Свет в руинах. Том третий (джен)

Когда студенты Хогвартса (пятый курс, смешанная группа Гриффиндора и Слизерина) направлялись на первый урок нового факультатива «Истинное Величие и Древняя История», они ожидали чего угодно.

После уроков Королевы Драко с её взрывающимися пирожками они были готовы к монстрам, к огню, к прыжкам с парашютом.

Но они не были готовы к интерьеру.

Аудитория на седьмом этаже была переоборудована за одну ночь. Старые деревянные парты исчезли. Каменные стены были покрыты золотыми барельефами, изображающими подвиги древнего Урука. На полу лежал ковер, сотканный из шерсти неизвестных, но явно очень дорогих магических зверей.

Студентам не предложили стульев. Вместо этого по классу были расставлены роскошные, расшитые золотом шелковые подушки.

Но главным потрясением был преподавательский стол. Его не было.

Вместо стола в центре класса возвышался массивный, сверкающий золотой трон.

А на троне, закинув ногу на ногу и попивая вино из сапфирового кубка (несмотря на то, что было десять утра), восседал Гильгамеш, Король Героев.

На нем не было профессорской мантии. Он был облачен в повседневную, но кричаще дорогую одежду: белоснежную рубашку с расстегнутым воротом, золотые цепи и алые брюки. Его красные глаза смотрели на входящих студентов так, словно они были стайкой грязных, блохастых флоббер-червей, случайно заползших в его сокровищницу.

— Стоять, — голос Гильгамеша не был громким, но он ударил по барабанным перепонкам с силой физического приказа.

Студенты замерли в дверях.

— Дворняги, — протянул Король, лениво взбалтывая вино в кубке. — Вы входите в мой класс так, словно идете в хлев. Вы шаркаете ногами. Ваша осанка оскорбляет мой взор. Ваши мантии помяты, а в ваших глазах нет ни капли понимания того, перед кем вы стоите.

Слизеринец Маркус Флинт, который всё еще не отошел от унижения, полученного от Энакина, решил рискнуть.

— Профессор Гильгамеш, сэр. Мы просто студенты. Мы пришли учиться…

— Я не профессор, — ледяным тоном перебил Гильгамеш. Воздух в классе вдруг стал плотным, сдавив легкие студентов. — «Профессор» — это титул для смертных, которые пересказывают чужие книжки. Я — Король. Я — тот, кто эти книги создавал. Я — владыка всего сущего. И вы будете обращаться ко мне «Ваше Величество». Понятно?

— Д-да, Ваше Величество, — хором пролепетал класс.

— Рассаживайтесь на подушки. И не смейте пачкать ковер, — скомандовал Гильгамеш.

Студенты неловко уселись на пол.

В первом ряду сидел Драко Малфой. Он выпрямил спину и попытался принять независимый вид. Гильгамеш это заметил.

— Ты. Светловолосый, — Гильгамеш указал на него кубком. — Ты выглядишь так, словно у тебя в роду были люди, пытавшиеся казаться королями, но у них не хватило смелости довести дело до конца. Как твое имя?

Драко сглотнул, но ответил твердо:

— Драко Малфой, Ваше Величество. Наследник Дома Малфоев.

— Малфой. Звучит как название дешевого сплава, — фыркнул Гильгамеш. Класс замер, ожидая, что Драко взорвется. Но слизеринец, прошедший школу Айнцбернов, лишь крепче сжал челюсти. — Ты думаешь, что ты аристократ, мальчик? Аристократия — это не чистота крови. Это абсолютная, непоколебимая уверенность в своем праве брать от мира всё, что ты пожелаешь.

Гильгамеш поднялся с трона.

— Сегодня я не буду учить вас истории. Я не вижу смысла вбивать в ваши пустые головы даты сражений, которые я выигрывал еще до того, как ваши предки научились добывать огонь. Сегодня я научу вас главному закону мироздания. Закону Истинного Владельца.

Он щелкнул пальцами.

Воздух за его спиной пошел золотой рябью. Открылись Врата Вавилона.

Студенты ахнули. Из мерцающих порталов медленно, угрожающе высунулись острия десятков легендарных мечей, копий и секир. Они сияли божественным светом.

— Магия, которой вас здесь учат, — Гильгамеш презрительно махнул рукой, — это костыль для слабых. Вы бормочете слова, машете деревяшками, просите вселенную дать вам огонь или воду. Это — путь рабов!

Он подошел ближе к первому ряду.

— Истинный маг, истинный Король, не просит! Он берет! Потому что всё в этом мире уже принадлежит ему! Моя Сокровищница содержит прототипы всего, что когда-либо было или будет создано. Ваша магия — лишь бледная тень моих сокровищ!

Гермиона Грейнджер, которая не могла молчать, когда дело касалось академических вопросов, робко подняла руку.

— Ваше Величество… но ведь магия базируется на законах Гэмпа! Мы не можем просто материализовать что-то из ничего!

Гильгамеш посмотрел на неё сверху вниз.

Вместо того чтобы разгневаться, он усмехнулся.

— Законы Гэмпа? Кто такой этот Гэмп? Какая-то деревенская дворняга, которая придумала правила, потому что её собственная мана была слишком слаба?

Он подошел к Гермионе и посмотрел прямо ей в глаза.

— Девочка. Правила существуют для того, чтобы контролировать бездарностей. Гении и Короли эти правила устанавливают. Вы хотите узнать Историю? История — это летопись тех, кто игнорировал законы Гэмпа.

Гильгамеш вернулся к трону.

— Ваше первое задание. Вы должны доказать мне, что вы не просто потребители кислорода. Я даю вам неделю. Каждый из вас должен принести мне вещь. Не купленную. Не украденную. Вещь, которую вы возьмете у мира по праву сильного, и обоснуете, почему она теперь принадлежит вам. Тот, кто принесет мне жалкий мусор, будет убирать за моими виманами (летающими кораблями) до конца года. Тот, кто удивит меня… получит от меня оценку «Удовлетворительно». Выше вы всё равно не прыгнете.

Он допил вино и сел на трон.

— Урок окончен. Проваливайте из моей сокровищницы.

Студенты, всё еще находясь в состоянии легкого культурного шока, поспешно поднялись и гуськом вышли из класса.

В коридоре Драко Малфой вытер испарину со лба.

— Он невыносим, — прошептал слизеринец. — Мой отец был снобом, но этот парень… он возвел высокомерие в абсолют.

Гермиона, однако, задумчиво прикусила губу.

— Он невыносим, Драко. Но он прав.

— В чем? — удивился Флинт.

— В том, что наша магия ограничена рамками, — Гермиона посмотрела на дверь класса. — Айнцберны ломают эти рамки. Энакин Скайуокер вообще не использует магию, но его Сила гнет металл. Гильгамеш хочет, чтобы мы перестали быть школьниками и стали владельцами своей судьбы. Это… это очень страшная педагогика.

— И как мы будем доказывать ему свое «право сильного»? — простонал Невилл. — Я не могу пойти и забрать что-то у мира!

Драко Малфой хищно улыбнулся.

— Мы не пойдем забирать вещи, Невилл. Мы слизеринцы и гриффиндорцы, обученные Айнцбернами. Мы не будем тащить ему блестяшки. Мы принесем ему концепт. Грейнджер, собирай наше Интеллектуальное Трио. Мне нужна Олли. Я знаю, как мы сдадим этот зачет.

* * *

Пока Гильгамеш ломал психику старшекурсникам, глубоко в подземельях Визжащего Шале происходил процесс, лишенный всякого божественного пафоса. Здесь царила хирургическая, ледяная прагматика.

В стерильной, укрепленной мифрилом комнате, освещенной бестеневыми лампами, находилась допросная.

В центре стоял стальной стол. На нем, прикованный антимагическими наручниками (разработка Широ, блокирующая любую анимагическую трансформацию), сидел Питер Петтигрю.

Бывший мародер, бывший слуга Волдеморта и бывший любимый питомец Богини Смерти («Пушок»), выглядел жалко. Его крысиные черты лица заострились от страха. На нем всё еще был надет розовый, колючий свитерок из волос гулей, который Майя так и не сняла с него, сочтя это отличным деморализующим фактором.

Питер трясся. Он только что пережил похищение, адскую кухню, возвращение в мир живых и теперь сидел перед людьми, которые пугали его больше, чем дементоры.

Вокруг стола стояли Майя Хисау, Кирицугу Эмия, Гарри Поттер и… Северус Снейп.

Мастер Зелий был приглашен лично Гарри как главный эксперт по ментальным ядам и сывороткам правды. Снейп, одетый в свой строгий сюртук, стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на Петтигрю с выражением такого глубокого, бездонного отвращения, что Питеру хотелось провалиться сквозь землю.

— Петтигрю, — голос Снейпа был тихим, бархатным и смертоносным. — Я всегда знал, что ты крыса. Но то, что ты двенадцать лет жил в семье Уизли, поедая их объедки… это новый уровень деградации даже для тебя.

— Северус… пожалуйста… я ничего не делал! Я просто прятался! Темный Лорд бы убил меня! — заскулил Питер, дергаясь в наручниках.

Кирицугу Эмия не стал слушать нытье. Он повернулся к Снейпу.

— Эликсир готов?

— Разумеется, — Снейп достал из внутреннего кармана фиал с прозрачной, чуть светящейся жидкостью. — Моя личная модификация Веритасерума. Обычная сыворотка правды заставляет говорить. Эта модификация заставляет хотеть говорить. Она снимает все ментальные блокировки, включая подсознательные страхи и Окклюменцию. Он выложит нам даже то, что ел на завтрак в 1980 году.

— Анализ состава подтверждает высокую токсичность для лжи! — раздался сверху бодрый голос ВВ-тян, её голограмма повисла над лампой. — Северус-сенпай, вы гений! Добавляю этот рецепт в базу данных под кодовым названием «Исповедь Труса»!

Снейп даже не поморщился. Он уже привык к комментариям своей цифровой напарницы. Он подошел к Петтигрю, грубо схватил его за подбородок и влил три капли зелья ему в рот.

Глаза Питера расширились. Зрачки сузились в точку. Его тело обмякло в кандалах, а на лице появилось выражение блаженной, пугающей пустоты.

Кирицугу Эмия сел на стул напротив. Он достал блокнот. Майя включила записывающий артефакт. Гарри стоял рядом, его зеленые глаза были холодными и непроницаемыми.

— Имя, — сухо скомандовал Кирицугу.

— Питер Петтигрю, — монотонно, без эмоций ответил пленник.

— Ты являешься незарегистрированным анимагом?

— Да. Форма крысы.

Гарри сделал шаг вперед. Пришло время главных вопросов. Тех, ради которых они устроили всю эту операцию.

— Питер, — голос Гарри был ровным, но в нем слышалась сталь. — Кто был Хранителем Тайны моей семьи в Годриковой Впадине? Сириус Блэк или ты?

Сыворотка Снейпа сработала безупречно. Питер не мог сопротивляться желанию выдать правду.

— Это был я, — выдохнул Петтигрю, его голос был пустым, но слова били, как пули. — Сириус… Сириус в последний момент решил, что это будет слишком очевидно, если Хранителем будет он. Он уговорил Джеймса и Лили сделать Хранителем меня. Они думали, что Темный Лорд никогда не заподозрит такое ничтожество, как я.

Снейп, стоящий у стены, замер. Его пальцы побелели, вцепившись в край стола. Лили. Она погибла не из-за Сириуса. Она погибла из-за этого трусливого, ничтожного куска грязи.

— И что ты сделал с тайной? — спросил Гарри, хотя знал ответ.

— Я пошел к Нему. К Темному Лорду. Я предал их. Я был в ужасе. Я думал, Он победит. Я отдал Ему адрес.

Гарри медленно выдохнул. Пазл сошелся.

— А после падения Темного Лорда? — продолжил допрос Кирицугу. — Что произошло на улице с магглами, когда Сириус нашел тебя?

— Сириус загнал меня в угол. Он хотел меня убить. Он кричал, что я предал Джеймса. Я понял, что мне конец. — монотонно рассказывал Питер. — Я начал кричать на всю улицу, что это Сириус предал Поттеров. Чтобы все слышали. Потом я достал палочку за спиной… Я скастовал мощное взрывное проклятие. Оно попало в газовую трубу. Разнесло улицу. Погибли маглы.

ВВ-тян, транслирующая процесс, вывела на экран голограмму взрыва для наглядности.

— А ты? — спросил Снейп.

— В суматохе взрыва я отрезал себе палец и оставил его в крови на асфальте. Потом превратился в крысу и сбежал в канализацию. А Сириус… Сириус стоял там, в шоке от того, что я сделал. Он начал смеяться, потому что понял, как я его переиграл. Авроры нашли его и решили, что он сошел с ума и убил меня и маглов.

Кирицугу Эмия закрыл блокнот. Запись была идеальной.

— Идеальная подстава, — констатировал Убийца Магов. — Министерство поверило в то, во что хотело поверить. Блэк в Азкабане, предатель в семье Уизли.

Гарри посмотрел на Петтигрю. Ему не было его жаль.

— И последний вопрос, Питер. Ты сказал, что служил Темному Лорду. Где он сейчас? У тебя есть с ним связь?

Глаза Петтигрю дернулись. Сыворотка пыталась вытащить правду, но страх перед Волдемортом боролся с химией.

— Я… я не знаю, где он сейчас… Но… он жив. Я чувствую это. Моя Метка иногда болит. Он… он в форме духа. Прячется в лесах Албании.

Гарри и Кирицугу переглянулись.

Волдеморт не в замке. Он далеко. Но он восстанавливается.

— Допрос окончен, — Гарри кивнул Майе.

Снайпер подошла и вколола Петтигрю антидот. Питер обмяк, тяжело дыша и пуская слюни на стальной стол.

— Что вы… что вы со мной сделаете? — проскулил он, глядя на Гарри. — Отдайте меня дементорам! Отдайте меня Министерству! Только не в Азкабан!

Северус Снейп подошел к столу. Его лицо было маской ледяной, изощренной ненависти.

— Министерство — это слишком легкий выход для тебя, Питер. За то, что ты сделал с Лили… Азкабан показался бы тебе курортом.

Гарри Поттер встал рядом со Снейпом. В этот момент гриффиндорец и слизеринец выглядели как единый фронт.

— Вы не пойдете в Министерство, Питер, — спокойно, без эмоций произнес Гарри. — Министерство вам не поверит. Они скажут, что мы вас заколдовали. Вы пойдете к дедушке Юбштахайту.

Глаза Петтигрю расширились.

— К-кто это?

— Это главный алхимик нашей семьи, — ласково улыбнулся Гарри. — Дедушка давно хотел изучить влияние длительной анимагии на нейронные связи головного мозга. Вы станете его самым ценным подопытным. Он разберет вас на концепции. Живьем. А если будете плохо себя вести… я попрошу ВВ-тян загрузить в вашу камеру голограммы кошек.

Питер Петтигрю потерял сознание, упав лицом в металлический стол. Его жалкий розовый свитер задрался, обнажив Черную Метку.

Гарри посмотрел на отца и Снейпа.

— У нас есть запись. У нас есть правда. Теперь осталось только одно.

— Уничтожить репутацию Фаджа и вытащить Сириуса на свет божий, — закончил Кирицугу, закуривая. — Завтра мы запускаем информационную бомбу. Майя, отправь копию записи Локонсу. Пусть готовит экстренный выпуск «Пророка».

Машина Айнцбернов, перемалывающая судьбы и меняющая реальность, набрала полный ход. И следующей её остановкой было Министерство Магии.

* * *

Утро среды в кабинете Министра Магии Великобритании, Корнелиуса Фаджа, всегда начиналось с иллюзии абсолютного, зефирного контроля.

Кабинет, расположенный в самых недрах Министерства, был островком стабильности в этом безумном мире. Толстые ковры глушили шаги. Полированное красное дерево стола отражало мягкий свет магических светильников. Заколдованное фальшивое окно показывало идеальный, залитый солнцем лондонский пейзаж, даже если наверху лил проливной дождь.

Фадж сидел в своем глубоком, кожаном кресле, поглаживая новенький, сотканный из пуленепробиваемого шелка акромантулов галстук (подарок от Айнцбернов).

На его столе идеальными, ровными стопочками лежали отчеты. Отчеты о том, что уровень безработицы среди гоблинов снизился. Отчеты о том, что бюджет Департамента Магических Игр и Спорта увеличен. Отчеты о том, что дементоры надежно стерегут Хогвартс (ну, или по крайней мере, находятся где-то там, в районе Шотландии, не присылая никаких жалоб).

Министр отхлебнул отличный колумбийский кофе, поданный его преданным секретарем, и блаженно зажмурился.

Его мир был прекрасен. Это была страна розовых пони, скачущих по радугам из правильно заполненных пергаментов. Да, где-то там бегал Сириус Блэк. Да, где-то там Локонс писал свои раздражающие, пафосные статьи. Да, эти иностранцы-Айнцберны вели себя так, словно купили Хогвартс (хотя, если посмотреть на налоговые отчисления, так оно и было).

Но всё это было снаружи. Здесь, в кабинете, Фадж был Капитаном Корабля, который уверенно идет по курсу стабильности.

Единственной, крошечной, едва заметной деталью, нарушающей эту гармонию, была странная деревянная фигурка ленивца, которую кто-то (видимо, в шутку) поставил на самый край его каминной полки. Ленивец висел на нарисованной ветке и смотрел на Фаджа стеклянными глазами, в которых читалась бесконечная, сонная усталость от этого бюрократического цирка.

Фадж каждый день порывался выкинуть эту фигурку, но забывал. Ленивец не мешал. Он просто висел.

Министр потянулся к стопке утренней прессы. Сверху лежал свежий, хрустящий выпуск «Ежедневного Пророка».

Фадж развернул газету, предвкушая чтение колонки светской хроники.

Его взгляд упал на передовицу.

Улыбка медленно, словно сползающий по стеклу кусок масла, сползла с лица Корнелиуса.

Кофе в его желудке внезапно превратился в холодный, тяжелый свинец.

Мир розовых пони дрогнул. Картонные декорации стабильности затрещали по швам.

На всю первую полосу, крича жирным, истеричным шрифтом, чернел заголовок, написанный Златопустом Локонсом и Ритой Скитер в соавторстве.

«ВЕЛИЧАЙШЕЕ ПРЕДАТЕЛЬСТВО В ИСТОРИИ ИЛИ ОШИБКА БЮРОКРАТИИ? ЭКСКЛЮЗИВНОЕ РАССЛЕДОВАНИЕ КОНСОРЦИУМА АЙНЦБЕРН! СИРИУС БЛЭК НЕВИНОВЕН! ИСТИННЫЙ ХРАНИТЕЛЬ ТАЙНЫ ПОТТЕРОВ ЖИВ И ДАЕТ ПОКАЗАНИЯ!»

Ниже располагалась огромная, кристально четкая колдография. На ней не было Сириуса Блэка.

На ней, прикованный к стальному столу, с расширенными от ужаса глазами, лежал толстый, лысеющий мужчина, подозрительно похожий на крысу. Под фото красовалась подпись: «Питер Петтигрю. Воскресший из мертвых. Анимаг. Шпион. Предатель».

Фадж перестал дышать. Он судорожно вцепился в края газеты, сминая её.

— Нет… — прошептал он, и его голос сорвался на писк. — Этого не может быть. Петтигрю мертв! У него есть Орден Мерлина! Мы наградили его посмертно! Это… это фальшивка! Это грязная клевета этих немецких выскочек!

Он начал лихорадочно читать текст.

Локонс, вооруженный записью допроса под сывороткой Снейпа, не оставил Министерству ни единого шанса на маневр. В статье были приведены точные цитаты Петтигрю. Были описаны механизм анимагии и детали взрыва на улице маглов. И, что самое страшное для Фаджа, статья заканчивалась уничтожающим абзацем:

«Пока наше доблестное Министерство тратит бюджет на отправку Дементоров в школу к детям, настоящие преступники спят в наших домах. Консорциум Айнцберн, проведя независимое расследование, спас честь Древнейшего Дома Блэк. Мы задаем вопрос Министру Фаджу: кто ответит за двенадцать лет пыток невиновного человека в Азкабане? И как долго мы будем терпеть некомпетентность на высшем уровне?»

Фадж уронил газету на стол.

Его картонная страна розовых пони рухнула, погребя его под обломками. Ленивец на каминной полке, казалось, ехидно подмигнул стеклянным глазом.

— Долорес! — истерично, срывая голос, завизжал Фадж, нажимая на магический звонок вызова секретаря. — АМБРИДЖ! КО МНЕ! ЖИВО!

Дверь распахнулась. Долорес Амбридж, в своем неизменном розовом кардигане, вбежала в кабинет, прижимая к груди такую же газету. Её лицо, обычно напоминающее довольную жабу, сейчас было бледным и покрытым испариной.

— Министр! — задыхаясь, пропищала она. — Вы видели?! Это бунт! Это подрыв авторитета Власти! Они пытаются выставить нас идиотами!

— ОНИ И ВЫСТАВИЛИ НАС ИДИОТАМИ! — заорал Фадж, вскакивая и ударяя кулаками по красному дереву стола. — Если это правда… если Петтигрю жив, а Блэк невиновен… Меня снимут! Меня отдадут под суд! Визенгамот сожрет меня живьем!

Он заметался по кабинету, как загнанная в угол крыса.

— Нужно срочно выпустить опровержение! Сказать, что это массовая галлюцинация! Что Айнцберны заколдовали какого-то магла, чтобы он был похож на Петтигрю! Вызовите Риту Скитер! Пригрозите ей Азкабаном!

Амбридж судорожно закивала, доставая блокнот.

— Да, Министр! Мы скажем, что это темная магия! Мы пошлем авроров в Визжащее Шале с ордером на обыск и арест этого… Пиар-Директора! Мы задушим эту ложь в зародыше!

Фадж на секунду остановился. В его глазах блеснула отчаянная, жалкая надежда утопающего, схватившегося за соломинку.

— Да! Да! Мы — Власть! Мы — закон на этом острове! Никакие немецкие наемники и японские артефакторы не будут диктовать нам условия! Готовьте отряд, Долорес! Мы покажем им…

БАААААМ!

Мощный, сотрясающий стены удар в массивные дубовые двери кабинета Министра оборвал его истеричный монолог.

Двери, защищенные охранными заклинаниями высшего уровня, не просто открылись. Они с жалобным треском вылетели из петель и рухнули на пушистый ковер, подняв облако пыли.

В дверном проеме, рассеивая пыль одним взмахом трости, стояли двое.

Это были не авроры. И это были не Айнцберны.

В кабинет шагнул мужчина. Высокий, аристократичный, с зачесанными назад светлыми волосами. На нем был безупречный, до тошноты идеальный синий костюм, поверх которого была наброшена мантия, стоимостью превышающая годовой бюджет Аврората. В его руке покоилась трость с навершием в виде серебряной головы змеи. От него веяло таким холодным, абсолютным, врожденным высокомерием, что Люциус Малфой на его фоне казался бы простым конюхом.

Лорд Кайнет Арчибальд Эль-Меллой. Глава фракции Минералогии Часовой Башни. Элита из элит.

А рядом с ним, на полшага позади, стояла женщина. В строгом, обтягивающем черном платье, с короткой стрижкой и глазами, в которых читалась холодная, расчетливая жестокость профессионального палача Ассоциации.

Селеника Айсколл. Специалист по темным искусствам и дознанию.

Кайнет брезгливо переступил через выбитую дверь, окинул взглядом трясущегося Фаджа и Амбридж, словно увидел двух тараканов в своей спальне.

— Корнелиус Фадж, я полагаю? — голос Кайнета был пропитан ядом и скукой. Он даже не ждал ответа. Он просто констатировал факт наличия перед собой биологического мусора. — Я — Лорд Эль-Меллой. Полномочный представитель Ассоциации Магов. А это — мадам Айсколл. Мы здесь для того, чтобы оформить акт передачи ваших полномочий ввиду доказанной умственной неполноценности вашего аппарата.

Фадж, чей план по превращению в «грозного диктатора» рухнул, даже не начавшись, издал звук, похожий на писк придушенной мыши.

Часовая Башня пришла за ним. И они не собирались стучаться.

Воздух в кабинете Министра Магии был таким плотным, что его можно было резать тупым ножом.

Корнелиус Фадж, чье лицо за последние три минуты успело сменить цвет с бордового на пепельно-серый и обратно, судорожно вцепился в края своего стола. Долорес Амбридж за его спиной пыталась принять вид грозной начальницы, но её глаза бегали, как у загнанной мыши.

Кайнет Арчибальд Эль-Меллой не спешил начинать разговор. Он медленно, с демонстративным, брезгливым любопытством оглядел кабинет. Его взгляд скользнул по фальшивому окну, по стопкам пергаментов, и на секунду задержался на деревянном ленивце над камином.

Кайнет вздохнул. Это был вздох человека, который пришел в музей изящных искусств, а оказался на ярмарке дешевого фарфора.

— Акт… передачи полномочий? — наконец, выдавил из себя Фадж. Его голос дрогнул, но он попытался включить свой фирменный тон «важного чиновника». — Послушайте, Лорд… Э-э… Эль-Меллой. Я не знаю, какие правила у вас там, в Часовой Башне, но здесь — суверенная Британская Магическая Империя! Вы не можете просто выбить дверь в мой кабинет и требовать…

— Суверенная Империя? — перебил его Кайнет, изящно приподняв бровь. Он повернулся к Селенике Айсколл. — Селеника, дорогая, ты слышала? Они называют своё Министерство, где до сих пор используют сов для связи и не умеют нормально армировать заклинания, «Империей». Какая очаровательная, провинциальная мания величия.

Селеника холодно улыбнулась.

— Полагаю, Лорд Эль-Меллой, это побочный эффект длительного близкородственного скрещивания и деградации магических ядер. У них просто не хватает праны на адекватную самооценку.

Амбридж задохнулась от возмущения.

— Как вы смеете?! Вы находитесь в Министерстве Магии! Мы арестуем вас за нападение на правительственное учреждение! Авроры! — она попыталась крикнуть в сторону коридора.

— Ваши авроры сейчас очень заняты, мадам, — скучающим тоном сообщила Селеника, поигрывая черным хлыстиком, который она достала из складки платья. — Я наложила на коридор заклинание Пространственной Петли. Они уже десятый раз бегут по одному и тому же участку, думая, что спешат на помощь. Забавно наблюдать, как они потеют, но не двигаются с места. Как хомяки в колесе.

Фадж сглотнул. Он понял, что угрозы здесь не работают.

— Лорд Эль-Меллой… — Фадж попытался сменить тактику на дипломатию. Он натянул на лицо потную, фальшивую улыбку. — Давайте не будем горячиться. Эта газетная статья… это просто грязная клевета! Консорциум Айнцберн пытается дестабилизировать обстановку! Мы как раз собирались отправить комиссию для проверки их…

— Молчать, — не повышая голоса, приказал Кайнет.

Но в этом единственном слове было столько врожденной, тяжелой праны, что челюсти Фаджа сомкнулись с громким щелчком, и он прикусил язык.

Кайнет подошел к столу Министра. Он не сел в предложенное кресло — он брезговал. Лорд Астромантии бросил на стол папку из плотной, тисненой золотом кожи.

— Вы думаете, я пришел сюда из-за какой-то бульварной газетенки? — Кайнет презрительно фыркнул. — Газеты — это для плебеев. Ассоциация Магов оперирует фактами.

Он открыл папку. Внутри лежал мерцающий синим светом кристалл памяти, а рядом — плотный лист пергамента с тремя сургучными печатями.

— Вчера ночью, — продолжил Кайнет, глядя на Фаджа как на умственно отсталого ребенка, — независимая комиссия Ассоциации, в которую входили Лорд Токиоми Тосака, Патриарх Зокен Мато и Глава Консорциума Юбштахайт фон Айнцберн, провела структурный анализ руин в Годриковой Впадине. Использовалась магия Концептуального Считывания высшего порядка.

Кайнет постучал тростью по кристаллу.

— Здесь записана абсолютная, неопровержимая истина. Эфирный след подтверждает: защиту Фиделиуса снял биологический объект Питер Петтигрю. Сириус Блэк не присутствовал в радиусе пятидесяти миль. Более того, анализ остаточной маны на магловской улице подтвердил, что взрыв был инициирован Петтигрю с целью симуляции собственной смерти.

Фадж уставился на кристалл. Его лицо стало серым.

— Но… но суд… — пролепетал он.

— Суда не было, Корнелиус, — голос Кайнета стал острым, как бритва. — И это главная причина моего визита. Ассоциация закрывала глаза на вашу изоляцию. Нам было плевать на вашу неэффективную систему образования, на ваши смешные запреты Темных Искусств и на вашу неспособность справиться с одним-единственным маньяком по имени Волдеморт, который не потянул бы даже на статус среднего Слуги.

Кайнет наклонился над столом.

— Но мы не потерпим, чтобы целая магическая нация демонстрировала всему миру столь вопиющую, юридическую и магическую некомпетентность! Вы посадили Лорда Древнейшего Дома в тюрьму без допроса с сывороткой правды! Вы двенадцать лет пытали невиновного мага, обладающего древней родословной, основываясь на слухах и криках толпы! Вы — позор для самого понятия «Аристократия Магов»!

Фадж задрожал. Он понимал, что это конец. Если Ассоциация официально обвинит его в преступной халатности и нарушении прав древнего рода, Визенгамот не просто снимет его с поста. Его разорвут на куски.

— Л-лорд Эль-Меллой… — взмолился Фадж, его руки затряслись. — Пожалуйста! Если это выйдет наружу… начнется паника! Министерство падет! Я… я готов сотрудничать! Мы можем замять это дело! Я подпишу указ о полном помиловании Блэка! Тихо, без шума! Мы выплатим ему компенсацию!

Селеника Айсколл звонко, жестоко рассмеялась.

— Замять? Тихо? О, мистер Фадж. Вы всё еще не поняли, с кем имеете дело.

Она подошла к окну, отдернула штору и посмотрела на фальшивый лондонский пейзаж.

— Ассоциация не делает ничего «тихо», когда дело касается демонстрации нашего превосходства. Мы не будем скрывать вашу ошибку. Мы будем использовать её, чтобы показать всему миру, что Британское Министерство — это сборище клоунов, нуждающееся во внешнем управлении.

Кайнет выпрямился, застегивая пуговицу на костюме.

— Завтра утром, Корнелиус, вы созовете экстренное заседание Визенгамота. Вы публично, перед прессой, признаете свою ошибку. Вы снимете все обвинения с Сириуса Блэка. Вы выплатите ему компенсацию в размере… скажем, пяти миллионов галлеонов.

Фадж поперхнулся.

— П-пять миллионов?! Но в бюджете нет таких…

— А также, — безжалостно продолжил Кайнет, перекрывая его писк, — вы подпишете официальный декрет, предоставляющий Консорциуму Айнцберн статус «Генерального Подрядчика по Инфраструктурной и Магической Безопасности Великобритании» с правом экстерриториальности. Они будут контролировать ваши леса, ваши транспортные пути и ваши тюрьмы. Ассоциация берет вас под опеку.

Фадж осел в кресло. Он посмотрел на Долорес Амбридж, но та просто отвернулась, делая вид, что очень занята изучением узора на обоях. Она уже просчитывала, как предать Фаджа и переметнуться на сторону Айнцбернов.

— Вы… вы не можете этого сделать, — прошептал Министр, по щеке которого скатилась одинокая, полная отчаяния слеза. — Вы разрушаете всё, что мы строили.

— Вы не строили, Корнелиус. Вы гнили, — сухо ответил Кайнет, забирая свою папку. — Радуйтесь, что мы пришли с бумагами, а не с отрядом Палачей. Завтра в десять утра. Не опаздывайте на свою собственную политическую казнь.

Лорд Эль-Меллой развернулся и, сопровождаемый Селеникой, покинул разгромленный кабинет. Они ушли так же надменно, как и появились, оставив Министра Магии сидеть на руинах своей власти.

Корнелиус Фадж посмотрел на деревянного ленивца над камином.

Ленивец смотрел на него стеклянными глазами, и Фаджу вдруг показалось, что эта игрушка — единственное в Британии, что понимает всю глубину его бессилия.

А где-то в Хогсмиде, в уютной гостиной Визжащего Шале, Сириус Блэк пил чай с печеньем и даже не подозревал, что его свобода только что была куплена ценой суверенитета всей магической Британии.

* * *

Корнелиус Фадж не спал всю ночь.

Сидя в своем кабинете с выбитой дверью, он поглощал огневиски стаканами и судорожно мерил шагами пушистый ковер. Его политическая карьера висела на волоске. Завтра утром он должен публично признать некомпетентность Министерства, выплатить миллионы беглому зеку и отдать инфраструктуру страны иностранному Консорциуму.

— Я не сдамся, Долорес! — шипел Фадж, брызгая слюной. — Они думают, что могут прийти в Лондон, в МОЙ город, и диктовать условия?! Эта их Часовая Башня сидит прямо под носом у магловского Британского Музея! Они такие же лондонцы, как и мы, просто прячутся по подвалам!

Долорес Амбридж, которая уже успела упаковать половину своих розовых кардиганов на случай бегства, нервно сглотнула.

— Но Министр… у них неопровержимые доказательства невиновности Блэка. Если мы не подчинимся, они…

— Доказательства? Плевать на доказательства! — Фадж истерично взмахнул руками. — В политике побеждает не тот, кто прав, а тот, кто громче кричит о чужих грехах! Нам нужен компромат! Мы ударим по их репутации! Мы покажем британскому народу, что эти «высокородные лорды» из Ассоциации — извращенцы, психи и опасные радикалы!

Он подбежал к столу и нажал кнопку вызова.

— Соедините меня с Ритой Скитер! Немедленно! Предложите ей эксклюзив, статус Главного Цензора и годовой резерв первой полосы под её статьи! Мне нужно, чтобы она перевернула всю Часовую Башню, но нашла мне грязь на этого Эль-Меллоя и его психованную подружку Айсколл!

Рита Скитер, почуяв запах золота и скандала, сработала с эффективностью стаи голодных гиппогрифов. В её распоряжении был Прытко Пишущее Перо, армия шпионов-жуков (буквально) и полное отсутствие моральных принципов.

Проблема заключалась в том, что секреты Часовой Башни охранялись концептуальной магией, древними барьерами и проклятиями, от которых у британских авроров плавились мозги. Британские шпионы просто физически не могли накопать настоящий компромат (типа запрещенных экспериментов над гомункулами или контрабанды артефактов).

Но Рита не сдавалась. Она нашла то, что лежало на поверхности, но тщательно скрывалось от широкой публики ради «академического имиджа». Она нашла бытовые, нелепые тайны Лордов.

К утру экстренный выпуск «Ежедневного Пророка» лежал на столах всей магической Британии.

Фадж, читая передовицу, довольно потирал руки.

— Вот оно! — гоготал он. — Теперь они не отмоются! Народ отвернется от них!

Заголовок гласил:

«МОРАЛЬНОЕ ПАДЕНИЕ АССОЦИАЦИИ! КТО ПРИШЕЛ УЧИТЬ НАШИХ ДЕТЕЙ? ШОКИРУЮЩАЯ ПРАВДА О ЛОРДАХ ЧАСОВОЙ БАШНИ!»

Фадж не понимал одного. То, что для чопорного, консервативного британского Министерства казалось «шокирующим компроматом», для континентальных магов было просто… легкой причудой, за которую даже баллы не снимают.

* * *

Румыния. Замок Трифас. Штаб-квартира клана Иггдмилленния.

Дарник Престон Иггдмилленния, патриарх клана и один из самых амбициозных политиков Ассоциации, сидел во главе длинного обеденного стола.

Его клан всегда находился в напряженных отношениях с центральными фракциями Башни, поэтому утро началось с чтения международной прессы — нужно было знать, где враг оступится.

Справа от него сидели юные брат и сестра — Фиоре Форведж Иггдмилленния (в инвалидном кресле, но с гордо поднятой головой) и её брат Каулес, увлеченно ковыряющийся в каком-то магловском плеере. Слева громко, на весь зал, чавкал Гордес Мусик Иггдмилленния, пытаясь одновременно есть бекон и отчитывать своего крошечного, пухлого сына Гордольфа за то, что тот неровно завязал галстук.

Дарник развернул «Ежедневный Пророк», который ему доставила срочная сова из Лондона.

Он пробежался глазами по заголовку. Его брови взлетели вверх. Он начал читать текст.

Секунду спустя Дарник, человек, славящийся своим ледяным контролем и безжалостностью, поперхнулся кофе.

Он попытался сдержаться, но его плечи затряслись. Он прикрыл рот салфеткой, издал странный, хрюкающий звук, а затем… Патриарх клана Иггдмилленния запрокинул голову и разразился таким громким, раскатистым, истеричным хохотом, что Гордес Мусик от неожиданности выронил вилку, а юный Гордольф пискнул и спрятался под стол.

— Дядя Дарник? — Фиоре обеспокоенно подъехала ближе на коляске. — Что случилось? На Башню напали? Эль-Меллой убит?

— Убит?! — Дарник стучал кулаком по столу, утирая слезы, выступившие от смеха. — О, нет, моя дорогая Фиоре! Хуже! Его… его политически уничтожил британский Министр! Почитайте это! Это шедевр идиотизма!

Он бросил газету на стол. Фиоре, Каулес и Гордес склонились над передовицей.

Рита Скитер, отрабатывая гонорар Фаджа, выложила всё, что её жуки смогли нарыть на посланников Башни.

«…Наши источники с уверенностью заявляют, что мадам Селеника Айсколл, позиционирующая себя как строгий специалист по дознанию, на самом деле страдает глубоким, нездоровым фетишизмом! В её тайной квартире в Лондоне был обнаружен алтарь, посвященный… магловским плюшевым единорогам! Да, дорогие читатели! Женщина, которая хочет диктовать нам законы, спит в обнимку с розовым плюшевым пони по имени Снежок, утверждая, что он очищает её темную ману!»

Фиоре прыснула. Каулес заржал в голос, едва не выронив плеер.

— Селеника? Суровая садистка Селеника спит с плюшевым пони?! — Каулес схватился за живот. — Боже, я заплачу тысячу галлеонов, чтобы увидеть её лицо сейчас!

Но это было не всё. Рита Скитер прошлась и по главе фракции.

«…А что касается Лорда Кайнета Арчибальда Эль-Меллоя, то его хваленый аристократизм — лишь ширма! Наш корреспондент проник в подвалы его родового поместья и обнаружил не тайную лабораторию, а… гигантскую, занимающую три комнаты, детализированную модель магловской железной дороги! Лорд Эль-Меллой, презирающий маглов, часами играет в машиниста, запуская игрушечные паровозики по кругу и надевая фуражку кондуктора! Вот кто пытается учить нас магии — инфантильный игрок в паровозики!»

Гордес Мусик, прочитав это, издал звук закипающего чайника, побагровел и с грохотом рухнул на спинку стула, заливаясь гомерическим смехом.

— Железная дорога?! ПАРОВОЗИКИ?! — ревел толстый алхимик, вытирая слезы жирными пальцами. — Лорд Эль-Меллой, гений минералогии, надевает фуражку и делает «Ту-тууу!»?! О, святой Грааль, это лучший день в моей жизни!

Дарник Иггдмилленния, отдышавшись, вытер глаза платком.

— Британский Министр думает, что он их уничтожил. Он думает, что раскрыл страшную тайну. Он не понимает, что в Часовой Башне всем плевать, с чем ты спишь и во что играешь, пока ты вовремя сдаешь отчеты и можешь испепелить врага взглядом. Но как повод для издевательств… О, мы будем припоминать это Кайнету до конца его дней!

Дарник поднял кубок.

— Предлагаю тост! За Корнелиуса Фаджа! Британского клоуна, который только что обеспечил всей Европе год бесплатного смеха! И за «Снежка»!

* * *

В это же самое время, в шикарном номере лондонского отеля, снятого Часовой Башней, атмосфера была далека от веселой.

Кайнет Арчибальд Эль-Меллой сидел в кресле, держа в руках свежий выпуск «Пророка». Его обычно бледное, аристократичное лицо сейчас напоминало по цвету спелый помидор, который вот-вот лопнет от давления.

Он читал абзац про железную дорогу. Его пальцы, сжимающие бумагу, побелели.

Селеника Айсколл, стоявшая у окна, была цвета вареного рака. Её лицо пылало таким густым, интенсивным румянцем, что казалось, от неё сейчас пойдет пар.

Она читала абзац про плюшевого единорога.

Первые несколько минут в номере стояла мертвая, звенящая тишина. Никто не решался заговорить первым. Они оба были раскрыты. Их самые нелепые, самые жалкие человеческие слабости были выставлены на всеобщее обозрение какими-то островными дикарями.

Тишину нарушил Кайнет. Он издал короткий, нервный смешок.

— Плюшевый… единорог? — Лорд Эль-Меллой поднял глаза на Селенику, и его губы скривились в жестокой, издевательской ухмылке, сквозь которую прорывался истерический смех. — «Снежок», Селеника? Серьезно? Ты, специалист по проклятиям крови, спишь с розовой плюшевой игрушкой для очищения маны? Боже, я не смогу смотреть тебе в глаза на заседаниях!

Селеника вспыхнула еще сильнее. Она резко повернулась к нему, её глаза метали молнии.

— Смейтесь, Лорд Эль-Меллой! — прошипела она, тыкая пальцем в газету. — Смейтесь! Но хотя бы я не надеваю фуражку магловского кондуктора и не кричу «Ту-тууу!», запуская игрушечные поезда по подвалу! Вы критиковали британцев за их «Айнцберн-Лайн», а сами втайне мечтаете стать машинистом! Какое убожество!

Улыбка мгновенно, словно стертая заклинанием, исчезла с лица Кайнета. Он вскочил с кресла, его аура вспыхнула угрозой.

— Моя коллекция масштабных моделей — это сложное изучение магловской механики! Это наука, а не игрушки! А твой единорог — это инфантилизм!

— Моя коллекция локомотивов… — передразнила его Селеника, скрестив руки на груди. — Признайте, Лорд. Нас умыли грязью. И этот Фадж… он думает, что победил.

Кайнет медленно опустился обратно в кресло. Его гнев на Селенику растворился в колоссальной, ледяной, уничтожающей ярости, направленной на Корнелиуса Фаджа.

Британский Министр думал, что навалил им грязи за шиворот.

Он не понимал, что маги Часовой Башни не оправдываются. Они уничтожают тех, кто посмел над ними смеяться.

— Фадж думает, что это компромат? — Кайнет холодно, пугающе улыбнулся. Он достал из кармана переговорный кристалл. — Селеника. Собирай вещи. Мы немедленно возвращаемся в Министерство Магии.

— Вы собираетесь его убить? — с надеждой спросила дознавательница, поглаживая хлыстик.

— Нет, — Кайнет встал, поправляя синий костюм. — Смерть — это слишком милосердно. Я собираюсь превратить его жизнь в бюрократический ад. Мы примем их капитуляцию. А потом я заставлю Фаджа лично, перед всем Визенгамотом, чистить мои игрушечные локомотивы зубной щеткой. И он будет улыбаться и говорить, что от него пахнет розами.

Кайнет распахнул дверь.

— А что касается «Снежка»… — бросил он через плечо. — Можешь принести его на заседание. Пусть Фадж погладит его для очищения своей грязной политической маны.

Фадж думал, что бросил вызов. Он не знал, что только что запустил таймер своей полной и безоговорочной аннигиляции. Айнцбернам даже не пришлось вмешиваться.

* * *

Ночь того же дня. Поместье Арчибальдов, пригород Лондона.

Лорд Кайнет Арчибальд Эль-Меллой, гений минералогии, аристократ в девятом поколении и человек, чье имя заставляло студентов Часовой Башни седеть от ужаса, стоял перед тяжелой дубовой дверью в самом глубоком подвале своего поместья.

Он оглянулся. Никого. Эльфы-домовики были изгнаны на верхние этажи еще час назад. Охранные руны мерцали синим, гарантируя абсолютную, параноидальную изоляцию.

Кайнет выдохнул, достал палочку и снял семь слоев защитных заклинаний. Дверь тихо отворилась.

Он вошел внутрь.

Это не была лаборатория, полная ядов, редких минералов или пыточных инструментов (как думали его враги).

Это было помещение размером с половину квиддичного поля. И всё оно, от края до края, было занято гигантским, невероятно детализированным, потрясающим макетом железной дороги.

Тут были миниатюрные горы со снежными вершинами, реки из настоящей, заколдованной на вечное течение воды, крошечные леса, туннели и станции. На рельсах стояли десятки составов: от викторианских паровозов до современных магловских скоростных экспрессов. И всё это было собрано с педантичной, фанатичной точностью.

Кайнет подошел к главному пульту управления.

Его строгие, аристократичные черты лица разгладились. Уголки губ дрогнули и поползли вверх, обнажая не саркастичную ухмылку, а искреннюю, почти детскую улыбку.

Он потянулся к деревянному крючку на стене и снял с него… настоящую, аутентичную фуражку британского кондуктора. Он аккуратно, двумя руками, надел её на свои идеально уложенные светлые волосы.

Затем Лорд Эль-Меллой нажал главный рубильник.

Макет ожил.

Крошечные семафоры замигали. Из труб миниатюрных паровозиков пошел настоящий, пахнущий углем дымок (Кайнет использовал микро-заклинания иллюзии и реального горения). Составы плавно тронулись с места, застучали по рельсам.

— Шух-шух-шух-шух… — завороженно, в такт колесам, прошептал гений Часовой Башни.

Он наклонился над макетом, следя за тем, как «Лондонский Экспресс» проходит сложный поворот над ущельем.

— Идеальное прохождение стрелки, — серьезно констатировал Кайнет, поправляя фуражку. — Центробежная сила в норме.

Он дотянулся до крошечного шнурка на пульте и дернул его.

В подвале раздался звонкий, веселый гудок:

«ТУ-ТУУУУУ!»

Лорд Кайнет Арчибальд Эль-Меллой, человек, который сегодня днем готов был разорвать Министра Магии голыми руками, стоял в подвале в фуражке кондуктора, улыбался и смотрел, как его игрушечные поезда наматывают круги.

Рита Скитер была права. И Кайнет ненавидел её за это всем своим аристократическим сердцем. Но сейчас… сейчас он просто хотел, чтобы экспресс вовремя прибыл на станцию «Арчибальд-Центральная».

* * *

В это же самое время, в другом конце Лондона, в роскошных апартаментах, оплаченных Ассоциацией Магов.

Селеника Айсколл, специалист по темным искусствам, дознавательница, чье присутствие в комнате для допросов заставляло даже закоренелых темных магов молить о пощаде, готовилась ко сну.

Она приняла душ. Смыла с себя запах министерской бюрократии и страха Фаджа. Надела строгую, глухую черную шелковую пижаму.

Селеника подошла к огромному зеркалу. Она посмотрела на свое бледное лицо, на короткую стрижку, на холодные, лишенные сострадания глаза. Вся её жизнь была посвящена изучению боли, проклятий и выживанию в безжалостном мире Часовой Башни. Она была оружием. Оружие не имеет права на слабость.

Она погасила верхний свет взмахом руки, оставив лишь тусклый ночник.

Подошла к огромной двуспальной кровати. Откинула тяжелое бархатное одеяло.

И там, в центре кровати, заботливо укрытый подушечкой, лежал он.

Это был плюшевый единорог.

Он был ядовито-розового цвета. У него были огромные, блестящие, вышитые анимешные глаза и радужная грива из мягчайшей синтетики. На его пухлом боку была криво вышита надпись: «Снежок — Принц Волшебного Леса».

Селеника, женщина, которая на прошлой неделе хладнокровно пытала шпиона в подвалах Ассоциации, посмотрела на Снежка.

Её жестокое, хищное лицо мгновенно, словно по щелчку выключателя, размякло. Холодные глаза наполнились безграничной, удушающей нежностью.

Она забралась под одеяло, свернулась калачиком и обеими руками прижала к груди розового плюшевого единорога, зарываясь носом в его радужную гриву.

— Ох, Снежок… — прошептала Селеника, и в её голосе не было ни капли стали, только усталая, девичья жалость к себе. — Этот день был просто ужасным. Сначала этот идиот Фадж. Потом этот напыщенный индюк Кайнет… Ты представляешь, Снежок, он смеялся над нами! Он смеялся над тобой!

Селеника крепче прижала игрушку к груди, её глаза подозрительно заблестели.

— Они все такие злые… Все такие амбициозные… Только ты меня понимаешь, Снежок. Ты очищаешь мою ауру. Ты мой единственный друг в этом жестоком мире.

Она поцеловала плюшевого пони в синтетический рог.

— Завтра… завтра мы пойдем в Министерство. Я заставлю этого министра плакать. Я выпотрошу его карьеру. А потом… потом я куплю тебе новую щеточку для гривы, Снежок. Да, я так и сделаю.

Специалист по темным искусствам Селеника Айсколл закрыла глаза, обняла розового единорога так крепко, словно он был спасательным кругом в океане крови, и провалилась в глубокий, спокойный сон.

Рита Скитер, сама того не ведая, заглянула в самые сокровенные, самые беззащитные уголки душ самых опасных людей Европы. И эти люди не собирались ей этого прощать. Завтра Фадж поймет, что лучше бы он объявил войну Айнцбернам. С ними хотя бы можно было договориться о бизнесе. Аристократы, чьи игрушки высмеяли в прессе, переговоров не ведут. Они уничтожают.