Кое-что общее (гет)

Драко дулся и расстраивался, когда не получал то, чего хотел, а хотел он на этот раз Джиневру Уизли. Он был уверен, что нравится ей — да и с чего бы он ей не понравился: он ведь на целый год старше, да к тому же носит фамилию Малфой, а она всего лишь первоклашка! Тем не менее, Джинни почему-то не стала выделять его на фоне остальных мальчиков: пусть она и поцеловала его первая на каникулах, пусть они целыми днями проводили время вместе, летая на метлах по территории замка и исследуя всевозможные закоулки, но стоило остальным ребятам вернуться с каникул, как все стало по-прежнему. Блейз все так же провожал Джинни на занятия. Теодор сидел рядом с ней в Большом зале и перебирал ее волосы. Похоже, она вовсе не думала, что он, Драко, особенный! Это ужасно раздражало и зудело на краю сознания. И бесило. И вообще — это же нечестно!

Драко пожаловался на поведение Джинни матери, ожидая сочувствия, но та лишь прислала в ответ короткую записку с напоминанием, чтобы он не забыл пригласить девочку в поместье на Пасху и уточнил, есть ли у нее какая-либо пищевая аллергия. «После того случая с бедняжкой Миллисентой дополнительная бдительность не будет лишней!» — добавила мама. У Милли была аллергия на клубнику, и в тот раз девочка вся покрылась красными волдырями — ужасающее зрелище.

Однако в разговоре с мужем Нарцисса Малфой была куда многословнее. Когда Люциус прочитал переданное ею письмо Драко, тот едва сдержал смех:

— Бедняжка — впервые в жизни не получил желаемое!

Малфои одновременно закатили глаза, думая об одном и том же: Драко мог быть абсолютно невыносимым. Они, впрочем, осознавали, что могли сами воспитать сына именно таким, потакая его многочисленным капризам.

— Все будет хорошо, — сказал Люциус, перечитывая гневное письмо Драко. Одни слова сын подчеркнул двумя чертами, почти прорывая пером пергамент, а другие написал заглавными, будто бы прописные не могли в полной мере передать матери, как несправедливо было то, что эта девчонка имеет наглость не хотеть постоянные отношения с мальчиком в одиннадцать лет.

«Я знаю, что нравлюсь ей! — размашисто писал Драко. — ЭТО НЕСПРАВЕДЛИВО!»

— Думаю, — добавил мистер Малфой, — это научит Драко добиваться желаемого и заставит больше ценить эту девочку, когда они оба повзрослеют. Если бы она просто повисла у него на шее, думаю, он бы устал от ее общества уже годам к пятнадцати.

— Раньше, — возразила Нарцисса.

— Мы играем в долгую, — сказал Люциус, — а не пытаемся заполучить сыну спутницу на Юношеский бал в Министерстве.

Нарцисса поморщилась. Миссис Малфой уже три года состояла в оргкомитете этого проклятого светского мероприятия, и каждый раз, когда она пыталась отказаться от этой сомнительной чести, ей напоминали, как важно для тех, кого подозревают в причастности к Пожирателям смерти, поддерживать связи с обществом. Политическое влияние как-никак могло появиться только через эти самые связи: если знать нужных людей, неважно, насколько чиста твоя кровь — никто и пальцем не шевельнет. А значит, нужно было организовывать благотворительные мероприятия и наносить визиты правильным людям. К счастью, Драко пока был слишком мал, чтобы прийти на Юношеский бал, но это ненадолго, так что Нарциссе Малфой придется не только организовывать благотворительный бал для отпрысков занудных бюрократов, но еще и наблюдать, как ее собственный сын ведет с ними светские беседы.

Впрочем, подумалось Нарциссе, вид предательницы крови Молли Уизли, которая в отчаянии теребит свои фальшивые жемчуга, глядя, как Драко ведет под руку ее единственную дочь, может сделать этот дурацкий бал чуточку приятнее. Миссис Малфой надеялась, что у Джиневры вкус лучше, чем у ее матери, и мысленно сделала себе пометку прогуляться с девочкой по магазинам, когда она чуть подрастет. Даже если Джинни не сможет многого себе позволить, ее можно будет научить распознавать качественные ткани и правильные для своей внешности фасоны одежды. Тогда, когда Джиневру, скажем так, введут в приличное общество, она не опозорится.

— В долгую играть всегда сложнее, — наконец ответила мужу Нарцисса. — У детей на все свое мнение, а еще, как ты знаешь, тело так и не нашли. Он, возможно, все-таки не погиб.

Люциус кивнул.

— Это рискованно, да, — признал он. — Но привести первую за сотни лет Уизли…

— Первую в принципе, — поправила его Нарцисса. — Я проверила архивы.

— Хорошо — в принципе, — снова кивнул Люциус. — Так вот: привести ее к занятиям темной магией было бы настоящим событием. Думаю, игра стоит свеч. А если он все-таки вернется, можем сказать, что все это делалось с учетом его интересов.

— Не откажусь от мира, в котором он все-таки сгинул… — пробормотала Нарцисса.

Темные искусства — это одно, а вот психопат с комплексом бога — совсем другое… Миссис Малфой нравилось играть в политику, даже если ее роль чаще была в организации светских мероприятий, а не в словесных дуэлях в Визенгамоте. Блэки, как и Малфои уже давно дергали за нужные ниточки в волшебном мире, да и Альбус Дамблдор был достойным оппонентом. Он привлек на свою сторону ее бестолкового кузена Сириуса, который теперь за свои дурацкие решения расплачивался в Азкабане, хотя любому здравомыслящему человеку было ясно: глупый брат не убивал тех людей. Сириус не стал бы трогать магглов, да еще и ему не знакомых. Он, конечно, всегда был без царя в голове и мог многое вытворить, но все его проявления жестокости всегда имели конкретное лицо, имя и фамилию. В конце концов, он был истинным Блэком, пусть и оказавшимся по ту сторону баррикад во время войны. Месть и жестокость Блэков всегда носила личный характер.

— Жить, знаешь ли, легче, когда события не настолько… насыщены, — добавила Нарцисса. Они с Люциусом были женаты слишком давно, поэтому нет нужды объяснять, что именно она имела в виду: мистер Малфой долгим, внимательным взглядом посмотрел на жену, будто давая понять, что он понял, о чем именно она умолчала. В этом, как и во многом другом, супруги были похожи.

— Надеюсь, ты дала Драко совет, как завоевать девушку? — приподнял бровь Люциус, возвращаясь к теме их изначального разговора.

Нарцисса рассмеялась.

— Нет, — сказала она, — я лишь напомнила ему, чтобы не забыл пригласить ее к нам в гости. Неважно, считает ли она его своей пассией, братом или кем еще — это никак не помешает мне угостить девочку мороженым и навести шуму, купив ей баснословно дорогую шляпу. Этот подарок она полюбит и будет носить при каждом случае. И, разумеется, все будут знать, что это от нас.

— Небольшой политический приз, — с нежностью глядя на жену, сказал Люциус, и его слова прозвучали несколько двусмысленно.

— Интересно, что девочка думает о Темных искусствах. Впрочем, спрашивать напрямую, наверное, пока рановато. — Нарцисса забрала из рук мужа письмо Драко и снова улыбнулась, забавляясь капризами сына. — Надо бы устроить ребенку вечеринку на день рождения и пригласить на нее всех друзей-слизеринцев.

— Как же приятно вгонять в краску этих Уизли, — тонко улыбнулся Люциус. — Жизнь прекрасна.