Как братья (гет)

— Квиддич! — с восторгом воскликнул Драко, потирая руки.

— Наконец-то, — согласился Гарри.

Невилл и Гермиона обменялись сочувствующими взглядами в духе «мы здесь только потому, что они нас заставили», пока мальчишки вприпрыжку неслись к выходу, направляясь к стадиону на первую игру сезона. Всю неделю Гарри и Драко наперебой травили байки о своих невероятных талантах в полетах, хвастаясь, что, будь они в команде, победа была бы в кармане. Оливер Вуд, капитан сборной, лишь фыркал, но кто-то слышал, как он шепнул близнецам Уизли (загонщикам команды), что с нетерпением ждет следующего года. «Вы видели, как эти двое летали, когда Хуч вела урок у первокурсников?» — аргументировал он.

Пока четверка друзей пробиралась по коридору, чтобы стать зрителями — но не участниками — матча Слизерин-Гриффиндор, которым традиционно открывался сезон, им навстречу попался блондин с карими глазами. Смерив их презрительным взглядом, он бесцеремонно пихнул их плечом.

— Эй! — крикнул Драко. — Смотри, куда прешь.

— Некоторых из нас интересуют вещи поважнее, чем то, что кучка тупоголовых качков гоняет мячи, — бросил мальчик.

Гарри фыркнул:

— Ты так говоришь только потому, что знаешь, Смит: тебя ни в одну команду в жизни не возьмут.

— Я лучше буду на факультете, где ценят упорный труд, — скривился тот. — А не ваших нелепых, перекачанных атлетов.

Гермиона выглядела расстроенной после этого замечания, и Гарри, повысив голос так, чтобы его было слышно на весь коридор, бросил:

— Не обращай внимания, Гермиона. Ему просто не терпится вернуться в спальню и спокойно подрочить, пока все на игре.

Драко расхохотался, и даже Невилл улыбнулся, прежде чем смущенно опустить голову.

* * *

Семестр подошел к концу, и все разъехались на рождественские каникулы. Рон помахал им на прощание, пообещав увидеться в январе.

— Может, к тому времени Короста соизволит пошевелиться, — сказал он, и все дружно рассмеялись.

* * *

Мэнор сиял золотом. Нарцисса заколдовала шторы, и они отливали золотом; она заколдовала тарелки, пустив по ним золотую кайму. Рождественская ель сверкала таким количеством золотых украшений, что за ними едва угадывалась зелень хвои. В малом бальном зале сновали гости с бокалами в руках, а домовые эльфы то и дело кланялись, разнося подносы с закусками.

— Полноте, Люциус, — говорил Тод Гойл, загнав хозяина дома в угол. — Гриффиндор?

Люциус приподнял брови. Его вопросительное выражение лица казалось лишь слегка угрожающим.

— Знаю. Должен сказать, я искренне сочувствую бедной Минерве Макгонагалл. Столько лет иметь дело исключительно с твердолобыми спортсменами, которые так и норовят спрыгнуть с башни на слабо, и тут — на тебе: ребенок, воспитанный Нарциссой и мной. Удивлен, что она не подала в отставку в ту же секунду, как Шляпа выкрикнула «Гриффиндор». — Он позволил себе легкую улыбку. — Уверен, сейчас она там, в своем шотландском замке, вдрызг напивается от радости, что спровадила подопечных по домам на праздники.

— Но... Гриффиндор, — пробормотал мужчина.

Люциус вздохнул.

— Право слово, Тод, чего ты от меня ждешь? Что я отрекусь от сына? От наследника? Он стал Малфоем задолго до того, как стал гриффиндорцем, и останется Малфоем еще долго после того, как школьная принадлежность перестанет значить что-либо, кроме места за столом на встречах выпускников. — Он отхлебнул вина и коснулся кончика носа. — Тебе — и твоему сыну — не мешало бы об этом помнить.

— Но... — Тод Гойл, казалось, мучительно подбирал слова. Люциус подумал, что вступление в организацию, которая вербовала подобных людей, возможно, было его главной ошибкой. В превосходство чистой крови верилось с трудом, когда проводишь хоть немного времени с наиболее ярыми апологетами этой идеологии. — Девчонка, — выдавил наконец Гойл. — Твой сын водится с одной из гриффиндорских грязнокровок.

Люциус пожал плечами.

— Когда Драко было три года, он подобрал дохлую птицу и хотел оставить её себе. В семь он притащил из леса целую оленью ногу и спрашивал, можно ли сделать из неё какой-нибудь арт-проект. Я не тратил время тогда, переживая, не станет ли он натуралистом, и уж точно не стану тратить его сейчас на страхи, что он женится на девчонке, с которой дружит в одиннадцать лет. — Он снова сделал глоток. — Мальчику понадобятся секретари, прихвостни и прочий персонал, когда он пойдет в политику. Он явно не станет нанимать на такие должности жен своих друзей. А девчонка, которой он может доверять благодаря детской привязанности? Та, что понимает: без него её потолок — переписывание старых пергаментов? Думаю, из этого может выйти толк. — Он сделал паузу. — И весьма немалый. Времена меняются, мой друг. И нам нужно меняться вместе с ними, если мы хотим оставаться на вершине, где нам и место.

Мужчина медленно кивнул, признавая правоту.

— Ты всегда был расчетливым мерзавцем, Люциус.

Люциус посмотрел в другой конец комнаты.

— Прошу меня извинить. Нарцисса бросает на меня один из своих взглядов из серии «призыв мужа».

Люциус улыбнулся Гойлу и подошел к Нарциссе, которая как раз отделилась от стайки дам в слишком высоких туфлях и платьях, красноречиво говорящих об их полном отсутствии интереса к еде.

— Ну как наш дорогой Гойл? — спросила она.

— Надут, непроходимо глуп и пребывает в ужасе, — ответил Люциус. — Как и ожидалось. Но внушаем. А дамы?

— Ты используешь это слово... — пробормотала Нарцисса. — Боюсь, моя мать к ним бы его не применила.

Люциус взял её за руку и коснулся губами пальцев.

— Я каждый день благодарю судьбу за то, что у меня такая прекрасная партнерша. Столь блестящая и столь... как бы это выразиться?

— Смертоносная? — уточнила она.

— Уж в том, что касается твоей семьи — несомненно, — заключил Люциус.

* * *

Детский праздник был назначен на следующий день после взрослого приема. Драко ныл, канючил и умолял, пока Нарцисса со снисходительной улыбкой не согласилась включить Гермиону Грейнджер и Невилла Лонгботтома в узкий круг приглашенных друзей.

— Но, — предупредила она, — не надейся, что мальчик Лонгботтом придет. Я буду потрясена, если старуха Августа позволит ему хоть шаг сделать в этот дом.

— Почему? — спросил Драко, выпятив нижнюю губу.

— Это долгая история, — отрезала Нарцисса. — И я не хочу, чтобы она омрачала вашу дружбу. Скажем так: я жду от неё отказа.

Отказ пришел. В виде Громовещателя, который во всеуслышание выразил шок от того, что у Малфоев хватило наглости хотя бы на секунду предположить, что она пустит к ним внука даже на пушечный выстрел. Никогда. Им должно быть стыдно. Люциус наблюдал, как послание вспыхнуло, рассыпав пепел по ковру.

— Голос у неё всегда был резковат, — заметил он. — Полагаю, девочка Грейнджер не столь категорична в вопросах нашего гостеприимства?

— У неё нет причин нас ненавидеть, — резонно ответила Нарцисса.

— Боюсь, со временем они появятся, — вздохнул Люциус.

— Скорее всего, — согласилась супруга.

Гермиона Грейнджер на праздник пришла, как и Панси Паркинсон. Девочки появились почти одновременно и обе нахмурились, прежде чем Панси произнесла тоном, полным той хрупкой вежливости, которую вдалбливают детям перед выходом из дома («Будь вежлива, Панси. Не как на Пасху. Я серьезно!»):

— Рада тебя видеть, Грейнджер.

Гермиона протянула руку, и девочки обменялись рукопожатием.

— Интересно, устроили ли они сладкий стол в этом году? — спросила Панси.

— Что-что? — переспросила Гермиона, следуя за черноволосой девочкой, которая явно знала дорогу.

— В прошлом году был целый стол, заставленный только вазами с праздничными сладостями, — пояснила Панси. — А во всех хлопушках были бобы «Берти Боттс». Я набрала столько, что хватило на все каникулы.

Гермиона вздохнула.

— Мне не разрешают сладкое. Так что домой я ничего не заберу.

— Правда? — Панси выглядела искренне ужаснувшейся. — Вообще нисколько?

— Ну... — Гермиона покраснела. — В школе-то я их ем, конечно.

Они вошли в небольшую залу, приготовленную для вечеринки, и надежды Панси оправдались. Помимо подносов с сэндвичами, там был и сладкий стол, и шипучие напитки, которые становились красными или зелеными в зависимости от того, кто их брал, и гигантская корзина с хлопушками под елкой, украшенной в зеленых и золотых тонах. Тео, Гарри и Драко уже были на месте. Гарри развалился в антикварном кресле, перекинув ноги через подлокотник, с красной шипучкой в руке. Тео засунул руки в карманы и выглядел нервным, как, впрочем, и Драко.

— Панси, — ухмыльнулся Гарри из кресла. — Смотрю, ты все-таки пришла, хоть Драко теперь и гриффиндорец.

— Не будь занудой, Гарри, — отрезала она.

— Гарри, это было грубо, — вставила Гермиона.

— Она весь год вела себя с нами как последняя дура, — парировал Гарри. — Как и Тео.

— Это трудно! — Панси уперла руки в бока. — Вы же знаете Блейза, а теперь за ним по пятам ходят эти двое идиотов-громил. — Она схватила горсть конфет, игнорируя сэндвичи. — Если бы я с вами заговорила, он бы только и делал, что шипел мне в спину «предательница крови».

— Серьезно? — Гермиона, бравшая сандвич, выглядела потрясенной. — Почему?

— Превосходство чистой крови, — коротко бросил Тео.

— Это какая-то чушь, — отозвался Гарри. Тео, казалось, хотел возразить, но Гарри прибавил громкости: — Грег Гойл — чистокровный. Винсент Крэбб — чистокровный. Оба тупые как пробки. Я полукровка, и ты сам знаешь, что летаю я лучше тебя...

— В жизни есть вещи поважнее полетов, — пробурчала Панси, но мальчишки её не слушали.

— ...а Гермиона ничуть не менее умная, чем ты.

— Ничуть не менее?! — возмутилась Гермиона.

— Тео гений, — заявила Панси, отправляя конфету в рот. — А ты просто зубрилка.

— А ты... ты...

— Бой девчонок! — вставил Гарри, и обе тут же набросились на него.

— Чтобы ты знал... — начала Гермиона.

— Две женщины могут иметь разногласия... — одновременно с ней заговорила Панси.

— ...и это вовсе не значит...

— ...что какой-то мальчишка может сидеть и вякать...

— ...«бой девчонок»!

— Свинтус! — закончили они в унисон.

Гарри вскинул руки.

— Помогите! Нападение! Атака девчонок-убийц!

Тео расхохотался, и этот звук заполнил комнату; такой смех не мог не очаровать.

— Ну давай спасайся, летун!

Гермиона повернулась к Тео, плененная этим смехом, но внезапно оробела.

— А это правда, что ты думаешь... ну, насчет чистоты крови... я имею в виду...

Он опустил голову.

— Это... ну да. То есть, пока я не попал в Хогвартс, я почти не знал полукровок. Только Гарри, по сути. И... на Слизерине их нет, понимаешь?

— Я заметила, — ответила она, прежде чем откусить сандвич.

— Ты, наверное, первая Гряз... — Драко кашлянул. — Первая маглорожденная, с которой я вообще разговариваю, — признался Тео.

Наступила долгая пауза.

— Знаете, кто настоящий придурок? — нарушил тишину Гарри.

— Кто? — спросил Тео. Они с Гермионой успели обменяться неловкими улыбками, но всем хотелось сменить тему.

— Захария Смит, — сказал Гарри. — Меня оскорбляет сам факт его существования.

Драко начал улыбаться.

— Мы могли бы, — он посмотрел на Тео, — зажать его со всех сторон.

— Он свинья, — добавила Панси, — и козел. Он обижает даже милашку Ханну Эбботт, которая и мухи не обидит.

— У неё мозгов не хватит её поймать, — буркнул Тео.

— Откуда ты знаешь? — возмутился Драко.

— Видел, как она занимается в библиотеке, — ответил Тео. — Она непроходимая.

— А ты что делал в библиотеке? — удивилась Панси. — Тебе же никогда не нужно зубрить.

— Мне нравится библиотека, — просто сказал он.

— Мне тоже нравится библиотека, — подхватила Гермиона, и дети снова обменялись улыбками.

— Библиотеки — это здорово, правда? — воодушевился Тео. — Обожаю забиться в самый дальний угол, где никто не мешает, найти интересную тему и идти вдоль полки, смотря, что там еще есть.

— И я так делаю! — воскликнула Гермиона. — Ты когда-нибудь читал... — она осеклась и снова засмущалась.

— Что? — спросил он.

— Да нет, ты не мог, — сказала она. — Это магловская история.

— Оу. — Тео посмотрел на свои ботинки. — Может... дашь мне почитать? — наконец выдавил он, и в конце предложения его голос предательски пискнул.

Драко переводил взгляд с одного на другого, начиная хмуриться.

— Я могу, — ответила Гермиона. — Привезу после каникул. Но... как я тебе её передам?

Все переглянулись.

— Я не могу с тобой общаться, — признал Тео. — Не в школе.

— Ну да, — пробормотала Гермиона.

— Отдашь мне её в женском туалете, а я передам ему, — распорядилась Панси. — Нечего тут раздувать проблему. Мы просто не можем... не в школе. Не там, где кто-то видит.

— Мы могли бы встречаться в библиотеке? — предложил Тео.

— Это бы сработало, — согласилась Гермиона.

Гарри выудил из кармана боб «Берти Боттс» и запустил им в Драко.

— Ты чего такой кислый, будто тебе на ногу нассали?

Драко сгреб горсть бобов со стола и швырнул их в ответ.

— Может, потому что ты кидаешься в меня бобами, придурок! — огрызнулся он.