт свою маму. Тётя Петуния по-прежнему не позволяет ему залезать на подоконник, чтобы посмотреть, не идёт ли мама. Играть с Дадли ему не нравится, поэтому он сидит тихо где-нибудь в углу, пока Дадли возит машинкой по полу и изображает звук мотора. Он не смотрит мультики вместе с Дадли, ему они кажутся глупыми. Он ждёт, когда наступит ночь, ведь ночью приходят сны. Сны, где у него есть мама и папа. Наутро он ничего не помнит, но это его не расстраивает, потому что ощущение счастья остаётся с ним надолго, иногда даже до самого обеда.
* * *
Гарри три года. Дядя Вернон сделал перестановку в гостиной, и теперь диван стоит вплотную к окну. Теперь Гарри может встать на диван и смотреть в окно, пока Дадли смотрит свои глупые мультики. Шум телевизора ему не мешает. Он по-прежнему ждёт наступления темноты или хотя бы послеобеденного сна. Тётя Петуния отправляет его спать, и он послушно засыпает, не обращая внимания на то, как Дадли капризничает и требует «ещё мультиков». Ему снится, как он ходит в детский сад, где много других детей. Потому что маме тоже, оказывается, нужно ходить на работу. Он играет с детьми, рисует, что ему взбредёт в голову. Воспитатель учит их, показывая всякие картинки, рассказывает о разных геометрических формах. Он уже знает, чем треугольник отличается от квадрата, а круг — от овала. Когда он просыпается, он ничего не помнит, но знания остаются. Он замечает в тарелке круг, в блюде с нарезанным хлебом — овал, в мебели — квадраты и треугольники. Только не знает, как их назвать. Но он не расстраивается, потому что все эти квадраты, треугольники и круги напоминают ему о чём-то счастливом.
* * *
Гарри четыре года. Тётя Петуния поручает ему выносить мусор до бака на улице. Край бака высоко, но он уже наловчился брать с собой низенькую табуретку, с которой он может откинуть крышку бака и вывалить туда мусор. Ещё тётя Петуния поручает ему выпалывать мелкую траву между кустами роз. Чтобы он не нёс «лишнюю грязь» домой, она заставляет его мыть руки из садового шланга, а потом сушиться самому. Как-то он попробовал спросить тётю про свою маму, но в ответ получил гневную отповедь и лишился ужина. По ночам ему снится, что он уже большой. Он ходит в школу и уже умеет читать, причём довольно бегло. Только писать получается пока не очень хорошо. Ещё их на уроках учат считать, а на переменах они играют в просторном зале. Проснувшись, он не помнит подробностей, но пытается применить полученные знания. Ему легко удаётся сосчитать планки в окне — четыре в левой части и четыре в правой. Он добавляет к ним вертикальную «палочку» и получает девять. Тайком он пытается прочитать, что написано в газете дяде Вернона, но половина букв ему кажутся незнакомыми. Да и в целом не складываются в слова. Он не расстраивается. Спрашивать он никого больше не хочет и надеется, что когда он в действительности пойдёт в школу, там ему всё объяснят.
* * *
Гарри пять лет. Его вместе с Дадли наконец-то отправили в школу, строго-настрого наказав вести себя «как подобает». Он не знает, как это — «как подобает», и решает просто вести себя, как обычно — то есть сидеть в углу, выполнять, что ему скажут, и отвечать только тогда, когда его спрашивают. В школе их учат тому же, что он уже изучил в детском саду в своих снах. Ему скучно, но он не показывает виду, пересчитывая в уме детей, стулья, парты, ножки стульев. Он перемножает получившиеся числа в уме, стараясь запомнить и исходные данные, и результат. Потом он дома тайком перепроверяет свои вычисления в столбик, рисуя веточкой на земле под розовыми кустами. Тётя Петуния уверена, что её племянник выпалывает сорняки, и не окликает его, пока ей что-нибудь не понадобится. Ночью Гарри снится, что он уже заканчивает четвёртый класс, у них много уроков. К простому чтению, письму и арифметике добавляются история, иностранный язык. Трудовое воспитание из простых уроков, где они клеили аппликации, делали помпончики и учились вышивать (да-да, даже мальчики!), переходит к использованию лобзика, молотка и шлифовальной шкурки. На физкультуре они уже не просто бегают по кругу и танцуют танцы под аккордеон, а играют с мячом, перекидывая его через сетку. На уроках иностранного языка он изучает новые для себя буквы. Запоминает, как они называются и как складываются в слова. Проснувшись, он снова не помнит подробностей, но навыки остаются. Он уже довольно легко читает газеты дяди Вернона и надписи в телевизоре, когда ему удаётся кинуть взгляд на экран. Не все, далеко не все слова понятны, но он не унывает. Дядя Вернон часто сыпет непонятными словами, когда ругает каких-то «партнёров», какое-то «правительство», и напоследок обязательно пройдётся по самому Гарри, называя его «нахлебником». Гарри не знает, что это такое, но уверен, что что-то плохое. А ещё он уверен, что дядя просто обзывается, как дети в школе.
* * *
Гарри шесть лет. В школе он первый читает предложенные тексты, за что огребает от Дадли, который с дружками подкарауливает его после занятий. Он также лучше всех считает на уроках счёта, хоть ему и очень скучно. Он, не задумываясь, отвечает на вопросы, и в результате учителя обвиняют его в обмане, ведь его дядя и тётя сказали тем, что он тупой сынок алкоголиков и наркоманов, и не может быть умнее всех в классе. В этот момент происходит первая «ненормальность», когда он, кипя от несправедливости и обиды, пожелал, чтобы волосы учительницы стали как щётка для чистки обуви, которой он каждый день начищал ботинки себе, Дадли и дяде Вернону. Щётка изначально была ярко-синего цвета, но из-за гуталина её кончики стали чёрными. Тогда его впервые заперли в чулане на все выходные, а по прошествии выходных сказали, что он будет теперь тут жить. До этого он жил в маленькой спальне. Учительница, как и другие дети в классе, забыла про эту историю, как ни странно, и впоследствии молчала, как будто ничего и не было. Но тётя с дядей стали смотреть на него с неприязнью и постоянно ворчать, что он «такой же ненормальный, как и его родители». Гарри замечает, что в доме нет ни одной сказки, где упоминались бы слова «магия», или «волшебство», или «колдовство», а телевизор срочно переключается на другую программу, если только в программе появляются сказки вроде «Белоснежки и семи гномов», «Золушки» или даже постановки «Щелкунчика». Дадли при этом, если вдруг в школе заходила речь про такие сказки, презрительно называл их «девчачьими» и говорил, что истории про индейцев и пиратов лучше.
Гарри по-прежнему с нетерпением ждёт ночи, ведь во снах он уже почти совсем взрослый, ходит в восьмой класс, изучает множество предметов. У него есть семья — мама, папа и младший брат, который ходит в третий класс. Он даже стал замечать, как девочки на него поглядывают, что его поначалу сильно смущало. Проснувшись, он никогда не мог вспомнить детали сна, но общее ощущение счастливого детства никуда не пропадало и позволяло ему протянуть очередной уныло-серый день. И навыки! Навыки он никогда не забывал. Чтобы поменьше встречаться с бандой Дадли, он наловчился сидеть в городской библиотеке. Библиотекарь, в отличие от учителей в школе, не смотрела на него подозрительно, ведь он тихо садился в уголке, всегда ставил книжки обратно на то место, откуда их взял, и был очень вежлив. Кого другого, может, библиотекарь бы и не пустила, но, увидев пару раз, как за мелким мальчуганом в очках гонится крупный пацанчик в сопровождении ещё пары-тройки, прекрасно поняла, что мальчику нужно убежище. В первую очередь, Гарри интересовался учебной литературой. Он уже давно изучил все учебники начальной школы и считал, что готов сдать экзамены «Common Entrance», но понимал, что его отругают, если он только заикнётся об этом, и снова запрут в чулане на все выходные. Поэтому он просто изучал материал средней школы, причём ему казалось, что он не столько изучает, сколько вспоминает.
* * *
Гарри семь лет. Он уже давно понял, что в своих снах проживает какую-то другую жизнь. Поначалу его удивляло несоответствие классов, в которые он ходит тут и там, его возрасту. Здесь он ходит в третий класс, но ему только семь, а там ему в третьем классе было уже девять. Да, он по-прежнему не помнил тонкостей, даже не мог вспомнить, на каком языке он там говорил, ведь и так всё было понятно! Но потом он сообразил, что там он живёт в какой-то другой стране. То, что бывают разные страны и народы, им уже давно рассказывали на уроках естествознания. Им даже стали преподавать французский язык, но это явно было что-то не то. Гарри пытался найти буквы, которые были похожи на английские, но тем не менее отличались, в разделе иностранной литературы. Но пока что его поиски не увенчались успехом, да и этот раздел находился далеко в глубине библиотеки, а спрашивать лишний раз у библиотекаря он стеснялся, понимая, что она и так слишком по-доброму к нему отнеслась. В своих снах он уже закончил среднюю школу и поступал в университет. Наяву он пытался разобраться в науках, по которым с лёгкостью сдал экзамены там, но было тяжело, голова пухла и не хотела соображать. Одно дело — квадратные уравнения и формулы приведения(1), и совсем другое — тригонометрия и производные с интегралами. Гарри даже рискнул подойти к библиотекарю и спросить, почему у него не получается. Библиотекарь улыбнулась и ответила, что его мозг ещё не сформировался достаточно, чтобы оперировать слишком сложными абстракциями. И даже показала ему статью в каком-то медицинском журнале, где в таблице было собрано, какими понятиями оперирует мозг человека, пока растёт. Причём таблица была разделена на две части — обычные дети и вундеркинды. Гарри слегка расстроился, но, увидев, что вундеркинды в одиннадцать лет уже решали дифференциальные уравнения и оперировали интегралами, решил пока закрепить тот материал, с которого у него голова не болела. Четыре года — не так уж и много, в конце-то концов! Он только-только закончит начальную школу и пойдёт в среднюю. Может быть, в средней школе, подальше от Дадли, он сможет больше не скрывать свой интеллект.
* * *
Гарри восемь лет. Наученный горьким опытом, он по-прежнему скрывает свои способности на уроках. Дадли по-прежнему устраивает «охоту на Гарри», но Гарри чаще всего удаётся ускользнуть. Если не удаётся — он обычно отделывается синяками и сломанными очками, за которые тётя Петуния его ругает и оставляет без ужина. Кроме школьной формы, другой своей одежды у него нет. Петуния отдаёт ему старую одежду Дадли, из-за чего во внеучебное время Гарри выглядит, как огородное пугало, ведь Дадли на добрых пять размеров больше его и на добрых четыре дюйма выше! «Ненормальности» случаются редко, но если случаются, то его на все ближайшие выходные запирают в чулане. Гарри не может понять природу этих «ненормальностей», но обещает себе разобраться. Во снах он уже собирается получить диплом бакалавра. За время учебы там, в университете, насколько ему удаётся запомнить, он изучил много иностранных языков. Ему смутно припоминаются древние сказания о богах и героях. Однажды в библиотеке, устав от учебников, он скользил взглядом по полкам с детской литературой. Его заинтересовала история про маленького мальчика, жившего вроде бы со своей семьёй, но всё равно не очень счастливого. Он увидел в нём, в какой-то мере, себя. И был сильно удивлён, что, по мере того, как история разворачивалась, она казалась ему всё более и более знакомой! Сначала Гарри подумал, что это просто из-за сопереживания (он уже был большой мальчик, и понимал, что это такое), но потом и герои, и события — всё оказалось хорошо знакомым! Взять хотя бы смешного человечка с пропеллером из по… из спины! Ну где бы он такого себе вообразил? Он пошёл искать по полкам, что ещё может показаться ему знакомым. И наконец, уже в конце дня, когда пора было закругляться, в разделе «Мифы и сказания народов мира» его внимание привлёк том под названием «Старшая Эдда». Он читал английский текст, а в ушах звенело совсем другое:
Hören mig alla
heliga släkten,
större och smärre
söner av Heimdall…(2)
С трудом подавив пришедший ниоткуда страх, Гарри закрыл книгу и аккуратно поставил её на полку. Он начал анализировать и понял, что там он читал и книгу про смешного человечка с пропеллером, и эту вот сагу. Причём детскую книгу он сначала читал на одном языке, том, на котором он разговаривал в том мире, а потом и на другом, похожем на тот, который вдруг послышался ему при чтении саги. Решив на следующий день вернуться к изучению саги, он пошёл домой.
* * *
Гарри девять лет. За прошедший год он изучил всё, что только можно, по теме скандинавских сказаний. Он даже обнаружил сборник со сказаниями Старшей и Младшей Эдды в разделе иностранной литературы на исландском и шведском языках. Он легко читал перевод на шведский язык, словно вспоминая уже прочитанное, но с трудом продирался через исландский оригинал. Если бы его кто попросил перевести «с листа», он не смог бы это сделать, но понимание, о чём говорится в сагах, возникало у него в голове словно само собой. И не только потому, что он уже прочёл большую часть на английском, нет. Ему были понятны и слова, и обороты, а о грамматике он даже не задумывался. Сны становились всё более взрослыми. Он уже получил диплом магистра, и сейчас работал переводчиком в какой-то фирме по поставке оборудования. Его брат тоже учился в университете, только другом. Они часто встречались с родителями, устраивали посиделки с друзьями. Даже не помня деталей снов, Гарри всё так же наслаждался ощущением нормальной жизни, без вечных придирок со стороны кузена и дяди с тётей. Да, иногда у него оставалось ощущение, что и во снах не всё так гладко, но он всё равно ждал их, пусть и не с таким нетерпением, как раньше. Пару недель ему снились сны, после которых он ощущал душевный подъём, но потом всё закончилось, и Гарри, напротив, впал в необъяснимую депрессию.
* * *
Гарри десять лет. За год он освоил программу средней школы, наконец-то мозги перестали кипеть от физики и алгебры с геометрией. Видимо, отвлечение на древние сказания благотворно сказалось на развитии мозга. Он всё так же прикидывался недалёким середнячком, но, узнав, что экзамены «Common Entrance»(3) будет проводить комиссия из Департамента науки и образования(4), решил, что на экзаменах сдерживаться не будет. Тем более, что он уже был готов сдавать не только тесты GCSE(5), но и экзамены A-Level(6). Как-то он разговорился за кружечкой чая, куда его пригласила библиотекарь, и случайно проговорился, как его в школе считают читером. Потом ему пришлось долго уговаривать возмущённую женщину не писать жалобу в Департамент, потому что это ничего не изменит, а может даже ей навредить. Чтобы убедить добрую женщину, рассказал пару историй, как внезапно пропали один из учителей, кто не поверил в его «читерство», и школьная медсестра, которая обнаружила на нём синяки после очередной «охоты на Гарри». Библиотекарь прониклась, но предупредила, что если он надолго пропадёт, она обязательно заявит в полицию. Однажды, после очередной «ненормальности» на дне рождения у Дадли, когда его взяли вместе со всеми в зоопарк, Гарри заперли в чулане на целую неделю. Тогда он сильно беспокоился, что библиотекарь может так же пропасть, как пропадали до неё те, кто начинал интересоваться жизнью Гарри. Повезло. Когда он в первый же день, как его выпустили, в панике прибежал в библиотеку, женщина только улыбнулась и покачала головой на его вопрос, не потеряла ли она его. Вскоре в школе проходили экзамены «Common Entrance», и Гарри сдал все на высший балл. Когда недоумевающие и возмущённые учителя во главе с директором школы попытались оспорить полученные Гарри результаты, люди из Департамента были удивлены не меньше, и, вместо того, чтобы назначить Гарри повторные экзамены (которые он, впрочем, не прочь был сдать, лишь бы показать свои знания), устроили дирекции школы внеплановую проверку качества образования, назначив её на начало учебного года, так как текущий уже закончился. Так Гарри впервые понял, что на любую силу найдётся большая сила. Впрочем, несмотря на истерику Дадли, тётя с дядей были только рады, так как с такими результатами Гарри получал какие-то субсидии в муниципальной школе Стоунволл Хай, куда они собрались его отправлять, а значит, им придётся меньше тратить на его обучение. До одиннадцатого дня рождения Гарри оставалось чуть больше недели.
* * *
Виктору четыре года. Он боится спать, так как его преследует один и тот же кошмар — беспросветная тоска и жизнь в какой-то серой семье, с равнодушными взрослыми и задирой-братом. Он не хочет засыпать, но природа берёт своё. Каждый раз он радуется, когда просыпается. Он без понуканий быстро умывается, завтракает, одевается и отправляется в детский садик. Только ботинки всё ещё приходится просить зашнуровать маму или папу, но у него уже два раза из трёх получается завязать «бантик». который не развязывается и не затягивается в двойной узел. Он радуется всему, что происходит в детском саду, и с радостью гуляет по выходным в парке с папой и мамой. В прошлом году летом родители отвозили его к дедушке с бабушкой в небольшой посёлок, где дедушка учил его рыбачить, а бабушка пекла вкусные пироги. Но этим летом его обещают отвезти к другому дедушке и другой бабушке (так он узнаёт, что у его мамы и папы родители разные), где второй дедушка обещал покатать его на лошадке, а бабушка показать курочек и свинок.
* * *
Виктору семь лет. Его всё так же преследуют кошмары, в которых он почти не растёт. Во снах он всё такой же маленький мальчик, до которого никому нет дела. Он с тоской смотрит в окно и ждёт, когда же придёт мама. Когда Виктор просыпается, он плохо помнит события сна, но общее ощущение серости и тоскливости остаётся. Три года назад родился младший брат Валера. Несмотря на то, что Виктору иногда приходится с ним оставаться наедине, чтобы присмотреть за младшим, он не расстраивается, потому что считает себя уже достаточно взрослым, раз ему доверяют заботу о брате. Отца на работе повысили, он теперь мастер цеха. Один раз школа устроила экскурсию на завод, где работал отец, и Виктор теперь знает, как выглядят станки, чем пахнет отец, когда приходит с работы, и что означает «мастер цеха». Он ходит в первый класс, легко читает и считает. Даже научился писать так, чтобы учительница не заставляла его писать две страницы той или иной буквы, которая ей показалась слишком кривой. Летом его снова повезут в деревню к другому дедушке и другой бабушке.
* * *
Виктору десять лет. Он ходит в четвёртый класс. К обычным предметам, к которым он уже привык в начальной школе, добавились много новых, причём каждый урок ведёт свой учитель, а не одна и та же, как в начальной. Хотя даже в начальной школе ритмическую гимнастику им давала приходящая тётенька с большим аккордеоном. На истории учительница заставляет их рисовать карточки с датами основных событий, а на обороте — название самого события. Потом они раскладывают их на парте, либо датами вверх, либо названиями. И потом она называет либо событие, либо дату, и все должны поднять нужную карточку. Вот так, в игровой форме, ему и одноклассникам удаётся без труда запомнить основные даты из истории родной страны. Но самое интересное происходит на уроках иностранного языка, которым в этой школе оказывается английский. Ему так же, как и другим ученикам, тяжело соотнести буквы со словами, ведь чёткого фонетического соответствия у букв нет! Приходится заучивать слова вместе с их произношением. А вот тут он внезапно обнаруживает, что многие слова ему вроде как и учить не надо — стоит учительнице их произнести, как ему становится понятно. Простые фразы у него вылетают так же легко, но что-то сложное уже приходится учить серьёзно. Впрочем, в четвёртом классе ничего особо сложного-то и нет. Учительница хвалит его за произношение, а ему самому это кажется не совсем справедливым, ведь он уже его и так как будто знал! Немного поразмыслив, он смутно припоминает, что именно на этом языке говорили все вокруг в его кошмарах. Виктор всё ещё с опаской ждёт ночи, но ему всё больше кажется, что он прав, и его кошмары приносят не только горечь, но и какую-никакую пользу, пусть и такую мизерную, как произношение на уроках английского. Тогда же Виктора родители устраивают в поликлинику на всестороннее обследование, и тот узнаёт, что сразу после рождения у него была зафиксирована клиническая смерть, и только благодаря упрямству заведующего родильным отделением его сердце снова забилось. Родители, опасаясь, что эти несколько минут клинической смерти могли как-то на нём сказаться, решили провести полное обследование. По счастью, всё оказалось в порядке.
* * *
Виктору тринадцать лет. Он учится в восьмом классе, а Валера уже второклассник. Да, вот так из-за реформы образования Виктор ещё с четвёртого класса «перескочил» в шестой, минуя пятый, а Валера будет учиться на один год больше. Они вместе идут в школу, хотя обратно зачастую приходится возвращаться порознь — у Валеры уроков меньше, и ждать Виктора ему лень. Хорошо, что идти недалеко, и не надо переходить оживлённые улицы.
Ещё летом Виктор понял, чем в действительности отличаются девочки от мальчиков, и зачем ему, хм, его «инструмент» между ногами, а теперь на уроках биологии они проходят анатомию и физиологию человека. Большая часть класса хихикает, когда учительница даёт им соответствующие темы, но Виктор серьёзен и не понимает, как можно легкомысленно относиться к урокам вообще и к такой важной теме в частности. Впрочем, физиология — физиологией, но никаких чувств к кому-либо из девчонок в душе у него не просыпается, хоть он уже и начинает поглядывать, кто из девчонок красивее да фигуристей.
В конце второй четверти школа, как и все вокруг, узнаёт, что страна, в которой Виктор родился, больше не существует. Тогда же Виктор начинает интересоваться происходящим в оставшемся, самом большом, осколке своей страны в частности и политикой вообще. На зимних каникулах, которые он традиционно проводит с дедушкой со стороны отца (бабушка уже умерла), он расспрашивает того о истории семьи, всё-таки с такой фамилией нужно знать свои корни, во избежание. Дедушка рассказывает, как его отец, прадед Виктора, бежал вместе с женой и маленьким сыном от белофиннов в 1922 году, как сначала хотел просто спокойно жить, но его уговорили вступить в КПФ(7), хоть он и не был этническим финном. Как во время «Зимней войны» сам дед оказался на «особых работах», хотя прадеда не тронули, и как его жена, бабушка Виктора, с трудом вытащила оттуда в состоянии «краше в гроб кладут». «Забирай, всё равно помрёт», сказал начлаг. Рассказал, как они с бабушкой участвовали в обороне Москвы, даже показал медали. А потом их вместе с заводом, на котором работал дед, отправили в эвакуацию.
Виктор вернулся с каникул задумчивым, как никогда.
* * *
Виктору семнадцать лет. Он только что закончил школу с отличием и решил, что будет поступать на филфак МГУ, на кафедру германской и кельтской филологии, — чуть ли не единственное место в стране, где он сможет изучить родной язык. Ехать в Петрозаводск, может, было бы и правильнее с исторической точки зрения, но он хотел остаться поближе к родителям. Кто-то скажет, что поступать в вуз из каких-то сентиментальных побуждений глупо, да и вообще все вокруг или в рэкетиры, или в бухгалтера идут, но Виктор посчитал, что в крайнем случае знание языков (а английский он уже знал гораздо лучше сверстников) поможет ему устроиться в жизни. Но это он говорил вслух, когда его спрашивали, не сбрендил ли он. А в глубине души Виктор чувствовал, что его тянет к изучению северогерманских языков и скандинавской мифологии, и знал, что поступает правильно. Несмотря на сложности жизни в стране, мизерную стипендию (родители сами с трудом сводили концы с концами) и непростую программу обучения, учиться Виктору нравилось. Он с удовольствием углубился в изучение германских и кельтских языков. Сны о маленьком мальчике, живущем в серой стране, под серым небом, в серой семье, продолжались, но Виктор уже давно их не боялся. Правда, всё равно часто просыпался в холодном поту, когда ему снилось, как он не может решить какое-то простое тригонометрическое уравнение.
* * *
Виктору двадцать один год. Он наконец-то получает диплом бакалавра. Довольно быстро он понял справедливость того, что изучение третьего языка (в дополнение к родному и одному из иностранных) резко ускоряет восприятие последующих, особенно, если эти языки относятся к одной группе. Так, он довольно быстро освоил немецкий и шведский, а за ними уже легко пошли датский, норвежский «букмол» и исландский. Впрочем, с исландским было сложнее, там пришлось флексии изучать, а падежи хоть и похожи на родные, а также вроде как соответствуют немецким, но всё же отличаются. Но и кельтские языки не остались в стороне. Он освоил ирландский может и не в такой степени, чтобы свободно на нём говорить, но достаточно для разбора текстов, включая тексты на родственных языках. Хотел ещё шотландский гэльский и валлийскую подгруппу — корнуэлльский, бретонский, но на всё времени катастрофически не хватало. Староанглийский, старонемецкий и современный нидерландский пошли уже «паровозиком». Но лучше всего у него получалось понимать скандинавские языки. Поэтому и в магистратуру он пошёл по специальности «Скандинавские языки и проблемы перевода». Во снах он внезапно осознаёт, что мальчик-то тоже потихоньку растёт. Смутное осознание, что во снах он также читает Старшую Эдду, будучи маленьким мальчиком, да ещё и в оригинале, Виктор отнёс на предэкзаменационный мандраж.
* * *
Виктору двадцать четыре года. Он уже год как работает переводчиком в фирме по поставке оргтехники. На кафедре пытались его уговорить остаться в аспирантуре, но он отказался, честно мотивируя тем, что не может больше сидеть на шее у родителей, а стипендия едва ли в тысячу рублей — это не те деньги, на которые можно прожить. Несмотря на то, что работают они со шведской фирмой, блистать своим знанием шведского языка не приходится, ведь вся документация идёт на английском. Но пару визитов в Швецию, один раз ещё во время учёбы, и один раз уже при работе в фирме, дают ему неплохую практику, а шведские партнёры начинают смотреть на него не как на неведому зверушку, а почти как на человека. А уж как узнали фамилию, так и вовсе приняли за своего, после чего Виктор имел неприятный разговор с начальством по поводу того, что «бухать со шведами приказа не было». За этот год он также успел сойтись и снова разбежаться с прелестной девушкой, которая, узнав, что он всего лишь переводчик в мелкой фирмочке, бросила его при первой же возможности, как только на горизонте замаячил «мачо на мерине». Несмотря на то, что это предательство довольно сильно ударило его, Виктор нашёл в себе силы посмеяться над ветреной особой. Тем более, что друзья его поддержали. Во снах Виктор продолжает вести жизнь маленького мальчика, который разбавляет свои серые будни чтением скандинавской мифологии. Это окончательно убеждает его, что сны — это всего лишь сны, и что он просто перезанимался в свое время.
* * *
Виктору двадцать семь лет. Как ни странно, он так и работает в фирме, которая потихоньку идёт в гору. На машину так и не заработал, но на хлеб с маслом (а по праздникам и с икрой) денег хватает. Ещё и брату с родителями умудряется помогать по мелочи. Он уже не просто переводчик, а один из менеджеров по закупкам, шведы его ценят, и по несколько раз в год он имеет языковую практику, приезжая в Стокгольм. За распитие спиртных напитков его больше не ругают, так как во время этих визитов он сам себе хозяин. Виктор, в отличие от брата Валеры, так и не женился. Несколько интрижек с полузнакомыми дамочками начинались и кончались без огонька и без взаимных обязательств. Родители укоризненно поглядывали на него, посмеиваясь, что вот Валера им скорее внуков принесёт, чем Витя. Сны про мальчика, который любит древнескандинавскую поэзию, сменились снами про того же мальчика, который готовится к экзаменам, причём одновременно к какому-то довольно низкому уровню, вроде переводных, и одновременно к выпускным школьным экзаменам, как будто он собрался оканчивать школу и поступать в университет. То, что сны были на английском языке, Виктора не смущало, ввиду его работы. Он только посмеивался над ними. Начавшееся даже среди его сверстников поветрие регулярно ходить к психологу он не разделял и считал идиотской тратой денег. Хотя ему было интересно, что бы такого ему сказал «психолух» по поводу его снов.
* * *
Виктору двадцать девять лет. За прошедшие два года он уже успел понянчиться с новорождённым племянником, которого назвали Виталием, выслушать не единожды сетования родителей, что и самому пора бы остепениться и завести себе семью, а также пару раз поругаться с новым начальством своей фирмы. Очередная пассия (дольше всех продержавшаяся, к слову) познакомила его с творчеством гигантскими темпами раскручиваемой английской писательницы. Начав читать книжки про маленького мальчика, который жил чуть ли не на правах прислуги, сначала Виктор вспомнил, как мельком лет пять-семь назад видел по телевизору фильм вроде как по этой книжке и даже не стал его досматривать. А потом его что-то зацепило в этой истории. Почему-то вспомнились беспросветные сны, снившиеся ему чуть ли не до окончания университета. Отмахнувшись от последней мысли, он дочитал всю серию, включая только-только вышедшую последнюю книгу. Причём читал он их не в переводе, который подсунула ему пассия, а в оригинале, найдя и скачав сначала какие-то пиратские распознанные сканы, причём в американской адаптации («Камень Колдуна» вместо «Философского камня»), а потом и официальное блумберговское издание 2004-2007 годов. Посмеявшись с перевода, он хотел было забыть про эту историю, но та же пассия показала ему фанфики, которые народ уже вовсю писал на тему приключений мелкого очкарика и его друзей, используя сюжетные дыры. Фанфики Виктору не понравились, но вот парочку критических статей, рассматривающих мир «мамы Ро» с разных точек зрения, прочитал с удовольствием. Потом девушка, в очередной раз на что-то разобидевшись, ушла, и он опять остался один на съёмной квартире. Приближался тридцатый день рождения Виктора…
1) Кто в школе не учился — гуглим. И не надо исправлять на «привидения». Это от слова «приводить», а не «привидеться».
2) Семьи священные, Все мне внимайте! Великие, малые Хеймдаля дети!
3) Экзамены по итогам начальной школы (Elementary School).
4) Department of Education and Science, DES
5) "Неполное среднее образование" для олдов, ОГЭ для молодёжи. Разумеется, тамошний аналог.
6) Аттестат о среднем образовании, ЕГЭ. Разумеется, тамошний аналог.
7) Коммунистическая Партия Финляндии
Виктор проснулся и ощутил себя маленьким мальчиком, который почему-то лежал в какой-то кладовке с наклонным потолком. Сначала он подумал, ну вот, начитался историй про мальчика-который-выжил, теперь снится фигня всякая. Потом вспомнил, что сны про маленького мальчика ему снятся столько, сколько он себя помнит, и расслабился, приготовившись наблюдать за событиями. Может, хоть в этот раз удастся запомнить подробнее? Однако ничего не происходило, он так и продолжал лежать, а где-то в глубине его разума пробуждалось чувство, похожее на панику.
Он попробовал пошевелиться. Получилось. И тут его накрыло. Он ощутил себя Гарри Поттером, мальчиком, которому скоро исполнится одиннадцать лет, и который недавно сдал экзамены для поступления в среднюю школу. Через секунду он ощущал себя Виктором Форсбергом, взрослым парнем тридцати лет, который необъяснимым образом оказался в теле маленького мальчика. И опять Гарри Поттером. И снова Виктором Форсбергом. И опять Гарри. И снова Виктором. Гарри открыл дверь чулана. Виктор выскочил из кладовки. Гарри пробежал через прихожую к двери. Виктор удивился, что за тётка с вытянутым лицом окликнула его, да ещё и по английски. Гарри отпер и дёрнул на себя дверь. Виктор поразился открывшемуся виду пасторального городка. Гарри выскочил на крыльцо.
И тут его-их накрыло второй раз. Они-он упал на крыльцо, рыдая. Гарри давно разучился плакать, ведь это было бессмысленно. Виктор давно не плакал, ведь взрослые мужики не плачут. Гарри ревел в три ручья, потому что жалел, что Виктор стал им, а не он Виктором. Виктор всхлипывал, потому что вся жизнь, что была у него, осталась где-то там, а его теперь ожидает только беспросветная серость жизни маленького мальчика в сером городе под серым небом с серыми родственниками.
А потом их-его накрыло в третий раз. Он ощутил себя одновременно и Гарри, и Виктором. Сознание, натренированное на подготовке к экзаменам, анализе текстов и оценке окружающей действительности, заработало чётко, как часы. Он — Гарри Поттер, нелюбимый племянник в доме Дурслей, только что с отличием закончивший начальную школу. Он — Виктор Форсберг, менеджер по закупкам, специалист по германской и кельтской филологии. Он — Гарри Поттер, которому снились сны про Виктора Форсберга. Он — Виктор Форсберг, которому снились сны про Гарри Поттера. И он — Виктор Форсберг, который читал историю про мальчика-который выжил. Мальчика, которого тоже звали Гарри Поттером. И который тоже жил с ненавидящими его родственниками. С которым тоже приключались всякие «ненормальности». И которого тоже иногда на выходные отдавали соседке — старухе Фигг с её котами. И который тоже не так давно заставил исчезнуть стекло в террариуме и выпустить удава, с которым успел перекинуться парой слов. Подавив снова подступающую панику, Виктор вытер слёзы и встал. Гарри, который понял, что он теперь не просто мальчик Гарри, а Виктор, тридцатилетний мужик, и в то же время он Гарри, мальчик-который-выжил, повернулся к открывшейся двери, за которой стояла и собиралась сказать что-то явно недоброе тётя Петуния.
— Ты куда выскочил, негодный мальчишка? Ты что нас позоришь перед соседями? — прошипела Петуния, затаскивая Гарри в дом и не забывая при этом оглядываться, не увидел ли кто чего в такую рань.
Заодно она занесла домой пинту молока и дюжину яиц, доставленных молочником и стоявших на крыльце, а также вынула почту и бросила её на тумбочку в прихожей.
— Что ты делал на крыльце?
Тут Петуния увидела следы слёз на лице и покрасневшие глаза.
— Что случилось? — уже без прежней злости, но всё так же требовательно спросила тётушка.
— Ничего, тётя Петуния. Просто кошмар приснился, — ответил Гарри, смотря прямо ей в глаза.
Петуния вздрогнула, увидев в глазах что-то, чего там до этого не было. Ещё вчера её племянник боялся лишний раз поднять глаза, а если и смотрел, то там было равнодушие, смешанное с опаской. Теперь же не было ни того, ни другого. Вместо глаз нелюбимого племянника она видела глаза своей сестры, смотрящие на неё с жалостью и сожалением. Лицо племянника при этом оставалось бесстрастным, несмотря на слегка покрасневшие глаза и дорожки от слёз, оставшиеся на не особо чисто вымытом лице.
— Тогда нечего филонить, иди умойся и приходи завтрак готовить! — бросила Петуния, направляясь на кухню.
Пока Гарри-Виктор приводил себя в порядок, он решил, во-первых, определиться, что называть себя будет Гарри, чтобы в психушку ненароком не отправили. Во-вторых, глянув на себя в зеркало и заметив воспалённый шрам, он вспомнил про хоркруксы.
— Так, значит? — сказал он своему отражению, ощупывая шрам. — Ну ничего, разберёмся с тобой методами нормальных цивилизованных людей.
И он поспешил на кухню, пока у тётушки не кончилось терпение.
Поджаривая бекон, Гарри вспоминал, что же он читал о своих будущих приключениях. Судя по всему, не сегодня-завтра должны начать сыпаться письма, если верить писательнице. Хотя она умудрилась даже сдвинуть календарь июля на день. Сегодня было двадцать четвёртое, то есть вчера должно было прийти первое письмо. Но нет, вчера ничего не было. Они, как всегда, попрепирались с Дадли, кто пойдёт за почтой, а когда Вернону это надоело, за почтой пошёл Гарри. Ничего ненормального вчера в почте не обнаружилось. Счета были, открытка от тётушки Мардж была, а письма на пергаменте, написанного изумрудно-зелёными чернилами, не было. Накрыв на стол и дождавшись, когда все рассядутся, а Вернон вспомнит про утреннюю почту, он сходил и забрал с тумбочки небрежно кинутую туда Петунией корреспонденцию. По-быстрому перебрав её и не обнаружив письма из Хогвартса, Гарри, с одной стороны, расстроился, всё-таки волшебство было интересно не только одиннадцатилетнему мальчику, но и тридцатилетнему парню. А с другой стороны, отсутствие «письмопада» могло означать и то, что никакого дурного лесника за ним не пришлют, а придёт сама МакГонагалл, вроде как она была в курсе, где он живёт.
Тридцатилетний! Гарри внезапно подумал, что его сознанию практически столько же лет, сколько было бы его родителям, крёстному (а есть ли он, этот крёстный?) и Снейпу. Опять же, а есть ли он, этот Снейп, или всё это — грандиозное в своём идиотизме совпадение? Даже если не учитывать «параллельные» десять лет, прожитые в этом мире, его сознанию тридцать лет. Постаравшись прикинуть, как эти десять лет воспринимаются, он понял, что воспоминания о них как-то словно бы размазаны по тем тридцати годам, что он прожил в другом мире. Но при этом он мог чётко вспомнить, если конечно достаточно сконцентрируется, когда что было. Нет, его память не была, к сожалению, эйдетической, но постоянное заучивание Виктором древнескандинавской поэзии, плюс занятия музыкой ещё в средней школе по классу флейты (а на гитаре и во дворе можно было побренчать), да добавить сюда постоянные зависания Гарри в библиотеке, — всё это дало ему неплохую память. Нужные вещи всплывали, словно по запросу.
Так закончилась эта неделя и началась следующая. Дадли целыми днями либо сидел за своим компьютером, гоняя игрушки, либо уходил к друзьям. Библиотекарь была в отпуске, а заменяющая её вредная тётка не пустила Гарри, потребовав приходить с родителями. Поэтому ему не оставалось ничего другого, как взять оставшиеся неоконченными тетради и начать записывать всё, что он мог вспомнить из семикнижия, прочитанного в другом мире о самом себе. Он тщательно, хоть и конспективно, записал все события, которые смог вспомнить. На всякий случай делал записи на русском языке, ещё и используя элементы скорописи. Даты записывал только в виде месяца и, если было возможно, дня. Год не указывал, во избежание. Преподавателей и других действующих лиц шифровал по их кличкам. Так, Дамблдор стал просто Ш, от «Шмель», МакГонагалл — просто Кошка, Хагрид — просто Х, Рон — Ж (от Жрон), Гермиона — ГГ, Сириус — Лапка (от «Мягколап»), ну и так далее, и тому подобное. «Вот и пригодился перевод на русский язык», — смеялся он, записывая сову под псевдонимом «Букля», а чернокожего аврора как «Окоп».
Гарри не поленился, и события за неделю до своего дня рождения этого года записал полностью, отметив на полях крестиками, что ничего из этого не случилось. Даже с учётом работы по дому, которой Петуния не забывала его нагружать, он закончил с конспектом к понедельнику. Но и в понедельник письма из Хогвартса не пришло.
Чтобы не думать о возможном «обломе», Гарри умыкнул из комнаты сломанных игрушек швейцарский нож, у которого Дадли сломал основное лезвие и ножницы, и ушёл на край города, где протекала речушка. Там он вырезал из тростника небольшую свирель, используя оставшееся короткое лезвие. Ещё в четвёртом классе их как-то водили в поход, где отец одноклассника учил ребят делать свистки из ивы. Виктор уже тогда ходил в музыкалку, и спросил, а можно ли сделать флейту. Ну, флейту — не флейту, а свирель получилась. Тогда многие, услышав, как он играет, пусть и простенькие мелодии, тоже захотели научиться, но в музыкалку больше никто так и не пошёл. Свирель у него получилась грубовата, и ужасно фальшивила, поэтому он в итоге сломал её и попробовал ещё раз, с тем же результатом. Когда в третий раз получилось более-менее нормально, он умудрился сломать её, когда пытался спрятать от Дадли, придя домой. В конце концов он вспомнил, что где-то в сломанных игрушках Дадли была трёхколенная бамбуковая удочка, разумеется, тоже сломанная.
На следующий день, во вторник, он утащил сломанное колено от удочки и отправился с ним за город, где по размерам удавшейся, но сломанной, свирели изготовил ещё одну. Получилось на удивление прилично, да и гораздо прочнее, чем из тростника. Правда, ему с трудом удалось отрезать лишнее, так как пробивать перегородки было нечем. Длины между перегородками хватило только-только на десяток дюймов. Дырки ковырял шилом из набора этого же ножа, а в качестве блока-вставки для «свистка» использовал обрезок ивовой ветки, срезанной тут же.
С печалью посмотрев на кровавые мозоли после резания сухого бамбука ножом, Гарри попробовал сыграть. Над рекой далеко раздался грустный перелив норвежской песни Herr Mannelig, в которой пелось о несчастной любви девушки-тролля к человеку. Попробовав сыграть несколько тактов, Гарри понял, что память и навыки Виктора остались с ним, но вот пальцы надо разрабатывать.
Возвращаясь домой, Гарри снова, в который уже раз за прошедшую неделю, размышлял о том, кто он — Гарри с памятью Виктора или же Виктор с памятью Гарри? Не поглотил ли взрослый Виктор мальчика Гарри? Наверное, всему виной была радость от удавшейся свирели, но Гарри шёл и осознавал, что впервые за долгое время он чувствует себя цельным. И чувство это длится уже целую неделю, с тех пор, как сознания Гарри и Виктора объединились. Даже длину свирели он воспринимал одновременно и как «около десяти дюймов», и как «около двадцати пяти сантиметров». И думал он на нескольких языках, правда, редко одновременно. Когда вспоминал вещи и события, которые узнал, будучи Гарри Поттером — то на английском, когда вспоминал жизнь Виктора Форсберга — то на русском, а когда вспоминал древние песни или саги — то и вовсе на том языке, на котором их изучал.
Тут внезапно пришедшая мысль заставила волосы на всём теле встать дыбом, даже там, где их ещё не было. Авада, полученная в год и три месяца! Если это, конечно, правда была она. Убийство, по уверению Великого Светлого, расщепляет душу. Вот только он не сказал, чью душу оно расщепляет! А что, если?.. Клиническая смерть Виктора, когда он только родился — не означает ли это, что ребёнок его матери, точнее, его душа, ушла, не успев толком родиться, а его место после всех реанимационных процедур занял осколок души Гарри, исторгнутый Авадой Волдеморта и «улетевший» в другой мир? Передёрнув плечами, Гарри продолжил путь домой. «Да», размышлял он, «это многое бы объяснило».
Гарри с некоторой опаской ложился спать, памятуя о визите Хагрида точно в полночь. Проворочавшись до полуночи и не дождавшись посетителей, он с грустной мыслью «с днём рождения, Гарри» уснул.
С утра, как обычно, все позавтракали, после чего дядя Вернон отправился на работу, Дадли уселся играть в приставку, а Петуния занялась своими важными делами, отправив Гарри пропалывать розы. Но не успел он закончить и пару кустов, как на лужайку ступила чопорная дама в зелёной мантии, напоминающей плащ с «пелериной» конца девятнадцатого века, только с капюшоном. Капюшон в данный момент у дамы был откинут, и на голове красовалась остроконечная шляпа, точь-в-точь как у ведьм на картинках. «А вот и МакКошка», подумал Гарри, подбирая с земли небольшую тяпку-кошку и выпрямляясь.
— Доброе утро, мэм. Чем могу помочь? — вежливо спросил он даму в зелёном.
— Доброе утро. Мистер Поттер? — поздоровалась женщина, произнеся его имя с вопросительной интонацией.
— Да, это я, — ответил Гарри и вопросительно посмотрел на неё.
— Мерлин, как вы похожи на своего отца…
«Ага, только глаза мамкины», — не удержался Гарри от мысленного ехидства. Но вслух произнёс совсем другое.
— Простите?..
— Я знала вашего отца, мистер Поттер. Вы очень на него похожи, — «разъяснила» она. — Но я здесь не за этим. Ваши опекуны дома?
— Дядя Вернон на работе, а тётя Петуния дома. Позвать, миссис?.. — с намёком на то, что дама не представилась, спросил Гарри.
— Меня зовут профессор МакГонагалл, — ответила она. — И я бы предпочла, чтобы вы пригласили меня внутрь.
— Сожалею, мэм, но я не могу приглашать вас в дом, который мне не принадлежит, — подпустил Гарри шпильку с самым серьёзным видом. — Если вы не желаете, чтобы я звал тётю Петунию, то прошу меня простить, но мне необходимо до обеда закончить с этими розами, — указал он затем тяпкой на кусты и повернулся спиной.
— Мистер Поттер, я пришла по очень важному делу, касающемуся именно вас! — возмущённо провозгласила профессор, не привыкшая, по всей видимости, что к ней поворачиваются спиной.
— Хорошо, мэм, я вас слушаю, — снова повернулся к ней лицом Гарри, изобразив тяжелый вздох.
— Позовите вашего опекуна, мистер Поттер, — поджав губы, процедила женщина.
Гарри прошёл в дом и с порога позвал:
— Тётя Петуния, тут какая-то профессор МакГонагалл просит вас!
Через минуту Петуния появилась на пороге. К тому времени МакГонагалл уже успела подойти к крыльцу.
— Вы! — сквозь зубы прошипела Петуния, заметив наряд профессора. — Убирайтесь, вас никто не звал!
— Сожалею, миссис Дурсль, но я не могу просто так уйти. Я пришла, чтобы сопроводить мистера Поттера за покупками к школе.
Гарри стоял чуть в стороне и наблюдал за разворачивающимся спектаклем. Заметив, что рука МакГонагалл исчезла в складках мантии, он решил над ней немного поиздеваться.
— Кхм, я бы на вашем месте держал руки на виду, мэм. Рука тёти Петунии, как вы можете заметить, лежит на кнопке вызова полиции. Как только вы вытащите оружие, за которым потянулись, сигнал отправится в полицейский участок. А вон там, — он указал на угол дома, где с крыши спускалась водосточная труба, — находится камера, которая передаёт в полицейский участок изображение. И, даже если вам удастся убить нас, ограбить и скрыться, ваше лицо завтра же будет во всех газетах Соединённого Королевства.
Обе, и Петуния, и МакГонагалл, смотрели на Гарри широко открытыми глазами.
— Хм… — откашлялась профессор, вынимая руку из складок мантии, — я думаю, нам лучше перенести обсуждение внутрь дома.
Петуния в шоке пропустила МакГонагалл внутрь.
— Мистер Поттер, вы мне тоже нужны, — позвала женщина, заходя в дом.
Петуния задержалась, пока МакГонагалл проходила в гостиную. Когда Гарри проходил мимо, она одними губами спросила его:
— Какая камера, какая полиция?
Гарри только дёрнул уголком рта, быстро приложив к губам палец. Петуния по субботам играла в покер с подругами, поэтому не стала дальше допытываться — она прекрасно знала, что такое блеф.
Зайдя вслед за МакГонагалл в гостиную, Петуния вспомнила о правилах приличия и предложила чего-нибудь выпить. Гарри при этом продолжал держать в правой руке тяпку, как бы случайно ею поигрывая и ударяя о ладонь левой руки. Петуния хмуро посмотрела на это представление (ведь тяпка несла на себе следы земли!), но ничего не сказала. Сунувшийся было на шум Дадли исчез, как только Петуния строго сказала ему, чтобы не мешал, а вечером получит за это торт. Но тот оставил дверь к комнату приоткрытой и начал подслушивать. Даже про свою игровую приставку забыл.
— Нет, спасибо, миссис Дурсль. Я должна передать мистеру Поттеру его письмо-приглашение в школу Чародейства и Волшебства Хогвартс…
— Он никуда не поедет! Мы поклялись вытравить из него вашу ненормальность, и нам это почти удалось! Убирайтесь, а то я действительно вызову полицию!
— Миссис Дурсль, это не обсуждается! И потом, почему бы нам не спросить самого мистера Поттера? Мистер Поттер, — повернулась она к нему, — я не собираюсь ни грабить, ни убивать вас. Позвольте, я достану из кармана ваше письмо?
— Держите руки на виду, мэм! — приказал Гарри, смещаясь на сторону правой руки профессора.
Та, видимо знакомая с дуэльной тактикой, манёвр оценила, успокаивающе подняла руки.
— Сначала ответьте на несколько вопросов, будьте так любезны, — сказал Гарри.
Он с трудом сохранял серьёзное выражение лица, из-за чего ему приходилось держать губы плотно сжатыми, и в результате его голос звучал, как голос какого-то мелкого злодея в дурном боевике. Из-за этого приходилось поджимать губы ещё крепче.
— Я постараюсь, мистер Поттер. Но и вы должны понимать, что не на все вопросы я могу ответить.
Гарри кивнул головой, соглашаясь.
— Первое. Почему я должен ехать в эту вашу школу?
— Потому что вы волшебник и записаны в неё с самого рождения!
— Это не ответ. Если я с рождения записан как подданный Королевы, это же не означает, что я должен ехать в Пажеский Корпус, не так ли, мэм?
— Называйте меня «профессор», мистер Поттер. И ваше обучение в Хогвартсе, как я уже сказала, не обсуждается.
— И мы снова приходим к угрозам… Тётя Петуния, — сказал Гарри, не отводя взгляда от МакГонагалл, — вызывайте полицию.
— Постойте! — вновь в успокоительном жесте подняла руки профессор. — Давайте всё же успокоимся! Видите ли, мистер Поттер, волшебник без обучения опасен для самого себя и для окружающих. Плюс, существует так называемый Статут Секретности, который гласит, что маглы не должны узнать о существовании магического мира.
— Маглы?
— Неволшебники, — пояснила МакГонагалл.
— А что мне мешает обучаться на дому, приобретя необходимые учебники? Я так уже делал последние года три-четыре, и готов сдать экзамены за среднюю школу, причём сразу A-Level.
При этих словах Петуния с шумом втянула в себя воздух.
— А как вы собираетесь отрабатывать заклинания, мистер Поттер? Несовершеннолетним волшебникам запрещено колдовать вне школы!
— Я слышу ложь в ваших словах, профессор, — безапелляционно заявил Гарри, смотря ей в глаза.
— Да как вы смеете! — возмутилась профессор, но взгляда не выдержала и отвела глаза.
— Смею. Ваше желание навредить нам снимает с нас всякие обязательства в плане законов гостеприимства. Так о чем вы умолчали, мэм?
Поколебавшись немного, МакГонагалл всё же ответила.
— Под присмотром взрослого волшебника и в насыщенном магией месте.
— Что «под присмотром взрослого волшебника и в насыщенном магией месте»?
— Несовершеннолетним разрешается колдовать.
— Значит, вам осталось только рассказать мне, где и как приобрести учебники, а также как нанять взрослого волшебника для «присмотра».
— Вы не понимаете, мистер Поттер, всё не так просто! Вам грозит опасность!
— О! А вот с этого момента поподробнее, пожалуйста. Что за опасность мне грозит, и почему в таком случае мне не может помочь полиция?
— Разве ваши опекуны не рассказывали вам, как погибли ваши родители?
— Будучи пьяными и обкуренными влетели куда-то на машине, у меня и шрам от этого остался. Вон, видите, до сих пор постоянно воспалён.
МакГонагалл задохнулась от возмущения.
— Как вы могли?! — повернулась она к Петунии. — Его родители — герои магического мира! Они сражались с Тем-кого-нельзя-называть и трижды бросили ему вызов!
— Тётя? — переспросил Гарри, внутренне наслаждаясь спектаклем и по-прежнему не отводя глаза от профессора.
— Мы поклялись избавить его от ненормальности! Мы не могли допустить, чтобы он стал таким же, как ваша ненаглядная Лили! — прошипела Петуния.
— Лили — это моя мама, да, тётя Петуния?
— Да, мистер Поттер, — ответила за неё МакГонагалл, по-видимому, увидев в сложившейся ситуации выход.
Она всё же достала из складок письмо и протянула его Гарри.
— Не могли бы вы прочитать его мне, профессор? — всё так же не отводя взгляда и поигрывая тяпкой попросил он.
— Мистер Поттер, я же уже сказала, что не собираюсь вредить вам и вашей семье! Будьте, наконец, благоразумны!
— Хорошо, положите на стол. Там есть что-то такое, что вы не можете передать на словах?
— Там список учебников, — казалось бы, если дальше поджать губы, их уже не останется, но как-то профессор умудрялась показать своё возрастающее неудовольствие.
— Хорошо. Но вы так и не ответили, что за опасность мне грозит.
МакГонагалл тяжело вздохнула.
— Это долгая история.
— Мы никуда не торопимся. Ведь правда, тётя Петуния? — по-прежнему следя за движениями профессора, спросил Гарри.
Петуния, знатно ошарашенная поведением племянника, только кивнула. Гарри этот кивок скорее почувствовал, чем увидел.
— Ещё до вашего рождения, мистер Поттер, в магическом мире разразилась война. К власти стремился маньяк-психопат, которого его сторонники называли Тёмный Лорд. Мы не называем его имени. Он исчез после того, как убил ваших родителей и пытался убить вас. Именно от его тёмного заклятия остался этот шрам у вас на лбу. По нему вас узнают в магическом мире. Но у Того-кого-нельзя-называть осталось много сторонников на свободе, поэтому вам неразумно появляться в магическом мире без охраны.
Профессор говорила рублеными фразами, поджав губы.
— Угу… — задумчиво произнёс Гарри. — У меня от ваших объяснений появляется всё больше и больше вопросов. А ведь мы ещё с «во-первых» толком не разобрались… Ну ладно, пусть будет «во-вторых». Что означают ваши слова о том, что меня все узнают по шраму? У других детей что, шрамов не бывает?
— Этот шрам остался от тёмного проклятия, поэтому он не исчезает. Обычные шрамы в магическом мире сводятся за минуту.
— Ну ладно. И всё же, почему весь магический мир, — он выделил голосом, — знает, что у меня этот шрам? И что именно этот шрам — отличительная черта Гарри Поттера? Убийство моих родителей и попытка убийства меня произошли в публичном месте, при наплыве свидетелей?
Выражение лица МакГонагалл было бесценно.
— Но, мистер Поттер, это и так всем ясно!
— Что ясно? И вы не ответили на мой вопрос. Этот ваш Как-его-там убил моих родителей при большом скоплении народа?
— Нет, мистер Поттер. Он убил ваших родителей в их доме в Годриковой Лощине.
— То есть у меня есть дом в какой-то Годриковой Лощине, но вместо этого я живу на правах бедного родственника у тёти с дядей?
— Мистер Поттер, тот дом значительно пострадал во время нападения, и непригоден для проживания. К тому же, Министерство Магии объявило его мемориалом.
— Как бы то ни было, любая недвижимость стоит денег, даже полуразрушенная. Сколько он так уже стоит, лет десять? Вы должны мне сообщить адреса адвокатских контор, которые знают о магическом мире, мэм.
— Мистер Поттер, я бы не советовала вам спорить с Министерством Магии, — ещё больше нахмурившись, произнесла МакГонагалл.
— Тогда я подам в Королевский Суд, мэм. Королева же в курсе, что на её землях живут волшебники?
— Мистер Поттер… — вздохнула МакГонагалл.
— Хорошо, это действительно не тема для быстрого разговора. Вы так и не объяснили, кто был свидетелем убийства моих родителей, — Гарри вернул разговор в нужное ему русло.
— Но директор Дамблдор…
— Ага, значит некий директор Дамблдор был свидетелем и разнёс эту информацию — критичную, как я понял, для моего выживания, — по всему миру, так, мэм?
— Мистер Поттер, директор Хогвартса Дамблдор — величайший волшебник современности! Вы узнали бы об этом, если бы удосужились прочитать адресованное вам письмо!
— А почему вы упорно желаете, чтобы я взял в руки это письмо? — прищурившись, спросил Гарри. — Это письмо заколдовано, да? Заколдовано так, что любой, взявший его в руки, тут же побежит, теряя тапки, в вашу школу?
— О чём вы говорите, мистер Поттер?! Откуда у вас такие мысли?! — чуть не лопнула от возмущения МакГонагалл.
— Так «да» или «нет»?
— Нет, мистер Поттер! Никаких чар на письме нет, — снова поджала губы профессор.
— Снова ложь!
— Ладно, будь по-вашему. Кроме чар доставки адресату и чар незаметности для маглов, других чар на письме нет.
— Тётя Петуния, вы видите это письмо?
— Да, Гарри, — чуть ли не первый раз в жизни назвала его по имени Петуния.
— Профессор?
— Чары на письме перестают работать, когда оно доставлено.
— Доставлено? Но я же его ещё не взял в руки! А может, вся эта ваша «магия» — это сплошное надувательство? Знаете, периодически возникают всякие секты, которые завлекают к себе наивных обывателей, чтобы ободрать их как липку. Или моя тётя тоже волшебник?
При этих словах Петуния издала какой-то приглушённый звук.
— Мистер Поттер, у нас мало времени, перестаньте вести себя, как неразумный маггл!
— Вы снова уходите от ответа.
— Существуют… варианты. Волшебники, рождённые магглами, равно как и сквибы, рождённые магами. Сквибы — это люди, которые могу видеть проявления магии, но не могут колдовать. Ваша тётя — сквиб, по всей видимости.
— То есть моя тётя была рождена магами? И мои дедушка с бабушкой, которых я никогда не видел, волшебники?
— Нет, мистер Поттер, ваша мама считалась магглорождённой. Но, видимо, кто-то из её родителей тоже был сквибом. У сквибов тоже могут рождаться сквибы.
— Замечательно! Я аплодирую стоя вашей находчивости! — Гарри понимал, что пора прекращать этот фарс, но уж очень его вся ситуация забавляла и, к тому же, позволяла вытянуть максимум информации.
— Что вы хотите сказать?
— Только то, что вы всё больше и больше запутываетесь в своей лжи. И так и не ответили толком ни на один мой вопрос. Как только доходит до серьёзного ответа, вы сразу вспоминаете этого вашего Великого Волшебника Бамблдора.
— Дамблдора, — автоматически поправила МакГонагалл.
— Он что, гуру вашей секты? И моих родителей вы таким же образом туда завлекли?
— Ну, знаете, мистер Поттер, мне ещё никогда не было так трудно объяснять ученикам! Если бы не… — тут она осеклась.
— Гарри, можно, я прочитаю письмо? — подала голос Петуния, которая всё это время переводила взгляд с племянника на профессора.
— Конечно, тётя Петуния.
МакГонагалл с интересом посмотрела на Петунию.
— Адрес: Литтл Уингинг, Бирючиновый проезд, дом четыре, чулан под лестницей? — тётушка аж задохнулась от возмущения. — Так вы что, следите за нами?
— Разумеется, мы же не могли оставить героя магической Британии с какими-то магглами без надзора! — ляпнула, не подумав, профессор.
Гарри заржал.
— И теперь вы пришли, чтобы «спасти» меня из чулана? Как там в песне поётся?
И он запел. По-русски, даже не думая, что его могут не понять, и не поморщившись с заметного для его уха акцента.
В этом мотиве есть какая-то фальшь.
Но где найти тех, кто услышит её?
Подросший ребёнок, воспитанный жизнью за шкафом,
Теперь ты видишь Солнце, возьми — это твоё!(1)
Гарри раскинул руки, как будто обнимал всё вокруг. А потом он по какому-то наитию продолжил, чуть изменив слова:
Я объявляю свой дом безмаговой зоной!
Я объявляю свой двор безмаговой зоной!
Я объявляю свой город безмаговой зоной!
Я объявляю свой…
«Не только пальцы, но и язык надо разрабатывать», — подумал Гарри. Второй куплет он петь не стал.
Если во время куплета и МакГонагалл, и Петуния смотрели на него непонимающе, то вот на первой же строчке припева профессор вздрогнула, а воздух словно уплотнился. Хотя вроде бы стало тяжелее дышать, но при этом с плеч словно свалилась гора.
— Что вы только что сделали, мистер Поттер? — в испуге проговорила МакГонагалл.
— Эээ… — протянул Гарри. — А что? Я уже и песню в тему не могу процитировать?
При этом он скептически изогнул бровь, уже догадываясь, к чему привело его спонтанное заклинание. А что, чем он хуже Гарольда Ши?(2) Главное, не заработать себе погоняло «Гарольд-репка»(3).
— Позвольте мне кое-что проверить, — она снова сунула руку в складки мантии.
— Стоять! — от окрика Гарри даже Петуния вздрогнула, а сверху, из комнаты Дадли, послышался какой-то стук. — Что вы собрались проверять?
— Мне нужна моя волшебная палочка, мистер Поттер.
— Так вот что вы всё время пытались достать! Ну ладно, но только после самой страшной магической клятвы, что вы не собирались и не собираетесь причинять какой-либо вред ни мне, ни моим родственникам, ни в физическом, ни в ментальном плане.
— Мистер Поттер, я уже давала вам такое обещание, как только сюда зашла, — она вздохнула, — а клятва, которую вы требуете, просто не сработает, если я права.
Гарри решил, что и вправду пора заканчивать издеваться над бедной женщиной.
— Хорошо, пусть будет обещание. Плюс ещё одно, что вы правдиво ответите на все наши с тётей Петунией вопросы.
МакГонагалл пообещала, потом достала палочку, сделала какой-то жест… и тут же её опустила. Поникнув, она рухнула в кресло.
— Тётя Петуния, я думаю, что чай был бы в тему. А я пока пойду умоюсь, да и инструмент уберу, — покосился он на тяпку в своей руке.
За чаем словно постаревшая МакГонагалл, получив перевод заклинания-песни и ужаснувшись, объяснила чётко и внятно, не уходя от темы, что да, волшебнику можно обучаться на дому, но это не работает с маглорождёнными и магловоспитанными, Министерство на это просто не пойдёт, и никто из волшебников не рискнёт стать подпольным наставником. Далее она призналась, что не знает, кто распустил слух про Гарри-победителя-Волдемортов (она со скрипом произнесла это имя, когда Гарри насел на неё), но что уже утром первого ноября восемьдесят первого года об этом знали все волшебники Британии и не только. Самого Гарри Хагрид (ей пришлось пояснить, кто такой Хагрид) привёз вечером того же дня, и нет, она не знает, где был Гарри целый день до этого и что с ним делали весь этот день. Она весь день следила за Петунией и малышом Дадли, ну ещё утром и вечером застала Вернона.
— То есть меня на порог подбросили, как кутёнка какого, три человека, то есть, простите, ва-а-алшебника, — издевательски протянул Гарри. — Вы, ваш Великий Волшебник, как там? — он процитировал полный список титулов Дамблдора с письма, — и лесник, так?
— Технически, да. Но поймите, мистер Поттер, хоть я и не снимаю с себя вины, но я была против того, чтобы оставлять вас здесь. Я видела, что вам тут будет тяжело.
— А с чего вы взяли, что мне было тут тяжело? — не скрывая усмешки, спросил Гарри, мысленно давая себе подзатыльник, ведь сколько можно издеваться-то?
У МакГонагалл хватило совести отвести глаза.
— Ах да, я забыл. Вы следили за мной. Вы видели, как мой кузен, — наверху послышался какой-то шорох, — гонялся за мной по улицам со своей бандой.
Петуния прищурила глаза.
— И это вы стёрли память всему классу, когда я каким-то чудом перекрасил волосы учительнице?
— Это называется спонтанный детский выброс, — сказала профессор, вновь отводя глаза. — Именно таким выбросом вы только что фактически закрыли ваш город для магов. Зайти они, конечно, смогут, но вот колдовать — нет. И нет, я лично за вами не следила, у Альбуса для этого есть другие люди.
— Старуха Фигг?
— Она сквиб, да. А как вы догадались?
— Слишком много кошек. Слишком много чересчур умных кошек. Слишком много чересчур умных кошек, которые всё время оказывались там, куда бы я ни пошёл.
МакГонагалл кивнула, отхлёбывая уже остывший чай.
— И тот гном в мантии и фиолетовом цилиндре? — вспомнил Гарри встреченного как-то в супермаркете чудика, что также совпадало с описанным в книгах.
— Дедалус Диггл. Да, и он тоже.
— И это вы, то есть они, убрали из школы мисс Смит и медсестру Сьюзан?
— Не знаю таких. А почему вы так решили?
— Они были единственные, кто обратил внимание на мою жизнь и не верил в распускаемые обо мне слухи, — с показной горечью ответил Гарри, разумно умолчав о библиотекаре.
МакГонагалл только неверяще покачала головой.
— Тётя Петуния, вы чувствуете что-нибудь… этакое?
— Мне впервые за десять лет не хочется отвесить тебе подзатыльник, — с удивлением прислушалась она к себе.
— А мне кажется, что я был полнейшим идиотом, гоняясь за тобой с ребятами, — вдруг раздалось ото входа в гостиную.
Там стоял и мялся Дадли.
— Всё слышал? — спросил его Гарри.
Тот кивнул.
— Письмо прочитать можешь?
Дадли подошёл и взял в руки пергамент. Поводив глазами по строкам и пожевав губами, как будто проговаривал про себя.
— Тут список каких-то идиотских вещей. Ты и вправду поедешь их покупать? А где?
— А это нам сейчас расскажет мадам профессор. Как и то, где можно осмотреть мой шрам. Не нравится мне, что он всё время воспалён. Как вы там говорили, профессор? Убирается за минуту?
1) Песня Виктора Цоя, если кто не понял. Известна под названием «Я объявляю свой дом». По легенде, это была первая песня, которую Цой пел со сцены ещё в училище, которое так и не закончил. В итоге вошла в альбом «Это не любовь»
2) Персонаж книг Лиона Спрэг-де-Кампа и Флэтчера Прэтта под общим названием «Дипломированный чародей»
3) Во время одного из своих приключений Гарольд Ши, накушавшись мяса и укушавшись вином у викингов, потребовал: «А теперь — овощи!»
Гарри посмотрел на часы и с удивлением узнал, что весь разговор с МакГонагалл занял почти час времени, включая его издевательства поначалу.
— Ну что ж… — проговорил он, хлопнув себя по коленям и вставая. — Я думаю, мы можем отправляться в этот ваш Косоулок.
— Диагон-Аллею, — поправила МакГонагалл.
— Мне переодеться в школьную форму или вы можете что-то сделать с этим, ну как фея-крёстная Золушке платье наколдовала? До полуночи ещё далеко… А, простите, я забыл.
— Ничего, мистер Поттер. Я бы рекомендовала вам не снимать наколдованную вами анти-магическую область. Не знаю, сколько она продержится, но, судя по самому факту выброса и произнесённых вами словам… — она покачала головой. — Пока вы считаете это место своим домом, оно будет держаться.
«Вот Дамблдор-то обрадуется!» — подумал Гарри.
— А вашу одежду… Я так понимаю, она рабочая?..
Мальчик кивнул.
— Её я смогу трансфигурировать, как только мы покинем ваш город. Придётся сначала выйти за его пределы.
— Это не так далеко, а гулять пешком, говорят, полезно, — не смог удержаться от очередной шпильки Гарри. — Но если у вас есть лишние десять фунтов, то можно и такси вызвать.
Такси вызывать не стали. Выехали из города на автобусе, заняв задние сиденья. МакГонагалл, спросив разрешения и дав малую клятву о непричинении вреда, превратила его обноски во вполне сносную одежду, правда, обычную.
— А может, футболку всё же в мантию? — спросил Гарри, осмотрев результат её работы. — Насколько я понял из вашего рассказа, не все волшебники нормально относятся к простым людям.
— Как пожелаете, мистер Поттер. Привстаньте, — проговорила профессор, отменяя трансфигурацию и накладывая новую.
Перед тем, как зайти в Дырявый Котёл, Гарри снял очки. В конце концов, не так уж он и слеп, какое-то время можно и без них. Тем более, что тут вовсе не близорукость, как думал Виктор, читая книги, а вполне себе дальнозоркость непонятной этиологии. Сам Гарри, будучи маленьким мальчиком, никогда особо не задумывался о причине, по которой ему надо носить очки. Ну есть они, и есть, привык уже. Может, из-за того, что много читает. А вот теперь он с интересом перебирал мысли Виктора на этот счёт, прикидывая, что из целой кучи причин могло это вызвать? Наследственность, раз Джеймс тоже носил очки? Влияние хоркрукса? Воздействие Авады? Или просто детская дальнозоркость?
Пригладив на всякий случай волосы и по максимуму зачесав их на шрам, Гарри вслед за МакГонагалл вступил в паб.
— Здравствуйте, профессор, — вежливо поздоровался бармен.
— Добрый день, Том.
— Професса МкГонагл, а эт вы Гарри привели? — бросился к ним, чуть не перевернув стол, косматый гигант.
— Хагрид, потише, нам некогда.
— Зачем птише! — радостно воскликнул гигант. — Мы тутай все рады, значтся, привет-ство-вать Гарри Поттера!
При имени «Гарри Поттер» повскакивали чуть ли не все присутствующие.
— Прррокляну! — прорычал Гарри, выскакивая обратно в обычный Лондон и кинув напоследок злой взгляд на МакГонагалл.
Не успел он отойти на десяток метров, из двери паба выскочила профессор и позвала его:
— Мистер Поттер, я всё уладила. Пойдём, нам больше никто не помешает.
В пабе царил разгром. В углу сидел Хагрид, непонимающе мотая головой. Остальные завсегдатаи лежали и сидели в разных живописных позах, но у них была одна общая черта — все были крепко связаны верёвками, причём один виток всегда проходил через рот, словно удила. Бармен Том всё так же флегматично протирал стакан, а перед ним на стойке лежали в ряд несколько палочек и один розовый зонтик.
— Квиринус. — кивком поприветствовала единственного, кроме Тома, стоявшего на ногах мужчину профессор.
— М-м-минерва, рад встрече, — кивнул он ей, после чего повторил приветствие, обратившись к Гарри, — м-м-мистер П-п-поттер.
— Здравствуйте, сэр, — отозвался Гарри, решив никак не комментировать представшую перед ним картину.
МакГонагалл провела Гарри на задний двор, на котором, как и в книгах, стояли мусорные баки. В закрытом дворике. «Интересно, а как их отсюда вывозят? Неужели через Диагон-Аллею?»
— Это Квиринус Квиррелл, ваш профессор Защиты от Тёмных Искусств на этот год, — пояснила МакГонагалл.
— А почему он заикается? Он разве сможет вести занятия с такой-то дикцией?
— Другого всё равно нет, мистер Поттер, — пожала плечами профессор, постучав по определённому кирпичу в стене. — А что заикается… Говорит, встретил недавно вампира, вот и результат.
Тюрбана на голове Квиринуса не было.
В банке Гринготтс всё было примерно так, как и описано в книгах. Зелёношкурые коротышки занимались имитацией бурной деятельности, пересчитывая и взвешивая на весах явные стекляшки, хоть и красивые. Клерк, к которому они подошли, делал вид, что занят ведением записей, и целых полминуты не обращал на них внимание. МакГонагалл вручила Гарри ключ, строго наказав брать пятьдесят галлеонов. Про волшебную валюту и соотношения между монетами она рассказала, пока ехали в Лондон, наколдовав сферу отвлечения внимания. Чтобы не подслушали, значит. Вспоминая запомненные Виктором дикие курсы семнадцать и двадцать девять, он внутренне посмеялся. Затейница какая, эта писательница! Как образованный мальчик, он знал о старой системе пенс-шиллинг-фунт, и поэтому просто кивнул на объяснения профессора про двадцать кнатов в сикле и двенадцать сиклей в галлеоне.
Сама профессор на тележке не поехала, сказав, что ей нечего там делать. Гарри всё же не послушался, и взял семьдесят галлеонов, решив, что сотня будет уже чересчур. И так на полкило вышло где-то. Плюс по горсти сиклей и кнатов. Сопровождавший его гоблин молчал всю дорогу, произнеся только слово «ключ». Один раз, когда они достигли сейфа, а второй раз — когда отдавал ключ назад. Завтрак давно переварился, а от лишней жидкости после чаепития он избавился, зайдя по дороге в общественный туалет. Поэтому аттракцион «гоблинские горки» он пережил без потери репутации, хотя немного и замутило. На карусели его Дурсли не водили, так что натренировать вестибулярный аппарат было негде.
Когда они уже покидали банк, туда ворвался растрёпанный Хагрид, в панике прокричавший:
— Подождите, професса МкГонагл! Мне тутай эта, значтся, директа Дамблдор, великай человек, поручение дал! Вот! — и он потряс какой-то бумагой, направляясь к конторке с гоблином-писателем. — Эт нащёт вы-знайте-чо в ячейке, эт, семьсот тринадцать, да!
«А вот и затравка истории про философский камень», — грустно подумал Гарри. — «Топорная работа».
— Мы и так много времени потеряли, пока сюда добирались. Выполняйте своё поручение, Хагрид, а нам надо за покупками.
С этими словами МакГонагалл вывела Гарри из банка.
Купив всё по списку, включая здоровенный сундук, который можно было тащить волоком, и он при этом двигался, как будто на колёсиках, профессор повела Гарри к Олливандеру.
— Стоп.
— Что такое, мистер Поттер?
— Вы не забыли, профессор? — и он постучал себя по лбу. — Как я понял из ваших объяснений, волшебная палочка подбирается индивидуально, так?
— Что вы хотите сказать?
— Что тёмномагическое проклятие может изменить характеристики организма, и мне потом придётся заново подбирать палочку. Не лучше ли сначала посетить больницу?
Видно было, что долг как преподавателя борется в МакГонагалл с верностью приказам Дамблдора. В конце концов приказы победили.
— Не говорите чушь, мистер Поттер. Заходите, — и она затолкала его внутрь.
Несмотря на то, что Гарри был готов, он всё равно пропустил появление хозяина лавки. После лекции про палочки матери и отца, а также упоминания материалов палочки МакГонагалл, начался подбор. К сожалению, тут книга не соврала. Олливандер вёл себя точно так же — вырывал палочки, стоило им коснуться пальцев Гарри, всё больше и больше возбуждаясь.
В конце концов он всё же всучил Гарри палочку — сестру Волдемортовской, не забыв прокомментировать этот момент.
«Ну-ну», — подумал Гарри. — «Посмотрим, как вы запоёте, когда я хоркрукс удалю. Лишь бы он сидел в чём-то инородном, максимум в лобной кости, а не присосался к душе».
От последней мысли его передёрнуло.
Покидая Диагон-Аллею, Гарри не мог отделаться от ощущения, что чего-то не хватает. А потом вспомнил. Драко! Драко Малфоя не было у мадам Малкин. То ли он там был до него, то ли после. А может, и вовсе никаких Малфоев тут нет, хотя уже случившиеся совпадения к такому не располагали…
Сначала МакГонагалл категорически не хотела ни проводить мальчика в больницу Святого Мунго, ни рассказывать, где она находится.
— Директор Дамблдор ещё в тот день… — она запнулась, — сказал, что если бы он даже мог, то не стал бы убирать ваш шрам, и добавил, что шрамы могут быть очень полезными.
— А вы не думаете, профессор, что именно из-за проклятия, которое не даёт шраму зажить, у меня плохое зрение, и сам я такой мелкий для своего возраста?
— Ну хорошо, мистер Поттер. Всё равно я сегодня уже ни к кому не успеваю, уж очень вы много времени у меня заняли. Я провожу вас.
Звук забурчавшего живота Гарри, ведь они нигде не остановились на обед, она, как показалось Гарри, проигнорировала. Но оказалось, что нет.
— Потерпите до дома, мистер Поттер. Обследования в Мунго лучше проводить на пустой желудок.
В Мунго Гарри разочаровали. После получаса верчения его туда-сюда, после десятка наколдованных диагностических заклинаний, которые отзывались звоном в ушах, был вынесен неутешительный вердикт.
— Мы не можем выявить природу возникновения этого шрама.
— Но позвольте, директор Дамблдор сказал, что именно сюда попало убивающее проклятье Того-кого-нельзя-называть! — воскликнула МакГонагалл, которую допустили в качестве сопровождающей.
— Чушь, — только фыркнул целитель, назвавшийся Гиппократом Сметвиком. — Авада не оставляет следов. Это явно что-то другое. Я могу сказать, что это очень тёмная магия, но и только. К сожалению, в связи с запретами Министерства, мы потеряли многих целителей, способных хотя бы сказать, что за магия таится в шраме мистера Поттера. Вам могут помочь только на материке. Кто его магический опекун? Альбус?
— Да, — ответила МакГонагалл.
— Вот пусть отрывает свою морщинистую задницу от кресла и везёт подопечного в Цюрих. Большинство наших «тёмных» целителей осели именно там.
Выйдя из больницы, профессор успокаивающе проговорила:
— Ну-ну, мистер Поттер, не расстраивайтесь. Я поговорю с Альбусом, возможно, он сможет поднять какие-то свои связи в МКМ.
— Не надо, профессор. Как вы сказали, он «если бы и смог, то не стал бы». У вас ещё и проблемы могут возникнуть из-за того, что вы меня в Мунго сводили.
— Я сама разберусь, мистер Поттер! — надменно ответила МакГонагалл, снова становясь чопорной дамой.
МакГонагалл проводила Гарри до автобуса, вручила билет на Хогвартс-экспресс и собралась было откланяться, но он ей не дал.
— Постойте, профессор, тут написано платформа девять и три четверти? Такой платформы нет на вокзале Кингс-Кросс!
— Ах да, хорошо, что вы напомнили. Вы сможете найти платформу девять и три четверти между платформами девять и десять. Она не видна магглам.
— То есть я её увижу?
— Там будут ещё волшебники, так что не стесняйтесь спрашивать, — ушла от ответа МакГонагалл.
«Ясно, значит, Уизлятник будет меня встречать. Ну-ну… Встречайте», — ехидно подумал Гарри, кивнув профессору и попрощавшись.
Сидя в автобусе и глядя на проносящиеся мимо улицы, Гарри размышлял об итогах своего одиннадцатого дня рождения. С одной стороны, ему удалось вытрясти из МакКошки довольно много информации, которой она вряд ли бы поделилась, будь он забитым очкариком. Забитым очкариком, которого, по всей видимости, ожидает увидеть Дамблдор. «Надо будет отметить все совпадения и расхождения», — подумал Гарри между делом. С другой стороны, несмотря на её вроде бы хорошее к Гарри отношение, она продолжает оставаться верной последователем Дамблдора. С третьей стороны, события показали, что Дамблдор слишком понадеялся, что его пешки будут выполнять приказы, не объяснив той же МакГонагалл необходимость «торжественной встречи Избранного» в пабе и показа «жутко тайного хранилища семьсот тринадцать». Видимо, это всё было поручено Хагриду. И сработало бы, не будь МакГонагалл уже взвинчена «неправильным» поведением Гарри. «Значит, всё же имеем как минимум Дамблдора-манипулятора, а как максимум — Дамбигада», — заключил Гарри и стал думать, как быть со шрамом. Обратится в обычную больницу? Можно, конечно, но где гарантия, что, если они там что-то найдут, то смогут всё вычистить? Оставив обращение в больницу на крайний случай, Гарри стал обдумывать пришедшую ему в голову идею. «А что, чем я не Гарольд, в конце-то концов!» — в итоге решил он и выбросил все лишние мысли из головы, пытаясь на всякий случай запомнить дорогу.
Приехал домой он к шести часам вечера. Вернон уже вернулся с работы, и по всей видимости успел переговорить с Петунией. Ничего не сказав по поводу сундука, он отвёл Гарри в маленькую спальню и сказал, что отныне он тут будет жить.
— Но чтобы никаких ненормальностей в моём доме! — напоследок прогрохотал он, и удалился, что-то ворча себе под нос.
— А их и не будет, — ответил пустому месту Гарри, снова ощутив некоторую стеснённость дыхания, появившуюся ещё на автобусной станции. Правда, это ощущение довольно быстро перестало замечаться. В последующие дни, уходя за город, чтобы потренироваться игре на свирели на берегу реки, он замечал, что эта стеснённость ощущается именно при возвращении в город, но потом он к ней как будто привыкает. А ещё Дадли ему рассказал, что у старухи Фигг разбежались все её коты! Гарри не стал объяснять кузену, что это скорее всего книзлы, а не коты, и им просто некомфортно жить в "обезмагиченном" городе.
На следующий день днём была гроза. Гарри с сожалением проводил глазами грозовой фронт, но в девять вечера снова загрохотал гром. Гарри выскользнул из дома, но пока он добежал до речки, чтобы выйти за пределы города, гроза закончилась. Промокший, он вернулся домой.
Как назло, следующая неделя была солнечной, только по утрам моросил дождик, и то не каждый день. Гарри пытался читать учебники, но мысли о шраме и ожидание дождя не давали ему сосредоточиться. Когда днём шестого числа пошёл более-менее приличный дождик, Гарри воспрял духом, но дождь быстро закончился. Зато на следующий день небо заволокло тучами, и пошёл дождь, который к вечеру и не думал прекращаться. Окрылённый, Гарри снова сбежал из дома, когда все уже легли спать. Темень к тому времени стояла непроглядная, но уличные фонари позволили ему добраться без происшествий, а там уже и глаза к темноте привыкли. Дождь лил как из ведра.
Сначала Гарри спрятался под ветвями ивы, где наиграл несколько мелодий, пока дождь в свирель не заливает. Затем, когда, по его расчётам, вот-вот должна была стукнуть полночь, он вышел под дождь и запел.
Надо мною тишина,
Небо, полное дождя!
Дождь проходит сквозь меня,
Но боли больше нет.(1)
Он пел, и чувствовал, как что-то действительно проходит сквозь него, вымывая всё лишнее.
Под холодный шёпот звёзд(2)
Мы сожгли последний мост,
И всё в бездну сорвалось!
Свободным стану я
От зла и от добра!
Моя душа была на лезвии ножа…
В этот момент шрам закололо, но он, не останавливаясь, продолжал кричать прямо в небо:
Я свободен, словно птица в небесах!
Шрам начало нестерпимо печь.
Я свободен! Я забыл, что значит страх.
Гарри почувствовал, как шрам раскрылся и по лицу, смешиваясь с дождём, что-то потекло.
Я свободен с диким ветром наравне.
С последним резким уколом боли он заметил, как какая-то дымка оторвалась от его головы и была развеяна ветром и струями дождя.
Я свободен! Наяву, а не во сне…
Гарри упал, где стоял, обессиленный. С трудом он нашёл в себе силы заползти обратно под иву. Мокрый, он лежал и думал, как хорошо, что первый куплет содержал то, что надо. Петь дальше у него не было сил. «А палатальные(3) уже неплохо получаются!» — подумал он, проваливаясь в забытье.
Домой он добрался только к утру, порядком продрогший. Хоть август и выдался тёплым, его даже называли «хороший летний месяц», но по ночам было прохладно, градусов десять по Цельсию или, как сказали бы старики, пятьдесят по Фаренгейту. Он шёл под вновь зарядившим дождём и радовался наступившей лёгкости. Даже гнёт антимагической области ощущался не так сильно, как раньше. По-быстрому приняв горячий душ, Гарри почувствовал себя совсем комфортно. На вопрос разбуженной его приходом Петунии, что он делает в такую рань, Гарри соврал, что проснулся, не мог уснуть, вышел подышать свежим воздухом, а тут дождь ка-а-ак ливанёт! В общем, вымок. Что было почти правдой — он пошёл домой, когда дождь утих и действительно попал под очередной ливень уже ближе к дому. Ну а то, что он был мокрым, как мышь, и до того, можно было и опустить. Часы показывали 5:40.
* * *
Весь оставшийся месяц Гарри читал учебники и разрабатывал руки. Он нашёл среди завалов старых дадлиных игрушек простенькую укулеле без струны «соль». Кто-то из деловых партнёров Вернона не поскупился и подарил настоящую гавайскую укулеле, сделанную из акации коа. Так что и выглядел инструмент достойно. Дадли только успел порвать одну струну, после чего сразу забросил. Прикинув, как лучше сделать, Гарри в итоге передвинул струны на одну позицию вниз(4), а вместо самой верхней подошла леска от сломанной удочки. Получил строй «гиталеле», то есть гитары без двух нижних струн. Боялся, что струны перетянет, но нет, небольшой перетяг «родных» струн ни на что не повлиял. Играть на четырёх струнах поначалу было непривычно, но потом он приловчился.
На гиталеле Гарри потихоньку играл и в комнате, а вот свирель была слишком громкой для того, чтобы тренироваться дома. Поэтому он по-прежнему уходил на берег реки и играл там. Заодно раскачивал связки, напевая известные песни. С одной стороны, он понимал тупость этого, ведь ещё год-два, и голос начнёт ломаться, а потом опять всё заново тренировать. С другой, связки-связками, а правильное дыхание ставить надо в любом случае. Раз у него стали получаться вот такие «песенные» не то ритуалы, не то заклинания, то надо этим пользоваться.
Учебник магической теории Адальберта Ваффлинга оказался на удивление полезным. Написанный несколько тяжеловесным языком, он, тем не менее, раскрывал многие элементарные вещи. В частности, почему писать надо именно перьями.
«Птицы перо, будучи продуктом матери-природы, наиболее всего подходит для магических записей, так как наиболее полно проводит оно энергию волшебника, коей обязан он написать свой труд, дабы сокрыть его от врагов, передать своим потомкам или же просто заявить свой приоритет в написанном. Также волшебник может использовать кости и другие части животного мира, как-то: волосы и щетина для кистей, используемых в некоторых обрядах, когти и рога, панцири и копыта. Но таковые части гораздо сложнее обрабатывать, и для обычных записей, таких как написание книг, писем и вообще всяких повседневных записей их использовать нецелесообразно ввиду трудоёмкости изготовления инструмента из этих частей.
Металлические же перья, уже многие годы используемые магглами, сделанные из таких металлов как медь, бронза, латунь или железо, совершенно не подходят как проводники магии использующего их. Даже благородные металлы, как-то золото, платина или серебро, равно как и их сплавы, не могут считаться проводниками магии, хотя их и используют при изготовлении артефактов. Единственный металл, который проводит магию, известен всем — это так называемая гоблинская сталь, однако его секрет тщательно сохраняется подземным народом, а стоимость такого металла позволяет иметь перья из него только очень богатым семьям.
Некоторые ритуалисты вместо кистей или перьев предпочитают использовать карандаши либо мелки, начинка которых представляет собой, по сути, твёрдое зелье, специально приготовленное для этой цели. Однако стоимость многих ингредиентов, а также сложность изготовления делает использование таких карандашей и мелков для повседневных записей слишком дорогим. Использование же угля от сгоревших деревьев или животных возможно лишь в специальных, как правило тёмных, ритуалах, и в общем случае не одобряется, ведь проводить такой материал способен только мёртвую энергию».
Из прочитанного Гарри заключил, что, во-первых, простые записи можно делать чем угодно, хоть обычным карандашом, хоть шариковой ручкой, хоть перьевой ручкой-самопиской. А во-вторых, эссе и прочие домашние задания придётся всё же выполнять птичьим пером. В любом случае, даже записи автоматической перьевой ручкой требуют определённых навыков. Ещё первого августа дядя Вернон подарил ему свою старую авторучку, которая уже много лет лежала на дне ящика со счетами, буркнув что-то типа: «Это тебе на день рождения». Видимо, Петуния ему рассказала, что волшебники пишут перьями. Конечно, пришлось на сутки замочить ручку сначала в воде, а когда не помогло, то попросить тётю Петунию капельку спирта, там нужно-то было пару миллилитров. Когда Петуния узнала, для чего ему это, она покопалась в старых вещах на чердаке и принесла ему обычную, не автоматическую, перьевую ручку и чернильницу-непроливайку. Несмотря на то, что чернильницу он уже купил вместе с гусиными перьями на Диагон-Аллее, он был благодарен за подарок, и по часу в день старался писать именно этим набором, оставив верноновскую авторучку на потом.
А вот насчёт «гоблинской стали» Гарри твёрдо решил раздобыть хотя бы малюсенький кусочек и отдать его в лабораторию на анализ. Ну не может же это быть какой-то действительно волшебный металл? Это просто противоречило физической картине мире. Если магические воздействия можно было списать на проявления каких-то тонких энергий, неизвестных и нерегистрируемых наукой, то появление неизвестного материала, когда вся периодическая таблица элементов давно заполнена, а все трансурановые элементы являются нестабильными, выглядело слишком уж невероятным. Если Виктор уже успел подзабыть какие-то тонкости, то Гарри ведь только недавно готовился к экзаменам A-Level, поэтому его сильно заинтересовало происхождение пресловутой «гоблинской стали». Хотя школьная программа не предусматривала каких-то глубоких познаний, но логика говорила о том, что это должен быть какой-то металл (или сплав на его основе), который люди пока не научились в большом количестве добывать. То есть что-то редкое. К середине месяца библиотекарь вернулась из отпуска, так что Гарри поспешил в библиотеку. Перелопатив несколько книг по теме металлургии редких металлов, он нашёл пару кандидатов, но один из них был слишком лёгким для того, чтобы называться «сталь», а другой, наоборот, слишком тяжелым. Зато он нашёл упоминания о их сплаве, который был назван перспективным для дюз космических аппаратов. Вспомнив, что «гоблинская сталь» не поддаётся даже драконьему огню, он подумал, что вполне мог напасть на след. Но так как ему бы всё равно не удалось купить такой сплав, да он и не знал, как его обрабатывать, то, сделав себе мысленную зарубку на память, Гарри выбросил этот вопрос из головы. А сам тем временем всё же сосредоточился на подготовке к волшебной школе.
Очинке перьев Гарри учился, притащив с очередной прогулки кучу птичьих перьев, в основном голубиных и вороновых, хотя попалось одно пёстрое, видимо, кого-то из ястребиных. Чинить перья, как ни странно, его научил дядя Вернон, увидев, как он во дворе пытается сделать это по записям, которые сделал из «Теории магии» (саму книгу выносить во двор мальчик не рискнул). Ворча что-то про «неприспособленных к жизни юнцов», он показал нужные движения. Дадли, увидев, чем же таким занимается его кузен, да ещё с помощью его любимого папочки, тоже загорелся идеей научиться писать перьями. На ястребиное перо Дадли смотрел с такой жадностью, что Гарри, внутренне посмеиваясь, торжественно вручил перо ему, а Вернон очинил, как надо. Впрочем, наставив клякс, Дадли быстро охладел к новой забаве, но перо торжественно водрузил в карандашницу и потом хвастался приходившим к нему друзьям.
Вообще, с того памятного дня, когда Гарри объявил свой дом «безмаговой» зоной, отношение родственников к нему заметно поменялось. Нет, они не воспылали к нему внезапной страстью, но придирки на пустом месте и не скрываемая ненависть пропали, словно их и не было. Если во время прогулки он сталкивался с бандой Дадли, то расходились мирно, хотя Пирс Полкисс, один из друзей Дадли, всё ещё по привычке пытался Гарри задеть. Дадли же снисходительно говорил своим друзьям, что они уже взрослые пацаны, и им не пристало гоняться за его кузеном. Дадли далеко не был дураком, и, заметив, что даже профессор из волшебной школы испугалась того, что сделал Гарри, решил с кузеном не конфликтовать. А ну как заколдует и в лягушку превратит?
Гарри не верил, что Снейп, или кто там вместо него, прямо вот так сразу начнёт заваливать вопросами на первом же занятии. Но на всякий случай он внимательно изучил рекомендованный учебник Арсения Джиггера, поржав с его фамилии(5). Аконит там был упомянут, как и безоар. К сожалению, в памяти Виктора не сохранилось подробностей о первом вопросе, а отвечать что-то в духе «мы разве не на старших курсах это будем изучать?» будет явно неразумно. Решив положиться на авось, Гарри отложил учебник зельеварения и взялся за другие.
* * *
Наступило двадцать седьмое число. Уже девятнадцать дней шрам не болел, и всё было хорошо. Вечно до того воспалённая «молния» (именно молния, ветвистая такая, а не руна «соулу») стала едва заметной извилистой ниточкой, а все её «ветки» и вовсе стало не различить на фоне здоровой кожи. Все учебники были уже не по одному разу прочитаны, а книга Арсения Джиггера так чуть ли не выучена наизусть, и Гарри решил ещё раз посетить Мунго. Узнав, что дядя Вернон едет по делам в Лондон, он напросился с ним, сказав, что ему надо проверить зрение в особой клинике (он всё ещё не рисковал при дяде произносить слова «магический» и «волшебный»). Договорившись о встрече возле ближайшего уличного кафе, когда Вернон освободится, Гарри нырнул в витрину со старым манекеном.
Пройдя к стойке регистратуры, Гарри сказал, что ему надо встретиться с Гиппократом Сметвиком. Сначала ведьма-регистраторша не хотела его пускать без взрослых, но потом сам Сметвик, проходя по коридору, заметил его и незамедлительно принял.
— Ну-с, мистер Поттер, вы уже посетили континент?
— Нет, целитель Сметвик, сэр. Я пришёл попросить вас провести повторное обследование.
И он показал практически заживший шрам. Сметвик провёл такую же диагностику, как в прошлый раз, потом в недоумении повторил некоторые из заклинаний.
— Ваши очки, мистер Поттер. В прошлый раз вы были в них. Они вам больше не нужны?
— Нет, целитель Сметвик.
— Мистер Поттер, я не возьму с вас денег за обследование, если вы позволите мне показать вас одному моему… коллеге. Согласны?
— В чём подвох, сэр?
— А вы очень осторожный молодой человек, — с искренней улыбкой заметил целитель. — Уверяю вас, что бояться вам нечего. Просто этот человек, скажем так, наш внештатный сотрудник, поэтому требуется согласие пациента. Тайна по-прежнему гарантируется.
— Хорошо, — просто кивнул Гарри.
Сметвик по камину соединился с кем-то, наложив чары против подслушивания. Через несколько минут из камина появился маг в серой мантии с накинутым капюшоном. Лица было не разобрать за туманной дымкой, а голос был явно изменён.
— Вот, мистер Доу(6), знакомьтесь, Гарри Поттер. Мистер Поттер, знакомьтесь, мистер Доу.
— Очень приятно, мистер Поттер, — прозвучал обезличенный голос.
— Взаимно, мистер Доу, — вежливо кивнул Гарри. — Так вот что означала фраза «тайна гарантируется»…
Взрослые переглянулись.
— А этому парню палец в рот не клади! — с восхищением отметил мистер Доу.
— Мда… — протянул целитель, но потом подобрался. — Мистер Поттер, мне не удалось обнаружить тёмного проклятия, которое населяло ваш шрам меньше месяца назад. И в этом кроется главная загадка. Дело в том, что…
— Подожди, Иппи. Мистер Поттер, вы можете нам рассказать, как вы от него избавились?
Гарри пожал плечами, раздумывая, чем ему грозит раскрытие его способностей к «песенной» магии.
— Наверное, мне следует начать издалека, — начал он.
Взрослые кивнули. Ободрённый, мальчик продолжил.
— Как вы знаете, я воспитывался в семье своей тёти, сестры моей матери. Она сквиб, а её муж — маггл.
— Что?
— Как? Ведь Дамблдор — ваш магический опекун! Он должен был отдать вас в какую-нибудь волшебную семью!
— Увы, — развёл руками Гарри, назвав адрес проживания, — вы можете проверить сами. Только не вздумайте аппарировать в пределах городка.
— А это почему? — заинтересовался мистер Доу.
— Это непосредственно касается вашего вопроса. Безмаговая зона. Дамблдор уже знает об этом, так что не вижу смысла скрывать — это моя работа. Профессор МакГонагалл объяснила это магическим выбросом.
Взрослые снова переглянулись.
— Вот просто магический выброс? Или было что-то ещё? — сразу уловил суть невыразимец.
— Было, — кивнул головой Гарри. — Тогда как раз я узнал, что всё то время, что я жил у ненавидящих меня родственников, за мной следили люди Дамблдора, который меня там же и бросил на крыльце, как ненужную вещь.
— Хм… А вы не преувеличиваете?
— Что именно? Что мои родственники ненавидели меня, или что люди Дамблдора следили за мной? Так второе мне сама МакГонагалл подтвердила, как и то, что меня бросили на крыльце ночью в начале ноября. А первое… Можете не верить, но впервые моя тётя назвала меня по имени во время визита МакГонагалл четыре недели назад. До этого я был «эй», «мальчишка», «негодник», «ненормальный» и тому подобные эпитеты.
— Хорошо, давайте пока оставим условия вашего проживания, — тут Доу снова на секунду повернул своё лицо, скрытое туманом, к Сметвику, — и продолжим по поводу вашего магического выброса.
— Я процитировал одну… магловскую песню.
— Какую, если не секрет?
— Слова в этой песне очень хорошо иллюстрировали ситуацию, — пояснил Гарри и процитировал перевод, скрыв тот факт, что песня была на русском языке.
— Интересный эффект. Но мы говорили о вашем шраме… — вернул разговор в интересующее его русло мистер Доу.
— То же самое. Однажды, когда лил сильный дождь, вроде это было седьмого числа, я гулял вечером далеко от дома, возле реки. Думал пересидеть под большой ивой. Но дождь всё не кончался, и тут мне вдруг вспомнился одна подходящая под ситуацию песня. И я её спел.
— Вы не могли бы её повторить для нас?
Гарри отрицательно замотал головой.
— Простите, сэр. Я тогда свалился без сил и еле заполз обратно под иву. Домой пришлось возвращаться на рассвете, а тётушке соврать, что я только встал и вымок на улице. Можно, я просто передам своими словами? Я боюсь, что опять упаду без сил.
— Мы могли бы вас поддержать, но ладно, если вам так будет легче. Говорите.
Гарри процитировал, как смог, перевод.
— Вполне похоже на песню, как по мне. Правда, никогда такую не слышал. Это тоже маггловская?
Мальчик кивнул.
— Ну что ж… Давненько я не слышал про бардов. Лет двести наверное их не было, да, Иппи?
Целитель кивнул.
Гарри настороженно наблюдал за взрослыми.
— Расслабься, парень. Никто тебе ничего дурного не сделает. Тут, — он выделил голосом, — дураков нет, барда обижать. Ты только поёшь или ещё и играешь?
Гарри достал из-за пазухи свирель, с которой не расставался.
— Можно?
Доу кивнул. Мальчик наиграл одну из германских фольклорных песен, которые знал Виктор.
— Волшебно! А этот инструмент? Можно посмотреть?
Гарри поколебался, но потом протянул свирель невыразимцу. Тот оглядел её со всех сторон, заглянул внутрь. Потом достал палочку.
— Разрешите, мистер Поттер? Я только наложу парочку диагностических заклинаний.
После каждого заклинания в воздухе на некоторое время появлялась вязь рун.
— Очень интересно. Артефакт третьего рода. Я так понимаю, вы сами её сделали?
Гарри кивнул.
— На вашу свирель явно попала ваша кровь. Вы это сделали специально?
Мальчик сделал вид, что смутился.
— Ну, я натёр кровавые мозоли. Видите ли, сухой бамбук не самый лёгкий материал для вырезания дудочек перочинным ножом…
Взрослые рассмеялись.
— Как бы то ни было, никому не говорите, что при её создании использовалась ваша кровь. Видите ли, кровная магия запрещена законом. А теперь, — невыразимец протянул свирель обратно, — попробуйте ею наколдовать что-либо.
— Эээ… детям же запрещено колдовать вне школы! Или ваше присутствие можно считать как «под наблюдением наставника»? — на всякий случай переспросил Гарри. — Да и, ввиду этого запрета, я не тренировал никаких заклинаний.
— Попробуйте Люмос, он не требует филигранных движений палочкой.
Мальчик попробовал. На кончике флейты зажёгся слабый огонёк, почти не видимый в светлой комнате.
— Замечательно, мистер Поттер! Так я и думал. Вы прирождённый бард. Ваши инструменты, если вы их сделаете сами или хотя бы будете участвовать в их изготовлении, будут проводниками вашей магии. Но вам нужно много учиться, да и способности ваши могут вызвать нездоровый интерес. Постарайтесь не показывать своих сил, пока вы в школе. Хоть я и понимаю, что бард не может не петь и не играть... А я что-нибудь придумаю, чтобы ваш талант не пропал.
— Мистер Доу…
— Да, мистер Поттер?
— Так что это было за проклятие в моём шраме, из-за которого целитель Сметвик вызвал вас?
Взрослые переглянулись.
— Очень тёмное, мистер Поттер, очень… Я не могу рассказывать о нём в силу ряда причин, но поверьте, то, что вам удалось избавиться от него, скорее всего, спасло вам жизнь.
— Или сократило её… — мрачно пробурчал Гарри.
— Что вы хотите этим сказать?
— Дамблдор. Он не мог не знать, что это такое, раз он Великий Светлый Волшебник, по уверению профессора МакГонагалл!
— Мда… действительно. Как я уже обещал, я подумаю над вопросом, как обеспечить ваше надлежащее обучение, включая вашу безопасность. Вы же не против потом некоторое время поработать в Отделе Тайн?
1) «Я свободен». Музыка — С. Маврин, В. Кипелов; текст — М. Пушкина.
2) Автор в курсе, что смысл песни — в расставании. Но первый куплет достаточно нейтральный, чтобы использовать его тут. Да и расстаётся же Гарри-Виктор с кусочком Волдика? Вот и пусть расстаётся. :)
3) Те согласные звуки, которые в школе учат называть "мягкими".
4) По строю, а не геометрически!
5) Значений очень много, но применительно к химии Jigger означает «мерный стакан».
6) Джон Доу — типичный англичанин, используется для обозначения анонима. Вроде "Иван" для русских или "Ганс" для немцев, в представлении англичан, разумеется.
Гарри рассказал мистеру Доу о своей палочке из остролиста с пером феникса внутри и о её связи с палочкой Волдеморта. Мистер Доу проникся.
На следующий день ближе к полудню Гарри взял палочку и вышел на окраину Литтл Уингинга, где невыразимец его встретил и с помощью порт-ключа переправил в какое-то здание. Тот ли это «мистер Доу» или другой, Гарри не знал, а спрашивать постеснялся. Комната была обставлена как небольшая гостиная. Тут имелся камин, пара кресел, кофейный столик и небольшой диванчик. Окна были закрыты плотными шторами. После разрешающего кивка мистера Доу Гарри отодвинул шторы и выглянул в окно. Они были, по всей видимости, на втором этаже. Внизу была довольно оживлённая улица. Судя по одеждам прохожих, улица магического мира.
— Мы на Диагон-Аллее, мистер Поттер. Я сейчас применю к вам несколько диагностических заклинаний, а вы пробуйте вызвать Люмос.
Гарри попробовал. И ещё раз попробовал. И ещё. Потом мистер Доу попросил проделать то же не с палочкой, а со свирелью.
— Мда, мистер Поттер. Палочка вас, конечно, слушается… — задумчиво протянул невыразимец.
— Но?..
— Но это явно не лучшее совпадение. Как вы заметили, ваша свирель даёт результат не хуже, чем палочка. Вы же старались сделать одинаковый шарик света?
— Ну, вроде бы, — неуверенно протянул Гарри.
— Конечно, колдовать свирелью обычные заклинания не рекомендую, так она быстро рассыпется. У неё другое предназначение — вплетать вашу магию в мелодию. Но сам факт показателен. Простая свирель, сделанная начинающим бардом, даже не вошедшим в полную силу, и палочка, созданная мастером-артефактором… Никогда бы не поверил, если бы не увидел своими глазами.
— И что теперь?
— Вам нужна новая палочка, очевидно!
— Говорил же я МакКошке… — проворчал Гарри, и только тут спохватился, что он, по идее, не должен знать ни анимагическую форму профессора, ни её прозвище.
— То есть МакГонагалл, — мистер Доу никак не показал голосом, что не одобряет прозвище, — заставила вас купить палочку, несмотря на ваши возражения?
Мальчик кивнул.
— А почему вы возражали?
— Она сама мне сказала, что в шраме у меня тёмное проклятие. А уж логически мыслить я умею, — с кривой улыбкой ответил Гарри. — Я с шести лет прятался от банды кузена в библиотеке, где читал книги, в основном учебные. Если палочка подбирается индивидуально, то тёмное проклятие не может не повлиять на какие-то параметры, или что там у Олливандера его портновский метр измерял.
— Портновский метр! — мистер Доу коротко хохотнул. — Вы только самому Гаррику это не скажите.
Гарри улыбнулся.
— И где мне теперь приобретать палочку? И куда девать эту? Я сомневаюсь, что Олливандер спокойно обменяет мне её или даже просто заберёт обратно. И что-то мне подсказывает, что эта палочка не просто так была мне вручена. Я слышал, у директора Дамблдора есть феникс? Не подумайте, что я параноик…
— Нет-нет, всё правильно, мистер Поттер, — в голосе мистера Доу слышалась улыбка, хоть его лицо и было по-прежнему скрыто туманом. — Ваше предположение не лишено основания. Я мог бы пойти с вами и рекомендовать Олливандеру заменить вам палочку, но не в наших с вами интересах пока что светить наше сотрудничество.
— Я понимаю, — кивнул Гарри.
— Тогда давайте сделаем так. Сейчас отправимся в Отдел Тайн и подберём вам палочку, похожую внешне на эту. Может, она и не будет вас слушаться идеально, но я думаю, что мы найдём лучше, чем эта, — он кивнул на палочку в руке Гарри. — А эту будете носить с собой. Но есть определённые правила, которые вы должны будете соблюдать.
— Разумеется, — снова серьёзно кивнул мальчик.
— Ваше магическое ядро ещё не сформировано, поэтому я не могу заставить вас дать непреложный обет или заключить с вами контракт. Поэтому просто надеюсь на вашу сознательность. Прочитать барда, к счастью, никто не сможет. Поэтому любая утечка информации — только из ваших уст, — предупредил невыразимец. — Ну или письменно, — добавил он, увидев усмешку на лице Гарри.
— Одну минуту, мистер Доу. Раз уж мы заговорили о контрактах и паранойе, — мальчик дёрнул уголком рта, — не могли бы вы мне пояснить пару моментов?
— Я вас внимательно слушаю, мистер Поттер.
— Может ли кто-то от моего имени заключить контракт? Скажем, помолвку или контракт на участие в какой-то авантюре?
— Теоретически, это могли бы сделать ваши родители. Но так как они мертвы…
— А магический… опекун?
— Дамблдор своей властью объявил себя вашим опекуном в магическом мире, но это не значит, что он стал вашим опекуном. Вашим опекуном де-факто является ваша тётка-сквиб.
— А её могут как-то принудить?
— Контракт, подписанный сквибом, легко аннулируется, если он касается опекаемого мага, мистер Поттер. Так что тут можете не бояться.
— Хорошо… Тогда рассмотрим такой вариант. Чисто гипотетически. Я подписываю эссе своим именем, кто-то убирает со свитка само эссе и заменяет его контрактом…
— Это так не работает, мистер Поттер. Все магически обязательные контракты подписываются специальным артефактом — Кровавым Пером. Хотя и просто кровь, использованная вместо чернил, плюс обычное перо, приведут к тому же результату. К тому же, эссе обычно подписываются сверху свитка, а это, согласитесь, никак не согласуется со стандартной формулировкой «мы, нижеподписавшиеся».
— Тогда ещё такой вариант. Кто-то отрывает написанное моей рукой имя от свитка и отправляет в какую-нибудь лотерею, где выигрышем является нечто, от чего я не смогу отказаться… Да хоть помолвка на какой-нибудь образине!
Мистер Доу от души рассмеялся от последнего предположения.
— Один мой знакомый аврор в отставке поставил бы вам зачёт, не глядя! Постоянная бдительность! Он любил заставать врасплох своих стажёров и орать им это прямо в ухо. Но у меня возникает другой вопрос. Вы что же, заранее не доверяете своим учителям?
— Я никому не доверяю, мистер Доу. Жизнь, знаете ли, отучила.
— А как же наш с вами разговор?
— С вами я вынужденно сотрудничаю. Вы выразили некий интерес к моим способностям, и я был бы дураком, если бы отказался, — с невесёлой улыбкой пояснил Гарри. — Особенно с учётом того, кто обеспечил мне «счастливое детство».
— Спасибо за откровенность. А что касается обрывка с вашим именем… Забавный пример вы привели, но нет, не думаю, что это сработает. Если, конечно, ваше имя не будет написано вашей кровью. Ваш магический отпечаток, перенесённый вместе с чернилами на пергамент, всего лишь показывает, что это именно вы писали данный текст, но не говорит о том, что вы желаете вступить в магический контракт. Технически, вы даже можете и вовсе не подписывать свои эссе, но, насколько я помню со времён моего обучения, профессора очень не любят сверять магический отпечаток. Хотя тот же Флитвик делает это автоматически, но он всё же полугоблин. Остальные сверяют только тогда, когда хотят убедиться, что эссе не написано за ученика кем-нибудь другим. Это всё?
— Контракты, подписанные от имени семьи?
— Как правило, продлеваются наследником при вступлении в права.
— Возраст?
— Семнадцать. Считается, что именно в этом возрасте ядро окончательно сформировано, и ваша магическая подпись не изменится со временем. Конечно, у кого-то это происходит раньше, бывает, и в четырнадцать лет. Но юридически возраст установлен в семнадцать. Ещё вопросы?
Гарри подумал минутку, но не смог придумать ещё какой-нибудь вариант на тему контрактов.
— Нет, спасибо, мистер Доу. По контрактам пока всё. Магические клятвы, обеты?
— Будьте с этим осторожны, мистер Поттер. Вот как раз обет может дать и ребёнок, но это фактически наложит неснимаемый блок на развитие его ядра. О последствиях можете догадаться сами.
— А на моем ядре нет никаких… искусственных ограничителей?
— В данный момент — ни одного, вы же были у Сметвика. Но я не поручусь, что их не было раньше. Вы почувствовали что-то, когда объявляли свой дом «безмаговой зоной»?
— Да. Стало как будто труднее дышать, но в то же время будто гора с плеч свалилась.
— Труднее дышать — это из-за отсутствия магических потоков. Точнее, их снижения до минимально возможного уровня, когда ещё возможно существование жизни, но колдовать смог бы разве что Мерлин, — пояснил мистер Доу. — А вот «гора с плеч свалилась» заставляет задуматься.
Гарри кивнул, соглашаясь.
— Кошки старухи Фигг, которая присматривала за мной по приказу Дамблдора, все в тот же день разбежались.
— Логично. Видимо, это были книзлы, а не обычные кошки. Можете для простоты считать их магическими аналогами кошек, но там разницы, разумеется, гораздо больше.
— Да-да, я понимаю. Фамильяры ведьм, чёрные коты там всякие, в сказках читал.
— Именно, мистер Поттер! Маггловские сказки зачастую отражают магическую действительность довольно подробно, пусть и как в кривом зеркале, — согласился невыразимец. — Ну что, за палочкой? Там и перекусим. Разносолов не обещаю, но пирожки с чаем будут.
* * *
В Отдел Тайн они прошли с чёрного хода, как пояснил мистер Доу. Просто зашли в лифт в одном из обычных домов, и невыразимец сначала заблокировал лифт кнопкой «стоп», а потом последовательно набрал комбинацию 7327387(1).
— Вряд ли кто-то сможет повторить, не зная. Да и кнопки «семь» и «восемь» не видны и не ощущаются магглами. Этажей-то шесть!
Лифт рухнул вниз.
Внизу их ожидала дверь, которую невыразимец открыл, выписав на ней какую-то вязь своей палочкой. Намётанный взгляд Виктора в Гарри уловил в резких движениях последовательность рун «othala» «perth» «ehwaz» «naudiz».
— «Откройся»(2), серьёзно? Или это заклинание такое: «для весёлого наследия требуется лошадь(3)»?
Мистер Доу положительно заржал, пропуская Гарри вперёд и заходя сам.
— Как я уже говорил вчера, вам палец в рот не клади! Вы уже учите руны, мистер Поттер?
— Я довольно много просиживал в библиотеке, как вы помните… — пожал плечами Гарри. — И скандинавские языки были мне интересны, включая руническое письмо.
— Магглы сохранили знания о рунах? Никогда бы не подумал, — покачал головой невыразимец. — Нет, просто «откройся». Ну и плюс мой магический отпечаток.
Пока шли по длинному коридору, мистер Доу продолжал интересоваться.
— И много магглы пишут про руны, мистер Поттер?
— Ну… названия, по первой букве фонетического соответствия, да и то, в разных системах разные. Старший Футарк, младший, староанглийский футорк, ещё парочка, вроде надписей этрусков.
— И вы в них во всех разбираетесь?
— Ну что вы, я только начал! Хотя читать надписи более-менее могу, не буду скромничать. Да и, как я понимаю, нужно же знать их магическое наполнение, совместимость цепочек и тому подобное, чтобы использовать в магии?
— Вы правы, мистер Поттер. Ну что же, мы пришли. Располагайтесь.
И невыразимец провёл его в один из кабинетов, где был камин (явно для перемещений, так как тепла он не давал), письменный стол с креслом, пара шкафов, тумбочка в углу, пяток стульев, да ещё один стол попроще был приставлен перпендикулярно главному. В целом кабинет создавал впечатление давно обжитого, хотя стопок пергаментов или книг на всех горизонтальных поверхностях, к чему уже приготовился Гарри, не наблюдалось.
Мистер Доу махнул палочкой в сторону тумбочки. Там сразу же сам собой закипел чайник с водой, заварка засыпалась в заварочник, куда незамедлительно налился кипяток, из самой тумбочки вылетело блюдо с пирожками, и сам собой сервировался приставной стол.
Тем временем невыразимец достал из шкафа увесистый свёрток, в котором оказался набор палочек, каждая в своём чехле. Он развернул его на оставшемся свободным месте на столе и широким жестом предложил выбрать.
— Выбирайте! Если совместимость окажется менее шестидесяти процентов, я схожу ещё у коллег посмотрю.
— А как же… Бум?
— О! Я понял! — Доу опять хохотнул. — Нет, «бум» не будет. Это всё спецэффекты Гаррика, чтобы впечатлить впервые покупающих палочку. Берите, не бойтесь. Вслушайтесь в себя, наколдуйте Люмос. А я послежу.
И он начал выписывать те же диагностические заклинания.
Гарри попробовал одну палочку. Затем другую. Третью. На пятой он почувствовал было отклик, и даже светлячок получился довольно ярким. Он отложил её в другую сторону, подальше от уже опробованных, и продолжил. Последняя, двенадцатая, словно сама прыгнула ему в руку.
— Эта! — воскликнул Гарри, даже не наколдовав Люмос.
— Хм… Всё же попробуйте колдовать.
На радость Гарри огляделся в поисках чего-то, чего не жалко.
— Как там? Swish-and-flick?(4) — пробормотал Гарри, мысленно добавив: «Хвостом».
Гарри взмахнул палочкой и указал на пирожок, про себя проговорив Вингардиум Левиоса. Тот дёрнулся. Гарри поднял палочку, за ней поднялся и пирожок. Гарри сделал движение, как будто тянет его вилкой в рот. В последний момент он не рискнул открывать рот, а просто поймал пирожок другой рукой.
— Браво, мистер Поттер! — пару раз изобразил аплодисменты мистер Доу. — Невербально! Да ещё и с первого раза, я так понимаю?
— Угу… — промычал Гарри, уже откусивший пирожок.
Прожевав, он добавил смущённо:
— Извините. Проголодался.
— Ничего-ничего, у нас самообслуживание, — указал он на стол. — Наливайте, сколько пожелаете.
* * *
Палочка по форме оказалась похожа на прежнюю, хоть и несколько темнее. «Вяз и волос фестрала», — имитируя Олливандера, проговорил мистер Доу, а потом важно добавил, — «Подходит осторожному волшебнику для заковыристых проклятий». На вопрос Гарри: «Тёмных?» он только рассмеялся и пояснил, что «тьмы» в волосе фестрала не больше, чем в пере феникса.
Гарри дал «честное пионерское» слово не злоупотреблять этой палочкой. Мистер Доу, опять же с помощью портключа, переместил Гарри обратно к границам Литтл Уингинга, где они и распрощались. Обе палочки были спрятаны в наручные чехлы, выглядящие как напульсники. Чары расширения позволяли спокойно умещаться там палочкам длиной до пятнадцати дюймов.
Оставшиеся три дня Гарри посвятил окончательным сборам, не забывая о музыкальных тренировках. На выделенные тётей Петунией пятьдесят фунтов он купил в ближайшем магазине всю «вспомогательную» канцелярию для черновиков, закупился комплектом белья, носков и носовых платков. Заказать нормальную одежду в магическом мире он не смог — совы бы не смогли доставить в им же обезмагиченную область, а выделить ещё один день на поездку в Лондон не получилось. Да и магических денег оставалось в кармане не так, чтобы много. Поэтому пришлось довольствоваться старыми дадлиными шмотками, которые он по возможности подшил, чтобы не так сильно болтались. Не побрезговал даже той старой школьной формой Дадли, которую Петуния выкрасила в мышино-серый цвет. А вот с обувью было сложнее. В конце концов ему всё же удалось подобрать из дадлиных обносков более-менее приличные осенне-зимние ботинки и тёмно-серого цвета кроссовки, которые Дадли просто не успел сносить. Благо, что всё это также хранилось в его комнате. Поначалу Дадли ревниво следил за этими манипуляциями, но потом, после брошенного Верноном замечания об «экономном паршивце», расслабился, справедливо рассчитав, что «экономия» на Гарри означает больше денег на него, любимого.
Мистеру Доу Гарри также рассказал о напутствии МакГонагалл насчёт «там будут другие волшебники». Невыразимец поворчал насчёт гарриной паранойи, и посоветовал выехать на самом первом автобусе, а если что, вызывать авроров. «Официальной» палочкой, разумеется. Движения и нужные слова Гарри заучил.
— Воко Авророс…Voco Auroros — вызываю авроров Хм, а я богиню зари случайно не вызову? Вдруг «Аврора» случайно скажу?
— Ну, если вы будете вместо «Авророс» произносить «Аврора»(5), то вам уже никто не поможет, — пожурил его невыразимец.
Гарри встал на рассвете, быстро позавтракал в одиночестве и спустил вниз свой сундук. Уже когда выходил, спустилась разбуженная шумом Петуния. Хотя она и так уже собиралась вставать.
— Даже не попрощаешься?
— Не хотел вас будить, — смутился Гарри.
Он подошёл к ней и неловко обнял. Та обняла в ответ.
— Попрощайтесь за меня с дядей Верноном и Дадли. А мне пора бежать, чтобы некоторые ненормальные не перехватили меня. Хорошо, что мы дали понять старухе Фигг, что дядя Вернон меня повезёт не раньше, чем в девять. Надеюсь, она не успеет сообщить директору, что я раньше вышел.
— Может, выйдешь дворами? Или давай я схожу к ней, отвлеку разговором?
— Не надо, тётя Петуния. Ещё мы тут шпионские страсти не разводили! Пока она добежит до края города, пока пошлёт сову — я уже буду в Лондоне. Но на всякий случай можете ей соврать, если прибежит к вам, что я хотел ещё закупиться книгами по дороге, и на вокзале буду не раньше, чем в пол-одиннадцатого, — он шкодливо подмигнул тёте.
Та только улыбнулась и подтолкнула его к выходу.
— Ладно, беги, а то опоздаешь на поезд. Первый отходит, насколько я помню, в семь десять.
* * *
Расчёт на то, что Фигг, если и заметит, то ничего предпринять не успеет, оправдался. Гарри без помех добрался до вокзала, где так же без помех купил билет в автоматической кассе и сел в поезд. Ребёнок, отправляющийся в школу первого сентября, никого не удивил. Гарри сразу надел мантию, правда, без колпака. Хулиганов он не боялся — мантия, как ему объяснил мистер Доу, обладала слабыми магглоотталкивающими чарами как раз на такой случай. А особо глазастые взрослые примут его за эксцентричного ученика какой-нибудь частной школы и тоже приставать не будут.
Ещё спустя час он был на вокзале Ватерлоо. За оставшееся время добраться до Кингс-Кросс? Пф! Да пешком дойти можно. Но Гарри, разумеется, отправился на метро. Как добраться, он изучил заранее. Сначала он думал воспользоваться поездом с вокзала на вокзал, но тот шёл таким извилистым путём, что Гарри быстро передумал. Да и ждать его было долго. А так — меньше получаса на метро, плюс ножками-ножками, по пути рискнул взять пару гамбургеров (немного мелочи ещё оставалось), и вот он на месте. Вокзальные часы показывали 9:08.
На вокзале Кингс-Кросс он быстро нашёл разделительный барьер между девятой и десятой платформами. Что показательно, это были платформы пригородных поездов. «Это чтобы никто не догадался, что отсюда можно аж на самый конец Шотландии добраться», ехидно подумал Гарри. Ни Уизли, ни других волшебников возле барьера он не обнаружил. Впрочем, без очков, в мантии и без ярко выраженного шрама он чувствовал себя уверенно. Вряд ли кто узнал бы в нём Гарри Поттера, Мальчика-который-выжил. Спокойно пройдя сквозь барьер и удивившись, что сундук с тележкой, которые были впереди него, всё равно были пропущены, он огляделся. Дождь, моросящий за пределами вокзала, мягко шелестел по крыше навеса над перроном. Ярко-алый состав с надписями на вагонах «Хогвартс-Экспресс» уже стоял на путях, разводя пары. Заметив неподалёку станционного смотрителя в официально выглядящей мантии и красной шапке, он направился к нему.
— Здравствуйте, сэр! Вы не подскажете, могу ли я сдать свой сундук в багаж, чтобы не таскаться с ним по вагонам? Я еду в Хогвартс.
— Здравствуйте, молодой человек. А вы не слишком малы для Хогвартса, юноша?
— Показать вам письмо, сэр? — пожал плечами Гарри.
— Ладно-ладно, пацан, не кипятись. Пройди в самый конец состава, там будет почтово-багажный вагон. Обычно первачки свои сундуки с собой таскают, но ты, я вижу, разумный парень. Спросишь там Майка. И не вздумай называть его «сэром», а то ещё возгордится! — напутствовал Гарри смотритель, подтолкнув его тележку в нужном направлении.
Найдя Майка, который и вправду не дорос ещё до обращения «сэр» ввиду молодого возраста, Гарри сдал ему сундук. Гиталеле, пара книг «для лёгкого чтения» и перекус (полуторалитровая бутылка воды и свежекупленные гамбургеры) лежали в прихваченном для такого случая бывшем школьном рюкзачке. Гриф инструмента, разумеется, частично торчал наружу.
Гарри, спросив у «сэра Майка», куда лучше сесть первокурснику, чтобы не затоптали, отправился в указанный вагон. Там он облюбовал купе в серединке, чтобы шестому Уизли не было шанса к нему подселиться. Может, семья Уизли и неплохая, но что-то все эти игры вокруг него вкупе с благоприобретённой паранойей не позволяли ему расслабиться. Выяснив на всякий случай, что туалеты находятся в обоих концах вагона, он уселся, достал свою гиталеле, и стал наигрывать «Yesterday». Однажды, уже в универе, ему попался в руки сборник переложений некоторых популярных мелодий на классическую гитару, вот он и разучил из интереса. Доставать свирель он не рискнул.
Тут он заметил, как по платформе идёт лохматая девчонка, мужественно толкая перед собой тележку. Приоткрыв дверь, он пронаблюдал, как она повторила его маршрут до багажного вагона и вернулась обратно.
«Грейнджер, однозначно», подумал Гарри.
Девочка шла, без стеснения заглядывая в окна купе. Когда она дошла до него, он открыл дверь на платформу пошире и широким жестом пригласил её заходить. Та не стала кочевряжиться и зашла. Осмотрев стоящего перед ней мальчугана на добрых полтора-два дюйма ниже неё, она вежливо поздоровалась и тут же засыпала его вопросами. Сравнивая речь девочки с тем, что сохранилось в памяти Виктора, он удивлялся, как точно писательница передала происходящее. Ну разве что про написанное в «Современной Магической Истории», в «Расцвете и Падении Тёмных Искусств» и в «Величайших Магических Событиях Двадцатого Века» ничего не было сказано. По одной очень прозаической причине. Девочка забыла представиться, а значит, Гарри тоже не представлялся.
— А на какой факультет вы собираетесь поступать? — выпалив всё про своё происхождение, спросила она. — Я лично хочу на Гриффиндор, ведь там учился сам великий волшебник Дамблдор! Но и Рейвенкло было бы неплохо.
— А я хотел бы в Хаффлпафф. Там, говорят, очень дружный факультет, все друг за друга горой. Ну или тоже на Рейвенкло, хотя не уверен, что шляпа меня туда отправит.
— Шляпа? — тут же вскинулась девочка.
— Распределяющая шляпа. Не знаю, может, это что-то из области баек для первокурсников, ну, знаете, типа там тролля забороть или загадки Сфинкса разгадывать. Но я слышал, что шляпа, по слухам, принадлежавшая самому Годрику Гриффиндору, была заколдована Основателями так, что распределяет первокурсников по чертам характера. Хотя из этого следует, что к седьмому курсу, если провести повторное распределение, большинство окажется на Слизерине.
— Почему? Это же факультет тёмных магов!
— А кто вам сказал такую чушь, простите? — прищурился мальчик.
— Там учился сам Тот-кого-нельзя-называть и его последователи!
— Ну… А на Гриффиндоре учился тот, кто предал родителей Гарри Поттера.
— Не может быть!
— Ещё как может. И я не помню имени Волдеморта среди выпускников Слизерина, по крайней мере, за последние пятьдесят лет.
— Кого?
— О! А вы молодец, юная леди! Другие волшебники бы сейчас подскочили и уставились на меня во-о-от такими глазами с воплями «Ты назвал по имени Того-кого-нельзя-называть?!»
— И всё же, я не верю, чтобы на Гриффиндоре учился какой-то там предатель! Я всё прочитала про Гарри Поттера… — и девочка начала перечислять, что и где она прочла, добавив в конце: — А вы же знаете, что он должен поступать в этом году?
Гарри терпеливо выслушал её и кивнул на последний вопрос.
— Позвольте спросить, мисс?..
— Грейнджер, Гермиона Грейнджер!
— Джеймс. Просто Джеймс. Инкогнито. Моё имя слишком громкое, чтобы трепать его во время поездки, уж простите великодушно.
— Пф! То есть вы из этих чистокровных снобов? — сразу же вздёрнула носик девочка.
— В некотором роде. Мой отец — из древнего, очень древнего рода. А мать считалась маглорождённой.
— Считалась?
— Её сестра, моя тётушка, и мой кузен оказались сквибами. А такое возможно только в роду исторгнутых из чистокровной семьи сквибов.
Девочка кивнула, видимо, в книгах «для лёгкого чтения» и про сквибов информацию нашла. Тем временем платформа начала заполняться народом.
— Так вот, позвольте спросить, Гермиона, вот это ваше «я всё знаю про Гарри Поттера», насколько, по вашему мнению, соответствует действительности?
— Ну как же? В книгах всё про него написано, как Тот-кого-нельзя-называть убил его родителей, как пытался убить его самого, как…
— Стоп-стоп-стоп! — поднял руку в останавливающем жесте Гарри. — Давайте рассуждать логически. Волдеморт пришёл тёмной ночью Самайна тысяча девятьсот восемьдесят первого года в коттедж Поттеров в Годриковой Лощине. Факт?
Девочка кивнула, не понимая, куда он клонит.
— Дом Поттеров, по слухам, находился под заклятием Фиделиус. Тоже примем за факт. Согласны?
Девочка снова кивнула.
— Провёл его туда предатель, причём это мог сделать только Хранитель Фиделиуса. В коттедже не осталось никого живого, кроме самого Гарри и того самого предателя. Вопрос: кто рассказал о случившемся всему магическому миру и почему именно пятнадцатимесячного малыша объявили Героем с большой буквы?
Гермиона зависла.
— Я задал тот же вопрос профессору МакГонагалл, и она тоже не смогла ничего ответить, кроме того, что участвовала в последовавшем затем преступлении в качестве наблюдателя.
— Что значит, «в последовавшем затем преступлении»? — возмутилась девочка.
— То и значит. По приказу директора Дамблдора она целый день следила за домом сестры его матери. Первого числа, заметьте. Где в это время был сам Гарри, неизвестно. Но по словам профессора МакГонагалл, его ещё ночью, сразу же после убийства родителей Гарри, забрал из полуразрушенного (опять же, по словам профессора) коттеджа хогвартсовский лесник Хагрид, полувеликан, если это вам о чём-то говорит. Затем поздним вечером первого ноября Хагрид доставил Гарри на летающем мотоцикле к дому этих самых родственников Гарри, внимание — не-магов! Где его уже поджидал директор Дамблдор, опрашивающий профессора МакГонагалл. Как вы классифицируете оставление малыша на ноябрьском морозе на пороге дома? По законам обычного мира — это преступление. По законам магического мира преступлением считаете передача магического ребёнка на воспитание в немагическую семью.
— Я вам не верю! Вы всё это выдумали! — фыркнула девочка и, резко встав, отправилась в коридор.
Гарри продолжил наигрывать, напевая при этом:
Why she had to go, I don't know, she wouldn't say.
I said something wrong, now I long for yesterday.(6)
Из-за двери раздалось очередное «фырк». Явно подслушивала. До отправления поезда оставался ещё целый час. Гарри отложил гиталеле и достал наугад одну из книг. Это оказалась «Магическая Теория». Вторая книга была «Тысяча растений и грибов» Филлиды Споры. Вот они специально такие фамилии подбирают? Или это литературный псевдоним? Гарри пожал плечами и начал листать книгу Адальберта Ваффлинга, подробнее вчитываясь в некоторых местах.
Через полчаса практически все купе были заняты в той или иной степени. К нему несколько раз заглядывали, но никто сесть не решился. Наконец, ещё минут через десять он заметил, как по перрону прошёл надменный молодой мужчина с не менее надменной дамой под ручку. У обоих были светлые волосы. «Должно быть, Малфои», подумал Гарри.
Через пару минут в купе вежливо постучали, и на пороге появился блондинчик, точь-в-точь копия только что прошедшего по перрону аристократа. За ним маячили пара парней повыше и покрепче. Сам же блондинчик не превышал ростом и комплекцией самого Гарри.
— У вас свободно? — растягивая гласные, протянул блондинчик.
— Разумеется, прошу вас, — вежливо ответил Гарри, откладывая книгу.
Блондинчик шагнул в купе, за ним зашли его телохранители.
— Это Крэбб, а это Гойл, — представил он своих спутников, поочерёдно мотнув головой в одну и другую сторону. — А я Малфой. Драко Малфой.
Гарри вежливо встал, и, пожимая протянутую руку, представился в том же духе:
— Поттер. Гарри Поттер. К сожалению, мои маггловские родственники вслед за известным вам лицом, — тут Гарри изобразил, будто проводит левой рукой по длинной бороде, — записали меня в метрике именно так. Приходится отзываться. Радует лишь то, что младшего внука королевы тоже называют Гарри, хотя он Генри.
Тут он заметил, как Драко всматривается в его лоб.
— Да-да, дорогой кузен, слухи о моей обезображенности несколько преувеличены, как и слухи о наличии очков. Угадайте, кто их распустил?
— Кузен?
— Ваша матушка, дай Мерлин ей здоровья, является внучатой племянницей моей бабушки Дореи Поттер, в девичестве Блэк.
Мистер Доу показал Гарри справочник «Кто есть кто в магическом мире» и сказал, что такой же продаётся в магазине Флориш и Блоттсбукв. Завитушки и Кляксы. Так что он ничем не рисковал, выдавая свои знания — ну посмотрел он свою родословную в магазине, и что такого? Ах, при МакГонагалл не смотрел? Так потом заскочил на минутку. Да и вряд ли кто будет спрашивать. Драко только отцу доложит.
Драко наконец отпустил руку Гарри, и он смог пожать руки Крэбба («Винсент, можно Винс») и Гойла («Грегори, можно Грег»).
— И как же ты предпочитаешь, чтобы тебя называли? — перешёл на неформальный стиль Драко.
— Гарольд, — вспомнив Гарольда Ши, ответил Гарри. — Но если назовёшь Гарри, не особо обижусь. Уже привык.
Драко важно кивнул, соглашаясь. Они с ребятами заняли места, сам Драко напротив Гарри, Грег рядом с Малфоем, а Винс рядом с Гарри.
— А что ты говорил насчёт маггловских родственников?
— О! Это очень поучительная история! Кое-кто, — Гарри снова изобразил длинную бороду, — в своей неисчислимой мудрости посчитал правильным отправить меня жить с моей тётушкой-сквибкой. А её муж вообще маггл.
— Сквибкой? То есть… Твоя мама вовсе не была магглорождённой?
Гарри пожал плечами.
— Какая странная у тебя лютня. Маггловская?
— Не уверен. Я думаю, там, где его изобрели, на Гавайях, этот инструмент используют не только магглы. Уж очень он удобен для некоторых песенных ритуалов. Называется укулеле, но тут строй как у обычной гитары, так что можно называть гиталеле.
Драко снова важно покивал.
— И как ты с ними… — спросил Драко, имея ввиду родственников.
— Как видишь, справляюсь. Пришлось, правда, самому до многого доходить, — и Гарри многозначительно промолчал.
Драко не стал допытываться, хотя видно было, что ему любопытно.
— А что ты на ней играешь? — спросил блондин, кивая на гиталеле.
— Да так, для души, — уклончиво ответил Гарри, но потом сжалился. — Хочешь чего-нибудь послушать?
— Если тебе не сложно, — наклонил голову Драко.
— Давай подождём, пока поезд тронется, а то сам понимаешь…
Они посидели, понемногу расспрашивая друг друга о том, о сём. Винс и Грег хранили молчание, позволяя Драко вести разговор. Драко было интересно, как маленький волшебник выживал среди магглов, а Гарри, в свою очередь, интересовало, как справляются с детскими выбросами в волшебных семьях.
— Ты обязательно должен ко мне приехать на зимних каникулах! — безапелляционно сказал Драко, давно забыв растягивать гласные. — Я напишу papá, чтобы он прислал тебе приглашение.
— Благодарю за приглашение, — церемонно склонил голову Гарри. — Но боюсь, тот, кто объявил себя моим опекуном в магическом мире, будет против. Не для того он так тщательно раскручивал меня как Героя Света и Добра. Подумать только, малыш пятнадцати месяцев — победитель Тёмных Лордов! И все в это поверили? Да откуда о событиях той ночи вообще стало известно? Сам Дамблдор там был?
Теперь загрузился Драко. Его сквайры по-прежнему сидели с непроницаемыми лицами.
— А и правда! Откуда?
— Я спросил у МакГонагалл, когда она наконец соизволила появиться. Та долго ходила вокруг да около, рассказала, что знает, но мы с ней так ни к чему и не пришли. Она весь день наблюдала за моими родственниками, пока Дамблдор рассказывал повсюду обо мне небылицы. Что он со мной делал в течении почти суток(7), я боюсь даже представить.
— Ничего себе! Тебе надо обследоваться в Мунго, вдруг он на тебя какие проклятья навешал!
— Уже. Кроме тёмного проклятья в шраме, ничего не обнаружили, — про безмаговую зону Гарри решил не рассказывать всем подряд. — Но от него удалось избавиться. Так что теперь я чист аки младенец.
— А что за тёмное проклятье? Это от Авады?
— Мне целитель Сметвик популярно объяснил, что Авада следов не оставляет, — усмехнулся Гарри.
— То есть, ты хочешь сказать, что…
Гарри только пожал плечами. Поезд дёрнулся и начал потихоньку набирать ход. Тут мимо вагона табуном пронеслись рыжие, на ходу закидывая сундуки и запрыгивая в тамбур. Вслед неслись крики их матери.
— Обязательно найдите его! Он, наверное, проскочил раньше или опоздал. Если опоздал, то я его отправлю камином!
Драко переглянулся с Винсом и Грегом, потом посмотрел на Гарри.
— О ком это она? Вроде все Уизли пробежали, их кажется четверо должно быть в Хогвартсе. Один с нами на курс поступает.
— Угадай с трёх раз, кого верные клевреты Великого Светлого ждали больше часа с маггловской стороны? — подмигнул Гарри.
— Да не может быть! — восхитился Драко. — Как тебе удалось проскочить?
— Очень просто, — Гарри снова пожал плечами. — Я приехал за два часа.
Все четверо засмеялись. Тут Драко снова нахмурился.
— Погоди, так ты знал, что они там будут?
— Угу. МакГонагалл сдала их, по сути. Она так долго виляла, не желая рассказывать мне, как пройти с той стороны, что мне всё стало ясно, когда она в итоге сказала, что «там будет много волшебников, не стесняйтесь спрашивать!» Вот даже не знаю, это она мне так специально намекнула, или у неё случайно получилось?
И Гарри рассказал ребятам про поход на Диагон-Аллею на свой день рождения, умолчав про вторую встречу с Хагридом в банке. Ребята сначала развеселились, узнав, как МакГонагалл обошлась с завсегдатаями Дырявого Котла, а потом посерьёзнели.
— Вот и гадай теперь, можно ей доверять или нет. С одной стороны, она уложила всю эту комиссию по встрече, которую возглавлял Хагрид. А с другой, вроде бы выполнила задание директора — вручить мне билет на Хогвартс-Экспресс и ничего не объяснять, — пожал плечами Гарри.
1) Secrets
2) ᛟᛈᛖᚾ — open
3) Дословный перевод названий букв, порядок переставлен.
4) В РОСМЭНовском переводе: "легко, резко и со свистом". Ближе будет перевод "взмахнуть и щёлкнуть".
5) Древнеримская богиня зари. Считается эквивалентом греческой Эос.
6) Для тех, кто не умеет в английский, перевожу: "С чего ей приспичило уйти, я не знаю, а она не скажет. Я ляпнул что-то не то, и теперь ищу вчерашний день".
7) На всякий случай Гарри рассказывает "официальную" версию, услышанную от МакГонагалл. Про трое суток знает только "мистер Доу".
Рыжики, кроме самого старшего, несколько раз пробежались туда-сюда по вагону, заглядывая во все двери, и убежали, по всей видимости, дальше, оставив самого младшего. Тот ещё раз прошёлся по всем купе, по-видимому, выбирая место. Сунувшись уже в четвёртый раз в их купе, он пробормотал что-то типа «слизни» и ушёл дальше.
— Предатели крови, что с них взять! — высокомерно заявил Драко.
— А вот с этого момента поподробнее, кузен, если можно. Кто такие Предатели крови?
— Магглолюбцы!
— И всё? Ну я вот, к примеру, не то, чтобы не люблю магглов, просто я не умею их готовить, — пошутил Гарри.
Все засмеялись плоской шутке.
— А если серьёзно, то мне всё равно.
— Ты же говорил, что тебе не особо хорошо жилось у магглов?
— Во-первых, я так не говорил. А во-вторых, маггл там был только один. И два сквиба — моя дражайшая тётушка и её сынок. Ну ладно, два маггла — время от времени приезжала сестра Вернона со своим Злыднем. Это собака такая, вроде и небольшая, но ребёнку хватит, если набросится. И за всем этим наблюдала сквибка от доброго дедушки и куча магов от него же. И ничего не предпринимали, кроме как делать мою жизнь ещё хуже и зачищать следы моих детских выбросов. Как, по-вашему, ребят? Кого я должен больше ненавидеть? При том, что как минимум три маггла, двух из которых, по всей видимости, убрали люди Дамблдора, относились ко мне вообще хорошо. Многим своим знаниям я обязан библиотекарю, которая пускала меня в библиотеку и иногда объясняла, если что было непонятно.
Ребята помолчали. Потом Гарри всё же настоял на ответе.
— Так что, кроме того, что «магглолюбцы» есть какая-то объективная причина их так называть? Ну хотя бы на уровне «дети, не общайтесь с Предателями крови, а то у вас магии не станет»?
— Ну, что «не общайтесь», это всем с детства говорят, — Драко переглянулся с Винсом и Грегом. — А вот почему… Я спрошу у papá, — пообещал Драко.
Винс и Грег закивали в согласии.
Где-то через час после отбытия в вагоне загрохотала тележка разносчицы сладостей. Драко отсоветовал что-то у неё брать, кроме шоколадных лягушек.
— Прыгающий шоколад? Да ну их! Лучше крысбургер съем.
— Кого?
— Да, маггловская еда, — отмахнулся Гарри. — Типа бутерброда, только булка с двух сторон. Я их называю «крысбургер», потому как неизвестно, на каком языке это мясо мяукало до того, как попало в бутерброд.
Все засмеялись, а Винс сказал, что тоже такие «бутерброды» любит сооружать. Грег покивал головой, соглашаясь. Драко состроил физиономию а-ля «фи, плебейская еда». Однако когда Гарри достал оба гамбургера и предложил один Грегу с Винсом, а второй разделил пополам и протянул половину Драко, тот не стал кочевряжиться, а вгрызся с удовольствием. Достав четыре пластиковых стаканчика, взятых «на сдачу» в той же бургерной, Гарри налил каждому воды.
— Рановато мы всё умяли, ну да ладно, — посетовал Гарри, закручивая крышку и пряча обратно в рюкзак оставшиеся полбутылки.
Тут Драко достал из кармана свёрток, который ну никак не мог там уместиться.
— Пирожки, — пояснил он.
— Винс, Грег? — спросил Гарри.
Те кивнули.
— Ты же не думаешь, что один такой умный? — спросил Винс.
— Всё, сдаюсь! Уели! — со смехом сказал Гарри.
В дверь постучали, потом в открывшуюся дверь робко сунулся пухлощёкий мальчик, который спросил, чуть заикаясь:
— Вы мою жабу не видели? Вечно она убегает.
Все помотали головами. А Гарри крикнул вслед закрывающейся двери:
— В туалете посмотри! Жабы же любят темноту и сырость.
— С-спасибо! — вновь просунул голову пацан и опять скрылся.
— Или у префектов попроси помощи!
Ребята переглянулись. Первым тишину нарушил Малфой.
— Совсем Лонгботтома бабка затюкала. Не маг, а сквиб какой-то.
— Почему?
— Говорят, у него очень долго магических выбросов не было, — снова начал тянуть гласные Драко.
— Ну и что? Если он прирождённый герболог и всё время возится с растениями, вот вся лишняя энергия в землю и уходит. Я тоже вон у тётки розами занимался, так они у неё самые лучшие в городе! Дольше всех цветут и цветы самые крупные.
— А с чего ты взял, что Лонгботтом — герболог?
— Земля слухами полнится…
— Так ты же с магглами жил?
— Драко, я уже целый месяц, как официально введён в магический мир. И поверь мне, если человек хочет что-то узнать, то месяц — это немало, если ты понимаешь, о чём я.
Малфой с уважением посмотрел на Гарри.
— Ой, мы совсем забыли, ты обещал нам что-то сыграть! — и Драко с детской непосредственностью ткнул пальцем в сторону гиталеле.
Гарри достал из-за пазухи свирель.
— Давай лучше спою. Ты ведь знаешь немецкий? — на всякий случай спросил он, помня о том, что Драко вроде как по книгам собирался в восточно-европейскую школу магии с незамысловатым названием Siebenburgene Schule für Hexerei und Zauberei(1), как выяснил Гарри у мистера Доу (девиз школы Sturm-und-Drang(2) английские маги переиначили как название «Дурмштранг», а немцы и прочие восточно-европейские студенты только смеялись над ними).
— Не так, чтобы очень, но книги читать могу, — кивнул Драко.
— Ты, кажется, любишь летать? — прищурился Гарри, поднося свирель к губам.
Драко только приподнял брови.
— Тогда эта песня для тебя.
И Гарри заиграл, желая, чтобы мелодия наполняла только купе, не выходя наружу. Сыграв вступление, Гарри запел(3), отложив свирель. Взяв гиталеле, он перебором аккомпанировал себе.
Über die Heide, im ersten morgendlichen Schein,
Ziehen die Vögel, wo mögen sie wohl morgen sein.(4)
Драко внимательно вслушивался, по всей видимости не всё понимая. Но тут пошёл припев:
Komm und fliege mit uns fort!
Lass dem Wind dich tragen weit fort von diesem Ort!
Komm und flieg so hoch du kannst,
Lass uns die Himmel jagen im Tanz.(5)
Припев Драко явно понравился, он важно закивал головой. Прослушав песню до конца, он встал и, склонив голову, и поблагодарил Гарри. Грег и Винс тоже сидели в благоговейном молчании.
Драко хотел ещё что-то спросить, но не успел. Как только он сел, дверь купе снова открылась и в него заглянула Грейнджер, за плечом который стоял Лонгботтом, судя по виду, желавший очутиться как можно дальше отсюда.
— Вы не видели жабу? — командным голосом начала она, — Мальчик по имени Невилл…
Тут она увидела Гарри с гиталеле и сразу забыла и про жабу, и про Невилла.
— Ты!
— Я?
— Почему ты меня обманул?
— Будьте осторожны в своих словах, мисс Грейнджер, — похолодевшим тоном ответил Гарри. — Я не сказал вам ни слова неправды.
— Я проанализировала твои слова, и поняла, что такую информацию профессор МакГонагалл могла сообщить только самому Гарри Поттеру! Почему ты назвался Джеймсом? И где твои очки? А шрам?
Драко, Винс и Грег смотрели с непреходящим удивлением. Видимо, они впервые видели такой напор.
— Мисс Грейнджер, хоть я и не обязан отвечать на ваши, смею заметить, весьма грубые вопросы, но, чтобы предотвратить нежелательное распространение информации, — он посмотрел на Драко, который кивнул Грегу и Винсу, после чего первый усадил Грейнджер рядом с собой, а второй затащил в купе Невилла, плюхнул его рядом с Гарри и закрыл дверь, — я скажу вам следующее. Джеймс — мое второе имя. Гарри Джеймс Поттер. Как и у вас есть второе имя, как там — Джин? Или Джейн?
— О-откуда вы знаете? — снова перешла на более формальный стиль девочка.
— У меня свои источники информации. Очки я раньше носил, тут вы правы. Но вам, как дочери медиков, — он с удовлетворением увидел, как у Грейнджер глаза стали ещё больше, — так же должно быть известно, что в детстве очки часто носят только некоторый коррекционный период. А что касается шрама, так это то, о чём я вам и говорил. Кто сказал, что у меня должен быть ярко выделяющийся шрам? Не тот ли, кто подселил туда темномагическое проклятие, от которого шрам никак не заживал, и от которого я с большим трудом избавился только в этом году? Целитель из святого Мунго сказал, что не имеет права мне раскрыть природу шрама, настолько тёмная там была магия.
А что? Сметвик же назвал мистера Доу внештатным сотрудником? Назвал. В больнице сотрудники кто? Целители. Так что никакого вранья.
Девочка сидела молча, переваривая услышанное.
— Грейнджер? — переспросил Драко. — Не родственница ли Гектора Дагворт-Грейнджера?
— Не думаю, — ответил Гарри. — Если только та же история, что и с моей матерью.
Трое из пяти покивали головами.
— О чём вы? — непонимающе оглядела всех Гермиона. — Невилл, ты можешь мне объяснить?
— Гектор Дагворт-Грейнджер был известным зельеваром, — тихо произнёс Невилл. — А мама Гарри была маглорождённой.
С последними словами Невилл повернулся к Гарри с вопросом в глазах.
— Считалась маглорождённой. Её родная сестра — сквиб. Мой кузен с той стороны — сквиб.
Невилл кивнул.
— Что это значит, Невилл? — никак не могла успокоиться Гермиона.
— Мисс Грейнджер не понимает, как это — кто-то владеет информацией, а она нет, — с усмешкой прокомментировал Гарри, обращаясь к Драко. — Хотя и делиться своими знаниями, по всей видимости, тоже любит.
— Ну, тут никакого секрета нет, — протянул тот, решив ответить за Невилла. — Понимаете ли, мисс, если в семье есть сквибы, значит, она представляет собой отрезанную от основной Семьи ветвь. Обычно за такими сами же семьи и следят, на случай, если кровь обновится и родится маг. Но иногда эта связь по разным причинам теряется. Бывают ещё бастарды, как правило, полукровки, у которых биологический отец-маг может даже и не знать своего ребёнка. Истинно магглорождённые если и есть, то гарантированно об этом сказать практически невозможно. Именно поэтому чистокровные семейства в большинстве своём не хотят иметь дел с гряз… — тут Драко заметил, как Гарри еле заметно покачал головой, и поправился, — с маглорождёнными, ведь неизвестно, какое семейное проклятие из глубины веков можно подцепить. Даже Предатели крови Уизли до сих пор женились или выходили замуж только за чистокровных.
— Предатели Крови? — снова затребовала разъяснение Гермиона.
— В нынешнее время существуют разночтения по поводу этого термина, мисс Грейнджер, — вставил слово Гарри. — Я думаю, будет лучше, если вы поищете эту информацию в библиотеке.
Услышав волшебное слово «библиотека», девочка кивнула. Потом она заметила несчастного Невилла и встала.
— Так, нам пора искать жабу! Невилл, пойдём, — приказала она.
— Не так быстро, мисс Грейнджер. Я был бы вам очень благодарен, если о моём присутствии в этом купе не узнает ни один человек, кроме присутствующих. По крайней мере до того момента, как профессор МакГонагалл назовёт моё имя при распределении. Вы меня поняли? Я не хочу паломничества всего поезда сюда.
— Вы слишком много о себе воображаете! — вздёрнула носик девочка и взялась за ручку двери.
— О-он прав, Гермиона, — промычал Невилл. — Если мы проговоримся, то через полчаса тут будет не продохнуть от желающих поглазеть на Мальчика-который-выжил.
— Я не сплетница, — снова фыркнула Гермиона и вышла за дверь, потянув с собой Невилла.
В полном молчании, наполнившем купе, прозвучал голос Винса.
— И что это было?
Все разом засмеялись.
— Ты уже решил, на какой факультет будешь поступать? — внезапно спросил Драко у Гарри после непродолжительного молчания.
— Распределение же ведёт какой-то артефакт? Говорят, это шляпа самого Годрика Гриффиндора…
Драко кивнул.
— И что, его действительно можно уговорить отправить туда, куда ты захочешь?
— Не знаю. Papá не говорил ничего такого. Но Малфои традиционно заканчивали Слизерин.
Остальные ребята покивали.
— Ну, тогда тебе беспокоиться нечего. И так туда попадёшь, — прокомментировал Гарри. — Как и Грег с Винсом, я думаю.
— А ты сам?
— Ты серьёзно думаешь, что директор Хогвартся позволит своему ручному герою поступить куда-либо, кроме Гриффиндора? Он уже наверняка заколдовал распределяющую шляпу, чтобы она сунула меня туда, — грустно усмехнувшись, ответил Гарри. — Хотя я сам предпочёл бы Рейвенкло. К вам мне, сам понимаешь, хода нет. Не с той репутацией, что мне устроил Великий Светлый.
— Зря ты так, Гарри. Люди не дураки. Ты же сам говорил, что малыш пятнадцати месяцев не очень-то похож на великого победителя Тёмных Лордов.
— Ты сам-то в это веришь? Людям десять лет твердили, что Гарри Поттер — великий Герой, победивший самого Тёмного Лорда! И все верили. Ты бы слышал, как тут Грейнджер распиналась, когда ещё не знала, что я — это я! А ведь она воспитывалась у магглов, и думать вроде как умеет. Иногда, — добавил он. — Лонгботтом никак не отреагировал, но ты же сам сказал — его бабка затюкала.
— Если все увидят, что ты со мной, то никто не посмеет тебя тронуть! — надменно заявил Малфой.
— Драко… — голос Гарри заледенел, хоть и остался в рамках неформального общения. — Я сам смогу о себе позаботиться.
Тут до блондина дошло, что именно он только что сказал.
— Извини, Гарри, я не это имел в виду. Papá говорил, что слизеринцы не дают друг друга в обиду.
— Ага, и все разборки только внутри факультета, — продолжил Гарри, немного оттаяв.
Драко кивнул.
— Вот внутри факультета меня и прикопают по-тихому.
— Что-то ты не веришь в себя, — заметил Драко.
— Жизнь научила, что доверять нельзя никому, — смотря прямо в глаза Драко, ответил Гарри.
Тот просто кивнул, соглашаясь.
— Papá тоже так говорит. Доверять можно только внутри семьи и своим вассалам, — кивнул он Винса и Грега.
— Можно подумать, что внутри семей не бывало серьёзных конфликтов, — фыркнул Гарри. — Ладно, давайте поговорим о чём-нибудь приятном. О девушках, например.
Ребята засмеялись.
— А чего о них говорить? — спросил Драко. — Всё равно обычно родители решают, кто будет твоей женой. Мало кому позволяют самому определиться.
— Хм… Я думал, мы и в школу-то едем, чтобы найти себе пару, — протянул Гарри, откидываясь на сиденье поглубже.
— Некоторые — да. Но в старых семьях зачастую ещё с рождения пары сговорены.
— А у вас уже есть невесты?
Грег и Винс помотали головами, а Драко скривился.
— Пока нет, но мне papá сильно рекомендовал присмотреться к этой дуре Паркинсон.
— Панзи?(6) — спросил Гарри. — Так вроде не дура, бойкая девчонка, не?
— Угу. Вот откуда ты только всё знаешь, если с магглами жил? — снова восхитился Драко. — Бойкая-то бойкая, но липнет, как банный лист(7).
— Кстати, насчёт «откуда ты знаешь». Ребят, извините за нескромный вопрос, но как у вас с окклюменцией? Не хотелось бы, чтобы Великий Светлый раньше времени узнал, что я не тот телок на заклание, которого он хочет видеть.
— Да, papá предупреждал не смотреть ему в глаза. И дал… кое-какие артефакты.
Винс с Грегом утвердительно покивали.
— То есть без Круциатуса из вас информацию против воли не вытянешь?
— Ну ты скажешь тоже! Кто же ему позволит?!
— Председателю Визенгамота-то? Драко, не строй из себя наивного маленького мальчика, ни за что не поверю, что Наследник Малфой в одиннадцать не знает элементарных вещей! Наш Светоч сам себе закон. Он объявил себя моим опекуном, и никто даже не пикнул. Хотя он мне ни брат ни сват. Ладно, Поттеров не осталось, так по линии Блэков половина магмира мои родственники!
Ребята помолчали. Гарри снова начал наигрывать на гиталеле что-то лирическое, лишь бы пальцы размять. Постепенно снова разговорились. Пару раз заглядывали дети их возраста. Девчонки просто заглянули, хихикнули и пошли дальше, а парни вошли и поздоровались.
— Эрни, Зак! — поприветствовал двоих зашедших Малфой. — Это Гарольд, — представил он им затем Гарри, не называя ничьих фамилий.
Ребята посидели немного, разговаривая ни о чём, поудивлялись размеру инструмента у Гарри в руках. Собственно, разговаривал в основном более дружелюбный Эрни. Зак мог поспорить своей надменностью с Драко.
— В поезде с полноценной гитарой или лютней не развернёшься, — пояснил Гарри. — А пальцы тренировать и на этом можно.
Через какое-то время Эрни и Зак покинули купе.
— Это были Эрни…
— Макмиллан и Захария Смит, — перебил Гарри.
Драко надулся.
— Не обижайся, просто у тебя такое забавное выражение лица, когда я что-то такое выдаю, что вроде бы не должен знать, — рассмеялся Гарри. — Ну извини. На самом деле я знаю только имена и фамилии поступающих в этом году, ну иногда кто есть кто. Вот, например, где-то там, — он мотнул головой в неопределённом направлении, — едут Терри Бут, Майкл Корнер и Энтони Голдштейн. А ещё Дин Томас и Шеймус(8) Финниган. Девочек перечислять?
— Так ты заучил все фамилии, которые в Пророке печатались в списке поступающих? — перестал дуться Драко. — А я-то думал!
Гарри не стал разубеждать Драко. А про себя подумал, что надо бы поосторожнее быть. И так расслабился. Но насчёт игры или пения мистер Доу был прав. Прямо руки чесались что-нибудь сыграть.
Тем временем, по ощущениям, пришло время обеда. Съеденные полгамбургера уже давно переварились.
— Кто-нибудь знает, который час?
Драко важно достал из кармана луковицу часов и открыл её. Послышалась мелодия колокольчиков.
— Полтретьего, — заметив заинтересованные взгляды ребят, Драко показал часы поближе. — Papá подарил на этот день рождения. Сказал, к школе.
— Ух ты, Бреге! Настоящий! — восхитился Гарри, увидев характерные стрелки и римскую цифру «четыре» в виде четырёх палочек, а не «без одной пять». — Механика? Или артефактные?
— Механика, конечно! У papá хорошие связи на континенте.
— А не замучаешься заводить?
— Заводить? Это как?
— Хм… Драко, любой механизм работает от какого-то вида энергии. Эти часы работают от сжатия пружины. Ну, должны, по идее. Если это чистая механика.
— Не знаю. Они просто идут и идут. Papá как мне вручил их, так и ношу с собой, — пожал плечами Драко.
— Ясно. Осмелюсь предположить, что пружина подзаводится за счёт магии. То есть всё же артефакт, частично, по крайней мере. А, ладно. Вопрос-то не в этом, — он выразительно глянул на Винса с Грегом.
Те поняли взгляд правильно и достали свои запасы. Сэндвичи у Грега и — точно! — гамбургеры у Винса. Драко присоединился со своими пирожками. Ребята перекусили, полностью уничтожив не такие уж великие запасы.
— А Уизли сейчас небось давится сэндвичем с солониной… — сыто откинувшись на сиденье, пробормотал Гарри.
Мимо двери прошёл шестой Уизли, довольно громко бормоча: «Ненавижу солонину». Всё купе грохнуло от смеха.
— Гарольд, признавайся, как ты всё узнаёшь? — сквозь смех выдавил из себя Драко.
— У меня очень тонкий слух, как ты понимаешь. А Уизли ноет уже давно, его по всему коридору слышно, — отговорился Гарри, мысленно отругав себя за очередной прокол и одновременно похвалив за находчивость.
Ребята снова засмеялись. По очереди посетив «удобства», ребята заскучали. Гарри снова достал «Магическую Теорию». Заметив скучающий взгляд Драко, он протянул ему «Тысячу грибов и растений». Тот с удовольствием взялся за книгу. Грег и Винс просто откинулись каждый в своём углу купе и задремали.
Несколько раз в купе заглядывали префекты с обходом, но, увидев, что всё тихо, уходили.
Через некоторое время Драко пошёл, как он выразился, «нанести визиты вежливости». Звал Гарри с собой, но потом согласился, что привлекать внимание к их общению лишний раз не стоит, и пошёл один. Даже сквайров своих не взял.
Но Драко не был бы Малфоем, если бы упустил возможность похвастаться поездкой с самим Мальчиком-который-выжил, даже не называя его прямо. Потом-то, на распределении, всё равно все узнают. Он вернулся не один. Растолкав Гойла, он кивнул ему на пустое место между Гарри и Винсом, а на его место сели два мальчика. Между мальчишками и занявшим вновь свое место Драко примостилась мелкая бойкая девчушка со слегка вздёрнутым носиком.
— Гарольд, познакомься, это Теодор, — довольно высокий шатен кивнул, — это Блейз, — в свою очередь, кивнул цыганистого вида смуглый пацанчик.
— Очень приятно, — отозвался Гарри.
— А о Панзи я тебе уже рассказывал.
— Надеюсь, только хорошее? — подозрительно сощурилась девочка.
— О, что вы, леди! Драко отзывался о вас исключительно комплиментарно!
— Гарольд, не будьте занудой! — воскликнула Панзи. — Мы в поезде, а не на званом ужине!
Все рассмеялись. Винс приоткрыл один глаз, оглядел им собравшуюся компанию, после чего со вздохом открыл второй.
— Хватит спать, Винс, у нас гости! — скомандовал Малфой.
Мимо снова прошёл шестой Уизли, пробормотав во всеуслышание: «Змеи размножаются делением». Драко дёрнулся было встать, но Панзи его не пустила, а Гарри при этом добавил: «Не тронь говно — вонять не будет, простите мой французский».
— Гарольд, а вы нам сыграете что-нибудь?
Тот укоризненно посмотрел на Драко. Драко только улыбнулся. «Ну, сами напросились», подумал Гарри, и взял в руки гиталеле.
As I was walking all alane,
I heard twa corbies making a mane;
The tane unto the t’other say,
‘Where sall we gang and dine the day? ’(9)
Баллада была короткая и не особо добрая, но Панзи только радостно захлопала ладошками, когда Гарри завершил последний, пятый, куплет.
— А ещё что-нибудь такое же?
— Точно такое же? Есть ещё про трёх воронов, — тут Гарри усмехнулся, — павшего рыцаря, его коня и его сокола.
— Бу… — надула губки Панзи. — А что-нибудь повеселее?
— Где вы слышали веселые баллады, Панзи?
— Ну хоть чуть-чуть ритм повеселее…
— Ну есть одна… Называется баллада о двух сёстрах. Её можно под любой ритм петь.
И Гарри запел в мажоре и танцевальном ритме:
There were twa sisters, side by side
A do a dum, a do a day(10)
Когда Гарри закончил восьмой куплет, парни давились со смеху, а Панзи прожигала его взглядом.
— Панзи, ну не бывает традиционных баллад про веселье! Есть ещё о демоне, который влюбился(11) в смертную… — предложил Гарри, но потом со вздохом закончил, — и пучина сия поглотила ея в один миг…
Гарри подумал немного.
— А что насчёт песни про путешествие на поезде?
— Давай! — кивнул Драко.
Панзи нахмурилась.
— Обещаю, никто не умрёт! — поднял руки в жесте примирения Гарри.
All the minutes gradually fly away,
Oh, you shoudn't wait for them again.
And of course we're sorry 'bout the past but yet
All the best is certainly ahead!(12)
Разумеется, Гарри «перекрасил» вагон в красный цвет.
— Всё равно как-то грустно, — протянула Панзи. — Ладно, благодарю вас, сэр Гарольд, — чинно поблагодарила она, изобразив книксен сидя.
Гарри только развёл руками, доставая остатки воды и отхлёбывая. Панзи встала, спросив Драко:
— Проводишь?
Тот только кивнул и пошёл с ней, однако через пару минут вернулся. Ребята за это время перекинулись парой фраз.
— Признавайся, ты специально такие песни пел? — со смехом спросил Драко, падая на своё место.
— Старинные баллады такие ску-у-учные… — протянул Гарри, хотя глаза его смеялись.
Тут не выдержали уже все остальные и засмеялись.
— Девчонки… — проворчал Теодор.
* * *
Остальной путь прошёл без происшествий. Ближе к концу поездки Теодор и Блейз ушли к себе переодеваться. Гарри запаковал гиталеле и книги обратно в рюкзачок.
— Как думаете, рюкзак домовики тоже доставят в школу? Или они только сундуки и питомцев доставляют?
— А у тебя там подписано, что твоё?
— Угу, — сказал Гарри, показав нашивку на внутренней стороне клапана.
— Тогда доставят, не беспокойся.
По приезде все высыпали на платформу. Хагрид зазывал первокурсников, помахивая фонарём. Фонарь был большой, под стать самому полувеликану, но света от него было не больше, чем от пары свечей. Когда все первокурсники тронулись по тропинке, Гарри, не стесняясь, достал палочку и, подняв повыше, зажёг Люмос. Многие, в том числе и Драко, повторили за ним. В результате по тропинке шла этакая светящаяся гусеница. Перед тем, как сесть в лодку, огоньки гасили, но кто-нибудь один в лодке опять зажигал, чтобы подсветить остальным.
Они вчетвером сели в одну лодку. По команде Хагрида «Вперёд» лодки двинулись, и за поворотом озера(13) открылась величественная картина усеянного огнями Хогвартса на фоне закатного неба. Лёгкий ветер отгонял редкие облака к северу. Непонятно откуда взявшаяся морось изрядно промочила мантии первокурсников.
Когда Хагрид сдал всех МакГонагалл, а та провела их в тесный зальчик и оставила там, шестой Уизли, всю дорогу озиравшийся в поисках кого-то, вдруг громко спросил:
— Кто-нибудь видел Гарри Поттера?
— А тебе-то что, рыжий? Неужели ты думаешь, что он не справится без тебя? — протянул Драко.
— Да ты… Да я тебя… — полез было в драку Уизли, но тут всех взбаламутили крики, раздавшиеся от противоположной входу стены.
Оказалось, что там в комнату вплыла целая толпа призраков, громко спорящих между собой. Ощутимо повеяло холодом и потусторонней жутью. «Ах, вы!» — подумал Гарри, а потом внутренне ухмыльнулся.
Мы — не мыши, мы — не птахи,
Мы — ночные ахи-страхи,
Мы летаем-кружимся, нагоняем ужасы. Ужасы…(14)
Призраки ещё пытались изображать бурное обсуждение, но звуки песни заполняли собой всё помещение. Все, включая и призраков, оглянулись на звуки незнакомого языка.
Труса мы дрожать заставим,
Смелый глянет — мы растаем!
Смелых мы пугаемся, в страхе разлетаемся! Таемся…
На словах «смелый глянет» призраки забеспокоились, а на последней строчке рванули кто куда. Замешкавшиеся растаяли с последним словом песни.
Близстоящие с недоумением смотрели на Гарри, а остальным просто не видно было за толпой, кто пел. Начавшиеся было шепотки были остановлены появившейся МакГонагалл, которая с недоумением оглядела притихших детей, приказала построиться попарно и повела всех в Большой Зал.
— Гарольд, ты это… Хогвартс не развали за сегодня, ладно? — шёпотом сказал Малфой, вставший с ним в пару. — И потом расскажешь, что это было за заклинание такое.
Услышавшие это Грег с Винсом, шедшие следом, сдавленно фыркнули.
В зале МакГонагалл расставила всех цепочкой, спиной к столу преподавателей, лицом к столам факультетов. Профессор поставила перед строем простую табуретку, а на неё положила грязную тряпку, которая вдруг встрепенулась и приняла форму остроконечной ведьминой Шляпы. И тут это чудо запело! Песня восхваляла разные качества, по которым будто бы должно быть распределение по факультетам, ну и саму себя Шляпа тоже не обошла вниманием.
Распределение полностью совпало с «книжным», насколько Гарри помнил фамилии. Даже Гермиона, которой Гарри рекомендовал проситься на Рейвенкло, и Невилл, которому он успел шепнуть в комнате с призраками, чтобы шёл на Хаффлпафф, попали на Гриффиндор. Наступила очередь Гарри, и тут не обошлось без шепотков. Когда Уизли увидели, кто отозвался на имя Гарри Поттера, они повели себя по-разному. Близнецы смотрели с интересом, Перси просто мазнул взглядом, а вот Рон смотрел с возмущением.
— Так это ты!
Тут вниманием всего зала переключилось на шестого Уизли, и тот стушевался. Гарри, не обращая на него внимание, прошёл к табуретке, немного поколебался, разглядывая засаленный кусок войлока, и наконец нацепил его на себя.
«Так-так-так, что тут у нас? О! И вот это! Ого!»
«Скажешь кому — спалю в Адском Пламени, мне терять нечего!»
«Спокойно-спокойно! Мда… Верность друзьям, острый ум, хитрость. А какие амбиции!»
«Какие нафиг амбиции? Я всю жизнь мечтал о тихой семейной жизни!»
«Мне лучше знать! Да, Слизерин поистине приведёт тебя к величию! Да!»
«Ну, давай Слизерин! Я там уже почти весь первый курс знаю».
«Какой такой Слизерин? Не, это были так, мысли вслух! Смелость и кураж! Вот что главное в тебе!»
«Угу. Слабоумие и отвага, как же, знаем!»
«Не перебивай! Тебе там будет хорошо, друзья не дадут заскучать».
«Таких друзей — за… нос да в музей!»
«Ну, и куда же ты хочешь тогда, привередливый ты наш?»
«Не пустишь в Слизерин, не надо. Давай в Рейвенкло тогда, хоть с умными людьми иногда поговорить. А если хочешь мне друзей побольше — так это на Хаффлпафф надо!»
«К умникам хочешь? А ты уверен, что у тебя достаточно живой ум, чтобы каждый день загадки разгадывать?»
«Справлюсь!»
«Ну, будь по-твоему, пусть будет Рейвенкло!»
— ГРИФФИНДОР!
«Что? Про Адское Пламя я не шутил, знаешь ли!»
«Да нет же, Рейвенкло!»
— ГРИФФИНДОР!
«Всё с тобой ясно. Директор поколдовал. А дамп памяти с тебя он так же не стянет, а? Может, того, сразу Адским Пламенем, чтобы уж не мучаться?»
«Ну что ты заладил? Я же отправила тебя на Рейвенкло!»
— ГРИФФИНДОР!
Гарри сдёрнул шапку-говорилку. Весь зал гудел, ну ещё бы — три раза повторилось название факультета! Ни с кем другим такого на памяти студентов ещё не было. С трудом подавив желание шваркнуть засаленную тряпку об пол, он положил Шляпу на табурет и гордо пошёл к столу Гриффиндор. Его галстук и лацканы мантии уже перекрасились в ало-золотые цвета. Аплодировали три стола полностью и Слизерин — только те, кто ехал с ним в одном купе. Потом Драко что-то шепнул остальным, и другие первокурсники скромно похлопали. Некоторые слизеринцы со старших курсов, услышавшие Драко, тоже присоединились.
— С нами Поттер! — устроили бабуинские пляски близнецы Уизли.
Гарри постарался сесть так, чтобы места рядом с ним не осталось. Проигнорировав место рядом с Невиллом, где оставалось ещё места на троих, он сел с самого краю стола, где уже сидела Парвати Патил, чуть подвинув её ближе к Лаванде Браун.
— Не возражаете, леди?
Парвати, хихикнув, чуть подвинула Лаванду, за которой сидела Грейнджер.
Близнецы с противоположной стороны стола и несколько наискосок громким шёпотом интересовались, как он заставил Шляпу три раза произнести «ГРИФФИНДОР». Гарри вяло ответил: «Пригрозил спалить нафиг». Рыжие переглянулись и показали ему каждый по два больших пальца вверх.
Между тем, распределение продолжалось, как по-писанному. Гарри сидел лицом к залу и видел, как многие переговариваются, поглядывая на него. Он встретил взгляд Драко. Тот ободряюще кивнул ему. Гарри одними глазами показал на стол преподавателей, откуда за реакцией зала внимательно наблюдал длиннобородый манипулятор. Драко на секунду прикрыл глаза.
— Гарри — я могу вас так называть? — можно задать нескромный вопрос? — спросила Лаванда.
— Вы уже задали, — тяжело вздохнул Гарри.
Девчонки хихикнули. Гермиона делала вид, что следит за церемонией, но сама явно прислушивалась к разговору.
— А почему вы без очков? Все уже так привыкли видеть ваш портрет в очках…
— А это вы спрашивайте у тех, кто мой портрет рисовал, да ещё и без моего ведома. Что-то мне подсказывает, что прототипом послужила колдография моего отца на первом курсе, — всё так же вяло огрызнулся Гарри.
Довольно быстро распределение подошло к концу. Рональд Уизли направился к столу "грифов", а Блейз Забини присоединился к "змеям". Подойдя к столу, Уизли недовольно покосился на край лавки, где сидел Гарри. Места там не было совсем. Тогда он сел напротив и попытался привлечь его внимание. На него зашикали со всех сторон, так как в это время встал Дамблдор и толкнул свою знаменитую речь насчет Олуха, Пузыря, Остатка и Уловки. Были ли это имена каких-то эльфов, ответственных за подачу еды на столы, или же просто директор играл эксцентричного чудика, Гарри так и не понял, а спросить было не у кого. Ну не орать же через весь стол?
Шестой Уизли ещё пару раз попытался привлечь внимание Гарри, пытаясь его пригласить на свою сторону стола, где и вправду ещё было место, но Гарри его упорно игнорировал, вместо того вежливо переговариваясь с очень польщённой таким вниманием Парвати. Иногда Лаванда вставляла через её плечо замечания. В итоге Рональд махнул рукой и сосредоточился на еде, разумно решив, что никуда Гарри от него не денется.
Когда еда была съедена, а чай и другие напитки с десертами выпиты, Дамблдор выдал пространную речь, не забыв упомянуть о всяческих запретах, в том числе и про коридор на третьем этаже. После чего Перси собрал всех первокурсников вокруг себя и, гордый своей миссией, повёл их по запутанным коридорам и бешеным лестницам замка. Разумеется, по дороге не обошлось без Пивза, которого пытались обсуждать привидения, пока Гарри их не разогнал. То ли Перси специально их подводил к полтергейсту, то ли, наоборот, Пивз их караулил, зная, где пойдут гриффиндорцы. Швырнув из-под невидимости клюку, чуть не задевшую префекта, полтергейст проявился и начал жонглировать ещё как минимум пятью. И где только взял столько? Большинство первокурсников отшатнулись от падающей палки. Но у Гарри были другие ассоциации.
— О! Лизун! — воскликнул он, оставшись посреди коридора один (Перси тоже отпрыгнул от падающий клюки в сторону), а потом запел бодрым голосом, пританцовывая(15) — If something strange in your neighbourhood, whom you gonna call?(16)
— Ghostbusters! — отозвались за спиной три голоса, один явно девчачий и два мальчишеских.
1) Семиградская (она же «Трансильванская») Школа Чародейства и Волшебства. Sibenburgen (Семиградье) — это старое название местности (XIII-XIV век), которую потом стали называть Трансильвания («Залесье» с латыни)
2) Шторм и натиск
3) Автор в курсе, что песня Federkleid группы Фавн была выпущена сильно позже того, как Виктор отправился на воссоединение с Гарри, но у нас же АУ? Пусть Оливер Сатир выпустил её раньше, ну или они встретились где-нибудь на Октоберфесте и Виктор услышал пре-релиз, не всё же он только в Швецию мотался по делам фирмы?
4) На рассвете, в первых лучах солнца, птицы тянутся через вересковые пустоши; где же они могут оказаться завтра?
5) Полетели с нами! Пусть ветер унесет тебя далеко отсюда! Взлетай так высоко, как сможешь, Наперегонки с небом в танце!
6) Название цветов — pansy — читается именно так!
7) She sticks like a bur
8) ирландское имя Séamus произносится именно так
9) Старинная баллада «Два ворона» неизвестного автора, шотландский акцент прилагается. Там про павшего рыцаря, его коня и сокола, которых делят два ворона.
10) Тоже старинная баллада, ещё более жестокая, чем про воронов — в общем, все умерли.
11) Баллада Deamon Lover.
12) Голубой вагон, если кто по размеру не догадался. Перевод — Мира Максимова (Mira Maximova), полностью ищем Вы-знаете-где в её же исполнении.
13) Метка AU стоит не для красоты.
14) Песенка из мультфильма «Ничуть не страшно»
15) Ищем вы-знаете-где Ray Parker Jr. — Ghostbusters (Official HD Video).
16) Автор знает, что американцы не умеют в склонения местоимений, но Гарри — британец, к тому же внимательно учился в школе (плюс его вторая ипостась училась сильно академически), поэтому не who, а whom. Да, и конечно neighbourhood через "u".
— Ghostbusters! — отозвались за спиной три голоса, один явно девчачий и два мальчишеских.
«Гермиона, Дин, а кто третий? А! Шеймус, видимо, полукровка же!», подумал Гарри, но все мысли вылетели из головы, когда он ощутил на плечах тяжесть ранца, а в руках — призрачный протонный излучатель. Палец удобно лёг на спусковой крючок. Не раздумывая, Гарри направил призрачный излучатель на всё ещё веселящегося Пивза и нажал на призрачный спуск. Пивз забился в судорогах, танцуя на конце луча. Гарри ощутил неиллюзорное напряжение. За спиной послышался сдавленный «Ах!».
— Ловушку! — скомандовал он полушутя.
Откуда-то из-за спины проскользила по гладкому полу призрачная же ловушка, после чего к его лучу присоединились ещё три. Он оглянулся по сторонам. За его правым плечом стоял Дин Томас, похожий на Уинстона Зеддмора в юности, а за левым — Шеймус Финниган, изображающий, очевидно, Рэя. Чуть дальше стояла Грейнджер, своей лохматостью косплеящая не то Питера Вэнкмана, не то Дану Баррет. Все трое имели поверх мантий призрачные комбинезоны, а в руках — призрачные протонные излучатели с ранцами за спиной.
— Только не говорите мне, что я похож на Игона Спенглера, — пробормотал Гарри, направляя луч с корчащимся на его конце Пивзом к ловушке.
Когда корчащийся Пивз приблизился к ловушке, она втянула его в себя. И тут всё кончилось. Исчезли призрачные ранцы, исчезли призрачные излучатели, исчезла призрачная ловушка. И вместе с ловушкой исчез Пивз, затянутый в неё.
— Вау, круто! — воскликнул Шеймус «Рэй» Финниган. Его поддержали растрёпанная, но счастливая Гермиона и Дин.
— Я аж проснулся, — добавил Дин «Зед» Томас.
Гарри уже знал, как будет их называть, внутренне ухмыляясь.
— Что в-вы сделали с Пивзом? — ошарашенно проговорил Перси, держа перед собой палочку трясущейся рукой.
— А, не обращай внимание! — отмахнулся Гарри. — Это свежая маггловская разработка, лет семь назад представили, правда, ребят?
Трое остальных «охотников за привидениями» уверенно покивали головами.
— Ага, — весело вставила Гермиона, — я ещё совсем маленькая была, меня родители даже не хотели брать на ф… на презентацию!
— Ребят, а вы не помните, на пиру не было никаких подозрительных грибочков? — спросил Гарри, когда все успокоились и продолжили путь к гостиной.
Гермиона искренне засмеялась, Дин и Шеймус подхватили. Перси шёл и задумчиво разглядывал четвёрку, идущую более кучно и что-то обсуждающую. Рональд смотрел обиженно, но влезть в разговор не пытался.
В гостиной всех разогнали по комнатам. Входы в общежития располагались по обе стороны от камина, расположенного в середине гостиной. Соответственно, в женскую половину — слева и в мужскую — справа. Гостиная занимала явно большую площадь, чем возвышающаяся над ней башня, и имела форму подковы, ну или низкой овальной буквы П, где камин находился под «планкой», а вход — над. Диваны, кресла, столики и прочая мебель были разбросаны по «ножкам» и «планке». Общая площадь «подковы», по оценке Гарри, составляла добрых полторы тысячи квадратных футов, ну или чуть менее ста сорока квадратных метров. При нынешнем составе факультета нормально, прикинул он, но с учётом того, что их поток явно не самый большой, едва ли тридцать человек на все четыре факультета, в лучшие времена тут явно было не протолкнуться.
К сожалению, казарменная схема подтвердилась — комната занимала почти половину башни, и им предстояло там жить впятером. Чтобы добраться туда, пришлось подниматься по очень крутой и узкой спиральной лестнице на самый верх. Совсем рядом раздавались шаги и девчачьи голоса. Похоже, лестница представляла собой двойную спираль.
«Странно», подумал Гарри, «было бы логичнее, чтобы мелочь жила внизу, а старшие повыше. Или тут хорошие перекрытия? Но всё равно, иерархия курятника нарушена. Хотя ноги накачаем — куда там тем атлетам!»
В комнате вдоль внешней стены с четырьмя глубокими окнами-бойницами располагались пять кроватей с балдахинами, своеобразным веером. Втиснуто это всё было в едва ли три сотни квадратных футов, то есть менее тридцати квадратных метров. Большую часть пространства съедали те самые кровати с балдахинами, рядом с которыми, возле подоконников, стояли тумбочки. В центре комнаты располагался овальный стол и пять стульев, а рядом с дверью, в самой середине внутренней стены комнаты, проходила каминная труба, закрытая изразцами. Каминная труба обладала полочкой на уровне глаз, куда можно было что-то поставить. Получался этакий фальш-камин.
С другой стороны фальшь-камина была дверь, ведущая в на удивление современный санузел, примерно соответствующий началу-середине века. С душем, латриной и таким же узким окном-бойницей с глубоким подоконником. Всё бы ничего, но санузел был довольно узким и вытянутым, латрина располагалась под окном, а душ — в середине комнаты. Предполагалась, что вода с душа будет стекать через отхожее место. Несмотря на то, что кабинка душа была отделена лёгкими стенками, до пола они не доходили, так что одновременное присутствие и «на горшке», и в душе исключалось. Ну или было довольно проблематичным. Хорошо хоть, умывальники в количестве двух штук располагались прямо возле двери, у «каминной» стены, и теоретически можно было умываться, пока кто-то «думу думает» или плещется в душе. Вода для умывания явно подогревалась каминной трубой. К умывальникам типа «попрошайка» чистокровным волшебникам, похоже, было не привыкать, а вот Дин и Шеймус скривились. Гарри бы тоже выказал недовольство, но, обладая памятью Виктора, был знаком с такой системой.
«Ну, хоть не дырка в полу в нависающем эркере, и то ладно», подумал Гарри.
Осмотрев помещение, ребята стали размещаться. Уизли тут же занял вторую от двери в санузел дверь.
— Гарри, дружище! Занимай эту кровать! — и он показал на кровать, ближнюю к санузлу.
— Мистер Уизли, если я не ошибаюсь? — холодно ответил ему Гарри. — По какому праву вы указываете, куда мне заселяться? И я не давал вам права обращаться ко мне по первому имени!
— Да ты чего, Гарри, у этих змей что ли нахватался? — возмутился Рон.
— И если уж на то пошло, — как ни в чём ни бывало продолжил Гарри, не обращая на возмущение Рона ни малейшего внимания, — то нам всем сейчас следует написать на кусочках бумаги номера кроватей, пусть будет по часовой стрелке, и потом кто-нибудь будет по одной доставать их не глядя и спрашивать «чья», так будет справедливо. Кто за?
Дин и Шеймус сразу же подняли руки.
— Невилл?
— Я с-согласен!
Гарри достал из сундука, стоявшего вместе с другими по центру комнаты, блокнот, вырвал оттуда листок, разлиновал на шесть частей, пронумеровал пять секторов от одного до пяти, шестой оставил пустым. Потом разорвал на шесть частей.
— А зачем шесть? — спросил Невилл.
— А шестой для туалета, — пошутил Гарри, откладывая пустой огрызок в сторону.
— Эй, я уже занял кровать! — попытался возмутиться Рон.
— Или ты следуешь общим правилам, или будешь жить в гостиной, — пригрозил Шеймус, уже прикинувший общий расклад сил.
Остальные поддержали его, пристально посмотрев на Рона.
— Тогда я вытаскиваю! — закричал Рон, вскакивая с кровати.
— Нет, тащить будет Невилл, а вы можете говорить, чья это будет кровать.
С этими словами Гарри перетасовал огрызки, сложил их на манер веера из карт, и протянул Невиллу.
— Тяни.
В результате Рон отправился на кровать номер «один», возле него поселился Дин, затем Шеймус, потом Гарри и, наконец, Невилл.
— Невилл, не в обиде, что ближе всего к двери?
— Н-нет, — помотал головой тот, — всё по справедливости.
Рон тут же подскочил:
— А давай поменяемся?
— Уймись, Уизли! Ты честно выиграл своё место у туалета, так что нечего! — осадил его Шеймус раскладываясь на своём месте.
Когда все угомонились, Гарри лежал и размышлял. Несмотря на то, что подставу со Шляпой он ожидал с самого начала, всё же хотелось надеяться на лучшее. То, что его всё же запихнули на Гриффиндор, его несколько выбило из колеи. Хотя, если бы не Уизли, то было бы не так противно. Остальные ребята вроде ничего. Дин — по виду рубаха-парень, но явно себе на уме, а вот Шеймус, наоборот, изображает этакого крутого перца, но видно, что это маска. Невилл… С Невиллом как-то слишком всё нарочито выглядит. Этот тихий голос, заикание на первых словах фразы. Неужели мадам Лонгботтом и вправду настолько затюкала наследника? Или это маска, как и использование неподходящей палочки, чтобы заклинания получались через пень-колоду? Августа выводит наследника из-под удара, чтобы Великий Светлый уж точно его не рассматривал в качестве запасного Избранного? Решив последить за Невиллом, Гарри ещё некоторое время полежал, размышляя, но, утомившись за день, всё же уснул.
Наутро Гарри встал первым. Но, едва успев спуститься вниз, попал в цепкие ручонки Грейнджер, которая утащила его в дальний угол гостиной, к окну.
— Гарри, я думала весь вечер и сегодня утром о вчерашнем происшествии в коридоре. Мы должны выяснить, почему так произошло! Я летом прочитала все рекомендованные книги, там не было ничего такого! После занятий обязательно пойдём в библиотеку! — безапелляционно заявила она. — И хорошо бы Дина и Шеймуса с собой позвать, кстати, где они, ещё не встали?
— Мисс Грейнджер, вы только вчера называли меня лгуном, говорили, что я слишком много о себе воображаю. А теперь, как я понимаю, предлагаете не только совместное исследование, но и переход на неформальное общение? И я бы рекомендовал вам говорить помедленнее и задавать по одному вопросу за раз. Специалисты по межличностной коммуникации утверждают, что наиболее запоминается последняя сказанная фраза.
Гермиона снова зависла. Вот явно ведь думать умеет, но соображает туго.
— Вот видите, о чём я и говорю. Вы раздумываете о моей последней фразе, и уже забыли о моём вопросе, — криво улыбнувшись, сказал Гарри.
— Нет, я не забыла, — встряхнула гривой непослушных волос Гермиона, и слегка смутилась. — Я прошу прощения, что вчера не верила тебе. И да, можешь называть меня Гермиона, — добавила она, смутившись ещё больше.
— Хорошо. Давайте… давай вернёмся к этому вопросу после сегодняшних занятий. Что-то мне подсказывает, что до тех пор мы получим дополнительную информацию, — ответил Гарри, предполагая, что Перси уже настучал про Пивза МакКошке или даже напрямую Дамблдору.
— Дополнительную информацию? — переспросила Гермиона.
— Да, — кивнул мальчик, тут же переведя разговор. — А вы уже видели сегодняшнее расписание?
— Да, оно на доске объявлений! — с энтузиазмом ответила девочка и потянула его к расписанию.
Потихоньку гостиная стала заполняться народом. Старшекурсники с интересом поглядывали на суетящихся первачков. Спустившиеся под ручку Лаванда с Парвати помахали ладошками Гарри, и присоединились к ним возле доски объявлений. Дин, Шеймус и Невилл тоже спустились вместе. Тут к ним подошёл весь из себя важный Перси и приказал двигаться за ним.
— Я отведу вас в Большой Зал, а потом на ваше первое занятие. Первую неделю будете под моим присмотром.
— Мистер Уизли, — подал голос Гарри, — а вы никого не забыли?
Тот непонимающе посмотрел на Гарри, а затем оглядел всех первокурсников. Близнецы, наблюдавшие за представлением, заржали.
— Где Рональд?
— Мы не смогли его добудиться, — ответил Шеймус.
Один из близнецов торжественно вручил другому серебряную монетку.
— Ждите здесь, — бросил Перси.
— Малышня, — обратились к ним близнецы Уизли, игнорируя тот факт, что им самим всего на два года больше. — А что это вы вчера устроили в коридоре? Перси утверждает, что вы схлопнули Пивза какими-то магловскими штуками.
— Отстаньте от них, клоуны, — к ним со вздохом подошла девушка-старшекурсница со значком префекта.
«В Гриффиндоре традиция что ли такая — рыжих старостами назначать?», ехидно подумал Гарри, разглядывая симпатичное лицо, обрамлённое рыже-каштановыми волосами. Тут у него в памяти всплыла надпись на упаковке краски для волос похожего цвета, которую как-то купила одна из пассий Виктора, и он с трудом подавил неуместный смех. Там была забавная опечатка: «Цвет — Конячный». Только у подошедшей девушки цвет был явно свой.
— Здравствуйте, меня зовут Куива Уолш(1). Мы с Перси будем по очереди водить вас первую неделю. Спрашивайте, если что-то будет непонятно, не стесняйтесь. Девочки, особенно это вас касается. Я вчера не смогла присутствовать на распределении, но сегодня я вся ваша.
Лаванда с Парвати хихикнули. Гермиона сразу накинулась с вопросами.
— А где можно узнать расписание факультативов? До какого времени открыта библиотека, и можно ли первокурсникам брать книги с собой? Где можно взять карту замка? А можно ли…
— Стоп-стоп-стоп! Иначе вы точно опоздаете на завтрак. Я думаю, что Перси ещё долго будет поднимать своего брата, поэтому пойдём. Они нас догонят. Фред, Джордж, передайте вашим братьям, что ждать их никто не будет. И без этих ваших шуточек чтобы мне!
Оба клоуна только изобразили вычурный поклон, сняв с головы воображаемые шляпы.
— Как прикажете, ваш-вашество!(2)
— Клоуны! — бросила через плечо Куива. — Идём, а то и вправду времени на завтрак не останется.
Куива провела их по более короткому пути, чем вчера вёл Перси. По крайней мере, так показалось отдохнувшим первокурсникам. По дороге она отвечала на вопросы, которыми её продолжала засыпать Гермиона. Когда первокурсники-гриффиндорцы зашли в зал, их сокурсники со Слизерина уже сидели за столом. Гарри кивнул Драко и ребятам, получив такой же короткий кивок в ответ. Никто из спутников этого обмена кивками не заметил, все были поглощены разговором Гермионы с Куивой.
Рон появился на завтраке, когда все уже доедали. Ему пришлось быстро запихивать в себя еду, чтобы поспеть за остальными. Оба префекта, не сговариваясь, сказали ему, чтобы поторапливался. Перси тоже начал было торопиться с едой, но Куива его успокоила, сказав, что на первый урок отведёт их сама.
Как и следовало ожидать, первая неделя состояла из обзорных уроков. МакГонагалл давала теорию трансфигурации, объясняя основные принципы. У Флитвика занятия больше напоминали физзарядку: ученики разминали кисти, махали руками, учились правильно стоять или сидеть. Оказалось, что, пока не научишься колдовать, как дышать, прохождение потоков магии по организму, а, следовательно, и результат, сильно зависят от напряжения или расслабленности мышц, от положения рук, подъёма плеч, поворота корпуса, и так далее, и тому подобное. Это как профессиональный баскетболист может положить мяч в корзину, даже лёжа в шезлонге на пляже, а начинающему придётся долго целиться, стоя в двух метрах от кольца. Лекция по Истории Магии была поставлена у первокурсников единственной послеобеденной парой, и на обеде старшекурсники подтвердили, что таки да, призрак Биннса имеет место быть. Ну или «имел», так как уроки Истории Магии до обеда были отменены и заменены часами самоподготовки. Пошли слухи, что Биннс, то есть его призрак, пропал.
В конце трансфигурации, которая у них была второй парой перед обедом, МакГонагалл сообщила, что четверых — Гарри, Гермиону, Дина и Шеймуса — директор ожидает к себе сразу после обеда. На обеде они сели вместе на конце стола подальше ото всех. Рон попытался было подсесть к ним, но трое мальчишек так на него посмотрели, что он предпочёл общество своих братьев. Гарри предупредил всех троих, чтобы не смотрели Дамблдору напрямую в глаза.
— Смотрите на его рот, на колокольчики в бороде, на шляпу. В общем, куда угодно, но только не в глаза.
— Но почему, Гарри? — попыталась возмутиться Гермиона.
— Ты про гипноз слышала, я надеюсь? Так вот, наши гипнотизёры — сущие котята по сравнению с волшебниками. Вообще, это касается любых волшебников — не смотрите напрямую в глаза! Волшебник может вложить вам какую-то мысль, и вы будете считать её своей. Волшебник может прочитать ваши мысли и потом использовать полученную информацию против вас.
— Но мы же ничего не сделали! И потом, я читала в «Теории Магии», что для чтения мыслей требуется использовать заклинание. А в сборнике Законов Магической Британии написано, что без санкции Визенгамота применять легилименцию незаконно!
— Гермиона, а кто у нас председатель Визенгамота, не подскажешь?
Та замолчала. Дин и Шеймус всё время разговора переводили взгляд с Гарри на Гермиону и обратно.
— Гарри прав, — вставил своё слово Шеймус. — Лучше не рисковать. Может, нам и нечего скрывать, но мало ли какую детскую травму он у нас вытащит из подсознания.
— Шеймус, ты забыл свою роль простого ирландского парня, — по-доброму поддел его Гарри.
— Да ну тебя!
Все рассмеялись.
— И всё равно, Гарри, я не верю, что директор Дамблдор способен на такое! Он же великий волшебник!
— Гермиона, так в том-то и дело! Великие волшебники считывают мысли собеседников просто так, на автомате. Как опытный переговорщик даже в обычном мире легко читает эмоции собеседника по его мимике и языку тела. Вот на что спорим, что его первый вопрос будет: «Гарри, мальчик мой, ты ничего не хочешь мне сказать?» Ну или как-то так. Чтобы по нашей реакции сразу начать считывать поверхностные мысли, для этого палочка и заклинание не нужны. И потом, великие волшебники творят великие дела, что для них простые люди?
— Но всё равно то, что ты говоришь… Это как-то по-слизерински, вот!
— А что плохого в том, чтобы думать, как слизеринец? Я тебе уже говорил в поезде, но ещё раз повторю, мне не сложно. Знаешь, что если устроить повторное распределение на старших курсах, то минимум половина гриффиндорцев отправится на Слизерин?
— С чего ты взял?
— Жизненный опыт, Гермиона. Жизненный опыт. Со временем человек учится не доверять всем подряд, ну или хотя бы просчитывать свои действия, а это и приводит к, как ты его назвала, «слизеринскому» мышлению.
Тут ребята заметили, что в их сторону направляется МакГонагалл.
— Вы закончили с обедом? — строго спросила она и, не дожидаясь ответа, бросила: — Следуйте за мной.
Перед входом в кабинет директора и вправду сидела гаргулья.
— Как ты думаешь, голем или кремний-органическая форма жизни? — вполголоса спросил Гарри у Гермионы, пока МакГонагалл называла пароль, а гаргулья отпрыгивала в сторону.
— Посмотрим в библиотеке! — у Гермионы от вопроса загорелись глаза.
МакГонагалл странно посмотрела на шепчущихся Гарри и Гермиону, и указала всем заходить. Им открылась спиральная лестница, которая двигалась вверх, как эскалатор, а не как единая вращающаяся конструкция из фильмов. Только опыт всех четверых в обычном мире позволил им ступить на лестницу, не споткнувшись. Гарри и Гермиона переглянулись. Им в голову явно пришла одна и та же мысль — как закольцована эта лестница?
В круглом кабинете с портретами бывших директоров по стенам их ждал хозяин кабинета, сидевший за величественным столом на изогнутых ножках, оканчивающихся звериными лапами с когтями. «Кабриоль», вспомнил Гарри мудрёное название. Кресло выглядело не менее величественно и скорее напоминало трон. По полкам и шкафам были расставлены всякие непонятные штуковины — не то приборы, не то просто мо́били. Ребята вразнобой поприветствовали директора. МакГонагалл собралась было покинуть помещение, но Гарри её остановил.
— Профессор МакГонагалл, а вы разве не останетесь? Согласно уставу Хогвартса…
Бросив на него недовольный взгляд, она отошла и встала сбоку от стола директора. Директор выдержал паузу, не предлагая никому сесть.
— Гарри, мальчик мой, ты ничего не хочешь мне сказать?
Четверо первокурсников переглянулись, с трудом подавив улыбки.
— У меня много чего накопилось вам сказать, директор. Но тут, видите ли, присутствуют дамы, — смело смотря ему в глаза, выдал Гарри.
Гермиона ахнула, укоризненно посмотрев на мальчика, а Дин и Шеймус, напротив, смотрели с восхищением.
— В таком случае, Гарри, я думаю, мы сможем побеседовать позже, и ты выскажешь мне всё, что хотел, идёт? А сейчас мне бы хотелось узнать, что же произошло вчера в комнате, где профессор МакГонагалл оставила вас перед распределением, и потом, по дороге в башню Гриффиндор.
— Девочки испугались, да и ребята, я бы не сказал, чтобы были бодры, когда толпа некросущностей напала на нас. Я решил поддержать дух, и спел песню.
— Мистер Поттер, привидения рассказали, что это было тёмномагическое проклятие, от которого им стало плохо, — недовольно поджав губы, заявила МакГонагалл. — Профессора Биннса и ещё парочку до сих пор не могут найти. Пришлось отменить сегодняшние уроки Истории Магии.
— Подождите, Минерва. Я не думаю, что Гарри специально применил тёмномагическое проклятие. Уверен, что он всё нам сейчас объяснит.
— А что тут объяснять? Не знаю, есть ли у волшебников пословицы и поговорки, но в нормальном мире ещё в младших школах им учат. Есть одна, как раз подходящая, «у страха глаза велики»Fear hath many eyes. Это просто детская песенка, — и Гарри пожал плечами.
— Может, ты тогда продемонстрируешь нам её? — вежливо попросил Дамблдор.
Ещё раз пожав плечами, Гарри запел. Вчера, от нечего делать, он за пять минут переложил песню на английский.
Neither birds we nor the mice,
Nightish Ohs and Ahs we are.
Flying we in circles there,
We impressing fears here. Fears here…
Cowards whining when we're close,
Brave one looks at us — we ooze.
Scared, fleeing we away,
Dying down by the way. By the way…
— Замечательная песня, Гарри. Ты сам её сочинил?
— Да нет же, директор! Это просто детская песенка.
— Ну хорошо, а что произошло в коридоре? Куда вы дели Пивза? Привидения не могут его нигде найти.
Ребята переглянулись в смущении. Потом все посмотрели на Гарри.
— Ну так, ваш Пивз — ну вылитый Лизун! Только в одежде.
— Лизун?
— Это персонаж одной кинокартины. Эктоплазменная сущность, способная проходить сквозь стены и взаимодействовать с физическим миром. Охотники за привидениями его поймали первым, а потом он к ним привязался и стал чем-то вроде домашнего любимца.
Остальные трое закивали.
— Так что же всё-таки случилось?
— Ну, я, увидев этого вашего Лизуна, то есть Пивза, вспомнил песню, главную тему того фильма. Ну и спел её, просто так, от нечего делать. Мы уставшие были после целого дня в дороге, а тут ещё этот… Пивз. Я не ожидал, что ребята меня поддержат.
— И?
Гарри посмотрел на Дина. Тот продолжил.
— Когда мы крикнули слово-отзыв, то увидели, как на Гарри и на нас появилось призрачное оборудование Охотников за привидениями. Пивз угрожал нам палками, и мы ответили. Мы думали, что это какой-то аттракцион, вроде посвящения в студенты, в обычном мире такое всегда устраивают в новой школе.
— Аттракцион с привидениями? — строго спросила МакГонагалл.
— Ну, бывает и с привидениями. Ненастоящими, конечно. Надевают простыни и пугают новичков, — охотно поделился Дин. — Только обычно это устраивают на Хеллоуин.
Шеймус и Гарри закивали головами, мол, да, бывает такое. Гермиона нахмурилась, переводя взгляд с одного на другого, и явно хотела что-то сказать, но Гарри, стоявший рядом, как бы невзначай пнул её локтем, а сам в это время с честными-пречестными глазами поинтересовался:
— И что теперь с нами будет, вы нас накажете?.. — потом посмотрел на явно задумчивые лица директора и его зама, и пошёл напролом, — накажете нас за то, что мы защищались?
Дамблдор остановил рукой начавшую было что-то говорить МакГонагалл, и строго обведя всех взглядом, вынес свой вердикт.
— Мы не можем, конечно же, наказывать гриффиндорцев за храбрость. Однако, как вы знаете, колдовство в коридорах запрещено правилами школы, поэтому…
— Стоп-стоп-стоп, директор! — не выдержал Гарри. — Какое такое колдовство-шмалдовство? Палочек мы не доставали, а уж что происходит у вас в коридорах, где толпами бродят некросущности, это нужно сначала разобраться!
Директор смотрел на Гарри, как будто увидел заговорившего с ним червяка. Лицо МакГонагалл постепенно наливалось пунцовым цветом.
— Профессор МакГонагалл, — продолжил мальчик, кивнув в её сторону головой, — утверждала, что Хогвартс — самое безопасное место в мире! Однако мы уже встретились, во-первых, с неосвещенными дорожками по дороге от станции к озеру; во-вторых, с утлыми лодчонками, в которые нам сказали залезать «не более, чем четверо», но их всего было десять, одну из которых целиком занял ваш лесник, так что «не более» оказалось очень сомнительной рекомендацией, так как лодки были заполнены почти все. Невилл чуть не вылетел за борт, правда, Гермиона?
Та кивнула.
— В-третьих, нас оставили одних в тесном помещении, куда почти сразу же проникли некросущности… — продолжил Гарри, но директор его перебил.
— Гарри, а почему ты всё время называешь привидений этим словом?
— Как почему? Вы хотите сказать, что привидения — живые?
— Ну, в некотором роде, их нельзя назвать мёртвыми, — сверкнул очками Дамблдор.
— Вот! — торжествующе воскликнул Гарри. — А не-мёртвыми(3) называют как раз всякую нежить, порождения некромантии! По крайней мере, в обычном мире, — поправился он. — Разве в волшебном мире не так? Или у вас тут и вправду, как в дурных фильмах, зомби прислуживают волшебникам, скелеты несут стражу, а какие-нибудь костяные драконы охраняют сокровища?
— Нет, что ты, Гарри, некромантия — это тёмное искусство, оно запрещено законом. И почему ты всё время говоришь «у вас»? Ты ведь теперь тоже волшебник, — он оглядел взглядом всех остальных, — как и остальные ребята здесь, так что привыкайте говорить «мы». Тем более, факультет Гриффиндор всегда славился солидарностью между собой.
— Теперь, директор? А раньше мы, значит, не были волшебниками? Ой, простите, я и забыл, что вы, — он подчеркнул голосом, — здесь, в волшебном мире, презираете нас, рождённых в обычном мире.
Гарри несло, он понимал это, но уже не мог остановиться. Его губы кривила усмешка, а руки, заведённые за спину ещё в самом начале разговора, крепко сжимали одна другую. Магия в директорской башенке стала закручиваться в тугой комок. Он заметил краем глаза, что у Гермионы волосы стали шевелиться, как будто развеваемые ветром, а сама она стояла, сжав кулаки. Почему-то его слова задели её настолько, что она в кои-то веки не пыталась ему возражать, а напротив, набычилась и смотрела на руководство школы исподлобья. Дин и Шеймус встали ближе к ним, так что вся четвёрка теперь стояли не просто рядом, а плечом к плечу.
Видно было, что МакГонагалл пытается что-то сказать, но Дамблдор лениво махнул рукой, и она не произнесла ни звука. Краснота в её лица никуда не делась. На сомкнувших строй ребят Дамблдор вдруг посмотрел с отеческой улыбкой.
— Нет-нет, что ты, Гарри! Ты меня, видимо, не так понял. Твои родители и мы вместе с ними как раз и боролись за то, чтобы у всех волшебников, независимо от происхождения, были равные права…
— Не смейте мне напоминать о моих родителях, когда вы сделали всё для того, чтобы я их не знал! — буквально прошипел Гарри, приготовившись к тому, что его сейчас просто размажут. — Бегите, глупцы! — не глядя бросил он остальным, задвигая их обеими руками себе за спину.
Дин, Шеймус и Гермиона только плотнее сомкнули ряды, не желая оставлять его одного. Ещё и положили руки ему на плечи. От буйства магии проснулись дремавшие до того портреты, а парочка просто убежали из своих рам. Все директорские свистоперделки, стоявшие на полках, стали бешено крутиться, а те, что испускали облачка дыма, заволокло дымом полностью, да так, что разноцветные облака стали спускаться с полок на пол. У Гарри в голове крутилась подходящая к случаю песня, но он вовремя опомнился — ведь тогда бы не было уже пути назад. Да и четверка первокурсников вряд ли тянула на одного столетнего мага, не считая его Мерлин-знает-сколько-летней помощницы. Может они бы и разнесли своей сырой магией директорскую башенку, вот только вероятность выжить при этом для них стремилась к нулю. Директор, видимо, понял, что выбрал неудачный подход, также как и то, что ребята на грани нехилого магического выброса.
— Извини, Гарри! — примирительно поднял руки Дамблдор. — Давай, как и договаривались, встретимся через некоторое время и обсудим все твои претензии ко мне. А сейчас, я думаю, вам надо идти и готовиться к урокам. Я отменяю наказание за несанкционированное колдовство к коридорах школы.
И тут Гарри просто расхохотался!
— Отменяете? Директор, я не вчера родился. Чтобы что-то отменить, надо что-то сначала утвердить! Не пытайтесь подсадить нас на крючок поблажек. Или никакого наказания и не было, или нам больше не о чем с вами разговаривать!
— Мистер Поттер, да как вы смеете! — наконец обрела дар речи МакГонагалл.
Директор снова остановил её.
— Всё нормально, Минерва! Гарри прав, я неудачно выразился. Никакого наказания не будет, потому что не было никакого нарушения. На будущее, разъясните другим преподавателям, что все случаи беспалочковой магии в коридорах должны тщательно расследоваться до того, как будет принято решение о назначении наказания. Однако я должен напомнить, — снова обратился он в детям, — чтобы вы не злоупотребляли этим положением. И если Пивз вдруг где-то объявится, я бы не хотел, чтобы вы снова нанесли ему ущерб. То же касается и других привидений. Вы поняли, мистер Поттер, мисс Грейнджер, мистер Томас, мистер Финниган? — по очереди обвёл он всех взглядом, когда магия в комнате почти успокоилась. — Привидения — часть замка Хогвартс, и не стоит лишать нас таких замечательных существ. Поверьте мне, они приносят пользу, например, могут помочь вам добраться, если вы заблудились.
— Угу, шпионить за нами. И при случае стянуть приличную порцию нашей энергии, — проворчал Гарри. — Ладно, директор, я не буду изгонять привидений, пока они не пытаются кормиться за счёт меня или моих друзей. Знать бы ещё, как их в действительности изгонять… — еле слышно добавил он.
— Ну, вот и договорились! — хлопнул ладонями по столу Дамблдор. — Минерва, проводи детей в гостиную, пожалуйста. А с тобой Гарри, мы поговорим попозже, если ты не возражаешь. Я пришлю записку.
— Согласно Уставу Хогвартса, меня должен сопровождать декан. Пожалуйста, не назначайте время так, чтобы профессор МакГонагалл, — он коротко ей поклонился, — была занята настолько, что не сможет меня сопровождать.
— Разумеется, Гарри. А теперь кыш, кыш отсюда! — снова включил он эксцентричного старичка, выпроваживая их жестом ладоней.
Всем видом выражающая своё недовольство МакГонагалл шла широким шагом, так что дети еле за ней успевали. Всю дорогу Гермиона требовательно смотрела на Гарри, но он только покачал головой, одними губами произнеся «не сейчас». Декан довела их до Жирной Дамы(4), проследила, чтобы назвали правильный пароль «кауда серпентис»(5), и ушла, даже не заглянув, чтобы проверить, как себя ведут её «львята».
— Гарри, как ты мог так разговаривать с директором! — вполголоса возмущённо воскликнула Гермиона, когда они оказались внутри.
Попутно она потащила мальчишек в облюбованный ею угол. Близнецы Уизли, о чём-то разговаривавшие со своим другом Ли Джорданом, встали и направились к ним.
— Гермиона, ты непоследовательна! Там ты вроде бы была со мной согласна. Кстати, почему вы не убежали, когда я вам сказал? Я был уверен, что Дамблдор нас размажет по полу!
— Директор Дамблдор, Гарри! — в своем амплуа поправила Гармиона. — И мы не могли тебя бросить одного, ведь мы же одна команда!
— Команда Охотников за привидениями распущена директором, Гермиона, — с грустной улыбкой проговорил Гарри. — А я ведь даже не спросил тебя, кем ты хочешь быть — Питером Вэнкманом или Даной?
Гермиона фыркнула. Дин и Шеймус рассмеялись. Тут к ним подошли близнецы и поинтересовались, каждый произнося только часть фразы:
— Ну, рассказывайте,
— из-за чего…
— вас директор…
— вызывал?
— А вы откуда знаете? — подозрительно сощурился Гарри, вспомнив Карту Мародёров.
— У нас…
— свои…
— методы, — переглянувшись, ответили близнецы.
— Небось господа Рогач(6), Мягколап, Лунатик и Червехвост подсказали? — решил «взять на понт» близнецов Гарри.
— Откуда…
— ты…
— знаешь? — снова по частям спросили братья.
— У меня свои методы, — ответил Гарри с ухмылкой.
Близнецы переглянулись. На их губах появилась одинаковая заговорщицкая улыбка. Один из них достал из-за пазухи свернутый пергамент, выглядящий пустым, и протянул Гарри. Тот ухмыльнулся ещё шире.
— Торжественно клянусь, что не замышляю ничего хорошего!(7)! — и ткнул в пергамент «неофициальной» палочкой.
«Господин Рогач приветствует своего родственника. Господа Мягколап, Лунатик и Червехвост присоединяются к приветствиям», — побежали строки вверху раскрывшегося пергамента, на котором появился интерактивный план Хогвартса.
— Ничего себе! — сказал тот из близнецов, который дал карту. — Родственник?
— У нас таких подробностей не было! — присвистнул второй, разглядывая карту.
Гермиона и Дин с Шеймусом смотрели в недоумении. Гермиона начала хмуриться. Заметив это, Гарри небрежно сказал:
— Гермиона, если ты сейчас скажешь, что карту надо срочно отдать МакГонагалл…
— Профессору МакГонагалл!
— То я тебя не пойму.
После этого он, вспоминая работу с компьютерами и планшетами из жизни Виктора, подвинул изображение на карте так, чтобы стало видно Гриффиндорскую башню, а потом увеличил привычным для Виктора жестом двух пальцев. Близнецы выдали очередное «Вау!» Не обнаружив никаких элементов управления, далее он, действуя уже тремя пальцами, начал раздвигать карту, и изображение переместилось на уровень ниже. «Ага», подумал Гарри, и сделал движение наоборот. Изображение вернулось в гостиную, потом на нём появился следующий уровень башни, затем другой, третий, пока не дошли до восьмого. Всё это время близнецы с восхищением поглядывали то на него, то на карту. Судя по карте и мелькавшим именам, изначальное предположение Гарри о «двойной спирали» было верно — на каждом этаже «женская» и «мужская» половины чередовались. В их комнате точка с надписью «Невилл Лонгботтом» была возле соответствующей кровати, там же в районе тумбочки под окном сидел в своём террариуме «Тревор», тогда как «Рональд Уизли» обнаружился на белом троне. Но самое интересное было в другом. На кровати Рональда была точка с надписью «Червехвост».
1) Caiomhe Walsh — поскольку в каноне ничего про старосты девочек нет, то пусть будет ОЖП. Это ирландское имя, если что, а они специально ставят буквы как попало, чтобы англичанам было тяжело читать.
2) Не все поймут, не многие вспомнят…
3) undead
4) Из песни слов не выкинешь — в оригинале Fat Lady. Не plump, не portly, не rotund. Just «fat».
5) cauda serpentis — лат. «хвост змеи», извините, не удержался! :)
6) Простите, но «Сохатый» в лаз под дракучей ивой не влезет.
7) Прежде, чем исправлять, посмотрите оригинал
Ребята разглядывали карту. На кровати Рональда была точка с надписью «Червехвост».
— О как! — воскликнул один из близнецов.
— Так нашего Паршивца зовут Червехвост? — удивился второй.
— Совсем как… — близнецы переглянулись.
— Мерлиновы яйца! — воскликнули они хором, но заметив укоризненный взгляд Гарри, повернулись к Гермионе и так же хором извинились. — Простите, мисс!
Гермиона в недоумении смотрела то близнецов, то на Гарри. Дин и Шеймус тоже, по-видимому, не всё поняли.
— Кого вызываем? Авроров или МакКошку? — деловито спросил Гарри.
— А как будем объяснять? — покосился на карту один из близнецов.
— Зачем? — почти одновременно спросил второй.
— Действительно. Авроры отпадают. Сколько уже эм… Паршивец у вас в семье?
— Да сколько себя помним! — ответил тот близнец, что поразумнее.
— Слушайте, так если это один из создателей? Он же таким вещам может нас научить! — вставил своё мнение менее разумный.
— Не думаю, — покачал головой Гарри. — Спросите себя, почему анимаг столько лет скрывается? И главное, от кого? И ещё один вопрос — неужели защита замка не реагирует?.. А, ну да… МакКошка же.
— Гарри, о чём вы вообще? — встряла Гермиона. — Что за МакКошка? Что за «один из создателей»?
Шеймус согласно покивал головой. Более терпеливый Дин просто смотрел.
— Анимагическая форма МакГонагалл…
— Профессора МакГонагалл!
— Да хоть декана! Гермиона, кончай корчить из себя зануду! Кошка она, понимаешь? Кош-ка! Полосатая такая, с отметинами вокруг глаз как раз в форме её очков.
— Откуда ты знаешь?
Гарри с жалостью посмотрел на Гермиону, потом с надеждой на близнецов.
— О, юная мисс! — начал один из них.
— То, что происходит в Хогвартсе, — продолжил второй.
— Становится известно студентам… — снова первый.
— И преподавателям!
— И преподавателям ровно через столько времени…
— Сколько требуется сплетне…
— Чтобы пролететь из одной гостиной…
— В другую! — закончил второй.
— Перестаньте так делать! — возмутилась Гермиона, уставшая вертеть головой.
Гарри, Дин и Шеймус дружно ухмыльнулись.
— Как? — с невинными лицами поинтересовались близнецы хором.
— Вот так! Говорите кто-то один. Или хотя бы фразу до конца пусть кто-то один заканчивает, — с негодованием потребовала девочка.
Гарри тем временем ткнул палочкой в карту, вполголоса произнеся «МакГонагалл». Карта пришла в движение и через пару секунд показала кабинет МакГонагалл на первом этаже. Декан как раз входила в него и подходила к столу.
— Почему её кабинет не возле нашей гостиной? — задумчиво протянул Гарри.
Близнецы пожали плечами. Гермиона призадумалась. Дин и Шеймус переглянулись.
— Так, вы двое сейчас идёте к МакКошке…
— Профессору МакКошке! Ой… — попыталась поправиться Гермиона, стушевалась, и снова возмутилась. — Гарри! Имей уважение к преподавателю, тем более, что она наш декан!
— Профессор Декан! — с невинным видом поправил её Гарри.
Гермиона фыркнула и отвернулась, но осталась стоять, всем видом изображая негодование. Гарри снова посмотрел на близнецов.
— А с какой стати…
— О, юный друг наш…
— Мы должны идти…
— Куда-то…
— По твоему хотению?
— А с той, что я позволю вам и дальше пользоваться картой. Естественно, когда она мне не нужна.
— Нахальство… — начал один.
— Второе счастье! — восхищённо закончил второй.
Оба протянули руки для рукопожатия.
— Шалость удалась! — закрыл карту Гарри и протянул её левому близнецу, одновременно пожимая руку правому. — Что говорить, знаете.
Левый близнец передал карту правому и тоже пожал Гарри руку.
— А если она нас пошлёт?
— Вот тогда и будем думать…
Близнецы ушли, а Дин и Шеймус накинулись с расспросами. Гарри рассказал, стараясь не раскрыть ничего больше того, что уже стало им пятерым известно, что помнит рассказы о карте из своего сопливого детства, когда ещё были живы родители. При этом он многословно уводил разговор в сторону, вставляя несущественные подробности. Гермиона сначала делала вид, что её это не интересует, но потом не выдержала и вставила своё веское мнение.
— Гарри, никто не помнит того, что с ним было в год!
— Гермиона, ты помнишь всё, что прочитала?
— Но это же совсем другое! Мозг ребёнка в таком возрасте не в состоянии запоминать информацию!
— И кто тебе об этом сказал? Не забывай, что всё, что ты читала о физиологии человека, относится к обычным людям. У магов всё по-другому, ну или по крайней мере не стоит сразу же отбрасывать какую-то информацию только на основании того, что она кажется нелепой. Тебе не смущает трансфигурация, например?
— Трансфигурация — это наука, она подчиняется строгим правилам!
— Ну да, ну да… — протянул Гарри в духе Малфоя. — А блавы(1) умеют летать.
— Кто?
— Не важно, — отмахнулся Гарри.
— Гарри! — аж притопнула ножкой девочка.
Гарри пришлось рассказать им о Маджипуре, антигравитационных платформах, которые тянут эти самые блавы, ну и что присказка, собственно, оттуда. Оказалось, никто из ребят этот роман не читал. Гарри понадеялся, что достаточно отвлёк всех от карты, но не тут-то было.
— Так эта карта позволяет узнать, кто и где находится на территории замка? — спросил Шеймус по существу.
— Да, — коротко ответил Гарри, не желая раскрывать информацию о тайных ходах за пределы замка.
— И её сделал твой отец с друзьями? — спросил затем Дин. — Поэтому карта так тебя поприветствовала?
— Очевидно, да.
— И всё же эту карту нужно отдать преподавателям! — снова включила заучку Гермиона.
— Мисс Грейнджер, в магическом мире существует правило, по которому у наследника нельзя отобрать вещь, доставшуюся ему от предков. И если вы это ещё не поняли, то вам стоит вернуться к своим родителям и забыть о мире магии, — совершенно ледяным тоном отбрил зубрилку Гарри, развернулся и направился было к лестнице наверх.
Сзади он услышал шёпот кого-то из ребят: «Ну ты и дура, Грейнджер».
Но тут открылся проход, и в гостиную зашла МакГонагалл, а за ней близнецы. Одновременно сверху спустились Рональд и Невилл. «Вовремя», подумал Гарри.
— Мистер Уизли, дайте мне вашу крысу, — потребовала МакГонагалл.
— З-зачем? — удивился Рон. — Он ничего не сделал!
— Я должна проверить его, мистер Уизли. Давайте! — она требовательно протянула руку.
— Давай, о маленький братец, позволь…
— Нашему декану…
— Проверить Паршивца!
— Недаром же его так зовут?
— А вдруг он заразный?
— А вдруг у него блохи?
Близнецы кривлялись, явно стремясь за маской веселья скрыть нервозность. Рональд достал крысу из кармана.
— А ему не будет больно? — осторожно спросил он.
— Я не собираюсь вредить вашей крысе, мистер Уизли, — поджав губы, проговорила МакГонагалл.
Рон неуверенно протянул Паршивца МакГонагалл. Тут крысюк открыл глаза, увидел МакГонагалл, и резко рванулся в сторону, упав с руки Рона на ковёр и помчавшись в угол гостиной. МакГонагалл не оплошала, и отправила вслед ему какое-то заклинание ярко-голубого цвета. Паршивца подбросило в воздух, где он стал быстро превращаться в невысокого пухлого мужчину. Ростом он едва ли превышал близнецов. Его голова была покрыта рыжеватыми волосёнками с плешью на макушке, а лицо заросло редкой щетиной, которая не достойна была называться бородой.
— П-профессор МакГонагалл! Как я рад…
— Питер? Питер Петтигрю? — с недоверием в голосе спросила декан.
— Экспеллиармус! — чётко проговорил Гарри, направив на человечка неофициальную палочку.
Толстячок пошатнулся и упал, а к Гарри прилетели две палочки — светлая и тёмная. Светлую он поймал левой рукой, а вторая ударила его в грудь и упала под ноги. Спрятав свою палочку и светлый трофей, он нагнулся и поднял с пола тёмную. Она слегка потеплела и дала пару искр. Ощущение от неё было сходно с тем, как он чувствовал официальную палочку при испытаниях с мистером Доу. Гарри ещё раз внутренне поблагодарил невыразимца, что тот научил его не только вызову авроров, но и заклинанию разоружения, пусть и сработала бы оно только на сверстниках или если он кого застанет врасплох.
— Что вы делаете, мистер Поттер! — воскликнула поражённая МакГонагалл.
— Очевидно, обезвреживаю преступника! — бросил он ей в ответ. — А сейчас я бы хотел взглянуть на его левую руку.
— Гарри, ты так похож на своего отца, — начал причитать уже очухавшийся от Экспеллиармуса толстячок, пытаясь встать.
— Заткнись, мразь, и покажи нам свои руки!
— Г-гарри, ты же не думаешь… — продолжал скулить мужичок, так и не сумев встать на ноги и пытаясь подползти к нему на коленях.
— Руки! — уже громче крикнул Гарри, направив на того трофейную палочку.
— Мистер Поттер, я не думаю… — начала было возмущаться МакГонагалл, но он её перебил, не сводя взгляда с бывшей крысы.
— Профессор, хоть раз сделайте то, что правильно, а не то, что легко! Заставьте его задрать рукав.
МакГонагалл сделала какое-то движение палочкой, и оба рукава ободранной мантии задрались, обнажив предплечья. Но раньше, чем кто-либо смог что-то увидеть, тот прижал обе руки к себе, спрятав внутреннюю сторону предплечья.
— Г-гарри, всё не так, как ты думаешь… — завывания Петтигрю уже начали доставать.
Тем временем вокруг собрались студенты с разных курсов, у кого не было послеобеденых занятий. Всего их собралось человек двадцать, в основном первый и третий курс.
— Руку, мразь! — снова крикнул Гарри, дёрнув палочкой.
Тут Петтигрю резко вскочил и бросился на Гарри. Тот просто перетёк в сторону, не забыв поставить подножку. Питер снова упал и сжался в позе эмбриона, по-прежнему скрывая руки.
— Альбус, у нас ЧП. Вы срочно нужны в гостиной Гриффиндора, — надиктовала МакГонагалл сообщение Патронусу.
Все присутствующие с восхищением проводили взглядами ускакавшую в стену призрачную кошку. Питер на полу всхлипывал и бормотал что-то вроде: «Он заставил меня, заставил меня». Через несколько секунд через портрет вошёл Дамблдор. Видимо, не захотел пугать студентов своим эффектным появлением на хвосте феникса прямо в гостиную.
— Что у тебя, Минерва? — обеспокоенно спросил директор, оглядывая помещение и останавливаясь взглядом на Гарри, который по-прежнему направлял палочку на всхлипывающего мужичка на полу.
— Директор, будьте добры посмотреть на предплечье этого… крысюка, — последнее слово Гарри буквально прошипел.
Подошедший Дамблдор взмахом палочки перевернул лежащего толстяка на спину. На откинувшейся в сторону левой руке все явственно увидели бледную, но отчётливую татуировку — череп, из которого на манер языка высовывалась змея.
— Питер? — таким же неверящим тоном спросил директор. — Как же так, мальчик мой…
— Директор, надеюсь, теперь справедливость восторжествует?
— Что ты подразумеваешь под справедливостью, Гарри? — устало переспросил директор, не сводя взгляда с дрожащего на полу мужчины.
— Вы прекрасно понимаете, директор, о чём я, — не особо вежливо отозвался Гарри, убирая трофейную палочку в карман. — Если Сириус в здравом уме и твёрдой памяти не встретит меня на зимних каникулах, я покину Британию. Ибо нечего мне делать в стране, которая героев бросает в тюрьмы, а преступников награждает Орденом Мерлина.
Присутствующие девочки ахнули, парни начали перешептываться. МакГонагалл задохнулась от возмущения.
— Гарри, мне жаль, что ты так всё воспринимаешь, — по-прежнему тихим голосом сказал Дамблдор, взмахом палочки пакуя Питера в кокон из верёвок и наколдовывая сверху ещё что-то заковыристое, судя по выписываемым фигурам. — Ты же понимаешь, что процесс оправдания может затянуться…
— Процесс оправдания занимает пять минут и три капли Веритасерума! — перебил его Гарри. — Ну ладно, шесть капель — по три на каждого, сэр, — ехидно уточнил он.
Дамблдор покачал головой.
— Я сделаю всё, что в моих силах, — устало пообещал он.
— Директор, не делайте мне смешно!(2) — возразил Гарри. — Вы — председатель Визенгамота, и именно вы — тот человек, который может созвать заседание суда, или что там за комиссия нужна для оправдания невиновного человека, в кратчайшие сроки!
— А почему ты думаешь, что Сириус невиновен? — с интересом спросил Дамблдор, отвернувшись от Питера и взглянув на Гарри. — Когда его задержали, он сам признался, что виновен в смерти твоих родителей.
— Потому что предатель — перед вами, — указал Гарри на спелёнутого, словно младенец, Петтигрю. — Только не говорите мне, что вы не в курсе, кто на самом деле был хранителем Фиделиуса на доме в Годриковой Лощине. Тут некоторые, — он покосился в сторону Гермионы, — не способны поверить, что малыш в год может что-то запомнить. Так вот, я помню дядю Сири. Он был мне вторым отцом. И он не мог быть предателем.
На этих словах охи и шепотки вокруг усилились. Директор выдержал прямой взгляд Гарри и ответил:
— Твоя мама была очень талантливой ведьмой. Она сама накладывала Фиделиус.
— Пока что я приму это объяснение, директор, сэр, — коротко кивнул головой Гарри. — Но потом я хотел бы узнать все подробности, что вы вытрясете из этого предателя. И я уверен, что имею право присутствовать на заседании суда, когда будут оправдывать Сириуса.
— Я посмотрю, что можно сделать, Гарри, — с этими словами директор направился на выход.
Спелёнутый Питер полетел за ним, как привязанный.
— Надеюсь, вы все понимаете, что о случившемся только что не должен узнать никто за пределами факультета? — строго оглядела всех присутствующих декан.
— Не ошибитесь, профессор, мэм, — в ответ посмотрел на неё Гарри. — Оправдание Сириуса и осуждение Петтигрю должно быть публичным. Виновны в несправедливости те, кто возглавлял предыдущую администрацию, и я не вижу причин, по которой нынешняя администрация должны быть против восстановления справедливости.
— Мистер Поттер, — ещё более строго проговорила МакГонагалл. — Я понимаю, что вы взволнованы произошедшим, и только поэтому не снимаю баллов с факультета. Но будьте уверены, что в следующий раз при таком вашем отношении вы не только баллы потеряете, но и заработаете отработки.
— А может, сразу выгоните меня? — ехидно поинтересовался Гарри.
— Гарри, как ты можешь! — накинулась на него Гермиона.
Он только холодно взглянул на неё и все же пошёл к лестнице, глянув на близнецов. Те поняли правильно и последовали за ним. На пятом этаже, как раз возле их комнаты, он остановился и только собирался что-то спросить, как они взяли его под руки и затащили к себе в комнату.
— Гарри, ты нам должен рассказать, как управлять картой! — спросил один из близнецов.
— Что ты сделал, чтобы приблизить изображение и поглядеть на другой этаж? — спросил другой.
— Расскажу. Но только если вы честно ответите, кто из вас кто, — с улыбкой ответил Гарри.
Близнецы переглянулись. Тут один из них вздохнул и сказал:
— Ладно, я — Фред.
— А я — Джордж.
— Сегодня? Или на этой неделе? — серьёзно уточнил у них Гарри.
— Мне кажется, нас раскусили, о, благоразумный брат мой! — с горечью сказал один.
— Это ты благоразумный, а я — наихитрейший! — ответил второй.
— Короче, тогда я сам буду решать, кто из вас кто, — махнул рукой Гарри. — Скажите лучше, как вам удалось МакКошку так быстро уговорить?
— О! Наш юный друг! — начал один.
— Мы последовали твоему разумному совету, — продолжил второй.
— И рассказали ей, что крыса живёт у нас, сколько мы помним.
— И что она необычайно умная.
— Нам ни разу не удалось ей скормить пропитанный зельем кусок хлеба.
— Она вообще ничего из наших рук не брала, только у Перси или у Рона!
— И что МакКошка? Вот так сразу поверила? — спросил Гарри.
Близнецы переглянулись.
— Нет. Нам пришлось…
— Сказать ей…
— Что мы подозреваем…
— Что это незарегистрированный анимаг…
— И очень…
— Очень беспокоимся…
— За нашего братца, — пустил слезу первый.
— За нашего непутевого братца, — всхлипнул второй.
— Рончика, — с совершенно сухими глазами одновременно закончили близнецы.
— А когда она попыталась нас отшить…
— Мы добавили: «И остальных ребят, особенно Гарри».
— И вот тут она всё же решила проверить.
— Но пригрозила, что на неделю…
— Отправит нас на отработки к Филчу…
— Если это наша очередная дурацкая шутка.
— Можно подумать, что наши шутки дурацкие!
— Я возмущён, о, великолепный брат мой!
— Не говори, о, великолепный брат мой!
Гарри со скептической улыбкой оглядел веселящихся близнецов.
— Неисправимы… — пробормотал он. — Ладно, доставайте карту, покажу. Там ничего сложного нет.
Объяснив близнецам принципы управления интерактивными картами, как их понимают разработчики программного обеспечения, Гарри уверил их, что Дин и Шеймус будут молчать, а вот Грейнджер может и сдать, так что пусть будут осторожны. Заодно он вытряс из них, как они оказались с маггловской стороны прохода. Оказалось, что Молли и Артур пояснили детям, что Гарри в целях безопасности был спрятан в неволшебном мире, и теперь надо его ненавязчиво встретить и помочь.
В свою очередь, Гарри наплёл им с три короба, как он в течение месяца интенсивно изучал всё, что касается волшебного мира. А на платформу девять и три четверти пришёл заранее, потому что боялся опоздать. На их вопрос, откуда он знает, как обращаться с картой, Гарри состроил хитрое лицо и заявил: «Семейная тайна!» Вопрос Гарри, как они выяснили пароль от карты, привёл близнецов в замешательство.
— Не знаем, Гарри. Просто в один момент, — сказал первый близнец и посмотрел на второго.
— Мы вдруг поняли, что именно надо говорить, — продолжил второй.
— Как будто нашептал кто, — закончил первый шёпотом.
Близнецы недоуменно переглянулись.
— Мистика какая-то!
— Почему мы раньше об этом не задумывались?
— А нашли вы её точно у Филча? — спросил Гарри.
— О! В этом можешь не сомневаться! У самого филчевого из всех Филчей!
— В ящике с пометкой «Чрезвычайно опасно!»
Поняв, что больше ничего не узнает, Гарри поднялся наконец в свою комнату и завалился на кровать полистать учебники. Дин и Шеймус уже были там же, занимаясь своими делами. Через полчаса поднялся Невилл и сообщил, что Рональд сидит, пялится на доску с шахматами и бурчит что-то типа: «Единственного друга, и того отобрали». Кого он имеет в виду — его или Паршивца, Гарри не понял.
— Гарри, там Гермиона очень просит тебя спуститься. Говорит, у неё к тебе есть разговор, — сказал ему Невилл вполголоса. — И мне кажется, у неё глаза на мокром месте, — добавил он еле слышно.
Гарри кивнул и, отложив учебник, сходил, привёл себя в порядок. Прихватив с собой гиталеле в рюкзачке, он спустился вниз. Внизу мальчик наткнулся на любопытные взгляды со всех сторон. Среди любопытных был один взгляд, выражение которого было тяжело определить. Принадлежал он, разумеется, Гермионе. Там смешалась обида, тоска, сожаление и негодование — всё в одном. Ну или выражение на её лице сменялось так быстро, что воспринималось это, как калейдоскоп эмоций.
— Гарри, мы собирались с тобой пойти в библиотеку, — опустив глаза, пробормотала она. — И это… извини.
Тот пожал плечами и направился на выход.
— А как туда попасть, ты знаешь? — бросил он через плечо.
— Конечно, неужели ты не слышал, как Куива объясняла?
— Я не люблю подслушивать чужие разговоры.
— Вот смотри, сначала спускаешься…
И Гермиона начала по дороге в библиотеку дотошно объяснять дорогу в библиотеку. На удивление, дошли они за десять минут, нигде не заблудившись. Уже в прямой видимости дверей в библиотеку Гарри внезапно остановился и спросил:
— А что мы там собираемся смотреть?
— Как что? Конечно же, как так получилось, что вымышленное оборудование из фильмов обычных людей появилось на нас, да ещё и в таком призрачном виде!
— Угу. Давай тогда разделим усилия. Ты смотришь про вчерашний инцидент, а я посмотрю про гаргулий. И ты не забыла, что директор нам запретил охотиться за привидениями?
— Но он не может запретить нам искать информацию! Идём, — она потянула его за рукав.
В библиотеке Гермиона сразу же огорошила библиотекаря, мадам Пинс, запросом на проявление призрачной активности. Та направила её к соответствующим стеллажам. Как только девочка убежала, Гарри спросил мадам Пинс о гаргульях и справочник по магическим средствам ухода за волосами. На его второй запрос мадам библиотекарь только глянула на его волосы а-ля «гнездо ворона» и тут же направила в нужную сторону, посоветовав после исследования теоретической части обратиться к девочкам на факультете.
— Сами не пробуйте применять никакие чары, — вполголоса строго напутствовала она его. — Зелья тоже требуют аккуратности, не используйте что попало, а только от лицензированных зельеваров! Не надо добавлять мадам Помфри лишней работы!
Гарри горячо поблагодарил мадам Пинс и пошёл за литературой.
Пока Гермиона безуспешно искала всё, что можно о привидениях, полтергейстах и прочей паранормальщине, Гарри не спеша пролистал справочник с описанием магических существ (к его удивлению, вовсе не Ньютона Скамандра, а коллектива авторов под редакцией некоего Физалиса Мораниса). Затем по рекомендациям в соответствующей записи он нашёл книгу собственно о гаргульях и подобных им существах под названием «Звери каменные и псевдокаменные» за авторством Лапидуса(3) Стоуна. «Не, они точно издеваются!» — подумал Гарри, прочитав имя и фамилию автора. Достав из кармашка рюкзака блокнот и обычную шариковую ручку, он выписал на страницу все ссылки для Гермионы, добавив сжатую характеристику зверей, питающихся голубями и прочей мелкой живностью, почему они и любят изображать из себя статуи на соборах. По договору с магами и церковниками те их не трогают, а сами гаргульи контролируют популяцию этих летающих крыс. Тем более, что сами гаргульи обладают врождёнными магглоотталкивающими чарами, работающими только тогда, когда зверь движется. В неподвижном состоянии магглы могут их разглядывать, сколько душе угодно.
Гермиона продолжала сосредоточенно листать книги о привидениях. Гарри же взялся за книги по личной гигиене и уходу за волосами. Здесь он уже потратил целых три блокнотных листа на выписку полезных рекомендаций из книги. Через четыре часа Гермиона несколько подрастеряла свой пыл, но упрямо продолжала искать. Но всё равно Гарри пришлось чуть ли не силой утаскивать её из библиотеки, чтобы вовремя успеть на ужин. Она сдалась только после того, как он пообещал ей пойти в библиотеку на следующий день вместе. В коридоре Гарри вручил ей листы. По дороге она шла и пробегала их глазами.
— Гарри, а что это? — спросила она, дойдя до рекомендаций по уходу за волосами.
— Это техника безопасности жизнедеятельности в волшебном мире, Гермиона. Не советую ею пренебрегать. Мадам Пинс рекомендовала эту литературу, а потом сказала обязательно проконсультироваться с девочками из волшебных семей, — добавил он, зная пиетет Гермионы перед старшими. — Ты не захочешь узнать, что можно сделать с человеком, имея его волосы или другую частичку тела.
— Спасибо, Гарри… — задумчиво протянула она, кинув на него быстрый взгляд.
* * *
После ужина Драко ему сделал знак следовать за ним. Гарри, шепнув Дину и Шеймусу, что у него дела, потихоньку отошёл в сторонку, где Винс и Грег прикрыли его своими широкими спинами и сопроводили в пустующий класс. В классе уже ожидал блондин.
— Рассказывай, что там за история с Пивзом, — сказал Драко вместо приветствия. — Хотя нет, стой. Сначала расскажи, что тебе Шляпа сказала.
— О! Это было эпично. Сначала она мне сказала, что на Слизерине мой талант полностью раскроется. Когда я согласился, пошла на попятный, сказав, что мое кредо — «слабоумие и отвага», и давай сватать Гриффиндор.
— Что, так прямо и сказала? — рассмеялся Драко.
Грег и Винс рассмеялись вместе с ним.
— Ну, она назвала это «смелость и кураж», но по мне так без разницы.
Все четверо рассмеялись ещё громче.
— И что потом?
— А потом мы с ней сошлись на том, что в Рейвенкло тоже неплохо. И вот, прикинь, Шляпа у меня в мозгу говорит «Рейвенкло», а в зале слышится «Гриффиндор». Она такая: «Да ну нет же, Рейвенкло!» А в зале: «Гриффиндор!» И так три раза.
— Ничего себе! Надо обязательно написать отцу, он в Попечительском совете! Это что же это получается, Дамблдор может любого отправить туда, куда ему захочется? — возмутился Драко.
— Забей, не поможет. Он отмажется, придумает что-то типа: «Шляпа так обрадовалась появлению Героя магического мира, что трижды прокричала достойный его факультет!»
— И ты это так оставишь?
— Драко, кто из нас гриффиндорец? Прикинь, как это будет по-слизерински — змей в стане львов! Причём все вокруг уверены, что он самый настоящий лев!
Винс и Грег закивали.
— И всё равно, я бы так не смог. Ну давай, что там с Пивзом! — нетерпеливо потребовал он. — Вся школа гудит, что ты распылил его, а потом директор тебя вызывал, чтобы благодарность выразить!
— Ага, с занесением в душу… — проворчал Гарри. — Он нам чуть отработок не впаял с открытой датой. Пришлось надавить, что несправедливых наказаний не потерплю. Там уже чуть мебель не начала летать, четыре мелких волшебника на грани выброса — это тебе не с Астрономической башни плюнуть. Ладно я, а Грейнджер, Финниган и Томас конкретно так переср… переволновались, — он всё же решил разговаривать более культурно.
— Так а что вчера было-то?
— Ну… Ты видел, что с привидениями стало, когда я им песенку спел?
Драко кивнул.
— Вот так и тут. Только немного иначе.
И Гарри пересказал примерно ту же версию, что предоставил директору. Драко задумался.
— Знаешь, maman мне как-то рассказывала про бардов… — начал было он.
— И ты уже всё накрепко забыл, — безапелляционно заявил Гарри с более, чем прозрачным намёком.
— Ладно, ладно! Вижу, что ты в курсе. Только не думай, что все вокруг такие дураки, что никто ничего не видит. Я почти уверен, что как минимум половина слизеринцев и рейвенкловцев уже знают о твоём даре.
— Det var det jævligste!(4) — пробормотал Гарри.
— Что?
— Хреново, говорю…
— Ты не думай, никто из наших точно трепаться не будет. К тому же, я им рассказал, что ты собирался на Рейвенкло. А сегодня про «слабоумие и отвагу» перескажу, не возражаешь?
— Если не дойдёт до Дамблдора, — Гарри пожал плечами.
— Да и насчёт нашего разговора в поезде, помнишь, я говорил, что ты зря боишься? Многие смеются над тем, что Дамблдор делает из тебя Великого Героя. Как я и говорил, все понимают, что директор крутит какую-то свою интригу. Шутку про забитого погремушкой Тёмного Лорда уже слышал? — продолжил Драко.
— В курсе.
Ребята ещё немного поболтали, а потом разошлись, чтобы не попасться Филчу перед самым отбоем. По дороге в башню Гриффиндора Гарри встретили обеспокоенные Гермиона, Дин и Шеймус. Гермиона тут же накинулась на него.
— Где ты был? Мы беспокоились! Ты как пропал после ужина, так никто тебя и не видел! Ты же сам говорил, что в замке опасно!
— Спокойно, спокойно! Дыши глубже, на счёт два, ну-ка! Раз-и-два-а-а! Раз-и-два-а-а!
Дин и Шеймус тихонько посмеивались за спиной у Гермионы, пока та возмущённо хватала ртом воздух. В конце концов она стукнула Гарри по руке и возмущённо проговорила:
— Да ну тебя! Мы о тебе беспокоились, а ты!..
— Спросить близнецов, где я, не догадались?
— Да, спросить нас, где он, не догадались? — спросил один из вылезших только что из-за ближайшего гобелена близнецов.
— Идём скорее, скоро комендантский час.
— Мы проведём вас по суперкороткому пути!
И один из них приглашающе помахал рукой, пока второй придерживал край гобелена. Уже подходя к гостиной, один из близнецов заговорщически наклонился к Гарри и прошептал:
— Мы всё видели! Колись, что ты задумал сделать с Малфоем и его охраной?
— Парни, Малфой мне такой же кузен, как и вам. Лучше я буду с ним нормально общаться, чем он будет постоянно устраивать мне пакости. Главное, чтобы МакКошка не пронюхала, директору ведь доложит, а ему такое не по нраву — недаром же он стравливает наши факультеты уже… сколько? Пятьдесят лет? — так же шёпотом ответил Гарри, пока все остальные ушли вперёд.
Фред (или Джордж) покивал на это.
— Ладно, мы — могила. Но ты имей ввиду — если что интересное намечается, ты только свистни. Ну или в случае проблем.
— Спасибо, Фордж, — пришёл к компромиссному решению, как обращаться, Гарри.
* * *
Директор не вызвал Гарри ни на следующий день, ни вообще на неделе. Он отсутствовал во время приёма пищи и не появлялся в коридорах. По карте Гарри с близнецами его пару раз заставали по вечерам в директорской башенке.
Между тем, вводные занятия шли своим чередом. «Зарядка» и базовая Теория Магии у Флитвика, на которой магглорождённые и маггловоспитанные узнавали, что и как происходит в магическом мире, а чистокровные — как и почему происходит то, к чему они привыкли с детства. Та же теория, но уже применительно к трансфигурации, у МакГонагалл. И только профессор Спраут сразу взяла быка за рога и, попутно с объяснениями, заставила всех рыхлить грядки или смешивать компост. Оказалось, что все овощи и корнеплоды на кухню Хогвартса поступают из теплиц и открытых участков земли возле них, а обрабатываются, в основном, первокурсниками, пока они набивают руку, чтобы знать, как и что потом делать уже с магическими растениями Ну и «залётчиками» в качестве отработок. Сейчас, в сентябре, они просто перекапывали и подготавливали грядки к зиме. Квиррелл, заикаясь, пытался что-то им рассказывать, но все рассказы были кратким пересказом соответствующих тем из учебника, поэтому все, кроме Гермионы, дружно забили на записи, и занимались кто чем, лишь бы не привлекать внимание профессора в тюрбане. Тем более, что тяжёлый дух чеснока, пропитавший аудиторию, не способствовал ясности мышления. «Жаль, что органической химии в школе уделяли так мало внимания, а то бы знал, как назвать этот запах», подумал Гарри-Виктор.
В полночь со среды на четверг прошёл первый урок астрономии. Ни Гарри, ни другие ученики так и не поняли смысл проведения первого урока именно в полночь. Им, конечно, дали к концу урока навести телескопы на встающий над горами серпик луны, но лёгкие облака всё равно периодически закрывали вид. Весь урок до того студенты слушали вводную лекцию профессора Авроры Синистры, делая записи кто как сумел при свете Люмосов, положив пергаменты (в случае Гарри — блокнот, чему завидовали Дин и Шеймус) прямо на широкий парапет, доходивший многим до груди, а таким мелким, как Гарри и Драко — по горло. Или не делая вовсе, как Рон Уизли. Несколько более низких разрывов-бойниц были быстро оккупированы женской половиной учеников.
После сплошной облачности в понедельник, когда весь день моросил противный дождь, прояснилось, и всю неделю погода стояла малооблачная, только в четверг днём прошёл дождь. Лёгкий ветерок ночью и утром дул преимущественно южный или западный, а днём и вечером — северный или восточный. Так что ученики могли наслаждаться последними ясными деньками с относительно безветренной и сухой погодой.
В пятницу, как и в книгах, случился первый сдвоенный урок зельеварения. В отличие от книжной истории, профессор Снейп не стал делать замечаний вроде «наша новая знаменитость» или сразу же задавать вопросы, хотя смотрел подозрительно. То ли уловил настроение своего факультета в отношении Гарри Поттера, то ли не получил команды «фас» от директора, как подумал Гарри, в свою очередь с подозрением косясь на преподавателя. Снейп на первом уроке пары рассказал о технике безопасности и заставил прочитать соответствующие абзацы, а потом раздал тесты.
— Эти тесты будут вашим пропуском на мои уроки, — цедил он слова, — а также основанием для ДМП не устраивать лишних расследований. Их положат вместе с тем, что останется от вас, когда вы нарушите технику безопасности. Всем всё ясно? Тогда приступили. У вас полчаса. Можете подглядывать в ваши учебники, но тогда оценка будет снижена на балл. Время пошло.
На втором уроке всем раздали различные овощи, травки и корнеплоды. Да, те самые, из теплиц. Снейп прошёл по рядам и лично продезинфицировал инструменты, дав задание к следующему занятию освоить это простейшее заклинание.
— Всё, что вы сейчас нарежете, завтра пойдёт вам в пищу, поэтому старайтесь лучше.
Далее они тренировались нарезать соломкой, кубиками, колечками, вдоль, поперёк, по диагонали, под разными углами и даже перемололи в ступках какие-то зёрна, похожие на перец. По крайней мере, расчихались все не хуже, чем от перца. Как и прослезились от лука, который надо было нарезать тончайшими кольцами. Каждую порцию нарезанного-наструганного-истёртого ото всех собирали в отдельный котёл, которые затем ставили на стоящую в стороне парту, откуда он тут же исчезал.
В конце урока Снейп обратил внимание всех на то, что сегодня работали без средств защиты.
— Так будет не всегда. На примере перца и лука вы все почувствовали, что будет с теми, кто пренебрегает защитой. Уверяю вас, вы не захотите почувствовать, как разъедают вашу слизистую пары уксусной росянки или как вытекают ваши глаза под воздействием порошка щелочного камня. К следующему занятию подготовить три фута эссе по мерам безопасности на первом курсе. В этом вам поможет ваш учебник, изучите все правила безопасности вплоть до страницы сорок шесть.
Учебник Арсения Джиггера (Мензуркина, как Гарри-Виктор в шутку называл его про себя) имел очень чёткую структуру: каждое зелье занимало ровно одну страницу. Туда входило название и описание действия зелья, список ингредиентов, описание стадий приготовления и ожидаемые эффекты, а также меры безопасности. Судя по всему, им предстояло изучать по одному зелью в неделю, что в принципе логично. С учётом вводного занятия и в сумме трёх недель каникул, за минусом титульного листа книги и многословного предисловия на шесть страниц, восхваляющего автора, как раз оставалось тридцать восемь зелий. Если выписать по одному абзацу, касающемуся техники безопасности, как раз три фута(5) и получится.
Выйдя из подземелий, гриффиндорцы вздохнули, радуясь предстоящим выходным. Многие после обеда договорились идти на улицу, где трава после утреннего дождика уже просохла, солнце светило ярко, а легкие облачка давали ощущение умиротворённости. Когда обед уже заканчивался, к Гарри спланировал самолётик-записка, в которой корявым почерком было написано приглашение посетить Хагрида, у него-де есть какой-то подарок.
1) Животные, похожие на свиней, только размером больше африканских слонов, населяют мир Маджипур Р. Сильверберга.
2) Это не одесский говор, это калька с Don't make me laugh, что, впрочем, не исключает одно другого.
3) В средневековый латыни была тенденция перегонять слова в первое или второе склонения. Для простоты. Поэтому слово с основой lapid* в именительном падеже приобрело окончание "us", а не "s" с ассимиляцией/элизией.
4) Дерьмово! (норвежский)
5) Три страницы формата А4.
Получив записку, Гарри решил было проигнорировать приглашение, хоть и понимал, что знакомство с Хагридом даст доступ к запретному лесу. Но вот все подставы, которые за этим последуют, его совсем не устраивали. Найдя глазами, где расположились первокурсники-слизеринцы, он как бы невзначай направился прогуляться таким маршрутом, чтобы оказаться неподалёку от них. Перед этим он шепнул близнецам, чтобы они отвлекли Рона, который по-прежнему пытался влиться в компанию Поттера, которую Гарри считал состоящей из него самого, Дина, Шеймуса и Гермионы. Пусть у них у каждого были свои интересы, ребята неплохо друг с другом общались. Гермиона вняла совету и более-менее подружилась с Лавандой и Парвати, по крайней мере, те стали давать ей советы по уходу за собой, что не замедлило сказаться на внешнем виде заучки. Невилл сторонился компании, но никогда не убегал, если с ним заговаривали, мог поддержать разговор, но сам никогда его первым не начинал. Гарри решил дать ему время, а через неделю-две поговорить начистоту.
Когда Гарри проходил неподалёку от Драко с товарищами, Грег и Винс провели ту же операцию — заслонили его своими спинами от взглядов окружающих, а Гарри при этом быстро нырнул поближе к Драко, с удобством расположившимся на пледах вместе со всем первым курсом Слизерина. Попросив у всех прощения за невозможность следовать протоколу, Драко представил Гарри девушек — высокомерную на вид Дафну Гринграсс, ведущую себя из-за своих немаленьких габаритов неуверенно Миллисенту Буллстроуд, и Трейси Дэвис(1) с живыми глазами и выразительным лицом. Панзи, Блейз и Тео тоже наличествовали.
Поговорив некоторое время ни о чём и задав дежурные вопросы, девушки потребовали песню. Точнее, требовала Трейси, Милли просто скромно сидела, стараясь казаться как можно меньше, а Дафна изображала вселенскую скорбь пополам со вселенской скукой. Панзи ехидно улыбалась, посоветовав спеть про двух воронов или про двух сестёр. Но у Гарри были другие планы. Он достал из рюкзака свою гиталеле и под бодрый ритм запел:
Deep within the shadows, I'm the hungry wolf you fear
But I can see that you're the only evil creature here
Before you came we lived in peace but you have brought us death
I sing my pain up to the moon, but it's a waste of breath(2)
Трейси слушала с удовольствием, Панзи с философским спокойствием, Милли — с интересом, Дафна изображала беспристрастность. Драко к концу первого куплета только покачал головой, уже поняв, что будет дальше.
'Cause I don't speak human
You can't understand a word I'm saying
От припева девочки вздрогнули. Кроме Дафны, которая продолжала сидеть прямо, как статуя, с совершенно неподвижным лицом. Но в конце четвёртого куплета даже её маска дала трещину. Драко и Тео вежливо приподняли брови, Блейз откровенно усмехнулся. Грег и Винс покачали головами. Гарри не обратил на это никакого внимания и допел заключительный припев.
— Гарри, я немного не поняла, — задумчиво проговорила Панзи. — Пять(3) биллионов обезьян-мутантов — это про кого? И что такое «биллион»? Это как миллион?
— Биллион — это тысяча миллионов, Панзи, — ответил ей Гарри. — А обезьяны-мутанты — это про людей. В основном магглов, разумеется.
— Что? Магглов так много? — ужаснулась Милли.
— Угу. Только в Великобритании их пятьдесят семь с половиной миллионов, по последней переписи, — невозмутимо ответил Гарри, так как этот вопрос был на экзамене в начальной школе.
— Не может быть!
— А ты думаешь, почему волшебники приняли Статут Секретности?
— То есть эта песня, которую ты пел, она… про нас и магглов? — сделала неожиданный вывод Милли.
— Каждый слышит и понимает так, как ему близко. Это песня про отношение тех, у кого власть, ко всем остальным, кого они считают грязью под ногами. Но не будем о политике. Драко, что там у тебя в корзинке, дай хлебнуть.
— Интересно, почему никто ещё не прибежал послушать, что тут делается? — спросил в пространство Блейз.
— А почему, как ты думаешь, в поезде никто не набежал? — спросил Гарри, отхлебывая из стаканчика налитый Драко сок, к счастью, не тыквенный, а яблочный.
— О! А и правда, тогда тоже ведь спокойно сидели!
— Просто я не хотел, чтобы кто-то, кроме вас, слышал меня, — пояснил Гарри. — Драко, посоветоваться можно?
И Гарри встал, чтобы отойти неподалёку. Драко последовал за ним. Гарри показал ему записку и предложил сходить к леснику вместе.
— Всё равно о наших с тобой встречах директор наверняка уже знает. Так чего мы будем скрываться?
— Ещё неделю назад я сказал бы тебе, с этим недоумком связываться — себя не уважать, но с нами старшаки провели беседу, и теперь я скажу по-другому. Лесник — это Запретный Лес. Запретный Лес — это ингредиенты. Редкие ингредиенты по цене улыбки леснику. — Драко заразительно улыбнулся. — Согласен! Ты когда собрался идти?
— Да я вообще не собирался, один, по крайней мере. А так — да хоть сейчас, вон, видишь, маячит возле своей развалюхи. Меня, видимо, выискивает в толпе.
— Тогда идём, я извинюсь перед ребятами. Они поймут.
— Постой! У меня жуткое подозрение, что там будет шестой Уизли, хоть я и просил близнецов его придержать.
— Ты дружишь с близнецами?
— У нас взаимовыгодное сотрудничество. Они умыкнули у Филча некий артефакт, сделанный моим отцом с друзьями. В общем, я им позволяю пользоваться артефактом, а они меня прикрывают, если что, ну и так, по мелочи.
— Ты позволяешь им пользоваться семейным артефактом? — ужаснулся Драко.
— Не семейным. Артефакт принадлежал в равной мере четверым. Извини, я пока не могу рассказать подробностей — запрет директора, но как только станет можно, я расскажу. Вне Хогвартса он бесполезен. В общем, поскольку в Хогвартсе из номинально имеющих право на артефакт только я, то и главный владелец сейчас — тоже я. Близнецы это признали.
— Понятно, — кивнул Драко. — Подожди, я сейчас. Или нет, пойдём вместе скажем, что надо уйти, это будет вежливо. А с шестым Уизли как-нибудь разберёмся.
— Ты прав, в крайнем случае выкажем своё «фе» и уйдём, пусть Хагриду будет стыдно, — с ухмылкой прокомментировал Гарри.
Попрощавшись с приятелями Драко, двое мальчишек пошли к хижине Хагрида. Тот, увидев их, придержал рванувшегося было в их сторону здоровенного чёрного мастиффа.
— Типичный gafaelgi(4), — пробормотал Гарри, вспомнив исторические хроники.
Ребята приблизились, причём Гарри напевал себе под нос: «Человек — собаке друг, это знают все вокруг».(5)
— О, Гарри, я так рад тебя видеть, значтся! А это кто с тобой, — неожиданно нахмурился лесник, — никак Люциуса сынок?
— Какие-то проблемы, мистер Хагрид? — холодно спросил Гарри вместо приветствия.
— Клык, фу! — снова попытался приструнить виляющего хвостом, как пропеллером, пса, а потом обратился к ребятам: — Да вы не бойтесь его, эта, он смирный, значтся!
— Вы уверены, мистер Хагрид?
— Да какой я тебе мистер? Называй просто Хагрид, значтся!
И лесник пригласил их зайти в хижину.
— А этот что здесь делает? — встретило их рыжее недоразумение.
Гарри и Драко переглянулись, спрятав улыбки.
— Мистер Хагрид? Похоже, у вас уже есть гость, и он явно не рад нашему присутствию. Мы, пожалуй, откланяемся. Всего доброго!
И ребята повернулись в сторону двери, отпихивая слюнявую морду Клыка.
— Дык, эта, как же так-то! Погоди-ка, Гарри!
И Лесник попытался схватить Гарри за руку, но тот увернулся. Драко уже открыл дверь.
— Да постойте ж вы, значтся! Гарри, тут эта, подарок-то твой! Вот, смотри!
Гарри и Драко уже спускались с крыльца, но любопытство пересилило, и он повернулся. Лесник возвышался в проёме двери и держал в руках клетку. С совой. Белой.
— Я ж тебе ещё эта, на день рожденья хотел подарить, но вы с прфессором, так значтся, быстро ушли, что я не успел, так вот!
— Извините, мистер Хагрид, я не могу принять у вас такой дорогой подарок. Да и вообще-то принято животных в качестве подарков согласовывать, вы не знали? Всего вам доброго!
Гарри развернулся и пошёл прочь, Драко пытался сохранить серьёзное выражение лица, но у него это плохо получалось. Вслед им неслись причитания Хагрида.
— Да как же это? Я ж тебе, сову вот, смотри какая…
— Подарите её вашему гостю, мистер Хагрид. Уверен, ему понравится, — бросил через плечо Гарри.
Драко не выдержал и прыснул.
— Ну ты даёшь! Хотя всё правильно сделал — сову надо или выращивать самому, или покупать самостоятельно у лицензированных заводчиков. Эта сова уже, скорее всего, привязана. Чтобы отвязать её и привязать к себе, нужно провести один не самый дешёвый ритуал. Дешевле новую купить.
— Ну я как-то так и подумал. Спасибо, Драко!
— За что спасибо-то?
— За поддержку, — просто ответил Гарри.
И они пошли обратно к первому курсу Слизерина, так и лежавшими под деревом на расстеленных пледах. Пока шли, Гарри раздумывал, стоит ли рассказывать Драко о газетной вырезке, лежавшей на столе в хижине полувеликана. Когда они подошли, он всё же решился.
— Драко, а ты заметил газету на столе у Хагрида?
— Нет, я на Уизли смотрел.
— Что за газета? — поинтересовался Блейз.
— И зачем вы вообще ходили к этому, — Панзи попыталась подобрать эпитет, но в итоге сдалась, — альтернативно умному индивидууму?
Драко посмотрел на Гарри. Тот кивнул.
— Гарри получил записку от Хагрида, что тот его ждёт с каким-то подарком. Вот и ходили узнать, что за подарок-то.
— И что за подарок? — спросила Панзи.
— Сова. Белая полярная сова.
— Это чтобы издалека видно было? — прыснула Панзи.
Остальные тоже рассмеялись. Даже у Дафны дёрнулись уголки губ.
— И?
— А что «И»? Посоветовали подарить шестому Уизли, он как раз там сидел. Тоже, видать, Гарри караулил. Помните, как он его искал по всему вагону, да и потом?
— Так что за газетка-то, — вспомнил любопытный Блейз, — что в глаза бросилась, а, Гарри?
— Во-первых, не просто газетка, а вырезка из неё. Во-вторых, вырезка одной определённой статьи. Статьи об ограблении банка Гринготтс. Якобы, — с расстановкой проговорил Гарри.
— Почему «якобы»? Была такая статья, вроде с месяц назад, — сказал Блейз.
— Да? А я думал, что банк гоблинов невозможно ограбить в принципе… — разочарованно протянул Гарри.
— Так ведь и не украли ничего! Ячейка пустая была. Гоблины отказались комметировать.
— Ладно. А теперь самое интересное. Дата этого недоограбления — тридцать первое июля, когда меня МакКошка водила за покупками.
— А что в этом интересного?
— Когда мы с профессором уже уходили из банка, туда ворвался Хагрид, пытался нас остановить, чтобы мы его подождали зачем-то, и кричал, что ему надо забрать что-то для Дамблдора, при этом потрясал каким-то письмом.
— И что? — спросил уже Драко.
— Вы про Запретный коридор не забыли?
— А что там?
— Вот и я думаю, а что там? Не та ли вещь спрятана, которую кто-то так хотел стащить, что даже рискнул попытаться ограбить гоблинов?
— Слабоумие и отвага, да, кузен? — сказал Драко, с жалостью глядя на Гарри.
— Именно! Держу пари, что в том коридоре будет дверь, которая откроется только в моем присутствии. И шестого Уизли ко мне подводят не просто так. Его провокационную натуру уже все знают. Кстати, Драко, не обращай на него внимание. Помнишь? Не тронь … — вонять не будет. И газетку эту Хагрид на стол положил не просто так, а чтобы я её заметил. Вот увидите — Уизли ещё попытается ко мне подкатить, чтобы рассказать о ней.
— Так ты что, успел эту заметку прочитать? — вдруг спросил Теодор, до тех пор молчавший.
— Не в этот раз. Просто узнал заголовок.
Слизеринцы переглянулись.
— Да ну, бред! — заключил Драко. — Ты думаешь, что наш Великий Светоч тебе испытания приготовил?
— Как говорил один умный человек, «если ты параноик, это не значит, что за тобой никто не следит». В общем, леди и джентльмены, если вдруг увидите, что я в компании Уизли-шестого куда-то полез, ловите меня и тащите в Мунго.
Все снова засмеялись. Кроме Дафны, на этот раз удержавшей непроницаемое выражение на лице. Драко позволил себе хлопнуть Гарри по плечу.
— Не дрейфь! Обещаю лично дать тебе по голове, чтобы не брыкался, а потом Винс с Грегом переправят тебя к Помфри.
— Помфри — человек Дамблдора, скорее всего. Так что сразу в Мунго, к Сметвику. За мой счёт.
— Так ты серьёзно?
— Серьёзнее не бывает. Директор уже пытался на меня воздействовать, и я сейчас не про жизнь у маггловских родственников, пусть тётка и сквиб. Ладно, что мы всё обо мне да обо мне… — с этими словами Гарри снова достал гиталеле, на секунду задумался и отложил её в сторону, а вместо этого достал из складок мантии свирель и наиграл мелодию, а потом взял гиталеле и запел, подыгрывая себе перебором.(6)
Drinnen im Saal eine Geige sang
Sie sang von der Liebe, so wild, so lind
Draußen der Wind durch die Zweige sang
"Was willst du denn, Menschenkind?"(7)
Девочки были в восторге, даже Ледяная Принцесса позволила своей маске ускользнуть на несколько минут, став обычной одиннадцатилетней девчонкой, слушающей лирическую песню. Парни, впрочем, тоже не возражали, хотя смотрелось довольно комично, как они с серьёзными физиономиями кивали головами, мол, ничего так, нормальная песня, пусть и на немецком.
* * *
Выходные Гарри посвятил написанию эссе по Зельеварению и подготовке к другим урокам. Так как в гостиной Гриффиндора это было сделать затруднительно, как и в комнате, в которой то Дин и Шеймус доставали разговорами, то Рон ожидаемо лез со своей «страшной тайной ограбления», Гарри уходил в библиотеку, где подсаживался к весьма довольной таким соседством Гермионе, и они вместе готовились. Пару раз Рон и там его пытался достать, но мадам Пинс была на страже тишины и вовремя спроваживала рыжего, на второй раз пообещав отлучить от библиотеки на месяц.
Следующая неделя мало отличалась от предыдущей, как и последующая. Флитвик по-прежнему давал теорию магии, устраивал «зарядку». Начали потихоньку изучать те чары, которые не требовали вычурных движений. Каждое заклинание они прорабатывали по несколько десятков раз на уроке, а в качестве домашнего задания надо было сделать ещё как минимум сотню повторений. Эссе он давал по темам, которые были наиболее полезны магглорождённым и маггловоспитанным, хотя и чистокровные за свою работу получали далеко не высший балл. Как это всегда и бывает, те, кто что-то знал ещё до школы, надеясь на свои знания, постепенно отставали от тех, кто упорно занимался, и уже к концу месяца по многим темам знания учеников выровнялись независимо от происхождения.
Добавились уроки полётов на метле. По вторникам, кто бы сомневался. В отличие от «книжных», они проходили у всего курса сразу. Мётлы хоть и были древние, как дерьмо мамонта, но исправно выполняли свои функции, и Невилл никуда не падал. Как и сам Гарри не устраивал полёты наперегонки с Напоминалкой Невилла, по двум причинам — Невиллу бабушка если чего и прислала, то на завтраке он ничего не показывал и с собой на полёты не брал, ну а вторая причина и вовсе проста — Драко не было необходимости выделываться, он и так имел неплохие отношения с Мальчиком-который-выжил, а на Рональда не обращал внимания. Разумеется, Гермиона уже обследовала Зал наград. Поэтому сразу же после уроков полётов, когда мадам Хуч похвалила Гарри, что тот держится естественно на метле, потащила того смотреть квиддичный кубок с именем Джеймса Поттера на нём.
Гарри попросил Драко заказать буклеты иностранных школ магии. Так как он не хотел, чтобы его обвинили в том, что он ослушался запрета декана рассказывать о событиях второго числа, он просто сказал Драко, что это нужно для одной шалости, и поэтому попросил те буклеты, которые не жалко, и даже пытался вручить деньги за пересылку. Деньги Драко не взял, изобразив обиду. Но потом оттаял и взял с Гарри слово, что тот всё же расскажет, в чём дело.
Таким образом, к концу второй недели Гарри стал обладателем буклетов школы Семиградья на немецком, французской школы магии Гренобля на французском (скрещенные палочки на их гербе какой-то шутник прозвал «beauxbatons» — «замечательные палочки», откуда и пошло «народное» английское название), американской школы магии Ильверморни и даже буклет на русском языке, написанный в стиле не позднее семнадцатого века — с лигатурами, титлами и прочей вязью. Гарри пришлось полностью «переключить» своё сознание на Виктора, чтобы с горем пополам прочитать все эти художества. По счастью, вязью были написаны только заголовки, а текст был вполне читаемым, хоть и использовал «дореволюционную»(8) орфографию. Буклет рассказывал о сибирской школе Лукоморье, в которой «творили колдовство». Да, именно английское «прозвище» для данной школы было надписано пером на полях титульного листа. Этот буклет Драко протягивал с ехидной улыбкой, и был сильно удивлён, когда Гарри невозмутимо взял его, немного нахмурился, разглядывая изображение раскидистого дуба, обвитого цепью, а потом воскликнул «А, Лукоморье!», после чего процитировал какой-то стишок на языке, который Драко не понял.
— Ты и русский знаешь?
— Угу, — рассеянно ответил Гарри. — Забыл, что ли, песенку, которой я привидений разогнал?
— Так это русский был? А я тогда подумал, что это какое-то заклинание хитрое! Не стал тебя пытать, вдруг это что-то семейное. Вроде как не принято, — Драко хихикнул. — Это потом уже, после ужина, сообразил, что это были твои бардовские штучки.
— Угу, — всё так же рассеянно ответил Гарри, листая брошюрку Лукоморья.
Последнюю он из сентиментальных побуждений припрятал, а вот остальные три стал демонстративно читать в общей гостиной на выходных. Естественно, Гермиона не могла не заметить этого. На её вопрос, зачем ему буклеты других школ, Гарри просто ответил в её же стиле, что знания никогда лишними не бывают. Разумеется, Гермиона выпросила эти буклеты себе почитать. Как Гарри и предполагал, на следующий понедельник Гармиона смотрела на него виновато, а в конце Трансфигурации профессор МакГонагалл попросила его зайти к ней в кабинет после обеда, так как уроки Истории Магии до сих пор не восстановили ввиду отсутствия преподавателя. Ходили слухи, что Дамблдор уговаривает саму Батильду Бэгшот, автора их учебника, пойти на эту должность, но она по-прежнему отказывается, ссылаясь на возраст.
В кабинете МакГонагалл Гарри ещё не бывал. Судя по карте, которую он периодически изучал, спустившись в комнату к близнецам, кабинет соседствовал с покоями декана. А вот комната, примыкающая к кабинету Трансфигурации, использовалась как методическая.
— Мистер Поттер, вы можете мне объяснить, зачем вам буклеты иностранных школ, — строго посмотрела на него профессор, подойдя к столу и достав из ящика три буклета.
— С удовольствием, профессор. Но сначала я хотел бы узнать, как буклеты, которые я дал почитать Гермионе Грейнджер, оказались у вас, мэм? — у Гарри чесался язык ляпнуть что-нибудь про «факультет львов или всё-таки крыс?», но он сдержался.
— Я изъяла эти буклеты у мисс Грейнджер сегодня утром, когда она обсуждали их с вашими сокурсницами.
— То есть наличие буклетов других школ в Хогвортсе запрещено законом?
— Нет, не запрещено, мистер Поттер, но мне всё же хотелось бы получить ответ на свой вопрос, — её фирменное поджатие губ не действовало на Гарри, но ему было интересно наблюдать, когда же губы декана изобразят «куриную попку».
— Извольте, — пожал плечами Гарри. — Как вы наверняка помните, я предупредил директора Дамблдора, что покину школу, если не увижу своего крёстного оправданным, а Петтигрю — наказанным. Я — не директор, и я не даю вторых шансов. Я ничего не забываю и ничего не прощаю. И если вы сейчас скажете, что это не по-гриффиндорски, то я просто рассмеюсь вам в лицо. Во-первых, сам Годрик Гриффиндор вовсе не славился всепрощением, а во-вторых… Хотя это следовало бы поставить «во-первых». В общем, Шляпа отправила меня на Рейвенкло, но, будучи предварительно оконфуженной кем-то, я думаю, вы догадываетесь, кем, вместо Рейвенкло произнесла Гриффиндор. Так что я, хоть и ношу ало-золотые цвета, и даже вроде как подружился с коллективом, но сердцем на другом факультете. Прошу меня извинить, если расстроил вас, мэм.
МакГонагалл, губы которой всё-таки превратились в «куриную попку», помолчала немного, а потом протянула буклеты Гарри.
— Что ж, мистер Поттер, благодарю за честность. И всё же я надеюсь, что вы начнёте считать себя частью факультета Гриффиндор. И не беспокойтесь за мистера Блэка. Я спрашивала директора, он сейчас вплотную занимается оправданием вашего крёстного.
— Вы хотели сказать, промыванием ему мозгов, мэм? Пожалуйста, передайте директору, что моё пожелание встретить Сириуса «в здравом уме и твёрдой памяти» не подразумевает наличие каких-то ментальных закладок. И, если крёстный будет вести себя неадекватно, то, сами понимаете… — Гарри пожал плечами, показывая, что ни к чему хорошему это не приведёт. — Я могу идти, профессор?
— Идите, мистер Поттер.
* * *
Разговор с МакГонагалл навёл Гарри на мысль, что надо как-то поговорить с Кричером. Для этого он сначала поинтересовался у Драко, могут ли домовые эльфы аппарировать на расстояние от Лондона до Хогвартса. Получив положительный ответ, и уточнив, не повлияет ли старость домовика и запустение дома, стал планировать операцию «хрен вам, а не штаб-квартира».
— А ты что, помнишь имена домовых эльфов Поттеров?
— Нет, к сожалению. Но собираюсь это узнать, — покачал головой Гарри, подумав про себя: «Спасибо за идею, Драко».
Как бы случайно разговорив близнецов по поводу ходов за пределы замка, он обратил их внимание на вход под Дракучей ивой.
— Так к ней не подберёшься! — возразили близнецы.
Гарри хмыкнул, приблизил нужную часть карты (самый край, как оказалось), а потом коснулся изображения ивы палочкой. Появилась надпись: «Кап на стволе». Близнецы переглянулись.
— О, тупейший брат мой, почему мы не посмотрели этого раньше?!
— И не говори, о, тупейший брат мой!
Дождавшись темноты, близнецы взяли с собой Гарри и пошли искать нужный выступ на стволе Дракучей ивы. Гарри посоветовал прихватить палку подлиннее. Нужную тонкую жердь утащили с изгороди, которой был обнесён огород Хагрида, где он выращивал тыквы к Хеллоуину.
Методом тыка, минут за десять нашли нужный выступ. Пришлось поползать вокруг дерева, да ещё и вне пределов досягаемости его ветвей. Ребята только успели нырнуть в обнаруженный в корнях ивы лаз, как услышали, что Филч грозит карами тем, кто дразнит дерево. Слазив по подземному ходу, извозившись в земле и обнаружив, что ход ведёт в заколоченную со всех сторон Визжащую Хижину, близнецы не расстроились, и решили, что этот домик может пригодится. Правда, Гарри их обломал, сказав, что директор прекрасно осведомлён об этом ходе.
Тем не менее, жердь ребята припрятали в кустах неподалёку от Дракучей Ивы. И вот, выбрав вечер, когда его никто не будет искать, и забрав у близнецов карту, Гарри прокрался в Визжащую Хижину. В хижине он зажёг на всякий случай свечу.
— Кричер!
Ноль ответа.
— Кричер, твою налево! — выразился он покрепче.
— Что мерзкий полукровка хочет от старого Кричера? — проскрипело ушастое сморщенное нечто в грязной наволочке, появившееся с тихим хлопком.
— Полегче, приятель, полукровкой был последний Тёмный Лорд, а оба моих родителя — волшебники! Но я тебя вызвал не вести научные споры о чистокровности. Судя по тому, что ты отозвался, Сириус уже оформил свое завещание на меня, так? Отвечай!
— Кричер должен подчиняться мерзкому наследнику негодного Сириуса, разбившего сердце своей матери. Что скажет на это добрая госпожа Вальбурга?!
— Она, я думаю, порадуется, что у негодного Сириуса появился вполне себе годный наследник, — усмехнулся Гарри. — У меня к тебе два вопроса, Кричер. Первое. Твой хозяин Сириус скоро должен выйти из Азкабана. Если он прикажет тебе сделать что-то, что может нанести вред дому Блэк, а я прикажу не делать этого, кого ты послушаешься?
— Кричер сделает то, что будет хорошо для Древнего и Благородного дома Блэк.
Голос Кричера как будто потеплел. На одну тысячную градуса.
— Тогда вот тебе мой приказ: не позволяй выкидывать из дома Блэк ничего, кроме того, что ты сам считаешь мусором. Ты сможешь помешать кому-то наложить внешний Фиделиус на дом?
— Кричер сможет.
— Не позволяй сделать из дома Блэк штаб-квартиру так называемого Ордена Феникса, ну или любое другое сборище, пока я не прикажу обратного. Когда я буду отдавать тебе приказы, проверь, не нахожусь ли я под подчинением. Если нахожусь — не выполняй, если приказ может навредить дому Блэк. То же самое касается Сириуса. Он может оказаться с ментальными закладками от Дамблдора или кого-то из его людей. Ты всё понял?
— Кричер понял, годный наследник Гарри из семейства Поттер.
Гарри показалось, что в последней фразе Кричера промелькнуло ехидство.
— О! Спасибо, что напомнил! Ты можешь найти домовиков семейства Поттер, если они остались?
— Кричер поищет. Но Кричеру нужна энергия.
— Я смогу тебе её дать?
— Наследник Гарри сможет.
— А я не свалюсь тут от истощения?
— Кричер не возьмёт лишнего. Кричер знает, что наследник ещё мал.
— Тогда последнее. Хозяин Регулус оставлял тебе медальон, чтобы ты его уничтожил?
Кричер стал биться головой о косяк, приговаривая: «Добрый хозяин Регулус приказал Кричеру не говорить никому в семье».
— Кричер, перестань ломать косяк! — приказал Гарри.
Домовик остановил самоистязание и в изумлении оглядел косяк. На нём были следы от когтей какого-то крупного животного, но в остальном тот был вполне цел.
— Регулус вероятно имел в виду людей, носящих или когда-то носивших фамилию Блэк. А я технически всё же Поттер. Так что мне можешь всё рассказать. Ну или, если хочешь, я буду рассказывать, а ты только говори, так было или нет.
После рассказа Гарри о событиях в пещере с инферналами Кричер стоял в прострации и продолжал кивать головой, как китайский болванчик, хотя мальчик уже минуту как молчал.
— Кричер, я знаю, как уничтожить медальон, но у меня сейчас нет того, что для этого нужно.
— Наследник Гарри может сказать Кричеру? — с надеждой спросил домовик.
— Адское пламя, но я запрещаю тебе его применять в доме. И яд василиска. А чтобы его открыть, нужно знать язык змей. Злая магия, которая сидит в медальоне, будет всячески противиться уничтожению. Поэтому уничтожать лучше вдвоём. Пока медальон пытается воздействовать на разум одного, другой смело сможет уничтожить злую вещь.
Кричер внимательно выслушал речь Гарри, сказал, что всё понял и подошёл, чтобы «подкормиться». Он взял руку мальчика и положил себе на голову, точь-в-точь, как котейка, просящий ласки. Вот только после такого «поглаживания» Гарри покачнулся и чуть не упал от головокружения. Кричер, у которого морщины как-то вдруг стали не такими глубокими, низко поклонился.
— Кричер, погоди. — слабым голосом произнёс Гарри. — А в запасниках благороднейшего дома Блэк не найдётся ли случайно кларсах(9)?
— Кричер найдёт.
И домовик исчез с тихим хлопком. Мальчик подумал-подумал, да и улёгся на полуразрушенную кровать, завернувшись в разодранный балдахин. Идти в таком истощённом состоянии по ночным коридорам он не рискнул. Обязательно ведь нарвётся на Снейпа или Филча.
Ближе к утру Гарри всё же продрог. Но при этом и более-менее восстановил свои силы. Поэтому он очень осторожно, постоянно сверяясь с картой, добрался до портрета Жирной Дамы и разбудил ту паролем. Она, не открывая глаз, пробурчала что-то типа «кому не спится в такую рань» и открыла проход. Гарри ещё подумал, как это странно — нарисованные люди ночью тоже спят. Или изображают сон, а на самом деле следят и потом докладывают, кому следует? Мальчик пробрался к диванчику возле едва тлеющего камина и прилёг. Тут Гермиона и нашла его, спустившись через час. Отмазавшись, что ночью не спалось, и он спустился «помедитировать на угли», Гарри поднялся к себе в комнату. Порядком изгвазданную мантию он заранее благоразумно свернул испачканной стороной внутрь и использовал в качестве подушки. Сейчас же он просто сунул свёрток подмышку и ушёл, пообещав вернуться через полчаса.
* * *
Несмотря на то, что в книгах о везучем очкарике ни слова не говорилось о дне рождения Гермионы, Гарри помнил, как последняя пассия Виктора называла дату девятнадцатое сентября, вроде как это день рождения автора книг, и фанатское сообщество постановили считать так. Поговорив с Дином, Шеймусом и Невиллом и заручившись их согласием, Гарри затем отловил Парвати с Лавандой и поручил им как бы невзначай выяснить, правда ли это. Те согласились, что отмечать дни рождения в кругу своих будет неплохим начинанием, и сказали, что спросят у профессора МакГонагалл. Та должна знать, как декан и заместитель директора.
Ребята и девчата (кроме Рональда — его решили не приглашать) скинулись по сиклю, и Гарри уговорил близнецов доставить из «Сладкого Королевства», магазинчика в Хогсмиде, тортик и ещё что-нибудь, на сколько ещё денег хватит. На предложение Гарри в качестве оплаты поучаствовать в праздновании или получить пару сиклей, те согласились на деньги.
— Да что мы будем вас смущать, — махнул самый разумный из близнецов рукой.
— А Рончика вы тоже приглашаете? — спросил как бы невзначай второй.
— Нет, знаете же его манеры за столом, — жёстко ответил Гарри.
Близнецы переглянулись, и на их лицах расцвели одинаковые пакостные улыбки.
— Оставь это нам.
— Рончик вас не побеспокоит.
— Мы даже не возьмём за это…
— Лишних денег.
Гарри вновь удивился тому, как близнецы помогают ему избегать Рона, вместо того, чтобы помогать собственному брату. Помня о «постоянной бдительности», он решил ещё раз уточнить у чистокровных, что же означает термин «Предатель крови».
Случай представился как раз наутро после дня рождения Гермионы, который и вправду оказался девятнадцатого числа и прошёл довольно весело, хотя девочка поначалу и расплакалась, растроганная вниманием. Перед сдвоенным уроком Зельеварения Драко отозвал Гарри в сторонку. Винс и Грег, как обычно, загородили их от основной толпы, и Драко дал ему почитать, по всей видимости, магическую копию страницы из книги, пояснив, что это maman прислала, и Гарри может оставить эту копию себе.
«Предателями же крови именуемые являются презреннейшими из презреннейших. Появление сих пятен на теле магического сообщества нельзя называть случайным. Они всегда возникают там, где брат позавидует брату или сын поторопит отца отправиться в следующее большое приключение, алкая положения в обществе или богатства, которое и так должно было стать его, идя всё своим чередом. Сама Магия наказывает их, или же посмертное проклятие невинно убиенных родственников, споры о том ведутся уже не одно столетие. Одно ясно — их настигает проклятие такое сильное, что только рождение седьмого сына или искреннее раскаяние может снять его. Раскаяние же, как мы ниже увидим, совершенно невозможно, так как сама суть проклятия заставляет их предавать даже самых близких.
Однако, это же проклятие заставляет их до последнего держаться, как клещ, за человека, коего они почитают полезным для себя и своих дел, и здесь они будут вести себя, как образец верности. Именно поэтому, хоть и крайне не рекомендуется иметь с ними никаких дел, в некоторых случаях может быть сделано исключение, но каждый, кто рискнёт с Предателями крови связать какое-либо предприятие, должен всё тщательно проговаривать в договоре, чтобы у тех не было искушения отвернуть в сторону.
Связывать же себя узами брака с таковыми означает обречь своих детей на то же клеймо Предателей. Несмотря на то, что ходят слухи о том, что истинно Обретённые могут снять проклятие хотя бы со своего супруга или супруги, а значит, и с их последующих потомков, доказательств тому нет. Другие способы, опробованные несчастными потомками Предателей крови, включают искреннее служение или посвящение себя благоугодному делу, что, как мы уже выше рассмотрели, является настолько же невероятным, как и встреча водяного духа в горячей пустыне. Единственным достоверно зафиксированным случаем является история Пия Краснобрового, считающегося потомком Каина Отверженного. Сей муж в незапамятные времена смог отданием себя в добровольное рабство Подземному народу снять клеймо со своих тогда ещё нерождённых детей и супруги.»
«Вот и становится ясно, что к чему. Только непонятно, почему чистокровные-то морды воротят — у них и так все отношения на договорах основаны», подумал Гарри, пряча листок в карман, чтобы затем показать его Дину, Шеймусу и Гермионе.
* * *
Приближался Мабон, день осеннего равноденствия. В этом году он попадал на двадцать третье число, то есть в понедельник. На факультете, с молчаливого одобрения декана, затеяли пирушку в честь Праздника осени. Дозволялось пить сидр и вкушать плоды земные, так что на столы выставили фрукты, овощи, свежую выпечку. Кому-то прислали из дома, а кто-то достал через близнецов, которые по «тайным» ходам бегали в Хогсмид, имея с каждой поставки десятину в виде нескольких сиклей, а то и целого галлеона. Поскольку они не собирались отказываться от празднества, некоторая часть заработанного также пошла в общий котёл. На добычу и организацию стола гриффиндорцы потратили всё воскресенье. В первую очередь, этим занимались чистокровные со старших курсов, но и полукровки с магглорождёнными не отставали.
Поскольку в полдень им никто бы не позволил провести хотя бы минимальные благодарственные ритуалы Круга, то назначен пик празднества был на семь вечера, когда солнце должно было скрыться за горами, а полная луна, наоборот, уже взойти.
1) Неканонический персонаж, упоминается только в списке первых 40 студентов, но пусть будет, все к ней уже привыкли.
2) OMNIA, «I don’t speak human», тоже некоторый анахронизм. Объяснение то же — у нас АУ.
3) Гарри заменил 7 на 5, ибо на 1991 год считалось именно столько.
4) Древнеанглийское название местного мастиффа.
5) Из м/ф «Бобик в гостях у барбоса»
6) Гарри играет FAUN "Wind und Geige" — "Ветер и скрипка"
7) Внутри зала звучала скрипка. Она пела о любви, такой дикой, такой нежной. Снаружи ветер шелестел в ветвях: "Чего ты хочешь, дитя человеческое?"
8) Проект реформы был подготовлен ещё в 1916 году, но из-за Первой мировой его не реализовали, а большевики потом внедрили, спасибо Луначарскому.
9) Cláirseach, или кельтская арфа.
К семи часам все приготовления были закончены, и весь факультет собрался в гостиной. Каждый, начиная с самых младших, подходил и кидал в огонь камина что-то небольшое — ягоду, небольшой сухарик, осенний лист. Кинув одним из первых пучок собранных накануне кленовых листьев, Гарри по какому-то наитию взял доставленную накануне Кричером арфу и запел, аккомпанируя себе простеньким перебором. Несмотря на то, что инструмент не был изготовлен самим Гарри, он чувствовал, как его магия наполняет музыку. Видимо, этот кларсах был в незапамятные времена изготовлен его собратом по дару, как бы не самим Брайаном Одноухим с острова Эйри. Слова сами приходили в голову и лились потоком, как осенний дождь.(1)
Над холмами, над горами по ветру орёл летит.
Под холмами, под горами звери ищут в зиму скрыт.
За холмами, за горами люди в поле урожай
Собирают, прячут в замки, чтобы встретить новый май.
Лес холмами, лес горами сбросит скоро весь свой лист,
Над холмами, над горами небо — словно аметист.
Под холмами, за горами фейри водят хоровод
Чтобы сытый и обильный здесь случился новый год.
Танец хлеба, танец мёда, танец всех земных плодов,
Всех грядущих и ушедших человеческих годов.
Проставляйте, не скупитесь, пусть звенит посудой он!
Прославляйте, все, кто помнит, славной осени Мабон!
Ни дыма, ни чада от сгоравших в мгновенной вспышке даров не было. После того, как все подношения огню были завершены, ученики расселись за столами.
— Гарри, а ты можешь что-нибудь весёленькое? Застольное, так сказать? — затребовал Ли Джордан.
Гарри достал свирель и заиграл Ev chistr 'ta Laou!(2) в аранжировке бретонца Алана Стивела. После первой же музыкальной фразы он услышал, как одна из старшекурсниц запела, и продолжил играть.
Ev chistr 'ta Laou, rak chistr zo mat, loñla. Ev chistr 'ta Laou, rak chistr zo mat.
Когда песня закончилась, все захлопали, а девушка представилась:
— Эловин Роуи(3), Гарри, приятно познакомиться!
— Эй-эй, корнишоны! Это всё хорошо, но на нормальном языке кто-нибудь споёт наконец? — возмутился кто-то из «истинных англичан», за что получил пару крепких подзатыльников.
— Извольте! — хитринку в глазах Гарри мог не заметить только тот, кто смотрел в другую сторону. — Эловин, осилишь?
И Гарри протянул ей кларсах. Девушка кивнула.
— Что играть? — спросила она, проведя по струнам.
— А то же самое! — весело отозвался Гарри и вновь начал наигрывать на свирели.
Эловин подхватила перебором. И Гарри выдал. Выдал расширенную голландскую версию(4). Несмотря на то, что не все хорошо понимали нижненемецкий, некоторые пытались подпевать на повторяющихся строчках. Гриффиндорцы веселились, слушая куплеты про то, как они будут вместе пить, работать, есть, петь… Но всех поставил в тупик последний куплет.
Eerst wil ik vrijen, zeven nachten lang(5)
Eerst wil ik vrijen met mijn lief
Тем более, каким вкрадчивым голосом и с какой кривой улыбкой Гарри начал петь. Надо сказать, за пару месяцев, прошедших с объединения Виктора и Гарри, его голос становился всё ниже и ниже, совершенно не ломаясь, и сейчас уже с детского сопранино достиг полного тенора. То ли сказывалось присутствие второй, более старой, части души, то ли пробуждение Дара сыграло свою роль, но обычная для мальчиков ломка голоса себя не проявила — никаких «петухов» и внезапных провалов в бас. С учётом его более чем нежного возраста Гарри недоумевал, почему ему та же Грейнджер ещё не высказала что-нибудь в духе «у мальчиков не может быть такого низкого голоса».
Несколько человек заулыбались, пара девушек смутились, и все, кто понял эту часть песни, засмеялись, когда он дошёл до припева.
Maar ik vrij niet met iedereen, dus vrij ik samen
Zeven nachten lang, vrij ik samen met mijn lief alleen(6)
Затем было выпито ещё много сидра и съедена куча выпечки с овощами и фруктами, пара магглорождённых ребят тоже выдали что-то в духе музыки кантри, сыграв на гарриной гиталеле (почему-то никому до него не пришло в голову взять с собой в школу гитару), а один чистокровный даже попросил разрешения взять арфу и спел древнюю балладу.
* * *
Ночью Гарри приснился необычайно яркий и реалистичный сон. Если, конечно, можно назвать яркой пустынную равнину с голыми деревьями, под которыми шуршали листья, и всё вокруг было затянуто полосами тумана, который то тут, то там исчезал и снова появлялся, открывая на мгновение фантасмагорические пейзажи. Гарри не мог определить, как долго он уже стоит среди тумана и слушает шелест листьев, как услышал откуда-то сверху хриплое карканье, в котором ему послышалось приветствие. Подняв глаза, он увидел чёрного ворона на ветке прямо над своей головой. Тут он краем глаза увидел тёмный силуэт, проявившийся в одном из разрывов в тумане. Силуэт рывком приблизился. От него веяло неземной силой, но, считая происходящее сном, Гарри не испугался. Несмотря на то, что силуэт постоянно плыл, Гарри увидел, что перед ним старик в остроконечной шляпе, опирающийся на посох. Или это копьё? Гарри заметил блестящий наконечник. На деревья по сторонам от старика сели два громадных ворона, по сравнению с которыми первый казался птенцом. Неподалёку послышался сдвоенный волчий вой.
— Alfǫðr?(7) — неуверенно поприветствовал старика Гарри.
— ТЫ ВСЁ ПРАВИЛЬНО ДЕЛАЕШЬ, ЮНЫЙ ГАРОЛЬД, — прозвучали слова на древнем языке. — ГРАНИЦА МИРОВ ИСТОНЧАЕТСЯ. ПОТОМОК ХУГИНА И МУНИНА ПРИЛЕТИТ К ТЕБЕ НА РАССВЕТЕ СЛЕДОМ ЗА НОЧЬЮ АЛЬФАБЛОТ.(8)
И гость (или хозяин?) указал свободной рукой на ворона над головой Гарри.
— ОН ВЫЗВАЛСЯ БЫТЬ ТВОИМ СПУТНИКОМ.
В наступившей тишине было слышно только, как шелестит листва. Старик и гигантские вороны скрылись в набежавшем тумане. Когда туман рассеялся, силуэт старика был на десяток шагов дальше.
— ПРИВЕДИ СВОИХ СОУЧЕНИКОВ НА ПУТЬ, С КОТОРОГО ОНИ СВЕРНУЛИ!
Через мгновение силуэт еле угадывался среди полос тумана.
— ДВА ОСЕННИХ ЛИСТА ОТНЕСЁТ ОТ ДРЕВА, ЕСЛИ НА НИХ ПОВЕЕТ ВЕТЕР МОЕГО ПОБРАТИМА.
Последняя фраза была на грани слышимости, и после неё всё заволокло туманом.
— Sjáumst!(9) — послышалось в карканье ворона сверху, прежде чем туман сменился чернотой, а Гарри понял, что он лежит с закрытыми глазами на своей постели в спальне первого курса Гриффиндора.
В окно светила полная луна. «То ли песен вчера перепел, то ли сидра перепил, то ли одно из восьми… Ну что ж, до Самайна не так далеко, подождём», подумал Гарри. И тут он вспомнил две последние фразы Одина, если, конечно, его действительно посетил Один, а не приснился простой сон. «Привести соучеников на путь, с которого они свернули» — тут всё ясно. Гриффиндор должен выпускать воинов и воительниц, а не очередное пушечное мясо для Дамблдора. А вот что означает вторая фраза? Гарри уже снова засыпал, как и эта фраза стала ясна. Близнецы! Неужели сам Локи обратил на них внимание? «Отнесёт от древа» — понятно, избавятся от проклятия. Или снова дело в той цитате о Предателях крови, нежданно всплывшей в памяти? Но что тогда должно значить «повеет ветер»? Тут ему послышался серебряный смех, тихий, но отчётливый, как будто его источник находился где-то прямо у изголовья. Гарри вскинулся, но никого не увидел. Комнату наполняло сопение трёх мальчишеских носов и всхрапывания ещё одного. Подумав, что не стоит упоминать имена богов даже мысленно, если не желаешь к ним обратиться, Гарри постепенно снова провалился в сон.
* * *
Между тем закончился относительно солнечный сентябрь и наступил октябрь. Дожди, зарядившие сразу после Мабона, изредка перемежались днём или двумя ясной погоды. Преобладающий в этом месяце южный ветер постоянно приносил с собой дождевые тучи с Атлантики, а температура ночью падала до нуля по Цельсию. По крайней мере, иней на траве, который встречал учеников при утренних прогулках до теплиц профессора Спраут, говорил об этом.
Занятия становились всё более интересными. Флитвик так и продолжал каждый урок занимать десять-пятнадцать минут упражнениями на развитие общего баланса, подвижности и мелкой моторики рук, в том числе настаивал на повторении тех же упражнений не только для ведущей руки, но и для другой. «Мало ли, ваша основная рука окажется повреждена! И что, вы останетесь беспомощны? Нет, нет и нет! Развивайте обе руки! Даже если вы не сможете другой рукой изобразить какие-то жутко заковыристые движения, основные чары вы должны уметь колдовать обеими руками!», повторял он раз за разом.
МакГонагалл по-прежнему давала теорию трансфигурации, и к началу октября все уже более-менее освоили превращения без изменения материала. Конечно, качество преобразования зависело от умения вообразить себе результат. Поэтому уроки были наполнены тихим весельем, когда ученики мерились «прямизной» своих произведений. Сначала осваивали работу с глиной. Кирпичи у всех получались разные. Дин, любящий рисовать, каждый раз выдавал на первый взгляд правильный результат, вот только он и объекты представлял себе нарисованными на холсте. Поэтому кирпич был вовсе не прямоугольным, а похож на призму с основанием-трапецией; ваза или чашка были сплюснуты в направлении линии взгляда, а блюдца скорее походили на продолговатые подносы для рыбы. Из гриффиндорцев лучше всего такой тип трансфигурации выходил у Лаванды — за статуэтку пастушки с корзинкой она даже получила плюс двадцать пять баллов факультету. У Гарри таланты лежали в другой области, но и ему удалось сделать копию мишленовского человечка, хотя планировал он зефирного чудика (но бескозырка расплылась, объединившись с головой).
После глины перешли к сыпучим материалам. И если влажная глина потом сохраняла приданную ей колдовством форму, то трансфигурация из сухой глины или песка держала форму от нескольких минут до нескольких часов. Как объяснила МакГонагалл, форма держится, пока не рассеялась вложенная в неё магия. К тому, как и чем скреплять полученный результат, профессор пока не переходила, лишь намекнула, что это будет на последующих курсах. А пока что перешли к трансформации веточек в различные фигуры. Как и в случае сыпучих тел, конечным итогом такой трансфигурации становилась кучка щепочек, зачастую больше напоминающая отходы жизнедеятельности древоточцев. «Целлюлоза и лигнин», прокомментировала начитанная Гермиона. Гарри с ней согласился, чем вызвал вопросы однокурсников, что же это за звери такие. Почему-то к Гермионе с такими вопросами никто подходить не рисковал. Опять же, добавлять чары склейки в материал профессор обещала позже. Гарри и Гермиона переглянулись и, кивнув друг другу, к следующему занятию почитали и про эти чары, и про то, как профессиональные трансфигураторы работают с деревом — всего-то надо было либо предварительно обрабатывать специальным зельем, либо накладывать чары, размягчающие дерево.
— А не проще ли в щёлочи замочить или в реактиве Швейцера? — спросил Гарри Гермиону, совершенно забыв о том, что она всего лишь двенадцатилетняя девочка.
— А? — непонимающе посмотрела на него девочка.
— Упс… Извини. Реактив Швейцера не пойдёт. Он совсем растворит. Да и лучше, наверное обработать паром.
— Вот же, смотри, тут как раз и написано: заклинание Вапоре Тракто(10) предназначено для пропаривания древесины!
— Точно! Правильно Снейп говорит про «невнимательных баранов»…
— Профессор Снейп, Гарри! — по привычке поправила Гермиона.
— Профессср Снейп — не Гарри, а Северус! — с совершенно серьёзной физиономией ответил мальчик.
— Гарри! — ещё больше возмутилась девочка и хлопнула его ладошкой по руке.
— Уже одиннадцать лет и два месяца Гарри! — наконец-то не выдержал и улыбнулся Гарри.
Гермиона тоже не выдержала и тихонько засмеялась.
— И вот, смотри, — сказала она, полистав несколько минут «Руководство для начинающего скульптора по дереву» за авторством некоего (или некоей?) Абиес Атлантика. — Зелье размягчения варится на основе щелочного камня!
Так как до конца сентября администрация не нашла преподавателя Истории Магии (Батильда Бэгшот отказалась наотрез), Министерство прислало свою кандидатуру. Это был сухонький старичок, оказавшийся каким-то дальним дядюшкой Арчера Эвермонда, двадцать третьего Министра Магии, по имени Библиофилиус Картланн, и работавший последние семьдесят пять лет на должности старшего архивариуса Министерства. Ходили слухи, что его давно собирались отправить на заслуженный отдых, тем более, что его полный стаж уже приближался к ста пятидесяти годам, а тут как раз подвернулась оказия. Его место, само собой, было тут же занято («продано», как шептались злые языки) нужным нынешнему Министру Корнелиусу Фаджу(11) человечком. Гарри, услышав имя и фамилию нового преподавателя(12), только возвёл очи к потолку Большого Зала и решил уже ничему не удивляться. Хотя и призадумался, а как тогда звучит полное имя Флитвика? Какой-нибудь «Креатофилиус»? Или «Махифилиус»? «Сфазофилиус»?(13) Мальчик с трудом удержал серьёзное выражение лица и почёл за лучшее остановиться и не перебирать ещё и латинские корни.
Несмотря на сданное ещё на втором занятии по зельеварению эссе по технике безопасности, перед каждым уроком Снейп устраивал письменный блиц-опрос по мерам безопасности для зелья, которое предполагается варить на данном уроке. Кто не сдал — тех отсаживал за отдельный ряд, и если что-то шло не по плану, приводя к ожогам или ещё каким эффектам от выплеснувшегося зелья (паров, дыма — нужное подчеркнуть), то такой бедолага не только получал отработку после выписки из Больничного крыла (надо же зелье сварить хоть на «удовлетворительно»), но и листок с его ответами и фамилией вывешивался на специальную доску «почёта» возле класса зельеварения. Обычно там висел десяток таких листков, более старые постепенно заменялись более новыми. Так что, если косячили много, то фамилия неудачника могла провисеть всего день-два, а если ученики брались за ум — то и пара недель не предел. Гарри пару раз «перебдел» и указал более жёсткие меры безопасности, по поводу чего Снейп не преминул пройтись в своей обычной язвительной манере, но ни отсаживать, ни других мер применять не стал. Всё же понимал, что «перебдеть» — это не «недобдеть», а всю язвительность в данном случае тратил на «невнимательность очередного барана, который готов в скафандре варить бодроперцовое зелье».
Занятия по ЗоТИ оставались всё такими же нудными. Гарри уже стал подумывать, а не сдать ли тюрбаноносца мистеру Доу? Но, будучи не до конца уверенным в одержимости профессора (а вдруг он и вправду тупой параноик?), решил подождать Самайна.
Спраут с помощью студентов уже подготовила грядки к весне и перенесла занятия в теплицы. Лекционных часов у неё предусмотрено не было, все пояснения она давала непосредственно на практических занятиях. Читать же теорию и писать эссе по свойствам изучаемых растений она задавала на дом.
Приближался Самайн. Как ни странно, слухи про Пушка (Гарри пока для краткости и конспирации называл его про себя именно так) за прошедшие почти два месяца так и не пошли, что могло означать как и то, что Гарри был прав, предполагая, что в запретном коридоре дверь откроется только в его присутствии, так и то, что никакого цербера там и вовсе нет. В одиночку Гарри по лестницам старался не ходить, а если и выходил по ночам для встречи с Кричером, то всегда пользовался хитрыми проходами, консультируясь с Картой, и никогда не ступал на движущиеся недоразумения. Во-первых, чтобы не столкнуться с дежурными, а во-вторых, чтобы не рисковать застрять в запретном крыле третьего этажа, если вдруг лестница его туда занесёт.
Тридцать первого октября Большой зал украсили вырезанные из цельных тыкв фонари, самая большая тыква изображала карету, которой кто-то (ходили слухи, что старшие ученики, ходящие на занятия по Высшей трансфигурации) приделал всё необходимое, хотя кузов так и оставался тыквой, правда, полой, с окошками и дверками. Анимированные бумажные летучие мыши порхали по залу, иногда собираясь в надписи «Хеллоуин», «1991», «Хогвартс» и названия факультетов. Скелетов не было, хотя близнецы и подговорили кого-то с седьмого курса, и он собрал и анимировал скелет какой-то зверушки, кости которой близнецы притащили с опушки леса. Правда, МакГонагалл быстро прекратила это безобразие, впаяв Фреду и Джорджу по отработке. Семикурсник отделался устным выговором. Проходивший мимо Флитвик тихо буркнул: «Десять баллов Гриффиндору за неплохую анимацию». МакГонагалл его явно услышала, но предпочла сделать вид, что её это не касается.
Гарри весь день старался не отпускать от себя Гермиону, вплоть до того, что караулил её возле туалетов под предлогом «подержать сумку с учебниками». Но перед праздничным ужином вынужден был отвлечься — МакГонагалл увела его на встречу с директором, сказав, что это касается Сириуса Блэка.
Директор долго пел соловьём, рассказывая обо всём и ни о чём. Зато чётко дал понять, что ему пришлось употребить всё своё влияние, чтобы обелить Сириуса.
— В понедельник выйдет официальное заявление от Департамента Магического Правопорядка об оправдании Сириуса и заключении Петтигрю в Азкабан, — в итоге завершил свою пространную речь Дамблдор.
— Спасибо, директор. Я рад, что вы оправдали мои ожидания, — кивнул Гарри немного рассеянно, думая о Гермионе и тролле. — Я могу идти?
— Мальчик мой, я помню, что ты ставил непременным условием психическое здоровье Сириуса, но тут возникло затруднение. Видишь ли, дементоры не способствуют ясности ума. Несмотря на то, целители дают положительный прогноз, лечение будет долгим. И я боюсь, Гарри, что зимние каникулы тебе придётся провести в замке, — с отеческой улыбкой на лице весомо проговорил Дамблдор. — Если ты, конечно, не хочешь вернуться в дом своей тёти, — сверкнул он очками напоследок.
— А Сириус? Где он проходит лечение?
— В больнице святого Мунго, Гарри.
— А не лучше ли его отправить на материк, сэр? Вроде бы в Цюрихе есть неплохая клиника… — спросил Гарри.
— Мальчик мой, боюсь, лечение Сириуса в Цюрихе будет ему не по карману…
— Чушь! — перебил Гарри, нисколько не заботясь о вежливости. — Ему должны были выплатить компенсацию за несправедливое заключение в течение практически десяти лет, и это в придачу к полной оплате лечения за счёт Министерства! А в вашем Мунго родителей Невилла уже сколько лет «лечат»? — изобразил он пальцами кавычки. — Вы хотите, чтобы и Сириус там лежал овощем десять лет?
— Боюсь, у Министерства нет таких…
— Так у Крауча с Багнольд наверняка есть! Они его посадили, вот пусть они и раскошеливаются! — изображая крайнюю степень негодования, снова перебил его Гарри.
— Для этого придётся подать на них в суд, а ты сам видишь, как долго мне пришлось проталкивать дело Сириуса! — укоризненно покачал головой Дамблдор.
— Не надо вешать мне лапшу на уши(14), директор, сэр! Даже если это займёт полгода, давайте, запускайте процесс! Я, как его крестник, согласен подать все необходимые жалобы. Нынешнее Министерство будет только счастливо переложить всю ответственность на прежнее руководство. А пока — отправляйте его в Цюрих! Пусть оплата пойдёт из компенсации, которая положена Сириусу, а потом мы разденем Краучей до нитки, вместе с этой дурой Багнольд! У меня в сейфе, доставшемся от родителей, денег больше, чем мне сейчас нужно! Я доплачу оттуда. Потом Сириус вернёт.
— Гарри, ну нельзя же министра, пусть и бывшего, называть такими словами! И боюсь, что мы не сможем взять оплату из этой компенсации, так как она рассчитана на выплату в течении двух лет. Да и твой сейф предназначен для оплаты учёбы…
— Так, директор, сэр! У меня нехорошее предчувствие относительно сегодняшнего вечера, а своим предчувствиям я привык доверять! Мне пора идти, сэр, — сказал Гарри, вставая со стула и направляясь к двери. — Отправляйте Сириуса на материк, или этим займусь я. Вы десять лет делали из меня национального героя, и я буду просто дураком, если этим не воспользуюсь!
На последних словах Дамблдор вздрогнул.
— Хорошо, Гарри, я подумаю, что тут можно сделать.
Уже выходя, Гарри повернулся в дверях и кинул последний аргумент.
— Директор, сэр! Я слышал, что волшебное сообщество перечисляло неплохие суммы на счёт «Мальчика-который-выжил-и-победил-Волдеморта». Уверен, что если я использую деньги оттуда на здоровье единственного из оставшихся в живых близкого мне человека, никто и слова не скажет.
* * *
Гарри быстро ссыпался по ступенькам директорского «эскалатора», не дожидаясь, пока лестница его донесёт, и рванул к Большому Залу, жалея, что не взял у близнецов Карту. Влетев в зал, он окинул взглядом гриффиндорский стол. Гермионы не было. Почувствовав жжение в висках, Гарри направился к Парвати и Лаванде, сидевших, как всегда, вместе.
— Где Гермиона? — как можно спокойнее произнёс он.
— Отошла попудрить носик, — захихикали девчонки.
— $Это не шутки, Парвати$(15), — сосредоточившись на её запястье с браслетом в виде змеи, прошипел Гарри как можно тише.
У Лаванды был такой вид, как будто она сейчас грохнется в обморок. Парвати сначала не поняла, что Гарри имеет в виду, а потом увидела круглые глаза Лаванды и кивнула.
— Туалет на первом этаже, направо сразу же, как поднимешься по главной лестнице из холла, — ответила она по-английски и тут же стала успокаивающе что-то шептать Лаванде на ухо.
Гарри нашёл взглядом веселящихся близнецов Уизли и повелительно кивнул им головой на выход. Те, видя нешуточную озабоченность на лице своего младшего партнёра, быстро вышли за ним.
— Карту! — бросил он, взбегая мимо припозднившихся учеников по лестнице.
Найдя девчачий туалет, он повернулся к близнецам, которые, постоянно озираясь по сторонам, активировали артефакт. Все опоздавшие уже пробежали мимо. Снизу послышался голос Дамблдора, объявляющего пир открытым. Гарри нашёл точку с надписью «Гермиона Грейнджер». Судя по расположению, она была возле раковин, а не на «горшке». Попросив близнецов покараулить, он заскочил в туалет. Гермиона выпучила на него свои глаза.
— Гарри Поттер! Что ты делаешь в женском туалете?! — в негодовании воскликнула она.
— Я беспокоился. Потом отругаешь меня, идём скорее!
Не успел Гарри схватить Гермиону за руку и потащить на выход, как в туалет ввалились близнецы, лихорадочно запирая дверь неизвестно откуда взявшимся ключом и накладывая все известные им защитные заклинания. Глаза у них обоих были не меньше, чем за минуту до того у Гермионы.
— Тролль? — обреченно спросил Гарри.
— Не просто…
— Тролль…
— А очень большой…
— И очень настоящий…
— Горный тролль! — завершили хором свою обычную речь в духе «один мозг — два рта» близнецы.
— Окна! — вполголоса приказал Гарри.
— Какой ещё тролль? — возмущённо притопнула ножкой Гермиона.
Близнецы бросились к окнам, не обращая на её вопрос внимания. Кое-как взобравшись на стенки кабинок, они попытались открыть, но узкие бойницы не давали развернуться.
— Не открывается!
— Ломайте нахрен!
Очередной возмущённый окрик Гермионы был прерван мощнейшим ударом в дверь, от которого та сотряслась, чуть не вылетев из петель, а со стен и потока посыпалась штукатурка. Второй удар проломил в двери большую дыру, куда немедленно ворвался едкий запах мусорной кучи, политой драконьим навозом. По крайней мере, такая ассоциация возникла у присутствующих. Увидев через дырку нечто громадное и серое, Гермиона завизжала как… как девчонка, да. На попытки Гарри её оттащить она не реагировала, и даже начала сопротивляться. Одному из близнецов уже удалось выбить окно, второй соскочил вниз и схватил Гермиону поперёк туловища, перекинув через плечо и потащив в сторону кабинок.
— Да тут футов пятнадцать, точно ноги переломаем!
— Уж лучше ноги, чем тролль голову откусит!
И тут дверь наконец не выдержала, и разлетелась на мелкие щепки. В дверной проём с трудом протиснулась серая гора, источающая вонь немытых носков, гнилой редьки и протухшей рыбы.
— Villemann gjekk seg på storan å(16) — начал Гарри, притопывая в такт ногой.(17)
С этими словами в разбитое окно влетело что-то чёрное и рядом с Гарри опустилась его арфа(18), чуть не отдавив ногу и жалобно звякнув. Что-то чёрное оказалось вороном, который сел на край ближайшей кабинки и вплёл свой каркающий голос в следующую строчку, так что получилось хором.
— Hei, fagraste linden alle!(19)
— Der han ville gullharpa slå(20) — продолжил Гарри петь своим чистым голосом.
— For de runerne de lyster han å vinne(21) — снова вступил своеобразным хором, из-за хриплого каркающего голоса и обертонов, ворон.
Тролль в недоумении остановился почти посередине свободного пространства. Не так, чтобы этого пространства осталось хоть сколько-то много с учётом габаритов чудовища. Гарри за это время поднял арфу и перекинул её ремень через плечо. Для маленького мальчика, пусть и подросшего за прошедшие три месяца на добрых три дюйма, это была довольно тяжёлая ноша, но он словно не замечал её веса, как не замечал и того, что струны окрасились в золотой цвет.
Он продолжал петь, а каждую вторую строку его поддерживал ворон, изображая хор. Гарри начал давить магией своей музыки на тролля, потихоньку сдвигая его в угол туалета. Обалдевшие от таких музыкальных номеров близнецы потихоньку стали за спиной Гарри красться к уничтоженной двери — и тот, что был сверху в окне, чуть не снесёный оттуда вороном, и тот, что пытался нести Гермиону. Правда, она уже пришла в себя, заставила опустить её на пол и теперь так же осторожно кралась за близнецами. Тролль глупыми глазами смотрел на то, как играет Гарри, и явно слушал песню. Через какую-то минуту в таком темпе все слова песни закончились, и Гарри врезал по струнам со всей отчаянностью, пытаясь поддержать мелодию. Кровь с пальцев окрасила золотые струны, а тролль зажал лапами уши и сжался в комок прямо там, где стоял, уронив дубину.
Когда близнецы и Гермиона покинули туалет, Гарри наконец расслышал, что тролль что-то бормочет. Он перестал играть и прислушался. Троль покачивался и гудел:
— Store Øret er ikke ondt, Store Øret stjal Magnhild ikke…(22)
И снова по кругу. Гарри наконец решился прервать его.
— Store Øret må ikke skade små trollmenn!(23)
Тролль поднял взгляд на маленького мальчика перед собой.
— Gullharpen vil ikke skade de Store Øret?(24)
— Nei.
— Store Øret vil ikke skade små trollmenn!(25) — с готовностью закивал своей маленькой для такого тела головой тролль.
В этот момент в коридоре раздались голоса взрослых. Гарри различил взволнованный голос МакГонагалл, выговаривающей близнецам и Гермионе.
— Kan Store Øret skade store trollmenn?(26)
— Nei. Ikke idag. Sit her.(27)
И Гарри вышел спасать ребят, ну и заодно дурашку-тролля. При его виде, с арфой чуть ли не больше него размером, выходящем из разгромленного проёма с вороном на плече, все замолчали. Гарри, заметив взгляд зельевара на свои окровавленные пальцы, как бы невзначай спрятал руку в карман, и в свою очередь выразительно посмотрел на разодранную штанину, мелькнувшую под полой мантии Снейпа. Тот немедленно прикрыл ногу краем мантии. МакГонагалл некоторое время собиралась с тем, что же она выскажет своему непутёвому ученику.
— Мистер Поттер, что вы делали в женском туалете?! — наконец собралась с мыслями декан.
— Уговаривал тролля не нападать на учеников, профессор.
— И как? — язвительно спросил Снейп.
— Да вроде успешно. Только когда он переспросил то же самое насчёт взрослых волшебников, я не знал, что ответить, вдруг он сторожевой какой… В общем, я ему запретил нападать на взрослых только сегодня.
— Сегодня, значит? — ехидности Снейпа можно было только позавидовать. — А где, собственно, сам тролль?
— А вы не чувствуете запах? — деланно удивился Гарри, давно уже перешедший на поверхностное дыхание. — Store Øret, du kanst gå ut!(28)
Послышалось кряхтенье и бормотание, а потом в проёме, от которого благоразумно заранее отошёл Гарри, показался тролль. Стоявший за деканами Квиррелл изобразил обморок и упал на пол. Деканы мгновенно выхватили палочки.
— Эй-эй! Потише! Я обещал, что ему не причинят вреда!
— Мистер Поттер, вы знаете троллиный язык? — уставилась на него МакГонагалл, впрочем, не отводя кончика палочки от тролля.
— Я? Я что, похож на тролля? — неподдельно удивился Гарри. — А вот Большой Ух прекрасно говорит по-человечески.
Все посмотрели на него недоумённо.
— На том языке, в какой местности он родился и вырос, — со вздохом пояснил Гарри, а потом добавил, повысив голос: — Какой идиот притащил сюда тролля из Норвегии?! Вам что, местных мало?!
— Местных не осталось, мистер Поттер, — с каким-то новым выражением произнёс декан Слизерина.
— Ладно, это всё лирика. Куда его теперь? — Гарри махнул головой на орясину.
— Мистер Поттер, прикажите ему следовать за мной, — решился Снейп. — Пока этого в чувство приведут.
И указал на якобы беспамятного Квиррелла. Тот немедленно пошевелился и открыл глаза.
— А, нет, мистер Поттер, уже не надо.
По пути в Гриффиндорскую башню Гарри мысленно обратился к ворону: «Я думал, ты только завтра прилетишь». В ответ он услышал мысль, которую понял как: «Я почувствовал, что буду нужен тебе сегодня».
«Как твоё имя, потомок Хугина и Мунина?» — спросил затем Гарри.
«Зови меня Сюнгвари».
«Ты хорошо пел. Тебе подходит это имя».(29)
— А что это за ворон? — спросила МакГонагалл.
— Мой фамилиар, — просто ответил Гарри, не сбавляя шага.
МкГонагалл хотела что-то ещё сказать, но промолчала.
* * *
На следующий день вся школа бурлила, обсуждая произошедшее. Никто ничего не видел, только слышали вопль Квиррелла в Большом Зале, поэтому историй за день было сочинено не менее десятка, не считая вариаций. Среди них, как ни странно, затесалась и более-менее похожая на правду. Гласила она о том, что тролль похитил прекрасную деву, которую затем бесстрашный рыцарь и два его оруженосца вырвали из лап чудовища. Близнецы, которые не умели долго быть серьёзными, стали называть Гарри «о, сеньор наш», не подозревая, что действительно становятся вассалами. А «спасённая принцесса» наутро стала более замкнутой, на уроках преимущественно молчала, и сразу же после занятий побежала в библиотеку, даже не позвав с собой Гарри.
Причину такого поведения Гермионы Гарри выяснил у Парвати, встретив её в гостиной после ужина. Парвати ещё с утра ему порекомендовала быть осторожнее со змееустостью, заверив, что Лаванда будет молчать. Подошедшая в тот момент Лаванда покивала, заявив, что семейные артефакты не дадут залезть ей в голову, а сама она не трепло. На скептический взгляд Гарри обе захихикали и сказали «это другое». Но самое главное, что девочки вечером признались ему, что раскрутили Гермиону на историю встречи с троллем. Из-за того, что запах из её мантии так и не выветрился до возвращения в комнату, она не смогла увильнуть от ответа. И тут же пояснили, что нет, это не от них пошла история о храбром рыцаре, двух оруженосцах и спасённой принцессе. А Гермиона побежала в библиотеку выяснять всё про Долг Жизни.
— О, нет! — простонал Гарри.
— О, да! — коварно подмигнула Парвати.
— И не вздумай отказываться от этого долга! Этим ты убьёшь её! — предупредила Лаванда.
После урока зельеварения Винс с Грегом уже привычно прикрыли Гарри от толпы, сопроводив его к Драко. Гарри не стал кочевряжиться и рассказал всё, как есть, опустив ненужные подробности о Сюнгвари. Драко только покачал головой, сказав, что обязательно всё опишет отцу. «Только без подробностей», попросил Гарри, на что Драко кивнул.
Вечером Гарри выбрался в Визжащую Хижину и вызвал Кричера. Кричер до сих пор так и не нашёл поттеровских эльфов, как не смог он раздобыть и яда короля змей. Но сейчас домовик ему был нужен не за тем. Гарри попросил принести ему книги, где описывается Долг Жизни. Кричер принёс ему две книги, озаглавленные «О контрактах магических, вольно или невольно заключаемых, и их выполнении способах» первая и «О клятвах, обетах и обещаниях, волшебниками под залог своей магии и жизни даваемых» вторая, обе за авторством Проавуса Нигранима и написанные, по уверению Кричера, дальним предком семьи Блэк две тысячи лет назад. Книги, написанные на латыни унциальным письмом без разрывов между словами, было тяжело читать, поэтому Гарри упросил Кричера оставить их ему на неделю. Кричер согласился оставлять их по одной. «Кричер лучше ещё раз прыгнет к наследнику Гарри», ворчал старый эльф надтреснутым голосом, хотя за время общения с Гарри он уже почти утратил морщины и более не выглядел старой развалиной, готовой рассыпаться в прах от дуновения ветра. Его наволочка тоже стала чистой и выглаженной.
1) Представим, что поёт он всё же на английском. В качестве аккомпанемента — инструментальная композиция OMNIA, которая так и называется, Mabon.
2) Бретонская песня, написанная крестьянами из Гискриффа (Морбиан, Франция), братьями Жаном-Бернаром Прима (фр. Jean-Bernard Prima; 1912—72) и Жаном-Мари Прима (фр. Jean-Marie Prima; род. 1913) в период сбора урожая в 1929 году.
3) Elowen Rowe, корнуэльское имя, в нашей АУ бретонский не просто похож, а равен корнуэльскому.
4) Слушаем вариант в исполнении Rapalje, близком к аранжировке Стивела, а не маршевую версию Die Bots.
5) Чтобы не повышать рейтинг до «энцы», перевод не даю.
6) В общем, будет он это делать семь ночей подряд не вместе, а сам, наедине со своей сладенькой.
7) Всеотец, одно из многих десятков имён Одина.
8) Álfablót, скандинавское название Самайна.
9) исл. Увидимся
10) Vapore tracto
11) Не нравится «Фадж», пусть будет «Помадкин», в смысле «Конфеткин».
12) Cartlann — ирл. библиотека.
13) Гарри играет греческими корнями «мясо», «битва», «резня». Нет, он греческий в полной мере не знает, но в рамках сравнительного языкознания, преподаваемого в университете, Гарри-Виктор нахватался.
14) Do not blow smoke — довольно грубо, так как обычно оканчивается на «from your ass».
15) Знаками $$ выделен парселтанг, он же язык змей.
16) Виллеманн вышел к большой реке
17) Kalenda maya — Villemann og Magnhild, Norske Middelalderballader, но слушать лучше в быстром темпе — самый быстрый из тех, что поют In Extremo — сами-знаете-где под названием «Боевая песня викингов», где Михаэль Райн тянет длинную «л» в слове slå, или на худой конец кавер на них от INTIHIK. Гарри не будет тянуть в духе баллады, у него чётко размер 4/4. Ах да, смысл баллады в том, что тролль умыкнул красавицу Манхильд, и её наречённый, певец ртом и игрец руками Виллеманн отправился на берег реки и… В общем, по официальной версии своим волшебным умением и игрой на золотой арфе победил могучего тролля и спас красавицу. Но на самом деле тролль бросил её и побежал искать медведя, который оттоптал оба уха Виллеманну.
18) У скандинавов слово harpa означает чуть ли не любой струнный инструмент. Но тут будет просто "арфа" в привычном нам смысле.
19) Эй, самая чарующая липа
20) Где он собрался вдарить по золотой арфе.
21) Так как руны предрекли ему победу
22) Большой Ух не злой, Большой Ух не крал Манхильду
23) Большой Ух не должен вредить маленьким вольшебникам!
24) Золотая Арфа не будет делать больно Большому Уху?
25) Большой Ух не будет вредить маленьким волшебникам!
26) Большой Ух может бить больших волшебников?
27) Нет. Не сегодня. Сиди тут.
28) Большой Ух, можешь выходить!
29) Söngvari (исл.) — певец
История с троллем имела более глубокие последствия. Во-первых, Драко так и не смог не то, что отослать письмо отцу, но даже и написать его. То есть он писал обычные благоглупости, но, только уже отослав, спохватывался, что не написал о тролле. Видимо, такая же история была и с другими, кто собирался сообщить. Во-вторых, Гарри совершенно случайно узнал, что Гермиона не только в библиотеку бегала, но и была у директора. Об этом ему сообщили близнецы, по их словам, в тот момент разглядывавшие на Карте директорский кабинет.
Всё-таки продравшись сквозь унциальное письмо, Гарри за пару дней прочитал условия возникновения Долга Жизни в одной из принесённых Кричером книг. За воскресенье он осилил вторую, которая пошла уже значительно легче. Всё подходило. И его желание не допустить вообще этой ситуации (в отличие от истории с якобы Долгом Жизни Снейпа перед его отцом — чушь собачья, технически Джеймс был сообщником Блэка), и опасная для них обоих встреча с троллем, и его «сражение» с ним, пусть и методами, далёкими от «обычной» магии, как её ныне понимают волшебники. А вот на близнецов этот Долг не распространяется — они хоть и пытались что-то сделать, но, во-первых, сами прятались от тролля в туалете (и не исключено, что именно их движение и привлекло внимание чудовища), а во-вторых, пытались (и в итоге им это удалось) сбежать, пусть и прихватив Гермиону с собой. Это как-то на подвиг не тянет. Да и их де-факто признание себя вассалами Гарри, несмотря на шуточность, явно ставило крест на любых попытках «примазаться» к спасению.
Вернувшаяся от директора Гермиона была сама не своя, и все выходные то скрывалась у себя в комнате, не поддаваясь на уговоры Лаванды и Парвати выйти в гостиную, то убегала в библиотеку, где молча писала эссе на следующую неделю. При этом она как-то виновато поглядывала на Гарри, если он оказывался в пределах видимости. Поняв к вечеру воскресенья, чем это пахнет, Гарри решил написать письмо «мистеру Доу», использовав Сметвика в качестве почтальона.
«Уважаемый мистер Доу! Пишет вам ваш летний пациент с неподходящей палочкой…»
Далее Гарри описал историю с троллем, заодно описав странное поведение спасённой после посещения кабинета директора. В конце письма он описал также странное поведение, внешний вид и запах Квиррелла, не забыв и предупреждение директора про «кто не хочет умереть самой страшной смертью» в Запретном коридоре на третьем этаже. Всё время, что он писал послание, Сюнгвари сидел у него на плече. «Тяжелый, птица-говорун!» подумал Гарри, на что ворон ему ответил: «Судя по твоим воспоминаниям о птице-говоруне, тот был раза в два больше меня». Гарри в качестве извинения протянул к нему руку тыльной стороной ладони, о которую Сюнгвари и потёрся, как ему самому нравилось. Раскрытую ладонь, как за прошедшие дни определил Гарри, ворон не любил. На мысленный вопрос Гарри, сможет ли Сюнгвари донести письмо до Лондона, тот только послал ему образ насмешливого карканья. Тогда Гарри усложнил задачу: «А на словах сможешь передать?» Ворон ответил не задумываясь: «Одну фразу». «И на английском тоже?» — уточнил мальчик. «Напой мне звуки, я запомню», объяснил чёрнокрылый.
Гарри привязал послание к лапе Сюнгвари и надиктовал фразу: «Целитель Сметвик, передайте, пожалуйста, это письмо мистеру Доу. Ваш летний пациент без шрама». До последнего Гарри боялся, что случится какой-нибудь форс-мажор, и письмо не удастся отправить. Но обошлось. Видимо, наложенный Дамблдором запрет на рассказ о важных событиях в школе кому-то за её пределами на Гарри почему-то не действовал.
В понедельник школа гудела чуть ли не больше, чем в пятницу. Дело было в том, что все прочли в газетах об оправдании Сириуса Блэка, причём засунута эта новость, как и сообщение о лишении Петтигрю ордена Мерлина и заключении в Азкабан, была на самую последнюю страницу Ежедневного Пророка, вместе с объявлениями «сдам квартиру» или «потерялась кошечка». Все с интересом смотрели на Гарри, не скрываясь, а Драко затребовал подробностей. Пришлось Гарри рассказать, как они с близнецами с помощью упомянутого ранее семейного артефакта (о сути Карты он так и не рассказал) выявили анимага.
В тот же день Гарри получил ответ, состоявший из письма и, как оказалось, порт-ключа в Мунго, напрямую в кабинет Сметвика. Письмо было подписано «мистер Доу», но Гарри понял, что оно было совместным. В письме говорилось о возможном конфликте Долга Жизни и установок директора, поэтому Гермиона так себя и ведёт. В случае, если этот конфликт приведёт её в магическую кому или ещё каким неприятным последствиям, Гарри должен был незамедлительно воспользоваться порт-ключом. Тот рассчитан был на перемещение одного взрослого, но двоих детей с лёгкостью перенесёт. И этот способ очень скоро пригодился.
Гермиона всю неделю вела себя так же странно, хотя старалась этого не показать, даже приглашала Гарри с собой в библиотеку делать домашнее задание. Единственное, что изменилось, Дин и Шеймус как-то в течение недели стали всё реже и реже к ним присоединяться, зато Рональд постоянно подсаживался в гостиной и приходил с ними даже в библиотеку, где нехотя делал домашнее задание, а Гермиона при этом усиленно ему помогала. Гарри только наблюдал, как нарастает напряжение. Нарыв прорвался в пятницу после занятий. Гермиона оттащила Гарри в угол гостиной и что-то пыталась ему шёпотом сказать, при этом её колотило, как будто она стоит мокрая на ледяном ветру. Гарри понял, что вот он — тот самый конфликт установок и Долга. Он заставил её замолчать и повёл на выход из гостиной, подав близнецам знак, о котором они уже давно договорились, о том, что идёт в Визжащую Хижину. Когда карта оставалась у Фреда с Джорджем, они следили, чтобы на оговорённом пути, по которому Гарри будет возвращаться, не было дежурных. До отбоя было ещё добрых четыре с половиной часа, но мало ли, как обернётся.
— Серьёзные вещи нельзя обсуждать в гостиной, — шептал он на ухо Гермионе.
Та лишь лихорадочно кивала, соглашаясь.
— Сейчас я отведу тебя в место, где нас никто не подслушает. Молчи всю дорогу. Что бы ни случилось, молчи. Там безопасно, хотя и не так тепло и чисто, как в гостиной, — с мрачной улыбкой добавил он.
Девочка снова закивала. Гарри провёл её через освещённый только светом из окон замка двор, обезвредил Дракучую иву, и потащил в подземный ход. Гермиону трясло всё сильнее.
— Не пытайся говорить, Гермиона. Мы скоро придём, — повторял Гарри, продвигаясь вперёд и освещая Люмосом дорогу.
Та только кивала. Наконец, дети достигли хижины. Гарри немедленно вызвал Кричера, затем показал двумя пальцами себе в глаза, потом на уши и обвёл рукой вокруг.
— Кричер проверил. Никаких подслушивающих и подглядывающих артефактов или заклинаний нет, — с поклоном доложил он через несколько мгновений, перед этим как молния пометавшись по углам.
— Спасибо, Кричер, — поблагодарил его Гарри и сделал знак, приказывающий спрятаться и наблюдать.
Кричер щёлкнул пальцами и исчез.
— Эт-то был д-домовой эльф? — вся трясясь, спросила Гермиона, которой мальчик уже заранее подсунул информацию об общине домовых эльфов Хогвартса.
Гарри только кивнул и ещё раз проверил наличие порт-ключа в кармане мантии.
— Ну, рассказывай. Тут нас не подслушают.
— Д-дамблдор… — начала было девочка, но тут её стало трясти так, что она не могла стоять на ногах, глаза её закатились, она упала и начала задыхаться.
Гарри, не медля, упал рядом с ней на колени, ругая себя за то, что сразу не отправился под наблюдение Сметвика. Он подхватил её и прижал к себе, проговаривая всякие утешительные глупости. Еле удерживая девочку, с которой едва сравнялся ростом, одной рукой, второй он нащупал порт-ключ и активировал его.
Через несколько бесконечных секунд не то полёта, не то падения, сопровождающегося бешеной круговертью, дети вывалились в кабинете Сметвика. Кабинет был пуст, но, по-видимому, на нём стояли какие-то чары оповещения, потому что минуты через две прибежал Сметвик, а мистер Доу появился из камина ещё через минуту. Все эти минуты, показавшиеся ему бесконечными, Гарри удерживал трясущуюся и задыхающуюся Гермиону в руках, уговаривая её дышать и обещая, что всё будет хорошо, надо только дождаться целителя.
Появившийся Сметвик в первую очередь переместил девочку на кушетку, с быстротой пропеллера накладывая на неё диагностические заклинания, которые потом сменились чем-то явно из лечебного арсенала. Состояние Гермионы не улучшалось. Тут как раз прибыл мистер Доу, который присоединился к действиям целителя. Гарри, пытавшийся не мешать, отошёл в угол и наблюдал оттуда. Ещё через минуту, когда девочка уже еле хрипела, почти не дыша, мистер Доу остановился и дотронулся до руки Сметвика, остановив и его. Он кивнул головой на замершего в напряжении Гарри.
— Мистер Поттер, подойдите и возьмите девочку за руку. Я правильно понял, что это именно она — спасённая вами от тролля?
Подошедший Гарри кивнул. Мистер Доу достал из кармана два листочка пергамента и протянул один из них мальчику.
— Держите её за руку и читайте вслух. Это единственный способ спасти ей жизнь и магию. Обычно делается в обратном порядке, но сейчас вы должны проговорить первым.
Гарри быстро пробежал глазами врученный ему текст. Это были слова принятия вассальной клятвы. Вздохнув, мальчик начал:
— Я, Гарри Джеймс Поттер, известный также как Гарольд и Gullharpa, принимаю тебя, Гермиона Джин Грейнджер…
Когда он закончил читать, девочка перестала задыхаться, и в её глазах появилось осмысленное выражение. Но она по-прежнему была бледна, как простыня, и трясло её всё так же не по-детски. Мистер Доу сунул ей второй лист пергамента и приказал читать.
— Я-а, Г-гермиона Д-джин Г-грейджер, — кое-как проговорила трясущимися губами девочка, а потом с трудом, но всё же дочитала клятву до конца.
На её последних словах мистер Доу исхитрился порезать ланцетом их сцепленные руки, причём ладони изнутри. Кровь из порезов взвихрилась и обмотала их запястья тонкими красными лентами, переплетёнными между собой. Когда кровяной туман осел, алая же вспышка магии обозначила завершение ритуала. Девочка порозовела и перестала трястись, на её лбу выступил обильный пот. Целитель Сметвик дал им обоим по фиалу с зельем, приказав выпить, после которого оба почувствовали себя лучше. Мистер Доу осмотрел обоих и решил просветить о том, что же сейчас произошло.
— Это была клятва полного магического вассалитета. Личного, разумеется. Как вы заметили, она накладывает обязательства на обоих. Зато теперь аннулированы все предыдущие договора и долги, касающиеся вас двоих. Для вас, мисс Грейнджер, это означает защиту от ментального вмешательства, так как мистер Поттер теперь отвечает за вас и за вашу защиту. А в его голову лучше не лезть, уж поверьте мне. Для мистера Поттера добавилось обязательство заботиться о мисс Грейнджер, а в остальном мало что изменилось. Хотя двойной Долг Жизни погашен признанием вассалитета, но технически всё осталось тем же — мисс Грейнджер не может навредить вам, и обязана в меру сил выполнять ваши приказы.
— Двойной? — удивился Гарри.
— Вы второй раз спасли её. Хоть и не подвергались непосредственно опасности, но вы взяли на себя часть отката мисс Грейнджер, возникшего из-за конфликта Долга Жизни и установок, данных, по всей видимости, директором Дамблдором. Я прав, мисс Грейнджер? Вы можете смело говорить, ваша вассальная клятва и её принятие мистером Поттером аннулировали клятвы, которые вы дали Дамблдору. Смею заметить, под принуждением, так что и с моральной точки зрения можете не стесняться. И да, если вы ещё не поняли, кто я, то можете меня звать мистер Доу, я сотрудник отдела Тайн. Секретность — наше первое имя. А мистер Сметвик — целитель, от него информация тоже никуда не пойдёт. Всё произошедшее за последние несколько минут можно рассматривать, как ваше лечение.
— Да, — нерешительно поначалу подтвердила Гермиона, а затем продолжила более уверенно. — Профессор МакГонагалл провела меня к директору на следующий день после истории с троллем. Я к тому времени уже знала, что у меня образовался Долг Жизни перед Гарри. Я не думала, что посещение кабинета директора… Что он заставит меня следить за Гарри, помогать Рональду и вообще… Он… — девочка глубоко вздохнула, успокаиваясь, — он рассказал мне, что мы с Рональдом должны заинтересовать Гарри тем, что спрятано в Запретном коридоре. И что после квиддичного матча послезавтра мы с Рональдом должны привести Гарри к Хагриду. И чтобы я помогала Рональду с домашним заданием и вообще обратила внимание на то, какой он хороший мальчик…
Тут Гермиона не выдержала и всё-таки разрыдалась. Гарри неловко обнял её, прижав голову к своей груди, и поглаживал по плечам, приговаривая, что всё уже закончилось, и что ему совершенно неинтересно, что там Дамблдор прячет в Запретном коридоре. Целитель Сметвик и мистер Доу какое-то время переглядывались, наконец, невыразимец кивнул.
— Мистер Поттер, вот, возьмите ещё успокоительного и укрепляющего зелья. Мне, к сожалению, надо идти. Мистер Доу поможет вам вернуться в Хогвартс, — с этими словами Сметвик простился и ушёл.
Минут через пять, когда Гермиона более-менее успокоилась, мистер Доу внезапно сказал Гарри:
— Мистер Поттер, а вы не хотите пройти проверку на ваш истинный возраст?
Причём звучало это скорее как приказ, а не предложение.
— А что не так с моим возрастом? — с интересом спросил Гарри, хотя внутри у него всё сжалось.
— Видите ли, такие клятвы обычно дают после наступления магического совершеннолетия, то есть, как правило, после семнадцати лет. Но даже и тогда это может привести к слабости или даже потери сознания от нескольких часов до нескольких дней. Вы же даже и не почувствовали, судя по вашему виду.
— Но как же тогда Драко Малфой и его свита?
— У них, скорее всего, семейный вассалитет, — пожал плечами мистер Доу. — И он просто переходит от отца к сыну. Скорее всего, дети Крэбба и Гойла на данный момент вассалы Люциуса, и просто выполняют его приказы или приказы своих отцов по охране Драко. И так будет до тех пор, пока Драко не займёт место Люциуса.
— То есть вы решили, что мой возраст гораздо больше, чем одиннадцать лет? — спросил Гарри, выразительно покосившись на макушку Гермионы, которая уже перестала всхлипывать и просто прижималась к его груди.
Заметив его пантомиму, мистер Доу только усмехнулся, насколько было слышно из-за туманной маски.
— Я думаю, мисс Грейнджер не повредить узнать, что её сюзерен гораздо сильнее, чем она думала.
При этих словах девочка вскинулась и с удивлением посмотрела на Гарри.
— Гарри?
Тот только прижал её к себе покрепче, правда, для этого ему пришлось приобнять её за талию.
— Мистер Доу, и как вы предлагаете провести эту проверку? Нам, вообще-то, пора бы вернуться, пока нас не хватились. До отбоя меньше четырёх часов, а нам хорошо бы ещё показаться всем на глаза пораньше. Не стоит дразнить Дамблдора. Кстати, что там с Квиррелом?
— Давайте по порядку. Определяется истинный возраст малым ритуалом, его можно провести у нас в Отделе Тайн. Вы знаете, как к нам попасть с чёрного хода, можете прийти, когда захотите. Много времени это не займёт. На применение рунной цепочки «открыть» на двери кто-нибудь выйдет. Скажете, что ко мне.
— А вы разве единственный «мистер Доу» среди невыразимцев? — с ехидством поинтересовался Гарри.
— В этом году — да! — рассмеялся тот. — Я скажу вам, когда меня нужно называть по-другому.
Гермиона непонимающе переводила взгляд с одного на другого.
— Наверное, у вас там ещё есть мистер Грей, агент Смит и… — начал было Гарри.
— Стоп-стоп-стоп! Не надо выбалтывать вашей девочке все наши секреты, — весело перебил его невыразимец.
На словах «вашей девочке» Гермиона густо покраснела и отвернулась, опустив голову.
— Ну-ну, мисс Грейнджер, не надо так смущаться. Конечно, вы можете по обоюдному согласию заключить брак, но пока что мистер Поттер должен о вас заботиться, и только. А вы быть ему верным вассалом, не более того. Да, без его разрешения вы не сможете выйти замуж, при этом он может отдать вас за того, за кого пожелает, но только при условии, что это вам пойдёт на пользу. Как я уже говорил, вассалитет — палка о двух концах.
Гермиона только смущённо кивнула головой. Гарри продолжал всё так же бесстрастно слушать мистера Доу, выказывая лёгкий интерес, который, впрочем, он действительно ощущал. К тому же, в словах невыразимца ему послышалось лёгкое сожаление.
— Мистер Поттер, ну вы бы хоть научились краснеть, а! Любой пацан на вашем месте уже был бы свекольного цвета, а вам хоть бы что! Что ещё раз заставляет задуматься о вашем истинном возрасте.
— И какова, на ваш просвещённый взгляд, причина моего более… ммм… старшего, как я понимаю, возраста?
— О! Я могу сходу назвать добрый десяток, но это всё будет гаданием на кофейной гуще.
— А разве волшебники не гадают на ней? — удивился Гарри, услышав знакомое выражение.
— Почему же? Гадают. Только для этого нужно иметь определённый дар, который проявляется один раз в поколение. На всех волшебников. Обычный волшебник тоже может многолетними тренировками достигнуть некоторых успехов. Процентов пятьдесят совпадений будет.
— А! Как же, знаю! Как раз столько вероятность встретить динозавра, выйдя на улицу.
— Как это? — заинтересовался мистер Доу.
Гермиона, уже почти потерявшая излишнюю красноту на лице, также с удивлением смотрела на Гарри, впрочем, не стараясь отодвинуться.
— Очень просто. Либо встретишь, либо не встретишь.
Через секунду все трое рассмеялись. Это несколько разрядило обстановку.
— Далее, про Квиррелла. Вы правы, что-то тут нечисто. Настолько нечисто, что аж воняет, простите за каламбур. Наша аналитическая группа уже просматривает варианты, как нам подобраться к нему. Видите ли, мы не можем просто так зайти на территорию Хогвартса ввиду его экстерриториальности. Нас могут либо пригласить из ДМП для помощи в расследовании, либо должно случиться что-то экстраординарное. Приглашение от самого Дамблдора или деканов я не рассматриваю, его вероятность стремится к нулю.
— А что нам с Гермионой теперь делать? Пытаться вести контр-игру с директором или сделать вид, что на неё внушение плохо подействовало, и дальше игнорировать все его «авансы»?
— Я не думаю, что вы потянете серьёзную контр-игру. Дамблдор на этих подковёрных играх собаку съел.
— А что же он действует-то так топорно? — возмутился Гарри.
— Видимо, либо не считает вас достойными соперниками, дети же, — мистер Доу ухмыльнулся, — либо его что-то сильно поджимает.
— Угу, например то, что Квиррелл скоро совсем протухнет, — проворчал Гарри. — Я вам не говорил, что директор уже очень толсто намекнул, что мне лучше остаться в замке? Сириуса он собирается держать здесь, хотя я настаиваю на перемещении его в Цюрих.
— Вы только Иппи это не скажите! Смертельно обидится, так и знайте!
— Лонгботтомы? — вновь изобразил «снейпобровь» Гарри.
— С ними всё совсем не просто. Сметвик поддерживает в них жизнь, но ни один менталист не смог проникнуть за завесу тумана в их разуме. При этом Августа не хочет и слышать, чтобы Отдел Тайн подключать.
— Почему?
Невыразимец внимательно посмотрел на детей. Почему-то маска не скрывала такие вещи, собеседник ощущал направленные на него взгляд или улыбку, несмотря на серый туман вместо лица.
— Что вы знаете о семействе Лонгботтом?
— Лестрейнджи в количестве трёх штук плюс Барти Крауч-младший запытали их до беспамятства, вроде так по официальной версии. Невилла, как ни странно, не тронули. Но он всё равно долгое время считался чуть ли не сквибом, потому что магических проявлений не было. Некий дядя Элджи несколько раз пытался его спровоцировать, то скидывая с пирса в воду, то вывесив из окна третьего этажа и отпустив, — перечислил Гарри информацию из книг. — Хотя по мне, это форменные попытки убить, слабо замаскированные. Видимо, у этого дяди Элджи есть какие-то права на наследство.
— Забавная интерпретация. Вы одновременно и правы, и нет. Правы по изложенным фактам, насколько они известны. И не правы насчёт попыток убийства. Магия рода не даст даже сквибу навредить на территории мэнора. По крайней мере, такими способами. Так что Невиллу ничего не грозило, хотя он сам, разумеется, об этом не мог знать. И да, как раз из-за этих эпизодов Августа и не любит Элджернона. Это единственный из сотрудников Отдела Тайн, кто не скрывает своего лица. Что-то типа пресс-секретаря. Догадываетесь, почему она не желает привлекать наш Отдел?
— Единственный? А как же Руквуд?
— Вы и про него знаете? — несколько удивился мистер Доу. — Прочли все газеты десятилетней давности?
— Не все, — покачал головой Гарри. — Так что с ним? Или он уже не считается невыразимцем?
— Нет, разумеется.
— А я думал, что от вас только вперёд ногами уходят, — протянул Гарри.
— Азкабан вполне подходит под ваше определение, — усмехнулся мистер Доу.
— Азкабан может быть взят. Из него можно сбежать. Новая власть может освободить, — Гарри посмотрел невыразимцу в глаза.
— Почему вы так считаете?
— А разве дементоры не перешли на сторону Волдеморта в прошлой войне?
— Я понял вас. Есть ещё вопросы, пока я здесь?
— Сириус. Так вы уверены, что ему и тут помогут?
— Я думаю, да. Мозги у азкабанских сидельцев, конечно, набекрень, но как раз здесь, в Мунго, есть специалисты, которые реабилитируют отсидевших своё.
— Хорошо, значит, дам отбой Дамблдору. Кстати, о нём. Тут снова не знаю, как и сказать. Может, моя паранойя разыгралась, а может, и нет. Я в тот день не отходил от Гермионы ни на шаг, ожидая чего-то подобного. Вечно в этот день года что-то происходит… — неловко пояснил Гарри, разведя руками. — Так вот, перед самым обедом директор срочно вызвал меня, чтобы поговорить о Сириусе. И тут же Гермиона не торопится на обед и оказывается в туалете, куда немедленно приходит тролль.
— Гарри, мне просто приспичило! — смутившись и снова покраснев, возразила Гермиона.
— Тем не менее, уж очень много совпадений.
— Мисс Грейнджер, я бы рекомендовал вам прислушиваться к предчувствиям мистера Поттера. Вы же знаете, кто он?
— В каком смысле? — недоумённо спросила девочка.
— Вы знаете, каков его Дар?
— Какой?
— Он бард. Настоящий, которых уже пару сотен лет не было, по крайней мере у нас, на островах.
— Ну да, он хорошо поёт… Подождите, вы хотите сказать, что он из ТЕХ, легендарных бардов?
— А как вы думаете, он смог усмирить тролля? Между прочим, класс опасности «четыре икса». Они мало кому подчиняются из взрослых волшебников, а тут первокурсник.
Гермиона по-новому поглядела Гарри в глаза и кивнула.
— Теперь знаю, — и неловко улыбнулась.
— Ладно, давайте, я провожу вас в Хогсмид.
С этими словами он попросил детей накинуть капюшоны и что-то наколдовал. Посмотрев друг на друга, они не увидели лиц, только такой же туман, как и у мистера Доу. Камином он переправил Гарри и Гермиону на станцию Хогсмид, перед этим научив, как правильно выходить, чтобы не упасть. Принцип тот же, что и при сходе с эскалатора, так что оба — и Гермиона, как посещавшая места с движущимися лестницами, и Гарри — в силу навыков Виктора, вышли из камина достаточно грациозно, хоть и испачкались в саже. Последовавший за ними мистер Доу взмахом палочки очистил их мантии и довёл до Визжащей Хижины. Небо было закрыто облаками, снег даже в Шотландии так рано не выпадает, так что темнота скрыла их передвижение. Проникнуть в хижину через заколоченные двери для волшебника труда не составило.
Внутри, как показалось Гарри, было гораздо меньше грязи и пыли, чем ему запомнилось по последним посещениям, хотя разодранная обивка мебели, подранные покрывала и следы от когтей на стенах, полу и потолке никуда не делись. «Кричер!», чуть не хлопнул себя по лбу Гарри.
Горячо поблагодарив мистера Доу, Гарри с Гермионой отправились в обратный путь, но перед этим Гарри отпустил домовика, дождавшись, пока невыразимец выйдет и «заколотит» вход в хижину обратно. До отбоя оставалось ещё три часа.
* * *
На следующий день, в субботу, шестой Уизли пытался так же подсаживаться к ним поближе, но и Гарри, и Гермиона демонстративно не обращали на него внимание, к тому же, стараясь вновь втянуть в круг общения Дина и Шеймуса. Последним Гарри по секрету шепнул, что Гермионе подлили подчиняющее зелье, но теперь всё в порядке. Ребята удовлетворились объяснением странного поведения своих друзей, при этом нехорошо поглядывая на Рональда. Последний вновь оказался за бортом.
Тогда же, в субботу с утра, Гарри через МакГонагалл передал директору записку, в которой написал: «Я согласен, чтобы Сириуса лечили здесь. Но компенсации от Крауча и Багнольд это не отменяет». На обеде, найдя взглядом директора и встретившись с ним глазами, Гарри дождался от того утвердительного кивка.
На матч Гриффиндор-Слизерин Гарри всё же пришлось пойти. МакГонагалл недвусмысленно заявила, что ждёт весь факультет, чтобы поддержали команду, да и посмотреть на то, как шестеро идиотов перекидываются мячом, ещё четверо пуляются ядрами, и только двое спокойно ждут, когда можно будет поймать мячик с крылышками, было интересно. Сели они почти всем первым курсом Гриффиндора на самый верх, а попытавшийся подсесть ближе к Гарри Рон внезапно споткнулся на ровном месте и свалился на ряд ниже, как раз на своего старшего брата. Перси усадил его рядом с собой и начал что-то выговаривать. Шеймус демонстративно потёр ногу, подмигнув Гарри. Зато Невилла пришлось чуть ли не силком тащить с собой и усаживать рядом. Хагрид попытался было втиснуться к ним на скамейку, но все первокурсники, кроме, естественно, Рональда, возмутились, что им самим тут места мало, а снизу плохо видно, и леснику пришлось отсесть в соседний сектор.
За прошедшие с начала обучения полётам на метле почти два месяца Гарри несколько раз пытались намекнуть про его славного папашку, и что он сам был бы тоже неплох в команде. То этим занимался Рон, то Перси, а то и сама МакКошка. Гарри делал вид, что не понимает намёков, а когда Рон в очередной раз при квиддичной команде, как раз вернувшейся после тренировки, напрямую спросил его, почему бы не попробоваться в команду, при этом с намёком глядя на капитана команды Оливера Вуда, Гарри так же прямо ответил, что до второго курса мётлы ученикам не положены, и вообще, он не видит смысла участвовать в таком опасном виде спорта. На обвинения Рона в трусости Гарри просто пожал плечами и ушёл заниматься своими делами.
Весь матч Гарри просидел, как на иголках. Причём беспокоился не только и не столько за себя, сколько за Гермиону. Заколдуй Квиррелл бладжер, чтобы тот полетел прямо в Гарри, как это сделал Добби в книгах, и могли пострадать окружающие. А забота о Гермионе стала какой-то навязчивой идеей, Гарри даже грешным делом подумал, что влюбился. Но Гермиона тоже не желала эти два дня ни на минуту отходить от Гарри, и даже, смущаясь, сама просила подождать его возле дверей туалетов, когда они ходили в библиотеку. Уйти спать в свою комнату в пятницу Гермиона и вовсе не смогла, пришлось им устроится на диванчике в гостиной, прижавшись друг к другу. Разумеется, когда все остальные уже отправились по комнатам, даже близнецы. А до этого сидели и то обсуждали домашнее задание, то просто разговаривали. Хорошо, что все уже привыкли постоянно видеть их вместе, так что никто лишних вопросов не задавал, хотя некоторые старшекурсники уже начали посмеиваться.
В ночь с субботы на воскресенье Гарри и Гермиона ночевали каждый в своей комнате, но на утро спустились, когда ещё семи не было. Обсудив ситуацию, они решили после матча посетить библиотеку, благо на выходных она не закрывалась, и почитать всё, что можно, про вассальные клятвы. Правда, в последний момент Гарри решил, что это может привлечь нежелательное внимание, и предложил Гермионе сначала проконсультироваться у знающих людей. На вопрос Гермионы, не Драко ли с компанией эти «знающие люди», ответил утвердительно. Об общении Гарри и Драко уже все знали. Хоть Гриффиндорцы и косились, но после того, как он во всеуслышание заявил, что имеет право общаться с родственниками на других факультетах, отстали. Тем более, что близнецы Уизли его поддержали, будучи примерно в той же степени родства.
И вот теперь, сидя на матче, Гарри с подозрением наблюдал за бладжерами, при этом время от времени кидая взгляд на трибуны. Квиррелла нигде не было видно. Все мётлы и бладжеры вели себя, как и полагается. Бладжеры отбивались битами, а когда достигали края поля, то разворачивались и наводились на ближайшего игрока. Мётлы слушались игроков. Сыгранность команд была примерно равной, так что всё должно было решиться поединком Ловцов. К двенадцати часам стал накрапывать дождик, и плотные тучи намекали, что «накрапыванием» дело не ограничиться. Поэтому по знаку Маркуса Флинта, не желавшего мокнуть, Теренс Хиггс активизировал поиски снитча и через каких-то пять минут благополучно его поймал. Слизерин победил со счётом 200:70. Тройка гриффиндорских Охотников успели в эти пять минут насовать слизеринцам на два гола больше.
Гриффиндорцы уходили с поля в несколько подавленном настроении, кроме большинства первокурсников. Гарри, Дин, Шеймус и Гермиона просто не понимали смысла в квиддиче, Невилл до сих пор изображал боязнь полётов (а может, и вправду боялся?), Парвати и Лаванда интересовались квиддичем постольку-поскольку, на уровне «что там интересного происходит, и кто с кем». Хагрид пытался привлечь внимание Гарри, но тот упорно его не замечал. Рон шёл расстроенный рядом с Перси, совершенно забыв про задание Дамблдора.
Шепнув «я ненадолго», Гарри накинул капюшон и нырнул в проходившую неподалёку радостную толпу слизеринцев, подойдя к Драко. Тот сразу организовал «боевое охранение» и спросил, в чём дело. Гарри спросил про вассальную клятву и может ли такое быть, что после её принесения вассал не может отлипнуть от сюзерена, и наоборот. Драко только начал говорить что-то в духе «надо спросить у papá», как его прервала молчавшая до того Дафна Гринграсс, шедшая неподалёку и каким-то образом услышавшая негромкий разговор.
— Это пройдёт через пару-тройку недель, — так же негромко произнесла она.
— А если не пройдёт? — спросил её Гарри.
— Значит, магия восприняла вассальную клятву как усыновление или помолвку. Редко, но бывает, — с еле уловимым ехидством на слове «помолвка» ответила Дафна.
— Спасибо большое! — ответил Гарри.
— Сочтёмся, — бросила «Ледяная принцесса» и замолчала.
* * *
Как и предсказывала Гринграсс, к началу декабря желание быть всё время рядом поутихло. Гермиона уже спокойно уходила вечером в свою комнату, да и Гарри не хотелось всё время знать, чем именно занята Гермиона, и кто с ней находится рядом. Но взаимная забота и желание помочь даже в мелочах никуда не делись. Как вычитал Гарри в одной из книг, притащенных Кричером из библиотеки дома Блэк, такое происходит, когда вассальные клятвы даются подростками. У взрослых все эмоции сильно приглушены.
За это время Гарри, пользуясь тем, что Гермиона никому без его дозволения ничего не сможет рассказать, поведал ей и о подставе со Шляпой, которая против своей же воли отправила его на Гриффиндор, и о попытках всучить ему полярную сову в качестве почтовой птицы, и о ровной газетной вырезке об ограблении Гринготтса, лежавшей на столе аккурат в тот день. Даже рассказал о сне на Мабон и истории появления Сюнгвари. Ворон, к слову, питался в основном где-то самостоятельно, но не отказывался и от кусочка буженины с обеденного стола. Гермиону он воспринимал как свою, позволяя себя гладить (тыльной стороной ладони, девочка, тыльной!), но разговаривать мысленно не пытался. В ответ на её разговоры выдавал своим каркающим голосом цитаты из песен, преимущественно древнескандинавских сказаний, из-за чего Гермиона начала учить исландский язык. Как она сказала, «вместо книг для лёгкого чтения». Гарри пришлось ей помогать, всё же даже такая умная девочка, как Гермиона, поначалу путалась во флексиях. Но она довольно быстро разобралась в назначении всех падежей, всё-таки английские два с половиной падежа сравнить с четырьмя исландскими труда не составило. Через некоторое время она с удовольствием склоняла eina stelpa, tveir strakar; einu stelpu, tvo straka;(1) ну и так далее. Гарри ехидно прокомментировал, что в высшем обществе лучше говорить eina stúlka и tveir drengar(2), и вообще, лучше tvær stúlkur и einn drengur. За что чуть не получил шутливый подзатыльник, но в последний момент Гермиона остановилась с уже занесённой рукой и внезапно расплакалась. Пришлось Гарри добрых полчаса держать её в своих объятиях и успокаивать, нашептывая, что ничего страшного не произошло бы, он не обиделся бы на такое обращение. Хорошо, что это произошло поздно вечером в гостиной, и никто ничего не увидел.
Дамблдор больше не вызывал Гермиону и не пытался на неё воздействовать. Либо решил, что всё идёт своим чередом, либо понял, что именно на самом деле произошло. Рунная вязь на запястьях в обычном состоянии была не видна, однако её можно было проявить специальным заклинанием из арсенала колдомедицинских. Парвати и Лаванда поняли, что произошло, ещё восьмого числа, сразу, как Гарри и Гермиона вернулись. Неявка Гермионы ночевать только убедила их в том, что Долг Жизни превратился во что-то иное. Сначала они, похихикивая, попытались поздравить Гермиону с помолвкой, но когда она стала горячо это отрицать, Парвати и попросила разрешения применить это заклинание. Когда девочки полюбовались на кружевной «браслет», Парвати согласилась научить Лаванду и Гермиону этим чарам, а Гермиона потом показала Гарри.
Несмотря на то, что на Гриффиндоре почти все заметили более тесную дружбу Гарри и Гермионы, дальше нескольких безобидных шуток от старшекурсников дело не пошло, ведь они старались так же плотно общаться с Дином и Шеймусом, как и раньше, плюс рыжие близнецы не давали скучать, несмотря на свои квиддичные тренировки. На других факультетах никто особых изменений в паре Гарри-Гермиона не заметил, они всё так же вместе ходили в библиотеку заниматься, чаще с Дином и Шеймусом, реже с Невиллом, иногда с Лавандой и Парвати, которая притаскивала свою сестру Падму с Рейвенкло.
Приближались зимние каникулы, которые чистокровные называли «Йольскими», а магглорождённые, по привычке и вслед за директором, «Рождественскими».
1) Гермиона склоняет «одна девочка, два мальчика; одну девочку, двух мальчиков».
2) Более формально для «девочки» и «мальчика».
Приближались зимние каникулы, которые чистокровные называли «Йольскими», а магглорождённые, по привычке и вслед за директором, «Рождественскими». Каникулы должны были официально начаться двадцать третьего числа, но фактически двадцать первого, в субботу, уже все были свободны, кроме особо злостных нарушителей учебной дисциплины. Хогвартс-экспресс отправлялся в воскресенье, двадцать второго.
Зная из книг, что четверо рыжиков должны остаться на каникулы в Хогвартсе, Гарри не удивился, когда в субботу к нему подошли близнецы и спросили, чем он собирается заняться на каникулах. То, что он остаётся в замке, они уже откуда-то прознали. Гарри уклончиво ответил, что учёбой, и тут вспомнил о предупреждении-пожелании Одина насчёт «листьев, отнесенных от древа». Решив, что хуже не будет, он рассказал Фреду с Джорджем про свой «вещий сон», с купюрами, разумеется. МакКошка ещё сразу после истории с троллем пыталась выяснить у Гарри, откуда взялся ворон, но после пары ответов в духе «сам прилетел» отстала. Как вычитал Гарри в книгах, которыми его исправно снабжал Кричер, вопрос фамилиаров для волшебников был чуть ли не более интимным, чем вопрос выбора супругов. Так что он мог особо не беспокоиться, что его будут расспрашивать, разве что сам директор, ведь кроме того и МакГонагалл других настолько беспардонных личностей было ещё поискать. Рональд не в счёт, его можно было просто послать Запретным лесом. Так что близнецам Гарри просто рассказал, что в ходе сна, когда он впервые встретил Сюнгвари, ему намекнули про них, процитировав дословно сообщение о «листьях». Правда, заменил «мой побратим» на «побратим всеотца». Незачем кому-то ещё знать о визите самого Одина.
Близнецы дураками не были, и сразу же рванули в библиотеку, узнавать, можно ли на Йоль обратиться за покровительством к древним богам, или это надо было делать на Самайн. Гарри же, посчитав миссию законченной, пошёл договариваться с Гермионой. Она уже пригласила его к себе на двадцать шестое число, так называемый «День подарков». Добираться он собирался способом «Кричер-экспресс». Маггловский адрес «графство-город-дом-улица» ни для почтовых птиц, ни для домовиков ничего не значил. И те, и те каким-то образом отслеживали магический след адресата, если он, конечно, не был скрыт артефактами или ритуалом. Поскольку Кричер уже был знаком с Гермионой, то подтвердил, что найдёт её. Для облегчения работы домовику, а точнее, чтобы не быть потом самому выжатым, как лимон, Гарри должен был воспользоваться порт-ключом до дома Блэк, а уж оттуда Кричер бы его перенёс в Кроули. Драко же выполнил своё обещание и заранее принёс Гарри приглашение от Люциуса Малфоя посетить их «в любое время на Йольских каникулах».
Несмотря на снег, падавший в течение двух дней, в четверг и пятницу, за выходные дожди растопили всё выпавшее, и пейзаж снова стал серо-чёрным и унылым. Даже тёмно-зелёные ели и пихты Запретного леса не особо скрашивали картину. Снег лежал только на вершинах самых высоких из окрестных гор. Никаких сугробов возле замка, о которых Виктор прочёл в книгах, не было. Не то что строить крепости, но и просто поиграть в снежки было просто нечем. В понедельник из хулиганских побуждений Гарри подбил было близнецов слепить «грязевика». Они даже начали недалеко от теплиц, но профессор Спраут быстро прекратила это безобразие, заставив раскидать уже скатанную землю обратно. А чтобы закрепить урок, отправила ещё час перекидывать компост в теплицах, раз уж им так захотелось физических упражнений и покопаться в земле.
На следующее утро возле хижины Хагрида, с северной её стороны, стояла композиция из пяти скульптур, слепленных из грязи и замороженных. В фигурах отчётливо, пусть и в общих чертах, проглядывали характерные особенности деканов и директора. Плотно сбитая фигура в соломенной шляпке (снятой с пугала в хагридовском огороде) и с граблями в «руке». Низенькая фигурка в старой остроконечной шляпе и с прутиком, долженствующим изображать палочку. Высокая тощая фигура с пузырьком в руках. И ещё две высоких фигуры в очках и остроконечных шляпах — одна с бородой из пакли, а другая с кошачьим хвостом из толстой верёвки. Очки были сделаны из веточек с помощью заклинания размягчения и последующей трансфигурации. Фигуры стояли кругом, как будто обсуждая что-то.
На паническое сообщение Хагрида о скульптурной композиции директор, пришедший на «место преступления» первым, посмеялся и приказал оставить фигуры, пока не растают, дополнительно наколдовав на них заморозку. МакГонагалл, определив, что и при создании фигур, и при изготовлении очков использовалась трансфигурация, буркнула себе под нос: «Двадцать очков Гриффиндору за трансфигурацию, мистер Уизли и мистер Уизли». Хотя участие близнецов не было доказано, а сами они приходили смотреть на композицию вместе с другими учениками и с честными глазами восхищались сделанным, всем было ясно, чьих рук это дело. Участие в проделке Гарри никем даже не рассматривалось, хотя директор на последующем обеде смотрел на него одобрительно. Очевидно, что директор прекрасно знал, кто покидает замок по ночам. Видимо, он решил, что его план вовлечения Гарри в «приключения» хоть так, пусть и частично, начал выполняться.
О том, что близнецы Уизли решились на ритуал воззвания к Локи в ночь на двадцать пятое число, Гарри узнал, когда снова вместо сумбурных снов очутился на серой равнине, покрытой сбросившими листья деревьями. Но на этот раз перед ним оказался красивый мужчина без возраста с такими же изумрудно-зелёными глазами, как и у мальчика, и с каштановыми волосами, переливавшимися золотом на вроде как скрытом туманом солнце. Локи звонким серебряным голосом поприветствовал его и спросил, поручается ли Гарри за своих вассалов. Когда Гарри спросил того, что значит «вассалов», из тумана проявились и оба близнеца, которые тут же, при Локи, дали малую вассальную клятву. «Малой», как уже знал мальчик, прочитавший про вассальные клятвы всё, что смог найти, клятва называлась оттого, что давший её не должен был постоянно быть рядом, а призывался только в случае военных действий или ещё для какой помощи, связанной непосредственно с защитой семьи сюзерена.
— Хорошо, внучок, — с хитрой улыбкой проговорил Локи. — Будь по-твоему.
И он возложил свои руки на головы Фреда и Джорджа.
— Внучок? То есть… — Гарри стал лихорадочно вспоминать, — один из братьев Певерелл действительно мой предок? И…
Локи только кивнул, отходя от находящихся в прострации братьев Уизли.
— И встреча братьев со Смертью, описанная в сказках барда Биддля? — продолжил уточнять Гарри.
— Всего лишь сказка. Смертным ни к чему знать подробности. Игнотус и вправду полюбился моей дочери, и она действительно одарила его. И ребёнком, и тремя вещами. Не буду врать, что я не участвовал в создании этих трёх её даров, — с усмешкой добавил Искажающий смыслы. — Игнотус был умным мальчиком, он передарил два самых неоднозначных дара своим братьям. И ты их потомок, Игнотуса и Хель. По обеим линиям.
— Обеим?
— Я должен напоминать, от кого из родителей тебе достались такие выразительные глаза? — ехидно вопросом на вопрос ответил Локи, вытащив из воздуха ручное зеркальце в серебряной раме и посмотревшись в него.
Близнецы в благоговении смотрели на древнего бога.
— Ваши грязевики неплохо смотрятся, но я немного их улучшил. Надеюсь, вам понравится. До новых встреч, мои юные друзья!
Набежавший туман скрыл от глаз Гарри сначала Локи, а потом и близнецов. Снова он ощутил себя в свой кровати. В другом углу комнаты выводил рулады Рон. Через пару минут дверь открылась и в комнату заглянули близнецы.
— Ты тоже…
— Это…
— Видел? — в своём духе громким шёпотом выпалили они.
Рон всхрапнул чуть громче.
— Тише вы! Сейчас спущусь, — пристыдил их Гарри, вскочив с кровати и направившись в туалет.
В комнате близнецов они сверили свои видения. Где-то рядом им всем троим послышался серебряный смешок. Гарри колданул на всех троих «проявляющее» заклинание, которое показало браслеты клятвы. В дополнение к «гермиониному» браслету на левой руке, у него на правом запястье появился ещё один, двойной. Узоры у него и близнецов были похожи, только у Гарри переплетались, как бы вложенные один в другой. И выглядели новые браслеты попроще, чем тот, что он заполучил с Гермионой, хотя из-за переплетения разница была на беглый взгляд незаметна.
— Вау! И что, теперь всегда так красиво будет?
— Неа, — покачал головой Гарри. — Через пару минут рассеется.
— Всё равно «вау»!
— Ладно, вы как хотите, а я не выспался, — пробормотал Гарри и завалился на кровать Ли Джордана досыпать.
Близнецы последовали его примеру, хотя долго ещё перешептывались в одной из своих кроватей.
* * *
Наутро Гарри быстро убежал в свою комнату, вспомнив о предполагаемом подарке директора. Не надо, чтобы Рон его видел. К счастью, тот ещё спал, раз не надо было идти на занятия. Гарри получил поздравления и мелкие подарки от всех сокурсников, кроме Рона и близнецов, но последним он сам сказал ничего не дарить. Но это, как оказалось, не отменяло подарков от семейства Уизли. Большой свёрток с чем-то мягким и коробка с выпечкой от мамы Молли ждали его возле кровати, как и неподписанный свёрток с мантией-невидимкой и туманной запиской, написанной убористым почерком с завитушками. Никакой дудочки от Хагрида не было, что логично — весь замок уже знал, что у Гарри имеется свирель. Все три «непредвиденных» подарка он переложил в специально для этого опустошённый рюкзак, решив, что завтра возьмёт с собой в дом Блэк. Потом подумал, и достал коробку с выпечкой, подложив её Рональду в кучу.
Пришедшие снова близнецы поздравили Гарри, растолкали Рона, скривились от его вида (или запахов, витающих возле его кровати — Гарри так и не понял). Что характерно, никаких одинаковых свитеров с буквами «Ф» и «Дж» на них не было. Близнецы затем ссыпались вниз, прихватив с собой Гарри и крикнув Рону, что тот пропустит не только завтрак, но и обед.
Внизу, при нормальном освещении, Гарри уже без удивления констатировал, что волосы Фреда и Джорджа сменили свой оттенок — из тускло-ржавых стали блестяще-золотистыми.
— Ты это тоже заметил, о сюзерен наш?
— Так вам даже больше идёт, о наипрекраснейшие вассалы мои! — поддел их Гарри.
— Но-но, это я — прекраснейший!
— Наипрекраснейший!
— Точно! А Джордж — всего лишь наиумнейший!
— И наихитрейший! Только сегодня я — Фред, ты что, забыл?
— Ладно, Фред, — Гарри безошибочно повернулся к Фреду, который «наипрекраснейший», — Джордж, — он посмотрел на «наиумнейшего».
Тут их веселье было прервано появившимся из входа в гостиную Перси. А вот тот был в свитере с буквой «П». Он-то и поинтересовался, поглядев на близнецов:
— А вам мама что, свитеров не прислала?
— Прислала, о нуднейший…
— Из нуднейших…
— Брат наш, только…
— Она перепутала…
— Буквы на свитерах!
— Мы же не можем…
— Надевать чужое!
Перси махнул рукой на их кривлянья и ушёл к себе в комнату. Навстречу ему с лестницы спустился растрёпанный Рональд в свитере с буквой «Р». Оглядев близнецов и Гарри, он вздохнул, но направился к выходу.
— Вы завтракать-то идёте?
По его виду было ясно, что он уже и не рад, что остался в замке. Перси занимался своими очень важными делами — подготовкой к СОВ. Близнецы вечно где-то пропадали, а Гарри то тоже пропадал, то демонстративно читал учебники, не обращая внимания на Рона.
— Какой завтрак? — весело спросил Фред.
— Обед на носу! — добавил Джордж.
Рональд посмотрел на часы, висящие над камином, чертыхнулся и вернулся, чтобы упасть в ближайшее кресло. Достав из кармана кексик, он начал грызть его, не пытаясь угостить других, хотя видно было, как карман оттопыривается.
— Пойдём смотреть на грязевиков, не растаяли ли ещё? — предложил Гарри.
— Не думаю, о сюзерен наш!
— Великий человек Дамблдор…
— Заколдовал их на совесть!
— Да что вы его всё сюзереном кличете? Достали уже! Даже мне уже не смешно, — возмутился Рон.
— Да что бы ты понимал…
— О, братец(1) меньший наш!
— Пошли, надо же проверить! — бросил Гарри, направляясь на выход. — Всё равно подышать свежим воздухом не помешает.
Близнецы, а потом и Рон потянулись за ним.
Подойдя к скульптурам, они ещё издалека заметили стоявших около них МакГонагалл и Флитвика. При их приближении Флитвик незаметно для МакГонагалл показал им большой палец, а вот сама МакГонагалл строго нахмурилась. И было отчего — теперь все пять грязевиков имели чёткое портретное сходство с прототипами. Вдобавок к этому, верёвка, изображавшая хвост у МакКошки, стала натуральным пушистым хвостом, а из-под шляпы выглядывали такие же пушистые неко-ушки. Борода и грива Дамблдора тоже стали выглядеть совсем как настоящие, только вместо золотых бубенчиков были вплетены цветки колокольчиков.
— Это не мы! — хором воскликнули офигевшие от детализации близнецы, стараясь не заржать от вида неко-статуи своего декана.
— Если бы это были вы, — поджав губы, проговорила МакГонагалл, — я бы поставила вам годовой зачёт не глядя. И вы, конечно, не знаете, кто это сделал?
— Мы не видели, — начал Фред.
— Кто это сделал… — продолжил Джордж.
Рон и Гарри тоже честно помотали головами.
— Но выглядит потрясающе! — закончили близнецы хором, переглянувшись.
За день усовершенствованную скульптурную композицию посетили, разумеется, все, оставшиеся в замке. По словам очевидцев, семикурсников с Рейвенкло, Дамблдор, наложив какие-то заклинания, важно сказал что-то типа «фейри шалят» и ушёл, задумавшись.
На праздничном обеде оставили только один ученический стол, за который и усадили всех оставшихся в замке, в основном пяти- и семикурсников. Но стол был такой большой, что те же слизеринцы сели как можно дальше от Уизли. Несмотря на то, что обычная вражда факультетов в этом году еле тлела, благодаря общению Гарри с Драко и компанией, сидеть рядом с рыжими никто не хотел. Гарри и близнецы сели так, чтобы оказаться по разные стороны стола от Рона и Перси. Вообще, при виде братьев они становились задумчивыми, но при этом кривили носы, как будто от тех воняет. Поскольку Гарри самому было некомфортно в обществе Рона и Перси, он решил, что так «пахнет» неснятая печать Предателей крови. Новый оттенок волос близнецов никто, по-видимому, не замечал. Или считали очередной шуткой.
Учителя же, как и обычно, сидели за своим столом. Дамблдор всячески старался развеселить народ, отпуская шутки и остроты, но особого веселья ни за тем, ни за тем столом не наблюдалось. Близнецы тоже пытались шутить, и Гарри их по мере сил поддерживал, но этого было мало. Поедая праздничного гуся, все были сосредоточены на разговорах внутри своих маленьких группок. Перси был мыслями где-то далеко, хоть и успевал одёргивать Рона, когда тот чересчур увлекался набиванием рта. Сам Рон был сосредоточен на еде, прислушиваясь к шуткам постольку-поскольку. Остальные студенты общались внутри своих факультетов. Слизеринцы первые завершили трапезу и, отпросившись у угрюмого Снейпа, дружной толпой ушли в свои подземелья. Дамблдор заклинанием распределил по всем оставшимся студентам и преподавателям хлопушки, все вразнобой дёрнули за веревочки, полюбовались на вылетевшие клубы дыма, конфетти и серпантин, посмеялись с выпавших призов, и постепенно тоже разошлись. Ужинать директор разрешил по гостиным.
Гарри договорился, что близнецы его прикроют, и рано утром, ещё по темноте, отбыл через Визжащую Хижину. Всё-таки активировать порт-ключи внутри охранного периметра Хогвартса — идея не из лучших. Прибыл он в прихожую(2) дома Блэк. И сразу же встретился глазами с портретом матушки Сириуса, Вальбурги Блэк. Ожидая от неё криков в духе прочитанного в книгах, он, тем не менее, поклонился чётко выверенным поклоном младшего родственника старшему и представился. Портрет едва заметно ему кивнул, обозначив приветствие.
— Вы к нам надолго, Гарольд? — Вальбурга назвала его так, как он представился.
— Нет, мэм. Только попрошу Кричера проверить пару посылок, а потом мне надо нанести визит одному из моих вассалов.
— Вы уже обзавелись вассалами? Похвально, молодой человек, весьма похвально, — благосклонно произнесла женщина на портрете. — Приятно видеть, что не вся молодёжь игнорирует старые традиции. Надеюсь, вы сможете повлиять на моего непутёвого сына.
— Благодарю вас, мэм, — снова склонил голову Гарри, прощаясь и отправляясь вслед за Кричером в гостиную.
Там он выложил «подарки» и попросил Кричера проверить их на «злые чары». Кричер сразу же отскочил от стола, указывая на свёрток с мантией-невидимкой.
— Наследник Гарольд, Кричер не может проверить эту вещь! Эта вещь не принадлежит этому миру, старый Кричер боится! Кричер накажет себя, как только доставит наследника к его мисс.
— Не надо себя наказывать, Кричер, — сказал Гарри, откладывая свёрток с мантией в сторону. — Посмотри, пожалуйста, на второй свёрток.
Кричер поводил над свёртком своими лапками, потом буквально обнюхал и вынес свой вердикт:
— То, что внутри, пропитано зельями приязни и несёт плохую магию. Кричер думает, что это было сделано Предателями крови.
— Ну что же, ты прав насчёт Предателей. Кстати, вот эти двое уже ведь не несут печать? — добавил он, показав явно видимые Кричеру браслеты на правой руке.
Кричер принюхался к браслетам, потом удовлетворённо кивнул.
— Нет, наследник Гарольд, — вслед за Вальбургой старый эльф стал называть Гарри этим именем, — ваши новые вассалы чисты. Кричер рад, что сила Наследника растёт!
«Сюнгвари, ты далеко от меня?», спросил Гарри мысленно, настроившись на образ ворона. Хорошо ещё, что мысленно общаться с вороном можно было на любом языке, потомок божественных воронов, как-никак. Хотя вслух ворон общался только услышанными им фразами.
Через несколько секунд за переплётом окна появился силуэт.
— Кричер?
Домовик щёлкнул пальцами, и фрамуга окна поднялась. Ворон скользнул внутрь, усевшись на стол и внимательно глядя на Гарри.
— Ты сможешь отнести этот свёрток человеку, от которого в тот раз приносил мне письмо? Он называет себя мистер Доу, — спросил Гарри у ворона.
Ворон скептически осмотрел довольно объёмный свёрток, потрогал его лапой, и в итоге послал Гарри ментальное согласие. Гарри достал из рюкзака блокнот с ручкой, написал короткую записку, поясняющую суть «подарка», и вместе с заранее приготовленной поздравительной открыткой вложил в свёрток. Поздравление Сметвику, как и прочим вне замка, Гарри отправил заранее с замковыми совами.
Ворон схватил «посылку» когтями и выскользнул обратно в окно, которое немедленно по щелчку пальцев Кричера закрылось.
Гарри посмотрел на часы, собрался с духом и протянул руку Кричеру.
«Кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро!», мысленно пропел он, пока Кричер переносил его к двери дома Грейнджеров. Домик чем-то неуловимо напоминал такие же домики в Литтл Уингинге.
«То тут сто грамм, то там сто грамм — на то оно и утро!», закончил он, подойдя к двери и позвонив.
Послышался топот ног, и дверь почти сразу распахнулась. Сияющая Гермиона отступила в сторону, давая Гарри пройти, а потом крепко его обняла.
— Ты всё-таки вырвался!
— Конечно, я же обещал! — удивлённо посмотрел на неё Гарри, а потом улыбнулся и добавил: — Я тоже очень рад тебя видеть!
Гермиона была одета в джинсы и джемпер, из-под которого выглядывал воротник клетчатой фланелевой рубашки в красно-сине-чёрных тонах. В своей мантии он почувствовал себя дурачком, прибывшим с карнавала. Он быстро скинул её, оставшись тоже в джинсах, купленных летом, и свитере. Не Уизлевском, а обычном, из магазина. На ноги Гермиона предложила ему весёленькие закрытые тапочки с ушками, изображающими мышей. Тот возражать не стал. Кричера он отпустил.
Было только восемь утра, но Грейнджеры уже встали и как раз собирались позавтракать на кухне.
— Так вот каков знаменитый Гарри Поттер! — воскликнул гладко выбритый высокий мужчина с золотисто-каштановыми волосами на тон светлее, чем у самой Гермионы.
Он привстал со стула, протянув Гарри руку.
— Гарольд, — представился мальчик, отвечая на рукопожатие.
— Ну, в таком случае, Дэниэл(3), — с улыбкой произнёс мужчина, чересчур крепко пожав руку.
Гарри даже не поморщился, что Дэна явно впечатлило.
— Эмма, — в свою очередь представилась мама Гермионы, доставая четвёртый набор приборов для Гарри.
— Очень приятно познакомиться, — Гарри вежливо кивнул головой.
— Как добрались? — спросила Эмма, накладывая «классический английский завтрак».
— О! Кричер-экспресс переносит очень мягко.
— Переносит?
— Так называемая «аппарация», что-то типа телепортации. Волшебникам она разрешена с семнадцати лет, поэтому приходится пользоваться услугами домового эльфа.
Увидев вопрос на лицах родителей Гермионы, он пояснил.
— Это дух-прислужник. Подробности, я думаю, Гермиона вам потом расскажет. Он служит дому моего крёстного, — сказал Гарри, вовремя заменив слово «принадлежит».
— Гарри, а как твой крёстный? Его же оправдали? — спросила Гермиона.
— Проходит реабилитацию, — пожал плечами Гарри. — Я думаю отпроситься навестить его тридцать первого или первого числа.
Дальше они, как культурные люди, молча поели. К разговору перешли, рассевшись в гостиной.
— Гарольд, наша дочь вроде и много рассказывает о школе в частности и о магическом мире вообще, но у меня создалось впечатление, что она что-то недоговаривает, — начал строгим тоном отец Гермионы.
— Дэн, ну праздник же! — попыталась приструнить его Эмма.
— Ничего, всё нормально, миссис Грейнджер, — успокоил её Гарри.
— Гарри, не надо этих «мистеров» и «миссис», а то я себя старухой чувствую, — сказала ему действительно ещё весьма молодая женщина.
«И весьма привлекательная», подумал Виктор в Гарри. «Цыц, шизофрения», сказал Гарри самому себе, «Маленькие мы ещё для такого».
— И в чём она, как вы считаете, недоговаривает? — спросил Гарри у Дэна.
— Как-то не верится, что в магическом мире всё так гладко, — скептически поднял бровь тот.
— Кажется, я понял, о чём вы, — кивнул головой мальчик. — Ну что же, пожалуй, тут я могу рассказать кое о чём. Со своей точки зрения, разумеется. Не знаю, говорила ли вам Миона, — он заметил, как девочка удивлённо вскинула на него глаза, услышав своё сокращённое имя, — но я воспитывался тоже у обычных, или, как говорили мои опекуны, «нормальных», людей. Хотя по происхождению почти чистокровный волшебник. «Почти», потому что моя мама считалась рождённой от обычных людей.
— Считалась? — переспросил Дэн.
— На поверку она оказалась потомком сквибов, это волшебники, по какой-то причине лишившиеся магии или рождённые таковыми. Некоторые семьи их изгоняют, некоторые просто отправляют жить в обычный мир, но поддерживают контакты. Похоже, предки моей матери из первых, ну или же эти контакты в результате каких-то событий, войн там, или революций, прекратились. В общем, суть-то не в этом. А в том, что у меня по отцу, как вы можете догадаться, есть как минимум троюродные родственники. Несмотря на то, что я воспитывался у родной тётки, сестры моей матери, она всё же сквиб, причём не имеющий контактов с миром магии. А волшебнику лучше жить с волшебниками. Вот скажите, вам сложно было скрывать необычные способности Мионы?
Родители Гермионы переглянулись. Затем Эмма повела рассказ.
— Когда это только началось, Миона стала притягивать к себе книги с верхних полок, до которых не могла достать. Мы испугались, думали, что её у нас отберут какие-нибудь спецслужбы, занимающиеся паранормальщиной. Нам пришлось долго ей объяснять, что такие способности — вещь, конечно, хорошая, но завистливые люди могут её у нас отобрать, если такое увидят. Ведь не все так умеют.
— Да, тогда это сработало, — с улыбкой вставила Гермиона. — Я стала очень осторожна и в книжные магазины всегда брала с собой папу. А то бы не удержалась и потянула к себе какую-нибудь интересную книгу.
— И когда пришла МакКошка? — уточнил Гарри.
— Мак… Кошка? — удивлённо переспросила Эмма.
— Она умеет превращаться в кошку. Полосатую такую, с прямоугольными отметинами вокруг глаз, как будто в очках, — пояснил Гарри.
— Гарри, профессор МакГонагалл!
— Гарри — не профессор МакГонагалл! В лучшем случае «профессор Поттер», да и то, смотря по какому предмету, — пошутил Гарри.
Все засмеялись.
— Она пришла, когда Мионе исполнилось одиннадцать, вечером. Мы как раз заканчивали доедать праздничный торт, как она появилась. Рассказала, кто она, откуда, превратила стол в свинью и обратно. Пояснила про странности Мионы. Мы наконец были рады узнать, что можно не бояться спецслужб. В ближайшую субботу она провела нас на эту вашу Диагон-Аллею, мы закупили Мионе книги, а потом она убедилась, что мы запомнили дорогу к Дырявому Котлу, прости Господи, действительно дыра, и сказала прийти за палочкой и ингредиентами для зельеварения не ранее июля.
— И как вы должны были пройти на Диагон-Аллею без палочки?
— Она представила нам того бармена, и сказала, что всего за шиллинг он откроет нам проход.
Гарри покивал головой.
— То есть вас магия Мионы не пугала? — уточнил Гарри.
— Больше нет, — ответила Эмма.
— Так вот, а мои «нормальные», — Гарри пальцами изобразил кавычки, — родственники ненавидели всё магическое до такой степени, что даже волшебные сказки были в том доме под запретом.
— Ненавидели? А что с ними стало?
— О нет, ничего такого. Просто я неким спонтанным волшебством снял все магические плетения, которые были, по всей видимости, наложены на наш дом. И отношение родственников ко мне резко поменялось. Не до того, конечно, чтобы я стал любимейшим племянником, но я перестал жить в чулане под лестницей, и ко мне наконец-то стали относится, как к воспитаннику, а не как к нахлебнику.
— Какой кошмар! — воскликнула Эмма. — И куда смотрели органы опеки?
— Во-первых, я не уверен, что органы опеки вообще были в курсе, а во-вторых, волшебники бывают очень убедительными. Два человека из моей школы, кому было не плевать на моё состояние, исчезли в неизвестном направлении. Вам не кажется странным, что вы спокойно отпустили Гермиону в школу-интернат за тридевять земель(4)?
— Вот теперь, когда ты спросил, Гарри… — протянула Эмма и с испугом посмотрела на супруга.
— МакГонагалл поймала вас на том, что вы расслабились и подумали, что теперь можно не опасаться правительственных спецслужб. Скорее всего, использовала какой-то артефакт, снижающий критичность мышления или наколдовала лёгкий Конфундус. Среди магов есть такие, которые не считают простых людей достойными внимания, — осторожно подбирая слова, продолжил Гарри. — И именно такие вышвырнули меня из магического мира в возрасте пятнадцати месяцев. Я рассказываю вам это для того, чтобы вы поняли, что у меня нет причин любить волшебный мир, как, должно быть, рассчитывали те, кто заколдовывал моих родственников на причинение мне как можно больших страданий. Видимо, думали, что я с радостью побегу за первым же, показавшим мне увлекательный мир магии, — с кривой улыбкой сказал Гарри.
— Что ты этим хочешь сказать? — спросил нахмурившийся Дэн.
— Только то, что Гермиону не удастся забрать из магического мира, если вы об этом подумали. Ей необходимо получить магическое образование, чтобы научиться использовать свои возможности без вреда для себя и окружающих. Если она откажется от обучения ранее, чем сдаст экзамены СОВ, это что-то типа GCSE, то ей и вам сотрут память о магии, а ей ещё и заблокируют магическое ядро. В отличие от обычных сквибов, такие заблокированные долго не живут. Может, она и успеет подарить вам внуков, — на этих словах Гермиона густо покраснела, — но вот воспитывать вы их будете без неё, простите за прямоту.
— Гарольд, вы говорите и ведёте себя при этом совсем не на свой возраст, — прищурившись, заметил Дэн. — Вы говорили, что волшебники могут быть очень убедительными? Как мы можем знать, что вы — это действительно вы?
Гарри вздохнул и усмехнулся.
— Один отставной аврор, это магическая полиция, даже скорее спецназ, так вот, он бы похвалил вас. Его девиз — постоянная бдительность! — Гарри не стал кричать, но всё равно произнёс это достаточно весомо. — Миона?
Он демонстративно потёр запястье.
— Гарри, мы же не можем колдовать!
— Я могу. Если ты не забыла, у меня есть трофейная палочка. Так что мы можем выехать куда-нибудь на природу, где нас никто не увидит, ну или просто отъехать подальше — в машине с закрытыми стеклами попробуй что разгляди, и там покажем. Тут, в доме, явно не стоит — вдруг чары Надзора ещё и по площади работают.
— Вы о чём? — спросила Эмма.
Дэн при этом пытался разглядеть запястья детей, заметив жест Гарри.
— Подожди, а разве мои родители смогут увидеть?
— Миона, ты забыла, о чём рассказывал Драко в поезде? Если они НЕ увидят, то я увезу тебя на самый край света, запру наверху самой высокой башни, осыплю золотом… э… книгами! Да, книгами, и женюсь, как только тебе исполнится семнадцать!
— Но тебе же ещё семнадцати не будет! — почему-то зацепилась за эту мысль Гермиона.
— То есть тебя только это смущает, а в остальном ты согласна? — с улыбкой переспросил Гарри, глядя на то, какими большими глазами смотрят на него и свою двенадцатилетнюю дочь Грейнджеры.
— Да ну тебя, — махнула на него рукой снова покрасневшая девочка.
— Так, а нас кто-нибудь хочет поставить в известность? — нахмурился Дэн. — Что ещё за планы женитьбы?
Эмма при этом тихонько смеялась.
— Пока никаких планов! — примиряюще поднял руки Гарри. — Видите ли, я, как представитель древней фамилии, взял вашу дочь под свою защиту. Теперь никто не сможет ни подчинить её ментально, ни опоить зельями. По крайней мере, пока я жив. И доказательство этого мы носим на наших запястьях, но чтобы их проявить, нужно наложить чары из арсенала диагностических колдомедицинских. А чтобы их наложить, нужно отъехать подальше от вашего дома, лучше всего куда-нибудь либо в безлюдное, либо, наоборот, многолюдное место. Подделать эти «браслеты» невозможно.
Гермиона подтверждающе кивала головой.
— Ну и есть ещё один момент, если выберем безлюдное место. Миона, я так думаю, сможет колдовать моей палочкой, хотя и не так эффективно, как своей. Ведь вы же хотите увидеть что-нибудь из настоящего волшебства, которому научилась ваша дочь?
Родители девочки переглянулись.
— Дэн?
— Ладно, поехали! Тут неподалёку лесок есть. До Бьюбуша(5) быстро доедем, там можно будет погулять. Народ сейчас весь по домам сидит, вряд ли кто увидит. А там решим, может, на каток рванем.
— Каток, в такую погоду? — удивился Гарри. — Не замёрзнет же!
— Гарри, люди уже давно научились намораживать лёд, не ожидая милостей от погоды, — с улыбкой сказала Гермиона.
Гарри демонстративно хлопнул себя по лбу!
— В своё оправдание скажу лишь, что Дурсли меня никогда на каток не водили. Да и сами не ходили — Дадли и Вернон там просто разнесут всё, а Петунии одной чего там делать?
Несмотря на шуточный тон, всем стало немного не по себе.
— Извини, Гарри, — сказала Эмма, потянувшись обнять его, но тот сделал вид, что именно в этот момент наклонился поправить штанину.
«Вроде и рановато ещё гормонам-то играть», подумал Гарри, удивляясь своей реакции. «Хотя чему тут удивляться, ментально-то мне, считай, столько же, сколько и ей. Подумаешь, пару лет младше. Да изменения в голосе, акселерация… Точно, надо к мистеру Доу на проверку возраста».
Быстро погрузившись в Вольво-440, припаркованный на дорожке, они выехали на Хоршам-роад. Из-за малого количества машин на дорогах они за несколько минут достигли небольшого лесочка на запад от Бродфилда, к югу от Бьюбуша. Гарри не рискнул брать с собой трофейную палочку Волдеморта (он её вообще оставил, как и свою, в башне Гриффиндора), и достал свою «неофициальную», которую ему выделил мистер Доу. Наколдовал проявляющее «браслеты» заклинание. Дэн и Эмма полюбовались на похожие браслеты, а потом Гермиона заметила на правой руке Гарри ещё браслет.
— Гарри! А это что?
— А это… Помнишь, как Фред и Джордж меня называли после… Самайна? — Гарри чуть не проговорился про тролля, но вовремя исправился.
— То есть они теперь?..
— Ага! Там долгая история, потом расскажу. Ты бы видела, каких мы с ними грязевиков слепили!
И Гарри рассказал историю о создании скульптурной композиции из статуй деканов и директора.
— Как-то это… — неуверенно произнесла Эмма, не зная, ругать Гарри или смеяться, — не очень уважительно, да?
— Директору понравилось, он даже наколдовал, чтобы заморозка подольше продержалась, — пожал плечами мальчик. — Я думаю, Миона ещё успеет увидеть их.
Затем Гарри торжественно вручил Гермионе палочку, чтобы она попробовала поколдовать. Они отошли в лесок в пределах видимости машины, но всё равно ветки, пусть и голые, их неплохо закрывали. Гермиона полевитировала ветки, наколдовала светлячки-колокольчики в заранее припасённую банку, подожгла мини-костерок из веточек Инсендио и сразу его потушила Акваменти (не хватало ещё пожарных вызвать!), в общем, показала всё, чему их успели обучить за четыре месяца. Видя счастье на лице дочери, родители похвалили её, после чего Дэн сказал:
— Ну хорошо, убедили. Мы не будем забирать Миону из этого вашего Хогвартса. Но ты, парень, раз уж взялся, береги её! Если что — из-под земли достану. Тем более, как мы выяснили, мы эти, как их, недоволшебники, и можем видеть эту вашу магию.
— Да, вы оба сквибы. Что, в принципе, неудивительно. Подобное тянется к подобному, — подмигнул Гарри Дэну.
— Поговори мне тут! — шутливо замахнулся Дэн, чтобы дать подзатыльник. — Мал ещё.
После леса Грейнджеры повезли Гарри на каток, где Гермиона, смеясь, учила его стоять на коньках. Пообедав в ближайшем кафе, они вернулись домой, где Гарри с Гермионой были оставлены в её комнате наедине «и чтобы без глупостей». Гарри не спеша рассказал о событиях в Хогвартсе за эти дни, в том числе и чуть подробнее о вассальной клятве близнецов.
К семи вечера мальчик со вздохом попрощался с Грейнджерами, причём и Гермиона, и её мама крепко его обняли. Гарри с трудом заставил себя не прижиматься к выпуклостям Эммы дольше положенного, крепко пожал руку Дэну, получил от того хлопок по плечу вкупе с напутствиями в дорогу и вызвал Кричера прямо в прихожую. На улице, хоть уже давно и стемнело, прогуливался народ. Полюбовавшись на ошарашенные лица старших Грейнджеров, впервые увидевших домовика, он подмигнул Гермионе и взялся за протянутую тем лапку.
1) Oh, lesser brother of ours! — «lesser brothers» имеет такой же смысл, как наше выражение «братья меньшие»
2) entrance-hall
3) В каноне родители Гермионы безымянные, поэтому используем один из фанонных вариантов.
4) in the middle of nowhere
5) Здесь и ниже — местечки неподалёку от Кроули, где, по фанону, живут Грейнджеры.
Переместившись с помощью Кричера в дом Блэк, Гарри первым делом затребовал у Кричера медальон. Когда домовик с неохотой принёс то, что должно быть хоркруксом, мальчик просто взял и завернул его в мантию-невидимку, раз уж не удалось её проверить. Использовать её он не собирался.
— Наследник Гарольд, Кричер больше не чувствует злой магии от медальона! Но Кричер боится подходить к мантии наследника… — домовик с надеждой посмотрел на Гарри.
— Кричер может показать укромное место, где мы спрячем злую вещь вместе с мантией? Никто не должен её найти. Когда найдём яд василиска, мы уничтожим злую вещь.
— Кричер покажет!
Гарри спрятал мантию с завёрнутым в неё хоркруксом, попрощался с Вальбургой и тем же портключом отправился обратно в Визжащую Хижину. Хорошая всё-таки вещь, эти двусторонние семейные портключи. И хорошо, что Кричер может их перенастраивать, пусть и с помощью магии Гарри. Зато зарядившись несколько дней в насыщенном магией Хогвартсе, портключ готов к использованию туда и обратно. Правда, потом опять дней пять заряжать, а лучше неделю. Иначе начинает тащить магию самого перемещаемого, а для ребёнка это может обернуться магическим истощением, и хорошо, если доставит до места, а не выкинет где-нибудь по дороге. Каким образом появляется «червоточина», через которую портключ протягивает волшебника, Гарри так и не понял, но интуитивно чувствовал, что вываливаться «по дороге» — идея так себе. Поскольку перемещение не мгновенное, то «червоточина» имеет конечную длину. А раз она имеет конечную длину, то варианта два — либо по прямой тащит, и тогда «по дороге» ты окажешься на несколько метров, а то и десятков или даже сотен, в толще земной коры. Или «червоточина» всё же представляет собой сильно сжатую геодезическую линию. Что тоже не вызывает восторга — а ну как в понимании портключа эта «геодезическая» проходит и вовсе через другие миры?
Оставшиеся до Нового года дни Гарри потратил на неспешное выполнение домашнего задания. А чтобы не заскучать, поучаствовал в паре вылазок близнецов с целью исследовать ходы Хогвартса. Близнецы за время обладания Картой исследовали едва ли половину, и то, добрую половину из этой половины — когда убегали от Филча после очередной своей проделки. И именно в одну их таких вылазок они — кто бы сомневался — наткнулись на То-самое-зеркало. Близнецы сначала запали на него, всё-таки малый вассалитет не давал стопроцентной защиты от ментальных воздействий, а только от тех, которые могут повредить сюзерену. Но Гарри быстро отвесил им по пинку, заставив прочитать надпись справа налево. Ребята впечатлились, рассказав Гарри, что увидели себя в магазине приколов, всё как они мечтали. Сам же Гарри, хоть и не чувствовал себя «абсолютно счастливым», в зеркале увидел только своё отражение. А потом ему захотелось похулиганить.
— Свет мой, зеркальце, скажи, — начал он.
Повеяло потусторонней жутью.
— Да всю правду доложи…
Близнецы выругались и отскочили подальше, взяв Гарри за плечи. Тот знаком руки показал им успокоиться и не паниковать. Хотя было отчего — на ровной до того поверхности проявилось зеркальное лицо, как будто кто-то из Зазеркалья собирается оттуда выбраться.
— Кто поставил тебя здесь, наплевав на замок весь?(1)
Зеркало ответило потусторонним голосом, который звучал, казалось, со всех углов пыльной комнаты, куда они заглянули.
Ты умён, скальд, спору нет.
Но старик тот всё ж умнее,
Борода его длиннее…
Гарри, недолго думая, продолжил в том же духе:
— Покажи-ка мне скорей, где же прячется злодей?
Лик зеркало втянулся обратно, по гладкому полю прошла рябь, а потом зеркало вдруг прояснилось и показало Дамблдора, по всей видимости, сидящего у себя в кабинете за столом и смотрящего в хрустальный шар, который, в свою очередь, показывал вид комнаты, где они сейчас были, с потолка. И их троих перед зеркалом. Правда, само зеркало выглядело пустым. Видимо, какие бы чары ни наложил Великий Светлый, они не могли показать то, что зеркало показывало только тому, кто в него смотрит. Непонятно было, передаёт ли дамблдоровское заклинание или артефакт звук тоже, или же только изображение. И видел ли директор, как из зеркала высунулось лицо, тоже было неясно. Хотя, судя по его расслабленной позе, ответ был скорее всего «нет» на оба вопроса.
— Не смотрите вверх! — еле успел приказать Гарри, чтобы не выдать Дамблдору, что его план раскрыт. — Уходим. Все вопросы — на улице.
Выбравшись из замка, благо был ещё только ранний вечер, и отойдя к озеру, ребята присели на камни. Гарри рассказал близнецам всё, что знал про проклятое зеркало.
— Если хотите, можно поискать о нём ещё информацию, но что-то мне подсказывает, что нигде в библиотеке ничего такого не будет. Но на всякий случай я спрошу у одного знающего человека.
С этими словами он вытащил блокнот, который теперь всегда таскал с собой в кармане вместе с карандашом, и набросал короткую записку об этом зеркале, попросив заодно разрешение навестить Отдел Тайн в первых числах января. Подозвав затем Сюнгвари, мальчик попросил того отнести послание к «мистеру Доу».
— Так что нечего туда ходить. Если вдруг увидите, что я туда попёрся, значит, что-то не так. Если я вдруг захочу сотворить с ним какую-нибудь шалость, я вас позову. Если я пошёл один, значит, у меня с мозгами не в порядке. И за Рональдом смотрите. Он ведь тоже может на него наткнуться. Вряд ли директор уберёт зеркало оттуда до того, как поймает меня за разглядыванием моего «самого горячего желания», — усмехнулся напоследок Гарри, развязно подмигнув.
Близнецы почему-то покраснели, из чего он заключил, что на данный момент их мечтой был вовсе не магазин приколов, как они пытались его убедить. Ну что взять с четырнадцатилетних парней?
* * *
Ответ от мистера Доу пришёл вечером. В нём он поблагодарил мальчика за информацию и предложил прийти, когда тому будет удобно. И да, порт-ключ в виде магнитной карты тоже прислал. Он должен был перенести Гарри в служебное помещение возле лифта, как объяснялось в записке.
Тридцать первого Гарри за завтраком напомнил директору, что неплохо бы было встретиться наконец с крёстным. А то человек уже два месяца как официально освобождён, а крестника так и не видел.
— Гарри, мальчик мой, твоему крёстному противопоказаны волнения. Ты обязательно увидишь его на летних каникулах, я тебе обещаю, — с укоризненной улыбкой ответил на это Дамблдор.
— Директор, сэр. Это было не пожелание, это было уведомление. Профессор МакГонагалл, жду вас возле Главных ворот, — ответил мальчик и вышел из Большого зала.
Гарри давно уже попросил Кричера, и тот нашёл в библиотеке дома Блэк копию устава Хогвартса. В нём чётко было прописано право студентов как оставаться на каникулах, кроме летних, в замке, так и покидать его. Проблема была в том, что защита замка не выпускала несовершеннолетних волшебников через «официальные» выходы без сопровождения, хотя почему-то игнорировала тайные ходы. Минут через десять декан подошла и настойчиво попросила Гарри отказаться от его затеи.
— Вы отказываетесь меня сопровождать, мэм?
— Я вынуждена настаивать, чтобы вы вернулись в гостиную, мистер Поттер!
— То есть я теперь заключённый, не так ли, мэм?
— Не говорите ерунды, мистер Поттер! Директор же пообещал вам, что вы увидите своего крёстного летом!
— Профессор, не считайте меня дураком. К лету вы или ваш драгоценный директор, — при этих словах МакГонагалл аж задохнулась от возмущения, — придумаете ещё кучу причин, по которым я не могу встретиться со своим крёстным. Скажите честно, почему вы не желаете, чтобы меня воспитывал опекун-маг, а не сквибка и маггл?
— Двадцать баллов с Гриффиндора, мистер Поттер!
— Да хоть двести двадцать. Вы не имеете права снимать баллы в каникулы, если это не связано с отработками или нарушением комендантского часа. Это ваше последнее слово?
— Мистер Поттер, немедленно вернитесь в замок! — бросила МакГонагалл и пошла быстрым шагом ко входным дверям.
Не теряя времени, Гарри направился к Дракучей иве. За эти четыре месяца он постоянно благодарил иву за то, что она его пропускает, и уже почти два месяца, с той памятной вылазки с Гермионой, даже не пользовался припрятанным шестом. Дерево подпускало его к себе, лишь слегка покачивая ветвями, а он никогда не забывал погладить иву по стволу, делясь капелькой своей магии. Когда МакГонагалл повернулась на ступенях, чтобы посмотреть, следует ли Гарри за ней, тот уже нырнул в лаз под деревом.
«Блэковский» порт-ключ он активировал ещё в подземном ходе. Гарри уже давно с помощью Кричера определил границу охранного периметра. В доме Блэк он поздоровался с Вальбургой и информировал ту, что собирается посетить Сириуса. Портрет просто кивнул, не став как-то комментировать. Не желая тратить целый час на поездки на общественном транспорте, который к тому же работал со многими ограничениями из-за Рождественских каникул, Гарри попросил Кричера перенести его в Мунго. Перед этим он дал ему инструкции, которые Кричер с радостью согласился исполнить.
Подойдя к стойке регистрации, он нарвался на ту же даму, что в своё время не пускала его, когда он пришёл обследоваться к Сметвику в конце августа. На этот раз дама, наученная горьким опытом, сказала ему ждать, а сама активировала какой-то артефакт. Посмотрев на него, она предложила Гарри присесть и подождать десять минут, мол, целитель Сметвик занят. Гарри дисциплинированно высидел положенные десять минут, а по их прошествии демонстративно встал и уставился на циферблат висевших на стене часов. Недовольно фыркнув, дама за стойкой снова обратилась к своему артефакту, после чего милостиво кивнула и попросила пройти в кабинет целителя.
Гарри поднялся на нужный этаж и, вежливо постучав, вошёл.
— А, мистер Поттер! Чем обязан? — поприветствовал его Сметвик.
— Добрый день, целитель Сметвик, — чётко выверенным движением попривествовал его Гарри официально. — Я хотел бы встретиться с Сириусом Блэком. Это возможно?
— Хм… Вторник, конечно, не приёмный день, но для студентов мы всегда делаем исключения. Понимаем, что каникулы не резиновые, — с улыбкой ответил целитель.
Сметвик активировал какой-то артефакт, похожий на тот, что был в регистратуре. «Какой-то аналог селекторной связи», — подумал Гарри.
— Как ваша подруга, мистер Поттер? — завёл целитель ни к чему не обязывающий разговор.
— Спасибо, целитель, в порядке. Первые три недели тяжело было расставаться, в ту ночь вообще пришлось вместе ночевать на диване в гостиной факультета. Но потом приспособились.
— Интересный эффект. Видимо, это из-за того, что вы первый произнесли слова принятия. Обычно так делают при помолвках и свадьбах.
— Да, мы почитали литературу.
— Вот как? Ну что же, я рад, что вы сами во всём разобрались. А вот и целитель Тики, — поприветствовал коллегу Сметвик. — Он проведёт вас к мистеру Блэку.
Гарри немного волновался. Собственно, будь его воля, он бы и не пошёл никуда, но долг… Долг звал его встретиться со своим крёстным, что бы это ни означало в мире магии. Перед каким таким богом Блэк брал на себя обязательства по его воспитанию? Насколько Гарри успел изучить, в этом плане у волшебников абсолютная свобода вероисповедания. Тут и агностики разного толка, и атеисты, и представители всевозможных религий. Верь в кого угодно, хоть в Макаронного монстра, никто тебе слова не скажет. Конечно, больше всего верующих в Единого под разными именами, может, и Блэки из таких? «А, ладно», подумал Гарри, «потом как-нибудь узнаю у самого Сириуса, если он будет в состоянии вести разумные речи».
Они зашли в отдельную палату. Одноместную. Ну да, Блэк же. Деньги есть. Хотя вроде как лечение должно быть за счёт Министерства, нет? «Потом, всё потом», одёрнул себя Гарри.
— Мистер Блэк, к вам посетитель.
Сидевший на кровати мужчина разглядывал какой-то портрет. Гарри поразился, насколько измождённым тот выглядел. И это после не менее, чем двух месяцев реабилитации, плюс его должны были ещё в первых числах сентября убрать из Азкабана. Увидев вошедших, мужчина поставил на тумбочку портрет, оказавшийся изображением самого Гарри — тем, которое распространялось с лёгкой руки Дамблдора. Лохматое нечто в очках-велосипедах и с воспалённым шрамом на лбу. Лет десять на вид, если не меньше.
— Да? — вежливо отозвался Блэк. — Чем могу служить, мистер?..
— Целитель Тики! Здесь стоят, кроме сигнально-диагностических, чары прослушки? Нам нужна конфиденциальность. Дело рода Блэк! И мне нужно будет вызвать сюда домового эльфа рода.
— Нет-нет, что вы! Я оставлю вас, не беспокойтесь, никто вас не подслушает. Щиты пропустят в палату эльфа, привязанного к роду пациента.
С этими словами Тики вышел, прикрыв за собой дверь.
— Кричер!
Появившийся с хлопком Кричер метнулся, как тогда в Визжащей Хижине, по всем восьми углам.
— Всё чисто, наследник Гарольд! — поклонился домовик и ушёл в невидимость по знаку Гарри.
— Гарольд? — в недоумении переспросил Блэк, поудобнее сев на кровати.
Гарри подошёл к тумбочке и взял оттуда «свой» портрет.
— Так вот что ты задумал, бородатая сволочь… — пробормотал мальчик.
Портрет в его руках вспыхнул синим пламенем, мгновенно сгорая, даже не оставив пепла.
— Что вы себе… — начал было Блэк, вскочив с кровати.
Гарри, хоть и вытянулся за последние пять месяцев так, что уже перегнал Гермиону и почти догнал по росту близнецов Уизли, оказался на добрых полголовы ниже нависшего над ним Блэка. Тот встретился с ним глазами.
— Г-гарри? Это ты? Но как? — и он посмотрел туда, откуда мальчик за минуту до того забрал портрет. — Ты совсем не похож на Джеймса, скорее… на Рега. Но у тебя глаза Лили! Как это может быть?
Блэк тяжело сел обратно на кровать, в неверии смотря на Гарри.
— Ничего не понимаю, но как же… — тут он опять посмотрел туда, где раньше был портрет. — А как же очки? Шрам? Волосы…
Последнее слово он вообще произнёс шёпотом. Гарри по-прежнему смотрел Сириусу в глаза.
— Это всё было, Сири. Или мне лучше называть тебя Мягколапом? Пусть смутно, но я помню, как ты катал меня на спине.
— Как тебе нравится, так и называй! — впервые за их встречу искренне улыбнулся Сириус, но тут же нахмурился. — А кого ты назвал бородатой сволочью, Гарри?
— Я поймал Червехвоста почти четыре месяца назад, но даже сегодня Дамблдор не желал меня к тебе отпускать. Почему-то ему не хотелось, чтобы мы с тобой встретились. Если бы не помощь Кричера, мы бы ещё полгода не увиделись.
— Но, Гарри, у директора наверняка были причины так поступить! Тебе грозит опасность от Пожирателей! — взволнованно проговорил Сириус, снова пытаясь встать. — И ты сказал «Кричер»? Домовик моей матери? Как?
Гарри без труда лёгким толчком усадил его обратно и издевательски рассмеялся.
— Давай ты меня пару минут выслушаешь, не перебивая? — теперь Гарри нависал над Сириусом. — У тебя сразу отпадёт большинство вопросов.
Тот кивнул, в обеспокоенностью вглядываясь в лицо крестника.
— Но сначала пара вопросов. Кто накладывал Фиделиус?
— Лили! — с готовностью ответил Блэк. — но при чём здесь…
Гарри взмахом ладони остановил вопросы.
— Ты обещал не перебивать. Ладно, хотя у меня ещё будут вопросы к целителям. Итак, готов? Не будешь перебивать?
Сириус сначала кивнул головой утвердительно, а потом отрицательно. И несмело улыбнулся.
— Номер раз. Дамблдор бросил меня у магглов. В возрасте пятнадцати месяцев. Под дверью, как ненужную вещь. В ноябре.
— Как? Не может быть!
— Тем не менее, — пожал плечами Гарри, продолжая пристально смотреть Сириусу в глаза. — Мне повезло, что как раз те пару дней после убийства моих родителей было потепление, и в одеяле я не замёрз.
— Но, Гарри! Что значит «у магглов»?
— Он оставил меня у Петунии. Выкинул меня из мира магии на добрых десять лет! — припечатал мальчик.
Хотя какой мальчик? Сейчас, нависая над Сириусом, он выглядел гораздо старше своих «официальных» лет, несмотря на всё ещё небольшой рост.
— Я не верю… — пробормотал Сириул, мотая головой. — Он не мог! Это, должно быть, какая-то ошибка!
Гарри, не слушая возражений, описал в двух словах свою жизнь у Дурслей.
— Могло быть и хуже, признаю. Меня, хоть и не любили, но худо-бедно кормили, пусть и объедками. Одевали, пусть и в обноски. Бил меня только кузен со своей бандой, а ведь мог и Вернон. Вот только наказывали за малейшее проявление, как они говорили, «ненормальности». И знаешь, почему?
Сириус всё так же в прострации мотал головой, но тут остановился и внимательно уставился в глаза Гарри.
— Они ненавидели магию! Совершенно и бесповоротно! Ты рос в волшебной семье, и, возможно, не знаешь, если моя мама тебе не говорила. Так вот, у магглов чуть ли не каждая детская книжка — это сказка. Волшебная сказка! Угадай, сколько было таких книжек в доме Дурслей? НОЛЬ!
— Но почему? — пробормотал Блэк, обхватив голову руками.
— Кому-то было нужно, чтобы я побежал, как телок на веревочке, за первым же, кто покажет мне удивительный волшебный мир, так сильно отличающийся от серых будней магглов. И знаешь, что? Если тебя мои слова ещё не убедили, то вот, изволь. Старуха Фигг со своими книззлами все эти грёбаные десять лет жила по соседству, на улице Магнолий. Дурсли оставляли меня с ней каждый раз, когда они семьёй выезжали куда-нибудь отдыхать. И Фигг была не одна. Кто-то убирал последствия моих стихийных выбросов и обливиэйтил магглов в школе и в городе. То есть наш «Великий Светлый» знал всё! И тем не менее, ничего не предпринимал!
Сириус поднял голову и теперь смотрел глазами побитой собаки.
— Про твоё заключение без суда и следствия будем говорить? Или ты уже понял, что нашему Светочу не нужен был Гарри Поттер, воспитанный в волшебной семье? И что ты скажешь на то, что Дамблдор забрал у моего отца единственный предмет, который мог спасти если не всех, то хотя мы маму и меня? Я про мантию-невидимку, — добавил Гарри, видя вопрос в глазах крёстного.
— Но человека под мантией можно обнаружить! — возразил Сириус.
— Под этой мантией — нет. Ты что, не знал? — спросил Гарри, заметив недоумение на лице Блэка.
Сириус с силой провёл ладонями по лицу.
— И Дамблдор прекрасно знал, что это за мантия! — добавил Гарри, всё так же не отрывая пристального взгляда ярко-зелёных глаз.
Видно было, что Сириус борется со всем, чем его пичкали на Гриффиндоре в юности, и верностью Гарри. Чтобы немного сгладить углы, Гарри решил добавить.
— Я понимаю Дамблдора как политика, но это не значит, что я должен его простить и возлюбить. Я некогда читал одну повесть про события на Восточном фронте во время второй мировой, — тут Гарри увидел очередной всплеск недоумения на лице Сириуса и со вздохом продолжил: — Британским волшебникам невдомёк, что, пока Гриндевальд устраивал свой террор, а Дамблдор выжидал, когда можно будет прийти на готовенькое и победить ослабленного Тёмного Лорда, миллионы магглов гибли, науськанные такими, как Гриндевальд, друг на друга. Было много подобных историй, но вот эта очень чётко иллюстрирует поведение нашего Светоча. Чтобы отвлечь войска противника, генерал бросил сотни людей без огневой поддержки. Этим он, возможно, спас тысячи. А возможно, и нет. Вот так и Дамблдор. Пожертвовал в данном случае четырьмя взрослыми и двумя детьми.
— Четырьмя?
— А ты не знал, что в соседней палате лежат Фрэнк и Алиса Лонгботтомы? Лежат уже десять лет, не узнавая никого вокруг? И что их сын вырос под присмотром Железной Августы? И сейчас я даже не могу понять, то ли он действительно такой робкий и неуклюжий, то ли тщательно маскируется по приказу бабки. Хотя его присутствие на Гриффиндоре скорее говорит о втором. И я уже не говорю о том, что из первого состава Ордена Феникса осталось едва ли одна десятая. Тогда как из Пожирателей если кто и умер, то только те, кто попался Шизоглазу, когда рядом не было других авроров.
— Гарри, но откуда?.. Откуда ты всё это знаешь?
— Когда-нибудь я всё расскажу тебе, эта история, достойная вашей маленькой компании Мародёров, — он усмехнулся на названии. — Кстати, мои вассалы спёрли у Филча вашу карту. Вот с её помощью мы Крыса и поймали. Он скрывался, и где бы ты думал? Все эти годы он был у сыновей Артура Уизли! Сначала у Персиваля, потом у Рональда. У последнего, правда, недолго…
— Твои… вассалы?
— Долгая история, — махнул рукой Гарри. — И я был бы тебе благодарен, если бы ты не распространялся об этом. Потом как-нибудь расскажу. Там тоже история та ещё. Но сначала тебя должны выпустить отсюда.
— Я… понимаю, — нерешительно проговорил Блэк.
— Тогда вопрос. Когда ты прибыл в наш дом в Годриковой Лощине, там уже был Хагрид?
— Д-да. А…
— Минутку. И он тебе меня не отдал?
— Нет, но я не очень-то и настаивал, — Блэк покачал головой. — Я даже был рад, что ты побудешь в безопасности, пока я найду этого предателя…
— И ты отдал ему свой летающий мотоцикл?
— Да. Откуда ты всё это знаешь? А, ну да…
— Вот не поверишь, мне всегда казалось это странным сном, но я помнил, как летел на мотоцикле в руках у какого-то великана, хотя тогда мне все взрослые были большими. Я попытался рассказать об этом Дурслям, когда был ещё совсем маленьким. Меня лишили ужина и заперли до утра в чулане. А потом ещё и отругали за то, что напрудил, — с кривой улыбкой пояснил Гарри.
— Эти твои Дурсли… Убить их мало!
— Не стоит. Они явно были под принуждением.
— Откуда ты знаешь?
— Когда пришла МакГонагалл… — начал Гарри и затем рассказал про «спонтанный выброс», закрывший его город для магии. — Надолго это или нет, не знаю. Проверю летом. Если опять книззлы лазают по округе, то надо будет повторить.
— И как ты собираешься повторить спонтанный выброс, Гарри?
— А это тоже один из моих секретов! — хитро улыбнувшись, ответил Гарри. — Обещаю, ты будешь при этом присутствовать. Получится — хорошо, не получится — ну и ладно. Возвращаясь к моему вопросу. Когда Хагрид доставил меня к Дурслям, там уже были Дамблдор и МакКошка. Но сейчас вопрос в другом. Смутно помню, как Хагрид сказал, что я уснул над Бристолем. Внимание, вопрос: где на карте Великобритании находится Годрикова Лощина? Можешь показать? На продолжении прямой Бристоль — Суррей только три места, где она может располагаться.
И Гарри развернул заранее припасённую карту, купленную в обычном магазине.
— Вроде бы здесь… — ткнул пальцем Сириус на полуостров Гуир(2). — Точно, вот Суонси(3), мы туда с Джеймсом мотались… э… пропустить стаканчик.
— Так и скажи: по бабам! — ехидно ухмыльнулся Гарри.
Сириус смутился.
— Ну, мы тогда были молодыми и глупыми…
— А сейчас ты стал старый и умный? — поинтересовался мальчик.
Сириус рассмеялся лающим смехом. Гарри, тем временем, достал атлас автомобильных дорог, купленный там же, и пролистал до нужного разворота, где полностью было видно полуостров.
— Ага, — пробормотал Гарри. — Вот тут указан «Дольмен Короля Артура», это оно?
— Ну надо же! Магглы на своих картах такие места наносят? Куда только смотрит Министерство? — снова засмеялся Блэк. — Да, как раз где-то с полмили будет, даже меньше, на гряде стоит каменюка, её ещё местные зовут Маэн Кети. По легенде, сам король Артур зашвырнул его туда. А маггловская часть Лощины называется Ланридиан(4). Вот, видишь, церковь указана? Там тебя и крестили. Как там его? А, ну да, святого Ридиана и есть! И ещё там кого-то, не помню уже. Все мозги эти чёртовы дементоры выели, хоть и старался…
Сириус внезапно замолчал.
— Быть в виде Мягколапа? Всё нормально, Сири. Тебе нечего стесняться. Ладно, что-то у нас как-то встреча чересчур серьёзной получилась. Хотя дома тебя ждёт ещё более серьёзный разговор.
— Дома?
— На Гримо, двенадцать.
— Гарри, нет!
— Гарри — да! И Сириус тоже — да! Это не обсуждается. Когда будут выписывать, вызовешь Кричера. В дом никого не пускать! Я не верю никому, кроме тебя и своих вассалов.
— Как-то это… по-слизерински звучит, — покачал головой Сириус, с грустью смотря на Гарри.
— А кого ты хотел увидеть после десяти лет такого воспитания, а? — не менее грустно ухмыльнулся Гарри.
— Но на тебе мантия в цветах Гриффиндора! Ты же на Гриффиндоре, да? — с надеждой посмотрел на него Сириус.
— Да. Но не потому, что я так захотел. А потому что кто-то, не будем указывать пальцем на эту бородатую сволочь, заколдовал шляпу. Шляпа в моей башке кричит «Рейвенкло!», а вслух — «Гриффиндор!» И так три раза. Выглядит смешно, но мне было не до смеха. Я уже тогда не доверял Дамблдору, а сейчас доверяю ещё меньше.
— Хотел бы я тебе верить… — вновь побитой собакой поглядел на него крёстный.
— А не надо верить. Когда тебя отсюда отпустят, я всё очень-очень подробно расскажу. А сейчас — время музыки!
Он достал свирель и наиграл парочку «фольклорных» композиций, запомненных Виктором. Повеселевший Сириус с удивлением смотрел, как его крестник извлекает чарующие звуки музыки из такого простого, казалось бы, инструмента.
— Волшебно! — промолвил Сириус. — А сюда полгоспиталя не сбегутся?
— Нет, я умею играть только для ограниченного пространства. В данном случае — только для этой комнаты. А сейчас мне пора. Думаю, теперь, когда Дамби не смог меня задержать и предотвратить нашу встречу, я смогу чаще тебя навещать. Ему уже не будет смысла меня останавливать. Целитель Сметвик обещал пускать меня к тебе в любое время. Кстати, о времени. Чтобы тебе не было тут скучно… Кричер, покажись!
Домовик проявился, смотря с восхищением на свирель, которую Гарри не успел убрать.
— Молодой наследник — великий волшебник!
— Я знаю, Кричер. Ты придёшь к хозяину Сириусу, когда он тебя позовёт?
— Зачем мне его звать? — начал заводиться Сириус.
— Затем, что я так сказал! — отрезал Гарри. — Ты сейчас — пациент. И должен слушаться. Меня в том числе.
Сириус лающе рассмеялся.
— Ладно. Но всё же — зачем мне звать домовика?
— Как зачем? А книжку интересную принести? Или ещё чего? Так, стоп! Ещё чего — отставить! Никакого огневиски, слышал, Кричер?
— Кричер знает, что будет полезно негодному хозяину Сириусу. Кричер не будет приносить ничего лишнего.
— Вот же, мерлиновы шнурки, сговорились! — восхищенно воскликнул Блэк, добавив пару крепких словечек.
— Давно рот с мылом не мыл? Тут вроде как ребёнок перед тобой, между прочим!
— Ха, ребёнок! Ребёнок, который учит уму-разуму своего крёстного! Ну, малыш, ты даёшь! — смех Сириуса вновь наполнил комнату.
— Ладно, давай, обниму твои кости. Не скучай, — сказал Гарри, обнимая Сириуса.
Казалось бы, вроде внутри и немаленький уже дядя, как минимум, тридцатилетний, а какая—то влага на глаза при расставании навернулась.
* * *
На выходе из Мунго на Гарри незатейливо напали. Вот так вот, даже не тривиальный гоп-стоп, а просто — «тюк» прямо по голове. Вот только головы Гарри на том месте уже не оказалось. Постоянная бдительность! А рефлексы, пусть Гарри и не играл в квиддич, никуда не делись. «Охота на Гарри», хоть и была в последние годы редким явлением, всё же совсем не прекращалась, и уворачиваться Гарри мог чуть ли не с закрытыми глазами. Нападающих оказалось двое. Тот, кто пытался его ударить обыкновенной дубинкой, в данный момент отмахивался от Сюнгвари, а из его пустой глазницы текла кровь. Второй схватил Гарри за руку и попытался, по всей видимости, аппарировать. Его рука со сведёнными в судороге пальцами осталась висеть на Гарри, а сам он пропал. Рядом проявился Кричер и щелчком пальцев отправил в нокаут первого из нападавших. Гарри, не долго думая, достал палочку и вызвал авроров. Кричеру приказал снова скрыться, но быть рядом. «Вот и пригодилась наука мистера Доу», — подумал он.
Бессознательного нападавшего и «вещдоки» в виде оторванной руки и дубинки занесли в приёмную Мунго. Медиведьма за стойкой тут же вызвала начальство и разохалась. Пострадавшему налётчику оказали первую помощь (ввиду волшебности Сюнгвари вряд ли удастся вырастить глаз, как с мрачным удовлетворением подумал Гарри). Руку второго положили в стазис, и зарегистрировали тут же выданное аврорами предписание сообщить им, если кто за рукой обратится. Ну и взяли показания у всех присутствовавших. Кроме Гарри, правда, никто ничего сказать не мог, помимо факта посещения мальчиком своего крёстного.
— И отметьте в протоколе, пожалуйста, — продолжил Гарри свои показания. — О том, что я здесь, знали только директор Дамблдор и его заместитель, профессор МакГонагалл. Больше никого за столом преподавателей не было, а вы знаете, как он далеко от столов студентов. Я разговаривал вполголоса. Впрочем, половины из оставшихся в замке всё равно на завтраке не было.
— То есть вы считаете, что нападение было именно на вас? — спросил старший аврор, представившийся Робардсом.
— Вот тут не знаю, сэр, не знаю, — протянул Гарри. — Если отбросить мысль о том, что попытку моего похищения или убийства заказал директор Хогвартса или его заместитель, то всё выглядит действительно как случайность. Какие-то урки решили подзаработать на празднование Нового года и подкараулить кого-то, выходящего из Мунго, — Гарри сделал вид, что задумался. — Да нет, бред. Тут же магглооталкивающие чары, а волшебники прекрасно знают, что после такого им ни один целитель не окажет помощь. Ну разве что медбрат в Азкабане.
— Этот, который без глаза, сквиб. Волшебной палочки при нём не обнаружено.
— А дубинку вы проверили?
— Дубинку?
— А кто мешает вставить внутрь сердцевину? Для тонких чар не пойдёт, но что-то тупо-убойное наколдовать — в самый раз.
— Хорошо, мистер Поттер, мы проверим. Второй, говорите, аппарировал?
— Или активировал портключ.
— Вряд ли. Скорее всего, какой-то отброс с Ноктюрн-аллеи. Попытался аппарировать и его расщепило. Вам знаком этот термин, мистер Поттер?
— Да. Я вообще-то на Рейвенкло собирался, — мрачно пояснил Гарри, радуясь, что не придётся пояснять про домового эльфа, незатейливо оторвавшего нападавшему руку.
— Очень смешно, мистер Поттер. Хорошо. Прочтите протокол и распишитесь вот здесь. Нет, не маггловским пером, а нашим, — добавил аврор, увидев, что Гарри достаёт ручку-самописку. — Не бойтесь, это обычное перо, не кровавое.
— Очень смешно, сэр, — вернул шпильку Гарри, подписывая протокол.
После этого происшествия не могло быть и речи, чтобы куда-то отправиться. Гарри шёпотом отпустил Кричера, пока авроры давали подписать протокол Сметвику, как представителю Мунго. Попутно он отправил Сюнгвари к Драко с извинениями, что сегодня прибыть не получится. Отправку записки он не скрывал, а когда его спросили, кому он отправил послание, честно ответил: «Предупредить друга, что не смогу сегодня прибыть». Авроры с интересом проводили улетевшего ворона и доставили Гарри до Хогвартса, где передали с рук на руки декану.
— Мистер Поттер, где вы были? И почему с вами авроры?! Что вы натворили?! — с каждым словом МакГонагалл распалялась всё больше и больше.
— Успокойтесь, мэм, мы всего лишь сопровождаем мистера Поттера. На него было совершено покушение возле Мунго, и мы хотели бы задать вам пару вопросов, если вы не возражаете. Мистер Поттер действительно отпрашивался у директора сегодня во время завтрака?
— Технически, непосредственно после, — вставил Гарри.
Аврор кивнул, снова повернувшись к МакГонагалл.
— К сожалению, директор Дамблдор отбыл после завтрака по делам, но я постараюсь вам помочь. И да, к вашему сведению, директор не отпускал мистера Поттера, — поджав губы, ответила МакГонагалл. — Как и я.
— Мы это уже знаем, согласно показаниям мистера Поттера. Не могли бы назвать нам фамилии учащихся, присутствовавших на сегодняшнем завтраке?
— Мне нужно просмотреть списки оставшихся.
— Ничего, мы подождём, — милостиво отозвался Робардс.
Тут он заметил всё ещё стоящего Гарри.
— Мистер Поттер, благодарю за сотрудничество, мы вас больше не задерживаем, — сказал аврор мальчику.
— Это я должен вас благодарить, мистер Робардс, сэр, — с вежливым кивком головы отозвался Гарри. — Профессор?
— Да-да, мистер Поттер, можете идти. Надеюсь, эта история научит вас…
— О, не сомневайтесь, профессор! — довольно невежливо перебил её мальчик. — Я понял, что кое-кто не погнушается самыми грязными методами, лишь бы достигнуть своего. Но знаете, что я вам скажу? Вы сделали свой ход, теперь мой черёд.
Полюбовавшись секунду на недоумённые физиономии обоих авроров, он повернулся на пятках и вышел, коря себя за несдержанность.
* * *
В башне Гриффиндора первым делом Гарри подготовил ещё две записки, одну Драко, а другую мистеру Доу. Сюнгвари, пользуясь своими лейдир(5), был уже рядом. Он всегда очень вовремя оказывается рядом. Мистеру Доу он вкратце описал всё, что случилось за утро и спросил, стоит ли в эти дни отправляться к нему в Отдел Тайн. А у Драко спрашивал разрешения посетить того второго января. Назавтра он решил не рисковать, а изобразить подготовку к учёбе. Хотя все темы уже были прочитаны до конца года, но те же учебники, кроме Стандартной книги заклинаний, были рассчитаны на пять лет обучения. Так что тем для чтения хватало, да и в библиотеку можно было наведаться. Мадам Пинс исправно несла свою вахту. Видимо, она, как и Гермиона, была уверена, что знания должны быть доступны всем в любое время. И её маниакальное стремление к порядку в библиотеке хорошо с этим сочеталось.
А пока, пользуясь отсутствием директора, Гарри решил найти диадему, если она действительно существует. «И если Выручай-комната не плод воображения писателя», угрюмо подумал мальчик. Он поднялся к близнецам, которые для разнообразия сидели за столом в своей комнате и выполняли домашнее задание.
— Парни, мне нужно незаметно попасть на седьмой этаж…(6)
1) Mirror, mirror on the wall, Who has brought you here at all? — ну, вы поняли.
2) англ. Gower, валл. Gŵyr
3) Swansea — Лебединое море, ага.
4) Llanrhidian, две LL означают валлийский звук hl
5) leiðir — исл. мн. ч. пути
6) Автор в курсе, что технически это восьмой. Но давайте считать, что цокольный этаж в замке — действительно цокольный, а нумерация идёт с того, на который надо немного подняться.
В Выручай-комнату Гарри заходил с Сюнгвари на плече. Близнецов он отослал, нечего им знать о хоркруксах, хотя секретом вызова комнаты мальчик с ними поделился.
— Ты знаешь, что искать, — обратился Гарри к ворону.
Тот сорвался в полёт и, сделав всего один круг под потолком комнаты, спикировал куда-то.
— Сюнгвари, я не умею, как ты! Может, покажешь дорогу?
В ответ Гарри получил насмешливое карканье, и тут ворон появился с диадемой в когтях. Он прямо в полёте разжал лапы, и диадема чуть не вывернулась из руки, когда мальчик попытался её поймать.
— Ты думаешь, её можно брать без перчаток? — спросил Гарри, вертя в руках изящный обруч с крупным сапфиром в центре.
Ворон, усевшись на близлежащую кучу хлама, посмотрел на него насмешливым взором. Собственно, взгляд Сюнгвари всегда выглядел насмешливым, но тут он еще и по-особенному склонил голову набок.
— Ладно. Кому понесём, к Флитвику или к тайнюкам?
— Карр!
— Вот и я думаю, что к тайнюкам… Погоди минутку.
Гарри написал записку, подобрал в куче тряпок подходящую, которая бы не разваливалась в труху, и завернул в неё диадему. Окинув напоследок склад забытых вещей, он пожал плечами и вышел из выручайки. Почему-то совершенно не было желания рыться во всём этом хламе просто так. Гарри решил, что когда и если что-то понадобится, он всегда сможет сюда вернуться. Ну а нет — так и нет. Дойдя до ближайшего окна, которое можно было приоткрыть, он прикрепил записку к ноге ворона, а свёрток тот взял в лапы.
— Если мистер Доу соберётся надеть эту диадему, клюнь его в темечко. А если не поймёт — то забирай диадему и уноси на Гримо, мы потом сами с Кричером разберёмся.
К вечеру ворон вернулся с ответной запиской. Та содержала всего одно слово: «Завтра».
— На словах ничего не передавал? — спросил Гарри своего спутника.
Ворон промолчал, внимательно смотря хитрым глазом.
— А так что сказал?
— Да откуда он только на мою голову взялся, этот мальчишка? — точной имитацией голоса мистера Доу, с учётом хриплого «акцента» ворона, тот передал высказанные вслух мысли невыразимца.
* * *
На следующий день, первый день нового года, Гарри с утра пораньше пробрался в подземный ход под Дракучей ивой и активировал «карту»-портал. Спустившись на лифте до собственно входа в отдел тайн, мальчик решил попробовать свои силы в сочинительстве традиционной скальдической поэзии.
Полны тайн стены,
Рот земли внемлет,
Двери трезвонит
Скальд колокольчик.
К его удивлению дверь открылась, приглашающе распахнувшись. Гарри, конечно, в глубине души желал, чтобы это случилось, но всё равно не верил до конца, что получится. Гарри осторожно зашёл внутрь и захлопнул за собой дверь. Никакой сигнализации не сработало, и никто навстречу не вышел. Гарри пожал плечами. Вспомнив, каким путём вёл его мистер Доу в тот раз, он прошёл до знакомого кабинета. И удивился ещё раз. Кабинет не был заперт, но внутри никого не было. Освещение включилось автоматически. На столе лежала и прямо манила её прочитать записка. «Я предполагал, что вы появитесь рано. Присаживайтесь и ждите, скоро буду. Чайник и булочки в вашем распоряжении», прочитал Гарри. «P.S. Станет скучно — на столе маггловский The Telegraph, там неплохие кроссворды».
Примерно через час ожидания Гарри услышал в коридоре шаги и приглушённый разговор.
— Никого ещё не было?
— Нет, тишина с вечера.
Тут дверь открылась и первый голос насмешливо произнёс, обращаясь к кому-то в коридоре:
— Так-таки и никого?
Рядом с первым невыразимцем, очевидно, мистером Доу, возник ещё один, такой же безликий.
— Как он здесь оказался? Я проверю систему безопасности!
— Я думаю, в этом нет нужды, — остановил его первый. — Мистер Гулхарпа?
Гарри вспомнил, что он при мистере Доу назвал прозвище, полученное от тролля Большое Ухо и внутренне усмехнулся. Однако внешне никак не показал, и просто ответил:
— Одна строфа с адальхендингом, мистер Доу. Лень было стучать… Сам не ожидал, — демонстративно пожал он плечами, сделав честные глаза.
Получив отмашку рукой от мистера Доу, второй невыразимец ушёл, что-то бурча себе под нос.
— Адальхендинг — это?..
— Особый приём германской поэзии. Одинаковые звуки в словах рифмуются, даже если не в конце слова… аллитерации те же. Я сам ещё неопытен в составлении таких вещей. Что первое в голову взбрело, то и… Вот, кстати, хороший пример — имена Основателей Хогвартса. Типичная аллитерация пополам с адальхендингом. Что заставляет задуматься о их искусственном происхождении. Явно псевдонимы, по крайней мере фамилии.
— Вот как? Интересно. Кажется, одно из направлений ваших будущих исследований уже известно, — полушутя отозвался мистер Доу. — Но к делу. Завтракали?
— Да как-то нет, — смутился Гарри.
— Ясно, — бросил невыразимец, согревая чайник. — К Мордреду условности, берите булочки, не стесняйтесь. Значит, вы нашли легендарную Комнату-по-требованию, она же Выручай-комната?
— А что в этом такого? Я думал, все старшекурсники её рано или поздно находят. Ну, подумаешь, мне на первом повезло…
— Не прибедняйтесь, невыразимцы, конечно, все в курсе, но мало кто из студентов знает, как в неё попадать по желанию, а не когда она сама соизволит проявиться. Ведь вы так в неё попали?
— Да, напротив Чокнутого Барни с его троллями.
— Ладно. Что предпочитаете сначала — ритуал определения возраста или о диадеме? Да вы пейте чай, пейте! Ритуал безобидный, завтрак останется при вас.
— Ну, давайте сначала ритуал. С диадемой, я так понимаю, будет серьёзный разговор, — сказал Гарри, прихлёбывая чай.
— Вы правы. Допьёте, пойдём. Да не торопитесь вы!
— А я и не тороплюсь, — ответил Гарри, одним махом дожевав полбулки и запив остатками чая.
Он встал со стула.
— Я готов!
Невыразимец провёл Гарри коридором до комнаты с полом, расчерченным прямыми, косыми, изогнутыми линиями, кругами, квадратами и прочими фигурами так, что тот напоминал полотно импрессиониста, заболевшего кубизмом. Указав, где встать, мистер Доу навесил на Гарри несколько артефактов, взятых со стола у стены и попросил не шевелиться. Затем он сделал несколько вычурных пассов палочкой, и часть линий около того места, где Гарри стоял, засветились мертвенно-синим цветом, а вокруг самого мальчика в воздухе проявились какие-то схемы и диаграммы. Тот с интересом разглядывал проекции, напоминающие голографические мониторы из фантастических фильмов.
Мистер Доу какое-то время тоже рассматривал все эти «голограммы», стилом делая пометки на чём-то, подозрительно напоминающем маггловские электронные планшеты недалёкого будущего. Потом он и вовсе поднёс какой-то жезл по очереди к каждой проекции, после чего они гасли, а потом вставил этот жезл в коробку, похожую на принтер в стиле стим-панк. Это действительно оказался своего рода принтер. Он зашелестел и выдал распечатку на длинном листе бумаги, фута четыре длиной. Подхватив рулон, невыразимец оторвал его и просмотрел. Хмыкнул, а затем пригласил Гарри присоединиться.
— Тут кое-какая информация о вашем энергетическом и духовном состоянии. Не то, чтобы мы могли читать души, всё же это чересчур тонкая материя, но кое-что по косвенным признакам узнать можно. Вот, собственно и ответ на наш вопрос, — и он ткнул пальцем в две строчки, на которых было написано: «Очевидный возраст: 20,92±0,53 года», и ниже: «Полный возраст воплощения: 41,44±1,04 года».
Гарри обратил внимание на строчку несколько выше: «Следы тахионного воздействия, не менее: 72%».
— И что теперь, запрёте меня тут? — поинтересовался Гарри.
— Зачем? Вы всё равно не сможете долго изображать из себя ребёнка. Я так понимаю, вы уже не раз показали, что не являетесь забитым мальчиком, которого хотел видеть директор, так? Для вас сейчас самое безопасное — получить статус невыразимца-стажёра. Согласны?
— А у меня есть выбор?
— Выбор есть всегда. Вы можете уйти, и мы вас не побеспокоим.
— Хм… Может, пройдём тогда к вам? Или где удобнее потом будет обсуждать диадему?
— Я могу считать это согласием? Ладно, пройдём в кабинет.
В кабинете расселись, и мистер Доу предложил:
— Расскажите то, что считаете важным. Ваш случай не уникален, как я уже говорил, я сходу могу с десяток причин такого возрастного искажения придумать. Так что не бойтесь. И потом, как стажёр, вы не будете допущены ни к каким секретам, кроме своей работы, разумеется. Так что моё предложение «Поработать несколько лет после школы» можно трактовать как «во время школы». Если ваш вклад будет достаточно весомым, вы сможете жить своей жизнью уже сразу после формального окончания Хогвартса. Время от времени нам может потребоваться ваша помощь, поэтому будете считаться внештатным сотрудником. Тайно, разумеется. Для таких у нас организован специальный отдел при Почтовом ведомстве. Отделение Филателии, как вам?
Гарри усмехнулся.
— И куда совам марки наклеивают? — пошутил он. — А если кроме шуток… Не знаю я, что именно произошло. Это только мои предположения. Главное из которых — Авада Волдеморта…
Гарри рассказал, как жил одновременно в двух мирах, в одном из которых время шло в три раза быстрее. Как он проживал эти жизни одновременно, и каждая его часть думала о другой жизни как о сне. Но Гарри решил пока умолчать о серии книг про Мальчика-который выжил. Во избежание.
— Так вы там не были волшебником?
— Нет. Я был филологом, специалистом по скандинавской словесности, в первую очередь. Призна́юсь, это довольно странное решение в тамошних реалиях, но мне почему-то казалось правильным.
— Бард должен был изучить тему. Понимаю, — задумчиво произнёс мистер Доу. — Ну что же, если это всё, то давайте вернёмся к вашим подаркам. Свитер, который вам подарили Уизли, действительно был пропитан неплохим коктейлем из зелий, которые должны были привязать вас к ним. Плюс чары. В общем, на Азкабан маловато, но штраф стрясти хватит.
— Дамблдор их отмажет. Да и смысла нет, — с этими словами Гарри наколдовал «проявляющее» браслеты заклинание. — Левый вы сами, так сказать, организовали. А правый — вот, смотрите.
— Кто?
— Близнецы Уизли. Малый вассалитет.
— Вы с ума сошли? Предателей крови брать в вассалы?
— За них поручились, — и Гарри поднял глаза кверху. — Мой очень далёкий предок взял их под своё покровительство.
— Беру свои слова назад. Вы не сходили с ума. Ибо при его отсутствии это проблематично… — невыразимец покачал головой. — Мы тут все немного чокнутые, но связываться с такими силами. Увольте, самоубийц нет. Можно посмотреть?
Гарри протянул руку. Мистер Доу наколдовал какие-то свои хитрые плетения, хмыкнул, и откинулся в кресле.
— Да, чисто. Иногда, конечно, Предателей крови берут в вассалы, больше от безысходности. Если они себя ничем не запятнали, то клеймо блокируется, а дети рождаются уже чистыми. Но слишком опасно для сюзерена. Вам повезло, что ваши вассалы за свою жизнь не успели натворить ничего достаточно серьёзного. Ещё чаю?
— Благодарю вас, — согласился Гарри.
За чаем, опять же, наплевав на условности, невыразимец завёл наконец речь о диадеме.
— Так говорите, в Выручай-комнате вы с вашим вороном наткнулись на диадему?
— Точно так.
— И ворон посоветовал вам её не надевать?
— Ответ положительный.
— И из этого вы заключили, что там сидит какое-то тёмное проклятие?
— Именно. Если вы помните, я собирался на факультет Рейвенкло, и уж не узнать её легендарную диадему… К тому же, очень странно, что она была спрятана, можно сказать, на виду. Сюнгвари её легко обнаружил, просто облетев Склад забытых вещей. Бесплатный сыр, знаете ли…
— Понятно. И вот это-то и пугает. Видите ли, тёмное… проклятие в ней очень похоже на то, что вы носили в своём шраме, — вывернулся мистер Доу.
— И как вы с ним справились?
— Пока никак. Изучаем. Такие вещи редко попадают нам в руки.
— А какой-нибудь идиот не активирует его? — пронзительно посмотрев в глаза невыразимцу, спросил Гарри, отбросив всякие попытки выглядеть пусть и умным, но всё же ребёнком.
Мистер Доу внимательно посмотрел на мальчика, и всё же спросил:
— А почему вы считаете, что это проклятие можно активировать?
— О! Вы посмотрите маггловские кинокартины. Девяносто процентов триллеров начинаются с того, что любопытные, но безмозглые, яйцеголовые активируют какую-нибудь неведомую чёртову хрень. И которая сначала употребляет всех в лаборатории, или где там действие происходит, а потом вырывается и начинает уничтожать город, страну, всю Землю, наконец. И только Герой с огромной пушкой и не менее огромными стальными яйцами, даже если это хрупкая девушка, спасает весь мир от умножения на ноль.
— Ну, допустим, у нас ситуация не так серьёзна.
— Мистер Доу… Вы же ещё мистер Доу? Вроде Новый год уже начался?
— Называйте, как привыкли.
— Хорошо. Так вот, если тёмномагическое проклятие в моём шраме было связано с Волдемордой… — Гарри внимательно посмотрел на невыразимца.
— Хорошо-хорошо! Вы меня поймали. Это действительно связано с Тем-кого-нельзя-называть.
— Кстати, а почему нельзя? Я вот называю.
— И зря. Когда-то на него было завязано магическое табу. В место, где его произнесли, сразу же отправлялись каратели Пожирателей Смерти.
— Ага… Что-то не верится, чтобы сеть следящих чар была накинута на всю Магбританию…
— Вы правы, эта «сеть», как вы её назвали, работала только в Англии, на большей её части, плюс Уэллс минус самый юг.
— Вопрос. А почему тогда такое же табу Волди не повесил на этот дурацкий, блин, даже кеннингом не назовешь, в общем, на этот эвфемизм? И на второй, не менее дурацкий — Сам-знаешь-кто? И кто мешал называть его по его титулу, данном ему Смертожорами?
— Видимо, обсуждаемый нами индивид считал, что для террора достаточно сразу же уничтожать тех, кто не боится произносить его имя. А его, как вы правильно заметили, «титул» никто, кроме его последователей, не использовал, ибо некомильфо.
— Ладно. Но почему вы сказали «ну и зря»? Он же умер, нет? — спросил Гарри, внаглую сверля глазами мистера Доу.
— Исчез, правильнее будет сказать. Никто не видел его мёртвого тела. Авроры, прибывшие в ваш дом после случившегося, обнаружили только мантию.
— Угу. Мантию. Даже без подштанников? — ехидно поинтересовался Гарри.
— Я не читал отчёт, — засмеялся мистер Доу, — а в газетах такие подробности не пишут.
— Кстати, о событиях. Вам не кажется странным, что Волдеморт пришёл в дом моих родителей… Когда? В ночь Самайна, если верить книгам о Мальчике-который-выжил? Но тётушка нашла меня на ступенях только четвёртого(1) числа утром! При этом МакГонагалл в полной уверенности, что Хагрид забрал меня из дома в Годриковой лощине сразу же после случившегося. При этом встретил Блэка, который одолжил ему свой летающий мотоцикл, и сразу же повёз меня в Литтл Уингинг. А сама МакГонагалл наблюдала за моими родственниками весь день третьего ноября.
— Вы уверены?
— Что тётушка меня только четвёртого числа обнаружила? Так это можно у неё хоть сейчас спросить, только вам придётся как-то по-другому замаскироваться. Моя антимагическая зона может ещё действовать. Кстати, не проверяли?
Невыразимец покачал головой.
— Это серьёзно. Значит, кто-то где-то держал вас трое суток, а полувеликану внушили, что он вас только-только забрал. И у МакГонагалл тоже память изменена, если она вам не соврала, конечно. И про себя, и про лесника.
— Похоже, нам с вами пора склерозник заводить, где по пунктам расписывать возникающие вопросы, — усмехнулся Гарри. — Что напомнило мне… Вы можете пояснить глупому маггловоспитанному ребёнку, как возможно появление полувеликана? Чисто технически?
— Магия творит чудеса, — развёл руками невыразимец, причём по голосу было слышно, что он улыбается.
— Ну ладно, допустим, папик Хагрида трансфигурировал себя (или себе) до размеров великанши. Ну или её уменьшил. Зелья там какие, то же Оборотное… Допустим. Но как же генетика???
— Магия творит чудеса, — ещё раз повторил мистер Доу, при этом разве что не смеялся. — Как вы думаете, возникли такие химеры, как люди-кони, люди-львы или тот же легендарный Минотавр? Мантикора?
— Ладно. Я понял. «Это магия, Гарри!». Хорошо, что у обычных людей магии нет, а то при таком количестве всяких извращенцев-зоофилов тут бы не продохнуть было от людей с пёсьими головами, от… да ну нафиг! — остановился Гарри и выругался, заметив, с каким вниманием за ним наблюдает туман под капюшоном невыразимца. — Так киноцефалы действительно существовали? И всякие там фавны?
Заметив кивок мистера Доу, Гарри с силой провёл рукой по лицу.
— В своё оправдание скажу лишь, что почему-то таких вещей в Хогвартсе не преподают, хотя по идее на Истории магии должны были в первую очередь давать, какие расы жили или хотя бы сейчас живут рядом с волшебниками.
— Всё нормально, мистер Поттер. Просто чистокровным это рассказывают дома, а магглорождённые со временем до всего доходят сами, если это им будет нужно, конечно. Вот как вы сейчас.
— А египетские боги?
— О! Это, как считается, были примеры неполной транформации тела великими волшебниками того времени. На своей земле они обладали поистине божественными силами и могли спокойно поддерживать такой облик, какой был им интересен. Всё-таки вера людей, даже простых магглов, имеет собственную магию и даёт великую силу.
— Ну это-то понятно. Спасибо, мистер Доу, за помощь в определении моего истинного возраста, хотя я так и не понял, имеет ли это какие-то юридические последствия…
— Теоретически, вы можете потребовать эмансипации. Практически, я бы не советовал делать это без крайней необходимости. Пока вы считаетесь ребёнком, с вас и спрос будет как с ребёнка. А как только эмансипируетесь, тут уже любой взрослый ублюдок будет вправе бросить вам вызов. Пока вы не набрались сил и не можете одним вашим словом повергать врагов, лучше быть крайне осторожным.
— Я понял, мистер Доу. Наверное, я занял у вас уже много времени…
— Да что вы, не стоит упоминания! — явно из вежливости успокоил его невыразимец. — У меня к вам будет ещё одна маленькая просьба. Если вдруг вы с вашим вороном наткнётесь на ещё один предмет с похожим проклятием…
— Уже.
— Что?
— Уже наткнулись. Медальон, судя по всему, когда-то принадлежавший Салазару Слизерину.
— Вы его принесли? — загорелись огнём глаза у невыразимца.
— С этим проблема. Его изъял из места хранения Регулус Блэк, младший сын Вальбурги. И приказал своему домовому эльфу уничтожить. У того ничего не получилось. Когда мы с ним познакомились, я пообещал, что мы вместе уничтожим медальон. Нужен яд василиска или Адское пламя.
— Хм… А почему вы решили, что нужен яд василиска или Адское пламя?
— Потому что всё остальное домовик испробовал. И не думайте, что удастся его отобрать «для изучения». Регулус погиб, чтобы его достать.
И Гарри пересказал мистеру Доу о пещере с инферналами, якобы со слов Кричера.
— Я думаю, домовик с удовольствием покажет вам, где находится эта пещера, если вы при нём уничтожите медальон Адским пламенем или дадите капельку яда василиска.
— Где ж я вам яд василиска-то возьму? — усмехнулся мистер Доу. — Да и уничтожать реликвию одного из Основателей нам никто не позволит.
— А кому мы об этом скажем? — удивился Гарри. — Решайтесь — пещера, полная инферналов, в обмен на уничтожение безделушки.
— А почему бы вам просто не приказать домовику?
— Потому что я не хозяин. Он терпит «сына грязнокровки» из-за отсутствия других прямых наследников. Пока мои приказы не входят в противоречие с его мировоззрением и ранее отданными старыми хозяевами приказами, он подчиняется. Но не более. Чтобы у вас не было искушения привлечь к этому Сириуса — в этом вопросе домовик ему не подчинится.
— Ладно, дайте мне подумать. Может, мы найдём способ избавиться от тёмной магии в диадеме, тогда и медальон почистим. Домовик же понимает, почему этот медальон должен быть уничтожен?
— Я думаю, да. Он чувствует в нём «злую магию».
— Ну вот, почистим медальон и выкупим его у дома Блэк. Домовик же не будет возражать?
— Если вы ему взамен достанете из бассейна с проклятым зельем медальон Регулуса, он будет только рад. Знаете же, какие домовики иногда бывают чокнутые, — пожал плечами Гарри.
— Договорились. В конце концов, про свойства диадемы мы наслышаны, а что делает медальон — никто не знает.
— Да медальон как медальон. Просто безделушка, на мой взгляд. Домовик не чувствует в нём никакой магии, кроме тёмного проклятия и запирающего заклятия.
Напоследок мистер Доу вручил Гарри книгу, посоветовав начать изучать Окклюменцию.
— Поверьте, мистер Поттер, это не только защита от Легиллименции, но и пригодится вам, как барду, — довольно загадочно произнёс невыразимец.
* * *
Вернувшись к обеду в замок, Гарри до вечера провёл на виду — либо дурачась с близнецами, либо прогуливаясь по двору. На все авансы Рона вроде предложения поиграть в шахматы отвечал отказом, тут же зарываясь в учебники — самый надёжный способ отвадить лентяя. Даже пару раз набрался наглости при Перси напомнить Рону о домашнем задании. В итоге Перси сам усадил Рона писать эссе и даже подсказал, как лучше сформулировать.
Видел ли кто утреннюю отлучку Гарри, ему было не особо интересно. Судя по отсутствию директора со вчерашнего дня, он то ли где-то отмечает начало нового года, то ли просто занят своими великоволшебническими делами. На вопрос МакГонагалл, почему он не был на завтраке, Гарри просто ответил: «Мне что, теперь даже поспать на каникулах не разрешено?» Декан отстала. Мальчик даже удивился, что она так быстро сдалась, вроде должна быть привычна к недомолвкам директора, когда он, не сказав ничего, заставлял собеседника принять нужную ему точку зрения. Или как раз в этом и дело? Настолько привыкла к директорским «вокруг да около», что считает это нормой?
На следующий день Гарри таким же образом улизнул пораньше, и через дом Блэк отправился нанести визит вежливости Драко и вообще семейству Малфой. Пообщавшись некоторое время с портретом Вальбурги, с помощью службы доставки «Кричер-экспресс» он прибыл на аппарационную площадку Мальфой-мэнора. Хотя у Кричера наверняка был доступ и в гостиную, для первого визита Гарри счёл наглостью вот так заявляться в сам дом.
— Добби рад приветствовать великого Гарри Поттера, сэра, в Малфой-мэноре! — услышал он тонкий голосок и внутренне застонал, ожидая очередной подставы.
Однако, домовой эльф перед ним выглядел вполне прилично. Никакой засаленной наволочки, всё чисто и аккуратно. И даже с гербом Малфоев в уголке. В общем, копия Кричера, только по виду лет так на двести моложе. Ну или сколько там эти домовики вообще живут. И никакого фанатичного блеска в глазах, хотя некое обожание, изначально отсутствовавшее у Кричера, имелось.
— Добби проводит гостя хозяев, — с этими словами домовик поманил Гарри за собой.
Идти было недалеко, ярдов тридцать. Сам мэнор стилистически напомнил Гарри главный дворец Петергофа, только в миниатюре. Раз так в двадцать поменьше. Но расположение на небольшом холме, искусственные гроты под главным входом, обрамлённые лестницами с обеих сторон, фонтаны (действующие даже сейчас, зимой), три этажа, не считая цокольного, медная крыша, покрытая патиной благородного бирюзового цвета, ажурные псевдоколонны, арочные окна — всё это показывало, что предки Малфоев не поскупились на постройку. Явно Растрелли или кто-то из его коллег по цеху руку приложил. Да, пыль в глаза Малфои пускать умели.
Добби провёл Гарри через прихожую сразу в малую гостиную(2), где его ожидал Люциус, как формально пригласивший. Гарри вежливо наклонил голову.
— Мистер Малфой, рад видеть вас, — как Вальбурга сказала ему, никаких «лордов» не надо, хотя хозяйку допустимо и приветствуется называть «леди».
— Взаимно, мистер Поттер, взаимно. Проходите, присаживайтесь. Завтрак будет примерно через полчаса, надеюсь, вы не откажетесь?
— Нисколько, мистер Малфой, сэр. Буду рад, — вежливым кивком поблагодарил того Гарри.
— Раз мы с вами не чужие люди, можете в неформальной обстановке звать меня Люциус.
— В таком случае зовите меня Гарольд, — ответил любезностью на любезность Гарри.
— Да, Драко мне рассказывал, что вы предпочитаете это имя, — уголками губ обозначил улыбку Люциус.
Они проговорили ещё минут десять «о погоде», и тут в дверях появился Драко, одетый в домашний костюм, но при этом выглядящий вполне аристократично. Гарри, в своей школьной одежде, сперва почувствовал себя неудобно, а потом мысленно махнул рукой. В конце концов, этикет позволял короткие визиты наносить в «служебной» одежде.
— Доброе утро, papá! — поприветствовал Драко отца от двери.
Потом он подошёл поближе. Гарри встал с кресла.
— Наследник Поттер, — вежливый кивок.
— Наследник Малфой, — такой же вежливый кивок.
Потом ребята рассмеялись и пожали друг другу руки.
— Вы надолго к нам, Гарольд? — поинтересовался Люциус.
— К сожалению, нет, — слегка скривился Гарри. — МакКошка бдит, тем более, после нападения на меня возле Мунго. Я, собственно, в самоволке. Пользуюсь прописанным в Уставе Хогвартса правом покидать замок во время каникул. Но к вечеру я должен быть в гостиной.
— Да-да, я слышал об этом неприятном инциденте. Вам сообщают о ходе расследования?
— К сожалению, нет, — повторился Гарри, на этот раз покачав головой.
— Если вы не возражаете, я мог бы поинтересоваться по своим каналам, — предложил Люциус.
— Особой необходимости нет, но всё равно спасибо. Я больше чем уверен, что второго из нападавших, того, который без руки остался, уже нет в живых. А первый ничего существенного не скажет, следы оборвутся на Ноктюрн-аллее. В официальный отчёт напишут «бандиты подстерегали жертву, Поттер стал жертвой нападения случайно». В лучшем случае.
Люциус вопросительно поднял бровь.
— То есть вы предполагаете ещё и худшее?
— Разумеется! «Сумасшедший подросток напал на добропорядочных граждан, напустив на одного своего ворона-фамилиара, а другого схватив за руку, из-за чего попытавшегося аппарировать испуганного волшебника расщепило». Как вам такая формулировка? А потом появляется Альбус-много-имён-Дамблдор, весь в белом, и спасает меня из лап правосудия. И всё, карманный герой опять управляем. Вот только не на того напал, — как можно мерзее усмехнулся Гарри.
— То есть вы считаете?..
— На девяносто девять процентов. Один оставляю на то, что действительно у двух придурков с Ноктюрн-аллеи помутилось в мозгах и они попёрлись в Мунго грабить больных. Видите ли, он пытался запретить мне увидеться с крёстным, а я не послушался. Можете назвать меня параноиком, но за нападением просто таки сверкает чья-то белая борода. Припугнуть, а потом спасти либо из лап «разбойников», либо от «правосудия». И так, и так — профит!
— Как себя чувствует мой кузен? — услышал Гарри голос незаметно подошедшей Нарциссы.
Он быстро вскочил и должным образом поприветствовал.
— Леди Малфой!
— Ой, бросьте Гарольд. Просто Нарцисса.
Гарри ещё раз наклонил голову в знак согласия.
— Сириусу уже лучше, но гриффиндор головного мозга ещё не полностью выветрился, — полушутя сказал Гарри.
Все позволили вырваться деликатному смешку.
— А разве вы сами не на Гриффиндоре?
— Драко, ты не рассказывал родителям о заколдованной Шляпе? — обратился Гарри к приятелю.
— Рассказывал, — ответил за того Люциус. — И я даже думал, как это можно опротестовать. Если вы желаете, мы можем это устроить — собрать полный Совет Попечителей и при них провести повторное распределение.
— Спасибо, Люциус, но уже поздно. Во-первых, как говорил один литературный персонаж на подобное предложение, «меня не поняли бы друзья и косо смотрели бы там», а во-вторых, как я и объяснил в своё время Драко, никто не будет искать ворона среди львов.
— Ты говорил «змею среди львов»! — поправил Драко.
— Да? Возможно. В общем, никто не будет искать ворона, даже если он змея, среди львов.
Все ещё раз позволили себе деликатный смешок. А Гарри продолжил:
— У меня вполне ровные отношения с большинством студентов факультета, я могу спокойно общаться с Драко и его друзьями. А заниматься после уроков вполне можно и в библиотеке. Или в пустующих аудиториях.
— Простите моё любопытство, Гарольд, а эта магглокровка, с которой вы общаетесь?.. — спросила Нарцисса.
— Она не магглокровка. Родители сквибы, но полностью потеряли связь с миром магии. Она под моим покровительством, — твёрдо сказал Гарри.
Нарцисса выразительно посмотрела на запястье Гарри. Тот коротко кивнул.
— Ясно. Что ж, поздравляю вас. Говорят, она перспективный… ресурс.(3) А теперь не пройти ли нам в малую столовую? Завтрак уже подан.
* * *
До обеда Драко водил Гарри по мэнору, показывая всё вокруг. А точнее, хвастаясь. По лужайке возле фонтанов бродили с полдюжины белых павлинов. Когда Гарри спросил, не мерзнут ли они, всё же не Средиземноморье, Драко только махнул рукой.
— До заморозков гуляют на улице, а если холодно — сидят в своём птичнике. Там ещё цесарки есть, пойдёшь смотреть?
— Да ну их, верю. А то до обеда не успеем весь ваш дворец обойти.
Мэнор действительно можно было так назвать. Приёмная, малая гостиная, большая гостиная, малая столовая, большая столовая, бальный зал, немаленькая библиотека, пара дюжин спален, три салона под разные нужды, игровая детская, игровая взрослая или, по-простому, покер-рум, хотя играли там не только в покер, даже бильярдная. Хотя защищён ли бильярдный стол от магического воздействия, Драко ответить так и не смог, а Люциуса беспокоить не стали.
Незадолго до обеда они опять собрались в малой гостиной, где Нарцисса сделала вид, что только сейчас обратила внимание на инструмент Гарри, который колками бесстыдно торчал из рюкзака. Гарри с удовольствием сыграл пару баллад, староанглийскую про двух воронов (Драко помимо воли улыбнулся, вспомнив поездку в Хогвартс-экспрессе) и ещё одну старонемецкую.
Nechein man ter ne ist so wise(4)
Ter sina fahrt wisse
Ter tod bezeichint ten tieb
iuer ne lat er hie
Ir bezeichint allo den man
ir musst allo hinnan
Ir bezeichint allo den man
ter boum bezeichint tise welt(5)
После обеда Драко потянул было Гарри летать на мётлах, но тот не поддался, заставив хоть полчаса уделить перевариванию пищи. Чтобы Драко не было скучно, он спел ещё пару песен и наиграл на свирели. Присутствовавшая Нарцисса благосклонно покивала головой. Люциус же сразу после обеда ушёл в свой кабинет.
Сначала Гарри просто летал, но, чувствуя под собой не старенькую расхлябанную школьную метлу, а вполне достойный аппарат, разошёлся, да так, что в конце концов Драко с удивлением поинтересовался, так чего же он на занятиях вёл себя, как будто боится летать.
— О! Как скажут двое из ларца, одинаковых с лица(6), «о, мой юный друг, ты не знаешь всего коварства МакКошки», — сказал Гарри, когда они поравнялись и не спеша делали круг около мэнора. — Представь, устраиваем мы с тобой гонки, ты ещё какую-нибудь фигню кинешь, я её возле самой земли поймаю… Представил?
— О, нет!
— О, да! И быть бы мне тогда Ловцом в гриффиндорской команде!
— Но первачков же не берут в команды? Нам вообще мётлы привозить не разрешено!
— А когда это останавливало директора и его верную заместительницу?
— Блин, ты реально параноик, Гарри!
— Постоянная бдительность! — гаркнул Гарри и, крутанув бочку, устремился вниз. — Догоняй!
Когда они снова поравнялись, накрутив на двоих с десяток Иммельманов и даже пару финтов Вронского, пусть и в «бюджетном исполнении», Гарри продолжил:
— Ты знаешь, сколько раз меня не только МакКошка, но и этот шестой Уизли уговаривали попробоваться в команду? Да ещё при Вуде, как бы случайно. А это фанатик не хуже вашего Флинта.
— Но летать-то тебе нравится, как я погляжу, — спросил Драко, все ещё не понимая, в чём проблема.
— Летать! А не гоняться за мячом. Да и прикинь, мне одному позволили, а остальные первачки что подумают? Нафига мне лишняя зависть? Мне и славы Мальчика-который-почему-то-не-сдох — выше крыши.
— Мерлиновы подштанники, ты прав! Извини, что параноиком тебя назвал.
— Да нормально всё, не загоняйся. Лучше быть живым параноиком, чем дохлым лопухом.
* * *
В Визжащую Хижину Гарри вернулся незадолго до ужина, отправив с Сюнгвари записку близнецам в просьбой прикрыть его выход из-под Дракучей ивы. На ужин он вышёл как ни в чём не бывало. На этот раз на вопрос МакГонагалл, где он пропадал и почему не был на обеде, Гарри огрызнулся в том же духе:
— Я что, не могу погулять по замку? Раз уж вы не разрешаете мне Сириуса посещать! — с возмущением ответил мальчик.
— С чего вы взяли, что вам не разрешают посещать вашего крёстного? — внезапным вопросом выбила его из колеи декан.
— То есть вы меня завтра отпустите к нему, мэм? — сразу же сориентировался Гарри.
МакГонагалл пожевала губы, а потом всё же соизволила ответить.
— Вернётся директор, мы обсудим этот вопрос, мистер Поттер. Я думаю, он вам разрешит, с условием, что я буду вас сопровождать.
— А разве я отказывался от сопровождения? Помнится, это вы в прошлый раз не захотели.
МакГонагалл закономерно ничего не ответила.
— А когда вернётся директор? Что-то его давно нет. Мэм.
— Это не ваше дело, мистер Поттер, — отрезала декан и наконец-то оставила его в покое.
До конца каникул Гарри больше не стал устраивать вылазки. Не то чтобы ему не хотелось, но решил всё же дать шанс Дамблдору с МакГонагалл реабилитироваться. Напрасные надежды, о посещении Сириуса речь так и не зашла. Хотя директор вернулся уже третьего числа. И надо же случиться такому совпадению, четвёртого в Пророке где-то на последней странице затесалась заметка про нападение «двух отморозков с Ноктюрн-аллеи» на молодого волшебника возле Мунго. При этом всё было подано, как и предполагал Гарри. Решили выпить, а для этого ограбить опечаленного после посещения госпиталя волшебника. Но этот безымянный молодой волшебник смог оказать им сопротивление, скрутил одного, а второй в испуге пытался аппарировать, но его расщепило, и он истёк кровью прямо на Ноктюрн-аллее. Первый дал «чистосердечно признание», по которому его определили на три года заключения в Азкабане.
«Всё ясно», подумал Гарри, «десять лет без права переписки».
Решив, что Драко ему всё передаст, если Люциус что-то раскопал, Гарри выкинул эту историю из головы и ещё раз проверил, все ли эссе написаны в нужном объёме.
1) В каноне события начинаются во вторник, а это было 3 ноября.
2) В таких домах есть ещё и «приёмная» — для посетителей, которым хозяева не собираются выказывать уважение.
3) Нарцисса использовала слово asset.
4) FAUN «Nechein man»
5) Нет человека столь мудрого в мире, Ведал чтоб тайны земного пути. Смерть будто вор бродит в тонком эфире И никому от нее не уйти. Как один все вы — лишь люди, Всем однажды выйдет срок. Как один все вы — лишь люди, Крона древа — как этот мир. Перевод — Lizzzard
6) Разумеется, Гарри сказал «Tweedledum and Tweedledee», или «Труляля и Траляля», если так понятнее.
Вечером в воскресенье, пятого января, прибыл Хогвартс-экспресс, привёзший с каникул учеников. Гарри ещё подумал, а как назавтра будут себя чувствовать вернувшиеся, с учётом долгой дороги и довольно позднего ужина? В сентябре большой нагрузки он, как и прочие первокурсники, не почувствовал, а у старшекурсников как-то не догадался спросить, нагрузили ли их сразу по полной программе или тоже давали время «на раскачку». «Вот завтра и посмотрим», заключил он, приветствуя знакомых возле Большого Зала.
Драко незаметно передал Гарри записку, пока Крэбб с Гойлом закрывали их своими широкими спинами. Прочитал записку Гарри уже у себя в комнате за задёрнутым балдахином. Как он и ожидал, записка оказалась от Люциуса. Без приветствия и без подписи, она просто гласила: «Никаких доказательств, противоречащих официальной версии». Вот и думай теперь, то ли сработал тот самый один-единственный процент, который Гарри давал на идиотизм налётчиков, или же Дамблдор так хорошо все хвосты подчистил. Впрочем, назад он сдавать не собирался. Дамблдор за четыре месяца так и не вызвал его, чтобы послушать накопившиеся за время жизни у Дурслей претензии, но это не отменяло настроя мальчика разобраться с запланированными «приключениями» как можно раньше. Сдать Квирреллморта тайнюкам, сдать дракончика (лучше всего на стадии яйца) в ДМП, а главное — ни в коем случае не лезть в Запретный коридор, что бы ни придумал старый манипулятор. Больше всего Гарри боялся, что его вынудят совершить эту глупость, похитив Гермиону. Хоть ни о каких романтических чувствах речь и не шла, но необходимость заботиться о вассале просто не дала бы ему сидеть спокойно. А главное, Гермиона стала человеком, присутствие которого рядом уже было само собой разумеющимся.
Насчёт Запретного коридора Гарри поговорил с близнецами. Те уверили его, что, хоть они и любят «пошалить», но всё же не совсем на голову отбитые. Никто из чистокровных в Запретный коридор не лез, всё же слова Великого волшебника, тем более директора школы, надо воспринимать серьёзно. Вдруг это своего рода магический контракт, и рискнувший влезть соглашался с тем, что его смерть не будет на совести директора? Никто толком не знал, что там, но Хагрид был замечен в посещении этого коридора, что наводило на мысли о некой «непонятой милашке» класса опасности четыре или пять иксов. Несколько «полукровок» и «магглорождённых», из любопытства и дурости попытавшихся туда проникнуть ещё в сентябре, были отловлены Филчем и наказаны исправительными работами. После лекции Драко в поезде эти термины Гарри мог воспринимать только в кавычках, если, конечно, под «полукровкой» не подразумевается смесок с другой магической расой, что вызывало уже иные вопросы, на которые он уже знал ответ: «Это магия, Гарри!» На вопрос близнецам, а знает ли Рон, что туда ни в коем случае не стоит идти, те только пожали плечами: «Его дома учили так же, как и нас».
Это заставило Гарри задуматься, не получил ли Рональд какое-то особое разрешение на посещение Запретного коридора. Несколько раз Рон пытался заговорить про нечто, спрятанное там, даже показывал вырезку, якобы стащенную им у Хагрида, но Гарри только отмахивался, давая понять, что его это совершенно не интересует. Даже попытка втянуть его вместе с близнецами в поиски того, кто такой Фламель была успешно проигнорирована.
— Вы не понимаете! Хагрид обмолвился, что это дело между Дамблдором и Фламелем! Дамблдор — великий волшебник, значит, и Фламель должен быть таким же! Они прячут что-то ценное, и это ценное уже пытались украсть! И я думаю, что это Снейп!
— О, братец наш меньший!
— Не думаешь ли ты…
— Что великий волшебник Дамблдор…
— Не справится с каким-то воришкой…
— Без нас с тобой?
Гарри же и вовсе не обратил внимание на разговор, задумчиво перебирая струны гиталеле, после чего Рональд ушёл, бурча себе под нос что-то типа «вокруг одни трусы и заучки».
Гермионе же Гарри недвусмысленно приказал не лезть ни в какие авантюры, где будет замешан Рональд. Более того, если Гарри сам полезет, ни с того ни с сего, то найти способ проверить его на ментальное вмешательство. Хоть юный скальд и надеялся на иммунитет, который давал ему его Дар, но по въевшейся привычке во всём сомневался.
Поговорить с Невиллом начистоту так и не получилось. Тот мастерски избегал всяких серьёзных разговоров, изображая стеснительность. Чары и задания по трансфигурации выполнял только-только на «удовлетворительно», да и то не с первого раза, а ровно так, чтобы не остаться на «отработки». На зельеварении ничего не взрывал, но каждый раз при приближении Снейпа то делал лишнее движение при помешивании варева в котле, то сыпал большее или меньшее количество необходимого ингредиента, что в результате также приводило к оценке «удовлетворительно», а то и «плохо». До «ужасно», как ни странно, зелье ни разу не «портилось», а в те редкие занятия, когда профессор его игнорировал, получалось даже на «выше ожидаемого». В общем, создавалась картина ну очень посредственного ученика, к тому же, совершенно неуверенного в себе. А вот на Гербологии он отрывался по полной, чётко и ясно отвечая на редкие вопросы-обращения профессора Спраут к ученикам, плюс у него всегда лучше всех получались практические задания. В итоге Гарри решил не приставать к Невиллу и оставить того в покое.
Занятия по сравнению с предыдущими месяцами особо не усложнились. Новый материал подавался в такой же, относительно неспешной, манере. Гарри с Гермионой успевали сделать все задания, подготовиться к следующим урокам, а оставшееся время посвятить изучению исландского языка и германских рун. Отец Гермионы купил ей несколько известных в обычном мире трудов, связанных с изучением рун, включая репринт Über deutsche Runen(1) Вильгельма Гримма тысяча восемьсот двадцать седьмого года издания. Да-да, одного из известных братьев-сказочников, что тут же сподвигло девочку к поискам его и Якоба связей с магическим миром. В школьной библиотеке ей ничего найти не удалось, но Гарри пообещал «спросить у знающих людей», имея в виду мистера Доу.
Конечно, Гарри в основном вспоминал всё то, что когда-то учил Виктор. Гермионе же приходилось во всё вгрызаться с самого начала. Сейчас она нарабатывала навыки чтения рун по сборнику «Древние рунические памятники Скандинавии и Англии» Джорджа Стивенса. Гарри с удовольствием ей помогал, радуясь возможности освежить свои знания. Тем более, что Виктор учился совсем по другим учебникам, и теперь Гарри находил для себя много нового, плюс они разбирали с Гермионой ошибки, допущенные Стивенсом при интерпретации надписей. Вдобавок, Гермиона к изучению исландского языка добавила ещё и немецкий, и потихоньку начинала ориентироваться в чтении рунических надписей «с листа». Если даже не всё понимала, они с Гарри совместно разбирали все возможные способы прочтения. А книга «Происхождение и развитие рунического письма в Скандинавском регионе» датского рунолога Людвига Виммера сильно помогла Гармионе в сопоставлении рун и латинского алфавита. На ехидный вопрос Гарри, почему же тогда предмет называется «древние» руны, если они минимум на тысячелетие моложе латинского письма, Гермиона сначала загрузилась, а потом пообещала обязательно изучить этот вопрос.
Гарри пока не стал знакомить её с трудами Тадеуша Волянского(2), опасаясь, что увлекающаяся натура девочки не даст ей (а значит, и ему) спать спокойно, пока она не научится читать ещё и этрусские надписи. Тем более, что труды этого польского коллекционера начала девятнадцатого века не признавались официальной наукой. Виктор ознакомился с ними ещё в университете, причём преподаватель предупреждал, чтобы студенты не пытались что-то доказывать своим иностранным коллегам — бесполезно, так как западное сообщество уже давно объявило труды Волянского ересью. И правда, ну не могли же они признать, что рунические надписи, приписываемые этрускам, были сделаны славянами? Или что сами этруски, а значит, и их предки троянцы, были славянами? Это противоречило всей их, такой удобной, исторической парадигме! Мерлин, да они даже вандалов не считали славянами, и словно не замечали равенства тех с вендами(3), несмотря на двуязычные письменные источники! Но на всякий случай приписали вандалам все разрушения, оставив их союзников-готов белыми и пушистыми «переселенцами».
Конечно, ребята понимали, что изучение магических аспектов рун будет включать в себя гораздо больше, но даже просто умение прочитать рунические надписи как текст в дальнейшем бы им сильно помогло. К тому же, Гермиона всерьёз нацелилась уже в следующем году как-то записаться если не на постоянные занятия Древними рунами с третьим курсом, то хотя бы начать изучение их магического аспекта самостоятельно. Гарри её в этом поддерживал. В конце концов, северогерманские руны вместе с кельтскими «рунами» Огам составляли основу курса для сдачи СОВ. Гермиона сразу же хотела включить в их импровизированную программу огамическое письмо, но Гарри её отговорил, пояснив, что лучше как следует изучить что-то одно, чем распыляться. Как ни странно, Гермиона совершенно не ревновала Гарри к его знаниям, удовлетворившись объяснением насчёт многих часов, проведённых в библиотеке Литтл Уингинга. Более того, с момента принятия вассалитета девочка стала более спокойной, и не пыталась, как раньше, всех поучать и доказывать, что она умнее всех на потоке. А самое главное — больше не верила слепо авторитетам и всё больше училась анализировать информацию сразу, а не задним умом.
Попутно Гарри начал изучать книгу, выданную ему мистером Доу, с незатейливым названием "О мышлении человека разумного" за авторством некоего Е.С.Когитариуша. После первых успехов по очистке сознания он принялся за тренировки по "параллельному мышлению", как это было названо в книге. Поначалу он не мог понять, как это сделать, но в какой-то момент начал одновременно думать на двух языках. Причём он сообразил это только в тот момент, когда перестал. Это было чем-то похоже на его память как Гарри-Виктора. Сначала он испугался, что заработает себе какую-нибудь шизофрению, и даже подумывал бросить эти занятия, но потом любопытство пересилило, и он прочитал, что там дальше в этой книге. Оказалось, что одной из практик "распараллеливания" сознания как раз и являлось мышление на разных языках. В дальнейшем, как обещала книга, можно будет думать на любых языках. Успокоившись, Гарри продолжил тренировки.
* * *
С праздником Имболк в этом году тоже повезло, он пришёлся на субботу и воскресенье. Как и в Мабон, на факультете собрали стол с лепёшками и другой выпечкой, а также кувшины молока. Директор полностью игнорировал Колесо Года, прямо-таки навязывая маггловские День святого Валентина, Пасху, Хеллоуин и Рождество, но он не мог запретить факультетам собираться и отмечать в своих гостиных. Разжигать костёр посреди гостиной, конечно, никто бы не позволил, но его с успехом заменил камин, в который каждый лично принёс с опушки леса если не бревно (как сделали близнецы совместно с Ли Джорданом), то хотя бы ветку или и вовсе прутик. Хагрид не возражал, что студенты разграбили его кучу сухостоя, приготовленную для дров. Невилл и несколько старшекурсников, тоже любивших Гербологию, принесли кто ящик, а кто и просто горшок, в которых распустились первые подснежники.
Гарри спел подходящую к случаю старинную ирландскую балладу о местечке Килайден(4).
Anois teacht an Earraigh
beidh an lá dúl chun shíneadh,
Is tar éis na Féil’ Bríde
ardóidh mé mo sheol. (5)
Песня всё длилась и длилась, а ученики сидели и думали каждый о своём. Это был праздник, когда отмечают поворот года на весну, планируют дальнейшую жизнь. И, как будто нарочно, луна, как и на Мабон, была в подходящей фазе — последний день лунного месяца. С понедельника многие планировали начать новую жизнь, и это не было просто избитой фигурой речи. Именно этот понедельник, первый день после Имболка и первый день Новой луны, как нельзя лучше подходил для каких-то глобальных начинаний.
* * *
Тогда же, третьего февраля, за пару недель до маггловского праздника святого Валентина юный скальд в качестве нового начинания решил устроить диверсию и подбил близнецов на изучение Луперкалий. Тем понравился обряд и связанное с ним веселье. Конечно, никаких козлов и собак резать не собирались, но «зарезать» специально купленный по такому случаю бурдюк с вином сочли гениальной идеей. Бурдюк с вином и козлиные шкуры они приобрели у хозяина Кабаньей Головы, причём шкуры пошли «на сдачу», то есть попросту были выпрошены у Аберфорта. Параллельно Гарри ненавязчиво разгонял «чёрный пиар» всяким валентинкам, рассказывая анекдот про кардиохирурга, пришедшего в магазин с подарками.
— Девушка, дайте мне вон ту красную жопу с надписью «LOVE», пожалуйста!
— Да что вы такое говорите, мужчина? Это же сердце!
— Девушка, я — кардиохирург с двадцатилетним стажем, и уж поверьте, я знаю, как выглядит сердце! Дайте мне эту красную жопу.
При этом Гарри всячески намекал, что не хотел бы получать поздравления в виде места, на котором сидят. Разумеется, рассказывал он этот анекдот парням, но так, чтобы девочки тоже слышали. Гермиона была осторожно посвящена в детали диверсии, но, вопреки опасениям Гарри, вместо обиды за День всех влюблённых, который она и так никогда не замечала, кинулась смотреть, нет ли чего в библиотеке по поводу древнеримского праздника применительно к волшебному миру.
Так как пятнадцатое февраля, день Луперкалий, в этом году был как раз субботой, то близнецы заранее распространили на факультете намёки, что в субботу в пять вечера состоится празднество, не указывая, какое именно. Парни с утра, пока большинство старшекурсников гуляли в Хогсмиде, оформили один из углов в виде грота и на закате начали мистерии. Они оделись лишь в козлиные шкуры, обернув их на манер юбок, и вот так, с оголённым торсом и босиком, прискакали в этот угол, когда все желающие уже собрались. Гарри, тоже босиком, но завёрнутый в простыню, изображающую тогу, и с арфой в руках, стоял незаметно сбоку и наигрывал что-то простенькое. Близнецы торжественно провозгласили наступление Луперкалий и не менее торжественно «зарезали» бурдюк с красным вином (на самом деле просто вынули пробку). Парни окропили вином друг друга, потом намочили по куску шкуры на каждого и предложили всем желающим подходить за благословением.
Желающие нашлись, да так, что бурдюк опустел за пять минут, а два десятка юношей и девушек получили «благословение», будучи отстёганными этими кусками кожи, пока они прикладывались к бурдюку. Некоторые, самые хитрые, наливали себе в принесённые или наколдованные кружки, но всё равно получали шлепок. Когда из бурдюка вылилась последняя капля вина, все собравшиеся услышали серебряный смех, на краткий миг пронёсшийся словно со всех сторон. Некоторые потом клялись, что видели красивого мужчину с золотисто-рыжими волосами и зелёными глазами, который на мгновение проявился, стоя за близнецами и обнимая их за плечи. Сами же близнецы и Гарри за секунду до смеха услышали ехидный шёпот: «Фавн не смог прийти, я сегодня за него». Но никому, разумеется, не сказали. Гермиона, сидевшая недалеко от Гарри, тоже услышала, но быстро поняла, что фраза предназначалась только им четверым, и вычеркнула что-то из своего блокнота.
Перси пытался что-то возразить против мистерий и всё порывался бежать к декану, но Куива его не поддержала, а весь факультет чётко выразил своё желание продолжить веселье. При этом сам Перси был оперативно отловлен и напоен вином (бурдюк, разумеется, был не один). Вообще, Гарри показалось, что за эти полгода гриффиндорцы стали чуть более сплочёнными и, хотя героический индивидуализм никуда не делся, и каждый старался показать, что именно он — самый-самый, но всё это стало более сглаженным, что ли. То, что шутки близнецов за последние пару месяцев стали более тонкими и менее опасными для окружающих, Гарри ещё мог списать на влияние их божественного покровителя (и, что уж скромничать, его собственного), то изменения в поведении таких индивидуумов, как Рональд Уизли и второкурсник Кормак МакЛагген, славившийся своим нарциссизмом, объяснению не поддавались. Хотелось думать, что это благодаря участившимся совместным посиделкам по субботам, когда Гарри, Эловин и другие ребята то по очереди, то хором исполняли песни под распитие чая, а у кого и чего покрепче. Гарри исполнял песни, оставившие у него след в душе ещё в том, другом мире. Иногда ему для этого приходилось немало постараться и перевести их на английский, так как многие из этих песен были на других языках, причём сложнее всего было переводить русские песни. Время от времени Гарри по памяти читал им строфы из Старшей Эдды, которая тоже нравилась многим.
Hearken me,
Families holy,
Greater and lesser
Sons of Heimdall.
Wish you, Allfather,
Should I recount
Ancient legends,
The first ones I know.(6)
Праздник продолжили уже в более привычной форме, устроив посиделки с чаепитием и ставшими уже традиционными песнями. На этот раз те ребята, что заимствовали на Мабон гиталеле, привезли с каникул свои гитары. В общем, никто на факультете больше не вспоминал ни о каком Дне святого Валентина, а Гарри и Эловин пришлось снова играть полюбившуюся факультету песню «Что будем бухать семь дней подряд», которую давно уже исполняли на английском языке, благо теперь им подыгрывали на гитарах, да и пели все хором.(7)
* * *
На следующий день после завтрака выпал снег. Он шёл целых два часа и насыпалось аж целых десять сантиметров. Близнецы с Гарри только переглянулись, да и махнули рукой. Грязевики-то так и стояли. Прибывшим с каникул ученикам скульптурная композиция давно наскучила. Если первую неделю кто-нибудь нет-нет, да подходил полюбоваться во время прогулок, то потом скульптуры стали восприниматься просто деталью ландшафта. Повторять шутку уже не хотелось, особенно после улучшений Локи, а для чего-то другого снега было недостаточно. Для игры в снежки такого количества едва хватало, но некоторые младшекурсники всё же высыпали во двор, чтобы покидаться. Чтобы строить какие-то крепости или даже просто снеговиков, этого тем более было катастрофически мало. Хотя парочка простых снежных баб всё же украсили двор, но только наложенные кем-то из старшекурсников чары не позволили им через пару дней превратиться в бесформенные кучи подтаявшего снега.
МакГонагалл пыталась что-то высказать близнецам по поводу их «неподобающего поведения» (Перси всё же настучал) накануне, но те отмазались тем, что это было «театрализованное представление с полным погружением», и предложили спросить, что об этом думает сам факультет Гриффиндор. Декан поджала губы, но ни снимать баллы, ни назначать отработки не стала. Сама виновата, в конце концов. Оставила факультет на полном самоуправлении, вот и нечего теперь.
В течение следующего месяца Гарри откровенно отдыхал душой. Директор был занят каким-то своими делами, МакГонагалл перестала коситься на Гарри во время занятий и при встречах в коридорах, Снейп за прошедшее время так ни разу и не показал, что имеет что-то против Мальчика-который-выжил. Даже Рональд в конце концов перестал влезать по делу и без, пытаясь добиться от Гарри с Гермионой, кто такой Фламель, а точнее, заинтересовать их расследованием. Те просто посылали его к Перси, вместе с идеями, что в Запретном коридоре спрятано что-то ценное, что «мерзкий Снейп» собирается украсть. Почему именно Снейп? Так из гриффиндорцев Рон получал от него больше всех отработок за испорченное зелье, поэтому «Снейп — зло!» И если Шеймус, бывший по отработкам на втором месте, получал их исключительно из-за своей огненной натуры, зачастую приводившей к нестабильности огня под котлом, а значит, к чересчур быстрому выкипанию, а то и взрыву или расплавлению котла (из-за чего он практически прописался на «ряду штрафных»), то Рональд получал «ужасно» именно из-за невнимательности и небрежной подготовки ингредиентов. А ещё Рон не поленился, и ещё в конце января притащил им газету от десятого ноября восемьдесят первого года, где писалось, что Снейп был арестован в числе Пожирателей Смерти. Гарри с Гермионой только отмахнулись, сославшись на то, что директор не позволил бы Пожирателю преподавать в школе, полной детей. И если Гермиона была довольна искренна в своём мнении, то Гарри прекрасно знал, в чём дело, но не спешил делиться своим мнением даже с ней.
Дни становились всё длиннее, а погода словно задалась целью проиллюстрировать давнюю поговорку: «Пришёл марток — надевай семеро порток». В середине марта снова выпал снег, но таял чуть ли не быстрее, чем падал.
* * *
Равноденствие выпало на двадцатое марта. Это была пятница, так что провести Остару как положено, утром, не получилось. Хотя старое издание Истории Хогвартса, которое Кричер принёс Гарри, гласило, что раньше все даты Колеса Года отмечались без каких-либо помех. В эти дни даже занятия отменялись или переносились на другой день, если праздник выпадал посреди учебной недели, а на Остару и вовсе раньше выпадали весенние каникулы. Согласно астрономическим расчётам, наиболее благоприятное время было без семи минут девять утра, то есть как раз перед первой парой. Поэтому начало празднования перенесли, как и всегда в таких случаях, на шесть часов вечера, чтобы захватить последние лучи солнца. Пусть небо и было который день затянуто облаками, но в редких промежутках можно было увидеть кусочек неба. И погода не подвела — как раз в шесть вечера облака на западе расступились, и косые лучи заходящего солнца на несколько минут вызолотили верхушки гор, окаймляющих долину.
И снова жаркий огонь в камине заменил собой традиционный костёр, а ритуальный посев семян им устроила профессор Спраут на утренней Гербологии, у кого она сегодня была, конечно. У кого не было, снова воспользовались ящичками любителей-гербологов с факультета, и предоставленными ими же семенами. Потом эти ящики отнесли в теплицы. Празднование-празднованием, ритуалы-ритуалами, а посеянные редиска, петрушка и укроп никогда лишними не будут, пусть и в таких символических количествах.
Гарри заранее подговорил Эловин, и они в четыре руки и на два голоса исполнили весеннюю песню.(8)
Praise to the Spring, Praise to all living things
Praise to the Maiden and the joy that she brings
Praise to the Earth let all her creatures now sing
Hope is renewed with the coming of the Spring (9)
Песня была не такой уж и длинной, но за счёт припевов, которые со второго раза подхватили многие вокруг, длилась и длилась.
* * *
Между тем, в преддверии пасхальных каникул преподаватели стали давать всё больше и больше заданий, так что Гарри и Гермионе пришлось даже приостановить свои занятия по рунам. Пасхальные каникулы в этом году приходились с одиннадцатого по двадцать восьмое апреля. Здесь Дамблдор всё же продавил привязку их именно к христианскому религиозному календарю, хотя изначально, как Гарри прочёл в старой Истории Хогвартса, они были в течение двух дней до и десяти дней после Остары, то есть весь конец марта по первое апреля включительно.
На каникулах Гарри вежливо попросил МакГонагалл сопровождать его к Сириусу в Мунго. Да не один раз, а три. Той не оставалось ничего другого, как удовлетворить просьбу мальчика. После разговора с крёстным, к слову, значительно окрепшим и ментально, и физически, Гарри несколько успокоился. На вопрос Гарри, сколько ещё Сириусу тут лежать, целитель Тики ответил, что уже через месяц планирует выписать его. Мог бы и раньше, но не уверен, что мистер Блэк будет соблюдать предписанный режим.
— Сириус, ты как, не сердишься на меня за то, что я настаиваю на возвращении в дом на Гримо?
— Да чего уж, малец, — вздохнул Блэк. — Всё я понимаю. Тебе нужен нормальный дом, а не эти недоделанные сквибы. А может, купим где-нибудь домик у моря?
Гарри посмотрел на просящие глаза Сириуса, и с трудом нашёл в себе силы настоять на своём.
— Сири, не трать деньги на ненужные вещи! Ну почему я, вроде как ребёнок, должен тебе объяснять элементарные вещи?
— Иногда мне кажется, что ты взрослее меня, Гарри, — тяжело вздохнул Сириус.
— И не вздумай выкидывать оттуда ничего «тёмномагического», не посоветовавшись со мной! — добавил мальчик.
О том, что Кричеру дан приказ всё «выброшенное» припрятывать, Гарри сообщать не стал.
* * *
Всё это время Гарри следил, не заинтересуется ли Хагрид специфической литературой. Это было не сильно сложно, так как они с Гермионой большую часть времени, свободного от занятий, проводили в библиотеке. Делали уроки вместе с Дином и Шеймусом или изредка с Парвати, Падмой и Лавандой, изучали руны, разумеется, сами по себе (никому из первокурсников это пока не было интересно). И наконец, сразу после пасхальных каникул, его ожидание было вознаграждено. Хагрид был замечен в секции, посвященной магическим тварям. Ради справедливости стоит отметить, что он там и без того время от времени появлялся, но обычно не чаще, чем раз в месяц, да и делал это через мадам Пинс. Теперь же он напрямую прошёл к стеллажам и долго что-то листал, иногда делая выписки карандашом на листе бумаги. Одновременно с этим Гарри заметил, что Хагрид плотно занавесил окна хижины, а из трубы постоянно шёл дым.
На секунду пожалев, что мантия-невидимка спрятана в доме на Гримо, Гарри решил всё же написать мистеру Доу. Сначала он думал спровоцировать Драко на расследование, но потом понял, что это может затянуться. Второй его мыслью было самому внаглую припереться, пользуясь тем, что Хагрид его не переставал приглашать (но Гарри всё время или игнорировал, или отказывался, ссылаясь на дела). Эту мысль он тоже отбросил. В итоге остановился на письме невыразимцу. Мистеру Доу мальчик описал все свои наблюдения, добавив, что подозревает Хагрида в укрывании контрабандного яйца дракона. Ну и напомнил про Запретный коридор на третьем этаже, на всякий случай.
И тут активизировался Рональд. После того, как в конце марта Гарри всё же не выдержал, и на очередной вопрос Рона о Фламеле рассказал ему, что тот известен созданием философского камня, Рон отстал. Последний месяц он почти не донимал Гарри своими попытками подружиться, даже стал вроде как лучше учиться, по крайней мере, больше времени стал проводить за выполнением домашнего задания. Так как Невилл продолжал избегать тесного общения с другими учениками, а Дин с Шеймусом избегали уже самого Рональда, тот сдружился на почве любви к квиддичу с Кормаком МакЛаггеном. Они вместе ходили смотреть на тренировки гриффиндорской команды, если конечно не надо было вставать ни свет, ни заря, вместе обсуждали квиддич в гостиной, споря до хрипоты. И вот, после трёх с половиной месяцев спокойной жизни без приставаний Рона, занятия Гарри и Гермионы в библиотеке были прерваны появлением рыжего. Что интересно, аккурат через пару часов после того, как скальд отправил своего ворона с посланием.
— Там Хагрид что-то задумал! Пойдём скорее, а вдруг ему нужна помощь? — громким шёпотом начал он их уговаривать.
— Не интересует, — бросил Гарри, не отрываясь от книг.
— Гарри, а вдруг ему и вправду помощь нужна? — вдруг вскинулась Гермиона.
— Поверь, Гермиона, в дела Хагрида лучше не влезать, если не хочешь оказаться вместе с ним в Азкабане, — пристально посмотрел на неё Гарри.
Гермиона только кивнула и тоже вернулась к своим занятиям.
— То есть вы уже знаете? — ещё более трагичным шёпотом проговорил Рональд, плюхаясь напротив них.
При этом Гарри показалось, что от Уизли номер шесть отделилось облако какой-то взвеси.
— Что мы знаем? — всё так же индифферентно ответил вопросом на вопрос Гарри, делая вид, что занят книгой.
— Ну, это… Чем Хагрид занят!
— Послушайте, Рональд, — оторвался Гарри от книги, заложив её пальцем. — Вы так хорошо три месяца общались с Кормаком, почему бы вам не позвать своего друга?
— Но ведь это вы мои друзья! — с искренним возмущением ответил Рон. — Весь замок это знает!
— Да? И с каких это пор? Я как-то не помню, чтобы мы с вами хоть один день дружили! — саркастически сказал на это замечание Гарри.
— Г-гарри… — каким-то не своим голосом произнесла Гермиона.
Юный скальд посмотрел на неё. Та сидела, сжав зубы, на лбу выступили крупные капли пота, её слегка потряхивало, прямо как…
— Чёрт! Уизли, тебе конец! — бросил Гарри, вспомнив про взметнувшееся от того облако, которое он поначалу принял за обычную пыль.
Он вскочил, помогая встать Гермионе.
— Сможешь дойти до выхода из замка? — обеспокоенно спросил он у Гермионы.
— Д-да, думаю, да! — ответила она, пытаясь собрать книги.
— Да оставь ты их, потом соберём! — потянул её на выход Гарри.
Неизвестно откуда взявшийся Сюнгвари опустился на стол и попытался клюнуть руку Рональда, потянувшегося к чужим книгам. Рон отдёрнул руку и побежал вслед за Гарри и Гермионой.
Уже в коридоре Гермионе стало получше, и она даже пыталась остановиться и вернуться назад, уверяя Гарри, что всё в порядке, но тут их догнал Рон, и ей снова стало хуже. История повторилась, когда ребята выбежали на улицу. На попытки Гарри отогнать Рональда тот только непонимающе смотрел на них и всё повторял, что они друзья. Незамысловатая мысль просто врезать Рону была отброшена из-за последовавших далее событий. Да и от мысли ударить явно неадекватного Шестого ему было как-то не по себе.
Из главных дверей замка вышел и резво пошёл к хижине Хагрида сам Дамблдор, кинув короткий взгляд на троих гриффиндорцев. В это же время от ворот призамковой территории в ту же сторону двигался отряд в алых мантиях авроров в количестве доброй дюжины человек, среди которых мелькали серые мантии невыразимцев.
На свежем воздухе Гермионе действительно стало лучше. Ребята тоже пошли в сторону хижины лесника. Они ещё успели заметить спор на ступенях крыльца, когда Дамблдор явно пытался завернуть делегацию и увести в замок. Судя по тому, что алые плащи, кроме двух, втянулись в хижину, у него ничего не получилось. Один из невыразимцев тоже остался снаружи. Когда Гарри, Гермиона и сопровождавший их Рон подошли к хижине, из неё раздавалось громогласное рыдание Хагрида, увещевания Дамблдора и строгий голос, судя по всему, начальника авроров.
— Здравствуйте, мистер Поттер, мисс Грейнджер, мистер?.. — поздоровался с ними невыразимец.
Авроры при этом смотрели, набычившись, но, услышав приветствие, включающее в себя волшебное имя «Поттер», сразу стали с интересом рассматривать подошедших.
— Уизли, Рон Уизли, — представился рыжий.
В этот момент он встал с наветренной стороны, и Гермионе опять стало плохо. Она схватилась за руку Гарри.
— Мистер Доу? — спросил Гарри одними губами, не уверенный в идентичности невыразимца.
Тот кивнул.
— Уизли пропитан каким-то зельем, видите, что происходит! — воскликнул Гарри, замечая, как в этот момент открылась дверь и на порог вышли Дамблдор и Робардс, которого Гарри узнал.
Авроры при слове «зелье» насторожились, но тут Дамблдор сделал движение рукой с зажатой в ней палочкой, которое заметили только смотревшие на того Гарри и мистер Доу, и резкий порыв ветра заставил всех прикрыться. После чего Гермиона шепнула Гарри, что всё прошло, Рональд стоял и глупо хлопал глазами, по всей видимости, не совсем понимая, что он тут делает, а Дамблдор отвлёкся от разговора с Робардсом.
— Вы пришли проведать Хагрида? — спросил он со своей фирменной отеческой улыбкой у ребят.
— Д-да, — ответил Рональд.
— Нет, — одновременно с ним ответил Гарри, — мы шли к мистеру Робардсу.
— А откуда вы знали, что он здесь? — деланно удивился директор. — И что за дело у вас к нему?
Гарри уже понял, что Дамблдор развеял все чары или зелья, которые были на Рональде, поэтому продолжил импровизировать.
— Мы с Гермионой вышли подышать свежим воздухом, а тут вижу — мистер Робардс идёт. Решил узнать у него подробности того дела.
— Всё же было напечатано в Пророке! — недовольно удивился Робардс.
— О, нет, сэр! Там была обычная отписка для обывателей. Я же, как заинтересованное лицо, хотел бы знать всё подробно. Я понимаю, что вы сейчас при исполнении. Когда мы сможем с вами поговорить?
— Обратитесь в секретариат Департамента Магического Правопорядка, мистер Поттер, — сухо ответил Робардс и повернулся к Дамблдору, который очень внимательно следил за разговором, не убирая, впрочем, своей улыбки.
Директор предложил всем воспользоваться его камином, с чем авроры, один из которых держал что-то большое и круглое, закутанное в шкуру, охотно согласились.
— Благодарю вас, директор Дамблдор, — ответил Робардс, а после знака от мистера Доу добавил: — Тем более, что у нас есть ещё пара вопросов к вам и к мистеру Квирреллу. Где мы можем его найти в это время дня?
— Боюсь, он на некоторое время покинул замок, — не моргнув глазом, соврал Дамблдор.
То, что он соврал, всем стало ясно сразу же, потому что фиолетовый тюрбан профессора ЗоТИ нельзя было не заметить в стороне от замка, около теплиц.
— Взять его! — приказал Робардс.
Все авроры, кроме того, который держал свёрток, направились в сторону Квиррелла. Мистер Доу повернул свою туманную маску к директору, но через секунду поспешил за аврорами и своими коллегами. Квиррелл, увидев, что в его сторону направляется такая представительная делегация, попытался было скрыться, но его настигли сразу несколько лучей заклятий. Тот упал. Когда авроры приблизились, то даже от хижины было видно, как над телом профессора собралась чёрная дымка и рванулась навстречу красным плащам, но тут вступили в дело все трое невыразимцев. Однако досмотреть представление до конца ребятам не удалось.
— Я думаю, вам стоит вернуться в замок, — без обычной улыбки выразил свой взгляд на события Дамблдор.
— А можно мы зайдём к Хагриду? — зачем-то спросил Рональд, косясь на свёрток в руках аврора.
— Не думаю, что Хагрид сейчас будет рад кого-то видеть, — натянул улыбку Дамблдор. — Возвращайтесь в замок!
Ребята поняли, что это был приказ, и поспешили исполнить его. При этом присутствие Рональда больше не вызывало отрицательной реакции у Гермионы, кроме обычного нежелания находиться с ним рядом.
1) О германских рунах
2) Schrift-Denkmale der Slawen vor Christi Geburt, von Tadeusz Wolański, 1850
3) Так в Швеции называли население Северной Руси.
4) Cill Aodáin, написано Антуаном О’Райфтейри в 19 веке.
5) Наступает весна, Дни становятся длиннее, И после дня святой Бригиты Я подниму свои паруса.
6) Те же строки, что и в первой части, только на этот раз по-английски.
7) Ищем «What should we be drinking (English version)- Elias Lien».
8) Lisa Thiel — Ostara (Spring Song), приведён рефрен, с которого песня начинается и заканчивается.
9) Слава весне, слава всему живому! Слава Деве и радости, которую она приносит! Слава Земле, пусть все её творения поют! Надежда обновляется с приходом весны!
На следующий день слухи ходили не хуже, чем после истории с троллем. Одни рассказывали, что Квиррелла выпил вампир, другие — что Квиррелл сам был вампиром и сгорел, как только снял свой тюрбан. Не обошлось и без истории, наиболее приближенной к правде: Квиррелл был одержим тёмным духом (можно подумать, что возможна одержимость светлым духом), и именно поэтому он заикался и вёл себя так неадекватно. А когда два десятка (!) невыразимцев и три десятка (!) авроров пришли его арестовывать, одержимый дал бой, в котором погибли все невыразимцы, кроме одного, и две трети авроров. Сам Квиррелл при этом тоже погиб, а тёмный дух улетел в запретный лес, и теперь туда вообще лучше не соваться. Поэтому Хагрид ходит такой грустный. В общем, истории придумывали, кто во что горазд.
По просьбе Гарри близнецы вытрясли из Рона события того дня. Он с трудом припомнил, как по требованию МакГонагалл пришёл к директору, там долго выслушивал от того обычные благоглупости о дружбе с хорошим мальчиком Гарри и девочкой Гермионой, как важно для Всеобщего Блага подружить их с Хагридом, которому в ближайшее время понадобится помощь, и как все ученики восхищаются дружбой между ними тремя, и так далее, и тому подобное. Для «допроса» близнецы затащили младшего брата к себе в комнату, где в тот момент в тёмном углу прятался сам Гарри. Джордана близнецы попросили на время оставить их, сославшись на «семейное дело». Но даже так у них бы ничего не получилось, так как Рональд не мог вспомнить не то, что подробности, но даже о своём посещении директора забыл. Зато после применения сыворотки правды, около полудрахмы (семь-восемь капель) которой в миниатюрном пузырьке-пипетке под честное слово выделил Гарри мистер Доу (одна капля детям от одиннадцати до четырнадцати, две капли подросткам до восемнадцати, три капли взрослым), он сразу смог вспомнить тот день во всех подробностях, даже то, как присутствовавший там же Снейп взял его волос, добавил в какой-то пузырёк, а потом сбрызнул этим зельем мантию Рона, особенно рукава. При этом директор внушал Рональду, как хорошо обнимать своих друзей и вообще размахивать руками при разговоре.
Протокол этого «допроса» Гарри тут же отправил с Сюнгвари мистеру Доу. В ответном письме невыразимец написал, что ждёт Гарри вместе с «объектом номер два» в ближайшие выходные. До ближайших выходных был ещё Белтейн, который директор не смог изжить, так как его отмечать в гостиных уже не получалось — ну где в гостиной поставишь Майский шест, право слово? Да и через огонь не попрыгаешь. Поэтому этот праздник отмечали всеми факультетами, разжигая костры восьмиугольником вокруг Майского шеста, по два на факультет. Даже во времена жёсткого противостояния факультетов на этот день забывались все распри, а если вдруг кто забывал об этом, то свои же быстро утихомиривали бузотёров.
Напрыгавшись со всеми вместе в пятницу, в субботу Гарри встал пораньше, и в качестве разнообразия ушёл из замка через ход, ведший от Одноглазой Горбуньи. Не вылезая в магазин, он активировал семейный порт-ключ Блэков. В доме Блэк он достал мантию-невидимку с завёрнутым в неё медальоном, объяснил Кричеру, что он собирается делать, и они вдвоём отправились к невыразимцам. Точнее, Гарри отправился по пластиковой карте в служебное помещение «чёрного хода» Отдела Тайн, где уже вызвал Кричера. На этот раз мальчик не стал взламывать дверь, а вежливо «постучался», выписав рунами слово «откройся», чуть не забыв надеть амулет, который предоставил ему мистер Доу. Как тот ему объяснил, амулет работает только на территории Отдела Тайн и предназначен как раз для посетителей, которые не хотят, чтобы о их посещении знали. Амулет не только скрывал лицо туманом, но и не давал понять, какого роста надевший его. Через несколько минут дежурный невыразимец без слов проводил его в кабинет мистера Доу. Кричер следовал под невидимостью, хотя невыразимец его явно каким-то образом ощущал. Видимо, был предупреждён.
— Доброе утро, мистер Поттер! Завтракали? — традиционно поприветствовал его мистер Доу.
— Доброе утро, мистер Доу. Нет, как-то не успел, — смутился Гарри.
Со смехом невыразимец согрел чайник и дал Гарри время поесть, да и сам тоже присоединился, пояснив, что специально пришёл пораньше и тоже не успел позавтракать.
— Мистер Доу, могу я спросить?
— Да, конечно, мистер Поттер! Спрашивайте, — разрешил невыразимец.
— Вам удалось поймать… — мальчик замялся, — того, кто сидел под тюрбаном у Квиррелла?
— Да, собственно, поэтому мы и прибыли тогда. Яйцо дракона было лишь предлогом, там наше участие не требовалось.
— И как «Великий Светлый» отреагировал?
— А как вы думаете? Спросил, откуда мы вообще про яйцо узнали. Пришлось сказать, что у нас свои источники, которые донесли, что Хагрид собирается вывести некое существо пятого класса опасности. Каким бы ни был Дамблдор чувствительным ко лжи, против правды не попрёшь, — и мистер Доу картинно развёл руки.
— И что теперь будет с этим духом?
— Посидит пока в ловушке. Отдел потусторонних сущностей очень заинтересовался. Изучат, поэкспериментируют…
— Мистер Доу, вы помните, что я вам рассказывал о типичных сценариях маггловских фильмов про яйцеголовых?
— Конечно, — в словах невыразимца послышалась улыбка.
— Свяжите в одно целое проклятия в моём шраме, диадеме, медальоне… И этого духа.
— Что-то мне подсказывает, что вы знаете, о чём идёт речь, но то ли не знаете, как это называется, то ли скрываете, — произнёс мистер Доу задумчиво, прихлёбывая чай. — Вам доступна библиотека Блэков?
— Частично. То, что Кричер посчитает безопасным для меня. И да, постоянная бдительность! Ну не может это всё быть простым совпадением! И что проклятие в моём шраме и двух реликвиях Основателей схожи, и при этом в год моего поступления в Хогвартсе появляется одержимый профессор, — не менее картинно, чем невыразимец перед тем, развёл руками Гарри. — Может, всё же развоплотить этого духа, пока не поздно?
— Мы будем очень внимательны и осторожны, мистер Поттер, — со смешком пообещал его собеседник. — Есть подозрения, что дух привязан к этому плану бытия, но эта информация строго между нами. Я вам её сообщаю потому, что вы или уже догадались, в чём дело, или скоро сможете это сделать, если подключите к поискам своего крёстного. Надеюсь на вашу благоразумность.
— Иногда, чтобы сохранить шкуру, приходится хранить тайны, — двусмысленно произнёс Гарри. — Я же всё-таки не гриффиндурок, бросаться на амбразуру. Можете не беспокоиться, от меня эта информация не уйдёт дальше, чем к мисс Грейнджер, да и то, если это будет абсолютно необходимо. Я думаю, к тому времени она вполне может вас заинтересовать как перспективный сотрудник. Кажется, события вокруг меня потихоньку вытравливают из неё желание помогать всем обездоленным, а что-то узнавать она любит. Представьте, если бы я не подкинул ей информацию про домовиков, а она со своей маггловской точки зрения восприняла их как бесправных рабов?
— Какой кошмар! Нам тут только ещё одного Освободителя эльфов не хватает! — картинно замахал руками невыразимец, намекая, что подобная история уже имела место быть неоднократно.
— А Запретный коридор? Вам удалось туда войти?
— И да, и нет, мистер Поттер. Директор провёл нас туда, но ничего интересного мы там не обнаружили. По все видимости, он скрыл это «что-то» даже от нас. Всё же одно дело — поймать бестелесного духа, и совершенно другое — увидеть что-то скрытое сильным волшебником, тем более, на его территории.
— А как он объяснил насчёт «кто не хочет умереть самой ужасной смертью»?
— Как обычно, прикинулся эксцентричным чудаком. Мол, надо же детишкам иметь в замке какую-то тайну!
— А то, что сунувшихся туда смельчаков потом всерьёз отправляли на отработки, это что, издержки воспитания? — ехидно прокомментировал Гарри.
Невыразимец только пожал плечами.
Когда они перекусили, мистер Доу проводил Гарри в тот же ритуальный зал, что и раньше, только в нём была установлена какая-то стимпанковская конструкция из стекла и металла, напомнившая Гарри «машину времени» простого советского инженера Шурика. В зале было ещё двое невыразимцев, которых Доу, ухмыляясь, представил как «мистер Грей» (в серой мантии) и «мистер Смит» (в чёрной). Сам мистер Доу был для разнообразия в светло-коричневой.
— Положите объект сюда, — указал мистер Доу на нишу посреди конструкции.
Гарри нащупал в кармане мантию-невидимку и, не доставая её, высвободил из складок медальон. Как только он вынул руку из кармана, а точнее, как только складки мантии-невидимки соскользнули с медальона, по периметру комнаты зажглись красные огни и завыла сирена, которую, впрочем, мистер Смит тут же заткнул взмахом палочки. Подавив желание посмотреть, как тайнюки справятся с запертым медальоном, Гарри спросил у присутствующих:
— Готовы к ментальной атаке?
— Что вы имеете в виду? — переспросил мистер Грей.
— Ну, мистер Доу… — разочарованно протянул Гарри.
Тот сделал какой-то знак, и оба других невыразимца кивнули.
— Продолжайте, — в свою очередь кивнул он Гарри.
Тот наклонился и прошептал: «$Откройся$». Как бы тихо он ни произнёс, невыразимцы, кроме мистера Доу, вздрогнули. Медальон открылся, из него попыталась проявиться «голограмма» с кино не для слабонервных, но мистер Смит нажал какой-то рычаг, и вся конструкция пришла в движение. Мистер Доу за руку оттянул Гарри подальше. Впрочем, тот и так уже собирался отскочить. Буквально через несколько секунд послышался инфернальный крик, на мгновение показался чёрный дым, вылетевший из медальона, а потом конструкция затихла. Мистер Доу достал из ниши медальон, поводил над ним каким-то артефактом, потом наколдовал несколько, по всей видимости, диагностических заклятий, после чего вручил медальон Гарри.
— Чисто.
— А где… проклятие? — поинтересовался Гарри.
— Рассеялось, — просто ответил мистер Доу.
— Уверены?
— Абсолютно. Теперь мы сможем очистить и… объект номер один.
— И куда вы его потом?
— Будем исследовать, — пожал плечами невыразимец. — А потом вернём в Хогвартс. Когда…
Невыразимец запнулся, пытаясь подобрать слова.
— Когда там не будет тех, кто сможет ей злоупотребить, — пришёл ему на помощь Гарри.
— Именно! Кстати, об исследованиях. Поскольку объекты, собственно, бесценны, выкупить их мы не можем. Я предлагаю заключить контракт на исследования. Вы нам передаёте медальон, скажем, на год для исследований. В качестве компенсации мы предоставляем вам некоторую сумму, так сказать, арендную плату. Согласны?
— Я-то не против, но подписывать его будет другой человек, как вы понимаете.
— Конечно-конечно! Пройдём в мой кабинет. И да, ваши способности только что увеличили вашу зарплату минимум вдвое, — намекнул мистер Доу на змееустость мальчика.
С этими словами он выпроводил Гарри из ритуального зала. В кабинете он вручил Гарри контракт на двести девяносто девять галлеонов, при этом в контракте была указана страховая сумма в круглую сумму десять тысяч галлеонов, на случай утери или повреждения медальона. Гарри приказал Кричеру проявиться. Старый домовик смотрел то на него, то на мистера Доу глазами, полными слёз.
— Наследник Гарольд и его невыразимый друг — великие волшебники! Они уничтожили злую магию! Кричер так счастлив, что приказ дорогого хозяина Регулуса наконец исполнен!
— Кричер, ты сможешь показать мистеру Доу, где находится пещера, где остался хозяин Регулус?
— Кричер сможет. Кричер перенесёт невыразимого друга наследника Гарольда в злую пещеру.
— И ещё. Кричер, вот этот медальон, — Гарри покачал медальоном Слизерина, — нужен для исследований. Ты согласишься дать его на год? А взамен мистер Доу достанет тебе медальон хозяина Регулуса, который тот оставил в пещере.
— Кричер не возражает, — с некоторым удивлением посмотрел домовик на мальчика.
* * *
В понедельник МакГонагалл на обеде подошла к Гарри и известила того, что его после занятий ждёт директор. На вопрос Гарри, будет ли она его сопровождать, та ответила утвердительно, не забыв при этом выразить мимикой всю глубину своего неудовольствия. Гарри за весь год так и не разобрался в характере МакГонагалл. Сегодня она ему вроде как помогает, взять ту же историю в Дырявом Котле, когда она не дала «высокой комиссии по встрече» обступить Гарри, или спокойно отпустила одного в банковскую ячейку, или довольно ровно отнеслась к его признанию насчёт факультета, куда он хотел поступить. А завтра вдруг начинает вести себя, как грымза какая-то. То ли у неё раздвоение личности само по себе, то ли «закладочки» от директора сводят её с ума.
— Гарри, мальчик мой, — начал Дамблдор, как только Гарри и МакГонагалл присели в предложенные им кресла. — Ты видел в тот день, когда нас посетили представители ДМП, как они арестовали профессора Квиррелла?
— Нет, директор. Я видел только, как они попытались его арестовать, тот побежал, потом упал, а потом там что-то произошло, и вы нас отправили в замок. От хижины Хагрида было плохо видно, что там происходило.
— Действительно, прости старика, — деланно покачал головой директор. — К сожалению, весь этот год бедный Квиринус был под воздействием тёмной сущности, и именно из-за этого прибыли авроры и невыразимцы. Ты ничего не хочешь мне сказать, мальчик мой?
С последними словами Дамблдор уставился в глаза Гарри.
— Конечно, директор. Если уж начистоту, то профессор Квиррелл был не лучшим преподавателем. Его, с его заиканием, было вовсе невозможно слушать. Вам, должно быть, докладывали, что студенты на его занятиях занимались в лучшем случае сравнением его «беканья-меканья» с учебником, отмечая в конспекте, в каком месте тот остановился. А некоторые и вовсе балду пинали, извините за сленг.
— И ты тоже, Гарри?
— О нет, директор, сэр! Разве я похож на того, кто будет просто тратить своё время? Я отмечал по учебнику начало лекции, потом готовился к другим урокам, а под конец отмечал, где профессор Квиррелл завершил. Хорошо, что он читал всё в точности по учебнику. Ну, по крайней мере, пытался…
— Гарри, конечно, профессора тебя хвалят, но… Ты мог бы выказать больше уважения к профессору Квирреллу, — мягко пожурил Дамблдор.
— Бывшему профессору Квирреллу, — не моргнув глазом, поправил его Гарри.
Сидевшая рядом МакГонагалл фыркнула, но Гарри не успел уловить выражение её лица — это был смех или неодобрение?
— Ну хорошо, формально ты прав, конечно. Тем не менее, это не отменяет субординации, — чуть более строго заметил директор. — Но я сейчас не об этом. Видишь ли, тот дух, который завладел профессором Квирреллом, это не просто тёмная сущность. Когда твои родители умерли сами и своей жертвой спасли тебя, в ту ночь Волдеморт развоплотился, но не умер окончательно. Умереть может обычный человек, такой как ты или я, а он уже настолько потерял всё человеческое, что умереть просто не мог. И теперь он только и ищет способ, как бы вернуться в мир живых. Как ты видел, он не брезгует даже вселением в других людей, недостаточно сильных, чтобы ему противостоять.
— К чему вы мне всё это рассказываете, директор? — спросил Гарри, краем глаза заметив, как неодобрительно косится на него МакГонагалл. — И откуда вы знаете, что это именно дух Волдеморта?
— Ох, молодость-молодость, — вздохнул Дамблдор, отправляя в рот очередной лимонный леденец, — бескомпромиссная молодость. Мы тоже когда-то были молодыми и тоже не обращали внимание на мнение старших, да, Минерва?
Та только фыркнула, то ли соглашаясь, то ли наоборот.
— Гарри, послушай меня. Конечно, я не могу сказать с твёрдой уверенностью, что овладевший Квиринусом дух принадлежит Волдеморту, но всё указывает именно на это. И я боюсь, что он ещё вернётся. Видишь ли, у моего друга и учителя Николаса Фламеля… Ты же знаешь, кто это?
— Алхимик, — кивнул Гарри.
— Так вот, у него пытались выкрасть один замечательный артефакт, и он попросил меня сохранить этот артефакт какое-то время. Я боюсь, что появление в Хогвартсе одержимого одновременно с просьбой моего друга вовсе не является совпадением, — Дамблдор снова картинно покачал головой.
— Да-да, директор. Рональд Уизли мне все уши прожужжал о том, что в Запретном коридоре спрятано что-то жутко секретное и жутко ценное. Всё какой-то газетной вырезкой в лицо тыкал, — с усмешкой произнёс Гарри, — да ещё утверждал, что профессор Снейп хочет это «что-то» выкрасть. Конечно, он говорил «этот скользкий слизень» вместо «профессор».
МакГонагалл попыталась было что-то вставить, но Гарри её опередил, миролюбиво выставив перед собой руки:
— Всего лишь цитирую мистера Уизли, профессор!
Дамблдор взмахом руки остановил пытавшуюся возмутиться МакГонагалл.
— Рон очень умный мальчик, Гарри. Хотя иногда и несколько, хм, бескомпромиссный, и довольно предвзято относится к профессору Снейпу. И кажется, это взаимно, — директор по-отечески улыбнулся. — Вам с мисс Грейнджер стоило бы поближе с ним общаться, мальчик мой. У Рона дружная семья, ты же общаешься с близнецами? Они, конечно, те ещё сорвиголовы, но Персиваль очень ответственный и их уравновешивает. А ещё у них есть младшая сестра, красавица Джинни. Она поступает в этом году, уверен, что она тебе тоже понравится.
— Да, директор, я понял. Но это всё же не даёт ответа на вопрос, зачем вы мне всё это рассказываете.
Директор снова картинно вздохнул.
— Мальчик мой, я всего лишь хочу, чтобы ты был готов, если вдруг тебе придётся встретиться со злом. Кстати, вы же с близнецами обнаружили зеркало Йиналеж? Я временно оставил его в одном из классов, прежде, чем перенести на постоянное место хранения, и охранные чары оповестили меня, что вы с мистером Фредом и мистером Джорджем Уизли были там.
— Это такое высокое, старинное, с зеркальной надписью сверху? Что-то типа «я показываю самое сокровенное из ваших желаний», да?
— Именно, Гарри, ты правильно расшифровал надпись. Там ещё было начало фразы «я показываю не ваше отражение», но в целом ты прав. Вы же не пытались туда больше ходить?
— Нет, конечно! За кого вы нас принимаете, директор? Неизвестный артефакт, лезущий к тебе в голову? Да какой дурак вообще будет в него смотреться? Мы даже думали рассказать Перси, чтобы он доложил по инстанции, — Гарри уважительно кивнул МакГонагалл, — но отвлеклись на другие дела. А когда через несколько дней вспомнили, зеркала в том кабинете уже не было.
— Хм, неожиданная точка зрения. Если не секрет, что ты в нём увидел? Я вот вижу в нём себя с парой тёплых шерстяных носков. Ты знаешь, Гарри, носков никогда не бывает много. Но почему-то никто не дарит мне носки, все почему-то считают, что мне нужны книги, и только книги… — улыбнулся в бороду Дамблдор, слегка разведя руками.
— Я обязательно подарю вам самые лучшие носки, директор! Вам с какой тематикой? Цветные или однотонные? С леденцами или ёлочками?
— Буду рад любым, — добродушно рассмеялся директор, сверкнув очками. — И всё же, что вы увидели в зеркале Йиналеж?
Гарри пожал плечами.
— Близнецы увидели свою мечту — магазинчик, который затмит славу Зонко. Ну, так они сказали.
— А ты сам?
Гарри немного поколебался, говорить ли, что он вообще туда не смотрел (пока не заставил зеркало показать шпионящего за ними директора). А потом решил, что надо сказать хоть что-то. Что-то, похожее на правду. Ну и шпильку подпустить заодно.
— Я видел себя в мантии в цветах Рейвенкло, — грустно ухмыльнулся он прямо в лицо директору.
Дамблдор мудро покивал головой.
— Ну что ж, мой мальчик, не смею тебя больше задерживать. Спасибо, что навестил старика. Нам так и не удалось за эти месяцы обсудить твою жизнь с родственниками, но, я думаю, у нас ещё будет время. Сразу после экзаменов, Гарри, как ты на это смотришь?
* * *
После этой встречи с директором Гарри стал особенно осторожен, и предупредил и близнецов, и Гермиону, чтобы держали ухо востро. Если Дамблдор уже настолько отчаялся в непрямых методах воздействия, что чуть ли не открытым текстом говорит: «Мальчик мой, в запретном коридоре спрятан философский камень, иди и охраняй его от злобного Волдеморта», то можно ожидать любой каверзы. А ещё напрягало знание, что дух Волдика на самом деле у тайнюков. Вдруг там у Дамби есть кто-то, кого он за яйца держит? Возьмёт, и отпустит. Или вселит в какого-нибудь бедолагу с Ноктюрн-аллеи. Хотелось бы верить мистеру Доу, что у них всё под контролем, но… Постоянная бдительность! Несмотря на взрослое сознание (а может, и благодаря ему), Гарри прекрасно понимал, что мальчик, которому даже двенадцати ещё нет, мало что может противопоставить такому зубру, как Альбус-много-имён-Дамблдор.
Не выдержав, в конце концов Гарри написал мистеру Доу письмо, где как можно более подробно изложил последний разговор в кабинете директора. В ответ получил пожелание не волноваться, но быть начеку. И разрешение присылать Сюнгвари в любое время со «звуковым письмом», чтобы не тратить время на написание. С учетом лейдир(1), по которым перемещается ворон, это ничем не хуже патронуса. Этакая магическая «эсэмэска» получается.
Гарри ещё раз переговорил со своими вассалами, причём со всеми вместе, не разделяя их на «полных» и «неполных». Близнецы с нехарактерно для них серьёзными лицами пообещали не только самим быть осторожными, но и приглядывать за Гарри и Гермионой, как младшими. На всякий случай. В итоге ребятам всё же удалось хоть как-то успокоить Гарри, и он вслед за Гермионой сосредоточился на подготовке к экзаменам. Преподаватели перестали давать новые темы и сосредоточились на повторении пройденного. Кроме Снейпа. У того план был расписан до конца месяца, так что прежний материал приходилось повторять самостоятельно. Так же самостоятельно пришлось изучать оставшиеся темы ЗоТИ, до которых Квиррелл не успел дойти. Заменять его никто не стал, и ученикам просто приказали вместо пар по ЗоТИ сидеть в библиотеке или по своим гостиным и готовиться самостоятельно.
Тут пригодилось известное Гарри по книгам умение Гермионы планировать. Она составила план подготовки ко всем экзаменам и поделилась им не только с Гарри, Дином и Шеймусом, но и с прочими первокурсниками факультета, включая Рональда. У Гарри были жуткие подозрения, что через Парвати и Падму этот же план перекочевал как минимум к «воронам», так что он без зазрения совести поделился им с первым курсом Слизерина. Когда во второй половине мая стало более-менее тепло, ученики стали проводить свободное время на природе, то есть во дворе замка или на берегу озера. Гарри часто присоединялся к слизеринцам, причём не один, а с Гермионой, а иногда ещё и с близнецами. И, удивительное дело, никто не называл девочку «грязнокровкой» или близнецов «предателями крови». Однажды, когда во время возвращения в замок Гарри с Драко немного отстали, последний признался, что никогда бы не решился на такое, имея в виду взятие Уизли номер четыре и пять в вассалы. «За них были серьёзные аргументы», просто ответил Гарри. Драко не стал, разумеется, выпытывать подробности.
* * *
Наступили экзамены. Ещё пока записывал всё, известное из Семикнижия, Гарри поставил знак вопроса напротив информации про танцующий ананас на экзамене по чарам. Теперь он мог с чистой совестью эту строчку зачеркнуть и написать вместо неё «танцующие шишки»(2). Ну и правильно, для ананасов как-то не сезон, по крайней мере, чтобы их в качестве наглядного пособия использовать. А так кучка сосновых шишек и веточек к ним — прекрасный материал для отработки контроля над несколькими предметами. Надо было исключительно чарами поднять и разместить в нужной конфигурации веточки и шишки. Что при этом получится — исключительно на усмотрение экзаменуемого. Более того, разрешалось заранее отработать свою конфигурацию, но её следовало представить как рисунок на отдельном листочке, сдаваемом экзаменатору непосредственно перед сдачей практической части. Оценка зависела не только от похожести конструкции на эскиз, но и от того, сколькими деталями одновременно мог оперировать ученик. Разрешались все виды чар, пройденных на первом курсе. И чары приклеивания, и чары «магнита» (полезно для подвижных соединений), и левитация, ну и всё такое прочее.
На практическом экзамене по трансфигурации надо было всего лишь соорудить скульптуру, эскиз которой был представлен в билете. Разумеется, материал, из которого следовало слепить объект, также был указан в билете.
Экзамен по ЗоТИ принимала комиссия из деканов. В ведомость шла средняя оценка из четырёх. Вот тут-то Снейп и показал свою мерзкую натуру. Он валил все факультеты, кроме своего, задавая дополнительные вопросы из программы старших курсов. Особенно, конечно, занижал оценки гриффиндорцам.
— Но, профессор, этого не было в программе первого курса! — пытались возражать те студенты, которые были уверены в своих знания.
— Вервольф не будет спрашивать вас, закончили вы Хогвартс или нет! — саркастически отвечал Снейп.
И ведь не поспоришь! В общем, получить «превосходно» по ЗоТИ ни у кого не представилось возможности, кроме слизеринцев. Да и то, только потому, что Снейп подсуетился и организовал для своего факультета сдачу в первых рядах. В противном случае МакГонагалл обязательно отплатила бы ему той же монетой. И не только она, Спраут тоже глядела на Снейпа после экзамена волком.
Как ни странно, но на практическом экзамене по зельеварению Снейп себя вёл образцово. Не ходил по залу, заглядывая через плечо, никак не комментировал происходящее. Только отправил Рональда Уизли на пересдачу, когда тот чуть не расплавил котёл. Собственно, оценок были только три — «ужасно», если не справился, «удовлетворительно», если всё сделал правильно, но качество получившегося зелья оказалось далеко от совершенства, и «превосходно», если получившееся зелье можно было смело использовать на людях. Разумеется, «ужасно» надо было пересдавать, а другие две оценки просто влияли на итоговый результат, усредняясь с теоретической частью.
По астрономии экзамен был весьма простым. Ввиду нецелесообразности устраивать практические наблюдения с целью снятия реальных координат, в задании были указаны число и месяц текущего года, по которым надо было изобразить конфигурацию планет и созвездий, включая фазу луны. Какие-то сложные формулы при этом не использовались, всё обучение астрономии на первом курсе было построено на использовании справочников. Как Гарри выяснил, продвинутые формулы для астрономических вычислений даются на старших курсах. Просмотрев учебники, он с интересом увидел сначала формулы Коперника, которые с эпициклами, а потом и Кеплера, причём последними пользоваться смогут только те, кто хоть как-то изучал основы математики, либо в маггловских школах, либо на уроках Арифмантики в Хогвартсе. Считалось, что формул Коперника достаточно для эпизодического применения, а по ним могли считать и те, кто не знал ничего, кроме «как посчитать сдачу с галлеона».
Гарри вспомнил, как в детстве, наряду с другими мальчишками, интересовался космосом, и с каким удовольствием читал учебник Воронцова-Вельяминова ещё самого первого издания, каким-то чудом сохранившийся у родителей. И как был разочарован уроками астрономии в одиннадцатом классе: вроде и учебник тот же (только уже «надцатое» издание), но никакой тебе обсерватории, никаких наблюдений за звёздами или планетами, а сами занятия вела учитель физики по остаточному принципу. Да и мысли у завтрашних выпускников уже далеки от космоса. А сейчас, в одиннадцать-двенадцать лет, детям это всё ещё было интересно (по крайней мере, тем, кто вообще хотел учиться).
Практическая часть экзамена по гербологии отсутствовала, однако все должны были в течение недели, следующей за экзаменами, каждый день по паре отработать в теплицах и на грядках, пока шла проверка контрольных работ. Это напомнило Гарри, как Виктору точно так же приходилось ходить в школе на летние «отработки», что его всегда неимоверно бесило — ведь это, по сути, отнимало у него две недели каникул, а реальную пользу школе всё равно приносило мизер. Когда доучивался уже его брат, тогда хотя бы разрешили «откупаться» относительно небольшой по тем временам суммой. Привыкнув из-за гиперинфляции все расходы переводить в «условные единицы» (то есть в доллары), Виктор запомнил цифру в восемь у.е., которая в последних двух классах Валеры внезапно снизилась до шести(3). Вроде как на эти деньги нанимались поденные рабочие.
Про экзамен по истории магии и говорить нечего — простые тесты, в которых надо было выбрать правильную дату какого-либо события, или указать нужное имя какого-то исторического деятеля, или правильно отметить последствия того или иного свершения. Собственно, получился экзамен на зрительную память. Хотя, по мнению старших товарищей, ещё заставших Биннса, лекции профессора Картланна были куда как интереснее. По крайней мере, в сон не вгоняли.
* * *
Спустя неделю после празднования Литы, в котором, несмотря на неудовольствие директора и его заместителя, также участвовали все факультеты, Гарри сидел на берегу с Драко, его свитой и Панзи. «Отработки» на огородах наконец-то закончились, и ребята просто наслаждались природой. После жары в середине месяца дни стояли прохладные, но трава после вчерашнего дождика уже просохла. Так что пледы, на которых они сидели, оставались сухими. Редкие облака проплывали по небу. Гарри тихонько перебирал струны своей гиталеле, и ребята вели неспешную беседу о том, о сём. Вскоре к ним присоединились и остальные слизеринцы первого курса.
Внезапно Гарри почувствовал, как его левое запястье начало пульсировать. Гермиона должна была быть в библиотеке, а там мадам Пинс вряд ли даст кого-то в обиду. Значит…
— Сюнгвари! — Гарри вскочил и направился прочь.
Ворон появился, словно бы ниоткуда и уселся на плечо мальчика.
— Фред, Джордж — срочно в Запретный коридор! — надиктовал он послание близнецам, жалея, что карта сейчас не у него.
— Гарольд, ты куда? — окликнула его Панзи.
— Извините, мне надо идти! — бросил Гарри через плечо, устремляясь к замку.
В этот момент ему прямо в лицо ткнулся бумажный самолётик. Он не глядя схватил его и читал уже на бегу. "Если хочешь увидеть свою грязнокровку целиком, а не по частям, немедленно приходи один в Запретный коридор на третьем этаже. Придёшь не один, грязнокровка умрёт!"
К Запретному коридору он прибежал через пять минут одновременно с близнецами. Те держали в руках мётлы, видимо, перед тем носились над квиддичным полем. Вместе с ними прилетел и Сюнгвари, усевшись на плечо мальчика.
— Карту! — ещё на бегу крикнул Гарри.
Развернув и активировав карту, он запросил местонахождение Гермионы. Судя по схеме, она была где-то в подземельях, а рядом с ней находился некий Эльфиас Дож, причём оба двигались. Мальчик быстро определил, что это место находится примерно под запретным коридором.
— Так я и думал! Чёртов старый козёл! — воскликнул Гарри, а потом снова ткнул в карту. — Дамблдор!
Директор, если верить карте, сидел в своём кабинете за столом. Видимо, наблюдал за представлением. Странно, что он при этом не учитывал наличие карты у близнецов. Неужели и вправду не знал?
— Я пошёл! — бросил Гарри близнецам, деактивируя и отдавая им карту. — Сюнгвари! Передай мистеру Доу: «Гермиону похитили, тащат в подземелье Запретного коридора!»
— Карр! — ответил тот и растворился в тенях.
— Мы с тобой! — ответили близнецы и поспешили за мальчиком, уже входящим в приоткрытую дверь. — Ну ничего себе! Вот это собачка!
Близнецы в шоке и восхищении разглядывали трёхголовую псину размером со слона, которая мирно посапывала в шесть дырочек. В ближнем углу комнаты наигрывала зачарованная арфа, в точности похожая на гаррин кларсах, только струны обычные. Перед центральной мордой собаки был виден открытый люк.
— Нам туда.
Не доверяя заколдованной арфе, Гарри начал перебирать струны гиталеле, наигрывая в той же тональности. Близнецы осторожно заглянули в тёмный проём и пустили туда огонёк Люмоса.
— Высоковато…
— А мётлы нам на что, о глупый брат мой?
Фред подсадил продолжающего наигрывать мелодию мальчика на свою метлу боком между своих рук, обхватил руками древко метлы и вслед за Джорджем, также оседлавшим свою метлу, нырнул в люк. Через дюжину ярдов ребята приземлились было, но тут же взлетели снова.
— Дьявольские силки!
Оглянувшись, они заметили проём в стене и устремились туда. Джордж летел первым, подсвечивая Люмосом. Очень быстро они оказались в сводчатом помещении, наполненным шелестом крыльев. В воздухе порхали сотни разноцветных объектов. Гарри знал из книг, что это ключи, и что нужен похожий по стилю на замок в двери, которая блокировала проход. Гарри посмотрел на метлу, стоявшую возле стены, сравнил её с теми, которые были у близнецов.
— Дай-ка… — попросил он метлу у Фреда.
Летать в ограниченном помещении было не то, что на улице. Приходилось тщательно контролировать все движения, чтобы не впечататься в стену. Но нереализованные рефлексы Ловца не подвели — через полминуты он локализовал и поймал нужный ключ, тем более, что у него, как и в книге, было помято крыло.
За дверью оказались шахматы в рост человека. Помня о правиле «никогда не играй в волшебные шахматы на чужом поле», Гарри просто двинулся через поле. Близнецы направились за ним. Путь им преградили белые фигуры без лиц.
— Может, перелетим? — спросил Фред.
— С таким низким потолком? — саркастически заметил Джордж.
И действительно, высота потолка была едва ли десяток футов, а алебарды в руках белых пешек выглядели очень острыми. Гарри усмехнулся.
Если меч поспорит с песней,
Не судите сгоряча.
Песня людям интересней,
Чем лихой удар сплеча!(4)
С первых же слов песни все, кроме Гарри, замерли. Мысленно чертыхнувшись, но продолжая петь, Гарри подтащил обоих братьев до противоположной двери, последними прихватив мётлы. За дверью оказалось просторное помещение. В углу возле противоположной двери лежал тролль. Возле его головы расплывалось тёмное пятно. Был ли это Большой Ух, Гарри не стал разглядывать.
— Что это было? — очнувшиеся близнецы ошалело трясли головами.
— Гарри, что за заклинание ты применил?
— Шахматы тоже замерли, да?
— Потом, ребят, всё потом! Поторопимся! — ответил Гарри, проходя мимо лежащего тролля и открывая дверь. — Дальше может быть смертельно опасно!
— О, юный сюзерен наш!
— Неужели до этого были игрушки?
Близнецы с одинаковыми ухмылками, но при этом весьма сосредоточенно, смотрели на мальчика. Тот пожал плечами и все вместе они вошли в следующую комнату, посреди которой стоял стол с несколькими бутылочками и флакончиками разных размеров. Оба выхода перекрыли языки пламени — пурпурные сзади и чёрные спереди. То есть, чёрным пламя только выглядело, на самом деле оно было, скорее, призрачным. Но создавалось впечатление, что и вправду горит чёрный огонь.
— Ребят, если хотите, разгадывайте загадку. Но лучше ждите здесь.
— Какую загадку?
— На столе условия. Не рискуйте понапрасну. Джордж, будь внимателен, Фред, слушайся Джорджа. А я пошёл.
С этими словами Гарри запел новую песню, слов которой близнецы не понимали.
Как жили мы борясь,
И смерти не боясь,
Так и отныне жить тебе и мне!
В небесной вышине
И в горной тишине,
В морской волне, и в яростном огне,
и в яростном, и в яростном огне! (5)
С последними словами Гарри ступил через призрачный огонь.
1) Автор в курсе, что с учётом склонения и артикля правильно будет leiðanna, но пусть уж будет так, как термин.
2) pinecone вместо pineapple
3) 50 деноминированных рублей до дефолта 98-го сравниваем со 150 рублями после.
4) Из к/ф «Всадник на золотом коне», где персонаж по имени Янгызак своим пением заставлял всех застывать в неподвижности, даже каменного человека.
5) Из к/ф «Не бойся, я с тобой», исполняет Полад Бюль-Бюль оглы Мамедов, музыка его же, слова Алексея Дидурова.
С последними словами Гарри ступил через призрачный огонь.
За завесой огня открылся круглый зал со сводчатым потолком. Пол постепенно понижался пологим амфитеатром, а в центре зала стояло зеркало Йиналеж. Перед зеркалом стоял Эльфиас Дож, а неподалёку лежала Гермиона, связанная и с кляпом во рту.
— Так-так-так! — произнёс мужчина голосом, который должен был изображать нечто угрожающее, но Гарри напомнил злодеев из дешёвых фильмов. — А вот и наш Избранный. Подойди сюда!
Гарри спустился по «ступеням» и встал так, чтобы Гермиона оказалась за Дожем.
— Видишь, каким я стал, Гарри Поттер! Мне приходится захватывать тела идиотов, чтобы сделать всё самому! Подойди ближе!
— А ты кто вообще такой? — спросил его Гарри, не двигаясь с места.
Мужчина рассмеялся. Его смех должен был казаться жутким, но для Гарри это был смех второсортного актёра в третьесортной постановке.
— Гарри Поттер, внемли же мне! Я — великий лорд Волдеморт! — на последнем слове Дожа явно передёрнуло.
— Волдеморт, ага! А я тогда Папа Римский. Почему же ты, Волдеморт, вздрагиваешь от своего собственного имени? А, Волдеморт?! — при каждом упоминании имени Волди изображавший его мужчина вздрагивал.
— Замолчи! Я докажу тебе! Круцио! — последнее слово Дож произнёс, направив палочку на девочку, которая выгнулась дугой, а глаза её чуть не вылезли из орбит.
Гарри уже делал шаг, как мимо него пролетел луч какого-то заклятия, и фальшивый Волдеморт упал. На плечо мальчика спланировал ворон. Гарри бросился к Гермионе, сходу пытаясь отменить наложенное на неё Инкарцеро. Ничего не получалось, но тут он услышал «Фините», и верёвки и кляп с девочки исчезли. Она сжалась в комок, всю её трясло, а из прокушенной губы стекала струйка крови. Гарри упал на колени рядом с ней и попытался её обнять.
— Г-гарри! Ты пришёл! — всхлипывая, кое-как произнесла Гермиона, стуча зубами.
— Мистер Поттер, вот, дайте ей выпить, — услышал мальчик и автоматически взял протянутый ему флакон.
Он помог Гермионе выпить зелье, после чего повернулся к стоявшему рядом человеку в одежде невыразимца.
— Мистер Доу?
Тот кивнул.
— Извините, что так поздно. Передвигаться по дромосам(1), держась за хвост ворона, не так уж и просто. Это не аппарация и не порт-ключ.
Тут только Гарри заметил, что Сюнгвари, который слетел с его плеча, когда он кинулся к Гермионе, сидит на полу, нахохлившись, скорее даже лежит. Его графитовое обычно оперение(2) сейчас по цвету больше напоминало серый камень. Мысленно мальчик обратился к ворону, всё ли с тем в порядке. В ответ получил уверения, что усталость скоро пройдёт.
— Мистер Доу, надо убираться отсюда и быстро обращаться в ДМП. Директор наблюдает за нами через шар. Мы сможем уйти отсюда и забрать этого?
Мальчик указал на лежащего Дожа.
— Не беспокойтесь, пока я следовал за вашим вороном, в кабинет директора отправилась сама Амелия Боунс, а с ней Скримджер. В засаде Робардс с десятком авроров.
— Вы думаете, он позволит им вот так просто зайти?
— Амелии он не сможет отказать и откроет камин.
— А феникс? Хоп — и ищи-свищи ветра в поле!
— С ними мистер Смит. Он блокирует феникса. К тому же, формально мы вызываем его на беседу по поводу бывшего профессора Квиррелла.
— Тогда давайте выбираться, там ещё близнецы. Как бы яд не выпили, не верю я что-то в их способность решить загадку.
— Какую загадку? Впрочем, не отвечайте. Об этом можно и потом поговорить.
Взмахом палочки невыразимец отменил бушующее призрачное пламя, а затем заклинанием спеленал и поднял Лжеволдеморта, направившись к выходу. Близнецы стояли сразу за исчезнувшим пламенем, один из них держал в руке лист с загадкой. Гарри с трудом помог Гермионе подняться, потом сунул ей в руки Сюнгвари и повёл девочку, нежно поддерживая за плечи. Ворон послал ему мысль, что мог бы и своими крыльями, но согласен, чтобы его несли.
— Соберись, пожалуйста. Скоро этот кошмар закончится, — уговаривал Гарри Гермиону, пытаясь передать ей уверенность, которую сам не ощущал.
Ребята, предводительствуемые мистером Доу, благополучно выбрались из подземелья на третий этаж, обратно в Запретный коридор. Разумеется, Гарри опять пришлось играть на чудом уцелевшей гиталеле, чтобы усыпить цербера, так как арфа уже умолкла. На входе в запретный коридор их встретила возмущённая МакГонагалл.
— Мистер Поттер! Потрудитесь объяснить, что вы с мисс Грейнджер делали в Запретном коридоре! Мистер Уизли и мистер Уизли, вас это тоже касается!
Тут она увидела вышедшего из темноты невыразимца, за которым, как шарик на верёвочке, тянулся спелёнутый Эльфиас Дож.
— Кто это? Что вы… Эльфиас?
— Ваш Эльфиас, мэм, только что откруциатил мою подругу, — сквозь зубы прошипел Гарри. — А перед этим уволок её в этот ваш мордредов Запретный коридор и вниз, что бы там ваш драгоценный директор ни хранил!
— Вы преувеличиваете, мистер Поттер!
— Мэм, он говорит правду, — просто произнёс мистер Доу.
— А как вы тут оказались? — всё ещё с возмущением спросила МакГонагалл у невыразимца.
— Меня привела эта замечательная птица, сказав, что её хозяину нужна помощь.
Тут Сюнгвари подал голос, хрипло прокаркав: «На помощь, на помощь!» Гарри и близнецы против воли улыбнулись.
— Мисс Грейнджер нужна врачебная помощь, извольте сопроводить её в Мунго.
— Зачем? Мадам Помфри прекрасно ей поможет, — возразила декан Гриффиндора.
— А у мадам Помфри есть лицензия целителя? Она умеет справляться с последствиями Круциатуса? — сарказм в голосе невыразимца мог не заметить только глухой. — Насколько я знаю, она всего лишь медиведьма.
Всё это время процессия продвигалась к выходу из замка. Встречные студенты с удивлением косились на них и тут же начинали шушукаться.
— Директор в замке? — спросил мистер Доу.
— Нет, его вызвали в Министерство. Уходя, он сказал, что сработали чары оповещения в Запретном коридоре и попросил меня разобраться… И директор сказал никого не выпускать из замка, пока он не вернётся!
— Попробуйте нас остановить! — воскликнул Гарри, задвигая Гермиону за спину.
Почувствовав настроение мальчика, ворон взлетел с рук Гермионы, пару раз ударил лапами и крыльями по лицу декана, оставив когтями пару царапин, и отлетел на ближайший доспех. Проморгавшись, МакГонагалл увидела наставленные на неё четыре палочки. Палочки близнецов, самого Гарри и стоявшей за его плечом Гермионы, рука которой всё ещё подрагивала, смотрели ей прямо в лицо.
— Давайте все успокоимся, — умиротворяющим голосом сказал мистер Доу. — Мадам МакГонагалл, дети отправятся со мной, я думаю, им всем понадобится помощь целителей. Пленника я тоже забираю.
— Но вы же не ДМП! — возмутилась заместитель директора.
— ДМП, я думаю, уже ждёт нас на улице.
И действительно, у ворот Хогвартса их встретили двое в аврорских мантиях.
— Мистер Робардс попросил встретить вас, — сказал один из них.
МакГонагалл не оставалось ничего другого, кроме как отступить.
* * *
Как только МакГонагалл отвернулась и все вышли за ворота, Гарри активировал тот самый экстренный порт-ключ, перенесясь с Гермионой в кабинет Сметвика. Целитель был на месте. При слове «Круциатус» он тут же развёл бурную деятельность, уложил Гермиону на кушетку, дал ей выпить какоё-то зелье и начал накладывать диагностические заклинания.
— Вы знаете, сколько времени её держали под Круциатусом? — спросил Сметвик.
— Пару секунд, но это на пару секунд больше, чем допустимо, — ответил Гарри.
— Вы правы, лучше и не скажешь. Кто?
— Эльфиас Дож. Его оприходовал мистер Доу.
— Понятно, что ничего непонятно. Ладно, не буду вас задерживать. Вот, возьмите ещё порцию зелья, пусть выпьет на ночь. Если судороги будут повторяться, приходите снова.
— Спасибо, целитель! — искренне поблагодарил его Гарри. — И простите, что снова ввалились к вам в кабинет, не предупредив.
— Пустое! — махнул рукой Сметвик.
— Я могу вызвать сюда домовика?
— Ну, если хотите официально зарегистрировать свой визит, то лучше спуститься в регистратуру, — усмехнулся целитель.
Гарри присел рядом с Гермионой и обнял её за плечи.
— Хорошая моя, ты как? Сможешь спуститься?
— А куда я денусь? — несмело улыбнулась девочка. — Мы же должны всё сделать официально, чтобы наказать того, кто это сделал? Кстати, а откуда ты знаешь, кто это был?
— Так МакКошка же его узнала! — отговорился Гарри, не желавший рассказывать о Карте при Сметвике. — Как я понимаю, один из ближайших соратников Дамблдора по прошлой войне. Я читал в газетах.
* * *
В приёмной Гарри вызвал Кричера и попросил смотаться в дом Грейнджеров.
— Посмотри, в приличном ли они виде. Суббота, как-никак, вдруг люди культурно отдыхают.
— Гарри, зачем? Завтра же и так Хогвартс-экспресс…
— Миона, ты что, уже заразилась от волшебников отсутствием логики? — шёпотом спросил её мальчик. — Мы же уже в Лондоне!
— Ой! — смутилась девочка.
— Хозяин Гарольд, Кричер посмотрел дом мисс Мионы. Родители мисс смотрят ящик с колдографиями.
— Твоё присутствие не сломало этот ящик?
— Магия Кричера не такая, как магия волшебников, — поклонился Кричер, подметя ушами пол.
Гарри в голосе домовика послышалась изрядная доля сарказма.
— Спасибо, Кричер. Перенеси нас с Мионой в прихожую её дома.
Миг — и они на месте.
— Мам, пап, я дома! И со мной Гарри! — крикнула Гермиона, скидывая мантию и туфли и стараясь держаться бодро.
В гостиной их встретили удивлённые родители.
— Что случилось, дочка? — захлопотала Эмма.
Гарри вежливо поздоровался, стараясь не смотреть очень уж откровенно на соблазнительную ложбинку между грудями Эммы, видимую в расстегнутой на пару пуговиц клетчатой рубашке. Точь-в-точь такой, какую носила Гермиона на зимних каникулах, скорее всего, той же самой, судя по тому, как рубашка обтягивала зрелые формы Эммы.
— Поезд же только завтра! — присоединился к приветствиям Дэн.
— С оказией доставили, — пояснил Гарри. — Правда, вещи только завтра будут.
Гермиона недоуменно посмотрела на мальчика.
— Ну, если получится, попрошу сегодня Кричера доставить, — пожал он плечами.
— Да у меня там всё собрано, только… — она покраснела. — Из тумбочки забрать кое-что, умывальные принадлежности там.
Её голос стал совсем тихим, и она спрятала лицо на груди у матери. Гарри подмигнул родителям девочки.
— Не беспокойся, я попрошу Лаванду всё собрать, — произнёс он максимально нейтральным голосом.
Гермиона только кивнула, не поворачивая головы.
— Ладно, мне пора. Не возражаете, если я ещё раз навещу вас сегодня попозже или завтра с утра?
— Конечно, приходи, Гарри! — уверила его Эмма, а Дэн просто кивнул.
* * *
Вернувшись в Хогвартс и договорившись с соседками Гермионы, Гарри вынес её вещи за пределы территории и отправил доставкой «Кричер-экспресс». Сам же он активировал карту-портключ и перенёсся в Отдел Тайн. Вежливо постучавшись, то есть выписав палочкой рунами «откройся», Гарри узнал у дежурного невыразимца, что мистер Доу наверху, даёт показания для ДМП, и просил Гарри подняться туда же, как только тот появится. По просьбе Гарри его сопроводили на нужный этаж. Он оказался перед дверью кабинета старшего аврора Робардса.
— А, мистер Поттер! Вы как раз вовремя, — поприветствовал его мистер Доу, сидевший в кабинете Робардса. — Мы уже оформили основные события, теперь требуется ваше заявление, если вы конечно хотите его сделать. Так ведь? Я ведь правильно понимаю, что вы будете представлять мисс Грейнджер?
Тон невыразимца предполагал ответы «да» на оба вопроса. Гарри не стал его разочаровывать и кивнул.
— Кстати, как там мисс Грейнджер?
— В порядке. Ну, насколько это возможно в её состоянии. Я сопроводил её домой.
— Постойте-постойте, — с некоторым непониманием на лице возразил Гавейн Робардс. — А почему мистер Поттер представляет мисс Грейнджер? А не её опекун loco parentis?
— Ну мистер Робардс! — укоризненно протянул невыразимец. — Во-первых, всё случилось именно в школе. Во-вторых, её декан отпадает ввиду её знакомства с обвиняемым. Директор отпадает по той же причине, обвиняемый — его ближайший сподвижник. В-третьих, мистер Поттер собирается не только добиваться самого жёсткого наказания для обвиняемого, но и подать в школу иск за моральный и физический ущерб. Так что никто, имеющий отношение к администрации школы, не может представлять интересы мисс Грейнджер.
— И всё же, почему именно мистер Поттер?
— Покажите ему, — кивнул невыразимец на левую руку Гарри.
При этом Робардс ощутимо напрягся, глядя на предплечье мальчика.
— Вы не туда смотрите, я слишком молод для такого украшения, — усмехнулся юный скальд, слегка подняв рукав, чтобы оголить запястье, и кивнув мистеру Доу.
Тот наколдовал проявляющее заклинание.
— Это то, о чём я думаю? — расслабился Робардс.
Оба его собеседника кивнули.
— Но как? Если бы мистер Поттер впал в кому на несколько дней, об этом бы стало известно! Или опять Дамблдор что-то мутит и поставил запрет на распространение информации?
— Запрет был, но на происшествие с троллем, — ответил Гарри.
— Троллем? — брови старшего аврора решили встретиться с его волосами.
— Долгая история, но мы к ней ещё вернёмся. Это будет частью иска против дирекции школы, — сказал мистер Доу.
— И всё же, мне бы хотелось узнать, как мистер Поттер стал сюзереном магглорождённой мисс.
Тут дверь открылась, и в комнату зашла женщина в строгом костюме и небрежно накинутой мантии. Закрепив в глазу монокль, она кивнула невыразимцу и заняла свободный стул, легко закинув ногу на ногу.
— Мне тоже интересно, — произнесла она, по-видимому, услышав последнюю фразу Робардса. — Здравствуйте, мистер Поттер.
— Добрый день, мадам Боунс, — встав, поклонился ей Гарри.
— Бросьте этот официоз и сядьте уже, наконец! У меня не так много времени на расшаркивания. Пока Руфус отвлекает нашего Светоча, я хотела бы услышать обо всём случившемся из первых уст.
— Если отбросить сотворение мира, — начал Гарри, — то начать надо, пожалуй, всё же с тролля…
И Гарри коротко рассказал обо всём случившемся: тролль, гуляющий по школе, спасение Гермионы, попытка Великого Светлого повлиять на Гарри через неё. Чуть не получившая из-за конфликта воздействия директора и Долга Жизни магический откат девочка, принятие её вассалом.
— С этим ясно. Неясно, как вы это перенесли, — строго посмотрела на Гарри директор ДМП.
— На этот вопрос смогу ответить я, — ответил вместо него мистер Доу и протянул мадам Боунс какой-то пергамент. — Подпишите, и мистер Робардс тоже.
— Вечно вы со своими секретами… — проворчала Боунс, но пергамент всё же подписала.
Робардс последовал её примеру. Невыразимец взмахом палочки скопировал пергамент, спрятав оригинальный в складки мантии и вернув копию Робардсу.
— Пусть будет в деле. На всякий случай.
— Итак?
— Мистер Гарольд Джеймс Поттер де-факто совершеннолетний. Подробности я не могу вам разгласить, на это подписанного вами допуска не хватит, — и он кивнул на пергамент, лежащий на столе Робардса. — Но поверьте, вы и сами не захотите узнать. Отдел Тайн предоставит заключение о совершеннолетии мистера Поттера под грифом соответствующей секретности. Соответственно, для формального суда надо будет назначить другого представителя. Мистеру Поттеру ещё рано заявлять о своём статусе. О его участии, кроме как свидетеля, никто не должен знать.
— Ладно, мы подберём кого-нибудь из независимых, — задумчиво произнесла Боунс. — Я понимаю ваши опасения. Небось, уже сосватали мистера Поттера себе, а, мистер Фог(3)?
— Без комментариев! — ответил ей мистер Доу.
В его голосе слышалось не скрываемое ехидство.
— Ладно, Мордред с вами! Мистер Поттер, вы знаете, как сбрасывать воспоминания?
* * *
Дав показания, предоставив записку от похитителя в качестве вещдока и «слив» воспоминания (мистер Доу проконтролировал, чтобы ничего лишнего не «слилось»), Гарри покинул кабинет Робардса. Вместе с ним вышли и невыразимец с мадам Боунс.
— Мистер Доу, а где я могу достать проспекты других школ? Желательно англоязычных, но на худой конец и европейские пойдут.
— А зачем вам? — спросила услышавшая это директор ДМП.
— Не думаете же вы, что я останусь в школе, где заведует Дамблдор? Я его прямо предупредил ещё в самом начале учебного года, что при малейшем поползновении в мою сторону я покину Магбританию. А сейчас придётся ещё и мисс Грейнджер с собою забирать, да и её родителей уговаривать покинуть Туманный Альбион.
— А вы подумали о политических последствиях вашего шага? — тут же вскинулась мадам Боунс.
Невыразимец молча шёл рядом, не вмешиваясь в разговор.
— Мне пофиг, простите мой французский. Я не был нужен магическому миру на протяжении почти десяти лет, почему я должен думать о каких-то последствиях? Тем более, что не пройдёт и года при таком директоре, как меня объявят новым Тёмным Лордом.
Тут мистер Доу всё же счёл лучшим уточнить.
— Это вы для красного словца или?..
— Или!
— Мадам Боунс, это серьёзно. Предчувствиям мистера Поттера лучше доверять.
Однако Боунс вычленила главное.
— Что вы имеете в виду, говоря «не был нужен магическому миру», мистер Поттер?
— Я жил с магглами. Эти магглы оказались заколдованы на ненависть к магии. Чары спали в день, когда декан пришла сопроводить меня на Диагон-аллею. Дамби и Ко выкинули меня к моим маггловским родственникам на порог, где сестра моей матери нашла корзинку с мелким мной четвёртого ноября, о чём есть соответствующие бумаги. При этом сама МакГонагалл уверена, что они с Дамблдором и Хагридом оставили меня поздно вечером первого. А Хагрид уверен, что он привёз меня, как только забрал, то есть в ту же ночь, когда Волди развоплотился. Даже по сведениям МакГонагалл возникает вопрос: где меня держали почти сутки? А на самом деле — трое суток? Или где я был двое с лишним суток, которые прошли с момента, когда меня выбросили на порог маггловского дома? Меня кто-то украл, а потом вернул? Конечно, год назад выяснилось, что моя тётка — сквиб, но основных вопросов это не отменяет. И да, всё это время за мной следили люди Дамблдора, убирали последствия моих детских выбросов и удаляли людей, которые хорошо ко мне отнеслись.
— Мистер Поттер, а вы уверены в том, что говорите?
— В том, что говорю? Конечно, уверен. А как было на самом деле — ну так вам за это деньги платят, мэм. Если считаете, что способны разобраться, то я с удовольствием сделаю соответствующее заявление. Но сами понимаете, мне тогда едва исполнилось пятнадцать месяцев, так что сам я ничего не помню, кроме смутного воспоминания о полёте на мотоцикле сквозь ночное небо, — рассказывал Гарри ровным голосом. — Его я до некоторых пор считал дурацким сном. О существовании магии я вообще узнал только одиннадцать месяцев назад.
— Час от часу не легче, — проворчала Боунс. — Вы можете задержаться ещё на некоторое время? Пройдём ко мне в кабинет, я сама приму ваше заявление. К сожалению, арестовать Дамблдора мы не можем, поэтому придётся подождать, пока Скримджер перестанет допрашивать его. То, что Эльфиас Дож — член его шайки, юридически ни о чём не говорит. Более того, он оказался под Империусом. Но мы его не выпустим, пока не выпотрошим всё, что тот знает. Тут даже Дамблдор ничего не сможет сделать.
— Я думаю, что Дож уже труп. Ну или будет таковым, как только вы зададите ему вопрос, кто его заимперил и добровольно ли это было, — с кривой улыбкой прокомментировал Гарри.
— Как-то вы слишком спокойно об этом говорите, мистер Поттер, — нахмурилась Боунс.
— Как говорит ваш бывший сотрудник, постоянная бдительность! — подняв палец кверху, ответил мальчик. — И ничего личного. А ещё Дамби приглашал меня в кабинет и нёс какую-то околесицу про то, что Волди не сдох и хочет спереть что-то, спрятанное в Хогвартсе. Кстати, а за это вы его прижать не можете? Цербер там, все дела?
— Нет. Никто же не пострадал…
Гарри посерьёзнел.
— Кроме вашей подруги, да и то не от цербера, а от Дожа, а он вроде как был под Империусом, — быстро добавила она, как только заметила, что Гарри нахмурился. — Цербер не в юрисдикции ДМП, а вот Попечителям Хогвартса это будет интересно.
— Хорошо, пройдёмте к вам. До отбоя всё равно времени ещё много. Честно говоря, вообще не хотел возвращаться в Хогвартс, но надо будет вещи забрать, да и с ребятами попрощаться по-человечески, — в конце концов сказал мальчик. — Мистер Доу, вас не затруднит присутствовать при нашем с мадам Боунс разговоре?
* * *
Рассказав мадам Боунс о своей жизни у Дурслей, включая «магический выброс» при визите МакГонагалл, и подписав бумаги, Гарри с помощью мистера Доу отправился к Грейнджерам, прихватив с собой буклеты основных магических школ стран Британского Содружества(4). За близнецов он был спокоен — покровитель не даст их в обиду. А вот Гермиону надо было брать с собой. Конечно, сам бы он предпочёл Лукоморье, в первую очередь из-за того, что там его уж точно никто не стал бы искать. То, что девочка сможет освоить русский язык, он не сомневался, но не был уверен, что Грейнджеры отпустят дочку к «диким русским».
Он поспел как раз к ужину. Выложив буклеты (и новые, и те, что ему предоставил Драко, включая Лукоморье), Гарри объяснил Грейнджерам опасность дальнейшего нахождения Гермионы, да и себя тоже, в Хогвартсе. При этом сначала он предложил рассмотреть русскую школу, пояснив, почему это может быть лучше. Дэн не был в восторге вообще от всей этой истории, но пока внимательно слушал.
— Но Гарри, русский язык, говорят, очень сложный!
— Он сложен только в своих флексиях. Но я тебя уверяю, что если ты будешь повсюду использовать основную форму, то есть именительный падеж, и строить фразы по-английски, как привыкла, тебя прекрасно поймут. Зато никаких заморочек с глагольными формами. Можешь тоже неопределённую форму использовать, но выучить всего две с половиной формы тебе не составит труда!
— Как, только две с половиной? — не поняла девочка.
— А вот так! Вот смотри, имеется совершенный и несовершенный вид, как и у нас. И всё. Баста. Одна из форм причастий от них используется как прошедшее время — простое и совершенное, делал и сделал. А сами глаголы — несовершенное используется в качестве настоящего, а совершенное — в качестве будущего. Делать и сделать. И есть ещё аналитическая форма только для будущего несовершенного: буду делать. Всё. Остальные формы канули во тьму веков!
— А как же они тогда… — задумалась Гермиона.
Её родители с интересом прислушивались к разговору.
— Строго говоря, там ещё есть спряжение по лицам и числам, но это уже мелочи. Исландский же ты уже неплохо освоила, по сложности они где-то близки. Зато в русском можешь как угодно переставлять слова, если с флексиями разберёшься. Так что «Йода-стайл» сложновато говорить, почти любой порядок будет естественен. Как и в латыни, кстати. Ты же в латыни разбираешься?
— Немного…
Родители только хмыкнули. Ну ещё бы, медики же!
— А самое главное — нас там точно Дамби не найдёт! Насколько я понял, у русских на него такой огромный зуб вырос, не то, что махайрод, мамонт позавидует!
— А почему? — удивилась девочка.
— Гриндевальд.
— Что «Гриндевальд?»
— По слухам, они были… хм… очень близкими друзьями, — на этих словах Гарри покосился на Грейнджеров-старших. — До того, как не смогли договориться о способах воплощения «всеобщего блага». Ну и то, что Дамби буквально увёл Гриню из-под носа у русских…
Гарри развёл руками, предлагая самим додуматься. Самим Грейнджерам мальчик тоже посоветовал перебраться в другую страну, желательно подальше от Дамблдора. Предлагать им перебраться в Сибирь, чтобы быть поближе к дочке (если та согласится на Лукоморье, конечно), он не рискнул. Всё же в маггловском мире в то время был самый разгул банд, если история миров схожа. Одни с погонами, другие без. И работать только на себя без «крыши» можно было не больше месяца. Потом приходили вежливые люди в погонах (или невежливые без погон) и облагали данью в размере месячной выручки. Поэтому предложил Австралию, тем более, что там тоже есть магическая школа.
Несмотря на втрое меньший размер немагического населения, школа Бриндабелла, расположенная неподалёку от столицы Австралии Канберры в одноимённых горах(5) по количеству учащихся была примерно такой же, как и Хогвартс. Хоть формально Австралия с Новой Зеландией и были под британской короной, реально они были сами по себе. А в магическом мире — тем более. Министерство Австралии никаким боком не подчинялось британскому, а надавить через МКМ Дамблдор уже не сможет — Боунс обещала поговорить с Фаджем и на основании и истории с цербером, и спрятанным «сокровищем» (из-за чего чуть не пострадал Мальчик-который-выжил), и проживания Гарри у магглов, выпнуть «доброго дедушку» со всех постов. Тем более, что из-за этого Гарри собирается покинуть страну. Конечно, если Дамблдора уберут со всех постов, мальчику вроде как и не нужно будет уезжать, но он всё равно опасался старого манипулятора.
Напоследок Гарри предложил Грейнджерам договориться о встрече с мистером Доу, чтобы взрослый человек обрисовал им все перспективы, независимо от того, удастся скинуть Дамблдора или нет. За отношение к себе мальчик не волновался — сама суть Отдела Тайн подразумевала, что если он там и будет работать, то мало того, что о нём никто, кроме мистера Доу, не будет знать (Боунс и Робардс не в счёт — они не смогут отличить одного невыразимца от другого), но и прочие «секретные секретности» будут у него в распоряжении, включая проживание на конспиративной квартире.
Грейнджеры-старшие, разумеется, были совершенно не в восторге от всего изложенного, но согласились рассмотреть все варианты. Сам же Гарри тоже пообещал не рубить сплеча, а дождаться известий из ДМП.
* * *
До отбоя оставался ещё добрый час, поэтому Гарри решил потратить его на визит к Сириусу, который уже больше месяца, как был выпущен из Мунго. Пришлось снова позвать Кричера.
— Привет, Сириус! — поприветствовал крёстного Гарри, как только домовик перенёс его в гостиную дома на Гримо.
— О, крестник! — в некоторой неловкостью подошёл к нему последний Блэк.
— Как ты тут, старик?
Сириус рассмеялся лающим смехом.
— Ну вот, уже стариком называют! Шучу, шучу, — он попытался потрепать мальчика по волосам, но тот увернулся.
— И всё же? — снова спросил Гарри.
— Да что тут говорить. Не люблю я этот дом. Тоска зелёная(6).
— Сириус, давай посерьёзнее. Я ненадолго, мне надо возвращаться в Хог. Видишь ли, сегодня произошло такое, что мне бы не помешали какие-нибудь защитные артефакты.
— Артефакты?
Гарри по-быстрому, но довольно подробно, рассказал крёстному о событиях сегодняшнего дня.
— Мордредов хвост! Гарри, я не могу поверить в такое, — Сириус неверяще смотрел на мальчика. — Как? Как он мог?
— Ну, строго говоря, мы не можем доказать, что это именно Дамби заимперил Дожа. На то и был расчёт. Директор пару месяцев назад вызывал меня и полоскал мозги на тему возвращения Волдеморта. Что-де он только и ждёт, как пробраться в Хогвартс, чтобы украсть оттуда философский камень. Про камень он тоже прямо не говорил, но очень толсто намекал. А вот когда я за почти два месяца даже не пошевелился, чтобы выяснить хоть что-то про камень, он и решил действовать через Гермиону. Видел, сука бородатая, как мы с ней большую часть времени вдвоём проводим. И похоже, выяснил как-то насчёт её статуса как моего вассала. Мы об этом не кричали, заметь. Хотя и не скрывали. Всё чётко — вассал под угрозой, я дёргаюсь, мне прилетает самолётик с запиской от похитителя. Я по-гриффиндурски несусь спасать мадемуазель. Мне устраивают спектакль «Возвращение Волди», Гермиону скорее всего на моих глазах убивают, после чего либо я убиваю Лжеволдеморта, либо меня оглушают, а потом рассказывают, что я убил его. Личинка Героя становится… учеником Великого Светлого, — Гарри чуть не сказал «юным падаваном», но в последний момент вспомнил, что до выхода первого эпизода ещё семь лет, а в изначальной трилогии термин не использовался.
— Чудовищно! И ты так спокойно об этом говоришь?
— Сири, я же тебе рассказывал, в каких условиях я жил! Можешь считать меня фаталистом, но и брыкаться я буду до последнего. Кстати, Дамби не пытался с тобой связаться?
— Пытался. Пару раз, когда я приходил в Министерство решать все эти бумажные дела. Мерлин, ненавижу эту волокиту! Насилу от него отвязался. Один раз вообще… А! — Сириус махнул рукой, не желая распространяться дальше.
— Что «один раз»?
— Кричеру пришлось спасать негодного хозяина от Длинной-бороды-в-бубенчиках, — услышал Гарри каркающий голос домовика.
— Спасибо, Кричер! — искренне поблагодарил его мальчик.
Кричер глубоко поклонился и снова исчез.
— Гарри, как ты с ним справляешься? — снова с удивлением спросил Сириус.
— Один писатель однажды сказал: «Мы в ответе за тех, кого приручили».
Сириус снова рассмеялся лающим смехом.
— Ну, скажешь тоже, Рогатик!
— Сири, не надо путать меня с моим отцом! Прошу. Я — это я. Вот если мне взбредёт в голову блажь стать анимагом, тогда и придумаем мне погоняло, раз уж тебе моё имя не нравится. Хотя мне оно тоже не нравится, если честно.
— А что так?
— Слишком много с ним связано не особо счастливых воспоминаний, — уклончиво ответил Гарри. — Друзья зовут меня Гарольд.
Ну не говорить же Мягколапу, что «Гарри» звучит, как собачья кличка! Они помолчали немного, пока мальчик не вспомнил о деле.
— Так что, можешь какие охранные амулеты-артефакты предложить?
— Ой, Ро… Гарольд, не знаю я! Не разбираюсь я в этих артефактах! Тут надо всё перебирать внимательно, половину вообще выбросить надо.
— Сири! Всё бы тебе повыбрасывать… Я же просил тебя — ничего не выбрасывать! Мало ли, куда пригодиться может… Погоди-ка! Что значит: «Не разбираюсь в артефактах?» А кто вашу Карту тогда делал?
— Карту? — видно было, что Сириус напрягается, пытаясь вспомнить, о чём речь.
— Мерлин, Сири, не тормози! Я же тебе в Мунго ещё про неё упомянул, как близнецы её у Филча спёрли! Ну?
— Да-да… Да, карта… Погоди, смутно помню, что Джеймс с Ремусом что-то там сочиняли, карту какую-то… Так они что, доделали её?
— Вот это поворот! Ты мне бумаги от целителя Тики можешь показать?
— Да, конечно. А зачем тебе, неужели в этом разбираешься? — ехидно поинтересовался Сириус.
— Вот, узнаю прежнего Сири! — ответил мальчик. — Да похоже, что какие-то из твоих воспоминаний того, тю-тю…
Тут Гарри кинул взгляд на часы.
— Кричер! Часы правильно показывают?
— Да, наследник Гарольд! С тех пор, как годный наследник объявился, Кричер каждый день проверяет их по Большому Бену.(7)
— Тогда мне пора бежать! Кричер, я тебя сегодня загонял уже. Ты сможешь доставить меня к Хогвартсу?
— Кричер сможет, — поклонился домовик.
— Кричер, всё время забываю спросить. Тебе удалось что-нибудь узнать насчёт домовых эльфов рода Поттер?
— Ничтожный Кричер не смог выполнить поручение наследника Гарольда. Кричер должен себя наказать.
— И что, если ты себя накажешь, то эльфы Поттеров сразу объявятся?
Кричер замолчал.
— «Не смог» означает, что у тебя не было возможности? Или «не смог», потому что не получилось?
— Дом бывшей хозяюшки Дореи не виден старому Кричеру. Кричер бесполезный эльф.
— Ладно, Кричер. Не смей себя наказывать. Давай к Хогвартсу.
* * *
Авроры по-быстрому сопроводили близнецов Уизли в ДМП для дачи показаний ещё до того, как там появился Гарри, а потом вернули в Хогвартс. Так что они уже давно были в замке и смогли, как обычно, подстраховать проход Гарри на территорию, всё-таки он немного опоздал. «Наконец-то эта сумасшедшая суббота закончилась», подумал он, укладываясь спать.
Наутро Гарри вместе со всеми учениками направился на выход из замка, чтобы сесть в Хогвартс-экспресс, не веря, что его так и не дёрнули в кабинет директора по итогам вчерашнего дня. И правильно делал, что не верил. На выходе его перехватила МакГонагалл и сопроводила к Дамблдору.
— Гарри, мальчик мой, мне так жаль, что такое случилось с мисс Грейнджер. Кстати, а где она сама? Почему вас не было на прощальном пиру?
— Она уже дома по рекомендации целителя Сметвика. Предвидя ваш вопрос, её вещи тоже. Я попросил работников Министерства помочь, — ответил Гарри. — А сам я слишком устал. День, знаете ли, выдался тяжёлым.
Вся эта ситуация его немало забавляла. «Я знаю, что ты знаешь, что я знаю».
— Но как же так? Студенты должны прибывать и уезжать на Хогвартс-экспрессе! Боюсь, я не могу закрыть глаза на такое нарушение традиций, — укоризненно помотал бородой Дамблдор.
— И что вы сделаете, директор? Исключите Гермиону из школы?
— Ну зачем же так сразу, Гарри, мальчик мой! Просто мисс Грейнджер лишится некоторых привилегий и перспектив.
Гарри громко рассмеялся.
— Директор, вы помните, что я вам сказал ещё второго сентября? Не пытайтесь навесить на нас несуществующие нарушения! Ну давайте же, доставайте вашу палочку и докажите, что вы и есть самый настоящий Тёмный Лорд! Сотрите мне память об этом разговоре или для чего вы вообще меня сюда позвали! Ну же, смелее! Потому что я обязательно передам этот разговор в Совет Попечителей!
— Мистер Поттер! — что-то попыталась вякнуть МакГонагалл.
— Ничего-ничего, Минерва, пусть говорит, — остановил её Дамблдор. — Гарри, мне очень жаль, что ты так предвзято относишься ко мне. Но ты же сам видел — Волдеморт проник в школу, как я и опасался! Более того, он использовал для этого одного из моих ближайших друзей! И теперь ему грозит Азкабан только за то, что он оказался слаб и не смог противиться подчиняющему заклятию нашего общего врага… Ты не мог бы забрать своё заявление из ДМП?
— Мог бы. Как и вы могли бы сесть в Азкабан вместо вашего «друга», взяв всю вину на себя. Ведь это вы — Великий Светлый Волшебник! Это вы должны обеспечивать безопасность учеников, а вместо этого сделали из школы не то полигон, не то аттракцион! Цербер, дьявольские силки, големы, тролль, колдовское пламя! И напоследок — зеркало, от которого вы сами просили держаться подальше! Но поскольку вы этого не делаете, то и я не собираюсь спасать человека, который откруциатил мою подругу. Знаете ли, я консультировался по поводу заклинания Империо. Если человек категорически против какого-то внушения, то он никогда не поступит так, как ему приказали. То есть ваш друг Эльфиас Дож был и продолжает оставаться, — Гарри поднял палец кверху, чтобы акцентировать этот момент, — латентным маньяком-убийцей и мечтал наслать на кого-нибудь Круцио. Да-да, я знаю, что надо искренне желать причинить боль, чтобы заклинание получилось. А у него получилось. Я не вогнал ему палочку в его же задний проход только потому, что не хотелось руки марать.
— Хм… И всё же, Гарри, мистер Дож искренне раскаивается в том, что натворил по слабости своей. Я был бы тебе очень благодарен, если бы ты отозвал свои показания. И кстати, ты не скажешь, как невыразимцы и ДМП оказались так быстро на месте преступления?
— Мне не докладывали, знаете ли! Это вы тут директор. Могу лишь предположить, что во время визита сюда в конце апреля, когда Квиррела ловили, они оставили какую-то систему оповещения. Ведь они же не могли не заинтересоваться Запретным коридором? — не моргнув глазом, ответил Гарри. — Я вообще удивляюсь, как родители учеников за весь год так и не подняли этот вопрос.
— Возможно, возможно… — задумчиво пожевал бороду Дамблдор. — Гарри, ещё один вопрос я хотел бы с тобой обсудить. Я понимаю, что ты хочешь провести лето со своим крёстным, но защита, которую дала тебе твоя мама, работает только в доме её кровных родственников. Тебе нужно будет провести лето с твоей тётей Петунией. А Сириус сможет тебя навещать, и даже жить с вами. Если захочет, конечно.
В этот момент послышался гудок Хогвартс-экспресса.
— Я понял вас, директор, — произнёс Гарри, вставая. — Боюсь, если я не потороплюсь, то не смогу соблюсти традицию и вернуться в Лондон на поезде.
— Иди, мой мальчик, иди. И я всё же очень жду от тебя прощения для Эльфиаса. Дай ему второй шанс, и я уверяю тебя, более преданного друга тебе будет не найти.
Гарри покинул кабинет, напоследок коротко кивнув МакГонагалл, стоявшей с непонятным выражением на лице.
1) Невыразимец привык называть пути богов по-гречески.
2) Corvus corax varius, типичный подвид Исландии и Фарер.
3) fog — англ. «туман». Практически официальное прозвище невыразимцев в Министерстве. Используется, когда сотрудник Отдела Тайн не пожелал нужным представиться другим вымышленным именем.
4) Реальное экономическое объединение бывших британских колоний — список см. в сети.
5) Brindabella Ranges
6) По-английски Сириус скаламбурил, конечно же: «I've got a black dog», дословно «У меня чёрная собака», в смысле — «хандра одолела».
7) Big Ben — знаменитые часы на башне Вестминстерского дворца. Иногда так неправильно называют саму башню.
— Так и что там случилось, сэр Гарольд? — спросила Панзи у мальчика, когда он устраивался на сиденье в их купе. — Ты вчера так быстро убежал, а потом по Хогу пошли слухи, что тебя, твою Грейнджер и близнецов Уизли увели авроры, несмотря на то, что МакКошка вас пыталась выгородить.
— Подождите, леди Панзи, — ответил ей в той же манере Гарри, — дайте отдышаться.
Гарри еле успел к отходу поезда, хорошо, что одна из «самодвижущихся» карет стояла возле ворот Хогвартса. У него было подозрения, что карета специально ждала его. И да, запряжённую скелетообразную лошадь с крыльями он тоже видел. То ли потому, что Гарри был свидетелем того, как убивали его маму, то ли потому, что Виктор однажды, когда ему было лет шестнадцать, оказался не в том месте и не в то время и увидел, еле успев спрятаться за бетонным забором «заброшки», как на «стрелке» один из «братков» буквально разнёс своему «оппоненту» голову очередью из «Калаша». Тогда у него появились первые седые волосы на висках. Витя тогда ни родителям, ни учителям, и вообще никому так ничего и не сказал. Всё же и пацанское «не закладывать» сказалось, и нормальная боязнь за свою собственную шкуру. С тех пор шутка «убивать пора», применённая к кому-то, много знающему, вызывало у него не смех, а кривую усмешку.
Слизеринцы заняли специально для него место у окна. Панзи не стала на него претендовать, так как села вплотную к Драко с другой стороны, ну а Грег и Винс проявили, так сказать, уважение. В общем, повторилась конфигурация, в которой они ехали из Лондона первого сентября.
— В общем, наш Светоч то ли сам, то ли нанял кого, заимперил одного из своих шестёрок, Эльфиаса Дожа, чтобы он изображал из себя Во… Тёмного Лорда, — вовремя поправился Гарри. — Тот подловил Гермиону, когда она шла в библиотеку, оглушил и потащил с собой в Запретный коридор.
— И никто этого не видел? — удивилась слизеринка.
— А кто, кроме Гермионы, ходит в библиотеку в последний день перед каникулами? Даже пятикурсники с семикурсниками уже все свои книги сдали.
— А Уизли, который староста?
— Он, кроме своей Кристалл, никого не видит. И что она в нём нашла? Ну, да это не наше дело.
— И что потом?
— А что потом? Как вы видели, я почувствовал, что с ней что-то не то, и рванул в замок. Тут мне в руки прилетела записка.(1) Сюнгвари позвал близнецов…
— Ага, они как бешеные прямо на мётлах влетели внутрь замка! — восторженно прокомментировал Драко.
— Вот именно. В записке было «если хочешь увидеть свою грязнокровку, приходи один к Запретному коридору», ну и тому подобное. Дверь к церберу была открыта, сам он спал под звуки заколдованной арфы…
— Цербера? — ахнула Панзи.
— Долгая история. Помните, мне весь год пытались намекнуть что-то про секрет Дамби и Фламеля? Ну так вот этот цербер — это только первая линия обороны. Он охранял люк, который вёл аж в подземелье. Там добрая дюжина ярдов. Хотя дальше — сплошной фарс, скажу я вам.
Ребята внимательно смотрели на Гарри, ловя каждое его слово.
— Сначала мы свалились прямо в дьявольские силки… — начал рассказчик, выждав драматическую паузу.
— Ничего себе! И как выбрались?
— Хотелось бы приукрасить, придумать, как мы сожгли их или ослепили Люмосом Солем, но… — мальчик развёл руками. — В общем, мы просто в них не попадались, а полетели дальше, как были. На мётлах. Фред вёз меня, словно барышню какую.
Мальчишки заулыбались, а Панзи фыркнула, покосившись на Драко с намёком.
— Потом были ключи. Прикинь, Драко, целая комната летающих ключей, и надо поймать один, который подойдёт к замку в двери! Тебе бы понравилось.
— И как? Поймал?
— Хотелось бы придумать какую-нибудь историю, как мы втроём загоняли несчастный ключик, Фред сверху, Джордж снизу, а я прижал его к стене, но…
Ребята засмеялись.
— Вот именно, я просто отловил его, так как этот недоумок Дож его уже помял.
— Помял ключ? — удивился Драко.
— Крылья у ключа. Как у снитча, только не так быстро летает. Аэродинамика не та, видимо…
— Аэро… что?
— Это научный термин. Означает способность летать, если не вдаваться в подробности.
— Да я понял, не дурак. Это из маггловской науки что ли? Не, по звучанию-то понятно, что оно означает, просто никогда раньше не слышал. Ладно, трави дальше.
— А дальше… Дальше было более трёх десятков каменных големов, с которыми надо было сразиться! — сделав большие глаза, страшным шёпотом произнёс Гарри.
Все засмеялись его представлению, но смотрели с нескрываемым беспокойством.
— Правда, половина из них вроде как была на нашей стороне… — продолжил он уже нормальным голосом.
— В смысле?
— Шахматы. Гигантские, Мордред и Моргана, шахматы! В полный рост! Уизли бы ко… — Гарри вовремя опомнился, что тут всё же ещё невинные дети, и вместо «кончил бы от восторга» сказал по-другому, — захлебнулся от восторга, увидев их! Не какие-то реплики фигур с острова Льюис, как у него, а полная детализация, как у статуй в Хоге! Не удивлюсь, если это и есть статуи, сдёрнутые со своих мест. Только без лиц почему-то.
Гарри прокашлялся.
— Драко, у тебя всегда есть, что попить, — с надеждой поглядел он на блондина.
Тот не разочаровал. Гарри продолжил.
— Ну, я не дурак — играть на чужом поле и чужими фигурами. Поэтому я их обездвижил. Вместе с близнецами, правда. Пришлось их потом на своём горбу затаскивать в следующую комнату, а там — тролль!
— Брешешь! — заухмылялся Драко.
— Как это — обездвижил? — одновременно переспросила Панзи.
— Песней, — ответил Гарри сначала девочке. — А тролль был в отключке. А может, и вовсе не очень-то и живой. Там лужа крови от его головы растекалась… Мерлин! Так вот почему я фестралов вижу!
Гарри быстро сообразил, как можно использовать ситуацию. «Не Рейвенкло, ой, не Рейвенкло. Слизеринец латентный!» — подумал Гарри про себя.
— А разве ты не из-за…
— Матери? Вряд ли, Драко. Я ведь не помню ничего, по большому счёту. Что-то смутное, зелёная вспышка, женский крик. Или наоборот, сначала крик, потом вспышка? В любом случае, прочувствовать её смерть я тогда так и не смог. Я же потом много лет чуть ли не целыми днями смотрел в окно у Дурслей, как только смог взбираться на него. Ждал, пока мама придёт за мной…
Присутствующие неловко потупились.
— Да ладно! Что скуксились? Не, ребят, я благодарен вам за сочувствие, но давайте без этого! Не люблю, когда меня жалеют. Рассказывать дальше?
— Давай! — ответил Драко, как самый смелый.
— Прошли мы мимо не то мёртвого, не то оглушённого тролля, заходим в следующую комнату — и тут нам и вход, и выход закрывает колдовское пламя! Сзади — пурпурное, спереди — какое-то призрачно-чёрное, жуть просто! А посреди комнаты — стол! А вокруг — мёртвые с косами, и тишина…
— Мёртвые с косами? — с недоумением произнес Драко.
— Ой, простите. Мёртвых с косами не было. Это из одной маггловской страшилки. Увлёкся, — усмехнулся он.
Ребята рассмеялись. Неловкость, было повисшая в купе, растаяла.
— Но тишина была мёртвая! В общем, на столе — куча бутылочек и загадка, типа в таких-то яд, в таких-то просто вода, а вот этот и этот позволят пройти вперёд или назад.
— Ну и?.. Решил?
— Некогда было. Предложил близнецам с этим разобраться. А сам так прошёл.
— Как?
— У меня много песен на все случаи жизни, — вздохнул Гарри. — Никогда не знаешь, какая их них сработает, и как. Но в таких вот критических ситуациях всё словно становится кристально ясным.
Драко важно покивал головой. Панзи сидела, прижав одну ладошку ко рту, а другой рукой схватившись за блондина. Грег и Винс по-прежнему внимательно слушали.
— Прошёл я это призрачное пламя, а там этот сучёныш, простите мой французский. Стоит возле зеркала и пыжится. А на полу — Гермиона связанная. Знал бы, как Аваду запускать — там бы на месте его и положил!
Панзи сдавленно охнула.
— Ну и хорошо, что не знал. Видимо, это и было планом нашего неуважаемого директора — чтобы я замочил его шестёрку, а он типа отмазал меня от Азкабана и вертел бы мной, как захочет. Но Гарольд умный, Гарольд отправил ворона за подмогой. Будь, как Гарольд! — пафосно провозгласил Гарри.
— И что за подмога?
— Не мой секрет, Драко, извини.
— Да ничего, я понимаю. Рассказывай, что дальше-то?
— Ну, за пару секунд до того, как пришла подмога, этот… эта отрыжка гиппогрифа… этот…
— Мы поняли, Гарольд, — прервала его Панзи, сверкая глазками.
— Этот козёл откруциатил Гермиону.
Все в купе дружно втянули воздух.
— О-хре-неть! — произнёс по слогам Винс.
— Не говори, Винс. Хотел мне доказать, что он — действительно Тёмный Лорд. Хотя заикался, произнося якобы «своё» имя, не хуже Квиррелла на лекциях. Две секунды, целых две грёбаных секунды держал её! Я уже рванулся его убивать, но тут мимо пролетело оглушающее от… пришедшей подмоги. В общем, напоили Гермиону зельем, я так понял, от Круциатуса как раз. Потом в Мунго ещё одну дозу дали, и третью — с собой.
— Заявил?
— Разумеется! За кого ты меня принимаешь, Драко? Только пустое это всё… Максимум — посадят Дожа лет на пять. Дамби его пытался вытащить, но Боунс стоит на своём. Вообще, после истории с Сириусом он потерял многих своих сторонников. Ведь мог же, сука бородатая… Прости, Панзи. Мог же настоять на расследовании! Но нет, ему нужен был избранный, воспитанный ненавидящими магию магглами! Дай попить.
Гарри сделал пару глотков, а когда попытался вернуть флягу Драко, тот жестом показал, чтобы тот оставил у себя.
— Это ещё не всё! Дамби меня вот только что вызвал к себе. Блин, чуть на поезд не опоздал из-за него!
— А что хотел?
— Много чего хотел. Пытался прикопаться к тому, что Гермиона уже дома, потом — что мы не были на прощальном пиру. Кстати, чей кубок-то? Слизерин?
Слизеринцы дружно кивнули, помимо воли расплывшись в улыбках.
— Ну а потом и вовсе стал уговаривать: «Мальчик мой, надо давать людям второй шанс, забери своё заявление, и тебе за это ничего не будет».
Все засмеялись с тона и голоса, каким Гарри изобразил Дамблдора, но потом посерьёзнели.
— И что ты ему ответил?
— Сказал, что не прощу. И сослался на известную вещь — Круцио можно наложить только тогда, когда сам этого желаешь. Он снова давай распинаться про «вторые шансы». Ну а я ему: «Я вас понял, директор». Не знаю, как в волшебном мире, но у магглов это зачастую означает «достал уже, отвали». Если он такой магглолюбец, каким хочет себя показать, то должен был понять послание. А если нет — его проблемы.
Слизеринцы переглянулись. Гарри достал гитару.
— А не спеть ли мне песню о любви?(2) — пропел он по-русски.
— Что? — переспросила Панзи.
Гарри перевёл.
— Да! Давай! — захлопала она в ладоши.
— Панзи… — предупредил Гарри девочку. — Ну ты же понимаешь, что счастливых песен о любви…
Парни заржали.
— Ну ладно, давай тогда так. Раз уж начал… Не знаю, получится ли сходу.
Гарри достал блокнот, накидал по-быстрому перевод, иногда останавливаясь, чтобы зачеркнуть и написать другой вариант.
— По-моему, так… — наконец минут через десять закончил Гарри писать и положил блокнот перед собой.
What if I sing a song, / song of love?
What if I do create / whole new genre?
More pop-like motive and / lyrics too,
I'll be paid for it till / the end of my life.
Thus my song will be heard by / thousands eyes!
Posters too will be bought by / thousands hands!
My Sunshine will say: Dear / it's 'bout us.
Friends will burst into laughter / about the words.(3)
— Ты вот так сразу перевёл? Это на каком языке песня была-то? — восторженно спросила его Панзи.
— На русском, — вместо Гарри ответил Драко. — Я прав?
Гарри кивнул, наигрывая что-то лирическое.
— А можно ещё раз, только теперь на русском? Хочу послушать, — молитвенно сложила ручки Панзи.
— Да без проблем! — пожал плечами Гарри.
* * *
На платформе девять и три четверти Гарри проводил Драко до его родителей, где засвидетельствовал своё почтение и вежливо отказался от посещения, сославшись на то, что ему Дамблдор сказал незамедлительно возвращаться к Дурслям. Заметив краем глаза внимательно слушавшего их Перси, который как бы случайно замедлился, Гарри показал Люциусу глазами на Драко. Тот еле заметно кивнул. С Драко же он ещё в поезде договорился о визите, как только Люциус пришлёт приглашение. Впрочем, Драко разъяснил, что формальное приглашение было нужно только в первый раз, а поскольку они всё же родственники, то дальше можно обойтись и без официоза.
Когда Гарри поравнялся, уходя, с Перси, тот попытался было что-то ему сказать насчёт приглашения в Нору. Но тут, словно черти из табакерки, выскочили близнецы, и тут же начали свои бабуинские танцы, что заставило Перси заткнуться. Подошедший в это же время Рон стоял и глядел на всю эту вакханалию с непониманием. Гарри поспешил откланяться, подмигнув Фреду и Джорджу.
За разделителем его никто не встречал. Мальчик понадеялся, что это из-за того, что сова от Дамблдора не смогла достичь Дурслей. Хотя странно, почему она тогда не прилетела к Вернону на работу? Гарри не расстроился и вызвал Кричера, который доставил его в дом на Гримо. Сгрузив вещи и поздоровавшись с Сириусом, мальчик налегке, с одним рюкзачком, отправился в Литтл-Уингинг.
В городке Гарри нарочно сделал крюк и прошёл возле дома старухи Фигг. Ни её самой, ни её книззлов видно не было. Сам же Гарри, как и прошлым летом после обезмагичивания городка, почувствовал, будто воздух стал сухой и малопригодный для дыхания. Впрочем, через несколько минут это прошло. «Ага, значит, ещё действует!», обрадовался мальчик.
Дурсли встретили его с некоторым удивлением, но быстро сообразили, что позвонить и предупредить он никак не мог. Договорившись, что рассказывать Фигг, если она будет им интересоваться, Гарри собрался уже откланяться, но тётя Петуния его не отпустила на ночь глядя. Только утром он вернулся в дом на Гримо.
* * *
В последующие дни Гарри носился, что та савраска. Посетил Отдел Тайн, где его уже официально приняли стажёром, выдав новый амулет для сокрытия лица, работающий не только в Отделе. Гарри пришлось в качестве первого отчёта сдать историю всех своих магических воздействий как скальда. Думал, что за пару часов управится, но мистер Доу, ставший его куратором, продолжал возвращать на доработку. В результате весь день Гарри просидел у того в кабинете за приставным столом. Впрочем, Гарри не жаловался. Заодно он договорился, что невыразимец посетит в ближайший вечер семейство Грейнджер и расскажет им про нынешний расклад в мире магии.
С помощью Кричера он связался с Люциусом, как председателем Совета Попечителей. Несмотря на вроде как официальный предлог, тот принял его дома в полуформальной обстановке. А предлог был более чем официальным. Гарри рассказал всю историю с цербером и полосой препятствий. Конечно, Люциус уже знал обо всём от своих информаторов в Министерстве, но тут цель была именно в подаче жалобы через Совет. Люциус зарегистрировал всё, как положено, а потом предложил погостить недельку. По поводу жалобы же сказал, что, вкупе с преступлением Дожа и уже пошатнувшегося из-за Сириуса авторитета Великого Светлого, это даёт почти стопроцентную гарантию того, что Дамблдора удастся спихнуть с поста директора.
Пользуясь своей новой маской невыразимца-стажёра, Гарри свободно перемещался по Министерству, выясняя, как продвигается дело Дожа. Несмотря на все попытки Дамблдора его обелить, тому действительно грозило даже не пять, а все десять лет на нижних уровнях Азкабана. Пожизненное не дадут из-за того, что Дож был под Империусом. Конечно, если бы не Гарри, то Дамблдор легко бы вызволил своего соратника: подумаешь, откруциатил грязнокровку! Но присутствие при этом Гарри всё меняло. Обвинение настаивало на том, что Круциатус предназначался именно Гарри, а его подруга случайно попала под луч, тем самым спасая мальчика. Гарри восхитился таким ходом, но возражать не стал. Он бы вообще уничтожил дамблдоровскую шестёрку.
Мистеру Доу мальчик под видом ещё одного предвидения посоветовал проследить очень внимательно за презентацией Локхарта в конце августа. Разумеется, сначала он всё про писателя разузнал. Удастся скинуть Дамби или нет, будет Локхарт очередным посмешищем на посту преподавателя ЗоТИ или нет, сейчас было неважно. Важно было перехватить чёрную тетрадку — первый хоркрукс Риддла. Гарри уже убедился, что, несмотря на некоторые отличия, описанные в книгах события в целом подтверждаются. Про хоркруксы они тоже поговорили, Гарри специально потратил пару дней на изучение библиотеки Блэков, для чего ему пришлось буквально вытрясать из Сириуса разрешение, как де-факто главы семьи Блэк. Кричер помог мальчику найти те самые книги, когда он, тайком от Сириуса, разъяснил, что именно ему нужно. Впрочем, были только сама книга «О волховании всех презлейшем», а в других книгах были только либо ссылки на этот труд, либо просто упоминания Герпия Злостного, считающегося первым создателем хоркруксов. Мистер Доу не стал расспрашивать Гарри, просто пообещав устроить скрытое наблюдение.
Решив наиболее насущные вопросы, Гарри вновь отправился к Грейнджерам, пока они не уехали куда-нибудь в отпуск. Мистер Доу к тому времени уже их посетил и переговорил с Дэном и Эммой, заодно снабдив их амулетами защиты. Эти амулеты должны были выдержать первый натиск легиллимента или обливиэйтора и заодно послать сигнал в Отдел Тайн. Разумеется, на Империус они бы тоже сработали, но только как «сигналка».
— Дэниэль, что вы надумали? Дамби, конечно, с поста директора попрут. Скорее всего. Возможно, даже удастся его убрать из Международной Конфедерации Магов. Там под ним кресло тоже сильно шатается. Собственно, он там удерживается только за счёт того, что его кандидатура устраивает большинство делегатов. Даже не его самого, а именно волшебника из Магической Британии, как самой маленькой из ведущих стран. Как только тут его перестанут поддерживать, он быстро покинет своё кресло. Как и кресло Верховного Чародея Визенгамота.
— Да, мне этот ваш мистер Доу примерно так всё и рассказал. К чему вы ведёте, Гарольд?
— К тому, что, даже если мы его отовсюду турнём, он может начать пакостить из тени. И вы с Гермионой окажетесь под угрозой. Он — апологет «всеобщего блага», или, если вам это будет понятнее, «Neue Ordnung»(4). Поэтому жизни отдельных людей для него ничего не значат. При этом действует он исключительно чужими руками. Мне будет спокойнее, если вы уедете в ту же Австралию.
— А Гермиона?
— Я буду рад, если она уедет с вами и поступит в австралийскую школу. Вряд ли ей придётся терять год, несмотря на урезанную программу в Хогвартсе. Всё же ваша дочь — умная ведьма. Наша связь вассал-сюзерен уже успокоилась, и ей не надо постоянно находится рядом со мной, если я дам ей недвусмысленное поручение ехать с вами и получать образование в Австралии.
— Я рад, что вы так считаете, — с облегчением вздохнул Дэн. — И всё же странно слушать двенадцатилетнего пацана…
— Мне ещё три недели до двенадцати, — с улыбкой перебил его Гарри.
— Тем более! Слушать пацана, которому нет и двенадцати, и который рассуждает и разговаривает как взрослый.
Гарри пожал плечами.
— На войне взрослеют быстро.
— А вы считаете себя на войне?
— А как ещё мне быть, если я, по сути, был приговорён Дамблдором? Он собирался вырастить из меня одноразовое оружие для уничтожения Тёмного Лорда. По его задумке, я должен был подставиться под ещё одну Аваду.
— Так он же погиб, когда пришёл вас убивать, разве нет? Мне Гермиона давала читать книги, где вас превозносят как победителя Того-кого-нельзя-называть.
— Там сплошное враньё. Видели якобы мой портрет?
Дэн кивнул.
— Ну и как, похож?
— Я понял, что вы имеете в виду… Так что там с Тёмным Лордом?
— Дамби считает, что он, цитирую: «Перестал быть человеком, а ведь только человек может умереть». Старый маразматик.
— Понятно. И раз уж у нас пошёл разговор, как у взрослого со взрослым, вы можете мне открыть ваши планы на Гермиону?
— Вы имеете в виду романтические?
Дэн кивнул, не сводя при этом пристального взгляда со своего собеседника.
— Говорят, если хочешь представить, как будет выглядеть твоя невеста через двадцать-тридцать лет, посмотри на её мать, — осторожно начал Гарри.
Дэн кивнул.
— Ваша дочь обещает стать красавицей. И если я ей приглянусь как будущий муж, я с удовольствием рассмотрю её кандидатуру. Но вы должны также понимать, что мой крёстный, нынешний глава рода Блэк, человек не особо ответственный. И может так случиться, что он завещает мне всё состояние рода, а так как моя бабка тоже была из Блэков, то и само продолжение рода.
— То есть?..
— То есть мне либо понадобится вторая жена, либо единственной придётся рожать, пока не получим двоих наследников. Гермионе, насколько я успел её изучить, вряд ли придутся по душе оба эти варианта, — развел руками Гарри. — Есть, конечно, вариант найти консортов для будущих дочерей, но в роду Блэк, к слову, это невозможно, иначе бы Андромеда, одна из кузин Сириуса, уже перехватила управление родом, пока он сидел в Азкабане.
— Сидел? В смысле, в тюрьме? А, ну да, вы что-то говорили про оправдание.
— Ага. Когда моих родителей предали, он кинулся за предателем, но тот его перехитрил. Инсценировал свою смерть, а до этого они в качестве «военной хитрости» уверили всех, что именно Сириус является Хранителем их секрета. Попросите Гермиону, наверняка у неё есть экземпляр газеты, где о его оправдании писали. Кстати, она была свидетелем, как я поймал настоящего предателя у нас в гостиной факультета.
— Вы? Сами?
— Мне помогли, но да, разоружил его я.
— А как он оказался в вашей гостиной, простите?
— Анимагия. Он прожил несколько лет в виде питомца-крысы в семье ближайших соратников нашего Великого Светлого Волшебника.
— Дамблдора?
— Именно!
Дэн покачал головой в изумлении.
— Поразительно это всё, что вы рассказываете, но, черт меня побери, видал я этот ваш магический мир в гробу в белых тапках!(5) Только необходимость закончить обучение Гермионы примиряет меня со всем этим безумием. И ваше настойчивое желание отправить нас в Австралию уже кажется мне не худшим вариантом.
* * *
Последующие три недели Гарри ходил в Отдел Тайн, как на работу. Хотя почему «как»? Это и было работой. Мистер Доу просил его петь разные песни близкой тематики, потом одну и ту же песню на разных языках, предварительно дав, конечно, время, на её перевод. «Вот так и должен работать дипломированный филолог, а не контракты переводить с инструкциями по эксплуатации», ворчал Гарри про себя, вспоминая работу в фирме в том мире. Он с удовольствием переводил песни, стараясь по-максимуму использовать приёмы скальдической поэзии, что было не только трудно, но и невероятно интересно. Невыразимцы его не торопили, одна песня в день на трёх-четырёх языках их вполне устраивала. Воздействия регистрировались в той же «ритуальной» комнате, которая уже была знакома Гарри по первым посещениям. Стимпанковская конструкция «а-ля Шурик» была заменена не менее грандиозным сооружением футуристического вида. Раз в несколько дней помощники мистера Доу что-то в ней меняли, каждый раз всё больше и больше возбуждаясь. На вопрос Гарри, как проходят испытания, только отмахивались. Мистер Доу только посмеивался, говоря мальчику, чтобы потерпел, потом ему всё разъяснят.
Несколько раз невыразимец привлекал Гарри «пошипеть» на какие-то шкатулки с изображениями змей, давая варианты текста на английском. Один раз даже крышка шкатулки открылась, и из неё повалил зеленовато-жёлтый дым. Все срочно эвакуировались из комнаты, успев бросить какие-то чары на саму шкатулку. К счастью, это оказался банальный ядовитый газ, а не споры какой-нибудь заразы. После этого все подобные эксперименты стали проходить с особыми мерами предосторожности. На резонный вопрос Гарри, почему это не было сделано сразу, мистер Доу только пожал плечами, пояснив, что меры безопасности принимаются по мере возникновения опасности.
— И что, неужели ранее такого не случалось?
— Возможно, что и случалось. Но некому было об этом рассказать, — фатализм в голосе невыразимца, смешанный с сарказмом, мальчика несказанно удивил.
— А как же разрушители проклятий?
— Разрушители проклятий либо не любят ограничения, накладываемые работой у нас, либо их не устраивает заработок. Либо и то, и другое. В общем, приходится готовить своих. Но старый сотрудник новому учиться не пойдёт, ему интереснее продолжать копаться в той теме, где он работает с самого начала. А новых к нам ещё попробуй завлеки. Те, кто к нам рвутся, обычно ничего из себя не представляют, а те, кого мы бы хотели у нас видеть, находят себя в других областях. Вы — первый за последние пятнадцать лет молодой человек, пришедший в Отдел Тайн. И то, только из-за ваших уникальных способностей.
* * *
Приближался двенадцатый день рождения Гарри. Он долго думал, как провести его, потому как приглашать кого-то в дом Сириуса было ещё рано. Несмотря на улучшившееся самочувствие Кричера, сам дом всё ещё больше напоминал мэнор из фильма ужасов, чем дом благородного семейства. Сириус не знал, куда себя применить. Он попытался было подать заявление в академию Аврората, но Гарри с портретом Вальбурги накинулись на него в два голоса, чтобы не дурил. Сначала это его разозлило, но в итоге Сириус со скрипом согласился, что работа аврором занимает слишком много времени, да и не пристало последнему представителю рода гоняться за мелкими воришками. Чтобы не дать Сириусу окончательно скатиться в депрессию или, что гораздо хуже, поддаться на уговоры Дамблдора, Гарри стал расспрашивать его о делах рода и в итоге убедил навести в них порядок, а то за несколько лет, прошедших со смерти Вальбурги, нечистые на руку поверенные успели перевести на себя заметную часть активов.
— Ну и пусть их, — пытался отмахнуться Сириус.
— Как это «пусть»? Сириус, о себе не думаешь, хоть о наследниках подумай!
— Я не собираюсь жениться! — заявил тот.
— И что, отдашь всё Министерству? Или этому старому козлу Дамблдору? — возмущался Гарри.
Про то, как Дамблдор пытался склонить Гарри помиловать Дожа, мальчик тоже рассказал своему крёстному. К слову, директор, под которым уже начало шататься кресло, ещё не раз пытался подобраться к Сириусу во время его визитов в Министерство, надеясь, что тот сможет повлиять на крестника. Но каждый раз Кричер был начеку и устраивал «Великому Светлому» какую-нибудь пакость. То сделает пол скользким, и Дамблдору приходится срочно колдовать контрзаклятие, то ещё как-нибудь отвлечёт, а за это время Сириус успевал скрыться. Единственный раз, когда старик смог подловить Сириуса в коридорах Министерства, когда Кричер был занят другими делами, и начал было обрабатывать Блэка на предмет «Всеобщего Блага», мимо проходила мадам Боунс, и ему пришлось заткнуться. В результате Эльфиас Дож отправился на десять лет в Азкабан по совокупности предъявленных обвинений.
В итоге Гарри решил просто вечером посидеть с Сириусом, который предложил также позвать Андромеду и Теда Тонксов вместе с их дочерью Нимфадорой.
— А почему бы тогда не пригласить ещё и Нарциссу с Драко? Ну и Люциуса, само собой, — провокационно спросил Гарри.
К его удивлению, Сириус согласился.
— Жаль, Беллу из Азкабана не отпустят на побывку, — задумчиво проговорил Гарри, за что немедленно чуть не получил подзатыльник от крёстного, наконец-то развеселившегося.
* * *
На следующий день Гарри заставил Сириуса провести положенные ритуалы Лугнасада и долго ругал того, что он пропустил Литу. Возмущения Сириуса, что это всё «древние суеверия и чистокровные заморочки», Гарри проигнорировал и отправил крёстного изучать соответствующую литературу. Кричер же приволок Гарри бессознательную тушку чужого домовика, пытавшегося, как выяснилось, проникнуть в дом Блэков накануне.
— Кричер не стал беспокоить наследника Гарольда в его праздник. Кричер оглушил сумасшедшего эльфа. Что Кричер должен сделать с вором?
— Вором?
— Кричер нашёл вот это.
И домовик протянул мальчику пачку писем. Почти все они были от Уизли, причём не от Фреда с Джорджем, которые прислали только открытку с поздравлением. Другие поздравления были от слизеринцев и гриффиндорцев, закончивших первый курс.
— Письма Предателей крови содержали нехорошую магию. Кричер почистил их.
— Сожги, — протянул Гарри домовику худенькую пачку писем от Рональда и Молли Уизли, оставив только поздравления от ребят. — А насчёт домовика… Ты знаешь, чей он?
— Кричер не может сказать точно. Но от вора пахнет магией Бороды-в-колокольчиках.
— Скажи, Кричер, а мы можем его использовать в каких-нибудь ритуалах? Скажем, принести его в жертву дому Блэк?
— Наследник Гарольд настоящий Блэк! Кричер поговорит с хозяюшкой Вальбургой.
— А пока сунь его куда-нибудь, чтобы не сбежал.
— Кричер сделает, — снова поклонился довольный домовик.
* * *
Дурслей Гарри тоже не забывал, появляясь у них хотя бы раз в неделю на случай, если кто-то всё же следит за домом. Старуха Фигг на глаза не показывалась, хотя дом на улице Магнолий оставался за ней, как Вернон узнал в мэрии. А тут такой случай представился — Гарри в воскресенье заказал большой торт, и они культурно отметили прошедший день рождения в гостиной Дурслей, украсив фасад воздушными шарами. Ближайшие соседи и парочка друзей Дадли, не разъехавшиеся в летние лагеря, тоже были приглашены. В общем, шалость удалась. Если кто и наблюдал за домом, то видели, как Гарри тихо-мирно живёт в доме у своей тётушки. Ну а что из всеми шпыняемого задохлика превратился в нормального подростка и дружит со своим кузеном, так люди меняются.
Но самое интересное, на взгляд Гарри, событие этого лета произошло с ним через неделю после дня рождения. Мистер Доу в конце рабочего дня неожиданно попросил мальчика задержаться.
— Гарольд, мой хороший знакомый хотел бы пригласить вас завтра с утра на чашечку чая. Вы сможете?
— Друг моего друга — мой друг! — ответил Гарри поговоркой.
— В таком случае, вот вам одноразовый порт-ключ. Он перенесёт вас прямо к порогу, — с улыбкой в голосе произнёс наставник, протягивая ему какой-то засушенный фрукт, похожий на чернослив, только размером с манго.
— Форма одежды?
— На ваше усмотрение. Мой… друг совершенно спокойно относится ко всяким условностям.
— Вы тоже будете?
— Возможно, — уклончиво ответил невыразимец.
Когда Гарри уже покидал кабинет, его настигли слова мистера Доу.
— У моего знакомого очаровательная дочь, не обижайте её.
Гарри, не оборачиваясь, кивнул, ухмыльнувшись про себя.
Наутро он активировал порт-ключ, рассыпавшийся у него в руках по прибытии, и обнаружил себя перед чёрной башней, одиноко стоящей посреди сада. «Кто бы сомневался», подумал мальчик, направляясь к двери.
— Гарри Поттер. Рада, что ты смог посетить нас. Или я должна называть тебя Гарольд? — услышал мальчик хрустальный голосок откуда-то сбоку.
Повернувшись, он увидел, как от ствола одного из деревьев отделился силуэт девочки. Он мог бы поклясться, что только что там никого не было.
— Луна? — спросил мальчик, разглядывая подошедшую девочку со светлыми волосами. — Доброе утро.
Девочка, в свою очередь, с интересом разглядывала Гарри. Как можно совместить «взгляд с интересом» и «мечтательный взгляд», мальчик не понял, но Луне это удалось.
— Ты совсем не такой, как тебя рисовали в книгах. Мы с папой всегда знали, что ты — жертва заговора. Ты споешь нашему саду песню?
— Какую?
— На твой выбор. А лучше несколько. Вот эти сливы-дирижабли любят военные марши, а вон на тех грядках растёт подземная вишня, она любит что-нибудь лирическое. Поэтому и похожа на редиску. А дому нравятся старинные баллады.
— Обязательно спою, — пообещал Гарри. — Старинных баллад у меня много. А тебе самой разве ничего не хочется послушать?
— Ты же и так будешь петь для папы? Вот тогда и послушаю.
— А почему ты думаешь, что я буду петь для твоего папы?
— Ну ты же уже пел?! — удивилась девочка. — И будешь ещё много ему петь. Хотя я не откажусь, если ты и мне подаришь песню. Такую, знаешь, только для меня.
Луна неопределённо помахала рукой, повернувшись вокруг себя.
— Только для тебя? А если это песня будет для двоих?
— Я не возражаю, если вторым будешь ты, — ответила девочка, посмотрев ему прямо в глаза и улыбнувшись.
Гарри заметил краем глаза, как открылась дверь. Он повернулся к вышедшему на порог мужчине с такими же, как у Луны, волосами.
— Здравствуйте, мистер Лавгуд, — поклонился он ему чётко выверенным движением. — Или мне лучше по-прежнему обращаться к вам «мистер Доу»?
Мужчина рассмеялся.
— Доброе утро, Гарольд. И давно ты догадался?
— Подозревал ещё с той истории после Хеллоуина, когда Гермиону спасали от отката. Но окончательно убедился только сегодня, разумеется.
— Хм, и что меня выдало?
— Кажется, вы их называете мозгошмыги, — с хитрой улыбкой ответил мальчик.
КОНЕЦ
1) Flier — флайер, ага.
2) Чиж & Ко
3) Вы правильно поняли, Гарри перевёл песню «Чижа».
4) «Новый порядок» — девиз нацистов.
5) I don't give a damn about your magic world!
 |
|
|
ЭНЦ, спасибо, нашел и прочитал)
|
|
 |
agra-elавтор
|
|
Луппиан Боярский
ЭНЦ Здравствуйте. А продолжение будет? Второй и последующие курсы? Если связь с тем миром не прервётся, то не исключено. :)1 |
|
|
|
|
Очень понравилось) спасибо большое за труд) но хотелось бы продолжения)
|
|
|
|
|
Отличная вещь!
Но... мало... Хочется продолжения интересной идеи. Бард и его магия, Гарри и Гермиона не в Хогвартсе, вассалы, нормальные отношения с Малфоем и Ко. Вроде бы адекватный Сириус... 1 |
|
 |
|
|
Луна? Гермиона? Сразу обе? Продолжение точно не помешает...
1 |
|
 |
|
|
Автор, Вы сволочь! Закончил читать, на часах 3 ночи, скоро уже вставать, я ещё не ложился. Лайк и подписка на автора однозначно!
4 |
|
|
|
|
Большое спасибо за замечательную историю.
прочитала с удовольствием и продолжения хочется .... 2 |
|
|
|
|
Замечательная работа! Прочитала с удовольствием, настроилась на магию песен ) Спасибо!
Стоит ли ждать продолжения в этой серии? А сноски-комментарии ничуть не лишние, с ними интересней. 2 |
|
|
agra-elавтор
|
|
Татьяна Ионцева
продолжения хочется .... Море1980Стоит ли ждать продолжения в этой серии? Не скоро. И оно будет другим.1 |
|
|
|
|
agra-el
Ну и пусть другим ) Мне нравится как Вы пишите, вторую Вашу работу читаю - и с удовольствием почитаю новое. 1 |
|
|
|
|
Блин, восстанавливайте Коннект! Уж очень хочется видеть канонный золотой дуэт!
|
|
|
|
|
Спасибо большое! Классный фанфик
1 |
|
|
|
|
Спасибо за чудесную историю!
1 |
|
|
|
|
Класс!
|
|
|
|
|
Спасибо! Очень увлекательно! И грамотно написано. Удачи и дальнейших успехов!
1 |
|
|
|
|
Гг троллит маккошку когда она к ему пришла, но это блять так затянуто и лично мне надоело - я пролистал. Гарри весь из себя такой умный уёбок.
|
|
|
|
|
Очень тёплый и приятный фанфик, как по мне вторая часть прям просится;-)
Снова прочитан на одном дыхании 1 |
|
 |
|
|
Слушайте, а разве не Шевчук из ДДТ это поёт? Вот это, которое: "А не спеть ли мне песню...". Я точно помню её в его исполнении.
|
|
 |
|
|
serj gurow
Слушайте, а разве не Шевчук из ДДТ это поёт? Вот это, которое: "А не спеть ли мне песню...". Я точно помню её в его исполнении. Слова и музыка Олега "Берт" Тарасова, заглавная песня альбома "О любви" группы "Чиж & Co", 1995 года. Включена в альбом с разрешения автора. Но пел её после Чигракова очень много кто. Как-то было дело — Пелагея с Дарьей Мороз :)1 |
|
|
|
|
Эузебиус
Спасибо. |
|
Популярное
VKontakte
WhatsApp
Telegram
Отключить рекламу
