Керосин (гет)

«А теперь о погоде. Сегодня пятого октября по всему району Бристоля, включая Кейншем, — ливень...» — бодрый голос ведущего разносился по темному переулку из открытого окна паба. Дождь лил как из ведра. Среди мусора и многочисленных коробок с тихим хлопком появились два человека.

— Не соврали, — бросил Сириус, продолжая держать Сальму за руку. Она посмотрела на него, потом на их сцепленные ладони и медленно, будто сомневаясь, разжала пальцы. Тряхнув уже намокшими волосами, сделала несколько шагов вперед.

— И куда ты? — спросил он, пока она двигалась к хорошо освещенной улице.

— Вперед.

Недовольно вздохнув, Сириус обогнал ее и выглянул из переулка.

— Думаешь, тут есть кто-то, кроме старых пьяниц и скучающих подростков?

— Нет, просто на всякий случай.

Он бросил на нее взгляд и тут же отвел, вглядываясь в окна окружающих домов. Она внимательно следила за ним в этот момент. Особенно за тем, как капли дождя падали на его лоб. Он провел ладонью по волосам. В мыслях она пыталась вспомнить, когда последний раз стояла так близко к нему. Но его голос вырвал из воспоминаний.

— Давай, — тихо сказал он, отступая в темноту. Сальма, оставив мысли, двинулась вверх по улице.

По дороге она никого не встретила — только пара машин проехала мимо. На перекрестке, быстро обернувшись, увидела по другой стороне большого черного пса. Незаметно улыбнулась ему, но тут же одернула себя, вспоминая, куда и зачем идет.

Дом Бродерика Боуда стоял на самом краю Кейншема. Сальма когда-то давно была у него в гостях. Тогда перед входом был красивый и ухоженный садик — его мать старалась. Сейчас все заросло и гнило. На первом этаже горел свет. Уже стоя на пороге, Сальма слышала, как синхронно тикают часы, которых в доме было огромное количество из-за одержимости хозяина временем. В груди что-то сжалось в тугой узел. Она обернулась, снова увидела пса и постучала в дверь.

— Не потерялась в этой глуши? — быстро говорил Бродерик, закрывая вход на несколько замков.

— О, это вообще не глушь.

— Тебе-то не знать. Кстати, в прошлый раз все хотел спросить и забыл, — Он быстро зашагал на кухню. — Блэк знает, что ты вернулась?

Она на секунду зависла, пока шло мерное тиканье десятков часов. Боуд наливал ей чай и смотрел куда-то за окно.

— Вообще да. Но он был не в восторге.

Бродерик внимательно на нее посмотрел.

— Странно, — протянул он. — Я думал, он умрет от счастья. Дождался ведь.

— Да, и это меня пугает.

— И правильно. Он мне никогда не нравился. А уж после того, как он откупился от Визенгамота…

Сальма поперхнулась чаем и удивленно уставилась на Бродерика. Тот уже сотый раз перемешивал сахар в своей кружке.

— Мы сейчас про одного Блэка говорим?

— Про Сириуса. Ты не знала?

— Что он откупился от суда?

— И что он был Пожирателем.

Она молча смотрела невидящим взглядом на бывшего коллегу, а часы вокруг отсчитывали секунды.

— Я поэтому его так шарахался после твоего ухода. Вообще мне проходу не давал. Ходил и спрашивал, где ты.

Сальма хмыкнула. Но на деле хотелось влепить себе пощечину. Она шумно выдохнула и рассмеялась.

— Нет, нет, нет. Его брат — да. — она сделала паузу. — Но он. Никогда.

— То есть ты ему до сих пор доверяешь?

На этом вопросе снова зависла. «Точно не это я хотела бы сейчас обсуждать».

— Да.

— И вы сейчас общаетесь?

— Да. — Сальма сделала жест рукой. — Подожди. Сириус не Пожиратель, не виноват в ничьих смертях. Во имя Мерлина… Давай закроем тему.

Бродерик смотрел в одну точку на столе и вертел в руках ложку. Пока Локвуд медленно и, чеканя слова, говорила, ее рука побелела, вжимая горячую кружку. Как только она закончила, Боуд виновато кивнул. Сальма выдохнула и опустила взгляд.

— Прости, мы не с того начали.

— Все в порядке, — он шумно выдохнул. — Будешь пирожные? Я специально купил.

— Давай.

Они молча съели по пирожному. От тиканья часов Сальме начинало казаться, что и сама тикает.

Бродерик завел разговор о матери, и всё превращалось в сеанс психотерапии. Когда Сальма наливала ему уже четвертую кружку чая, пытаясь остановить слезы, он неожиданно сказал:

— И я ведь знаю, зачем ты здесь, — хлюпая носом, говорил он. — Не по большой дружбе. Ты хочешь, чтобы я вам помог. А вы! Хотите захватить Министерство. Мне так жаль, что тебя в это втянули. Ты ведь хорошая. И мама так всегда говорила про тебя. Но Дамблдор совсем с ума сошел.

— Бродерик, боже, конечно, нет. — Сальма положила руку ему на плечо. — Да, я хотела с тобой об этом поговорить, но я… очень рада, что снова могу с тобой секретничать.

— Правда? — он поднял на нее полные слез глаза. — Ты прости меня. Просто я уже сам с ума схожу. Тут все навалилось: и мама, и проблемы на работе, и вы еще со своей слежкой.

Сальма рассмеялась от умиления. Она всегда умилялась его искренности и какой-то инфантильности, которую не могла себе позволить.

— Ты сразу понял?

— Еще в августе — когда встретил Амикуса тут в магазине, а потом Уолдена около него.

Улыбка медленно сползла с лица.

— Подожди, кого?

— Амикуса Керроу, ну который из отдела по борьбе с вредителями, и этого Макнейра — палача.

Сальма выглянула в окно. Черный пес сидел, принюхиваясь к чему-то.

— Я уже думал согласиться помочь вам. Только меня хотят вернуть на старую должность…

Пока он говорил, Сальма внимательно оглядывала дом: выход на задний двор, тут же гостиная, слева лестница на второй этаж. Под ней темная выемка, из которой торчат сухие растения. Камень в кармане ее джинсов завибрировал. Она посмотрела в окно — пес уходил на задний двор.

— Бродерик, слушай меня внимательно. — она сделала паузу, подбирая слова. — Те, кого ты видел, не члены Ордена.

Он посмотрел на нее с недоумением, потом с ужасом.

— Что? Но они… они просто ходили за мной, не трогали. Я думал…

Тут в дверь с заднего двора кто-то осторожно стукнул.

— Кто это?

— Сириус.

— Ты привела его к моему дому?

— Открой ему.

Бродерик засомневался. Но за дверью послышался недовольный выдох, и Сириус четко сказал: «Это я. Нам нужно уходить». Бродерик с вытянутой палочкой приоткрыл дверь. Сириус стоял злой и насквозь промокший.

— Да сколько можно болтать? — начал он. — Сюда кто-то идет.

— Кто идет? — истерично заговорил Бродерик.

Сириус осторожно прошел к окну, выходящему на дорогу, и выглянул. Сальма заклинанием выключила свет во всем доме.

— Я знаю только одного мужика, который выливает на себя столько средств для волос. И это не я.

— Сальма, что происходит?

— Бродерик, нам нужно уходить. Не мы одни решили прийти к тебе в гости.

— Почему? Я… Я не могу…

Сальма уставилась на него и только собралась открыть рот, как Сириус рыкнул:

— Если сейчас Пожиратели нас увидят втроем, то тебя и твой дом разнесут в щепки. Так что не задавай вопросов, а выходи на задний двор.

Бродерик хватал ртом воздух и стоял посреди комнаты. Сальма схватила его за руку и повела к выходу. Тут Сириус опустился и жестом показал сидеть тихо. Потом вытянул два пальца. Локвуд пригнулась, а Бродерик рухнул на четвереньки и, хлюпая носом, уполз в темноту дома.

Тут во входную дверь три раза постучали. Под лестницей раздался жалобный всхлип. Сальма смотрела прямо в глаза Сириусу, который сидел у стола, вытянув палочку. За дверью послышались недовольные перешептывания, но за тиканьем часов их трудно было разобрать.

— Давайте уже выломаем дверь. Что стоим просто так? Мы же знаем, что он дома, — басисто говорил один из Пожирателей.

— Темный Лорд приказал вести себя тихо, — язвительно прошипел знакомый Сальме голос. Она вопросительно посмотрела на Сириуса — кивнул.

В дверь вновь постучали, сильнее. Молчание. И снова постучали, только в этот раз неизвестный громко заговорил:

— Бродерик, это я, Уолден Макнейр. Оказался в твоем городке, хотел зайти на чай…

Но ответа не последовало.

— Я знаю, что ты дома… Что ж… Бомбардо!

Сальма и Сириус успели отскочить от влетающей в дом двери.

— Тупица, я же сказал — тихо, — сказал один из них и дал второму подзатыльник.

— Зато смотрите кто здесь.

Две темные фигуры стояли на пороге. Неровный голубой свет палочек осветил их, и раздался бархатистый смех.

— Какая пара! Давно не виделись, Локвуд. — Люциус Малфой расплылся в улыбке. — Я уже начал думать, что ты сгнила где-то. А ты жива и здорова. Еще и в компании своего любимого Блэка.

— А я думала, тебя уже посадили за трусость, — Сальма легко улыбнулась в ответ. — Всё так же лижешь пятки своему Хозяину. Молодец!

Они стояли, вытянув палочки, не отрывая взгляда от гостей. Малфой вальяжно прогуливался по гостиной, разглядывая десятки часов на стене.

— М-да… Все такая же неуважительная. Где же хозяин дома? — резко обернувшись, сказал он. — Бродерик Боуд, невежливо не встречать дорогих гостей! — крикнул Люциус в темноту.

Пожав плечами, он повертел палочку и посмотрел Сальме прямо в глаза.

— Не понимаю, зачем ты за ним все еще бегаешь? — медленно, пробуя каждое слово на вкус, говорил Малфой. — Посмотри на него — предатель крови. Хотя, ты сама такая же.

Он рассмеялся, вскинув голову.

— Пошел ты, — выдохнул Сириус с притворной скукой и легким выпадом нанес первый удар. Сноп искр пролетел над головой Люциуса. Второй пожиратель уже наставлял палочку на Сальму. Она нырнула за диван, заклинание прожужжало над головой, взорвав люстру. Осколки посыпались вниз.

— Петрификус! — выкрикнула она из-за укрытия.

Пожиратель замер, как статуя, и завалился набок. Малфой взбесился и выпустил луч в Сириуса. Тот легко увернулся, отступая к двери. Огни летали по всему первому этажу. Часы с шумом разбивались и падали со стен с каждым ударом.

Сальма начала обходить Малфоя с другой стороны. Сириус перешел в наступление. Люциус, громко дыша, еле увернулся от искр и сделал выпад на Блэка. Из палочки с шипением вырвалась струя пламени.

— Бедная Нарцисса, ты даже не можешь попасть, — с усмешкой сказал Сириус, вновь увернувшись.

Блэк бросил на Сальму быстрый взгляд, и она взмахом палочки отправила в Малфоя ровный луч. Тот вскрикнул и зажал нос, из которого хлынула кровь.

— Что ж, — сказал Люциус, вытягивая палочку в сторону Сальмы.

Красная вспышка, предназначавшаяся ей, в последний момент сменила направление в сторону Сириуса. Но он уже был готов. Удар пришелся по стене, и по дому прокатился гулкий треск. Тонкая линия пробежала от пола до потолка, а затем потолок рухнул. Сальма успела отскочить в сторону. Страшный грохот, а затем тишина. Даже оставшиеся часы смолкли. Сквозь дыры в разрушенном потолке пробивались капли дождя, падая на пыльные обломки и разбивая тишину. Из-под остатков лестницы раздался голос Бродерика, зовущий ее по имени.

В облаке пыли Сальма подняла голову и уже хотела ринуться к нему. Но Малфой уже рванул, раскидывая обломки. У него не было времени на заклинания — он действовал грубо, быстро.

— Проклятье, он убьет за этот шум, — прошипел он, отшвыривая доску.

Она обернулась. Сириус лежал, припорошенный пылью. Палочка выпала из руки и откатилась в сторону — он не мог дотянуться. На ногу рухнула огромная деревянная балка, но он не кричал — только часто дышал, стиснув зубы.

— Давай! — выдохнул он. — Я встану!

Он безуспешно пытался подняться. Она перевела взгляд обратно к Бродерику. Малфой уже нависал над ним, вытягивая палочку.

— Империо, — прошептал он, и голубоватый свет окутал лицо Боуда. Малфой даже не взглянул в их сторону. У него был приказ — получить Бродерика, а не гнаться за членами Ордена. На улице послышались крики.

Она на секунду замерла, сделала выбор и бросилась к Блэку. Заклинанием подняла балку, забрала его палочку и схватила под руки.

— Я сам… — говорил он, пытаясь оттолкнуть рукой. — Иди к нему!

— Поздно, — прошептала она и потащила Сириуса к заднему двору.

Они с усилием добрались до ржавого ведра-портала и протянули руки. В последний момент она обернулась на дом. Среди развалин стоял Люциус, а рядом с ним — Бродерик со стеклянными глазами. Малфой усмехнулся. И даже не поднял палочку. Чуть поодаль, опираясь на обломок стены, поднимался Макнейр. Сальма и Сириус одновременно схватились за портал. И мир сжался в точку.

5 октября 1995 г. Лондон.

В бледных огнях газовых ламп Сириус парил в воздухе, покорный чужой воле. Сальма палочкой вела по лестнице. Нога пульсировала тупой болью, а унижение от того, что его несут как мешок, жгло сильнее. Их тени смешивались на пыльно-грязных стенах дома на Гриммо, 12.

— Нам выше надо, — процедил он сквозь зубы, когда она свернула на третий этаж.

Сальма молчала. Молчала всю дорогу, и это бесило больше, чем боль. Он бормотал про то, что сам бы справился, что не надо было тащить, что она могла бы быть и быстрее. Она не отвечала.

Сириус зашипел, когда она опустила его на матрац, в комнате, где жили Гарри и Рон.

— Дай я хоть посмотрю, что там, — начал он, пытаясь усесться на кровати.

Вид был не самый приятный: нога была сломана, а на икре зияла рваная рана, оголявшая кость.

— Любимые штаны порвал, — подытожил Сириус, откидываясь на подушку.

Сальма молча рылась в огромном чемодане, который успела с помощью «Акцио» занести в комнату. Наконец она нашла, что искала — пузырек с зельем. Молча захлопнула чемодан, подошла к кровати, села на край.

— Сейчас будет больно.

— Давай уже.

Несколько капель упали на ногу. Пошел зеленый дым и с жжением рана начала затягиваться. Он стиснул зубы, но не застонал. Сальма отложила бутылек и взялась за палочку.

— Брахиум Эмендо…

Сириус зашипел от резкого холода внутри ноги, который сменился онемением. Она отвернулась от него, сжав флакон в руках. Он лежал, глядя в потолок.

— Финнеас, — со вздохом сказала Сальма, обращаясь к пустому портрету, — Финнеас!

— Что тебе опять? — послышалось из картины.

— Передай Дамблдору, — она говорила сухо и отрывисто. — Боуд под Империусом. Малфой в курсе. Сириус ранен, но не смертельно. Помощь не нужна.

Из картины надменно хихикнули.

— Очередная выходка. Не удивлен.

Сальма повернулась к нему, достала его палочку и бросила на кровать. Сириус устало вздохнул и поднялся. Боль ушла, сменившись тяжёлой, но терпимой ломотой. Он осторожно сел, свесил ноги. Кость, кажется, срослась. Он встал, опираясь на спинку кровати, и сделал шаг. Нога выдержала.

Он подошёл к окну, распахнул створку. Ночной воздух холодом ударил в лицо. Сунул сигарету в рот, закурил, выпустил дым в темноту.

— Мне нравится.

— Что?

— Что я превратился в сухой отчет Дамблдору.

Сальма громко ухмыльнулась.

— А ты хотел, чтобы я… радостно об этом говорила? Или что? Или ты недостаточно погеройствовал?

Он не ответил. Только выпустил дым в открытое окно. Тишина затянулась.

— Ты понимаешь, что сделала? — сказал он наконец, не глядя.

— Прекрасно, — через паузу ответила она. — Не переживай.

— О, и ты, как обычно, — Сириус затушил сигарету и повернулся к ней. — Замолчишь, спрячешься, уйдешь. Максимум накричишь на меня.

Сальма стояла на другом конце комнаты.

— А что ты от меня хочешь? — наклонив голову, говорила она. — Что бы я валялась, рыдала? Я не понимаю.

— Зачем ты бросила его? Бродерика.

— Ты знаешь зачем.

— Я не просил меня спасать, — он сделал несколько шагов к ней.

— А что мне было делать? Дать тебе попасть в лапы Малфоя?

— Может быть.

— Хочешь, чтобы я сказала, что жалею? Жалею. — Она быстро провела руками по волосам. — Что не успела. Что он теперь марионетка Малфоя.

— Вот, давай, продолжай, — двигаясь к ней, говорил Сириус.

— Даже не думай, — она сделала пару шагов назад.

— О чем? О том, что мы разговариваем о твоих чувствах.

— Ты невыносим.

— А ты… Упертая и бесчувственная. Ты стала еще холоднее. Я пытаюсь, правда. Хоть как-то с тобой… быть прежним.

Сальма начала тереть глаза ладонями и после с выдохом сжала волосы.

— Так не бывает, Сириус.

— А я хочу, чтобы было.

Сальма отвернулась и сделала шаг к дверям.

— Да поговори же ты со мной, — хватая ее за руку, сказал он. — Хватит все время уходить. Хотя бы, не сейчас.

Она не вырвалась. Стояла, глядя на его пальцы, сжимающие её запястье. Потом медленно подняла глаза. Ее лицо было близко — злое, усталое, с какими-то новыми морщинками, которых он раньше не замечал.

— Ты… — начала она и запнулась. Голос дрогнул.

Он ждал.

— Ты невыносим, — повторила она, но теперь это прозвучало совсем иначе — не как укол, а как сдавленный выдох.

Она сама сделала шаг вперёд. Не он, а она. Когда подняла голову, он увидел, что её глаза блестят.

— Не смотри, — прошептала она, отворачиваясь.

Но он положил ладонь ей на щеку, повернул к себе. По её щеке скатилась слеза.

— Ты плачешь, — сказал он, и в его голосе было удивление.

— Заткнись, — выдохнула она и поцеловала. Сначала несмело, потом сильнее, будто прощаясь. И отстранилась.

Он замер на секунду, а потом ответил.

— Не уходи, — прошептал он ей в губы.

Она прислонилась к нему лбом, и на секунду ему показалось, что она сейчас оттолкнёт его. Но не оттолкнула. Только выдохнула. Несколько секунд они молчали. Он вновь поцеловал её, и в этом поцелуе было не только отчаяние. Они оба знали: утро всё испортит.

Все закружилось быстро. Они каждый раз отстранялись друг от друга и смотрели в глаза, будто не веря, что это происходит. Сириус взмахнул палочкой и дверь в комнату захлопнулась.