Amethyst: пай-миниатюры (гет)

Оригинал: https://portkey-archive.org/story/1515 · Опубликовано: 03.01.2004

Рейтинг: PG · Жанры: Романтика, Юмор · Канон: книги 1-5 · Пейринг: Гарри/Гермиона

Саммари: Если вы спросите Гарри, он наверняка скажет вам, что перемены — это хорошо.

* * *

Гарри не хотел признаваться даже самому себе, что в данный момент ему ужасно неудобно. Гермионе требовалась его помощь, а он был не в том положении, чтобы отказывать ей в какой бы то ни было услуге. В конце концов, она спасала ему жизнь не один раз.

Зачем она вообще записалась на курс магловской медицины, оставалось выше его понимания. Возможно, лучше всех это сформулировал Рон, заявивший: «Это же Гермиона. Конечно, она запишется». Гарри очень хотелось, чтобы её жажда знаний не вынуждала его сейчас сидеть на каком-то, кажется, самом твёрдом в мире табурете с жгутом на ноге. И возилась она со своим проектом возмутительно долго. Откровенно говоря, он уже не был уверен, что перед ним действительно Гермиона, а не какой-нибудь злобный демон под Оборотным зельем, посланный медленно его уничтожить с помощью этого курса. Сначала его доведут до гангрены в ноге, а потом потихоньку лишат и других жизненно важных конечностей.

Он тихо вздохнул, надеясь, что она вот-вот закончит. Нога у него уже начинала неметь.

— Гермиона… он ведь должен перекрывать кровоток, да? — спросил он, с опаской косясь на собственную ногу.

— Да, это жгут. Он перекрывает кровоток, чтобы человек не истёк кровью.

— Что ж, тогда у тебя всё получилось, — сказал он, осторожно шевельнув ногой.

Её лицо просияло. Гарри мысленно сверкнул на неё взглядом. Это было нечестно: она пускала в ход свои женские чары, чтобы втянуть его в подобные ситуации, а потом, едва он успевал как следует разозлиться, снова делала так, что он был готов ради неё на что угодно.

— Правда? Нога правда немеет? — взволнованно переспросила она и тут же плюхнулась перед ним на пол, разглядывая жгут и его совершенно онемевшую конечность.

— Да, немеет. Э-э, Гермиона, а нельзя ли уже снять жгут, раз мы убедились, что он работает?

Она подняла на него глаза, и они округлились.

— Ой, прости, Гарри… Я так обрадовалась, что у меня и правда получилось, что напрочь забыла, для чего вообще нужен жгут, — затараторила она, торопливо улыбаясь и снимая его. — У меня на этом курсе пока не очень выходит. Тут куда больше практики, чем я ожидала.

Гарри пошевелил пальцами ноги, надеясь, что чувствительность скоро вернётся.

— Не обязательно же быть идеальной во всём, — сказал он, надеясь, что хотя бы на этот раз его слова до неё дойдут. Но они никогда не доходили, когда разговор заходил об этом: Гермиона слишком прочно срослась со своим перфекционизмом.

— Я знаю, что не обязательно. Но я ведь могу попытаться, правда?

— Зачем стараться так отчаянно? — спросил он; голос слегка сорвался, потому что в ногу как раз вернулась кровь.

— Потому что, — ответила она, взглянув на него так, словно он невообразимо тупит, — важно стараться изо всех сил во всём, что делаешь. Когда-нибудь это может очень пригодиться.

— Это слишком давит на тебя, — возразил он, сам не понимая, почему так упорно пытается заставить её взглянуть на всё его глазами. — Я знаю тебя, Гермиона, и знаю, что тебе кажется, будто ты должна знать всё. Но это невозможно.

Гермиона хмуро посмотрела на него, и Гарри тут же ощутил непреодолимое желание пригнуться и спрятаться. Она явно была им недовольна.

— И я полагаю, ты говорил бы ровно то же самое, если бы прямо сейчас тебе спасало жизнь именно моё знание, — отрезала она.

Гарри ответил не сразу. Он не до конца понял, что именно она имеет в виду. Может быть, она пыталась сказать, что её нечеловеческое стремление к совершенству — ради него. А может, чувствовала себя использованной. Он толком не понимал; с женщинами, по его опыту, вообще редко можно было быть в чём-то уверенным.

Он облизнул губы и медленно сформулировал ответ.

— Гермиона… не думай ни секунды, что я воспринимаю как должное всё, что ты для меня делаешь. Я знаю, что без тебя уже давно был бы мёртв. Я никогда и никому в жизни не был так благодарен. Но…

Он осёкся. Он знал, что хочет сказать, но это было слишком откровенно. Я бы скорее умер, чем смотрел, как ты делаешь себя несчастной, — даже про себя это прозвучало слишком ясно.

— Но что, Гарри? — потребовала Гермиона, явно не удовлетворённая его ответом.

Он вздохнул. Сказать ей этого он не мог.

— Это просто нечестно по отношению к тебе. Ты слишком многого от себя требуешь. Что бы ни случилось, мы всё равно всегда находим выход.

Эхом повторив его вздох, она снова села на пол у его ног.

— Я не могу просто взять и перестать. То есть… теперь, когда мы знаем о пророчестве, я обязана делать всё, что в моих силах, чтобы тебя защитить, — сказала она, избегая его взгляда. — И вообще, не сказать, что я так уж напряжена. В этом году у меня меньше предметов, чем было на третьем курсе. Со мной всё в порядке, правда. Это ты становишься большим паникёром, чем я.

Гарри улыбнулся и, прежде чем успел себя остановить, выпалил:

— Я волнуюсь только за тебя.

Она покраснела, а Гарри мысленно врезал себе.

«Что он творит — говорит такое Гермионе?»

— Ну, э-э, мне сейчас пора собираться на «Магическую медицину», так что… — неловко оборвала она себя, поднимаясь с пола.

— Сегодня же суббота, Гермиона, — недоумённо заметил Гарри, опуская штанину теперь, когда кровообращение наконец восстановилось.

— Да, но это не совсем урок. Скорее факультатив… туда записываются, если хотят углубиться в тему. По-настоящему это изучают уже в университете, если собираются стать Целителем или кем-то в этом роде. Но мне кажется, на всякий случай просто необходимо знать основы первой помощи — как магловской, так и магической.

— В этом вся ты, Гермиона, — тихо усмехнулся Гарри.

Она сердито посмотрела на него и упёрла руки в бока.

— Мне бы не хотелось, чтобы ты говорил так, будто мне нельзя хотеть учиться…

— Я вовсе не имел в виду, что это плохо, — возразил Гарри, поднимаясь. — Ты потрясающая, Гермиона. Единственная в своём роде.

Щёки Гермионы снова залил румянец.

— Ой… ну, э-э, прости, что огрызнулась.

Он кивнул — извинения ему были не нужны.

— Ладно… удачи на занятии.

Он повернулся, чтобы уйти, и врезался прямиком в стену; глухой шлепок эхом разнёсся по комнате. Гарри отшатнулся, глаза тут же заслезились, а в носу резко защипало. Кажется, сейчас из него пойдёт кровь.

— Гарри! — воскликнула Гермиона, бросаясь к нему. Он позволил ей развернуть себя лицом к ней, отчаянно пытаясь скрыть смущение. В её руке уже была палочка, и сама она смотрела на него с явной тревогой.

— Ох, Гарри… ты пять раз уходил от Волдеморта, а тут умудрился покалечиться о стену. Вот видишь, как удачно, что я записалась на все эти курсы. — Она взмахнула палочкой, произнесла короткое заклинание, и Гарри почувствовал, как нос тут же перестаёт болеть. — Готово.

— Спасибо, — неловко ответил Гарри.

В комнате повисло такое напряжение, что его можно было потрогать руками, и Гарри видел: Гермиона тоже его чувствует. Она нервно крутила палочку в пальцах, не поднимая глаз от пола. Он не мог до конца понять, откуда оно взялось, но точно знал: оно напрямую связано с бабочками у него в животе.

По какой-то причине, которую он и сам не до конца понимал, Гарри задал один из самых судьбоносных вопросов в своей жизни.

— Ты дашь мне пощёчину, если я тебя поцелую?

Гермиона выронила палочку.

— Ох… я… э-э… м-м-м… не знаю.

Гарри решил, что это вполне можно считать за нет. Ему совсем не нравилось, что она смотрит на него вот так. Целовать её при таком выражении лица было бы тяжело. Гарри даже пожалел, что у него нет какого-нибудь более удобного предлога — омелы, например, или приворотного зелья. Тогда всё это казалось бы не таким мучительно неловким.

— Ну, тогда… — неуклюже начал он. — Думаю, я просто…

Но Гермиона удивила его: встав на цыпочки, она сама его поцеловала. Он замер; она тоже. Гарри встретился с её широко распахнутыми глазами. Гермиона выглядела не менее ошарашенной, чем он сам. Они одновременно отпрянули друг от друга, заливаясь яростным румянцем.

— Ну, э-э…

— Да, мне правда пора…

— Да, занятие…

Гарри уставился в пол, засунув руки в карманы. Гермиона снова принялась вертеть палочку.

— Ох, ну это уже смешно! — вдруг взорвалась она, и Гарри так резко поднял на неё глаза, что, наверное, потянул шею. — Вот мы тут стоим, — продолжила она, — нам обоим уже по семнадцать, мы почти закончили Хогвартс — и не можем нормально поцеловаться!

— Конечно, можем, — огрызнулся Гарри, и ему самому стало смешно. Возможно, единственный его опыт с Чжоу был полной катастрофой, а другой девушки с тех пор у него не было, но сейчас он твёрдо решил сделать всё как следует.

Он притянул её к себе и поцеловал так, что этот поцелуй вполне мог бы поспорить с любой сценой из «Унесённых ветром».

Отпустил он её секунд через десять. Когда их губы разомкнулись, Гермиона тихо ахнула.

— Что ж. Кажется, ты убедительно доказал, что я ошибалась, — слегка задыхаясь, сказала она.

— Похоже на то.

Гермиона прикусила губу. Гарри тут же захотелось поцеловать её снова.

— Я… мне правда нужно на занятие.

Гарри кивнул.

— Да, конечно. А я пойду… займусь… учёбой, — невнятно пробормотал он.

Гермиона тоже кивнула. Она вышла первой, он — следом; ни один из них так и не произнёс больше ни слова.

«Странно», — подумал Гарри. Он всегда ждал, что поцеловать Гермиону — значит изменить всё. Но, помахав ей рукой, когда она уходила на занятие, он вдруг понял, что перемена в их отношениях оказалась такой незаметной, что её почти невозможно было уловить.

Любовь не свалилась на них внезапно, как нечто новое. Она росла постепенно — вместе с их дружбой, а дружба всё это время под неё подстраивалась.

Теперь разница была только в том, что они наконец могли признаться в этой любви, а не прятать её под слоями дружбы.

Гарри улыбнулся про себя. Какой бы маленькой ни была эта перемена, она ему нравилась.