Начать сначала (гет)

Неделя напряжённой работы Джорджа вылилась в три датчика, замаскированных под обычные складские метки — потрёпанные кожаные бирки с номерами партий, которые мог бы оставить любой грузчик, — и усовершенствованный приёмник, на который Джордж потратил больше всего времени, долго добиваясь стабильного сигнала.

В специально оборудованной комнате в недрах Аврората они с Гарри проводили финальные испытания. Поттер стоял, скрестив руки на груди, и молча наблюдал за тем, как Джордж методично устанавливал датчики, настраивал приёмник, тщательно укрывал артефакты разными видами маскировочных чар — одни он накладывал сам, другие просил наложить Гарри, чтобы протестировать все возможные варианты.

Наконец Джордж выпрямился, вытер вспотевший лоб и сказал, повернувшись к Гарри:

— Я готов.

Поттер хрустнул пальцами и ещё раз осмотрел комнату, как будто оценивая её, а потом снова посмотрел на Джорджа.

— У нас будут наблюдатели, — он взмахнул палочкой, отправляя за ними серебристого Патронуса, и добавил: — Для чистоты эксперимента.

Ждать пришлось недолго. Минут десять спустя дверь распахнулась, и в комнату вошли Кингсли и Грейс — Министр был, как всегда, невозмутим и любезен, и только лёгкое любопытство в глазах выдавало его интерес. Грейс держала в руках папку и перо, и Джордж почувствовал, как при виде неё у него что-то привычно сжалось в груди. Он постарался улыбнуться как можно дружелюбнее, чтобы ничем не выдать своего волнения, но она едва скользнула по нему взглядом — холодным, отстранённым, слегка кивнула в знак приветствия и сразу же перевела глаза на стол с приборами.

Кингсли первым подошёл к столу и слегка кивнул Грейс и Гарри, приглашая их сесть. Они сели по одну сторону большого деревянного стола, пошептались о чём-то, и Грейс положила перед собой свою папку.

— Гарри сказал, что сегодня будут финальные испытания нового прибора, — начала она, беря в руки перо и не глядя на Джорджа. — Как специалист по артефактам, я хотела бы убедиться, что устройство действительно может улавливать сигналы даже через самые сильные маскировочные чары.

— Мы как раз готовы начать, — сказал Гарри, и Джордж молча кивнул, чувствуя, что в комнате снова начинает расти напряжение.

— Так давайте начнём, — мягко сказал Кингсли, ободряюще улыбнувшись ему.

Последующие полчаса превратились для Джорджа в череду напряжённых мгновений. Испытания начали с простых маскировочных чар — «Экстравилл» определял их безошибочно, каждый раз моментально передавая сигнал на приёмник. Джордж переводил дыхание только после того, как убеждался, что всё работает, и украдкой бросал взгляды на Грейс — но она сидела с непроницаемым лицом, делала пометки в пергаменте и никак не реагировала на успехи прибора.

Потом перешли к артефактам посерьёзнее — старинным предметам, фигурировавшим в уголовных делах, в том числе и в том, которое они расследовали. Каждый раз, когда датчик срабатывал, Джордж чувствовал, что сердце словно пропускает удар — настолько сильно он хотел, чтобы всё получилось.

Когда приёмник сработал в очередной раз, Грейс подняла голову, посмотрела на прибор, на приёмник, снова на прибор — и что-то непривычное мелькнуло в её глазах. Одобрение? Удивление? Смятение?.. Джордж не успел понять — она снова опустила взгляд в свои бумаги и начала что-то быстро писать.

Кингсли тем временем наколдовал несколько толстых свинцовых ящиков — и даже сквозь них прибор показал отличный результат. Для чистоты эксперимента ящики накрыли щитами — и снова датчики не подвели. Гарри улыбнулся, а Джордж наконец-то перевёл дух и поймал на себе короткий, оценивающий взгляд Министра.

— Нужно проверить на ложные срабатывания от легальных магических товаров, — сказала Грейс, делая пометки в своём пергаменте. — Ведь артефакты и контрабанду перевозят вместе с обычным грузом.

Предложение было рациональным. Ещё несколько испытаний — ящики наполнили пергаментами, перьями, книгами, безобидными амулетами, и «Экстравилл» молчал, а Джордж чувствовал, как напряжение постепенно его отпускает. Кажется, он справился. У него получилось.

— Всё работает стабильно, — наконец заключил Кингсли, одобрительно рассматривая «Экстравилл». — Принцип передачи сигнала — Протеевы чары?

— Не совсем, — покачал головой Джордж, — скорее их адаптация на основе волн магического радио. Долго объяснять, но, если нужно...

Кингсли махнул рукой:

— Нет, мне достаточно того, что это работает. В перспективе ведь можно использовать такой проявитель не только в этом деле, но и для других целей... Ты же можешь придать датчику любую форму, верно? — обратился он к Джорджу, который всё ещё стоял почти навытяжку рядом со столом.

— Практически любую, — поправил его тот. — Опыты показали, что, чем больше устройство, тем хуже оно работает. Но датчики размером с мужской кулак засекают чары отлично. Я попробую что-то решить с размерами...

— Я думаю, нынешняя форма нам вполне подходит, — вмешался Гарри. — То, что этот прибор можно адаптировать под разные объекты — большая находка для нас.

Джордж благодарно наклонил голову. Грейс протянула руку, взяла «Экстравилл» в руку и пару минут придирчиво его рассматривала, крутила, изучала со всех сторон. Джордж затаил дыхание.

— Как вам, Грейс? — любезно спросил у неё Кингсли. Она аккуратно положила прибор на стол — Джорджу показалось, что девушка сделала это медленнее, чем требовалось — и сказала:

— Мне кажется, он показал стабильную работу и вполне может быть использован в полевых условиях. Поздравляю вас, мистер Уизли.

Снова этот формальный тон, снова это «Мистер Уизли»... Джордж поджал губы, но всё же ответил лёгким кивком, чувствуя, как внутри начинает закипать злость.

— Теперь переходим к следующему вопросу, — Гарри поправил очки и посмотрел на собравшихся. — Нам необходимо как-то незаметно пронести датчики на склад, но от плана с проверкой придётся отказаться.

— Почему? — обеспокоенно спросила Грейс, глядя то на него, то на Кингсли.

— Авроры, которые ведут наблюдение за складом, докладывают, что сотрудники в последнее время ведут себя гораздо более нервно, чем обычно, — объяснил Поттер, устало потирая переносицу.

— Они не могли заметить слежку? — спросил Кингсли, хмурясь.

— Слежку — вряд ли, у меня там только проверенные, опытные авроры, — покачал головой Гарри. — Но кто-то со склада точно в курсе того, что идёт расследование — не забываем, что у них может быть информатор в Министерстве. Поэтому мне кажется, что «внезапная» проверка, даже под самым благовидным предлогом, может сделать хуже. Мы и так пока просто наблюдаем, чтобы не спугнуть...

— У меня есть идея, — перебила его Грейс, и все посмотрели на неё — но только Джордж заметил, как напряжённо она сжала своё перо. — Нам не нужно приходить, как проверяющим — мы можем прийти, как клиенты.

— Клиенты?.. — переспросил Гарри. Грейс кивнула:

— У меня есть несколько не опасных, но редких артефактов, которые были куплены в Европе. Если я правильно помню из рассказа мистера Уизли, — Джордж еле заметно поморщился при этих её словах, — и наших обсуждений здесь, «Грейхаунд» принимает к международной транспортировке не только крупные грузы, но и мелкие. Я могу оформить их как частную партию для отправки на континент — например, для своих родителей, которые заберут груз там. Как владелец груза, я имею право присутствовать при его приёмке на складе и упаковке, особенно, если речь идёт о таких хрупких вещах, как мои артефакты. Это стандартная практика.

— Это слишком рискованно, — Джордж не сдержался и тут же мысленно отругал себя за это, но продолжил: — И тебя могут узнать.

— Я не знаменитость, как некоторые, — парировала она с лёгкой издевкой в голосе. — Меня не узнают. Но мой груз будет идеальным прикрытием для того, чтобы осмотреть склад и оставить там наши датчики.

Гарри и Кингсли переглянулись. Предложение Грейс было очень заманчивым... И столь же рискованным.

— Преступники могут знать о том, что ты участвуешь в расследовании, — заметил Гарри.

— И пускай, — Грейс пожала плечами. — Значит, они знают о том, что я артефактолог, и моё желание отправить груз не вызовет у них вопросов. Для чистоты легенды я могу сначала обратиться и в другие компании тоже.

Кингсли внимательно посмотрел на Грейс, оценивая её предложение. Повисла пауза — такая долгая, что Джордж услышал, как тикают часы у него на запястье.

— Вы уверены, мисс Уэйн? — наконец, спросил Министр, а Гарри добавил:

— Один неверный шаг или неосторожное действие...

— Я эксперт по тёмным артефактам, Гарри, — парировала Грейс, — и, смею надеяться, не самая слабая волшебница... Со специфическим опытом. Я знаю людей, для которых контрабанда — давно привычное дело, я знаю, как они думают. Они будут ждать подвоха от авроров, от проверяющих, но не от собственного клиента. У всех моих артефактов — безупречные документы, не вызывающие сомнений в их подлинности и легальности. Им не к чему будет придраться.

В комнате повисло молчание. Джордж понимал, что план Грейс выглядит идеально — и именно это его бесило: там, на складе, она будет одна, а значит — в опасности, и он никак не сможет её уберечь.

— Я могу пойти с Грейс, — сказал он, облокачиваясь на стол. — В качестве помощника. Или под оборотным зельем.

— Нет, — отрезала Грейс. Она даже не взглянула на него — смотрела прямо перед собой, на Гарри, на Кингсли, куда угодно, только не на Джорджа. — Если мы пойдём вдвоём, это будет выглядеть подозрительно. Я справлюсь одна.

— Грейс... — начал он, оглядываясь на Гарри в поисках поддержки — но Поттер только озабоченно покачал головой.

— Это не обсуждается, мистер Уизли! — Грейс повернулась к Джорджу, и в её взгляде было что-то такое, от чего он замолчал на полуслове. Кингсли предостерегающе вскинул руки вверх:

— Я думаю, что мисс Уэйн права, — примирительно сказал он, — чем больше людей пойдут на склад, тем больше шансов, что что-то может пойти не по плану.

Грейс сжала руки в замок и посмотрела на Гарри, ожидая его решения. Поттер пару минут задумчиво тарабанил пальцами по столу, переводя взгляд то на Джорджа, то на Грейс, взвешивая риски и размышляя о последствиях. Наконец, он тяжело вздохнул и сказал:

— Хорошо. — Джордж вскинулся на этих его словах, но Гарри смотрел сейчас только на Грейс. — Но у меня есть несколько условий. Прежде всего, нам нужно будет сначала проверить все документы на артефакты, чтобы убедиться, что всё чисто и они на складе не смогут ни к чему придраться, — Грейс кивнула, соглашаясь. — И ты пойдёшь с порталом, который активируешь в том случае, если что-то пойдёт не так, без раздумий. Последствия для расследования будем обсуждать потом, главное — вытащить тебя, если план сорвётся или они что-то заподозрят.

— Принято, — ответила девушка.

— Джордж, — повернулся к нему Гарри, — твоя задача — обеспечить операцию технически. Проверь ещё раз все датчики, настрой приёмник и будь здесь, в Министерстве, когда всё начнётся.

Джордж тоже кивнул и раздражённо сжал кулаки. Он снова будет бесполезен, снова будет просто ждать, снова ничего не сможет сделать, пока Грейс будет рисковать собой.

— А когда мы начнём? — спросила Грейс.

Гарри задумался.

— Сегодня пятница... По выходным осуществляются только экстренные отправки, а это — не наш вариант. Я предлагаю начать с понедельника — ты принесёшь свои артефакты в Министерство, мы их проверим, и может быть, ты ещё успеешь обратиться в пару компаний, чтобы «узнать», — он изобразил кавычки пальцами, — условия передачи грузов для отвода глаз.

— Кроме того, нам надо подготовить для вас экстренный портал, мисс Уэйн, — вступил Кингсли, неотрывно глядя на девушку. — Так что отправиться в «Грейхаунд» можно будет не раньше вторника — это в лучшем случае.

— Хорошо, — сказала Грейс, вставая и собирая свои бумаги — портфель застегнулся не с первого раза, и она раздражённо дёрнула застёжку, прежде чем его закрыть. — Я подготовлю всё к понедельнику.

— Подай сегодня транспортникам запрос на создание портала вне очереди, — сказал Кингли Поттеру, поднимаясь вслед за Грейс и галантно пропуская её вперёд. Проходя мимо Джорджа, она на долю секунды бросила на него взгляд и поджала губы, как будто он чем-то её обидел. Джордж хотел её остановить, что-то сказать, убедить не идти на склад в одиночку — но не успел. Дверь захлопнулась, и они с Гарри остались одни.

Джордж опустился на стул и провёл рукой по лицу, чувствуя, как дрожат его пальцы.

— Чёрт возьми, Гарри!.. — возмущённо сказал он.

— Она лучшая в своём деле, — спокойно сказал Поттер. — И она права. Это самый эффективный план, лучше, чем идея с проверкой. Наша работа — твоя и моя — сделать так, чтобы её риск был оправдан. Чтобы всё сработало так, как нужно.

Джордж понимал, что Гарри прав, но от этого знания ему было только хуже. Он смотрел на закрывшуюся дверь и думал о том, что снова, как и пять лет назад, может только смотреть ей вслед, пока она уходит — только тогда он был слишком сломлен для того, чтобы бежать за ней, а сейчас ему даже не дали выбора. У него не было права как-то влиять на решение Грейс, и осознание этого одновременно и злило, и беспокоило, и бесило его.

Он покинул Министерство с единственной мыслью: он не подведёт Грейс. Только не в этот раз.

* * *

Джорджу было мало тех испытаний «Экстравилля», которые они проводили в Министерстве, и он раз за разом проверял его — дома, в магазине, накладывая новые маскирующие чары и придирчиво рассматривая прибор. Ему нужно было быть абсолютно уверенным, что он сработает, что не подведёт, что Грейс будет в безопасности.

Но и датчики, и приёмник работали исправно. То, что когда-то было задумано как простейший прибор для определения несложных чар, превратилось в целую систему сверхточных датчиков, которые определяли даже самые хитрые и малоизвестные чары — и не только определяли, но и моментально передавали эти данные. Гарри не зря возлагал на «Экстравилл» надежды: если на складе всё пройдёт успешно, прибор станет настоящим прорывом для Аврората.

Джордж наряду с беспокойством за Грейс чувствовал и гордость изобретателя, о которой, кажется, давно забыл — его изобретение, может, и не перевернёт магический мир (особенно если его захотят использовать авроры), но поможет бороться с преступлениями. Это было гораздо круче всех тех забавных штук, которые они с Фредом придумывали в школе. Это давало ему возможность снова почувствовать себя полезным.

Он сел в кресло и размял затёкшую шею. Лихорадочное возбуждение, которое сопровождало его последние недели, постепенно уступало место усталости — но это была хорошая, «правильная» усталость. Он годами жил в ощущении глухой безнадёжности и тоски, и наконец-то начал снова ощущать желание что-то делать — и снова благодаря Грейс...

--

Август 1999 года

Летняя ночь уже вступила в свои права, мягко заполняя комнату, которую освещал только свет небольшого ночника. Джорджу и Грейс не спалось. Они полулежали на кровати, обнявшись и рассматривая пустой, изящный флакон, который девушка держала в руках. Джордж случайно увидел его на маггловской барахолке — перепутал дороги, забрёл не туда, и вдруг понял, что не может пройти мимо. Флакон был сделан из полупрозрачного зелёного стекла, украшен витиеватыми узорами, напоминающими побеги какого-то растения, и казался обманчиво хрупким.

— Почему именно духи? — спросила Грейс, поворачивая голову к Джорджу. Он пожал плечами и уткнулся ей в плечо, перебирая волосы девушки:

— Мне просто захотелось сделать что-то для тебя... Но не для розыгрыша, а что-то, что будет тебе полезно. Поэтому решил делать духи. А потом я подумал, что, если у меня получится, то можно будет сделать и другие ароматы, чтобы их продавать. — он помедлил. — Но тот, над которым я работаю сейчас, будет только твоим.

— И чем я буду пахнуть? — она улыбнулась и устроилась поудобнее рядом с ним. Джордж задумался, а потом начал медленно перечислять, прикрыв глаза:

— Лотосом. И яблоками. И, может быть, корицей...

— Слишком сладко, — Грейс шутливо поморщилась. — Ты ничего не смыслишь в парфюмерии!

— Зато я всё смыслю в тебе, — парировал он и притянул девушку к себе, покрывая её лицо медленными поцелуями...

--

Это воспоминание отозвалось у Джорджа лёгкой, светлой грустью. Он так и не закончил те духи — не успел, а потом было уже не до них. Флакон пропал, затерялся в ворохе старых вещей, и Джордж не видел его уже много лет. Надо найти, наверное — пусть он будет напоминанием о том, какими хрупкими могут быть человеческие мечты.

Джордж подошёл к шкафу и начал методично выдвигать ящики. Здесь лежали образцы старых «Вредилок», какие-то бумаги, инструменты, забытые чертежи проектов... Джордж перебирал их, вспоминал, усмехался — и вдруг понял, что делает это с интересом, а не с привычной тоской. Но флакон как будто провалился сквозь землю. Может, он вообще разбился?

...В одном из ящиков Джордж нашёл старую папку, в которую он когда-то убирал эскизы их с Фредом изделий. Он раскрыл её и начал просматривать листы, которые были сложены там аккуратной стопкой. Столько идей они так в итоге и не реализовали... Может, сейчас получится вернуться к ним? Закончить то, что не успели?

Но додумать эту мысль он так и не успел — рисунок, который он увидел следующим, заставил его покачнуться и выронить папку.

Набросок детской кроватки, сделанный одним из зимних вечеров. Схематичный, небольшой, но отчётливо узнаваемый.

Боль, которую Джордж так тщательно прятал где-то внутри, прорвалась наружу и накрыла его с головой, напоминая о тех мгновениях, которые он никогда бы не хотел проживать снова. Это было горе, которое он так и не смог пережить — именно тогда, в те дни в его душе поселилось то острое чувство безысходности, которое осталось с ним и по сей день, и уничтожило его окончательно.

Джордж сел на пол кабинета, прижимая к себе рисунок — эту последнюю надежду на то, что всё наладится, которой так и не суждено было сбыться...