Миссис Малфой по-маггловски (гет)

Гермиона достала из шкафа новое шикарное платье — снова чёрное, но на этот раз из бархата. Глубокого, густого, переливающегося в приглушённом свете спальни, точно жидкая тьма, застывшая в ткани. Длина до колена — вернее, до того места, где колено уже почти заканчивалось, потому что у колен оставалось совсем немного пространства для передвижения ног. Юбка облегала бёдра плотно, как вторая кожа, и каждый шаг в ней превращался в маленькое, изысканное испытание. Но бёдра в этом платье выглядели так, что ради такого эффекта можно было и потерпеть.

Драко подошёл к ней сзади — бесшумно, как всегда, — и она почувствовала прохладу металла на своей шее прежде, чем увидела его руки в зеркале. Тяжёлое бриллиантовое колье легло на ключицы, засверкало, заиграло в свете магических светильников мириадами холодных, ослепительных искр. Его пальцы замерли на её плечах, чуть сжали их, и он встретился с ней взглядом в отражении.

— Я не хочу идти туда, Драко, — произнесла она тихо, и в её голосе прозвучала та самая, хорошо знакомая ему обречённость.

— Перестань, — ответил он спокойно, поправляя застёжку колье. — Ты не можешь не идти. Это исключено.

— Но это праздник мракоборцев и их отдела! — возразила она, разворачиваясь к нему лицом. — Ты идёшь туда как их спонсор. А я...

Она запнулась. Впервые в жизни Гермиона была рада — искренне, от всей души, — что они с Драко не состоят в официальном магическом браке. Потому что сопровождать его как жена она была не обязана. Эта мысль, ещё полгода назад причинявшая ей острую, почти физическую боль, сейчас принесла странное, горьковатое облегчение.

— А ты идёшь туда, — перебил её Драко тоном, не терпящим возражений, — потому что ты начальница своего отдела, Гермиона. Что скажут завтра? Что Гермиона Грейнджер не рада успехам своих старых друзей? Что она зазналась? Что нос воротит?

Она вздохнула, понимая, что он прав. Как всегда.

Минуту спустя они аппарировали в Министерство. Праздничный зал, отведённый под торжество, сиял сотнями магических огней. Высокие своды были украшены знамёнами отдела мракоборцев, повсюду сновали волшебники и волшебницы в парадных мантиях, в воздухе плыл аромат шампанского и закусок, и гул голосов сливался в один непрерывный, праздничный шум.

Не успели они сделать и нескольких шагов, как к Драко решительно направился министр экономики — невысокий, кругленький волшебник с роскошными, закрученными вверх усами и выражением лица человека, который вот-вот заключит сделку века.

— О, дорогой Драко, здравствуйте! — воскликнул он, энергично пожимая ему руку. — У меня есть дело к вам! Буквально на два слова!

В то же мгновение, словно по заранее оговорённому плану, из толпы возник Гарри и, подхватив Гермиону под локоть, увлёк её в сторону.

— Мистер Малфой, — продолжил министр экономики, понижая голос до доверительного полумрака, — я хотел попросить у вас немного инвестиций в мои проекты. Совсем немного, сущую мелочь для человека вашего уровня.

Драко приподнял бровь, и на его губах заиграла та самая, едва заметная усмешка, которая не предвещала собеседнику ничего хорошего.

— А какие могут быть проекты в отделе экономики? — поинтересовался он лениво.

— Банк Гринготтс нуждается в обновлении, мистер Малфой! — зачастил министр. — И в новом драконе, например. Старый, как вы понимаете, был украден...

— Моей женой, — закончил за него Драко, и его усмешка стала шире.

— Именно! — министр нервно рассмеялся, не зная, как реагировать. — Именно так, мистер Малфой.

— Ну конечно, — Драко растягивал слова с той особенной, аристократической небрежностью, которая сводила с ума его собеседников. — Я подумаю над вашим предложением. Но прошу и вас об ответной услуге. Организуйте мне встречу с начальником отдела разрушения заклинаний и проклятий. Я слышал, он очень занятой человек. И не такой падкий на галлеоны, как вы.

Министр экономики побагровел, но удержал на лице профессиональную улыбку.

— Хорошо, мистер Драко. Я всё устрою.

Тем временем Гарри подвёл Гермиону к столику с напитками и, взяв с подноса два бокала шампанского, один протянул ей.

— Ты знаешь, что я собираюсь тебя убить, Гарри, — произнесла она тихо, принимая бокал и глядя на него поверх пузырящейся жидкости.

Гарри усмехнулся — той самой, мальчишеской, невинной усмешкой, за которой скрывалось куда больше, чем он показывал.

— Ну, судя по твоему свежему виду, это пошло тебе на пользу, — заметил он. — Ты светишься. Давно тебя такой не видел.

— Ты мой друг, Гарри! — возмутилась она. — Нельзя так делать! Ты показал ему моё фото! С той самой вечеринки! Где я в этом... в этом...

— В платье, — подсказал Гарри. — Да, показал. И знаешь что, выдрочка? — Он наклонился к ней ближе и произнёс, понизив голос: — Не очень хорошо врать мужу и снимать кольцо, Гермиона. Ты сама это знаешь.

Она открыла рот, чтобы возразить, но не успела. К ним подошёл Блейз Забини — высокий, элегантный, в безупречно сшитой мантии глубокого изумрудного цвета. Его походка была плавной, почти ленивой, а на красивом, смуглом лице играла та самая неизменная полуулыбка, которую Гермиона помнила ещё со школы.

— Гарри Поттер и Гермиона... Грейнджер, — произнёс он, растягивая слова с той же аристократической небрежностью, что и Драко, но с собственным, неповторимым оттенком. — Какая встреча.

Он кивнул Гарри — коротко, но уважительно. Блейз Забини тоже работал в Министерстве: он имел степень по зельеварению N.E.W.T. с наивысшими баллами и помогал аврорам разрабатывать новые виды зелий для их опасной работы. Его уважали. С ним считались.

— Гермиона, — он перевёл взгляд на неё, и в его глазах заплясали озорные искорки, — а где твой ручной змеёныш? Он не пишет мне писем и не приходит в гости. Я уже начинаю беспокоиться. Ты, надеюсь, заперла его в подвале поместья Малфоев?

Гермиона посмеялась — легко, искренне, — и покачала головой.

— Ты же знаешь, Блейз, что в поместье Малфоев я только недавно смогла взять книгу в руки так, чтобы меня не пронзило током от заклинания против грязнокровок. Что уж говорить о подвале. Единственное место, где я могу запереть его, — это наша квартира. Но даже она принадлежит ему.

Блейз посмотрел на неё с интересом, склонив голову набок.

— А по вашему маггловскому браку? Что принадлежит тебе?

— Ничего, Блейз, — ответила она просто, и в её голосе не было ни горечи, ни упрёка. — Ничего. Мы живём в мире магии, всё же. Понимаешь?

Блейз посмотрел на неё долгим, изучающим взглядом, и его улыбка стала чуть мягче, чуть менее светской.

— Ты точно истинная сумасшедшая гриффиндорка, Гермиона, — произнёс он с оттенком уважения. — Ты всё ещё греешь мысль заключить с ним чистокровный брак? После всего?

Она хотела что-то ответить, но он продолжил сам:

— Знаешь, я думаю, что сейчас ты как раз в самом лучшем положении. Потому что с магическим браком он заберёт не только квартиры, но и тебя. А сейчас, — он понизил голос и наклонился к ней чуть ближе, — сейчас ты можешь бежать. Прямо сейчас. Прихватив эти бриллиантики на шее.

Гермиона засмеялась — громко, заливисто, не сдерживаясь.

— Не могу, Блейз, — ответила она и подняла левую руку, показывая обручальное кольцо, сверкнувшее в свете магических огней. — Он найдёт. Ты же его знаешь.

И она снова рассмеялась. Блейз усмехнулся в ответ и, повернувшись к Гарри, произнёс с самым серьёзным видом:

— Гарри, ты не хотел бы сводить её в больницу Святого Мунго? Мне кажется, ей нужна помощь.

Гарри, подыгрывая ему, кивнул с таким же серьёзным лицом.

— Я думал об этом ещё пять лет назад. Но когда я увидел Малфоя, то понял, что их нужно везти вдвоём. В одной палате. С двойной изоляцией.

Они все трое рассмеялись — легко, свободно, как старые друзья, какими, в сущности, уже и становились.

Но смех оборвался. К их компании подошёл Рон.

Он был в новой мантии — той самой, которую Драко закупил для отдела авроров, — но на его лице не было и тени благодарности. Только старая, застарелая обида, смешанная с чем-то ещё — с тем, что Гермиона не могла или не хотела назвать. Он притянул за руку стоявшую рядом женщину и произнёс громко, почти вызывающе:

— Гарри, ты так много времени проводишь со змеями, что, кажется, крестраж всё ещё в тебе.

Он сделал паузу и продолжил:

— Знакомьтесь, моя жена. Лаванда Уизли.

Блейз, не моргнув глазом, ответил — всё с той же ленивой, светской интонацией:

— Рон, мы в курсе, что Лаванда — твоя жена. Уже как минимум три года. И, если ты не помнишь, мы учились в одном месте. В Хогвартсе. Все вместе.

Рон не ответил ничего. Это был жест — рассчитанный, намеренный, — адресованный исключительно Гермионе. Хотя она и без того знала о его женитьбе. Знала давно. Приняла. Отпустила.

Гермиона слегка улыбнулась — вежливо, нейтрально, — и спросила:

— Как Молли? Джинни? Как у них дела?

Рон посмотрел на неё — и в его взгляде было столько всего намешано, что она не смогла бы разобрать и половины.

— Если бы они хотели рассказать, как у них дела, они бы сами сообщили тебе, Гермиона, — ответил он. — А так — у них всё прекрасно. Они замужем. Никто не распускает про них слухи. И, надеюсь, скоро будут наследники. И внуки. Всё как и должно быть. Но не всем это дано.

Он усмехнулся — недобро, криво, — и продолжил:

— Кто-то иногда сознательно отказывается от этого. А что у тебя, Гермиона? Прости, не очень слышал о твоих успехах в Министерстве. Некоторые новости, которые до меня доходят, — это то, что у твоих платьев всё меньше ткани. Неужели у Малфоев заканчиваются деньги?

Гермиона открыла рот, чтобы ответить, но не успела. За её спиной раздался знакомый, ленивый, пропитанный ядом голос:

— Думаю, да. В следующий раз сделаем платье из рубинов. Это будет намного дешевле. Так и сделаем.

Драко подошёл к их компании плавной, скользящей походкой и встал рядом с Гермионой. Его рука легла на её талию — собственнически, уверенно.

— Вы видели, сколько стоит хорошая мантия? — продолжил он, обращаясь к Рону с самой очаровательной из своих улыбок. — Уму непостижимо. Вот, например, твоя новая мантия, Рон, обошлась мне в большую сумму. Она ещё и по размеру — самая большая из всех тридцати видов, что я вам приобрёл. Мётлы, конечно, стоят дороже, но это хотя бы ясно. Но мантии! — Он театрально вздохнул. — Береги её, Рон. А то я, наверное, куплю ещё пару платьев для жены, чем одну мантию для тебя.

Он перевёл взгляд на Гарри и подмигнул ему:

— Гарри, запиши список, что ещё нужно вашему отделу. Я прикуплю.

Затем его глаза обратились к Лаванде — и его улыбка стала ещё шире, ещё обаятельнее:

— О, Лаванда! Ты прекрасна! И, о, у тебя много ткани! — Он обвёл рукой её мантию. — Ты обеспеченная жена. Мои поздравления.

Он снова повернулся к Гарри:

— И, Гарри, запиши в список отдельную статью — на увеличение зарплаты мистеру Рону. Такие прекрасные уши, как у Лаванды, должны носить хотя бы хороший, качественный жемчуг.

Повисла пауза — короткая, но наполненная электричеством. А потом Драко, всё с той же ослепительной, светской улыбкой, произнёс:

— Ой, извините. Моей любовнице пора идти.

Он повернулся к Гарри и кивнул ему — коротко, но тепло. Затем перевёл взгляд на Блейза:

— Блейз, не сердись. Я сейчас как белка в колесе. Приходи в гости. Мы ждём.

И, не дожидаясь ответа, он взял Гермиону за руку и повёл её к выходу. Его пальцы крепко, уверенно сжимали её ладонь, и она чувствовала, как от него исходит та самая, с трудом сдерживаемая энергия, которая всегда предшествовала либо яростной ссоре, либо чему-то совершенно иному.

Они шли по длинному коридору Министерства, и их шаги эхом отдавались от каменных стен. Драко молчал, глядя прямо перед собой, и только желваки играли на его скулах. Наконец он произнёс — негромко, но с таким чувством, что каждое слово было пропитано ядом:

— Я поменял полностью своё мировоззрение, Гермиона. Полностью. Я даже считаю Поттера хорошим парнем. Искренне. Но Уизли... — Он замолчал на мгновение, сжимая её ладонь крепче. — Уизли я бы всё так же придушил. Собственными руками. Прямо здесь. Без заклинаний.