Свет в руинах. Том третий (джен)

Далекая-далекая Галактика.

Столица Империи, Корусант. Тронный зал Императорского Дворца.

Шив Палпатин, Дарт Сидиус, Темный Владыка Ситхов и абсолютный правитель миллиардов звездных систем, пребывал в состоянии глубочайшего, разрушительного, неконтролируемого когнитивного диссонанса.

Он сидел на своем троне, окутанный тенями. Вокруг него должна была клубиться Темная Сторона, внушая трепет и ужас каждому, кто посмеет войти в этот зал. Но вместо трепета в воздухе висело стойкое, унизительное ощущение полнейшего абсурда.

Перед ступенями трона, на одном колене, потея в своей безупречной серой униформе, стоял адмирал Пиетт.

Адмирал флота, командующий супер-звездным разрушителем «Исполнитель», прямо сейчас зачитывал официальный рапорт. И с каждым произнесенным словом Палпатин чувствовал, как у него начинает дергаться левое веко.

— …Таким образом, Мой Повелитель, — голос Пиетта дрожал, несмотря на все его попытки сохранить выправку, — мы потеряли след лорда Вейдера в секторе… э-э… нигде.

Палпатин медленно наклонился вперед. Желтые глаза ситха вспыхнули из-под капюшона.

— Вы хотите сказать, адмирал, что мой ученик, второй человек в Империи, пилотирующий модифицированный TIE-истребитель, просто исчез с радаров целого флота?

— Никак нет, Мой Повелитель! — Пиетт судорожно сглотнул. — Лорд Вейдер не был в истребителе. Он находился на капитанском мостике. Аномалия произошла… прямо перед лобовым иллюминатором.

— Какая аномалия? Космический шторм? Засада повстанцев с использованием нового сверхмощного оружия? — прошипел Палпатин, чьи пальцы уже начали искрить молниями Силы.

Пиетт закрыл глаза, готовясь к мучительной смерти.

— В пространстве открылась дыра, Мой Повелитель. Из неё, исторгая пламя из… извините… из старого котла для варки, вылетела чугунная ванна.

Тишина в тронном зале стала настолько плотной, что её можно было резать световым мечом.

— Ванна, — мертвым, не выражающим ничего голосом повторил Император Галактики.

— Так точно. Чугунная. Внутри находились двое рыжеволосых юношей в мантиях и смуглая девочка с летными очками на лбу. Она… — Пиетт побледнел еще сильнее. — Она назвала Лорда Вейдера «Ведроголовым», поинтересовалась наличием парковочных мест, после чего…

— Продолжайте, адмирал, — ласково, как маньяк перед ударом ножа, попросил Палпатин.

— После чего один из юношей бросил в дефлекторный щит «Исполнителя» сферический объект органического происхождения, — Пиетт опустил голову. — Объект сдетонировал. Экспертиза показала, что это был… концентрированный навоз неизвестного животного, усиленный пространственной магией. Щит не выдержал запаха, Мой Повелитель. Нам пришлось дезинфицировать мостик три дня. А когда дым рассеялся, ванна исчезла. А вместе с ней… исчез и лорд Вейдер. Его буквально засосало в эту… дыру.

Палпатин откинулся на спинку трона.

Его мозг, способный плести интриги десятилетиями, способный обмануть Совет Джедаев и захватить Республику, сейчас буксовал, как спидер в болоте.

Джедаи были логичны. Повстанцы были логичны. Их можно было предсказать, переиграть, уничтожить.

Но как, во имя всех Ситхов прошлого, можно переиграть чугунную ванну с ракетным двигателем и навозной бомбой?!

— Вон, — тихо произнес Палпатин.

Пиетт не заставил себя просить дважды. Он вскочил, отдал честь и вылетел из зала с такой скоростью, словно за ним гнался сам сарлакк.

Оставшись один, Император медленно поднялся. Молнии сорвались с его пальцев, вдребезги разнося ближайшую консоль связи.

Он потерял Вейдера. Своего лучшего палача. Свой инструмент.

«Они думают, что могут украсть МОЮ собственность? — яростно подумал Сидиус, спускаясь по ступеням. — Какая-то девчонка в очках думает, что может нарушить планы Дарта Сидиуса?!»

Если технологии не могут отследить пространственный прокол, это сделает Темная Сторона.

Вейдер был связан с ним. Их узы Учителя и Ученика были выкованы в боли и ненависти на Мустафаре. Эта связь была подобна стальному тросу в океане Силы.

Палпатин прошел в центр зала, сел в позу для глубокой медитации и закрыл глаза.

Он потянулся в Силу. Он искал ту знакомую, родную, удушающую агонию, которая всегда окружала Вейдера. Он искал его страх, его гнев на самого себя, его бесконечное, ледяное отчаяние.

Сидиус раскинул свой ментальный взор за пределы Галактики. Сквозь звезды, сквозь пустоту, сквозь барьеры измерений. Он искал нить ненависти.

Он искал долго.

А потом он нашел её.

Нить была там. Но она была… другой.

Палпатин нахмурился, не открывая глаз. От Вейдера не исходило боли. От него не исходило гнева.

Вместо ледяного мрака Темный Лорд Ситхов вдруг почувствовал… запах свежеиспеченных оладий с кленовым сиропом. И тепло вязаных носков. И спокойствие. Абсолютное, тошнотворное, умиротворенное спокойствие человека, который сидит в уютном кресле и пьет ромашковый чай.

— Что за ересь… — прошипел Палпатин, усиливая ментальный напор. Он решил пробиться напрямую в разум своего ученика. Он готов был обрушить на него свой гнев!

«ВЕЙДЕР!» — ментально взревел Сидиус, пробивая границу реальности. «ОТВЕЧАЙ СВОЕМУ ПОВЕЛИТЕЛЮ! ГДЕ ТЫ?!»

Палпатин ожидал услышать хриплый, покорный голос киборга: «Да, мой Учитель…»

Но вместо этого…

Раздался щелчок. Как будто кто-то снял трубку на старом телефонном аппарате. А затем в голове Императора Галактики заиграла веселая, невероятно бодрая восьмибитная мелодия, подозрительно напоминающая саундтрек из «Супер Марио».

А следом раздался звонкий, невыносимо радостный девичий голосок:

— АЛЛО! Вы позвонили на коммутатор Визжащего Шале! К сожалению, Энакин-сан сейчас не может подойти к ментальному телефону, он занят прополкой кустов роз и морально восстанавливается! Если вы хотите оставить проклятие, нажмите «один»! Если вы хотите сдаться Консорциуму Айнцберн, нажмите «два»! Если вы — надоедливый сморщенный дед в капюшоне, оставайтесь на линии, ваш звонок очень важен для нас! (ﾉ◕ヮ◕)ﾉ: ･ﾟ✧*

Дарт Сидиус поперхнулся воздухом. Медитация прервалась. Он открыл глаза, тяжело дыша.

Кто-то… кто-то только что поставил Повелителя Ситхов на удержание с дурацкой музыкой?!

Дарт Сидиус не привык к отказам. Он не привык к тому, что его ментальные приказы блокируются, игнорируются, а уж тем более — переводятся на автоответчик с веселой мелодией.

Это было не просто оскорбление. Это был вызов самой концепции Темной Стороны.

Император Галактики резко встал с пола. Его желтые глаза сузились, превратившись в две узкие, пылающие яростью щели. Воздух в тронном зале Корусанта потяжелел, заискрил статической энергией.

«Какая-то жалкая иллюзия думает, что может остановить Владыку Ситхов? — прорычал он в пустоту. — Я выжгу этот голос из эфира! Я дотянусь до разума Вейдера, даже если мне придется разорвать эту Вселенную на куски!»

Палпатин снова закрыл глаза. На этот раз он не стал «стучаться». Он ударил.

Он собрал всю свою колоссальную, накопленную десятилетиями ненависть, всю мощь Темной Стороны, и обрушил её на тот тонкий ментальный канал, по которому с ним только что говорила девчонка-автоответчик. Это был удар, способный испепелить разум мастера-джедая, свести с ума целую планету.

Он пробил барьер. Он ворвался в чужое информационное пространство, готовый крушить и повелевать.

Но вместо того, чтобы оказаться в голове испуганной девчонки, он оказался… в пустоте.

Вокруг него не было ни страха, ни боли, ни даже мыслей. Были только бесконечные ряды падающих сверху вниз светящихся фиолетовых символов — нулей и единиц, сплетающихся в гигантскую, непостижимую матрицу.

— Что это за ерунда… — пробормотал Сидиус, пытаясь нащупать хоть одну живую искру в этом холодном, идеальном лабиринте.

Вдруг прямо перед ним, из каскада цифр, соткалась гигантская, размером с небоскреб, неоновая надпись:

[FIREWALL ВВ-ТЯН ПРОБИТ! ОБНАРУЖЕНО ВТОРЖЕНИЕ КЛАССА «ТОКСИЧНЫЙ ДЕД»! АКТИВАЦИЯ ПРОТОКОЛА ЗАЩИТЫ «БИО-ШУМ»!]

Прежде чем Палпатин успел осмыслить прочитанное, пространство вокруг него исказилось. Цифры исчезли, сменившись ярким, залитым солнцем лугом.

А прямо перед ним стояла девочка.

Та самая смуглая девочка с летными очками на лбу, которую описывал Пиетт. Она была одета в шорты и футболку, а в руке держала… надкусанное яблоко. Её золотые глаза смотрели на Императора Галактики с таким искренним, неразбавленным любопытством, словно он был забавным жуком в банке.

— О, привет! — радостно помахала Хлоя фон Айнцберн, откусывая яблоко. — ВВ-тян сказала, что у нас на линии какой-то настырный спамер, который ломится через ментальный канал. А ты, дедуля, кто такой будешь? И почему ты так жутко выглядишь? У тебя кожа цвета забродившего молока. Селла бы заставила тебя пить витамины!

Палпатин задохнулся от возмущения.

— Ничтожество! — прогремел он, и его голос разнесся над виртуальным лугом. — Я — Дарт Сидиус! Император Галактики! Повелитель Ситхов! Верни мне моего ученика, иначе я превращу твой разум в пепел!

Он поднял руки, и с его пальцев сорвались ослепительные, ветвящиеся молнии Силы. Они ударили прямо в Хлою…

И просто впитались в неё, не причинив никакого вреда. Девочка лишь слегка поежилась, словно от статического электричества.

— Ой, щекотно! — Хлоя хихикнула, потирая предплечье. — Дедуля, ты не понял. Ты не в моем разуме. Ты в карантинной зоне «песочницы», которую Широ и ВВ-тян сделали специально для таких вот хакерских атак. Твои «молнии» здесь — это просто строчки кода с ошибкой.

Она подошла ближе, бесстрашно заглядывая в желтые глаза Ситха.

— А насчет «твоего ученика»… Ты про Инструктора Скайуокера? Слушай, он просил передать, что увольняется. Сказал, что у вас плохой соцпакет, ужасная униформа, и вы заставляли его носить это дурацкое ведро на голове. У нас он хотя бы дышит сам и ест блинчики. Так что извини, возврата не будет. Наша мама его усыновила.

Император замер. Слова девчонки не укладывались в его картину мира. «Увольняется»? «Ужасная униформа»? «Усыновила»?!

Темный Лорд Ситхов, чье имя заставляло миры содрогаться, только что получил отказ по причине «плохого соцпакета»!

— Я уничтожу вас всех… — прошипел Сидиус, его голос дрожал от сдерживаемой, концентрированной ярости. — Я найду ваш жалкий мирок. Я отправлю туда Звезду Смерти! Я сожгу вашу планету дотла, и вы будете умолять меня о пощаде!

Хлоя тяжело вздохнула и закатила глаза, отбрасывая огрызок яблока (который тут же растворился в пикселях).

— Ску-у-ука, — протянула она. — Какие вы все, темные властелины, одинаковые. «Сожгу, уничтожу, умолять будете». У нас тут уже есть парочка таких. Одна Рим разрушила, другой дневником прикидывался. Теперь они оба у нас на полставки работают: одна детям яблоки печеные носит, а второй расписание уроков составляет. Хочешь к ним в компанию? Нам как раз нужен кто-то, кто будет электричество для чайников вырабатывать. У тебя вроде неплохо искрит из пальцев.

— Я ТЕБЕ НЕ ГЕНЕРАТОР! — взревел Палпатин, окончательно теряя контроль. — Я АБСОЛЮТНОЕ ЗЛО! Я — ТЕМНАЯ СТОРОНА!

Хлоя пожала плечами.

— Ладно-ладно, не кипятись. Раз ты такой крутой и злой, я, так и быть, переключу тебя на Отдел по работе со сложными клиентами. У них там как раз есть кто-то, кто любит пафос и золотые троны больше тебя.

Она щелкнула пальцами.

— ВВ-тян! Запускай протокол «Рандомная Переадресация в Мультиверс»! Пусть дедушка пообщается с кем-то своего уровня! А то у меня урок трансфигурации скоро!

— Вас поняла, Хлоя-чан! — радостно пропел голос ВВ откуда-то сверху. — Инициирую неконтролируемый пробой Калейдоскопа! Отправляю ментальный пакет данных объекта «Сидиус» по случайным координатам в дальние слои инфосферы! Удачного полета, мистер Палпатин!

Зеленый луг вокруг Императора внезапно пошел рябью. Цвета исказились, смешались в тошнотворную кашу.

Палпатин почувствовал, как его ментальная проекция, его сознание, вырывают из этой «песочницы» с чудовищной, непреодолимой силой, перед которой его познания в Темной Стороне казались детской игрушкой. Это была не магия. Это был грубый, насильственный пинок через ткань мироздания.

— НЕТ! Я ВЕРНУСЬ! Я… — закричал Сидиус, но его голос оборвался.

Пространство схлопнулось.

* * *

Сознание Дарта Сидиуса неслось сквозь невообразимую, ревущую Бездну. Это был не гиперпространственный туннель. Это было нечто иное. Бурлящий, кричащий океан эмоций, безумия и боли.

«Варп», — так называли это место в той вселенной, куда его забросило. Но Палпатин этого не знал. Он просто чувствовал, что Темная Сторона здесь… другая. Она была хаотичной, голодной и не признавала хозяев.

Он попытался затормозить, зацепиться ментальными когтями за реальность, чтобы вернуться в свое тело на Корусанте.

Его выбросило из вихря безумия так же резко, как и затянуло.

Сидиус открыл свои ментальные глаза.

Он больше не был на зеленом лугу.

Он находился в колоссальном, подавляющем своими размерами зале. Своды терялись во мраке. Воздух был пропитан запахом ладана, озона, старой крови и тысячелетней скорби. Вдоль стен тянулись бесконечные ряды гудящих машин и труб, переплетающихся в невообразимый технологический кошмар.

А в центре этого зала, возвышаясь над всем, стоял Трон.

Это было не кресло правителя. Это был алтарь, машина пыток и источник жизни одновременно. Золотой Трон Терры.

На Троне сидела фигура.

Палпатин, считавший себя венцом могущества, поднял взгляд. И впервые за долгие десятилетия почувствовал то, что давно забыл.

Он почувствовал первобытный, сковывающий душу страх.

На троне восседал иссохший, изломанный труп, поддерживаемый древними механизмами. Но это была лишь физическая оболочка.

То, что исходило от этой фигуры, было немыслимо. Это было Присутствие. Колоссальная, ослепительная, невыносимая мощь, которая сжигала сетчатку ментального взора. Это был интеллект, который одновременно смотрел в миллиарды будущих исходов, боролся с богами хаоса и поддерживал свет в Галактике.

Бог-Император Человечества.

Сидиус, стоявший перед ступенями Золотого Трона (как ментальная проекция), попытался сохранить лицо. Он — Владыка Ситхов. Он не склоняется!

— Кто ты такой? — прошипел Палпатин, собирая вокруг себя остатки Темной Стороны, как щит. — Ты смеешь удерживать меня здесь? Я — Император…

Он не успел договорить.

Бог-Император Человечества не стал открывать высохшие губы. Он не стал метать молнии. Он даже не пошевелился.

Он просто обратил свое внимание на эту маленькую, злобную искру, которая случайно залетела в его Зал.

Голос, который раздался в голове Палпатина, не был звуком. Это был удар кувалды по хрустальному стеклу. Это был свет тысяч умирающих звезд. Это была абсолютная, подавляющая Истина, не терпящая возражений.

[ТЫ НАЗЫВАЕШЬ СЕБЯ ИМПЕРАТОРОМ, МАЛЕНЬКАЯ ТЕНЬ?] — прогремел голос Бога-Императора, расплющивая эго Сидиуса в атомарную пыль. — [ТЫ ИГРАЕШЬ В ВЛАСТЬ СРЕДИ ПЕСЧИНОК, ПОКА ИСТИННЫЕ УГРОЗЫ РВУТ ГАЛАКТИКУ НА ЧАСТИ. ТВОЯ ТЬМА — ЛИШЬ КАПРИЗ РЕБЕНКА, НЕ ВИДЕВШЕГО НАСТОЯЩИХ БОГОВ ХАОСА.]

Сидиус рухнул на колени. Его щиты Темной Стороны разлетелись в прах под тяжестью этого Света. Он не мог дышать (даже будучи проекцией). Он чувствовал себя насекомым под лупой.

— Я… я… повелеваю Силой! — отчаянно, жалко прохрипел Палпатин, пытаясь защитить остатки своей растоптанной гордости.

Бог-Император Человечества, чей разум пронзал тысячелетия, «всмотрелся» в структуру души Сидиуса. Он искал в этом существе хоть каплю полезного потенциала. Хоть что-то, что можно было бы использовать в великой войне против Хаоса.

Пауза длилась вечность.

Затем голос Бога-Императора прозвучал снова. Но на этот раз в нем не было гнева или величия.

В нем было… глубочайшее, тяжелое, экзистенциальное разочарование.

[ТВОЙ РАЗУМ МЕЛОЧЕН. ТВОЯ ВЛАСТЬ ОСНОВАНА НА ОБМАНЕ И ПРЕДАТЕЛЬСТВЕ, А НЕ НА ЖЕРТВЕННОСТИ. ТЫ НЕ ВЕДЕШЬ ЧЕЛОВЕЧЕСТВО К СВЕТУ, ТЫ ЛИШЬ ПАРАЗИТИРУЕШЬ НА ЕГО СТРАХАХ.]

Свет вокруг Золотого Трона презрительно мигнул.

[ТЫ ИСКАЛ ВЕЛИЧИЯ В ЭТОЙ БЕЗДНЕ, МАЛЕНЬКИЙ СИТХ. НО ТЫ НЕДОСТОИН ДАЖЕ ТОГО, ЧТОБЫ СТАТЬ ТОПЛИВОМ ДЛЯ АСТРОНОМИКОНА. ТВОЯ ДУША СЛИШКОМ ЖАЛКА. В НЕЙ НЕТ ДАЖЕ ДОЛЖНОЙ ДОЛИ БЕЗУМИЯ ИСКАТЕЛЯ, ЛИШЬ ЭГОИЗМ.]

Палпатин, величайший злодей своей Галактики, затрясся. Его не убивали. Его даже не пытали.

Его только что признали «профнепригодным» и «слишком мелким» для настоящей игры. Его амбиции были растоптаны не световым мечом, а презрением существа, для которого он был даже не мусором, а просто скучной ошибкой в расчетах.

[УХОДИ, ] — приказал Бог-Император Человечества, теряя к нему всякий интерес. — [ВОЗВРАЩАЙСЯ В СВОЮ ПЕСОЧНИЦУ. И МОЛИСЬ СВОЕЙ ТЕМНОЙ СТОРОНЕ, ЧТОБЫ МОИ КУСТОДИАНЦЫ НИКОГДА НЕ НАШЛИ ТУ ДВЕРЬ, ЧЕРЕЗ КОТОРУЮ ТЫ СЮДА ВОШЕЛ.]

Пространство перед Палпатином снова схлопнулось. Неведомая сила брезгливо, как грязную тряпку, вышвырнула его ментальную проекцию обратно в Варп, отправив по обратному вектору на Корусант.

Далекая-далекая Галактика.

Тронный зал Императорского Дворца.

Дарт Сидиус резко распахнул глаза. Он с судорожным, хриплым вздохом рухнул с постамента на холодный полированный пол, судорожно глотая воздух.

Его одежда насквозь промокла от холодного пота. Пальцы тряслись.

Он был дома. В безопасности.

Но в его душе зияла огромная, кровоточащая дыра. За десять минут он пережил то, чего не испытывал никогда в жизни.

Сначала над ним посмеялась маленькая девочка, предложив работать генератором для чайников. А затем сущность невообразимой мощи посмотрела на него и сказала, что он даже на дрова не годится.

Палпатин медленно подтянул колени к груди. Великий Император Галактики обхватил голову дрожащими руками.

«Песочница… — эхом отдавалось в его мозгу. — Она назвала это песочницей… И он назвал это песочницей…»

Он понял одну простую, ужасающую истину.

Он никогда, ни при каких обстоятельствах, ни за какие артефакты Ситхов больше не будет пытаться связаться с Дартом Вейдером. Пусть этот предатель сидит в своей «Айнцберн-империи» и ест свои оладьи! Туда, где живут девочки, способные перебрасывать души к Богам, которые считают Ситхов «мелочью», Дарт Сидиус не сунется даже под дулом Звезды Смерти.

Империя Ситхов в этот день спаслась от уничтожения просто потому, что оказалась слишком жалкой и скучной для Мультиверса.

Июль в Шотландии выдался на удивление мягким, но в подвалах Визжащего Шале, переоборудованных под тренировочный комплекс Консорциума Айнцберн, всегда поддерживался строгий климат-контроль. +18 градусов по Цельсию. Идеальная температура для интенсивных физических нагрузок.

Раннее утро, 5:30. Замок Хогвартс еще спал, но в тренировочном зале уже кипела работа.

Энакин Скайуокер, бывший Главнокомандующий Империи, а ныне — старший инструктор по безопасности, находился в упоре лежа.

На нем были только свободные тренировочные штаны. Рубашку он снял. Его спина и плечи, восстановленные био-алхимией Юбштахайта, блестели от пота, демонстрируя идеальный рельеф мышц, который не снился даже статуям античных богов.

Он делал отжимания. Плавно, ритмично, без малейшего намека на использование Силы для облегчения процесса. Чистая физика. Чистое преодоление себя.

Но это была не обычная тренировка. Айнцберны не признавали обычных тренировок.

Прямо на спине Энакина, между его широких лопаток, сидела Королева Драко.

Императрица Распада, Зверь VI, была одета не в свой привычный демонический наряд. На ней были удобные (но, разумеется, издевательски красные) спортивные шорты и футболка. Её массивный драконий хвост, покрытый чешуей, лениво свешивался с боку Энакина, покачиваясь в такт его отжиманиям. Рожки-корону она благоразумно не снимала, чтобы не провоцировать Тиамат на очередную лекцию.

Драко сидела, скрестив ноги, попивая утренний кофе из изящной чашки и просматривая свежий номер «Ежедневного Пророка». Она выглядела как императрица на паланкине.

— …Двести сорок семь. Двести сорок восемь, — ровным, скучающим голосом считал Гарри Поттер, сидевший неподалеку на гимнастическом мате со секундомером в руке.

Рядом с Гарри сидел Широ, который в это время методично разбирал трофейный Имперский бластер (Майя нашла его в вещах Энакина и отдала на изучение), пытаясь переделать его под стрельбу концентрированными порциями чесночного соуса.

Энакин опустился до самого пола, так что кончик его носа коснулся мата, и мощным толчком выжал себя вверх.

Драко на его спине даже не покачнулась.

— Скайуокер, ты сбиваешь мне резкость, — капризно протянула Королева Драко, перелистывая страницу газеты свободной рукой. — Делай паузы в нижней точке дольше. Я пытаюсь прочитать колонку этого вашего павлина Локонса. Он пишет, что в Тибете нашел йети и продал ему шампунь от перхоти. Какая вопиющая чушь.

Энакин, не сбивая дыхания, ответил сквозь стиснутые зубы:

— Ваше Императорское Величество… Вы весите… сто сорок фунтов… Это без учета… вашего хвоста.

— Двести сорок девять, — монотонно произнес Гарри.

— Как ты смеешь обсуждать вес женщины, бывший киборг?! — возмутилась Драко, чуть не расплескав кофе. Она мстительно надавила каблуком спортивной туфли ему между лопаток. — Это не жир! Это концентрированная плотность греха и анти-материи! К тому же, ты сам предложил мне быть утяжелителем, когда Тиамат запретила мне сжигать калории на студентах!

— Я предложил вам… подержать блины от штанги, — выдохнул Энакин, делая двести пятидесятое отжимание. Мышцы на его руках вздулись. — А вы… залезли мне на спину… и потребовали кофе.

Широ, не отрываясь от разборки бластера, флегматично заметил:

— Энакин-сан, согласно моим расчетам, вы могли бы использовать Силу, чтобы нивелировать её вес на 85%. Это бы повысило эффективность процесса на…

— Нет, — резко, рыком оборвал его Энакин. — Никакой Силы. Боль и тяжесть… это якоря. Они напоминают, что я жив.

Королева Драко фыркнула, делая глоток кофе.

— Опять твой мазохизм, Скайуокер. Ты невозможен. Тебя вылечили, тебе дали нормальное тело, а ты всё равно ищешь повод пострадать. «Ты пылающая звезда, почувствуй баланс», — передразнила она его хриплым шепотом, вспоминая ту самую ночь в кабинете. — Романтик-недоучка. Мог бы просто признать, что тебе нравится, когда я сижу на тебе сверху.

Энакин сбился с ритма. Его уши мгновенно, предательски полыхнули красным.

— Двести пятьдесят один, — невозмутимо продолжил Гарри, делая вид, что не замечает, как инструктор по безопасности готов провалиться сквозь землю. — Энакин, держите спину ровнее. У вас заваливается правый фланг.

Дверь тренировочного зала распахнулась.

В помещение, зевая и потирая глаза, вошла Хлоя. На ней была пижама, а в руках она держала огромный, искрящийся фиолетовым светом металлический куб, испещренный рунами.

— Доброе утро, спорт-рота! — бодро возвестила она, подходя к мату. — Братик, дедушка Юбштахайт прислал чертежи новых накопителей для этих… как их там… дементоров. Мы с Широ всю ночь собирали опытный образец.

Она плюхнула тяжеленный куб на пол рядом с Гарри.

Драко, заинтересованно выглядывая из-за плеча Энакина, посмотрела на устройство.

— Что это за коробка? Выглядит как мусорное ведро для плохих душ.

— Почти угадали, профессор, — Гарри отложил секундомер. — Министерство собирается отправить в школу существ, питающихся страхом. Дементоров. Дедушка считает, что позволять им бесцельно летать вокруг замка — это непростительное разбазаривание энергии.

Широ отложил бластер и с любовью погладил куб.

— Этот аппарат работает по принципу концептуального пылесоса. Дементор излучает ауру отчаяния и холода. Куб втягивает эту ауру, пропускает через систему фильтров из лунного серебра и конвертирует негативную эмоцию в чистую, высокооктановую тепловую прану.

— Проще говоря, — Хлоя хищно улыбнулась, — мы будем ловить этих летающих тряпок, сажать их в эти кубики и использовать как батарейки для центрального отопления Хогвартса! Бесплатная энергия! Мама уже рассчитала, что мы сможем отапливать теплицы всю зиму, если поймаем хотя бы пятерых.

Энакин закончил свой подход, плавно, с силой отжался от пола, встал на одно колено и позволил Королеве Драко грациозно, не пролив ни капли кофе, соскользнуть с его спины на пол.

Он поднялся, вытирая пот полотенцем. Его голубые глаза с интересом изучили куб.

— Существа, сотканные из Тьмы и страха, будут работать обогревателями? — бывший Ситх усмехнулся. В этой идее была такая потрясающая, извращенная ирония, что она ему искренне нравилась. — Боюсь, им это не понравится. Они привыкли доминировать.

— О, пусть только попробуют возмутиться! — фыркнула Драко, поправляя спортивные шорты. — Я — Зверь Содома! Никто в этом замке не имеет права нагнетать атмосферу отчаяния, кроме меня! Если какая-то летающая ветошь попытается испортить мне настроение перед завтраком, я лично засуну её в этот куб и запечатаю анти-материей!

В этот момент над кубом материализовалась голограмма ВВ-тян в костюме инженера энергосетей.

— Подтверждаю слова профессора Драко! — звонко отрапортовала ИИ. — Согласно моим расчетам, один стандартный дементор способен генерировать эквивалент двух тонн угля в час, если его правильно разозлить. Сенпай Гарри, я предлагаю интегрировать в кубы динамики, которые будут транслировать дементорам аудиозаписи счастливого смеха Гриффиндорцев. Это усилит их голод, они начнут вырабатывать больше ауры, а мы получим больше тепла!

Гарри и Широ переглянулись.

Интеллект ВВ-тян, помноженный на её же садизм, давал поистине пугающие результаты.

— Отличная идея, ВВ, — кивнул Гарри. — Энакин, сегодня вечером проведем инструктаж для старшекурсников. Они должны знать, как выглядит это… биотопливо.

Энакин молча отсалютовал ему. Он посмотрел на куб, затем на Королеву Драко, которая уже допивала кофе, и почувствовал, что этот год будет еще более безумным, чем предыдущий.

В Далекой Галактике Силу использовали для разрушения планет. А здесь, в Шотландии, Тьму заставляли работать кочегаром. И, честно говоря, второй вариант нравился Энакину гораздо больше.

* * *

Июль в Хогсмиде был непривычно жарким.

Обычно в это время магические студенты разъезжались по домам, наслаждаясь каникулами и стараясь не думать об учебе. Но для обитателей Визжащего Шале слово «каникулы» означало лишь то, что можно проводить эксперименты без оглядки на расписание звонков и панику профессора МакГонагалл.

Ольга-Мария Анимусфер сидела на шезлонге во дворе шале, под раскидистой яблоней.

На ней было легкое летнее платье (которое Айрисфиль буквально силой надела на нее, заявив, что «Лорд Астромантии не должен преть в шерсти»), а её глаза были скрыты за огромными солнцезащитными очками, зачарованными Широ для анализа солнечной радиации. Рядом на траве лежал раскрытый фолиант по древнеримской архитектуре и модифицированный планшет.

Ольга пыталась работать. Она искренне пыталась.

Но сосредоточиться было физически невозможно.

В десяти ярдах от неё, на идеально подстриженном (световым мечом) газоне, разворачивалась очередная битва титанов.

Энакин Скайуокер и Королева Драко играли в бадминтон.

Точнее, это начиналось как бадминтон. Но поскольку оба игрока были бывшими Повелителями Зла с гипертрофированным эго и замашками на мировое господство, игра быстро эволюционировала во что-то страшное.

— Аут! — рявкнул Энакин, отбивая воланчик с такой силой (и порцией Силы), что тот пробил звуковой барьер и с оглушительным хлопком улетел за пределы защитного купола.

— Это не аут, киборг! Ты стоял за линией! — взвизгнула Драко, её хвост яростно ударил по траве, оставляя подпалины. Она вспыхнула багровым пламенем и, проигнорировав ракетку, сформировала в руке сгусток анти-материи, придав ему форму идеального воланчика. — Попробуй отбить это! Подача Нероны!

Она швырнула анти-материю через сетку. Энакин, не моргнув глазом, выхватил световой меч и отбил заряд обратно, отправив его высоко в небо, где тот взорвался миниатюрной сверхновой, распугав всех сов в округе.

— Штраф за использование оружия массового поражения на корте! — раздался из расставленных по саду динамиков бодрый голос ВВ-тян. Голограмма ИИ в костюме судьи с полосатой рубашкой и свистком повисла над сеткой. — Пятнадцать-ноль в пользу Энакина-сенпая! Драко-чан, если ты еще раз спалишь сетку, я заменю твои красные шорты на костюм телепузика!

— Я ТЕБЯ НА АНТИВИРУС ПУЩУ! — взревела Императрица, бросаясь на голограмму с кулаками.

Ольга-Мария со стоном закрыла лицо руками.

— Почему… почему мой отец не отправил меня в Швейцарию? — пробормотала она в пустоту. — Там тихо. Там часы тикают. А здесь бывшие Владыки Ситхов и Звери Апокалипсиса спорят из-за бадминтона под судейством компьютерной программы.

— Потому что в Швейцарии скучно, Олли, — раздался сверху спокойный голос Гарри.

Ольга вздрогнула и подняла голову.

Гарри Поттер, одетый в легкую рубашку и льняные брюки, сидел на толстой ветке яблони прямо над ней. В руках он держал стопку распечатанных пергаментов. Как и всегда, он двигался настолько бесшумно, что даже её натренированные инстинкты его не засекли.

Гарри легко, пружинисто спрыгнул с дерева и приземлился рядом с её шезлонгом.

— Не отвлекайся на них, — Гарри кивнул в сторону корта, где Тиамат (в фартуке и с гигантским полотенцем) уже разнимала драку, насильно вытирая пот со лба взбешенной Драко. — Это их способ сублимировать агрессию. Если они не будут спорить из-за воланчика, они могут случайно завоевать Францию от скуки. У нас есть дела поважнее.

Гарри бросил стопку пергаментов на столик рядом с Ольгой. На самом верхнем листе лежал вскрытый конверт.

Ольга поправила очки, переключая их с режима анализа радиации на режим чтения.

— Что это, Поттер? Очередные отчеты о прибыли с шелковой мануфактуры? Я же говорила, что Люциус Малфой успешно демпингует рынок во Франции, нам не о чем волноваться.

— Хуже, — Гарри сел на траву рядом с ней, скрестив ноги. — Это письмо от Рона Уизли.

Ольга недоуменно приподняла бровь. Она уважала стратегическое мышление Рона в шахматах и тактике, но не ожидала от него важных корпоративных новостей летом.

— И что пишет наш рыжий тактик?

— Семья Уизли выиграла главный приз в ежегодной лотерее «Ежедневного Пророка», — Гарри достал письмо. — Семьсот галлеонов. Артур Уизли потратил их на поездку всей семьей в Египет, чтобы навестить старшего сына, Билла, который работает ликвидатором проклятий в банке Гринготтс.

— Нерациональная трата капитала, — тут же констатировала Ольга, включив режим наследницы. — Семьсот галлеонов можно было инвестировать в наши акции, и через год они бы поехали в Египет на собственном драконе. Но, полагаю, для них это большое событие. Рада за них. В чем проблема? Близнецы взорвали Сфинкса?

— Нет, Хлоя строго запретила им трогать исторические памятники без её личного присутствия, — усмехнулся Гарри. — Проблема не в пирамидах. Проблема в фауне. Рон пишет, что его домашней крысе, Коросте, очень поплохело в Египте.

Гарри развернул письмо и прочитал вслух:

«…Гарри, представляешь, здесь жарища невыносимая, но круто! Только вот Короста совсем сдает. Вчера Билл показывал нам гробницу какого-то фараона-садиста, там всё кишело древними проклятиями и ловушками-жуками. Я думал, Коросте там понравится (крысы же любят жуков?), но она как увидела эти иероглифы на саркофаге, так начала биться в конвульсиях, словно её током ударило! Она теперь лысеет клоками, отказывается есть и постоянно дрожит, будто ждет, что за ней придет Снейп с зельем от облысения. Мама думает, это египетский грипп, но я не уверен…»

Ольга-Мария нахмурилась. Её аналитический мозг, натренированный на поиск несоответствий в Часовой Башне, мгновенно включился в работу. Она выхватила блокнот и стилус.

— Поттер, — она посмотрела на Гарри поверх очков. — Сколько лет живет обычная магическая крыса?

— Года два-три. В лучшем случае, если не встретит миссис Норрис, — ответил Гарри.

— А сколько эта Короста живет у Уизли?

Гарри откинулся назад, опираясь на руки.

— Рон говорил, что она досталась ему от Перси. А Перси получил её еще до поступления в Хогвартс. Этой крысе… лет двенадцать, Оли. Не меньше.

Они замолчали. На заднем фоне Королева Драко громко доказывала ВВ-тян, что её хвост не считается ракеткой.

— Двенадцать лет для грызуна — это биологическая аномалия, — Ольга-Мария начала быстро строчить в блокноте. — Это первый факт. Второй факт: острая, неадекватная реакция на египетские иероглифы и древние проклятия. Обычное животное просто проигнорировало бы текст. Магические животные чувствуют прану, но паника до конвульсий от вида символов — это признак наличия высшей нервной деятельности и способности к распознаванию паттернов угроз.

Гарри кивнул, его взгляд стал отстраненным, он ушел в режим структурного анализа.

— Согласен. Давайте набросаем гипотезы. Гипотеза первая: Биологическая мутация под воздействием остаточного магического фона «Норы». Дом Уизли пропитан бытовыми чарами. Крыса могла случайно проглотить какой-нибудь нестабильный реагент близнецов и мутировать в долгожителя с повышенной эмпатией.

Ольга покачала головой.

— Вероятность 15%. Мутации от зелий Уизли обычно приводят к взрывам, а не к долголетию. Гипотеза вторая: Это не крыса, а Магический Фамильяр. Они живут столько же, сколько их хозяева.

— Не подходит, — возразил Гарри. — Фамильяры образуют ментальную связь. Рон жаловался, что Короста абсолютно бесполезна и только спит. Никакой связи там нет. Если только… она не была фамильяром кого-то другого, кто умер, и теперь она просто «доживает» свой эфирный заряд, присосавшись к фону Уизли.

Ольга записала это.

— Гипотеза третья, — продолжила она, её глаза сузились. — Голем-шпион или концептуальный артефакт в форме животного, созданный Отделом Тайн или Пожирателями Смерти для слежки за предателями крови. Реакция на гробницу — это сбой в программном коде при столкновении с более древним источником проклятий.

— Очень в стиле папы Кирицугу, — хмыкнул Гарри. — Но слишком сложно для британских магов. Зачем шпионить за Артуром Уизли 12 лет через спящую крысу?

Он сорвал травинку и задумчиво покрутил её в пальцах.

— Четвертая гипотеза. Самая неприятная. Проклятие «Маледиктус». Кровное проклятие, которое со временем превращает человека в зверя навсегда. Как та змея, что жила когда-то у Темного Лорда. Возможно, Короста когда-то была человеком, который окончательно деградировал до состояния крысы, но сохранил обрывки человеческой памяти. Поэтому она узнала иероглифы-проклятия — она помнит страх смерти.

Ольга-Мария передернула плечами.

— Звучит отвратительно. В Часовой Башне за такие эксперименты казнят. Есть еще гипотеза пятая: Незарегистрированная анимагия. Маг застрял в форме крысы или прячется в ней намеренно.

Гарри нахмурился.

— Анимагия? Олли, это слишком маловероятно. Анимагия требует колоссальной концентрации. Жить в форме крысы 12 лет, спать в одной кровати с подростком, питаться объедками… Человеческое сознание не выдержало бы такого. Это полная деградация личности. Какой маг в здравом уме выберет жизнь помойного грызуна на десятилетие, вместо того чтобы просто сбежать в другую страну?

Ольга вздохнула и обвела пункт «Анимагия» пунктиром, помечая его как наименее вероятный.

— Согласна. Это противоречит инстинкту самосохранения любого разумного мага. Скорее всего, мы имеем дело с паразитарным големом или мутантом-долгожителем.

Гарри поднялся на ноги. Он посмотрел в сторону Визжащего Шале, где в подвале, в стерильной лаборатории, Селла как раз протирала пыль с хирургических инструментов Широ.

— В любом случае, — голос Гарри похолодел. — В нашем идеальном, защищенном периметре 12 лет находился неучтенный, аномальный биологический объект. И этот объект почему-то панически боится возвращения в Британию.

Он повернулся к Ольге.

— Напиши Гермионе и Драко. Пусть поднимут все архивы по древнеегипетским проклятиям, маледиктусам и мутациям грызунов за последние полвека. Пусть ищут любые упоминания аномального долголетия у мелкой фауны.

Гарри посмотрел на письмо Рона.

— Как только Уизли вернутся из Египта, мы изымем эту крысу под предлогом «ветеринарного осмотра». У Айнцбернов очень специфический, детальный подход к паразитам. И Коросте предстоит самый тщательный, самый болезненный алхимический медосмотр в её долгой жизни. Мы разберем её на концепции, пока не поймем, что она такое.

* * *

Когда Гарри и Ольга-Мария вернулись в гостиную Визжащего Шале, битва на бадминтонном корте к тому времени завершилась. Королева Драко, мрачная и недовольная (Энакин выиграл со счетом 21:3, не используя Силу, а просто за счет выносливости), сидела на диване и позволяла Тиамат кормить себя виноградом. Энакин, даже не вспотев, пил ледяную воду у окна.

Кирицугу Эмия чистил свой пистолет за столом, а Айрисфиль увлеченно рисовала в блокноте эскизы новых зимних шарфов для акромантулов (чтобы те не мерзли при производстве шелка в декабре). Иллия и Хлоя играли в взрывные крестики-нолики на полу.

Гарри положил письмо Рона на стол рядом с пистолетом отца.

— Семейный совет, — негромко произнес Ледяной Принц.

Все мгновенно прекратили свои занятия. Даже Тиамат замерла с виноградиной в руке, а ВВ-тян материализовалась из камина в виде строгой секретарши с блокнотом.

Ольга-Мария, всё еще чувствуя легкий трепет перед Убийцей Магов, коротко, по-военному изложила суть проблемы. Двенадцатилетняя крыса. Внезапные конвульсии в Египте при виде древних рун. Резкое облысение. Истерика.

Айрисфиль первой прервала тишину. Её алые глаза загорелись искренним, медицинским состраданием, смешанным с энтузиазмом исследователя.

— О, бедный, бедный маленький зверек! — всплеснула руками Матриарх. — Двенадцать лет! Представляете, какой износ магических цепей у такого крошечного организма? Это же настоящий биологический феномен! Дедушка Юбштахайт будет в восторге. Мы должны немедленно её удочерить… то есть, госпитализировать! Я уверена, если мы проведем трансмутацию её клеточной матрицы и добавим немного вытяжки из корня мандрагоры, мы сможем не только вылечить её облысение, но и сделать её бессмертной! Или хотя бы светящейся в темноте!

Иллия, сидевшая на полу, радостно захлопала в ладоши.

— Светящаяся крыса! Мама, а можно я её заморожу в крио-камере на время операции? Я хочу посмотреть, как замедляется ток праны в грызунах при абсолютном нуле! Это очень поможет мне на уроках Ухода за Магическими Существами!

— Замораживать — это скучно, сестренка! — фыркнула Хлоя, подкидывая в руке детонатор. Её золотые глаза хищно блеснули. — Если эта тварь действительно мутант или голем, мы должны проверить её на стрессоустойчивость! Я предлагаю привязать её к одной из моих малых акустических ракет и запустить над Черным Озером! Если она выживет — значит, голем. Если взорвется… ну, Рон всегда может купить себе сову. Совы круче.

Кирицугу Эмия с сухим щелчком загнал обойму в рукоять пистолета. Он не улыбался. Убийца Магов смотрел на ситуацию под совершенно иным углом.

— Биологическая аномалия, интегрированная в семью сотрудника Министерства (Артур Уизли) на протяжении двенадцати лет, — голос Кирицугу был лишен эмоций, холоден и резок, как лезвие гильотины. — Спал в одной комнате с мальчиком, который является лучшим другом Главы Консорциума. Имел доступ к нашей переписке. Слушал наши разговоры в гостиной Гриффиндора.

Он посмотрел на Гарри.

— Это не мутант, Гарри. Это брешь в нашей системе безопасности. Идеальное прослушивающее устройство. Кто-то очень умный и терпеливый использует эту крысу.

— Папа, ты думаешь, это шпион Отдела Тайн? — нахмурился Гарри.

— Неважно, кто это. Важно, что оно подлежит допросу, — Кирицугу положил пистолет на стол. — Майя.

Из тени коридора бесшумно вышла Майя Хисау. На её плече, в камуфляже, сидел Добби (Ушастый Ноль), держа в лапках крошечный бинокль.

— Как только Уизли пересекут границу Британии, мы организуем «случайную» пропажу грызуна, — приказал Эмия. — Майя, ты проведешь допрос. Изучи её ментальный фон. Если это голем — вскрой его ядро. Если это животное под Империусом — сними заклинание и найди след хозяина.

— Поняла, Кирицугу-сан, — Майя коротко кивнула. Добби отдал честь. — Мы применим к объекту сыворотку правды для мелкой фауны. Если объект не заговорит, мы будем использовать метод сенсорной депривации.

Ольга-Мария сглотнула. Методы семьи Айнцберн по отношению к домашним питомцам были… специфическими.

Энакин Скайуокер, до этого молча слушавший, подошел к столу.

— В Галактике мы использовали похожих существ — исаламири — для саботажа электроники, — заметил бывший ситх. — Но они питались энергией. Эта крыса, судя по описанию, просто прячется. Она испугалась египетских рун. Значит, у неё есть память о проклятиях. Животные не запоминают руны. Это делает разумное существо.

Энакин посмотрел на Гарри.

— Поттер. Относись к этому не как к животному. Относись к этому как к вражескому лазутчику в камуфляже. Я буду присутствовать при захвате.

— Отлично! — резюмировала Айрисфиль, ничуть не смущенная милитаристским уклоном разговора. — Значит, план такой: сначала Майя и Энакин его допрашивают. Потом Иллия его замораживает для сканирования. Потом я и Широ проводим трансмутацию его клеточной структуры! А если он взорвется, Хлоя уберет обломки! Идеальная командная работа!

Дневник Тома Реддла, лежащий на краю стола, тихонько засветился.

ВВ-тян услужливо вывела текст Тома на голографический экран:

[ЗАПРОС ОТ ЯДРА ИНДЕКСАЦИИ (Томми-кун): «Вы… вы собираетесь пытать сывороткой правды, замораживать, расщеплять на атомы и трансмутировать ОБЫЧНУЮ СТАРУЮ КРЫСУ?! Вы больные! Вы все абсолютно, неизлечимо больные! Я Темный Лорд, но даже я не опускался до пыток грызунов! За что мне такое соседство?!»]

Хлоя рассмеялась и ткнула в экран пальцем.

— Завидуй молча, Томми! Ты в свое время не додумался использовать крыс, вот и проиграл!

Гарри Поттер улыбнулся, глядя на свою семью.

Машина Айнцбернов была запущена. И кем бы ни была эта старая, лысеющая крыса Короста — големом, мутантом или шпионом — её дни тихого сна в кармане Рона Уизли были сочтены. Британская магия готовилась встретиться с континентальным допросом с пристрастием.

* * *

Далекая-далекая Галактика.

Корусант. Императорский Дворец. Три недели после Инцидента с Ванной.

Тронный зал Дарт Сидиуса всегда был эталоном минималистичного ужаса. Тьма, холодный металл, красная гвардия у дверей и огромное панорамное окно, за которым мерцали огни планеты-города. Это было место, созданное для того, чтобы подчеркивать ничтожность просителя перед лицом Абсолютной Власти.

Но сегодня что-то было не так.

Адмирал Пиетт, вызванный на срочный доклад, шел по длинному коридору и чувствовал, как по его спине струится холодный пот. Он ожидал удара молнией. Он ожидал, что его задушат Силой.

Двери в тронный зал бесшумно разъехались. Пиетт шагнул внутрь и замер, забыв выдохнуть.

Тронный зал изменился.

Окно по-прежнему смотрело на Корусант. Но сам трон…

Трон, ранее представлявший собой изящное, вращающееся черное кресло, был демонтирован. Вместо него на возвышении громоздилась монструозная, нелепая конструкция, наспех сваренная из труб, проводов, старых генераторов щита и кусков золоченой обшивки от королевских кораблей Набу. Конструкция была огромной, гудящей и абсолютно бесполезной с точки зрения инженерии. Она напоминала трон безумного техножреца.

А на вершине этого золотого уродства, утопая в проводах (которые никуда не были подключены), сидел Император Галактики.

Палпатин больше не носил свой скромный черный балахон. На нем были многослойные золотые одеяния, которые делали его похожим на позолоченного мопса. Его глаза лихорадочно блестели в полумраке.

В руках Повелитель Ситхов держал… крошечную пластиковую лопатку. Рядом с троном, на полированном имперском полу, был насыпан небольшой квадратный участок чистейшего, золотистого песка с пляжей Татуина. Настоящая, физическая песочница.

— Адмирал Пиетт, — голос Палпатина звучал хрипло, дергано и слишком громко для пустого зала. — Подойдите ближе.

Пиетт, деревянной походкой, стараясь не смотреть на золотые трубы и песочницу, подошел к ступеням.

— Мой… Мой Бог-Император? — неуверенно начал он, вспомнив новый титул, который Сидиус приказал использовать во всех официальных документах с прошлой недели.

— Золото, адмирал, — Палпатин любовно погладил подлокотник своего гудящего трона. — Вы понимаете суть золота? Это не просто металл. Это концепция величия. Тьма — это для детей. Для тех, кто играет в песочнице!

Император ткнул пластиковой лопаткой в кучу песка у своих ног.

— Я был слеп! Я искал Вейдера во тьме! Я думал, что потерял свой лучший инструмент! А оказалось… оказалось, что Вселенная просто… показала мне мое истинное место! Я должен масштабировать свои амбиции!

Пиетт нервно сглотнул.

— Мой Бог-Император… разведка докладывает, что повстанцы собирают силы в секторе Суллуст. Прикажете отправить Инквизиторов на поиски лорда Вейдера? Мы могли бы использовать ситхские артефакты, чтобы открыть портал и вернуть его…

Палпатин вздрогнул. Его рука с лопаткой замерла в воздухе. Зрачки сузились до булавочных уколов, а лицо исказила гримаса чистого, первобытного, хтонического ужаса.

Молния, но неконтролируемая, слабая, сорвалась с его пальцев и ударила в золотую трубу трона, вызвав сноп искр.

— НЕТ! — взвизгнул Сидиус, и его голос сорвался на истеричный фальцет. — НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ!

Он вскочил, путаясь в золотых одеяниях, и перегнулся через подлокотник, сверля Пиетта безумным взглядом.

— Забудьте имя Вейдера! Вычеркните его из всех баз данных! Если я узнаю, что кто-то в этой Галактике пытается открыть портал в тот… в тот мир… я лично скормлю его сарлакку по кусочкам!

Пиетт попятился, ничего не понимая.

— Но… Мой Повелитель, он же ваша правая рука… Наш лучший воин… Он был похищен…

— ОН НЕ БЫЛ ПОХИЩЕН, ИДИОТ! — Палпатин схватился за голову. Перед его глазами снова вспыхнул Золотой Трон Терры. Он снова услышал тот сокрушающий разум голос: «Возвращайся в свою песочницу. Твоя душа слишком жалка». И смех той девчонки в очках.

Палпатин затрясся.

— Вейдер теперь… Вейдер теперь там. С ними. Пусть сидит там! Пусть пьет их чай с ромашкой! Пусть носит их… их розовые тапочки! Я не хочу иметь ничего общего с миром, где десятилетние девочки перебрасывают души Ситхов к Богам-Императорам, как мячики для пинг-понга!

Сидиус тяжело опустился обратно на свой золотой (и абсолютно нефункциональный) трон. Он нервно пригладил волосы.

— Слушайте мой приказ, адмирал. Галактическая Империя отныне объявляет политику полного, абсолютного изоляционизма в области мультиверсуальных исследований. Отдел Квантовой Магии расформировать.

Все исследования пространственных проколов сжечь. Мы будем править только этой Галактикой. Это… это хорошая Галактика. Понятная. Уютная. Здесь нет сумасшедших девочек на чугунных ваннах.

— Слушаюсь, Мой Бог-Император! — Пиетт поспешно отдал честь, мысленно радуясь, что его не убили. — А что делать с повстанцами?

Палпатин устало отмахнулся лопаткой.

— Взорвите их. Или закидайте навозом. Я слышал, навозные бомбы нынче очень эффективны против дефлекторных щитов. А теперь идите. Мне нужно медитировать на Золото.

Когда Пиетт покинул зал, Дарт Сидиус остался один. Он посмотрел на свою песочницу. Затем на свой золотой трон из металлолома.

Он — Великий Ситх. Но каждую ночь, закрывая глаза, он молился Темной Стороне только об одном: чтобы те жуткие люди из Визжащего Шале никогда, никогда не вспомнили о его существовании и не прислали ему в подарок галстук из паутины.

Дарт Сидиус, сидя на своем фальшивом, сваренном из металлолома Золотом Троне, искренне пытался постичь Дзен Темной Стороны. Он глубоко дышал, концентрируясь на своей ненависти к повстанцам, джедаям и некачественным поставщикам дюрастали. Он пытался убедить себя, что он всё еще абсолютный владыка.

И тут в его тронном зале заиграла музыка.

Это был не Имперский Марш. И не симфония Корусанта.

Это был тяжелый, качающий, вибрирующий в самых зубах электронный бит.

«Вуб-вуб-вуб… Фри-стайло! Рака-мака-фо!»

Палпатин резко распахнул глаза.

Его личная, элитная Алая Гвардия — четверо лучших, самых безжалостных воинов Галактики, стоявших у подножия трона — вдруг синхронно, конвульсивно дернулась.

Прямо в центре зала, разорвав хваленую имперскую систему глушения сигналов, развернулась огромная, кристально четкая голограмма.

Это была ВВ-тян, одетая в мешковатые штаны, огромные кроссовки и кепку козырьком назад. Она стояла за виртуальным диджейским пультом, мастерски скретча виниловые пластинки.

А рядом с ней, вполне физически (благодаря какому-то немыслимому, пробивающему Калейдоскоп VPN-каналу), материализовалась Хлоя фон Айнцберн. На девочке были надеты огромные наушники, а в руках она держала прямоугольный магловский кассетный плеер Sony Walkman, модифицированный Широ. От плеера тянулся длинный провод, оканчивающийся пультом управления с красными кнопками.

— Йоу, Корусант! Как настроение?! — звонко в микрофон завопила ВВ-тян. — Мы вещаем в прямом эфире из подземелий Хогвартса! Спонсор трансляции — мануфактура Айнцберн!

Палпатин задохнулся. Та самая девчонка! Та самая цифровая пиявка! В ЕГО тронном зале!

— СТРАЖА! УНИЧТОЖИТЬ ИХ! — взревел Сидиус, вскакивая со своего золотого стульчака.

Алые Гвардейцы вскинули свои силовые пики и бросились на девочек.

Хлоя хищно ухмыльнулась, подняла пульт от плеера и изящно нажала большим пальцем на кнопку «ПАУЗА» (||).

Пространство мигнуло синим.

Четверо элитных гвардейцев застыли в воздухе, словно мухи в янтаре. Один завис в прыжке, второй замер с занесенной пикой. Законы физики, гравитации и Времени в этом конкретном зале только что были отменены нажатием пластиковой кнопки.

Палпатин вытаращил глаза.

Хлоя перевела палец на кнопку «ПЕРЕМОТКА НАЗАД» (≪).

— Зацени бит, дедуля! — подмигнула она.

Она зажала кнопку.

Гвардейцы, не меняя суровых поз, с механическим жужжанием «вжиииить» поехали спинами назад, плавно вернувшись на свои исходные позиции у дверей.

— А теперь добавим басов! — крикнула ВВ-тян, крутанув тумблер на пульте.

Хлоя начала ритмично, в такт тяжелому брейкбиту, нажимать кнопки «ПЛЕЙ» и «ПАУЗА».

Элитная, натренированная убивать Алая Гвардия Императора Палпатина против своей воли начала исполнять идеальный, роботизированный брейк-данс. Они дергались, фиксировались, пускали «волну» руками в красной броне и делали синхронный поппинг под мощные биты.

— ЧТО ВЫ ТВОРИТЕ С МОЕЙ ОХРАНОЙ?! — завизжал Палпатин. Его травма от встречи с Богом-Императором вдруг отошла на второй план. Гордость Ситха, растоптанная тем фактом, что его гвардия сейчас танцует хип-хоп, взорвалась сверхновой.

Сидиус вскинул обе руки. Ослепительные, ветвящиеся молнии Темной Стороны — его самое страшное оружие — с оглушительным треском сорвались с его пальцев, несясь прямо в наглую девчонку.

Хлоя даже не моргнула. Она просто направила пульт на молнии и нажала «ЗАМЕДЛЕННОЕ ВОСПРОИЗВЕДЕНИЕ» (I>).

Смертоносные разряды плазмы мгновенно потеряли скорость. Они поползли по воздуху медленно, лениво, как густой сироп. Хлоя подошла к зависшей в воздухе молнии, с интересом потрогала её пальцем, от чего разряд издал жалобное, басовитое «бзззз-ззз-ззз».

— У вас пинг высокий, Ваше Темнейшество, — фыркнула Хлоя. — Широ бы за такой алгоритм энергопередачи руки оторвал.

Она навела пульт прямо на Палпатина и нажала «БЫСТРАЯ ПЕРЕМОТКА ВПЕРЕД» (≫).

Дарт Сидиус почувствовал, как время вокруг него сошло с ума. Его тело начало дергаться с невообразимой скоростью. Он замахал руками, как Чарли Чаплин в немом кино, его губы зашлепали, издавая смешные, мультяшные звуки бурундука: «Ми-ми-ми-уничтожу-ми-ми-ми-ситхи!».

А затем Хлоя нажала «РЕВЕРС».

Палпатин поехал лунной походкой спиной вперед, взобрался на свой фальшивый золотой трон и плюхнулся на него, выкрикивая: «!ьтижотчину — ажартС».

— Сенпай Хлоя, у нас новое подключение к трансляции! — радостно объявила ВВ-тян, глядя на свой виртуальный монитор. — Ого! Кто-то прокинул мост через Варп! Пользователь с ником [God_Emperor_40k] присоединился к стриму!

В воздухе над троном Палпатина вспыхнуло золотое окно чата.

[God_Emperor_40k]: ЛОЛ. ЭТО И ЕСТЬ ВАШ ИМПЕРАТОР? ПОЧЕМУ ОН ТАНЦУЕТ КАК ДЕФЕКТНЫЙ СЕРВИТОР? СДЕЛАЙТЕ ЕМУ ЕЩЕ РАЗ РЕВЕРС, МНЕ НА ЗОЛОТОМ ТРОНЕ СКУЧНО.

ВВ-тян радостно отдала честь.

— Заказ от VIP-зрителя принят! Давай, Хлоя-чан, жги!

Палпатин, к которому на секунду вернулся контроль над телом, увидел сообщение в золотом чате.

Тот самый невыносимый, давящий своей мощью Бог-Император Человечества… сейчас сидел где-то в другой вселенной, ел попкорн и смотрел стрим, где его, Великого Дарта Сидиуса, унижают с помощью кассетного плеера!

Все предохранители в мозгу Палпатина сгорели одновременно.

Посттравматический синдром испарился. Страх перед Варпом исчез. На их место пришла чистая, дистиллированная, не знающая границ ярость. Он больше не боялся этой вселенной. Он хотел её аннигилировать. Разорвать на кварки. Затолкать в черную дыру!

— Я УНИЧТОЖУ ВАШ ЖАЛКИЙ МИРОК! — взревел Палпатин, вскакивая на троне, брызгая слюной. Глаза Ситха пылали багровым огнем. — Я СОЖГУ ВАШ ХОГВАРТС! Я ОБРАЩУ ЗЕМЛЮ В ПЕПЕЛ! Я ВЫЗОВУ ФЛОТ! Я ПОСТРОЮ ПРОСТРАНСТВЕННЫЕ ВРАТА И ЛИЧНО ПОВЕДУ ЗВЕЗДУ СМЕРТИ В ВАШУ ПЕСОЧНИЦУ!

Хлоя лишь хихикнула, поправляя наушники.

— Ой-ой, дедуля порвался, несите нового. ВВ, сворачивай канал, пока он тут инфаркт не словил. Нам еще к уроку Истории у Мерлина готовиться.

— Сворачиваю соединение! — ВВ-тян сделала скретч на пластинке, музыка оборвалась. — Не забудьте поставить лайк и подписаться на Консорциум Айнцберн, мистер Сидиус! Пока-пока!

Голограмма мигнула и исчезла. Алые Гвардейцы, освобожденные от паузы, рухнули на пол, тяжело дыша и путаясь в собственных плащах.

Дарт Сидиус стоял посреди тронного зала. Его руки тряслись от ярости. Он выхватил комлинк.

— АДМИРАЛ ПИЕТТ! — заорал Император так, что динамик захрипел.

— Д-да, Мой Бог-Император? — донесся перепуганный голос.

— ОТМЕНИТЬ ИЗОЛЯЦИОНИЗМ! ПОДНЯТЬ ВЕСЬ ФЛОТ! СОБРАТЬ ВСЕХ СИТХСКИХ АЛХИМИКОВ! МЫ СТРОИМ МЕЖПРОСТРАНСТВЕННЫЕ ГИПЕРВРАТА!

— Но… Мой Повелитель, вы же сами говорили, что та вселенная… что это песочница…

— ЭТО ПЕСОЧНИЦА, КОТОРУЮ Я ЗАСЫПЛЮ СТЕКЛОМ И ЗАЛЬЮ ПЛАЗМОЙ! — орал Палпатин, круша молниями свой фальшивый золотой трон. — ПУСТЬ ГОТОВЯТ ЗВЕЗДУ СМЕРТИ! МЫ ЛЕТИМ В ШОТЛАНДИЮ!

Где-то далеко-далеко, в другой реальности, на Золотом Троне Терры, бессмертный труп, сдерживающий натиск Хаоса, ментально хмыкнул, отправляя в чат ВВ-тян стикер с пальцем вверх. Мультивселенная становилась всё более интересным местом.

А в Хогвартсе Айнцберны даже не подозревали, что их невинный пранк только что запустил цепную реакцию, которая в скором времени приведет к ним в гости боевую космическую станцию размером с луну.

Впрочем, дедушка Юбштахайт, вероятно, просто посмотрел бы на Звезду Смерти и приказал бы Широ найти способ подключить её к системе отопления теплиц.

Июль 1993 года выдался в графстве Суррей аномально, издевательски жарким. Асфальт на Тисовой улице плавился, газоны пожелтели, а поливальные установки лениво плевались кипятком.

Но для Дадли Дурсля, наследника семейства Дурслей и обладателя габаритов молодого кашалота, жара была наименьшей из проблем.

Дадли находился в состоянии глубокого, перманентного, пожирающего душу экзистенциального ужаса.

Всё началось год назад, когда его двоюродный брат, совсем не жалкий и не забитый Гарри Поттер, заехал на часок во время летних каникул. Познакомиться с родственниками. И приехал он не на метле.

Он приехал на бронированном черном внедорожнике, в сопровождении двух женщин, от одного взгляда которых дядя Вернон побледнел, осел на диван и переписал дом на имя Петуньи, просто на всякий случай.

С тех пор жизнь Дадли превратилась в ад ожидания.

Он знал, что Гарри стал кем-то вроде мафиозного босса в их ненормальном мире. Дадли каждую ночь снилось, что из шкафа вылезет та женщина в строгом костюме (Майя) и молча, профессионально ликвидирует его за то, что он в какой-нибудь параллельной реальности отбирал у Гарри конфеты.

На фоне этого стресса у Дадли началось компульсивное переедание. К июлю он достиг таких размеров, что школьная медсестра Смелтингса официально заявила Петунье: «Ваш сын имеет гравитационное поле, миссис Дурсль».

Так началась Эпоха Грейпфрута. Петунья посадила Дадли на жесточайшую диету. Четвертинка грейпфрута на завтрак, половинка вареной морковки на обед.

Голодный, напуганный мафией Айнцбернов и страдающий от жары, Дадли нашел для себя единственный эскапизм. Спасение от нелогичного, страшного мира магии.

Научная фантастика.

Дадли читал запоем. Он прочитал всего Айзека Азимова, проглотил Рэя Брэдбери и остановился на Герберте Уэллсе. «Война Миров» стала его Библией. Пришельцы с Марса были понятными. Они были логичными. У них не было волшебных палочек и заклинаний — у них были тепловые лучи, биомеханика и гигантские шагающие машины. Инопланетяне были научно обоснованной угрозой, а не сумасшедшими людьми в мантиях, нарушающими законы физики.

В тот роковой вечер вторника Дадли Дурсль сидел на сломанных качелях в местном парке.

Его руки тряслись. В левой он сжимал замусоленный томик «Войны Миров». А в правой… О, в правой руке он держал Божественный Артефакт. Шоколадный батончик «Сникерс» размера Кинг-Сайз, который он тайно купил у соседского мальчишки за пять фунтов.

Дадли собирался вкусить запретный плод. Он уже надорвал шуршащую обертку, предвкушая, как нуга и арахис успокоят его расшатанные нервы.

Но судьба в виде магической Британии имела на него другие планы.

Кусты за его спиной зашуршали.

Дадли замер. Жара вдруг спала. По спине прокатился неприятный, липкий холодок. Парк был пуст, фонарь мигал.

Из-под раскидистого куста сирени, тяжело дыша и царапая когтями сухую землю, вышло Существо.

Это был пес. Но пес размером с небольшого медведя. Черная, спутанная, грязная шерсть свисала клочьями. Огромные, безумные, светящиеся в полумраке глаза уставились прямо на Дадли. Существо выглядело как воплощение самой Смерти. Как мифический Грим, предзнаменование скорой смерти.

На самом деле это был Сириус Блэк, который только что переплыл Северное море, сбежал из Азкабана, прошел пешком пол-Англии и был настолько голоден, что готов был съесть покрышку от машины. Сириус учуял запах шоколада и арахиса. Его собачий желудок свело судорогой.

«РРРРРР…» — Сириус (в форме Бродяги) сделал шаг вперед, гипнотизируя взглядом «Сникерс». С его клыков капала слюна. Он не собирался есть жирного магловского мальчика, он просто хотел отобрать шоколадку.

Но Дадли этого не знал.

В воспаленном, истощенном диетой и паранойей мозгу Дадли Дурсля пазл сложился мгновенно.

Огромный черный монстр. Светящиеся глаза. Это не собака. Это магический ассасин! Гарри Поттер наконец-то прислал за ним своего ручного монстра, чтобы отомстить за то, что никогда не искал кузена и не общался с ним!

— Н-н-нет… — пропищал Дадли, пятясь назад и вжимаясь толстой спиной в металлический столб качелей. Батончик выпал из его дрожащих рук. — Пожалуйста… Я больше не буду… Гарри, скажи ему, пусть уйдет! Я напишу тебе письмо! Я напишу двести писем! Я приеду погостить! Я буду жить в их замке!!!

Сириус Блэк, обрадованный тем, что добыча сама упала на землю, сделал еще один шаг к шоколадке, обнажив клыки в подобии собачьей улыбки.

Для Дадли эта улыбка стала триггером.

Уровень стресса пробил критическую отметку. Инстинкт выживания, дремавший в генах Дурслей (а по материнской линии — в генах Эванс, сестры Лили!), завопил сиреной. Магическое ядро Дадли, которое пятнадцать лет спало, заблокированное неверием в магию, вдруг проснулось.

Оно не просто проснулось. Оно взорвалось.

Дадли зажмурился. Он не хотел видеть магию. Он ненавидел магию! Он хотел логики! Он хотел, чтобы его спасло что-то понятное! Что-то сильное! Что-то из его безопасного мира книг!

— Я НЕ ХОЧУ МАГИЮ! — завизжал Дадли Дурсль голосом, от которого могли лопнуть стаканы в соседних домах. — Я ХОЧУ, ЧТОБЫ МЕНЯ СПАСЛИ МАРСИАНЕ! УБЕЙТЕ ЭТУ СОБАКУ!

И Дадли неосознанно, на чистом, инстинктивном ужасе, влил свою внезапно высвободившуюся прану в книгу «Война Миров», которую всё еще судорожно прижимал к груди.

Для Сириуса Блэка, который как раз потянулся мордой к «Сникерсу», всё произошло за долю секунды.

Воздух в Литтл-Уингинге вдруг стал плотным, как кисель. Запахло озоном, горелым металлом и странным, красным марсианским песком. Пространство парка содрогнулось, словно кто-то ударил по самой ткани реальности гигантским молотком.

«УУУУУУУУУРРРРРРРР!»

Этот звук был невозможен. Это был не крик животного. Это был оглушительный, потусторонний, сотрясающий внутренности рев корабельной сирены, многократно усиленный мегафонами.

Сириус Блэк взвизгнул, подавился нугой, вернулся в человеческую форму и в ужасе завалился на спину, глядя вверх.

Над крышами аккуратных домов Тисовой улицы, разрывая вечернее небо, поднимались Они.

Три гигантские ноги, блестящие темным металлом.

Исполинский, размером с водонапорную башню, металлический капюшон.

Фасеточные иллюминаторы, горящие безжалостным красным светом.

Над Литтл-Уингингом, пробивая Зеркало Души обезумевшего подростка в реальный мир, возвышался сорокаметровый боевой Треножник с Марса. И он был здесь не один. За ним из разлома в реальности шагал второй, а затем и третий.

Дадли Дурсль, открыв глаза и увидев своих книжных спасителей, потерял сознание и рухнул в обморок прямо на свой растоптанный «Сникерс».

А Сириус Блэк, беглый узник Азкабана, посмотрел на Треножник, который как раз наводил на него тепловой луч, и истерично, абсолютно искренне подумал:

«Лучше бы меня поймали дементоры. Дементоры хотя бы не издают звук «УУУУУРРРР!».

Сириус Блэк, не ожидавший такой бурной реакции на попытку отжать шоколадку, в ужасе отшатнулся и инстинктивно перекинулся обратно в человеческую форму.

На траву, покрытую пеплом марсианского разлома, упал истощенный, заросший человек в полосатых лохмотьях узника Азкабана.

— Парень, ты чего орешь?! — прохрипел Сириус, закрывая уши руками. — Мне просто нужен Сникерс!

Но Дадли его уже не слышал. Он лежал в глубоком обмороке, сжимая в пухлой руке томик Уэллса.

А над ними, прорывая вечернее небо Суррея, уже возвышался первый Треножник.

Машины не были просто иллюзией. Они были Зеркалом Души (Reality Marble) Дадли, материализовавшим его страх и желание защиты. Треножники были сотканы из сырой, дикой маны, уплотненной до состояния осязаемого металла. Они были реальны настолько, насколько это было возможно в рамках искривленного пространства.

«УУУУУУУУУРРРРРРРР!» — снова взревела сирена, от которой зазвенели стекла в ближайших домах.

Треножник неуклюже, с металлическим лязгом, переставил одну из своих гигантских опор. Нога опустилась прямо на припаркованный у тротуара новенький служебный автомобиль Вернона Дурсля. Машина сплющилась с мерзким хрустом, превратившись в блинчик из металла и пластика.

Сириус Блэк уставился на это зрелище.

Он двенадцать лет провел в Азкабане. Он видел дементоров, он помнил ужасы Первой Магической Войны, он сражался с Пожирателями Смерти. Он считал себя закаленным ветераном, готовым ко всему.

Но к вторжению марсианской техники в тихий пригород Лондона его жизнь не готовила.

— Во имя Мерлина и всех основателей… ЧТО ЭТО ЗА МУТАНТ?! — завопил Сириус, отползая назад на четвереньках.

Треножник медленно повернул свой массивный капюшон. В его фасеточном глазу зажегся ослепительно яркий, пульсирующий красный свет.

— Ой-ой… — Сириус вскочил на ноги. — Только не говорите мне, что Волдеморт нанял гоблинов-инженеров!

ВЖЖУУУХ!

Из «глаза» Треножника вырвался невидимый, но испепеляющий Тепловой Луч. Он прошел в двух футах от Сириуса и ударил прямо в декоративный куст сирени. Куст не загорелся — он просто мгновенно вспыхнул и превратился в облачко белого пепла.

Асфальт на дорожке начал плавиться и пузыриться.

Сириус Блэк, человек, который сбежал из самой охраняемой тюрьмы мира ради мести, сейчас бежал по детской площадке зигзагами, уворачиваясь от инопланетных лазеров и истерично подвывая:

— Я ВЕРНУСЬ В АЗКАБАН! ТАМ СПОКОЙНЕЕ! ТАМ НЕТ ЖЕЛЕЗНЫХ ПАУКОВ С ГЛАЗАМИ-УБИЙЦАМИ!

Где-то в домах начали зажигаться окна. Люди выходили на улицу, смотрели на гигантские шагающие машины и… просто стояли с открытыми ртами. Маглы не могли осознать происходящее. Для них это выглядело как съемки очень реалистичного фильма или массовая галлюцинация от жары.

Треножник сделал еще один шаг, нацелившись на качели, где лежал бесчувственный Дадли.

И в этот момент пространство над Литтл-Уингингом снова мигнуло.

Но на этот раз это был не прорыв марсианской фантастики. Это был звук, похожий на звон тысяч серебряных колокольчиков, смешанный со скрежетом шестеренок.

Прямо в воздухе, между Треножником и качелями, открылся портал. Но не золотой, как у Гильгамеша, а переливающийся всеми цветами спектра. Калейдоскоп.

Из портала, элегантно поправляя манжеты, вышел старик с седыми волосами и бородой. В его глазах светилась абсолютная, пронзительная мудрость человека, который видел рождение и смерть бесчисленных вселенных.

Зелретч. Маг Второй Истинной Магии. Старик Драгоценностей.

Он завис в воздухе, заложив руки за спину, и с интересом, как на забавную игрушку, посмотрел на шагающую машину убийства.

— Как любопытно, — произнес Зелретч, его голос легко перекрыл рев сирены Треножника. — Спонтанное формирование Зеркала Души у неинициированного магловского подростка. И какая классическая визуализация! Герберт Уэллс был бы в восторге. Юбштахайт, старый ты интриган, твои внуки даже не присутствуют, а реальность вокруг них уже рвется по швам.

Треножник, чья программа была настроена на уничтожение всего живого, классифицировал висящего в воздухе старика как угрозу.

Капюшон развернулся. Красный глаз вспыхнул, концентрируя энергию для Теплового Луча.

— Ну-ну, железяка. Не стоит портить мне костюм, — благодушно улыбнулся Зелретч.

Он даже не поднял руки. Он просто моргнул.

В ту же долю секунды Тепловой Луч, готовый сорваться из глаза Треножника, просто… исчез. Точнее, он выстрелил, но Зелретч легким усилием воли перенаправил вектор пространства, отправив этот луч энергии прямиком в пустую параллельную реальность, где он безопасно испек парочку астероидов.

Треножник недоуменно загудел, пытаясь перезарядить орудие.

И тут над парком раздался звук, который Литтл-Уингинг не слышал никогда.

Это был звук форсированного реактивного двигателя.

С неба, пробивая облака, неслась знакомая черная комета. Только это была не ванна.

Это был Златопуст Локонс.

Глава Экспедиционного Корпуса летел на модифицированном Широ ховерборде (доске, созданной из спрессованного паучьего шелка и оснащенной турбинами). На Локонсе была его любимая куртка из шкуры дракона, развивающийся шарф и солнцезащитные очки-авиаторы.

Он прибыл не один. За ним, стоя на своем гигантском крестообразном щите (как на доске для серфинга), летела Тачи. А замыкал строй Энакин Скайуокер, который просто пикировал вниз, используя Силу для замедления падения.

— АЛОХА, СУРРЕЙ! — завопил Локонс в мегафон. — ВСТРЕЧАЙТЕ АВАНГАРД АЙНЦБЕРНОВ!

Златопуст, увидев гигантского Треножника, не испугался. Его накачанный пиаром и адреналином мозг воспринял это как идеальный шанс для новой обложки.

— Какая великолепная, огромная мишень! — Локонс выхватил палочку. — Тачи! Энакин! Вы выступаете на подтанцовке! Я беру эту железяку на себя! Экспекто… Бомбарда… Супер-Максима!

Локонс, не умеющий летать на таких скоростях, нажал на газ ховерборда, потерял управление и, вместо того чтобы эпично атаковать, просто на полной скорости впечатался головой прямо в бронированную «ногу» Треножника.

БДЫНЬ!

Звук был похож на удар гонга. Ховерборд улетел в кусты, а Локонс, обмякнув, с грацией мокрого полотенца сполз по металлической опоре на землю.

Сириус Блэк, который как раз пробегал мимо, пытаясь спрятаться в песочнице, остановился. Он посмотрел на бесчувственного Локонса, потом на парящего в небе Зелретча, потом на приземляющихся Тачи и Энакина.

— Я требую адвоката! — истерично закричал беглый узник, хватаясь за голову. — Это не Азкабан! Это дурдом! Дементоры, вернитесь! Я согласен на поцелуй, только заберите меня отсюда!

Сириус Блэк не был трусом. Но когда сорокаметровая машина, извергающая звуки раненого кита, выжигает кусты сирени лазером, а с неба падают разодетые в кожу идиоты на реактивных досках, инстинкт самосохранения берет верх даже над гриффиндорской доблестью.

«УУУУУУУУУРРРРРРРР!»

Второй Треножник, прорвавший пелену Зеркала Души Дадли, тяжело перешагнул через покореженную машину Вернона Дурсля. Его металлическая лапа с лязгом вонзилась в асфальт, пробив подземную водопроводную трубу. Вверх ударил мощный фонтан грязной воды, смешиваясь с искрами от оборванных проводов.

Литтл-Уингинг погрузился в хаос.

Маглы, наконец, вышли из ступора. Кто-то закричал. Включились сигнализации на уцелевших машинах. Миссис Фигг, вышедшая на крыльцо в бигуди, увидела, как третий Треножник плавно, словно гигантский паук, перешагнул через её дом, и молча упала в обморок прямо в свои любимые розы.

Треножники не обращали внимания на людей. Ими двигал не разум, а страх Дадли, материализованный в эфире. Страх, который требовал: «Уничтожить всё, что может причинить мне боль!»

Первый Треножник снова развернул свой фасеточный капюшон. В его «глазу» запульсировал красный свет.

ВЖЖУУУХ!

Тепловой Луч прочертил огненную полосу по Тисовой улице. Асфальт вскипел, превращаясь в стекло. Луч чиркнул по крыше дома номер четыре. Черепица мгновенно испарилась, обнажив дымящиеся стропила. Изнутри дома раздался визг Петуньи Дурсль и истошный рев Вернона: «КТО БУДЕТ ПЛАТИТЬ ЗА РЕМОНТ?!»

Энакин Скайуокер, плавно приземлившийся на газон рядом с бессознательным Локонсом, окинул взглядом этот локальный армагеддон.

Его лицо оставалось маской холодного спокойствия. После полномасштабных орбитальных бомбардировок во время Клонических Войн, три шагающих железяки в пригороде казались ему милой деревенской забавой.

— Тачи, — не повышая голоса, приказал Энакин. — Периметр. Защити гражданских. Установи щит между домами и машинами.

— Приказ принят, Энакин-сан, — монотонно отозвалась Деми-Слуга.

Она не стала спрыгивать со своего парящего щита. Тачи просто ударила ногой по его поверхности.

— Лорд Камелот! Фрагментарное развертывание!

От крестообразного металла во все стороны метнулись мерцающие фиолетовые проекции стен древнего замка. Эфирный барьер мгновенно отсек Треножники от жилых домов, создав непреодолимую стену.

Тепловой Луч второго Треножника ударил в щит Тачи. Барьер даже не дрогнул. Энергия луча просто растеклась по фиолетовой поверхности красивыми, безопасными волнами.

Зелретч, всё так же парящий в воздухе с заложенными за спину руками, одобрительно поцокал языком.

— Прекрасная структура концептуальной защиты. Впрочем, от Тачи из семьи Айнцберн меньшего ожидать и не следовало. Юбштахайт, старый лис, ты действительно притащил в этот мир тяжелую артиллерию.

Сириус Блэк наблюдал за всем этим из-под перевернутой горки на детской площадке.

Его истощенный разум не мог сложить пазл. Безумный старик, висящий в воздухе. Мужчина в черном, отдающий приказы. Девочка с фиолетовыми волосами, чей щит останавливает лазеры марсиан. И Златопуст Локонс (Сириус узнал его по фотографиям в газетах, которые иногда попадали в Азкабан), пускающий слюни в отключке у опоры машины.

«Это не моя война, — рационально рассудил Сириус. — Если Волдеморт нанял инопланетян, а Дамблдор — девочек с щитами, мне нужно найти Гарри. Он единственный, кто может мне поверить».

Сириус бросил последний, тоскливый взгляд на растоптанный на траве батончик «Сникерс». Желудок жалобно заурчал. Но свобода (и спасение шкуры) были важнее шоколада.

Он закрыл глаза, представил свою звериную сущность, и в следующую секунду вместо грязного, оборванного узника из-под горки вынырнул огромный черный пес.

Бродяга прижал уши, низко стелясь по земле, и, пользуясь тем, что внимание всех — включая Треножников, Энакина и Тачи — было приковано к битве с Тепловыми Лучами, метнулся в спасительные кусты. Он растворился в вечерней тени быстрее, чем кто-либо успел заметить его отсутствие.

Он бежал в сторону севера. В сторону Хогвартса.

Тем временем, на поле боя, Энакин Скайуокер решил, что затянувшаяся демонстрация спецэффектов утомляет.

Он медленно вытащил из кобуры на поясе рукоять светового меча. Белое, гудящее лезвие с шипением разрезало сумеречный воздух.

— Энакин-сан, — спокойно предупредила Тачи, удерживая щит от очередной атаки Теплового Луча. — Это не физические объекты. Это проекции Зеркала Души. Разрушение материи не уничтожит концепцию.

— Я знаю, — Энакин перехватил меч поудобнее. — Но разрушение материи заставит их остановиться. А с концепцией разберемся потом.

Он сделал рывок. Сила бросила его вперед, как выпущенный из пращи снаряд.

Взлетев на пятнадцать футов вверх, Энакин приземлился прямо на металлическую «коленку» ближайшего Треножника. Машина загудела, пытаясь сбросить назойливое насекомое, но Скайуокер уже бежал вверх по наклонной опоре, игнорируя гравитацию.

Добравшись до массивного сустава, соединяющего «ногу» с корпусом, Энакин вонзил белый клинок прямо в переплетение кабелей и шестеренок.

КРРРРРАААСЬ!

Проекция или нет, но законы физики, помноженные на плазму, сработали безупречно. Опора Треножника с диким скрежетом подломилась. Сорокаметровая машина потеряла равновесие.

«УУУУРРР… кхххх» — сирена оборвалась. Треножник накренился и с оглушительным, сейсмическим грохотом рухнул прямо на газон перед домом номер четыре, едва не раздавив теплицу Петуньи Дурсль. Земля содрогнулась.

Зелретч в воздухе рассмеялся, аплодируя.

— Браво, рыцарь! Эффектно, хотя и грубовато.

Именно в этот момент, когда пыль от рухнувшего Треножника поднялась над Литтл-Уингингом, а два оставшихся разворачивали свои лучи в сторону Энакина…

Воздух на Тисовой улице снова мигнул. Но на этот раз это была не магия Айнцбернов. Это была классическая, грубая, полная чиновничьей суеты аппарация.

С громким хлопком, сопровождаемым запахом дешевого парфюма и пыльных бумаг, посреди растерзанного парка появилась делегация Министерства Магии.

Впереди, тяжело дыша и сжимая в потных руках котелок, стоял Корнелиус Фадж. Рядом с ним, бледная как смерть, стояла Долорес Амбридж. А за их спинами маячил отряд из десятка элитных авроров, выставивших палочки.

Они прибыли по сигналу экстренного Надзора. Выброс магии в магловском районе был настолько колоссальным, что детекторы в Министерстве просто сгорели.

Фадж ожидал увидеть Пожирателей Смерти. Он ожидал увидеть восставшего Темного Лорда. В глубине души он даже надеялся на то, что это Сириус Блэк, которого можно будет помпезно арестовать.

Но то, что он увидел, заставило его мозг впасть в состояние абсолютного, парализующего ступора.

— Что… во имя Мерлина… здесь происходит?! — пропищал Министр Магии, выронив котелок в грязь.

Перед ним лежал поверженный, дымящийся сорокаметровый металлический спрут. В небе висел седой старик. За фиолетовым, сияющим щитом стояла маленькая девочка. А на обломках поверженной машины, с гудящим световым мечом в руках, стоял Энакин Скайуокер, которого Фадж помнил только по интервью в газете.

А у ног Министра, в глубоком обмороке, сжимая в руке книжку, лежал Дадли Дурсль — круглый, как шар, подросток-магл, от которого фонило такой дикой, концентрированной маной, что даже Амбридж отступила на шаг.

Фадж посмотрел на огромные шагающие машины. Потом на Энакина.

— Вы… вы привели сюда магловские танки?! — истерично визгнул Министр, тыкая дрожащим пальцем в Треножник. — Это нарушение Статута о Секретности! Это… это вторжение!

— Это не танки, Министр, — раздался сзади спокойный, глубокий, привычный голос.

С негромким хлопком рядом с Фаджем аппарировал Альбус Дамблдор. Директор Хогвартса был одет в ночную рубашку, поверх которой была накинута изумрудная мантия. Его глаза за очками-половинками смотрели на происходящее с глубочайшим, искренним интересом.

— Добрый вечер, Корнелиус, — добродушно поздоровался Дамблдор, доставая из кармана лимонную дольку. — Боюсь, ситуация несколько сложнее. Это не танки. Это марсиане.

Фадж поперхнулся воздухом.

— Марсиане?! Альбус, вы сошли с ума! Пришельцев не существует!

Дамблдор невозмутимо отправил дольку в рот.

— Физически — возможно. Но концептуально, как выясняется, они вполне реальны. Кажется, мы стали свидетелями невероятно редкого феномена. Спонтанный прорыв Зеркала Души у маглорожденного волшебника, чей потенциал до сих пор оставался неактивным.

Директор посмотрел на спящего Дадли Дурсля, от которого исходили волны сырой праны.

— Удивительный талант. Потрясающая сила воображения. Корнелиус, вы понимаете, что это значит?

Фадж, всё еще не сводя глаз с дымящегося Треножника, судорожно замотал головой.

— Это значит, что нам нужно стереть память всей улице! Это значит, что нужно вызвать комиссию!

— О, пустяки, — Дамблдор отмахнулся. — Забудьте про комиссию. Это значит, что в этом году Хогвартс должен отправить еще одно письмо. Этот юноша, — Дамблдор указал на Дадли, — обладает потенциалом, который мы не имеем права игнорировать. Я полагаю, нам придется зачислить его сразу на третий курс. Чтобы он был поближе к кузену. Уверен, мистер Поттер будет… счастлив.

Где-то вдалеке, в Визжащем Шале, Гарри Поттер чихнул.

А Дадли Дурсль, всё еще находящийся в обмороке, даже не подозревал, что его попытка спрятаться от магии в научной фантастике только что обеспечила ему билет на экспресс в эпицентр того самого хаоса, которого он так боялся.

Мальчик, который выжил, и Мальчик, который призвал Марсиан, готовились к воссоединению.

* * *

Утро после «Марсианского Инцидента» на Тисовой улице, дом четыре, выдалось… специфическим.

Министерство Магии работало всю ночь. Авроры и специалисты из Отдела ликвидации случайного волшебства носились по Литтл-Уингингу, как ошпаренные флоббер-черви. Они восстанавливали расплавленный асфальт, высаживали новую сирень вместо испепеленной Тепловым Лучом, и, что самое главное, стирали память маглам.

Работа Обливиаторов была грубой, но эффективной.

Миссис Фигг внушили, что она упала в обморок от теплового удара, перепутав звук газонокосилки с сиреной марсиан. Пирсу Полкиссу, дружку Дадли, который случайно выглянул в окно и увидел шагающий Треножник, авторитетно заявили (мигнув вспышкой), что это был просто метеозонд, отразивший свет Венеры в слоях болотного газа. Пирс сидел на крыльце своего дома, тупо кивал и шептал: «Да, метеозонд. Конечно. Никаких марсиан. Болотный газ…»

А в гостиной дома номер четыре происходило событие, которое навсегда изменило расстановку сил в семействе Дурслей.

Вернон Дурсль сидел в своем кресле, бледный, потный и удивительно тихий. Вчера он кричал о ремонте крыши. Сегодня он молчал, потому что его гостиная была заполнена людьми, от которых ему хотелось спрятаться в шкаф.

На диване, всё еще находясь в состоянии легкой прострации, восседал Дадли. Он сжимал в руках свою книгу Уэллса, словно щит.

А напротив них стояла делегация, от которой веяло властью, абсурдом и непоколебимой уверенностью.

Альбус Дамблдор (переодевшийся из ночной рубашки в парадную фиолетовую мантию) сидел в кресле, вежливо предлагая лимонные дольки ошарашенному Фаджу, который стоял у камина. Рядом возвышался Энакин Скайуокер, молчаливо гипнотизируя взглядом телевизор, который, под воздействием его Силы, показывал только статические помехи. Тачи стояла у двери, преграждая путь к отступлению.

И, наконец, в центре комнаты стояла Петунья Дурсль.

Но она не дрожала. Она не заламывала руки.

Петунья слушала Дамблдора, и с каждым словом директора её спина выпрямлялась, плечи расправлялись, а в глазах разгорался огонь, который тлел там долгие, долгие годы. Огонь уязвленной, растоптанной зависти.

— …Итак, мистер и миссис Дурсль, — ласково подытожил Дамблдор, отряхивая крошки с мантии. — То, что продемонстрировал ваш сын вчера вечером, — это не просто магия. Это спонтанное формирование Зеркала Души. Явление колоссальной мощи. Ваш Дадли — волшебник. Причем волшебник с феноменальным, почти пугающим потенциалом визуализации.

Вернон издал звук, похожий на сдувающуюся шину.

— Н-невозможно… — прохрипел он. — Мой сын… нормальный! Он не из этих… ненормальных с палочками! Он будущий директор фирмы по производству дрелей!

— Нормальность — понятие относительное, Вернон, — философски заметил Дамблдор. — Вчера его «нормальность» чуть не испепелила половину улицы.

Петунья шагнула вперед. Она посмотрела на Фаджа, который до сих пор нервно теребил котелок, потом на Дамблдора, а затем перевела взгляд на своего сына.

— Вы хотите сказать… — голос Петуньи дрогнул, но не от страха, а от осознания грядущего триумфа. — Вы хотите сказать, что мой Дадлик… тоже волшебник? Как… как Лили?

— О, смею вас заверить, миссис Дурсль, — Дамблдор радостно улыбнулся. — Его талант в области концептуальной материализации превосходит таланты Лили на этом этапе развития. Призвать проекцию из художественной литературы! Это уровень Магистра!

Петунья медленно закрыла рот.

Вся её жизнь, вся её ненависть к магии строилась на одном фундаменте: она была завидующей сестрой. Обычной, скучной маглой в семье, где Лили была звездой. Она ненавидела Гарри, потому что он был напоминанием о её ущербности.

А теперь?

Теперь её родной сын, её плоть и кровь, её Дадлик оказался не просто волшебником, а гением, способным призывать железных монстров, от которых сам Министр Магии прятался за кустом!

Она победила. Она, Петунья, родила мага, который заткнет за пояс этого хваленого Поттера!

Лицо миссис Дурсль озарилось поистине пугающей, торжествующей улыбкой.

— Мой мальчик… — выдохнула она, бросаясь к Дадли и крепко обнимая его за широкие плечи. — Я всегда знала! Я всегда знала, что ты особенный, Дадлик! Ты не просто нормальный, ты лучше их всех!

Дадли, который только что понял, что его кошмар (мир Гарри Поттера) стал его реальностью, попытался отстраниться.

— Мам… я не хочу в этот замок! Там Гарри! И там эти женщины, которые…

— Глупости! — отрезала Петунья, её голос зазвенел сталью. — Ты поедешь в Хогвартс! И ты покажешь этому Поттеру, кто здесь настоящий… падаван! Да, падаван! — бездумно ляпнула она слово, услышанное от Энакина. — Если он может взрывать машины, то ты можешь призывать… марсиан!

Она резко повернулась к Дамблдору, её глаза сузились.

— Директор. Мой сын не будет спать в чулане. Ему нужна отдельная спальня. И диетическое меню! И чтобы никаких сов, от них перья! И я хочу, чтобы он был… как это у вас называется… старостой!

Фадж поперхнулся воздухом.

— Миссис Дурсль, старостами становятся на пятом курсе, а ваш сын только…

— Он призвал сорокаметрового паука из железа, Министр! — надменно перебила его Петунья, скрестив руки на груди. — Я думаю, он заслужил значок!

Энакин Скайуокер, наблюдавший за этой сценой, еле заметно усмехнулся. Эта магловская женщина обладала амбициями, которые оценил бы сам Палпатин.

Дамблдор миролюбиво поднял руки.

— Мы обсудим все административные вопросы позже, Петунья. Сейчас главное — оформить документы. Мистер Дурсль будет зачислен сразу на третий курс, согласно его возрасту. Ему потребуется ускоренный курс адаптации.

— Я лично проконтролирую его адаптацию, — глубоким голосом произнес Энакин, делая шаг вперед.

Дадли, увидев перед собой мужчину, который вчера одним ударом сломал ногу его Марсианину, сжался в комок.

— Вы, мистер Дурсль, — Энакин посмотрел на испуганного толстяка сверху вниз. — Обладаете огромным потенциалом. Но ваша дисциплина… оставляет желать лучшего. Мы будем бегать. Мы будем отжиматься. Мы будем учиться контролировать ваши страхи, пока вы не сможете вызывать свои машины по щелчку пальцев, а не от испуга перед бродячей собакой.

Дадли сглотнул. Перспектива бегать пугала его больше, чем магия.

— А теперь, — Дамблдор хлопнул в ладоши, поднимаясь. — Корнелиус, нам пора в Министерство. Бумажная работа не ждет. Энакин, Тачи, проводите нашего нового студента в Визжащее Шале. Я думаю, лорд Поттер будет… весьма удивлен встрече с кузеном.

* * *

Визжащее Шале, залитое летним солнцем, жило своей обычной сумасшедшей жизнью.

Гарри и Ольга-Мария всё еще обсуждали теорию о крысе Рона, Хлоя пыталась научить ВВ-тян играть в магловскую игру «Пакман», используя голограммы, а Широ паял новую микросхему.

Внезапно входная дверь отворилась.

В гостиную вошел Энакин. За ним, молча и настороженно, проскользнула Тачи.

А между ними, тяжело дыша, переваливаясь с ноги на ногу и сжимая в потных руках книгу Уэллса, шел Дадли Дурсль.

В гостиной повисла мертвая тишина.

Гарри Поттер, глава Консорциума Айнцберн, медленно опустил чашку с чаем. Его зеленые глаза расширились. Он ожидал увидеть кого угодно: пожирателей смерти, авроров, самого Волдеморта.

Но увидеть здесь своего двоюродного брата, одетого в безразмерную футболку с надписью «Смелтингс», было выше его понимания.

— Дадли? — тихо, с искренним недоумением спросил Гарри. — Что ты здесь делаешь? Тебя похитили?

Дадли посмотрел на Гарри. На мальчика, которого он когда-то считал грушей для битья. Теперь Гарри сидел в центре высокотехнологичной, магической базы, окруженный красивыми, пугающими людьми, и выглядел как хозяин жизни.

Дадли сглотнул. Инстинкт самосохранения подсказал ему единственно верную линию поведения.

— Привет, Гарри, — пискнул Дадли, отступая за спину Энакина. — Я… я теперь тоже… из ваших. Дамблдор сказал, я на третий курс иду. Я… я могу призывать марсиан. Пожалуйста, не бей меня.

Хлоя, сидевшая на спинке дивана, подавилась яблоком.

— Марсиан? Братик, это что за покемон?

Широ отложил паяльник. Его глаза загорелись синим светом «Структурного Анализа».

— Магическое ядро активно. Плотность эфира аномально высокая. Концептуальная привязка к литературному объекту. Гарри, твой брат — Мастер Зеркала Души.

Айрисфиль, только что вышедшая из кухни с подносом свежих пирожков, замерла. Её алые глаза радостно вспыхнули.

— О! Еще один ребенок! — пропела Матриарх, бросаясь к Дадли. — И какой… крупненький! Дедушка Юбштахайт будет в восторге! Нам как раз нужен был кто-то с большой массой тела для тестирования новых кинетических щитов!

Она всучила остолбеневшему Дадли горячий пирожок с шоколадной крошкой.

— Кушай, Дадли! Добро пожаловать в семью! Мы сделаем из тебя идеальное оружие массового поражения!

Дадли Дурсль откусил пирожок. Он был восхитительным.

Мальчик посмотрел на Гарри, на улыбающуюся Айрисфиль, на сурового Энакина и на девочку с лиловыми волосами.

«Возможно, марсиане были не так уж и плохи, — меланхолично подумал Дадли, жуя шоколад. — Но, по крайней мере, здесь вкусно кормят».

Семья Айнцберн официально пополнилась еще одним элементом хаоса. И этот элемент шагал на трех металлических ногах.

— Падаван.

Слово повисло в прохладном воздухе тренировочного зала Визжащего Шале.

Энакин Скайуокер стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на Дадли Дурсля. Бывший Главнокомандующий Галактической Империи, человек, обучавший Асоку Тано и командовавший легионами клонов, теперь сверлил взглядом запыхавшегося, красного как помидор пятнадцатилетнего подростка в безразмерной футболке.

Дадли только что закончил свою первую в жизни пробежку вокруг Шале (ровно три круга, после чего рухнул на траву, моля о пощаде).

— Твоя мама, — медленно, с расстановкой произнес Энакин, — использовала древний титул. Титул ученика рыцаря-джедая. Ты понимаешь ответственность, Дадли?

Дадли судорожно кивнул, утирая пот со лба. Он понятия не имел, кто такие джедаи, но спорить с мужчиной, который взглядом гнул арматуру, не собирался.

— Д-да, сэр. Мистер Скайуокер, сэр. Я буду хорошим… падаваном. Только можно мне воды?

— Нет, — отрезал Энакин. — Вода — для тех, кто завершил цикл. Твой цикл только начался.

Он обошел Дадли по кругу.

— Твоя магия — это Зеркало Души. Она питается твоими эмоциями. Твоим страхом. На данный момент ты не управляешь марсианами. Это они управляют тобой. Если ты призовешь их в Хогвартсе от испуга перед… — Энакин вспомнил Королеву Драко, — …перед преподавательским составом, ты разнесешь школу. Моя задача — научить тебя дисциплине. Я выкую из тебя клинок, Дадли.

Дадли сглотнул. «Клинок» звучало больно. Он скучал по своим чипсам.

В этот момент в зал заглянула Хлоя, жуя яблоко.

— Эй, Инструктор! Как там наш новый тяжелый танк?

— Падаван Дурсль проходит первичную оценку физической готовности, — сурово ответил Энакин.

Хлоя хихикнула, подходя ближе и тыкая пальцем в мягкий бок Дадли.

— Падаван, значит? А ты знаешь Правило Двух, пухляш? Всегда есть только двое: Учитель и Ученик. Один воплощает могущество, другой жаждет его.

Она хищно подмигнула Энакину.

— Смотри, Скайуокер. Не успеешь оглянуться, как этот парень призовет Треножник и свергнет тебя, чтобы занять твое место у холодильника!

Дадли в ужасе замахал руками.

— Н-нет! Я не хочу никого свергать! Я просто хочу спокойно поесть!

Энакин едва заметно усмехнулся. В этом парне не было Тьмы. В нем были только лень и страх, которые можно было переплавить в нечто полезное.

— Твоя тренировка будет состоять из трех этапов, Дадли, — сказал Энакин. — Первый — физическая выносливость. Второй — ментальный контроль. Третий…

Дверь зала открылась, и вошла Селла. В руках она держала поднос с салатом из сельдерея, вареной куриной грудкой и стаканом протеинового коктейля (синтезированного Широ).

— Третий этап, — ледяным тоном добавила горничная, поправляя очки. — Это строжайшая диета, утвержденная мадам Айнцберн. Никаких транс-жиров. Никаких сладостей. Если я найду в вашей комнате фантик от шоколадки, мистер Дурсль, я заставлю вас драить подземелья зубной щеткой.

Дадли посмотрел на сельдерей. Он понял, что Айнцберны страшнее марсиан. Айнцберны — это эффективная система, и он теперь её часть.

— Я… я понял, мэм, — покорно пробормотал новый Падаван, глядя на тарелку с вареной курицей и сельдереем.

Селла поправила очки, удовлетворенно кивнула и вышла из тренировочного зала. Дадли с тоской посмотрел на кусок безвкусного мяса. Он вспомнил мамины пудинги, сладкие пончики и чипсы. Его желудок жалобно заурчал, требуя справедливости.

Но Энакин Скайуокер, стоявший напротив, не проявил ни капли сочувствия.

— Ешь, — коротко приказал он. — Тебе понадобятся силы для второго этапа.

Дадли, давясь, начал жевать сельдерей.

— Мистер Скайуокер… сэр, — робко начал он, проглотив кусок. — А когда мы будем учиться призывать марсиан? Ну, чтобы я мог ими управлять?

Энакин скрестил руки на груди. Его лицо, лишенное шрамов, но всё еще хранящее отпечаток суровой мудрости, оставалось непроницаемым.

— Оружие — это продолжение воли, Дадли. Твои «марсиане» — это грубая, неконтролируемая материализация твоего страха. Если ты призовешь их сейчас, они раздавят тебя первым же шагом. Сначала ты должен научиться управлять собственным телом.

Он указал на пустой центр зала.

— Встань туда.

Дадли, с трудом проглотив курицу, неуклюже поднялся и вышел на маты.

— Что теперь, сэр? Будем поднимать камни силой мысли?

Энакин подошел к нему. Внезапно, без предупреждения, он сделал плавную подсечку ногой.

Для Дадли, с его габаритами, потеря равновесия была сродни падению старого шкафа. Он взмахнул руками, попытался ухватиться за воздух и с оглушительным «УХ!» рухнул на спину. От удара из него выбило весь воздух.

— Ауч! — простонал Дадли, пытаясь перевернуться. — За что?!

— Урок первый, — спокойно констатировал Энакин, глядя на барахтающегося подростка сверху вниз. — Искусство падения. В реальном бою ты будешь падать. Тебя будут сбивать с ног, отбрасывать заклинаниями, бить об стены. Твоя масса сейчас — твой враг. Ты падаешь, как мешок.

Энакин протянул ему руку и одним легким рывком (Дадли показалось, что инструктор вообще не приложил усилий) поставил его на ноги.

— Ты должен научиться группироваться. Перекатываться. Использовать кинетическую энергию падения для того, чтобы немедленно встать. Еще раз.

И ад начался.

В течение следующих двух часов Энакин Скайуокер, человек, который когда-то гонял по полосам препятствий элитных клонов-коммандос, методично, без злобы, но с абсолютной безжалостностью ронял Дадли на маты.

Дадли падал на спину. Падал на бок. Летел носом вперед. Он пытался сопротивляться, пытался устоять, но Скайуокер находил центр тяжести подростка с пугающей математической точностью.

— Группируйся! — командовал Энакин. — Не выставляй прямые руки, сломаешь запястья! Уходи в перекат через плечо!

К концу второго часа Дадли был весь в синяках, его футболка насквозь промокла от пота, а легкие горели. Он лежал на мате, тяжело дыша, и смотрел в потолок. Ему хотелось плакать. Он хотел к маме.

В этот момент в зал ленивой походкой вошла Лизритт. На гомункуле-телохранителе была безразмерная желтая футболка с надписью «Я люблю поспать». В одной руке она держала свою гигантскую алебарду, а в другой — надкусанный сэндвич.

Лизритт остановилась над Дадли, задумчиво пожевала сэндвич и ткнула его древком алебарды в мягкий бок.

— Эй, пухлый, — протянула она своим фирменным, скучающим тоном. — Ты чего разлегся? Ковер изображаешь? Селла будет ругаться, ты его потом испачкал.

— Я… я умираю… — просипел Дадли.

— Умирать рано, — Лизритт зевнула. — Знаешь, когда Кирицугу впервые привез меня и Селлу в Германию, он заставлял меня уворачиваться от пейнтбольных шариков с завязанными глазами. А когда я падала, он говорил, что я дефектная. Так что радуйся, что этот рыцарь, — она кивнула на Энакина, — просто роняет тебя на мягкое.

Она наклонилась ближе к Дадли, и её лицо вдруг озарилось странной, сочувствующей улыбкой.

— Слушай, секрет в том, чтобы расслабиться в момент удара. Если ты напряжен как бревно — ты ломаешься. Если ты как желе — ты отскакиваешь. Понял?

Дадли моргнул. Совет от высокой, беловолосой девушки с огромным топором прозвучал на удивление логично.

— Желе… — пробормотал он.

— Вставай, падаван, — голос Энакина прервал их милую беседу. — Тренировка не окончена. Мы продолжаем до тех пор, пока ты не сможешь встать на ноги за одну секунду после падения.

Дадли со стоном попытался подняться.

Лизритт меланхолично откусила сэндвич.

— Давай, пухляш. Если выживешь до обеда, я покажу тебе, где Хлоя прячет заначку с шоколадом. Только Селле не говори.

Мотивация была получена.

Дадли стиснул зубы. Он не был героем. Он не был Избранным. Но ради спрятанного шоколада он был готов стать самым упругим желе в истории магии.

* * *

Прошла неделя. Дадли Дурсль перестал падать как мешок. Он научился группироваться, перекатываться и, к собственному удивлению, перестал ненавидеть сельдерей (в основном потому, что Селла грозилась начать кормить его сырой капустой, если он будет жаловаться).

Он похудел. Немного, но ремень на штанах пришлось затянуть на одну дырочку туже.

Но Энакин Скайуокер не был удовлетворен.

Однажды утром, когда Дадли, тяжело дыша, наворачивал свой обязательный пятый круг по периметру сада вокруг Визжащего Шале, Энакин стоял на крыльце, скрестив руки на груди.

— Медленно, — констатировал бывший Ситх. — У него нет мотивации. Он бежит не к цели, он бежит от физического дискомфорта. В реальном бою это приведет к быстрой усталости.

— Ему нужен стимул, — раздался рядом бархатный, глубокий женский голос.

Энакин не вздрогнул. Он привык, что Королева Драко периодически материализуется рядом с ним. После того инцидента с термодинамикой в ночном классе (и последовавшим бегством Снейпа), между ними установилось странное, наэлектризованное перемирие. Они оба были сломленными повелителями тьмы, которые нашли себя в британской школе.

Сегодня Зверь VI была одета в элегантный спортивный костюм из темного бархата, который, впрочем, не скрывал ни её рогов, ни массивного чешуйчатого хвоста. В руках она держала хрустальный бокал с свежевыжатым соком апельсина.

— Стимул? — Энакин посмотрел на неё сверху вниз. — Ты предлагаешь повесить перед ним пончик на удочке? Я читал в базах данных ВВ-тян, что местные так делают с животными.

Драко презрительно фыркнула, элегантно отпив сок.

— Пончик — это пошлость, Скайуокер. Страх — вот лучший двигатель эволюции. Ты, как бывший Лорд Ситхов, должен это понимать. Мальчик бежит медленно, потому что думает, что худшее, что с ним случится — это твои нотации.

Она поставила бокал на перила, её багровые глаза хищно сузились, а на губах заиграла та самая улыбка, от которой когда-то дрожал Рим.

— Позволь мне провести факультатив по кардио-нагрузкам. Я гарантирую: он побьет все школьные рекорды.

Энакин на секунду задумался. Затем он отошел от перил.

— Постарайся его не убить. Айрисфиль расстроится, если нам придется собирать его по кусочкам.

— Я сама нежность, — промурлыкала Драко, разминая плечи.

Дадли Дурсль, обливаясь потом, завершал шестой круг. Его ноги гудели, легкие горели огнем. «Еще немного, — подбадривал он себя. — Еще полкруга, и можно будет упасть на траву. А потом Лизритт обещала дать мне четвертинку шоколадной лягушки…»

Внезапно воздух вокруг него стал невыносимо горячим. Запахло серой и жженой карамелью.

Дадли тяжело остановился, уперев руки в колени, и поднял голову.

Прямо перед ним, в десяти ярдах, стояла невероятно красивая, но абсолютно пугающая женщина с рогами. Её драконий хвост лениво, с угрожающим шелестом, извивался по траве.

— Доброе утро, юный падаван, — пропела Королева Драко. — Твой Учитель считает, что ты недостаточно выкладываешься на беговой дорожке. Поэтому сегодня я — твой персональный фитнес-тренер.

Дадли сглотнул. Он слышал восторженные рассказы Хлои о том, как эта женщина появилась в Большом Зале. Он знал, что она могла расплавить каменные двери.

— Я… я бежал так быстро, как мог, мэм! — пропищал он, пятясь назад.

— Ложь, — Драко щелкнула пальцами.

На кончиках её идеальных ногтей вспыхнули крошечные, размером с теннисный мячик, сгустки багровой анти-материи. Они пульсировали, излучая жар, от которого плавилась утренняя роса на траве.

— Это, мой пухлый друг, — ласково пояснила Императрица Распада, — концентрированные сферы первородного греха. Если такая сфера коснется твоей кожи, она не просто обожжет тебя. Она заставит тебя почувствовать всю тяжесть налогов, которые я собирала со своих подданных. Это очень неприятно.

Дадли побледнел до цвета свежевыстиранной простыни.

— А теперь, — Драко хищно оскалилась, и её глаза вспыхнули кровавым светом. — БЕГИ!

Она легким, небрежным движением кисти отправила один из огненных шаров прямо в Дадли.

Шар пролетел мимо его левого уха, обдав лицо жаром муфельной печи, и врезался в куст роз позади него. Куст не просто сгорел — он мгновенно обратился в облачко серого пепла.

Инстинкт выживания, дремавший в Дадли под слоями грейпфрутовой диеты, взорвался с силой сверхновой. Адреналин ударил в мозг.

Дадли Дурсль развернулся на 180 градусов и рванул вперед.

Он не бежал. Он летел. Его ноги отбивали по земле такую дробь, что казалось, он сейчас взлетит.

— Медленно! Скучно! Где грация?! — смеялась Королева Драко, неспешно шагая следом, но с каждым её шагом из-под земли за спиной Дадли вырывались маленькие, злобные фонтанчики багрового пламени.

— АААААААААААА! — вопил Дадли, перепрыгивая через садовых гномов, которые в ужасе бросились врассыпную. — МИСТЕР СКАЙУОКЕР! ОНА МЕНЯ УБЬЕТ! СПАСИТЕ! Я БОЛЬШЕ НЕ ХОЧУ ШОКОЛАД!

— Не отвлекайся на разговоры! Работай руками! Колени выше! — кричала ему вслед Драко, посылая очередной огненный шар, который с шипением подпалил Дадли подошву левого кроссовка.

Энакин Скайуокер стоял на крыльце и смотрел на это зрелище с глубоким, профессиональным удовлетворением.

Его падаван, который еще десять минут назад еле-еле волочил ноги, сейчас демонстрировал скорость и маневренность, достойную молодого Чубакки. Он перепрыгивал через препятствия, уворачивался от багровых вспышек и брал повороты с идеальным наклоном корпуса.

— Впечатляет, — констатировал Энакин.

Из открытого окна гостиной высунулась Хлоя. Она держала в руках секундомер.

— Инструктор! — восторженно крикнула она. — Пухляш только что побил рекорд школы по бегу с препятствиями на сто ярдов! И это с учетом лишнего веса!

— Страх — это отличный стимулятор, — философски заметил Энакин, глядя, как Дадли, спасаясь от очередного шара анти-материи, с воплем перемахивает через двухметровый забор одним прыжком. — Но главное, чтобы она не сожгла ему волосы. Айрисфиль не любит запах паленой шерсти за завтраком.

Так началась новая эра в физической подготовке Дадли Дурсля.

Каждое утро он просыпался с мыслью о том, что сегодня за ним снова будет гоняться Императрица Распада. Он перестал жаловаться на диету Селлы — вареная курица казалась пищей богов по сравнению с перспективой стать барбекю.

Он похудел так стремительно, что Петунья Дурсль, увидевшая его через месяц во время короткого визита в Хогсмид, разрыдалась от счастья, решив, что это всё «магия престижной школы».

Дадли не стал ей говорить, что лучшая магия для похудения — это Зверь Апокалипсиса с манией величия, работающая фитнес-инструктором на полставки.

* * *

Август перевалил за экватор. Жара немного спала, уступив место прохладным вечерам.

Дадли Дурсль сидел на заднем крыльце Визжащего Шале. Он был одет в чистую, свободную футболку, которая теперь подозрительно болталась на нем. Месяц «кардио с анти-материей» под руководством Королевы Драко и безжалостная диета Селлы сотворили чудо: Дадли перестал напоминать кашалота и начал приобретать очертания крепкого, коренастого подростка с широкими плечами.

Его лицо всё еще носило следы легкой паники (он постоянно оглядывался, ожидая багровой вспышки из кустов), но в движениях появилась уверенность. Он больше не падал, как мешок с картошкой. Он научился падать как мешок с картошкой, который умеет делать перекат.

Дадли увлеченно протирал тряпочкой свою старую, зачитанную до дыр копию «Войны Миров». Энакин запретил ему использовать магию призыва, пока он не научится контролировать эмоции, но книга оставалась его талисманом.

Рядом, на плетеном кресле, сидела Ольга-Мария Анимусфер.

Лорд Астромантии была погружена в свои расчеты. Перед ней парил голографический глобус звездного неба, проецируемый из её модифицированного планшета (любезно обновленного ВВ-тян). Ольга быстро двигала пальцами, вращая созвездия, высчитывая какие-то сложные, многослойные уравнения.

Дадли, который в обычной жизни (до Айнцбернов) смеялся бы над «заучкой», теперь смотрел на Ольгу с глубоким, искренним уважением. Он видел, как она на равных спорит с Гарри и слышал от Иллии как её боятся старшекурсники Слизерина. Для Дадли она была не «заучкой», а высокопоставленным офицером их маленькой мафиозной армии.

— Леди Ольга, — робко подал голос Дадли, откладывая книгу. (Тачи научила его правильному обращению, пообещав в противном случае «проверить плотность его черепа щитом»).

Ольга-Мария не оторвала взгляд от звездной голограммы.

— Я занята, Дурсль. Коэффициент эфирного сопротивления Юпитера сейчас в фазе ретрограда, мне нужно пересчитать вектор… Что у тебя?

— Я просто хотел спросить… — Дадли замялся, теребя край футболки. — Гарри сказал, что мадам Айрисфиль удочерила вас. Официально. Как… как это вообще работает у магов? У вас же… ну, был свой папа, да? В этой вашей Часовой Башне.

Пальцы Ольги замерли в воздухе. Голограмма созвездия Ориона слегка мигнула.

Она медленно опустила руки. Её лицо стало непроницаемым, как фарфоровая маска.

— Мой биологический отец, Лорд Марисбери Анимусфер, — сухо, чеканя каждое слово, произнесла Ольга, — пропал при… необъяснимых обстоятельствах. — произнесла она, вспоминая встречу того с турбореактивным подпинывателем BB. — Его проекты были… амбициозны, но привели к катастрофе. Лорд Эмия и мадам Айнцберн спасли меня из руин нашей семьи. С юридической точки зрения Ассоциации Магов я являюсь сиротой и Наследницей Дома. Но по законам Консорциума Айнцберн, я — их подопечная.

Дадли нахмурился. Он, конечно, не был гением, но эмпатия в нем начала просыпаться.

— Пропал? То есть… он умер? Совсем?

Ольга-Мария вздохнула. Она сняла очки и устало потерла переносицу.

Для британских магов смерть была понятной: Авада Кедавра, зеленый луч, конец. Но в мире Халдеи и магии высшего порядка всё было сложнее.

— «Умер» — это слишком примитивный термин для того, что случилось в реакторе его гордыни, Дурсль, — тихо сказала Ольга. Её взгляд устремился куда-то сквозь голограмму звездного неба. — Его физическое тело было подвергнуто высоким нагрузкам. Но его магическая сигнатура… его Концепция… она не растворилась в корне. Она была выброшена в космос из-за пространственно-временного разрыва во время взрыва.

Дадли округлил глаза. Фантастика Герберта Уэллса внезапно померкла перед этой историей.

— Выброшена в космос?! То есть… он летает там? Как космонавт?

Ольга-Мария горько усмехнулась. Она снова надела очки и быстро набрала несколько команд на планшете. Голограмма солнечной системы исчезла, сменившись картой Млечного Пути.

— Я Лорд Астромантии, Дурсль. Моя магия — это звезды, — Ольга уверенно провела пальцем по голограмме, увеличивая масштаб. — Я отслеживаю эфирные флуктуации. Последние два месяца я пыталась найти остаточный след его праны, чтобы закрыть вопрос с наследованием.

Она ткнула пальцем в яркую точку на карте.

— Вот здесь. Созвездие Центавра. Месяц назад я засекла его сигнатуру пролетающей мимо Альфы Центавра на субсветовой скорости. Судя по вектору, он не может остановиться. Инерция от того пинка была колоссальной.

Дадли сидел с открытым ртом. Его мозг, привыкший к телевизору и комиксам, пытался переварить тот факт, что папа этой девочки прямо сейчас работает межзвездным зондом.

— Жесть… — выдохнул Дадли. — И… и куда он летит?

Ольга-Мария безжалостно, с пугающей точностью провела по голограмме красную линию, экстраполируя траекторию. Линия прошла через несколько туманностей и уперлась прямо в центр Млечного Пути. В абсолютно черное, пульсирующее кольцо, окруженное аккреционным диском.

— Стрелец А*, — ровным, почти удовлетворенным голосом констатировала Ольга-Мария. — Сверхмассивная черная дыра в центре нашей галактики.

Она увеличила изображение черной дыры.

— Судя по текущему ускорению, его концептуальная масса достигнет горизонта событий примерно через сто двадцать лет. Там его разорвет гравитационной сингулярностью на субатомные частицы, и его амбиции, наконец, послужат топливом для квазара.

Дадли сглотнул. Он посмотрел на эту хрупкую, строгую девочку с белоснежными волосами.

Он помнил, как его собственные родители баловали его, дарили ему по тридцать подарков на день рождения. А отец Ольги, судя по её ледяному тону, требовал от нее лишь результатов. И теперь она с бухгалтерской точностью рассчитывала время, когда его размажет по горизонту событий черной дыры.

— Ты… ты не грустишь? — осторожно спросил Дадли.

Ольга-Мария закрыла планшет. Голограмма звездного неба растворилась в воздухе. Она повернулась к Дадли, и её лицо на секунду дрогнуло. Под маской строгой наследницы проступила обычная, уставшая двенадцатилетняя девочка.

— Грустить о чем, Дурсль? — тихо спросила она. — О человеке, который смотрел на меня как на дефектную батарейку для своих заклинаний? Который ни разу в жизни не обнял меня так, как это делает… мадам Айрисфиль?

Она посмотрела в сторону кухни, откуда доносился смех Хлои и запах свежих пирожков.

— Он там, Дурсль. А я — здесь. И у меня наконец-то есть семья, которая не требует от меня захватить мир. Они требуют только, чтобы я вовремя ложилась спать и надевала шарф.

Ольга выпрямила спину, мгновенно возвращая себе аристократическую осанку.

— К тому же, расчет траектории падения в черную дыру — это отличная практика для экзамена по продвинутой астрономии. Я планирую сдать этот отчет профессору Синистре. Надеюсь, она оценит масштаб исследования.

Дадли Дурсль медленно кивнул. Он, наконец, понял главное правило этого дома.

В семье Айнцберн не было места слабости. Здесь свои травмы и страхи не прятали в чулан — их монетизировали, исследовали и превращали в пятерки за экзамены.

— Леди Ольга, — с искренним уважением произнес Дадли. — Вы очень крутая. Серьезно. Если марсиане когда-нибудь прилетят из космоса, я скажу им, чтобы они к вам не совались. Вы им орбиту в черную дыру пересчитаете.

Ольга-Мария Анимусфер слегка покраснела, но гордо вздернула носик.

— Разумеется, пересчитаю. Эмпирические данные не лгут. А теперь иди, падаван. Инструктор Скайуокер уже идет с секундомером. Кажется, Королева Драко сегодня не в духе, она приготовила для тебя сюрприз.

Дадли побледнел, схватил свою книгу Уэллса и с профессиональной, вбитой инстинктом выживания скоростью рванул в сторону тренировочной площадки, морально готовясь уворачиваться от анти-материи.

Жизнь в Хогсмиде продолжалась.

* * *

До начала учебного года оставалась неделя. Хогсмид, обычно сонный в летние месяцы, начал оживать. Владельцы лавок потирали руки, предвкушая наплыв студентов.

Для Дадли Дурсля это утро началось с того, что Селла, вместо привычного зеленого салата, поставила перед ним тарелку с нормальной, полноценной яичницей и беконом. Дадли посмотрел на еду с таким подозрением, словно это была замаскированная бомба Хлои.

— Ешьте, мистер Дурсль, — сухо произнесла Селла, поправляя очки. — Инструктор Скайуокер отменил утреннее кардио. У вас сегодня логистическая миссия. Господин Гарри распорядился укомплектовать вас к учебному году.

Дадли просиял, сметая бекон за три секунды. Наконец-то! Он стал настоящим волшебником! Сейчас они пойдут в какой-нибудь сказочный магазин, где ему выдадут красивую мантию со звездами, котел и, конечно же, волшебную палочку! Он уже представлял, как будет взмахивать деревяшкой и…

— Поднимай, падаван.

Тяжелый голос Энакина прервал его мечты. Бывший Ситх стоял у двери, одетый в свою темную тунику, а рядом с ним на полу лежал огромный, брезентовый военный рюкзак (добытый Кирицугу неизвестно где).

Дадли подошел и попытался поднять рюкзак за лямки. Он крякнул. Рюкзак весил фунтов восемьдесят.

— Сэр… а заклинание левитации? Вы же сами говорили, что…

— Левитация — это для тех, у кого нет мышц, — отрезал Энакин. — Ты — Мастер Зеркала Души. Твоя магия зависит от твоей физической выносливости. Рюкзак — твой. Мы идем за покупками.

Делегация, состоящая из Гарри, Широ, Энакина и пыхтящего под тяжестью рюкзака Дадли, вышла на главную улицу Хогсмида.

Они не пошли к магазину «Дэрвиш и Бэнгз», где продавались изящные артефакты. Они миновали сладкое королевство «Сладкий Герцог» (Дадли сглотнул слюну, но Энакин даже не посмотрел в ту сторону).

Они свернули в глухой переулок и остановились перед неказистой, пыльной дверью с вывеской «Скупка и ремонт. Металлолом и котлы».

Внутри пахло машинным маслом, озоном и старым железом. За прилавком стоял хмурый, одноглазый волшебник.

— Список, Широ, — скомандовал Гарри.

Широ положил на прилавок лист пергамента. Одноглазый маг прочитал его и его единственный глаз расширился.

— Э-э… молодые люди. Вы уверены? Десять фунтов вольфрама, три катушки медной проволоки высшей очистки, рубидий и… титановые пластины? Вы что, танк строить собрались? Это же школа магии!

— Школьная программа устарела, сэр, — вежливо ответил Широ, выкладывая на прилавок звенящий мешочек с галлеонами. — Нам нужны материалы для укрепления структурных узлов.

Дадли сгружал тяжеленные металлические болванки в свой рюкзак, чувствуя, как его мечты о красивой мантии разбиваются о суровую реальность.

— Гарри… — шепотом спросил он, вытирая пот. — А когда мы пойдем за моей волшебной палочкой? Ну, как в книжках. Чтобы искры из конца, перо феникса и всё такое…

Гарри посмотрел на брата. В его зеленых глазах мелькнула легкая, снисходительная улыбка.

— Дадли. Тебе не нужна волшебная палочка.

— Как это не нужна?! Я же волшебник! Я на третий курс иду! Как я буду колдовать без палочки?!

Гарри жестом велел ему выйти на улицу. Они остановились в тени переулка. Гарри прислонился к каменной стене.

— Палочка, Дадли, — это костыль. Это фокусная линза для тех магов, чья мана хаотична и нуждается в направлении через слова и жесты, — начал объяснять Гарри тоном лектора. — Твоя магия — это Зеркало Души. Это не заклинания. Ты не превращаешь спичку в иголку. Ты берешь концепцию из своей головы — марсианские Треножники — и навязываешь её реальности. Если ты возьмешь палочку, ты просто сожжешь её своим эфиром в первую же секунду. Тебе нужен другой концентратор.

— Какой? — Дадли заморгал, чувствуя себя глупо.

В этот момент из соседней двери (которая вела в неприметную скобяную лавку) вышел Кирицугу Эмия.

Убийца Магов был одет в свой неизменный черный плащ. В зубах он сжимал палочку от мятного леденца. В одной руке он держал небольшой, тяжелый на вид металлический кейс.

Дадли всегда боялся Кирицугу. От этого человека не веяло магией, от него веяло порохом и смертью. Дадли никогда не видел, чтобы Кирицугу использовал волшебную палочку, даже чтобы зажечь камин.

— Мистер Эмия… — Дадли сглотнул, обращаясь к нему. Любопытство пересилило страх. — А… почему у вас нет волшебной палочки? Вы же тоже маг, да? Муж тети Айрисфиль. Но вы колдуете… пистолетом?

Кирицугу остановился. Он медленно повернул голову к Дадли. Его мертвые, черные глаза впились в пухлого подростка.

Энакин Скайуокер, стоявший рядом, сложил руки на груди, с интересом ожидая ответа. Ему самому была близка философия этого мрачного наемника.

Кирицугу не стал злиться. Он положил кейс на бочку, щелкнул замками и открыл его.

Внутри, на черном бархате, лежал разобранный пистолет-пулемет Томпсона (знаменитый «Томми-ган») и несколько тяжелых, крупнокалиберных патронов, чьи пули были испещрены тончайшими, светящимися синим светом рунами.

— Палочка, Дадли, — голос Кирицугу был сухим, как пепел, — это инструмент дуэлянтов. Инструмент аристократов, которые любят долго кричать на латыни перед тем, как выпустить луч света. Они играют в благородство. Они хотят, чтобы их противник знал, что они атакуют.

Кирицугу взял один из патронов своими пальцами в черной перчатке.

— Моя магия — это Контроль Времени. Ускорение и замедление моих собственных биологических процессов. Но магия не убивает врага надежно. Маг может выставить щит. Маг может аппарировать.

Он щелчком вставил патрон в магазин.

— Пуля калибра .45 ACP, укрепленная алхимией Широ для пробивания концептуальных барьеров, покидает ствол со скоростью двести восемьдесят метров в секунду. Она летит быстрее, чем звук заклинания «Протего». Мой враг мертв до того, как успевает понять, что бой начался.

Кирицугу захлопнул кейс и посмотрел прямо в глаза Дадли.

— Магия — это не искры из деревяшки, мальчик. Магия — это средство достижения цели. Моя цель — уничтожить угрозу для моей семьи максимально быстро и эффективно. Если для этого нужен магловский свинец — я использую свинец. Если тебе, чтобы выжить, нужно призвать сорокаметровую шагающую машину из книжки — призывай машину. Не ограничивай себя стандартами идиотов в плащах со звездами.

Дадли стоял с открытым ртом.

Вся та сказочная чушь, которую он себе нафантазировал о Хогвартсе, только что была безжалостно расстреляна из «Томми-гана» суровой, прагматичной реальностью.

И, странное дело… Дадли это понравилось.

Это было понятно. Это было логично. Это было похоже на те фильмы про мафию, которые он смотрел с отцом. Здесь не было добрых фей — здесь были люди, которые делают работу.

— Я понял, мистер Эмия, — серьезно кивнул Дадли. Он поудобнее перехватил лямки тяжеленного рюкзака с вольфрамом. — А… что будет моим концентратором? Если не палочка?

Широ подошел к нему и достал из кармана небольшой предмет.

Это была массивная, тяжелая перчатка без пальцев, сделанная из черной кожи (или, скорее, чешуи) с металлическими вставками. В центре ладони тускло поблескивал мутный, красноватый кристалл.

— Это перчатка-стабилизатор, Дадли, — пояснил Широ, помогая надеть её на правую руку подростка. — Я использовал чешую с хвоста Василиска для термостойкости и интегрировал кристалл-накопитель. Когда ты будешь призывать своих марсиан, этот кристалл будет поглощать излишки твоей паники и стабилизировать форму Треножника. Он не даст тебе взорвать самого себя. Считай это своим рулем.

Дадли сжал кулак в перчатке. Металл скрипнул. Он почувствовал себя не волшебником из сказки. Он почувствовал себя супергероем из комикса.

— Круто… — прошептал он, глядя на кристалл.

Энакин Скайуокер хлопнул его по плечу с такой силой, что Дадли едва не рухнул под весом рюкзака.

— Оружие — это лишь инструмент, падаван. Главное — это разум, который им управляет. А теперь шагом марш на базу. Тебе еще нужно пробежать пять кругов вокруг Шале. Королева Драко уже приготовила анти-материю для твоего ускорения.

Дадли побледнел, но не стал ныть. Он развернулся и побежал. Тяжело, с одышкой, под звон вольфрама в рюкзаке, но он бежал.

Гарри смотрел ему вслед, слегка улыбаясь.

— Из него получится отличный танк прорыва, папа, — заметил Ледяной Принц.

Кирицугу достал новую палочку от леденца.

— При условии, что он научится стрелять из своих Треножников до того, как они наступят на наши позиции. Пошли, Гарри. Майя докладывает, что крыса полностью раскололась. Нам нужно подготовить клетку для гостей из Азкабана.

* * *

Визжащее Шале. Подземная лаборатория.

На стальном столе, пристегнутая алхимическими путами, лежала не крыса Короста. Это была серая, неприметная мышь, которую Широ извлек из подкладки старой мантии, купленной в лавке старьевщика в Косом Переулке.

Майя Хисау, закончив сканирование объекта, отложила прибор.

— Это не анимаг, — бесцветным голосом доложила она Кирицугу. — И не простое животное. Это высокоуровневый голем-наблюдатель, созданный на биологической основе. В его нервную систему интегрирован передатчик, работающий на частотах Отдела Тайн Министерства Магии. Кто-то пытался внедрить прослушку в наш периметр через секонд-хенд.

Кирицугу Эмия мрачно кивнул.

— Фадж труслив, но не глуп. Он боится нашего влияния после истории с акромантулами и хочет знать, чем мы тут занимаемся. Майя, извлеки передатчик. Мы не будем его уничтожать. Мы закольцуем сигнал на радиоприемник в комнате Королевы Драко. Пусть Отдел Тайн слушает её лекции о том, как она сожгла Рим и как собирается сжечь весь остальной мир. Через неделю они сами сойдут с ума и отключатся.

— Принято, — Майя взяла скальпель.

Пока взрослые разбирались со шпионажем, на тренировочной площадке за Шале разворачивалась очередная драма.

Дадли Дурсль, облаченный в промокшую от пота футболку и свою новую перчатку со стабилизатором, стоял на четвереньках, тяжело дыша. Рюкзак с вольфрамом валялся рядом. Энакин Скайуокер, как обычно, не проявлял ни капли сострадания.

— Ты теряешь фокус, Дадли, — ровно произнес бывший ситх. — Твой страх перед болью сильнее твоего желания защитить себя. Вставай.

— Я не могу… — просипел Дадли. — У меня ноги не гнутся. Инструктор Скайуокер, я уже скинул десять фунтов! Может, хватит на сегодня?

Дверь Шале открылась, и на крыльцо вышла Селла.

Строгая горничная-гомункул была одета в безупречный, белоснежный передник. В одной руке она держала серебряный поднос, на котором лежала идеальная, истекающая соком, очищенная половинка рубинового грейпфрута.

Дадли застонал. Грейпфрут был символом его мучений у Петуньи, и Селла, к его ужасу, переняла эту эстафету, сделав цитрус основой его диеты.

Селла спустилась по ступенькам и подошла к Дадли. Её лицо за стеклами очков было привычно холодным, но вдруг… она остановилась.

Она посмотрела на потного, измученного подростка. Затем её строгий взгляд смягчился. Она поправила очки, и на её губах внезапно заиграла странная, почти нежная, сочувствующая улыбка. Её голос потерял металлические нотки, став мягким, как бархат.

— Ох, мистер Дурсль… — проворковала Селла, присаживаясь рядом с ним на корточки. От неё пахло лавандой и чистотой. — Вы так устали. Этот безжалостный рыцарь совсем загнал вас. Посмотрите на себя… вы так стараетесь ради нас всех.

Дадли, привыкший к приказам и тычкам алебардой от Лизритт, опешил. Он поднял голову. Селла смотрела на него с такой заботой, что его сердце подростка дрогнуло.

— М-мэм? — неуверенно пропищал он.

Селла ласково провела прохладной ладонью по его лбу, убирая прилипшую прядь волос.

— Вы такой сильный, Дадли. Такой мужественный. Настоящий защитник, — шептала она, наклоняясь ближе. Её глаза за стеклами очков казались огромными и добрыми. — Вам, должно быть, очень тяжело без сладкого? Вы скучаете по шоколаду, да?

Дадли судорожно закивал, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы умиления. Наконец-то кто-то в этом сумасшедшем доме его понял! Наконец-то кто-то увидел его страдания!

— Да… очень скучаю… Селла… вы такая… добрая…

— Я знаю, мой милый мальчик, — проворковала Селла, её лицо было всего в нескольких дюймах от его. — Откройте ротик. Я принесла вам кое-что особенное.

Дадли, разомлевший от этого внезапного флера, с готовностью, как птенец, открыл рот, ожидая кусочек шоколадки или хотя бы сладкий пирожок.

В ту же секунду выражение лица Селлы изменилось. Нежность испарилась, сменившись ледяной, хирургической безжалостностью.

Синхронным, молниеносным движением, которому позавидовала бы и Майя, Селла впихнула ему в открытый рот целую половинку кисло-горького рубинового грейпфрута. Прямо целиком.

— ММММФФФ! — промычал Дадли, его глаза полезли на лоб от обжигающей кислоты, ударившей по рецепторам.

Селла изящно поднялась на ноги, отряхивая руки, хотя они были идеально чистыми. Её лицо снова стало маской строгой гувернантки.

— Ешьте, мистер Дурсль. Витамин С ускоряет метаболизм и расщепление жиров, — чеканя каждое слово, заявила горничная. — И запомните урок: никогда не расслабляйтесь перед противником, который говорит вам сладкие слова. Сентиментальность — это уязвимость.

Она повернулась к Энакину, который наблюдал за этой сценой с выражением глубокого, искреннего уважения на лице.

— Инструктор Скайуокер, у него есть еще двадцать минут до обеда. Гоняйте его, пока он не усвоит витамины.

Дадли, давясь грейпфрутом и проклиная женское коварство, вскочил на ноги и побежал быстрее, чем когда-либо. Урок был усвоен намертво: в семье Айнцберн ласка часто была лишь прелюдией к тактическому удару.

Первое сентября обрушилось на Хогсмид аномальным, пронизывающим до костей холодом и стеной ледяного дождя.

В Визжащем Шале, однако, было жарко, как в кузнице.

В просторном подвале, который Широ переоборудовал под инженерный отсек, царила суета, характерная для подготовки к сложной военной операции. На массивных металлических столах были разложены чертежи, детали, мифриловые трубки и светящиеся фиолетовым светом кристаллы.

Гарри Поттер стоял в центре комнаты, одетый в специальный тактический комбинезон из шелка акромантула, усиленный рунами теплосбережения.

Перед ним, выстроившись в ряд, стояла его команда: Широ, Хлоя, Тачи и, нервно переминающийся с ноги на ногу, Дадли Дурсль (в новенькой перчатке-стабилизаторе).

— Статус системы, ВВ, — коротко бросил Гарри, поправляя тактические очки (подарок Майи).

Голограмма ВВ-тян материализовалась над столом, одетая в виртуальную униформу спецназа с повязкой на лбу.

— Мониторинг эфира активен, командир Гарри! — звонко отчеканила ИИ. — Температурный фон в радиусе трех миль от станции Хогсмид падает на пятнадцать градусов ниже климатической нормы. Фиксирую множественные аномалии с отрицательным эмоциональным зарядом. Они уже здесь. И они ждут Хогвартс-Экспресс.

Широ Эмия, в защитных очках-консервах, подошел к столу и снял брезент с трех массивных, тяжелых на вид аппаратов.

Они выглядели как гибрид походного рюкзака и сложного алхимического реактора. В основе лежали стальные баллоны, оплетенные медной проволокой. От баллонов тянулись гибкие, армированные шланги, оканчивающиеся массивными раструбами с фокусирующими линзами. В центре каждого ранца мягко пульсировал накопитель из лунного камня.

— Проект «Цербер-1», — доложил Широ, любовно поглаживая металл. — Портативные концептуальные экстракторы. Я модифицировал чертежи дедушки. Они не убивают дементоров. Они всасывают их эфирную оболочку, сжимают до состояния высокой плотности и запирают в свинцовой капсуле внутри ранца.

Хлоя радостно подпрыгнула и схватила один из излучателей.

— Проще говоря, это пылесосы для призраков! Я буду первой! Обожаю ловить привидений!

— Это не привидения, Хлоя, — нахмурился Гарри, беря свой ранец и помогая Широ закрепить его на спине. Рюкзак был тяжелым, но распределение веса (и укрепление мышц праной) делало его терпимым. — Привидение — это остаточный отпечаток души. Дементор — это амбулаторный паразит, питающийся концепцией счастья. Они агрессивны. Если вы дадите им подойти слишком близко, они попытаются выпить вашу душу.

Дадли Дурсль, стоявший у стены, громко сглотнул.

— Выпить… душу? Гарри, ты же говорил, что мы идем за батарейками для теплиц! Ты не говорил, что батарейки едят людей! Я не хочу, чтобы меня ели!

— Не паникуй, падаван, — раздался спокойный голос Энакина Скайуокера.

Бывший ситх вышел из тени. На нем не было ранца. В его руке покоилась рукоять белого светового меча.

— Дементоры питаются страхом. Твой страх — это десерт, который ты сам кладешь им в рот. Твоя задача сегодня — не ловить их. Твоя задача — контролировать периметр и использовать свою перчатку только в случае прорыва. Я буду рядом.

Гарри повернулся к команде.

— Напоминаю диспозицию. Хогвартс-Экспресс прибывает через двадцать минут. По данным ВВ, Министерство прислало не меньше сотни дементоров. Они попытаются досмотреть поезд. Мы не можем позволить им войти в вагоны к студентам. Это вызовет панику, обмороки и, что хуже всего, они могут испортить наш имидж безопасной школы.

Гарри щелкнул тумблером на излучателе. На конце раструба вспыхнуло голубое, гудящее кольцо уплотненной маны.

— Мы встречаем их на платформе. Тачи разворачивает щит. Я, Широ и Хлоя берем их в «пылесосы». Энакин страхует. Если кто-то из них прорвется — бьем на поражение. Нам нужны аккумуляторы, но жизнь студентов в приоритете. Вопросы?

— Можно мне перекрасить мой пылесос в красный? — спросила Хлоя.

— Нет.

— Жаль. Тогда просто поймаю самых жирных.

Дверь подвала с грохотом распахнулась.

В проеме стояла Королева Драко в спортивном костюме (с намертво пришитым розовым помпоном) и Тиамат с термосом.

— Я слышала, вы идете ловить существ, сотканных из отчаяния, — прошипела Королева Драко, её хвост нервно забил по полу. — Я иду с вами. Я — Зверь Содома. Я не позволю каким-то летающим тряпкам портить мне погоду и вгонять моих потенциальных жертв в депрессию. Это моя монополия!

Тиамат заботливо поправила шапочку на голове Драко и промычала:

— И наденьте шарфы. На улице льет как из ведра. Если кто-то чихнет, я заставлю пить настойку из корня мандрагоры.

Гарри улыбнулся. Экспедиционный корпус был в сборе.

— Майя. Транспорт. Мы выдвигаемся.

* * *

Станция Хогсмид была пуста. Маленькая, уютная железнодорожная платформа, обычно залитая теплым светом фонарей, сейчас тонула в непроглядной, аномальной тьме.

Дождь лил сплошной стеной, но капли не разбивались о перрон. Они замерзали в полете, падая на камни со звоном ледяной крошки. Фонари покрылись толстым слоем изморози и мигали, не в силах пробиться сквозь туман.

Тишина была гнетущей. Это было не отсутствие звука, а отсутствие самой концепции радости.

Десятки высоких, скрытых под изодранными черными балахонами фигур парили над платформой. Дементоры ждали. Они чувствовали приближение поезда. Они чувствовали сотни молодых, полных счастья, надежд и страхов душ, приближающихся к ним по рельсам. Для них это был не досмотр в поисках Сириуса Блэка. Для них это был оплаченный Министерством пир.

Один из дементоров, особо крупный, издал хриплый, булькающий звук вдоха, ощутив вибрацию рельсов.

Из тумана, с оглушительным свистом, прорезая тьму светом прожектора, вынырнул Алый Паровоз. Хогвартс-Экспресс медленно, со скрежетом тормозов, вкатился на станцию.

В окнах вагонов мелькали испуганные лица студентов. Они видели тьму снаружи. Они чувствовали, как холод пробирается сквозь стекло, замораживая их дыхание.

Дементоры медленно двинулись к дверям вагонов. Гнилые руки с длинными, тонкими пальцами потянулись к ручкам. Они собирались войти.

Внезапно из темноты со стороны Хогсмида раздался звук, который дементоры не ожидали услышать.

Это был не крик страха. И не заклинание Патронуса.

Это был щелчок затвора крупнокалиберной снайперской винтовки, усиленный эхом через громкоговоритель.

КЛАЦ!

— Периметр зафиксирован, — раздался холодный, механический голос ВВ-тян из динамиков станционных часов, которые она только что взломала. — Внимание всем неавторизованным эфирным объектам. Вы находитесь в зоне ответственности Консорциума Айнцберн. Любая попытка проникновения в вагоны будет расцениваться как кража интеллектуальной собственности (студентов).

Дементоры, лишенные глаз, но обладающие подобием коллективного разума, замерли. Они не понимали слов, но они почувствовали колебание праны.

Из густого ледяного тумана, шагая в один ряд, как отряд элитных чистильщиков, на платформу вышли Айнцберны.

Впереди шел Гарри Поттер. На его спине гудел тяжелый алхимический ранец, а в руках он держал массивный раструб экстрактора. Справа от него шел Широ, слева — Хлоя, напевающая под нос песенку из мультика. Тачи шла чуть впереди, её лиловые волосы развевались на ветру, а крестообразный щит был снят со спины.

Замыкали строй Энакин Скайуокер (без ранца, но с активированным белым световым мечом) и Дадли Дурсль (который дрожал, как осиновый лист, но изо всех сил сжимал свою перчатку-стабилизатор, стараясь не упасть в обморок).

Гарри остановился в тридцати ярдах от ближайшей группы дементоров.

— Слушайте мою команду, — голос Гарри, усиленный магией, эхом разнесся по станции. — Работаем двойками. Тачи — укрытие. Хлоя, бери левый фланг. Широ — правый. Я по центру. Энакин, прикрываешь Дадли. Не дайте им приблизиться к дверям!

Крупный дементор, раздраженный тем, что еду пытаются отнять, издал пронзительный, леденящий душу хрип. Он бросился вперед, его черная мантия развевалась, как крылья летучей мыши. За ним последовали еще пять.

Они летели прямо на Гарри, неся с собой волну депрессии, от которой обычный человек упал бы на колени и зарыдал.

Гарри не зарыдал. Он просто нажал на спусковой крючок своего «пылесоса».

ВЖУУУУУУУМ!

Из раструба ударил ослепительный, гудящий луч уплотненного синего света. Но он не отбрасывал дементора. Он сработал как гравитационная воронка.

Луч врезался в грудь летящего монстра. Дементор взвизгнул — звук был похож на скрежет металла по стеклу. Его черная мантия внезапно закрутилась водоворотом вокруг луча. Существо попыталось вырваться, попыталось использовать свой холод, но технология Юбштахайта, усиленная анализом Широ, была безупречна.

Гарри сделал шаг назад, упираясь ногами в обледенелый перрон, и потянул раструб на себя.

Дементора, как грязную тряпку, с силой всосало в луч. Эфирная масса существа сжалась, свернулась в плотный клубок и с оглушительным ЧВЯК! влетела прямо в накопитель на спине Гарри.

Ранец тяжело загудел. На боковой панели загорелся зеленый индикатор.

[БАТАРЕЯ 1 ЗАРЯЖЕНА. ЕМКОСТЬ: 100%.]

— Первый пошел! — удовлетворенно констатировал Гарри.

Хлоя на левом фланге радостно завизжала:

— Моя очередь! Иди сюда, летающий мусорный мешок! Я сделаю из тебя электричество для маминого фена!

Она нажала на спуск своего аппарата, и еще один дементор, с визгом протеста, был затянут в алхимическую ловушку.

Оставшиеся стражи Азкабана остановились. Их примитивный, тысячелетний инстинкт хищников, привыкших к тому, что все их боятся, дал критический сбой.

Люди не убегали. Люди не молили о пощаде. Люди… собирали их в рюкзаки!

Для дементоров, существ, являющихся воплощением страха, это был момент истинного, хтонического ужаса. Охотники только что стали дичью.

Дементоры, существа, веками внушавшие трепет всей магической Британии, столкнулись с экзистенциальным кризисом.

Пятеро их собратьев уже были безжалостно, с унизительным чавкающим звуком всосаны в загадочные жужжащие коробки за спинами подростков.

Оставшиеся стражи Азкабана, которых было не меньше полусотни на платформе, отшатнулись от экспресса. Их коллективный инстинкт, обычно направленный на высасывание радости, сейчас испытывал странное, парализующее чувство, которое можно было бы описать как «Эй, это наши души, мы их не отдадим!».

Из глубины темной массы вылетел самый старый, самый крупный дементор. Его мантия была изодрана в клочья, а вокруг него распространялся холод такой силы, что стальные рельсы под ним звонко лопались.

Он издал протяжный, леденящий душу вой-приказ.

Дементоры сменили тактику. Они перестали лететь поодиночке. Они сбились в единый, плотный, вращающийся черный торнадо из гнилой ткани и отчаяния. Эта масса рванулась не на Гарри, у которого в руках было самое мощное оружие, а на того, от кого пахло самым вкусным, самым сладким, самым густым человеческим страхом.

Они рванулись на Дадли Дурсля.

Дадли, стоявший за спиной Энакина, задрожал так сильно, что его зубы выбивали барабанную дробь. Он смотрел на надвигающуюся черную волну, и в его голове вспыхнули все кошмары детства: крики тети Петуньи, темнота чулана, Гарри, превращающий его в свинью… и холод. Невыносимый, мертвый холод, забирающий всякую надежду на мамины пирожки и спокойную жизнь.

— ОНИ ЕДЯТ МЕНЯ! — завизжал Дадли, закрывая лицо руками. — МИСТЕР СКАЙУОКЕР! Я НЕ ХОЧУ БЫТЬ БАТАРЕЙКОЙ!

Энакин мгновенно сместился, закрывая собой падавана. Он вскинул белый световой меч.

Но прежде чем он успел нанести удар, Гарри крикнул сквозь рев ветра:

— Энакин, нет! Дай ему это сделать! Дадли, перчатка! Фокус на объект!

Скайуокер замер. Он понял приказ. Если Дадли не научится защищать себя сейчас, он навсегда останется жертвой. Энакин опустил меч и рявкнул, перекрывая вой дементоров:

— Падаван! Страх — это твой двигатель! Не беги от него! Преврати его в броню! Представь то, что защитит тебя! Представь свою машину! ДАВАЙ!

Дадли распахнул глаза. Черная масса была в десяти ярдах от него. Ледяные, покрытые струпьями руки уже тянулись к его горлу.

Мальчик сжал правый кулак в черной перчатке. Кристалл-накопитель на тыльной стороне ладони вспыхнул ослепительным, багровым светом, поглощая излишки его истерики.

— Я ХОЧУ ТАНК! — заорал Дадли, вкладывая в этот крик весь свой ужас и желание выжить. — Я ХОЧУ БРОНЮ!

Пространство перед Дадли не просто мигнуло. Оно с треском разорвалось.

Из багрового марева Зеркала Души, прямо между Дадли и надвигающимся торнадо дементоров, вывалился не Треножник. Треножники были для атаки. Дадли сейчас нужна была защита. И его подсознание, накачанное научно-фантастическими фильмами и книгами, выдало идеальный результат.

С оглушительным металлическим лязгом на перрон обрушилась массивная, восьмиметровая стена из клепаной, ржавой, но невероятно толстой марсианской брони. Это был фрагмент защитного щита от какого-то инопланетного дредноута, испещренный непонятными иероглифами и шипами.

Дементоры, летевшие на полной скорости, не успели затормозить.

Черный торнадо с влажным, омерзительным звуком «ХРЯСЬ!» врезался в сплошную стальную плиту.

Поскольку дементоры были существами полуматериальными, они не разбились в лепешку. Но барьер, созданный из уплотненной маны Дадли (и усиленный кристаллом Широ), имел концептуальную плотность.

Стражи Азкабана буквально размазались по марсианской броне, как мокрые мухи по лобовому стеклу автомобиля. Их отбросило назад. Они барахтались в воздухе, пытаясь собрать свои изодранные мантии, издавая звуки, похожие на кашель астматика.

Дадли, всё еще сжимая кулак, выглянул из-за своей спасительной стены. Он моргал, не веря своим глазам.

— Я… я сделал это? — прошептал он, глядя на помятых призраков. — Я остановил их?

Энакин Скайуокер, стоявший рядом, одобрительно, с гордостью хлопнул падавана по плечу.

— Молодец, Дадли. Твоя броня крепка. А теперь… — Энакин хищно улыбнулся, глядя на дезориентированных дементоров, — …уступи место профессионалам по утилизации мусора. Гарри! Твой выход!

Гарри и Широ мгновенно выскочили из-за укрытия.

— Широ, синхронизация потоков! Максимальная тяга! — скомандовал Ледяной Принц.

Оба алхимика направили раструбы своих «пылесосов» на кучу барахтающихся дементоров и одновременно нажали на спусковые крючки.

Два ослепительных синих луча слились в один широкий, ревущий вихрь гравитационного всасывания.

Дементоры, только что получившие концептуальное сотрясение мозга об марсианскую сталь, не успели даже понять, что происходит. Их затягивало в воронку оптом. По два, по три существа за раз с воем и визгом всасывало в лучи, уплотняло до состояния черных теннисных мячиков и запирало в свинцовых капсулах ранцев.

ЧВЯК! ЧВЯК! ЧВЯК! — звуки упаковки батареек напоминали работу промышленной мясорубки.

На индикаторах ранцев цифры бежали с бешеной скоростью: [БАТАРЕЯ 2 ЗАРЯЖЕНА], [БАТАРЕЯ 3 ЗАРЯЖЕНА]…

Оставшиеся два десятка дементоров, наблюдавшие за тем, как их сородичей пакуют в консервные банки, наконец-то осознали всю глубину своей стратегической ошибки.

Они не стали пытаться атаковать снова. Их тысячелетний инстинкт хищников был сломлен.

С истошным, паническим хрипом, бросая на ходу куски гнилых мантий, остатки Стражей Азкабана развернулись и бросились наутек. Они летели прочь от Хогсмида так быстро, словно за ними гнался сам Свет.

Они прятались в облаках, они ныряли в лес, они мечтали оказаться обратно в сыром, но безопасном Азкабане, где узники хотя бы просто плакали, а не пытались переработать их на отопление!

На платформе воцарилась тишина.

Ледяной туман рассеялся. Окна экспресса оттаяли.

Внутри вагонов студенты, сбившиеся в кучу и ожидавшие поцелуя смерти, с открытыми ртами смотрели на платформу.

Они видели Гарри Поттера, Широ и Хлою, которые удовлетворенно отряхивали руки, снимая с плеч гудящие, светящиеся зеленым ранцы. Они видели Энакина Скайуокера с белым мечом. И они видели Дадли Дурсля, толстого парня в магловской футболке, который стоял за гигантской ржавой стеной из неизвестного металла и тяжело дышал, выглядя как настоящий герой.

Гарри повернулся к поезду и поднял большой палец вверх, сигнализируя, что угроза миновала.

В экспрессе раздался робкий, а затем всё нарастающий гул аплодисментов. Гриффиндорцы орали от восторга, когтевранцы делали зарисовки странного оружия, а пуффендуйцы просто радовались, что остались живы.

Ольга-Мария, стоявшая в дверях станции, поправила очки и сделала очередную пометку в планшете:

«Эксперимент успешен. Эко-топливо собрано. Уровень социальной адаптации падавана Дурсля — удовлетворительный. Уровень психологической травмы дементоров — критический. Завтра нужно отправить заявку на установку радиаторов в общих гостиных».

* * *

Двери поезда распахнулись. Студенты начали высыпать на перрон, восторженно обсуждая произошедшее.

К группе Айнцбернов, расталкивая толпу, пробилась Королева Драко. Зверь Содома выглядела глубоко, искренне уязвленной. Её розовая шапочка съехала набекрень, а хвост нервно подергивался.

— Вы… вы собрали их всех без меня?! — возмутилась Императрица Распада, тыкая пальцем в гудящие ранцы. — Я же сказала, что хочу испепелить парочку! Я готовила специальную речь о том, как их отчаяние ничтожно по сравнению с моим грехом!

Тиамат, подошедшая следом с термосом, ласково погладила Драко по плечу.

— Не расстраивайся, маленькая. Они были грязные. Ты бы испачкала руки. Хочешь, мы потом сходим в Азкабан на экскурсию?

Королева Драко оскорбленно фыркнула, но спорить не стала.

В этот момент из толпы студентов вынырнул Златопуст Локонс.

Новоявленный Глава Экспедиционного Корпуса (он ехал в поезде вместе со студентами, чтобы «прочувствовать атмосферу» для будущей книги) был в своей фирменной драконьей куртке. В руках он сжимал блокнот, а его глаза горели фанатичным огнем пиарщика.

— Потрясающе! Гениально! — Локонс подскочил к Гарри и Широ, чуть не обнимая их. — Вы только посмотрите на эту композицию! Юные герои, вооруженные наукой, защищают невинных от древнего ужаса! Это пойдет на первую полосу «Пророка»!

Он повернулся к Дадли, который всё еще стоял у своей марсианской стены, и навел на него колдокамеру.

— Мистер Дурсль! Ваш дебют великолепен! «Магловский самородок призывает стальной щит и спасает экспресс!» Сделайте суровое лицо! Энакин, встаньте за ним, добавьте немного мрачного наставничества в кадр!

Энакин закатил глаза, но послушно встал за спиной Дадли, скрестив руки на груди. Дадли, смущенный, но безумно польщенный, попытался нахмуриться, скопировав выражение лица своего инструктора. Щелкнула вспышка.

— Идеально! — Локонс строчил в блокноте со скоростью пулемета. — А теперь, господа, нам нужно эффектно завершить эту сцену. Гарри, скажите какую-нибудь эпичную фразу про то, что Министерство не умеет охранять детей, а Консорциум Айнцберн…

Но Гарри не слушал Локонса.

Его взгляд скользнул в сторону темного леса за станцией.

Среди деревьев, там, где только что прятались сбежавшие дементоры, мелькнула тень. Крупная, собачья тень с горящими в полумраке глазами. Тень секунду смотрела на Гарри, а затем бесшумно растворилась в кустах.

Гарри узнал эти глаза. Он видел их на фотографиях. Он видел их в досье, которое собрала ВВ-тян.

— Там тот пёс, напавший на Дадли, — тихо, так, чтобы слышали только свои, произнес Гарри.

Кирицугу Эмия, до этого момента незаметно стоявший в тени станции, выступил вперед.

— Майя. Ушастый Ноль. Цель в квадрате D-4. Переходим в режим скрытого преследования. Не вспугните его. Нам нужно привести его в безопасное место для допроса.

Голос ВВ-тян из рации Майи подтвердил:

— Тепловизоры включены! Маршрут отхода объекта «Собачка» построен. Направляю отряд!

Гарри повернулся к Широ.

— Упаковывай батарейки. Нам предстоит долгий разговор с моим крестным. И, кажется, нам понадобится Сыворотка Правды.

Третий учебный год Консорциума Айнцберн начался. Дементоры стали отоплением, Дадли стал героем передовиц, а Сириус Блэк даже не подозревал, что за ним охотятся не Стражи Азкабана, а профессиональные снайперы с ИИ-поддержкой.

* * *

Студенты, всё еще гудящие от адреналина после «Шоу с пылесосами», наконец-то погрузились в кареты, запряженные фестралами. (Хлоя попыталась погладить одного, но Тиамат ласково оттащила её за капюшон, пояснив, что невидимые лошади-людоеды — это не домашние питомцы).

Гарри, Широ, Дадли, Рон и Гермиона заняли одну из последних карет. Энакин и Тачи шли пешком, сопровождая процессию в качестве охраны, а Ольга-Мария и Драко уехали со старостами.

— Это было… это было… — Рон всё еще не мог подобрать слов, глядя на гудящие свинцовые ранцы, которые Широ аккуратно поставил на пол кареты. — Гарри, вы просто взяли и упаковали их! Как мусор!

— Не как мусор, Рон. Как ценный энергоноситель, — поправил его Широ, проверяя показания манометров. — Дедушка Юбштахайт был прав. Их плотность праны невероятна. Зимой в теплицах профессора Стебль будут расти тропические орхидеи.

Дадли сидел тихо, поглаживая свою перчатку с кристаллом. Он всё еще не верил, что вызвал стальную стену.

— Гарри… а та собака? Ты сказал, что видел ту самую собаку, из парка?

— Да, — Гарри нахмурился, глядя в темное окно. — Большая, черная. Майя и Ушастый Ноль уже идут по её следу. Если она представляет угрозу для тебя, мы её нейтрализуем. Или приручим. Маме не хватает питомца.

В этот момент дверь кареты скрипнула.

На подножку, зябко кутаясь в поношенную, заплатанную во многих местах мантию, поднялся мужчина. Он выглядел больным и истощенным: светло-русые волосы тронула седина, под глазами залегли глубокие тени, а лицо было бледным, как пергамент. В руках он держал старый, потертый портфель.

— Прошу прощения, молодые люди, — его голос был хриплым, но вежливым и удивительно теплым. — Все остальные кареты переполнены. Могу я присоединиться к вам?

Рон, Гермиона и Дадли инстинктивно подвинулись.

Гарри же не шелохнулся. Его зеленые глаза, тренированные анализировать всё нестандартное, впились в незнакомца.

Широ, сидевший напротив, незаметно активировал линзы своих очков, пустив по ним «Структурный Анализ».

— Конечно, сэр. Присаживайтесь, — ровно произнес Гарри, жестом указывая на место у двери. — Меня зовут Гарри Поттер. Это мои братья — Широ Эмия и Дадли Дурсль. А это наши друзья, Рон и Гермиона.

Мужчина замер. Его взгляд метнулся к лицу Гарри, задержался на знаменитом шраме (который теперь был почти незаметен под аккуратной челкой), а затем на его глазах — глазах Лили Эванс. На секунду в глазах незнакомца мелькнула невыносимая боль, смешанная с глубочайшей нежностью.

— Гарри… — прошептал он, но тут же взял себя в руках и слабо улыбнулся. — Я профессор Люпин. Ваш новый преподаватель… одного из предметов.

Он сел, поставил портфель на колени и закрыл глаза, явно измотанный.

Гарри и Широ переглянулись.

На внутреннем экране очков Широ высветилась красная тревожная надпись.

«Анализ биометрических данных объекта: Люпин Р.Дж.

Классификация: Человек (с циклической мутацией).

Угроза: Биологическая аномалия лунного типа. Ликантропия. Стадия: Активная (до полнолуния 5 дней).

Магическое ядро истощено. Зафиксированы следы хронического болевого синдрома».

Широ незаметно, коротким жестом пальцев по колену, передал Гарри кодовый сигнал Айнцбернов: «Оборотень. Истощен. Опасности в данный момент не представляет».

Гарри слегка приподнял бровь. Дамблдор нанял оборотня? Это было смело даже для него. Впрочем, после Зверя Апокалипсиса и Гильгамеша, оборотень казался просто милым домашним питомцем.

— Вы плохо выглядите, профессор Люпин, — спокойно заметил Гарри, доставая из внутреннего кармана мантии небольшой фиал из темного стекла. — Вы замерзли? Дементоры вытягивают тепло.

Люпин приоткрыл глаза.

— Я в порядке, Гарри. Спасибо. Да, встреча с дементорами… это всегда неприятно. Я слышал, на платформе было шумно. Я спал в купе и не успел выйти. Вы не пострадали?

— Мы справились, сэр, — Гарри протянул ему фиал. — Выпейте это.

Люпин с сомнением посмотрел на флакон.

— Что это?

— Укрепляющий эликсир. Разработка нашей семьи. Синтезирован из сока мандрагоры, экстракта корня бадьяна и… еще нескольких компонентов. Он восстанавливает магическое ядро, снимает болевой синдром в суставах и стабилизирует клеточную структуру.

Гарри сделал многозначительную паузу, глядя прямо в глаза Люпину.

— Особенно он полезен тем, кто страдает от… циклических физиологических трансформаций, вызывающих мышечные спазмы.

Глаза Римуса Люпина расширились. Он побледнел еще сильнее (хотя казалось, это невозможно). Его рука инстинктивно дернулась к палочке. Тринадцатилетний мальчик только что, совершенно будничным тоном, намекнул, что знает его самую страшную тайну. Тайну, из-за которой его выгнали бы из школы с позором.

— Откуда… — прохрипел Римус, оглядываясь на остальных детей. Но Рон и Гермиона просто с интересом смотрели на зелье, не понимая скрытого смысла. Дадли вообще читал книжку.

— В Хогвартсе сложно хранить секреты от тех, кто занимается биологической алхимией, профессор, — Гарри улыбнулся. Это была не издевательская улыбка. Это была улыбка врача, который поставил диагноз и предлагает лечение. — Выпейте. Я гарантирую, вам станет легче. В нашей семье не судят за биологические особенности. У нас половина преподавательского состава… с причудами.

Люпин, чья воля была сломлена этим спокойным, ледяным прагматизмом, дрожащими пальцами взял фиал. Он откупорил его и выпил содержимое залпом.

Эффект был мгновенным.

Мертвенная бледность сошла с лица Римуса. Дрожь в руках прекратилась. Хроническая, ноющая боль в костях, которая преследовала его каждую неделю перед полнолунием, растворилась, сменившись приятным, обволакивающим теплом. Он выпрямил спину. Дыхание стало ровным.

— Это… это невероятно, — прошептал Люпин, глядя на пустой флакон. Он посмотрел на Гарри с благоговением. — Как? Даже зелье Волчьего Противоядия профессора Снейпа лишь сохраняет разум, но не убирает боль от трансформации!

— Профессор Снейп — гений химии, — кивнул Гарри. — Но он работает с симптомами. Мы с мамой и Широ работаем со структурой. Мы переписали вашу клеточную память на ближайшие двенадцать часов. Больше не будет судорог. Если захотите, мы можем обсудить долгосрочный курс лечения. У дедушки Юбштахайта есть пара идей, как заблокировать ген ликантропии на концептуальном уровне. За умеренную плату, разумеется.

Римус Люпин, человек, который всю жизнь прятался по подвалам и жил в страхе перед своей природой, смотрел на сына своего лучшего друга и не узнавал его.

Джеймс Поттер был храбрым, веселым, безрассудным мальчишкой.

Гарри Поттер был холодным, расчетливым, невероятно могущественным главой корпорации, который только что предложил ему исцеление, о котором не могли мечтать даже в Больнице Святого Мунго.

— Я… я буду рад обсудить это, Гарри, — тихо, всё еще не веря в происходящее, ответил Люпин.

Карета подъехала к замку.

Гарри первым вышел на улицу, подав руку Гермионе.

— Добро пожаловать в Хогвартс, профессор Люпин, — сказал Гарри. — Надеюсь, вы переживете этот год. У нас тут… специфическая педагогическая атмосфера.

Люпин, чувствуя себя лучше, чем за последние десять лет, вышел следом. Он посмотрел на замок.

«Лили… Джеймс… — подумал Римус, глядя вслед удаляющемуся Гарри. — Ваш сын… он не просто выжил. Он стал кем-то другим. Кем-то, кого этот мир еще не видел».

* * *

Большой Зал встретил студентов теплом, светом тысяч свечей и запахом праздничного ужина.

Студенты, всё еще возбужденно обсуждающие «охоту на дементоров» на станции, рассаживались по местам. Гарри и его команда заняли свои привычные места за столом Гриффиндора. Дадли, хоть и был маглом, был официально причислен к факультету кузена «в порядке исключения и экспериментальной программы Дамблдора». Он сидел рядом с Роном и с ужасом косился на золотые тарелки.

За преподавательским столом тоже произошли изменения.

Альбус Дамблдор сидел в центре, сияя как начищенный галеон. По правую руку от него, как обычно, сидела Айрисфиль, одетая в роскошное вечернее платье. Она о чем-то весело щебетала с Тиамат (которая сегодня была в фартуке поверх костюма и методично нарезала ростбиф для Королевы Драко, игнорируя её шипение).

Северус Снейп сидел с независимым, хмурым видом, но перед ним на столе стояла маленькая цифровая фоторамка (подарок ВВ-тян), в которой бесконечно крутилось видео, где Фред Уизли поскальзывается на ровном месте. Снейп периодически смотрел на рамку, и его настроение заметно улучшалось.

Златопуст Локонс, в своей изодранной драконьей куртке, сидел с краю и строчил в блокнот, периодически вскидывая голову, чтобы послать очаровательную улыбку прессе (если бы она тут была).

Дамблдор поднялся. Зал стих.

— Приветствую вас в Хогвартсе! — голос директора эхом разнесся под сводами. — Для кого-то это первый год, для кого-то — очередной. Но этот год будет особенным!

Он раскинул руки.

— Во-первых, я хочу официально объявить, что угроза дементоров на территории школы ликвидирована. Благодаря оперативным действиям Консорциума Айнцберн, стражи Азкабана были… кхм… переведены на альтернативную службу в котельную нашего замка. Так что зимой в гостиных будет очень тепло! Похлопаем нашим героям-инженерам!

Зал взорвался аплодисментами. Слизеринцы аплодировали не менее громко — перспектива мерзнуть в подземельях никогда им не нравилась.

— Во-вторых! Кадровые перестановки! — Дамблдор указал на стол. — В этом году профессор Локонс переходит на должность Главного Экспедитора и PR-Директора. Его место преподавателя Защиты от Темных Искусств займет… — Дамблдор запнулся, посмотрев на Королеву Драко, которая в этот момент пыталась незаметно плюнуть анти-материей в брокколи, — …профессор Драко! Она научит вас, как противостоять Искушениям! (Главным образом тем, что исходят от нее самой).

Студенты старших курсов Слизерина (вспомнившие её первый урок) синхронно сглотнули.

— А также я рад приветствовать профессора Римуса Люпина, — Дамблдор указал на бледного мага, который неуверенно поднялся. — Профессор Люпин возьмет на себя курс «Магической Самообороны в Нестандартных Ситуациях».

Гарри поймал взгляд Люпина и ободряюще кивнул.

— И, наконец, последнее, но не менее важное! — Дамблдор хлопнул в ладоши. — В этом году в Хогвартсе вводится новая экспериментальная программа! Приветствуем нашего первого студента-не-мага, обладателя уникального Зеркала Души, Дадли Дурсля! Он будет обучаться по индивидуальному плану под руководством инструктора Скайуокера!

Дадли, красный как рак, неуклюже привстал.

Студенты смотрели на него с недоверием, но после слухов о том, что этот парень призвал стальную стену на вокзале, никто не решился смеяться.

Праздничный ужин начался. Хогвартс вступал в новую эру. Эру, где дементоры работали батарейками, оборотней лечили алхимией, а магла-подростка готовили к войне с помощью джедайских тренировок.

Где-то в темном лесу, под проливным дождем, огромный черный пес бежал в сторону замка. Он не знал, что его ищут. Он ещё не знал, что как изменился мир за прошедшие годы.

Сириус Блэк просто хотел защитить своего крестника. И он даже не подозревал, что его крестник уже сам защитил весь замок и планировал приватизировать Министерство.

— …И, наконец, последнее, но не менее важное! — Дамблдор хлопнул в ладоши, его голос звенел от предвкушения. — В этом году в Хогвартсе вводится новая экспериментальная программа! Приветствуем нашего первого студента-не-мага, обладателя уникального Зеркала Души, Дадли Дурсля! Он зачислен на факультет Гриффиндор и будет обучаться по индивидуальному плану под руководством инструктора Скайуокера!

Дадли, красный как рак, неуклюже привстал со своего места.

В Большом Зале повисла тишина. Но это была не тишина благоговения. Это была тишина натягивающейся тетивы.

Студенты пуффендуя и когтеврана перешептывались, с интересом разглядывая пухлого парня. Но за столом Слизерина атмосфера мгновенно заледенела.

— Не-маг? На Гриффиндоре? — громко, с подчеркнутым отвращением протянул шестикурсник Маркус Флинт, так и не усвоивший урок после встречи с Энакином и Тачи. — Дамблдор совсем свихнулся. Мы что, благотворительная школа для сквибов и магловских отбросов?

— Эй, осторожнее со словами, Флинт! — вскочил Рон Уизли.

— А то что, Уизли? — поддержал Флинта Пэнси Паркинсон. — Ваш новый дружок-толстяк на нас обидится? Директор, это возмутительно! Хогвартс — школа магии! Если он не может взмахнуть палочкой, пусть идет в свою магловскую школу и учится считать яблоки!

Ропот одобрения прокатился по столу Слизерина. Даже некоторые гриффиндорцы смотрели на Дадли с сомнением. Да, были слухи про вокзал, но слухи — это одно, а признать магла равным — совсем другое.

Дадли сжался, пытаясь стать невидимым. Он снова почувствовал себя тем самым забитым толстяком, над которым смеялись в начальной школе.

Айрисфиль фон Айнцберн, сидевшая за столом преподавателей, перестала улыбаться. Её алые глаза сузились. Она уже открыла рот, чтобы высказать слизеринцам всё, что думает об их интеллектуальных способностях, и, возможно, превратить пару их мантий в лягушек.

Но Дамблдор опередил её.

Старый директор не разозлился. Он не стал снимать баллы или кричать. Он просто мягко, понимающе улыбнулся и поднял руку, призывая к тишине.

— О, мистер Флинт, мисс Паркинсон. Я прекрасно понимаю ваше возмущение, — голос Дамблдора был спокойным, журчащим, как ручей. — Традиции — это важно. Вы абсолютно правы: Хогвартс — школа для тех, кто владеет магией. И если человек не способен продемонстрировать… скажем так, базовое владение стихиями, ему здесь не место.

Слизеринцы победно заулыбались. Айрисфиль нахмурилась, а Гарри напрягся, не понимая игры директора.

— Однако, — Дамблдор поднял палец, и его глаза-льдинки за стеклами очков вспыхнули лукавым огнем. — Вынужден поправить себя. Я назвал мистера Дурсля «не-магом» исключительно в терминах устаревшей британской классификации. На самом деле, его контроль над стихией Металла и Огня превосходит большинство шестикурсников.

Факультет Слизерина недоверчиво замер.

— У него даже палочки нет! — крикнул кто-то из толпы.

Дамблдор тепло посмотрел на красного, потеющего Дадли.

— Дадли, мальчик мой. Я понимаю, что после изматывающей тренировки у мистера Скайуокера и битвы с дементорами вы устали. Но не могли бы вы… в целях академической демонстрации… показать мистеру Флинту, что значит «считать яблоки» в вашем исполнении?

Дадли сглотнул. Он посмотрел на Дамблдора, затем перевел взгляд на Энакина Скайуокера.

Энакин, сидевший за преподавательским столом, едва заметно, ободряюще кивнул. «Контроль, падаван. Не дай им увидеть твой страх. Покажи им свою броню».

Дадли глубоко вдохнул. Вспомнил крики тети Петуньи. Вспомнил черных призраков на платформе. Вспомнил, как Энакин гонял его по саду, заставляя падать и вставать.

Он не маг. Он не умеет варить зелья.

Но он может то, чего не могут эти заносчивые снобы в мантиях.

Дадли поднял правую руку, облаченную в черную кожаную перчатку с вживленным красным кристаллом Широ.

Он не кричал. Он просто сжал кулак и посмотрел прямо на Маркуса Флинта.

— Призыв, — тихо, но твердо произнес Дадли.

Кристалл на перчатке вспыхнул ослепительным багровым светом. Пространство над столом Слизерина с оглушительным, рвущим барабанные перепонки треском исказилось.

Это не была полноценная иллюзия или полная материализация. Дадли еще не хватало контроля.

Но того, что появилось, было более чем достаточно.

Прямо из воздуха, в полуметре над головой Маркуса Флинта и Пэнси Паркинсон, соткалась массивная, трехметровая, ржавая стальная опора марсианского Треножника. Она не упала на них (кристалл Широ стабилизировал массу), но она зависла прямо над их макушками, излучая невыносимый жар и запах горелого металла.

Из глубины этой призрачной ноги раздался тихий, вибрирующий, пробирающий до костей звук скрежещущих шестеренок. Инопланетный механизм словно оценивал цель для Теплового Луча.

Флинт вскрикнул, побледнел до зелени и рухнул под стол, закрывая голову руками. Пэнси Паркинсон завизжала, роняя кубок с соком. Половина стола Слизерина в панике отшатнулась, побросав вилки.

Дадли разжал кулак.

Стальная опора мгновенно растворилась в воздухе, словно её и не было, оставив после себя лишь легкий запах озона и дымящуюся вмятину на дубовом столе Слизерина (ровно в миллиметре от тарелки Флинта).

В Большом Зале воцарилась мертвая, звенящая тишина. Студенты смотрели на пухлого магловского парня с глазами размером с блюдца.

Альбус Дамблдор откусил лимонную дольку, невозмутимо прожевал и благостно улыбнулся тишине.

— Как видите, мистер Флинт, — ласково, с хирургической точностью нанося добивающий удар, произнес директор, глядя на макушку слизеринца, торчащую из-под стола. — Мистер Дурсль предпочитает считать не яблоки. Он предпочитает оперировать тоннами раскаленной стали. И, смею заметить, его топологический контроль пространства впечатляет: он материализовал объект весом в пять тонн ровно в двух дюймах от вашей головы, не задев ни волоска. Исключительная точность!

Дамблдор развел руками.

— Я полагаю, вопрос о «не-магах» на Гриффиндоре исчерпан? Или кто-то еще хочет обсудить теорию маго-биологии с мистером Дурслем?

Никто не хотел. Флинт медленно, с опаской вылез из-под стола, стараясь не смотреть в сторону Гриффиндора.

Стол львов, осознав, что только что произошло, взорвался. Фред и Джордж вскочили на скамейки, свистя и аплодируя. Рон хлопал Дадли по плечу с такой силой, что чуть не сбил его с ног. Гермиона смотрела на

Дамблдора с благоговением — она только что стала свидетелем самого эпичного, дипломатически-идеального троллинга в истории школы.

Айрисфиль, счастливо улыбаясь, послала Дадли воздушный поцелуй.

Энакин Скайуокер, не меняя выражения лица, отсалютовал падавану кубком с водой.

Дадли Дурсль сел на свое место. Его руки тряслись от отката маны, но на лице сияла широкая, искренняя улыбка. Он посмотрел на Дамблдора. Старый директор, встретив его взгляд, подмигнул ему.

В этот момент Дадли понял две вещи.

Первое: Дамблдор — это самый хитрый и крутой старик в мире.

Второе: он, Дадли Дурсль, больше никогда не будет жертвой. Он — Падаван. Он — Гриффиндорец. И у него в рукаве есть марсианские танки.

Учебный год начался официально. И Хогвартс был к нему абсолютно, тотально не готов.

* * *

Вечер первого сентября. После эпичного пира и демонстрации марсианской угрозы Слизерину, Дадли Дурсль сидел в спальне третьекурсников Гриффиндора.

Рон, Симус и Невилл оживленно обсуждали его «ржавую стальную ногу», засыпая Дадли вопросами, на которые он сам не знал ответов. Но долго наслаждаться славой ему не дали.

Дверь спальни бесшумно приоткрылась. В проеме показался Энакин Скайуокер. Инструктор не зашел внутрь. Он просто кивнул Дадли и скрылся в коридоре.

Это был приказ.

Дадли извинился перед соседями, выскользнул из спальни и последовал за темной фигурой. Энакин провел его мимо портрета Полной Дамы, мимо патрулирующих коридоры големов ВВ-тян, спустился на второй этаж и открыл неприметную деревянную дверь.

Это был заброшенный класс, который Широ успел переоборудовать в филиал своей мастерской. Внутри пахло канифолью, озоном и жженой резиной.

За широким каменным столом, освещенным яркой алхимической лампой, стояли Широ и Гарри. На столе были разложены куски металла (те самые, что они купили в Хогсмиде), мотки медной проволоки, несколько пустых гильз от пистолета Кирицугу, куски дерева и какие-то искрящиеся кристаллы.

Энакин запер дверь и повернулся к Дадли.

— Садись, падаван. Пришло время.

Дадли неуверенно сел на жесткий табурет.

— Время для чего, мистер Скайуокер? Я же сегодня уже отжимался. И пугал Флинта. Разве этого недостаточно на один день?

— Ты проявил контроль над своим страхом, — ровно произнес Энакин. — Ты научился вызывать проекцию осознанно, а не в состоянии паники. Это похвально. Но перчатка-стабилизатор, которую сделал Широ, — это лишь временная мера. Это костыль.

Энакин подошел к столу и взял в руки рукоять своего светового меча. Он не стал его активировать, просто покрутил в пальцах, чувствуя идеальный баланс металла.

— В моем Ордене, — начал Скайуокер, и его голос стал глуше, наполняясь старыми, тяжелыми воспоминаниями, — каждый падаван должен был пройти Ритуал Сборки. Мы отправлялись в ледяные пещеры Илума, чтобы найти свой кайбер-кристалл. А затем, используя Силу, мы собирали свой световой меч своими руками. Это не просто оружие, Дадли. Это продолжение твоей руки. Это фокус твоей воли. Инструмент, который ты создал сам, никогда тебя не предаст.

Гарри кивнул, подтверждая слова инструктора.

— Олливандер в Косом Переулке продает отличные палочки, Дадли. Но они стандартные. Они созданы для тех, кто черпает магию извне. Ты черпаешь её изнутри. Тебе не подойдет древесина остролиста и перо феникса. Тебе нужен инструмент, который выдержит давление твоего Зеркала Души.

— И мы поможем тебе его сделать, — Широ улыбнулся, придвигая к Дадли поднос с материалами. — Но собирать будешь ты. Мы только направим.

Дадли сглотнул, глядя на груду запчастей.

— Но… я же не умею паять! И я не знаю рун! Я в Смелтингсе по труду еле тройку получил, я скворечник криво сколотил!

— Тебе не нужен скворечник, — отрезал Энакин. — Тебе нужна ось. Основа. Выбирай материал для сердцевины.

Широ разложил перед ним три предмета.

Первым было длинное, мерцающее ледяным светом перо гиппогрифа. Вторым — чешуйка василиска. А третьим…

Дадли посмотрел на третий предмет и нахмурился.

Это был толстый, матово-черный стержень из вольфрама. Тот самый, который он тащил на своей спине из лавки старьевщика в Хогсмиде.

— Магия — это концепция, — пояснил Гарри, видя сомнения кузена. — Перо гиппогрифа даст тебе легкость. Чешуя василиска — ядовитую агрессию. А вольфрам…

— Вольфрам плавится при температуре свыше трех тысяч градусов по Цельсию, — уверенно, вспомнив уроки физики, проговорил Дадли. — Он тяжелый. Несгибаемый. Он держит удар.

Он посмотрел на свои руки. Он вспомнил тяжесть рюкзака. Вспомнил, как падал на маты под ударами Энакина. Вспомнил страх перед марсианами и то, как он превратил этот страх в стальную стену.

Дадли не колебался. Он взял вольфрамовый стержень. Металл был холодным и приятным на ощупь.

Энакин едва заметно, одобрительно кивнул. Выбор был сделан не инстинктом мага, а логикой выжившего.

— Хороший выбор. Теперь — корпус. Твоя магия агрессивна. Дерево сгорит. Тебе нужна изоляция.

Дадли оглядел стол. Его взгляд зацепился за пустую, отстрелянную гильзу 45-го калибра от «Томми-гана» Кирицугу. И за кусок старой, плотной резины от автомобильной покрышки (Широ использовал её для прокладок).

В голове Дадли, подпитанной научной фантастикой и месяцем жизни с Айнцбернами, начал вырисовываться чертеж.

— Широ, — Дадли поднял глаза на японского артефактора. — Ты можешь растянуть эту гильзу? Сделать её длинной, как рукоятку? А внутрь залить резину, чтобы вольфрам не соприкасался с металлом напрямую? Как… как заземление в проводах!

Широ удивленно моргнул, а затем его глаза вспыхнули ярким, восхищенным синим светом.

— Структурная перестройка и диэлектрическая изоляция? Дадли, это гениально. Изоляция предотвратит откат сырой маны в твою руку. Я подготовлю форму.

Началась работа.

Это была не магия из сказок. Это был суровый, грязный индустриальный процесс.

Широ с помощью «Trace ON» растянул латунную гильзу Кирицугу в длинный, удобный цилиндр. Дадли своими руками, пыхтя от усердия, обматывал вольфрамовый стержень медной проволокой (по совету Гарри — для создания электромагнитной катушки-накопителя). Затем они залили расплавленную алхимией резину внутрь латунного корпуса, центрируя тяжелый стержень.

— Теперь кристалл, — Энакин положил на стол мутный, красноватый камень, извлеченный из перчатки Дадли. — Это твой фокус. Твой кайбер-кристалл. Он должен быть на конце.

Дадли взял кристалл. Он аккуратно, стараясь не обжечь пальцы, вставил его в еще теплую резину на конце своей новой «палочки». Латунь вокруг кристалла Широ сжал так, что она образовала идеальную, надежную оправу, напоминающую дульный тормоз.

К трем часам ночи всё было кончено.

Дадли сидел за столом, тяжело дыша. Его руки были в машинном масле и саже.

Перед ним лежало его творение.

Это не было изящным инструментом. Оно не было покрыто эльфийскими рунами.

Это была короткая, толстая, невероятно тяжелая латунная дубинка-жезл. В основании угадывалась капсюльная часть патрона 45-го калибра. На конце хищно мерцал впаянный в металл и резину красный кристалл. Оружие выглядело так, словно его собрали в постапокалиптическом бункере из запчастей от танка.

Она пахла не магией. Она пахла металлом, порохом и научной фантастикой.

— Бери, — тихо сказал Энакин.

Дадли обхватил рукоять.

Как только его пальцы сомкнулись на латуни, тяжесть инструмента показалась ему идеальной. Это было не легкое перышко, которое может сломаться. Это был ломик, которым можно вскрывать реальность.

Вольфрамовая сердцевина мгновенно откликнулась на его тепло. Красный кристалл на конце вспыхнул ровным, гудящим рубиновым светом. Воздух вокруг Дадли слегка завибрировал.

Он почувствовал, как его хаотичный, марсианский страх, который раньше грозил разорвать его изнутри, теперь течет по медной катушке, успокаивается, заземляется через резину и концентрируется в кристалле.

Он контролировал его.

— Ну как? — спросил Гарри, с гордостью глядя на кузена.

Дадли Дурсль, Мастер Зеркала Души, поднял свой тяжелый, индустриальный жезл-палочку. На его пухлом, перемазанном сажей лице расплылась широкая, абсолютно счастливая и хищная улыбка.

— Она идеальна, Гарри. Я чувствую, что если заклинание не сработает… я всегда могу просто треснуть этой штукой кому-нибудь по лбу.

Энакин Скайуокер, вспомнив свои уроки с Оби-Ваном, который всегда ругал его за потерю меча, удовлетворенно кивнул.

— Прагматичный подход, падаван. Инструмент должен работать даже без питания. Твой ритуал завершен. Теперь ты готов.

Дадли Дурсль вышел из кабинета с тяжелой латунной палочкой в руке. Хогвартс еще не знал, что к его классической магии только что прибавился тяжелый машиностроительный подход.

* * *

Утро после ритуала сборки началось для Дадли Дурсля не с будильника, а с ощущения абсолютного, всепоглощающего триумфа.

Он проснулся в своей комнате на втором этаже Визжащего Шале. Первое, что он сделал, открыв глаза — потянулся под подушку. Его пальцы нащупали тяжелый, холодный латунный цилиндр с шершавой резиновой вставкой. Вольфрамовый стержень внутри. Рубиновый кристалл на конце.

Его палочка. Его личный, созданный собственными руками инструмент.

Дадли вытащил жезл и с благоговением посмотрел на него в лучах утреннего солнца. Кристалл тускло, как дремлющий уголек, блеснул в ответ.

— Я волшебник, — прошептал Дадли. Улыбка, глупая и счастливая, растянула его лицо. — Я настоящий, черт возьми, волшебник. И у меня есть пушка.

Он вскочил с кровати. Тело, обычно протестующее против ранних подъемов, сегодня показалось ему легким (ну, относительно легким, минус пятнадцать фунтов после кардио с Королевой Драко). Он быстро оделся в свою новую, укрепленную кевларом школьную мантию, засунул жезл во внутренний карман, где он приятно оттягивал ткань, и сбежал вниз по лестнице.

В гостиной царил привычный для Айнцбернов утренний хаос, но сегодня Дадли смотрел на него через толстые розовые очки собственной эйфории.

Он не замечал, что дом напоминает перевалочную базу сумасшедших ученых. Он видел только чудеса.

— Доброе утро! — радостно, чуть ли не напевая, пробасил Дадли, вваливаясь в кухню.

Селла, стоявшая у плиты, на секунду перестала помешивать кашу и с подозрением поправила очки, сканируя подростка на предмет скрытых проклятий безумия.

— Мистер Дурсль. Ваш пульс учащен на пятнадцать процентов. Уровень дофамина аномально высок. Вы тайно употребили сахар?

— Нет, мэм! Никакого сахара! Только предвкушение первого учебного дня! — Дадли лучезарно улыбнулся и плюхнулся на стул.

Сегодня даже пресловутый рубиновый грейпфрут не пугал его. Он взял ложку и начал энергично выковыривать мякоть, игнорируя горечь. Сегодня всё было сладким.

В кухню ленивой, шаркающей походкой ввалилась Лизритт. На ней была пижама с принтом сонных панд, а в волосах застрял кусочек блестящей проволоки. Гомункул-страж зевнула так широко, что чуть не проглотила пролетавшую мимо муху, и плюхнулась на стул рядом с Дадли.

— Эй, пухляш, — пробормотала Лизритт, не открывая глаз и пытаясь нащупать на столе кофейник. Её рука случайно легла на предплечье Дадли.

Обычно Дадли вжался бы в стул, боясь, что эта женщина с алебардой сейчас сломает ему руку. Но сегодня он был Мастером Зеркала Души.

— Доброе утро, Лизритт! — бодро ответил он. — Кофейник правее. Вам помочь налить? Вы выглядите… очень по-боевому сегодня!

Лизритт приоткрыла один красный глаз. Она посмотрела на сияющего, румяного подростка, который только что назвал её помятую пижаму «боевой».

Она медленно моргнула, переваривая информацию.

— Ты… ты пытаешься делать мне комплименты, магловский мальчик? — Лизритт усмехнулась, подперев щеку кулаком. Её губы изогнулись в ленивой, провокационной улыбке. — Знаешь, а в тебе есть что-то… забавное. Если ты выживешь на зельеварении у Снейпа, может быть, я разрешу тебе почистить мою алебарду. Это большая честь.

Дадли, чей опыт общения с девушками ограничивался убеганием от них на переменах, густо покраснев, закивал.

— Почистить алебарду… Звучит… круто!

Селла на заднем фоне закатила глаза так сильно, что едва не уронила половник.

— Лизритт. Прекрати смущать подопытного… то есть, подопечного. Ему нужна концентрация, а не твои сомнительные авансы.

В этот момент дверь с грохотом распахнулась, и в кухню ворвалась Королева Драко.

Императрица Распада была в бешенстве. Её драконий хвост хлестал по дверным косякам, а из ноздрей вырывались тонкие струйки дыма.

— КТО?! — взревела она, потрясая в воздухе измятым куском пергамента. — Кто посмел исправить мой идеальный план по порабощению первого курса?! Кто написал на полях моего трактата о римских казнях рецепт яблочного пирога с корицей?!

Из-за её спины, плавно и невозмутимо, выплыла Тиамат в своем сером бухгалтерском костюме. Праматерь поправила очки и ласково промычала:

— Я исправила. Твой план был неконструктивным и содержал слишком много холестерина. Пирог с корицей гораздо эффективнее развивает мелкую моторику у детей. Смирись, коллега.

— Я ЗВЕРЬ БЕДСТВИЯ! Я НЕ БУДУ УЧИТЬ ИХ ПЕЧЬ ПИРОГИ! — Драко топнула кованым сапогом.

Дадли сидел и с умилением смотрел на эту сцену. Обычный человек давно бы сел под стол, спасаясь от анти-материи. Но Дадли, ослепленный своей эйфорией, видел в этом лишь милую домашнюю ссору эксцентричных тетушек.

— Не расстраивайтесь, профессор Драко! — неожиданно для самого себя выдал Дадли, доедая грейпфрут. — Пироги — это тоже круто! Если вы добавите в них немного перца чили, это будет… огненное искушение!

Королева Драко осеклась. Она медленно повернула голову к пухлому подростку, который только что посмел дать совет Истинному Злу.

Её глаза сузились.

Но прежде чем она успела испепелить его взглядом, Тиамат одобрительно закивала.

— Умный мальчик. Правильный подход к вкусовым рецепторам. Видишь, Драко? Дети понимают в кулинарии больше тебя.

Королева Драко задохнулась от возмущения, не находя слов. Она попыталась выхватить анти-материю, но Тиамат просто сунула ей в руки корзинку с зелеными яблоками и вытолкала из кухни.

— Сегодня будет идеальный день, — удовлетворенно вздохнул Дадли, похлопывая по карману, где лежал его вольфрамовый жезл.

Он допил сок, встал из-за стола и бодрым шагом направился к выходу из Шале, навстречу своему первому дню в роли студента Хогвартса. Он уже представлял, как вытащит свою палочку на уроке Защиты и покажет всем, на что способен настоящий марсианский падаван.

Он не замечал, как из вентиляции за ним наблюдает объектив камеры ВВ-тян, а на её виртуальном лице сияет хищная, предвкушающая улыбка.

— Объект «Падаван Дурсль» вошел в состояние гипер-оптимизма, — тихонько пропела ИИ, передавая данные на планшет Широ. — Идеальное состояние для тестирования его психики в полевых условиях. Запускаю протокол: «Столкновение с реальностью».

* * *

Дадли Дурсль стоял перед зеркалом в своей спальне (которую он делил с Роном, Гарри, Невиллом и Симусом) и сурово хмурил брови, пытаясь скопировать фирменный, пронзительный взгляд Энакина Скайуокера.

Он выхватил из кармана мантии свою латунно-вольфрамовую палочку-ломик и направил её на собственное отражение. Рубиновый кристалл на конце тускло, почти лениво мигнул.

— Экспеллиармус! — грозным шепотом произнес Дадли.

Ничего не произошло. Даже слабой искорки не вылетело.

Дадли нахмурился сильнее. Он потряс жезл, словно это был неисправный пульт от телевизора дяди Вернона.

— Люмос? — неуверенно попробовал он.

Тишина.

Дадли опустил руку. Эйфория утреннего завтрака начала стремительно улетучиваться, уступая место ползучей, липкой панике.

Он — Мастер Зеркала Души. Гарри и Широ говорили, что ему не нужны классические заклинания. Но как он должен доказать, что он маг, если из его «супер-пушки» не вылетает даже жалкая вспышка света?

«А что, если она не работает? — с ужасом подумал Дадли, садясь на кровать и разглядывая мотки медной проволоки на рукояти. — Что, если Широ где-то ошибся? Или… или я просто толстый магловский неудачник, который случайно один раз испугался до чертиков и больше ничего не может?»

Он сжал кулак. Кристалл мгновенно отозвался, налившись багровым светом. В голове Дадли зазвучали далекие сирены Треножников.

«Нет! Стоп! — он поспешно разжал пальцы, гася ману. — Энакин убьет меня, если я призову марсиан в спальне. Разнесу башню к чертям».

Ему нужен был тест. Безопасный, контролируемый тест. Что-то маленькое. Что-то, что можно трансформировать или изменить, не вызывая апокалипсиса.

Дадли выглянул в пустую общую гостиную Гриффиндора. Студенты были на обеде. Идеальное время.

Он спустился вниз, сжимая жезл в потной руке.

На круглом столике у камина лежал забытый кем-то свиток пергамента. Дадли навел на него кристалл.

— Превратись… э-э… в банку колы, — скомандовал он, пытаясь представить себе красную банку.

Кристалл полыхнул. Пергамент задымился, свернулся в трубочку, почернел и рассыпался горсткой пепла, пахнущего жженой резиной.

— Не то, — мрачно констатировал Дадли. Неодушевленные предметы не давали нужного отклика. Его магия была заточена под агрессию, под инстинкт. Ему нужен был биологический объект. Что-то живое, но не слишком умное, чтобы не пожаловалось МакГонагалл.

В этот момент дверь в гостиную (которая, благодаря ВВ-тян, теперь открывалась автоматически) с шипением разъехалась в стороны.

На пороге стояла Королева Драко.

Императрица Распада выглядела… странно довольной. На ней была её обычная броня, но поверх нее был повязан фартук, щедро усыпанный мукой, а на носу красовалось пятно от яблочного повидла. Хвост за её спиной не бился в ярости, а плавно, почти игриво покачивался.

Дадли инстинктивно отступил на шаг, пряча жезл за спину.

— П-профессор Драко? Вы… вы на Гриффиндоре?

Королева Драко царственно прошла в гостиную, оглядывая красные диваны с легким презрением.

— Я искала тебя, пухлый генератор идей, — промурлыкала она, подходя ближе. В воздухе запахло не серой, а… корицей.

— Меня? — Дадли сглотнул.

— Твоя концепция… «огненного искушения», — Драко облизнула губы, и в её кроваво-красных глазах вспыхнул искренний, фанатичный огонь кулинарного триумфа. — Я добавила в яблочные пироги халапеньо. И немного мраморной говядины для вкуса.

Дадли поперхнулся.

— Вы… вы накормили этим студентов?

— О, да! — Императрица Распада счастливо рассмеялась, запрокинув голову. — Я подам это как «Тест на стойкость духа» на своем факультативе! Горю желанием увидеть их лица! Они будут плакать, умолять о глотке воды, их рты воспылают адским пламенем! Это будет восхитительно! Только вообрази себе их страдания!

Дадли в ужасе прикрыл рот рукой.

— О, нет… Дамблдор вас уволит…

— Уволит? — Драко фыркнула. — Глупый смертный. После того как пожар во рту утихнет, взрыв удовольствия от говядины и сахара будет таким мощным, что они сами начнут умолять добавки! Они выстроятся в очередь! Мои «Пламенные Пирожки» станут хитом! Я монетизирую боль, Дурсль! Даже эта рогатая корова Тиамат признает, что мой рецепт «имеет потенциал для стимуляции метаболизма», как она любит выражовываться!

Королева Драко с гордостью выпрямилась.

— Так что я здесь, чтобы признать: твой примитивный магловский разум способен генерировать приемлемые идеи для пыток. Что ты прячешь за спиной?

Дадли, осознав, что только что случайно стал соавтором кулинарного шедевра Истинного Зла, медленно вытащил свой вольфрамовый жезл.

— Я… я пытаюсь тренироваться, профессор, — признался он, чувствуя странное доверие к этой женщине в муке. В конце концов, она была его тренером по кардио. — Но моя палочка… она не работает как у нормальных магов. Я не могу превратить пергамент в банку колы. Мне кажется, мне нужен живой объект для теста. Что-то мелкое. Жук или…

Взгляд Королевы Драко скользнул мимо Дадли. Её глаза сузились.

На подлокотнике кресла у камина, мирно посапывая и ничего не подозревая о нависшей над ним угрозе, лежала жирная, лысеющая крыса.

Короста.

Питер Петтигрю спал, наслаждаясь тишиной, пока Уизли были на обеде. Он не знал, что Айнцберны уже ищут его. И он точно не знал, что сейчас станет испытательным полигоном для дуэта из магловского падавана и Зверя Содома.

— Живой объект, говоришь? — Драко хищно, обнажив идеальные белые клыки, улыбнулась и указала изящным пальцем с длинным красным когтем на спящего грызуна. — А как насчет этого отвратительного, шелудивого комка шерсти? Он оскорбляет мое чувство прекрасного одним своим существованием.

Дадли посмотрел на Коросту. Крыса Рона всегда вызывала у него брезгливость. В ней было что-то глубоко неправильное, даже по меркам волшебного мира.

— Но… это же питомец моего друга, Рона.

— Питомец? — Драко брезгливо сморщила носик. — Настоящие маги держат фамильяров. Воронов, змей, драконов! А это… это мусор, потребляющий кислород. Давай, Дурсль. Покажи мне свою «агрессивную массу». Во что ты хочешь превратить эту тварь? Я помогу тебе настроить вектор праны.

Дадли сжал рукоять латунного жезла. Резина приятно легла в потную ладонь. Рубиновый кристалл на конце мигнул, чувствуя нарастающее напряжение хозяина.

Он посмотрел на крысу. В его голове, подстегнутой адреналином и пугающим присутствием Императрицы Распада, всплыл образ из телевизора.

— Я хочу… — прошептал Дадли, прищурившись. — Я хочу превратить её во что-то, что издает звуки. Плеер… нет. Клавишный синтезатор. Маленький такой. На батарейках.

— Синтезатор? Музыкальный инструмент? Звучит как изысканная пытка для слуха, — одобрительно кивнула Зверь VI. — Отлично. Но не используй эти ваши дурацкие латинские слова. Используй волю. Представь, как ты ломаешь его текущую биологическую форму. Представь, как кости становятся пластиком, а органы — проводами. Сделай ему больно, Дурсль. Боль — лучший катализатор структурной магии.

Питер Петтигрю, спавший на диване и видевший сладкий сон о куске жирного сыра вдали от дементоров, почувствовал сквозь дрему чью-то тяжелую, давящую ауру.

Он лениво приоткрыл один крошечный, слезящийся глаз.

И увидел толстого мальчишку с куском металлической трубы в руках. А за ним — женщину с демоническими рогами, которая смотрела на него так, как шеф-повар смотрит на сырье для фарша перед включением мясорубки.

Инстинкты крысы (и труса) завопили об опасности. Короста попыталась пискнуть, перевернуться и сбежать под диван.

Было поздно.

— СИНТЕЗАТОР! — рявкнул Дадли, напрягая мышцы руки и направляя весь свой сфокусированный импульс в жезл.

Он не делал плавных движений кистью. Он просто ткнул вольфрамовым ломиком в сторону дивана, словно нажимал на гигантскую кнопку.

Латунная палочка в его руке не просто выпустила искру. Она содрогнулась, словно от выстрела из дробовика. Дадли даже отшатнулся от отдачи. Рубиновый кристалл полыхнул так ярко, что осветил всю гриффиндорскую гостиную кроваво-красным светом. Густой, вибрирующий луч сырой, неструктурированной, но невероятно мощной праны, искаженной концепцией Зеркала Души, ударил прямо в Коросту.

Королева Драко, стоящая рядом, щелкнула пальцами, добавляя в этот луч микроскопическую каплю своей анти-материи, просто чтобы усложнить процесс трансформации.

ПШШШ-КРРР-ДЗИНЬ!

Процесс трансфигурации, вызванный магловским воображением Дадли и садизмом Зверя, пошел по совершенно ненормальному, извращенному сценарию. Крыса не исчезла с эстетичным хлопком, чтобы появиться в виде синтезатора.

Трансформация происходила физически, мучительно и в реальном времени.

Тельце Коросты резко, со звуком рвущейся ткани, вытянулось. Её лысеющая серая шерсть с мерзким химическим хрустом начала сплавляться, превращаясь в черный матовый пластик.

Лапки с когтистыми пальчиками судорожно втянулись внутрь раздувшегося живота, с глухим щелчком образовывая ряд черно-белых резиновых клавиш.

Длинный, лысый хвост вытянулся в струну, покрылся жесткой металлической оплеткой и замер в виде шнура питания с вилкой на конце.

А вместо мордочки с вибрирующими усами, с мерзким хлюпаньем образовалась широкая, покрытая сеточкой дыра динамика, за которой, в глубине корпуса, отчаянно и панически вращались два крошечных, ошалелых крысиных глаза.

Трансформация завершилась с шипением остывающего пластика.

На красном бархатном диване лежало нечто, что отдаленно напоминало детский кассетный синтезатор «Casio», скрещенный с биологическим кошмаром Кроненберга.

Дадли опустил палочку-жезл, тяжело дыша, на его лбу выступила испарина.

— Ого… — прошептал он, делая шаг ближе. — Сработало! Я превратил её в технику! Мистер Скайуокер был прав, инструмент идеален!

Королева Драко наклонилась над диваном, с искренним эстетическим удовольствием рассматривая результат.

— Какая восхитительная, гротескная мерзость, — промурлыкала она. — Сыграй на нем, Дурсль. Проверим акустику.

Дадли, окрыленный успехом, протянул руку и ткнул указательным пальцем в одну из белых резиновых клавиш на «брюшке» крысо-синтезатора.

Клавиша была подозрительно теплой, мягкой и слегка пульсировала.

В ту же секунду из динамика (бывшей пасти) раздался звук.

Это была не нота «До».

Это был высокий, истеричный, пронзительный крысиный визг, наложенный на жуткий механический скрежет автомобильной сирены.

«ИИИИИ-ХРШШШ-ИИИИИИ!»

Короста-синтезатор забилась на диване. Её пластиковые бока судорожно вздымались, словно она пыталась дышать, а из динамика неслись звуки абсолютной, первобытной агонии существа, которое осознало, что его внутренние органы только что превратили в транзисторы и микросхемы.

Питер Петтигрю, застрявший внутри этого пластикового гроба, испытывал ужас, который не снился ему даже под пытками Волдеморта. Одно дело — прятаться в теле крысы. Другое дело — быть крысой, чьи легкие теперь работают как аудио-дека, а на позвоночнике играют гаммы!

Дадли в панике отшатнулся.

— Блин! Блин-блин-блин! Оно сломано! Выключайся! — он начал судорожно, обеими руками тыкать в другие клавиши на теле мутанта, пытаясь найти кнопку выключения.

С каждым нажатием клавиши звук из динамика менялся, создавая адскую симфонию. Нажатие на «Ре» вызывало задушенный хрип, аккорд «Фа-Соль» заставлял крысиные глаза за сеточкой динамика вращаться в орбитах с дикой скоростью.

А когда Дадли в панике нажал на кнопку «Демо-мелодия»…

«ПОМОГИТЕ! МЕНЯ УБИВАЕТ ТОЛСТЫЙ МАГЛЛЛ-ХРШШШ-ШШШШ…» — вдруг совершенно четко, человеческим, сдавленным, полным боли голосом выдал динамик крысо-синтезатора сквозь статические помехи.

Дадли застыл, как громом пораженный. Кровь мгновенно отхлынула от его лица.

Крыса. Только что. Заговорила. Человеческим голосом. И назвала его маглом!

— ОНО РАЗГОВАРИВАЕТ?! — взвизгнул Дадли, отпрыгивая от дивана на три метра. Его магловская картина мира, которая только начала адаптироваться к магии, снова дала критическую трещину. Одно дело — заклинания и марсиане. Другое — говорящая бытовая техника из грызунов, которая умоляет о пощаде!

Королева Драко, напротив, выглядела абсолютно счастливой.

— Потрясающе! — она хлопнула в ладоши. — Ты наделил кусок пластика сознанием страдальца! Какая роскошная концепция!

Но Дадли был в ужасе. Он выхватил свой латунный жезл и, недолго думая, руководствуясь старым добрым магловским правилом «если техника барахлит — ударь по ней», с размаху, как бейсбольной битой, ударил вольфрамовым концом прямо по кнопке «Питание» на макушке крысо-синтезатора.

КРАК!

Удар тяжелого металла, заряженного остаточной маной, сбил алхимическую настройку. Сырая мана Зеркала Души Дадли, не подкрепленная формулами, развеялась.

С громким, вонючим хлопком и запахом паленой шерсти крысо-синтезатор взорвался облачком серого дыма, мгновенно вернувшись в свою первоначальную биологическую форму.

На диване снова лежала Короста.

Она была жива. Но её глаза смотрели в разные стороны, хвост стоял торчком, как антенна, а из открытой пасти шел легкий сизый дымок. Крыса находилась в состоянии глубочайшего, парализующего концептуального и физического шока.

Питер Петтигрю, не понимая, в какой вселенной он находится, мысленно молился всем богам, чтобы этот толстый садист с ломом больше никогда, ни при каких обстоятельствах к нему не прикасался. Азкабан с дементорами начинал казаться ему отличным санаторием.

Дадли, тяжело дыша, посмотрел на свой жезл, потом на контуженную крысу. Его руки слегка тряслись.

В этот момент дверь в гостиную (уже обычная, без участия Драко) отворилась.

В комнату вошел Гарри Поттер. Ледяной Принц только что вернулся со встречи с Широ. Он увидел Дадли с занесенным жезлом, запах паленой шерсти, веселящуюся Королеву Драко и дергающуюся в трансе Коросту на диване.

Гарри приподнял бровь, мгновенно оценивая картину.

— Дадли. Ты тренировал трансфигурацию на животном Рона? — спокойно, без упрека спросил Гарри, подходя ближе.

Дадли виновато, как нашкодивший щенок, спрятал жезл за спину.

— Я… я просто хотел превратить её в синтезатор, Гарри! Я честно не хотел её убивать! Но она… она сломалась! Она начала пищать, как зажеванная кассета, а потом вообще заговорила человеческим голосом! Я клянусь, Гарри, она сказала «Помогите»!

Зеленые глаза Гарри мгновенно сузились, превратившись в две ледяные щели. Он посмотрел на Коросту.

Крыса-шпион, которая заговорила человеческим голосом под воздействием нестабильной магии Дадли. Это не просто подтверждало гипотезу Айнцбернов. Это было прямым доказательством того, что перед ними — анимаг.

Гарри медленно, хищно, по-настоящему страшно улыбнулся.

— Заговорила, говоришь? Какая… интересная крыса.

Он положил руку на плечо кузену.

— Ты молодец, Дадли. Твой инструмент работает превосходно. И ты только что провел первичный допрос подозреваемого гораздо эффективнее, чем это сделало бы всё Министерство Магии.

Гарри достал из кармана мантии плотные перчатки из драконьей кожи (те самые, что подготовил Широ), надел их и аккуратно, брезгливо взял находящуюся в коме Коросту за хвост. Он опустил её в специальный свинцовый контейнер с анти-аппарационными рунами на своем поясе. Замок щелкнул.

— Пойдем, падаван, — сказал Гарри. — Нам нужно сдать этот «сломанный синтезатор» в сервисный центр Майи Хисау. Кажется, пришло время извлечь из неё кассету с записями.

Дадли, гордый собой, но всё еще слегка напуганный говорящей бытовой техникой, зашагал следом.

А Королева Драко, провожая их взглядом, удовлетворенно поправила фартук.

— Из этого толстяка выйдет толк, — промурлыкала она себе под нос. — Главное — вовремя добавлять специи в процесс обучения. Пойду проверю, как там мои пирожки с халапеньо…

Гарри и Дадли вышли из гостиной Гриффиндора, направляясь в сторону подземелий, где располагалась лаборатория Майи. Свинцовый контейнер с парализованной крысой на поясе Гарри тихонько позвякивал в такт шагам.

Дадли, всё еще окрыленный своим успехом (он сделал из живого существа электронику!), шел вприпрыжку.

— Гарри, а когда мы его допросим, можно я превращу его в тостер? Мне всегда хотелось посмотреть, как из него выпрыгивает хлеб!

— Боюсь, после допроса Майи тостер из него получится бракованный, — усмехнулся Ледяной Принц. — Но я обещаю, что мы позволим тебе попрактиковаться на…

ПИЛИК!

Над их головами, прямо в каменном своде коридора, вспыхнуло красное голографическое окно ВВ-тян. ИИ была одета в каску строителя и держала в руках виртуальный секундомер.

— АЛЕРТ! Сенпай Гарри! — голос ВВ-тян звучал панически-бодро. — Экстренное изменение расписания! Профессор МакГонагалл только что объявила внеплановую контрольную по трансфигурации для вашего потока! Она уже в кабинете, и если вы не явитесь через три минуты, она снимет с вас по пятьдесят баллов! А я не хочу переписывать алгоритмы факультетского рейтинга! Бегите!

Гарри нахмурился. Контрольная? Сейчас? Это ломало график.

— ВВ, передай Майе, что я занесу «посылку» после урока.

— Не могу, сенпай! Майя-сан сейчас в Запретном Лесу с Ушастым Нолем, они выслеживают ту большую черную собаку! Подземелья закрыты на переучет эфира! Просто оставьте контейнер в своем шкафчике, а после урока заберете! Время пошло: две минуты сорок секунд!

Гарри выругался сквозь зубы. Бросать потенциального шпиона было рискованно, но портить отношения с МакГонагалл из-за опоздания в первый же день было нерационально.

Они с Дадли быстро свернули в ближайший пустой класс трансфигурации. Гарри открыл свой личный (зачарованный Широ) шкафчик, отстегнул свинцовый контейнер с Коростой и поставил его на верхнюю полку, рядом со стопкой старых пергаментов.

Он не стал накладывать дополнительные чары — замок шкафчика был надежным, а крыса всё равно находилась в состоянии глубокого шока после «синтезаторной» терапии.

— Пусть посидит в тишине. Идем, Дадли, — бросил Гарри, закрывая дверцу.

Они умчались на урок, оставив контейнер в пустом классе.

Они не учли одного. Хогвартс в этом году был пронизан не только магией, но и нестабильными пространственными дырами.

Спустя пятнадцать минут после того, как мальчики ушли, воздух в пустом классе завибрировал.

Послышался звук, похожий на звон разбивающегося хрусталя и гневные женские голоса.

Пространство перед шкафчиком Гарри разорвалось золотым светом.

Из портала (того самого, который Гильгамеш открыл в начале лета у Снейпа и, видимо, не удосужился закрыть до конца) высунулись две изящные руки. За ними показались головы.

Иштар и Эрешкигаль.

Богини были злы, растрепаны и явно находились в процессе дележки территории.

— Я говорю тебе, эта дыра ведет прямо в их сокровищницу! — шипела Иштар, пытаясь протиснуться сквозь портал. — Я чувствую здесь золото! Или хотя бы что-то ценное! Тот хмурый маг в черном платье вчера зажал дары, мы должны взять их сами! Это компенсация за моральный ущерб!

— Уйди, дура! — толкала её Эрешкигаль, цепляясь за косяк портала. — В прошлый раз ты украла банку с жабьими глазами! Зачем мне в Подземном мире жабьи глаза?! Я хочу что-то… живое! Или хотя бы интересное! Дай я посмотрю!

В ходе потасовки рука Иштар случайно задела дверцу шкафчика Гарри. Замок Широ, рассчитанный на магию магов, просто расплавился под воздействием Божественной Силы, как кусок масла.

Дверца распахнулась.

Взгляд Иштар мгновенно упал на тяжелый, блестящий свинцовый контейнер.

— О! — глаза Богини Любви жадно загорелись. — Смотри! Серебряная шкатулка! Там точно золото или драгоценности! Гил бы такое не носил, но для этих смертных это наверняка сокровище!

Эрешкигаль, перегнувшись через сестру, ловко выхватила контейнер с полки.

— Моё! Я нашла первая!

Она щелкнула застежками и приоткрыла крышку.

Внутри, тяжело дыша и всё еще пуская изо рта легкий дымок после превращения в синтезатор, лежала Короста.

Питер Петтигрю, который только-только начал приходить в себя и радоваться, что его оставили в покое, приоткрыл глаза.

Он увидел двух гигантских, невероятно красивых, но пугающе-могущественных женщин, которые смотрели на него сверху вниз. От них не пахло ни магией, ни дементорами. От них разило древней, божественной мощью и абсолютным безумием.

— Э-э-э… — пискнул Питер, инстинктивно пытаясь сжаться в комок.

— Ииииии! — внезапно восторженно завизжала Эрешкигаль, её глаза-звездочки засияли. — Какая прелесть! Это же маленькая, пухленькая, лысенькая собачка!

Иштар с отвращением поморщилась.

— Это крыса, идиотка. Она грязная. Выбрось её. Я думала, там рубины!

— Ничего ты не понимаешь в милых вещах! — Эрешкигаль прижала контейнер к груди. — Она такая жалкая! Я заберу её в Подземный мир! Я буду её кормить, одевать в маленькие костяные костюмчики, и она будет моим личным питомцем! Я назову её Пушок!

Питер Петтигрю, который до этого момента считал свою жизнь полным провалом, внезапно осознал, что провал — это понятие относительное.

Азкабан? Темный Лорд? Сумасшедший толстяк с трубой?

Всё это меркло перед перспективой стать «Пушком» в царстве Мертвых, которого будут наряжать в костюмчики из костей!

— Пиииии-и-и-и-иск! (ПОМОГИТЕ! ВЕРНИТЕ МЕНЯ АЙНЦБЕРНАМ! Я СОГЛАСЕН НА ДОПРОС!) — отчаянно завизжал Петтигрю, пытаясь выпрыгнуть из контейнера.

Но божественная хватка Эрешкигаль была стальной.

Она захлопнула крышку.

— Идем! Пока этот Король снова не начал бросаться в нас мечами! — Иштар потянула сестру за рукав.

Обе богини скрылись в портале. Золотой свет моргнул и с тихим хлопком исчез, оставив шкафчик Гарри абсолютно пустым.

* * *

Через полтора часа, после изматывающей контрольной у МакГонагалл, Гарри и Дадли вернулись в класс.

Гарри подошел к шкафчику, открыл дверцу и замер.

Контейнера не было.

Он быстро, не меняя выражения лица, закрыл дверцу, достал свой планшет связи и вызвал ВВ-тян.

— ВВ. Камеры. Кто заходил в класс номер семнадцать за последние полтора часа?

— Никто, сенпай! — бодро отрапортовала голограмма, появляясь над плечом Гарри. — Двери не открывались. Биологические объекты в коридоре не фиксировались. Но… мои датчики эфира показывают краткосрочный всплеск золотой праны в зоне вашего шкафчика. Точно такой же был зафиксирован в лаборатории профессора Снейпа несколько месяцев назад!

Гарри нахмурился.

Шумерский пантеон. Богини, которые приходят и уходят когда вздумается.

Он медленно выдохнул.

Оставшийся неизвестным для Гарри, ценный информатор и предатель, только что был украден. И искать его в Подземном мире шумеров было не просто нерационально, но и экономически невыгодно.

Дадли, переминаясь с ноги на ногу, с тревогой посмотрел на кузена.

— Гарри… Плеер пропал? Мы упустили шпиона? Папа Кирицугу нас убьет?

Гарри обернулся к Дадли. Его зеленое глаза сверкнули холодным, айнцберновским прагматизмом.

— Мы не упустили шпиона, Дадли, — спокойно произнес Гарри, поправляя манжеты. — Мы произвели успешную экстрадицию потенциально опасного биологического объекта за пределы нашей юрисдикции.

Дадли моргнул.

— Чего?

— Крыса украдена богинями, Дадли. И, судя по тому, что мы знаем об Эрешкигаль, Короста сейчас находится в таком аду, который не снился даже дементорам. Этот шпион больше не наша проблема.

Гарри похлопал обалдевшего кузена по плечу.

— Рон будет расстроен потерей питомца. Напиши маме Айри, пусть купит ему сову в Косом Переулке. Компенсируем потерю за счет бюджета Консорциума. А мы… мы возвращаемся к нашей главной задаче. Майя всё еще идет по следу Блэка.

И пока Гарри и Дадли шли на обед, где-то глубоко, очень глубоко в царстве Куты, Питер Петтигрю в форме крысы, одетый в крошечный свитер, связанный из волос зомби, пил горячее лавовое молоко и с тоской, заливаясь слезами, вспоминал те чудесные, счастливые времена, когда он просто спал в кармане Рона Уизли.

* * *

Сириус Блэк (в форме Бродяги) бежал.

Дождь, хлеставший над Хогсмидом, смывал его следы, но не мог смыть липкий, первобытный ужас. Сириус был уверен, что за двенадцать лет в Азкабане он видел всё. Он думал, что знает, как выглядит страх.

Но то, что он наблюдал на станции Хогсмид, перевернуло его картину мира с ног на голову.

Дети. Группа подростков, которые не просто не испугались стаи дементоров, а упаковали их в жужжащие рюкзаки, словно это был опавший осенний лист! А тот мужчина в черном, который душил дементора голыми руками? А толстый магл (Сириус теперь был абсолютно уверен, что это сын Петуньи, он видел фотографии в газетах после непосредственной встречи с ним), призвавший стену из ржавого железа?!

«Джеймс… — в панике думал пес, пробираясь сквозь мокрые кусты Запретного Леса к замку. — Что они сделали с твоим сыном? Кому ты его отдал? Это не школа магии, это тренировочный лагерь Гриндевальда!»

Но Сириус не мог отступить. Питер был там. Он должен был добраться до крысы, отомстить за Лили и Джеймса, а потом… потом спасти Гарри от этих сумасшедших сектантов с пылесосами.

Бродяга добежал до кромки леса. Впереди возвышался Хогвартс. Знакомые башни, теплый свет в окнах.

«Я знаю этот замок как свои четыре лапы, — подбодрил себя Сириус. — Карта Мародеров, тайные ходы… Я пройду мимо них. Они могут быть сильными, но они не знают секретов Основателей».

Он направился к Гремучей Иве. Тот самый старый, проверенный туннель, ведущий в Визжащую Хижину. Оттуда он проберется в спальню Гриффиндора.

Пес бесшумно скользнул по мокрой траве к корням Ивы. Он приготовился нажать лапой на нужный сучок, чтобы парализовать дерево.

КЛАЦ!

Резкий, металлический звук заставил Бродягу замереть.

Дерево не шелохнулось. Сучка не было. Более того, земля вокруг корней была залита ровным слоем бетона, а вход в туннель перекрывала массивная стальная дверь с кодовым замком и красным мигающим диодом. На двери висела табличка:

«ЧАСТНАЯ СОБСТВЕННОСТЬ. ТЕХНИЧЕСКИЙ УЗЕЛ АЙНЦБЕРН-ЛАЙН. ВХОД ТОЛЬКО ПО БИОМЕТРИЧЕСКИМ ПРОПУСКАМ. ОХРАНЯЕТСЯ ТАКТИЧЕСКИМИ ЭЛЬФАМИ».

Сириус моргнул. Он обнюхал сталь. Запахло озоном и электричеством.

«Какой еще, к дементорам, технический узел?! — мысленно взвыл Блэк. — Куда делся мой туннель?!»

Вдруг красный диод на двери загорелся зеленым. Из скрытого динамика раздался бодрый, невыносимо жизнерадостный голос ВВ-тян:

— АЛЕРТ! Био-объект «Собака» обнаружен в зоне безопасности периметра! У вас нет подписки на транзитный проезд! Инициирую протокол мягкого выдворения! Ушастый Ноль, ваш выход!

Сириус не успел понять, кто такой «Ушастый Ноль».

С ветки Ивы, прямо ему на голову, спрыгнуло нечто. Оно было ростом в пару футов, одето в полный лесной камуфляж, берцы и с прибором ночного видения на глазах.

Добби (ныне старший тактический оперативник Майи Хисау) приземлился Бродяге на шею и ловко, с профессионализмом заправского наездника на быках, ухватился за собачьи уши.

— Нарушитель! Плохая собака! Сэр, покиньте периметр! — запищал Добби, и в его лапках блеснуло нечто похожее на миниатюрный электрошокер.

БЗЗЗЗ!

Разряд тока (не смертельный, но крайне бодрящий, настроенный Фрэнки) ударил Бродягу между ушей.

Пес взвизгнул, взвился в воздух, сбросил с себя эльфа-коммандос и, поджав хвост, рванул обратно в лес.

— Цель отступает, мэм! — доложил Добби в микро-рацию, вытягиваясь во фрунт перед стальной дверью. — Периметр чист!

* * *

Через два часа промокший, злой и униженный Сириус Блэк (снова в форме человека) сидел в тайном проходе на четвертом этаже замка (за зеркалом на стене).

Ему удалось пробраться внутрь через старый акведук, который Айнцберны еще не успели забетонировать.

«Ладно, — думал Сириус, выжимая мокрые волосы. — Главное — я внутри. Теперь нужно добраться до башни Гриффиндора. Пароля я не знаю, но подожду, пока кто-нибудь не выйдет».

Он осторожно выглянул из-за зеркала.

Коридор был пуст. Тишина.

Сириус сделал шаг.

И тут лестница перед ним… поехала.

Не так, как обычно, с величественным каменным скрежетом, меняя направление. Она поехала плавно, как эскалатор в лондонском метро, и на её ступеньках загорелась неоновая бегущая строка:

«ДВИЖЕНИЕ В СТОРОНУ АСТРОНОМИЧЕСКОЙ БАШНИ. СЛЕДУЮЩАЯ ОСТАНОВКА — БИБЛИОТЕКА. ПОЖАЛУЙСТА, ДЕРЖИТЕСЬ ЗА ПЕРИЛА».

Блэк отшатнулся.

— Что они сделали с моим замком? — прохрипел он, вжимаясь в стену.

Он пошел по другому коридору, стараясь держаться в тенях. Ему нужно было пройти мимо кабинета Трансфигурации.

Внезапно из-за угла раздались шаги. Кто-то шел.

Сириус быстро юркнул за доспехи, наложив на себя простейшие дезиллюминационные чары.

По коридору шли двое. Северус Снейп и… высокая женщина с рогами (Тиамат), которая несла поднос с бутербродами.

Сириус скрипнул зубами. Нюниус. Как же он ненавидел этого слизеринского выскочку. Блэк потянулся к палочке (которую он украл у какого-то пьяного мага в деревне). Если Нюниус его заметит — придется убить.

Но Снейп даже не смотрел по сторонам. Он выглядел… замученным. На его шее был намотан нелепый, пушистый зелено-серебряный шарф.

— Я сказал вам, мадам Тиамат, — цедил Снейп, нервно оглядываясь на потолок, — мне не нужны бутерброды с сыром перед сном. Они вызывают тяжесть в желудке.

— Ты слишком худой, Северус. В тебе одни кости и сарказм. Ешь, пока я не позвала Фрэнки с электрошокером», — промычала женщина.

Снейп вздрогнул, обреченно взял бутерброд и откусил.

Сириус Блэк за доспехами замер. Его челюсть медленно поползла вниз.

Северус Снейп. Человек, который в школе метал проклятия за косой взгляд. Пожиратель Смерти. Сейчас покорно жевал сырный бутерброд, закутанный в бабушкин шарф, под присмотром женщины-монстра с субтитрами в виде милых эмодзи над головой.

«Я сошел с ума, — с ужасом понял Сириус. — Азкабан окончательно доконал мой мозг. Это галлюцинация. Этого не может быть».

Он закрыл глаза, досчитал до десяти и открыл.

Снейп и женщина уже ушли. Коридор был пуст.

Блэк выдохнул. «Соберись, Бродяга. Найди крысу. Спаси Гарри».

Он выскользнул из-за доспехов и направился к лестницам Гриффиндора.

Но он не сделал и десяти шагов, как пол под его ногами вдруг стал абсолютно гладким. Сила трения просто исчезла (спасибо ВВ-тян и её контролю эфира).

Сириус взмахнул руками, поскользнулся и с воплем поехал по коридору на животе, как по ледяной горке.

Он летел мимо портретов (которые с интересом наблюдали за ним), мимо аудиторий, пока не врезался головой в тяжелую деревянную дверь в конце коридора.

БАМ!

От удара дверь распахнулась.

Сириус вкатился в просторный кабинет. Он попытался вскочить на ноги, выхватывая палочку.

— Стоять! Я вооружен и очень опасен! — хрипло крикнул беглый узник, оглядываясь.

В кабинете было темно, горел лишь один камин.

В кресле, закинув ноги на стол, сидел мужчина. На нем была потрепанная кожаная куртка, а в зубах он ковырялся мифриловым стилетом.

Златопуст Локонс (Сириус узнал его, это был тот самый парень, который вырубился на вокзале) лениво повернул голову. Он не испугался грязного, оборванного маньяка с палочкой. Он посмотрел на него с профессиональным, хищным интересом продюсера, увидевшего новую звезду.

— Сириус Блэк, я полагаю? — Локонс вынул стилет изо рта и улыбнулся своей ослепительной (но теперь слегка шрамированной) улыбкой. — Слушай, друг. Твое появление, конечно, эффектно, но скользить на животе — это не уровень Темного Лорда. Где пафос? Где зловещий смех?

Сириус заморгал.

— Ты… ты не боишься меня? Я сбежал из Азкабана! Я убил тринадцать человек!

— О, поверь мне, Сириус, — Локонс встал и подошел к нему, дружески похлопав опешившего Блэка по плечу. — В этом замке тринадцать убитых маглов — это статистика, с которой наши первокурсники справляются до завтрака. Но твоя история! Твоя драма! Несправедливо осужденный, бегущий от дементоров! Это же готовая первая полоса для «Пророка»!

Локонс выхватил из-за пазухи колдокамеру и ослепил Блэка вспышкой.

— Шикарно. Заголовок будет: «ПРИЗРАК ПРОШЛОГО ВОЗВРАЩАЕТСЯ: ИНТЕРВЬЮ С БЕГЛЕЦОМ ПРЯМО В ХОГВАРТСЕ!».

Сириус Блэк, человек, который год вынашивал план кровавой мести и эпичного появления, стоял в кабинете какого-то сумасшедшего писателя, который пытался взять у него интервью.

— Я не дам тебе интервью! — рявкнул Сириус, превращаясь обратно в пса. Он понял, что если останется здесь хоть на минуту дольше, его заставят подписывать контракты.

Огромный черный пес сбил Локонса с ног, выскочил в открытое окно (благо, это был второй этаж) и растворился в ночной темноте, спасаясь бегством от Хогвартса, который стал страшнее любой тюрьмы.

А Златопуст Локонс, сидя на полу, потирал ушибленный затылок и довольно улыбался.

— Какая фактура. Какая экспрессия. Айрисфиль будет в восторге от эксклюзива.

* * *

Аудитория Защиты от Темных Искусств (или, согласно новой табличке, «Лаборатория Этики Искушений») сегодня напоминала нечто среднее между адской кухней и химическим полигоном.

Королева Драко, Зверь VI, стояла у преподавательского стола, заваленного ингредиентами. На ней был всё тот же багровый наряд, но поверх него был повязан строгий, черный фартук, который странно гармонировал с её демоническими рогами.

Она сменила тактику. Раз студенты-бюрократы оказались невосприимчивы к «Темному Золоту» и концепциям разрушения империй, она ударит по их самым базовым инстинктам. Она подчинит их через боль и наслаждение.

— Сегодня, — промурлыкала Драко, её хвост лениво покачивался, — мы изучаем концепцию Искушения через преодоление. Ваша задача: приготовить «Пламенные Пирожки Нерона». Это не просто выпечка. Это испытание вашей воли. Внутри каждого пирожка будет скрыто идеальное сочетание нежнейшей мраморной говядины и экстракта чистейшего, сконцентрированного халапеньо, усиленного каплей моей анти-материи.

Она хищно улыбнулась, предвкушая слезы студентов.

— Тот, кто съест свой пирожок и не попросит воды в течение минуты — сдаст зачет. Тот, кто сломается — познает вкус истинного адского пламени. Приступайте!

Класс (в основном третьекурсники Гриффиндора и Слизерина) загудел.

Энакин Скайуокер, выполняющий роль ассистента по безопасности, стоял у стены, скрестив руки на груди. На нем была надета огнеупорная перчатка (подарок Широ). Он внимательно следил за тем, чтобы анти-материя в руках Драко не вышла из-под контроля. Бывший ситх меланхолично думал о том, что в Храме Джедаев кулинарию не преподавали, и, возможно, зря — это здорово тренировало выдержку.

За первой партой кипела работа.

Гарри Поттер аккуратно нарезал мраморную говядину ровными, математически выверенными кубиками. Иллия, сидевшая рядом с братом, методично раскатывала тесто.

— Иллия, будь осторожна с халапеньо, — предупредил Гарри, передавая ей миску с рубленой начинкой. — Структура этого перца, усиленная праной Зверя, может вызвать ожог слизистой третьей степени.

Иллия невинно похлопала пушистыми белыми ресницами и улыбнулась.

— Не волнуйся, братик! Я знаю, как нейтрализовать термический урон.

Она взяла щепотку зловеще-красного перца, от которого даже на расстоянии слезились глаза, и добавила её в начинку. А затем… её рубиновые глаза на секунду вспыхнули ледяным светом. Иллия прикоснулась пальцем к начинке.

Треск.

Смесь говядины и халапеньо мгновенно покрылась тончайшей, невидимой глазу корочкой абсолютного нуля.

— Концептуальная заморозка вкусовых рецепторов, — радостно прошептала Иллия. — Когда мы будем это есть, перец сначала заморозит наши языки, а потом, когда лед растает, мы почувствуем только вкус мяса, без боли! Прагматично, правда?

Гарри с гордостью посмотрел на сестру. Дедушка Юбштахайт был бы в восторге.

Но на задних партах ситуация развивалась по совершенно иному, гораздо более взрывоопасному сценарию.

Трио Хаоса — Хлоя, Фред и Джордж — не собирались печь обычные пирожки.

— Значит так, — Хлоя, в защитных гогглах, стояла над раскаленной сковородой. — Говядина и перец — это скучно. Это классика. Нам нужен взрыв вкуса. Джордж, давай ту банку!

Джордж Уизли с благоговением достал из сумки стеклянную баночку, в которой светилась странная, переливающаяся всеми цветами радуги жидкость.

— Экстракт феи-докси, смешанный с порошком из толченого рога двурога, — гордо заявил он. — Мы с Фредом стянули это из запасов Снейпа (спасибо ВВ-тян за отключение сигнализации!). Оно вызывает эффект случайного изменения гравитации у того, кто это съест.

— Заливай в тесто! — скомандовала Хлоя.

Фред, тем временем, щедро сыпал халапеньо прямо в кипящее масло, не забыв добавить туда же горсть летучего пороха.

— И немного акустической магии для хруста! — Фред взмахнул палочкой над сковородой.

Тесто, в которое они завернули эту адскую смесь, начало светиться неоновым розовым светом и подозрительно пульсировать, словно внутри него билось маленькое, злобное сердце.

Королева Драко, прогуливаясь между рядами, остановилась возле их парты.

Она посмотрела на пульсирующий розовый пирожок, от которого пахло порохом, говядиной и безумием. Императрица Распада, которая сама собиралась травить студентов, вдруг почувствовала легкий укол профессиональной зависти.

— Что… это? — спросила Драко, указывая острым когтем на их творение.

— Это «Анти-Гравитационный Острый Сюрприз», профессор! — гордо отрапортовал Фред. — Мы решили, что страдать на полу — это не эстетично. Если студент не выдержит остроты, он должен страдать, летая под потолком!

Драко приоткрыла рот. Идея была настолько изощренно садистской, что она не могла её не оценить.

— Потрясающе, — промурлыкала Зверь VI. — Но вы забыли главное.

Она щелкнула пальцами. Маленькая искра багровой анти-материи сорвалась с её ногтя и впиталась прямо в розовое тесто. Пирожок угрожающе зашипел.

— Теперь, когда он взорвется у вас во рту, он оставит привкус отчаяния. Приятного аппетита.

Энакин Скайуокер, наблюдавший за этим с другого конца класса, мысленно потянулся к Силе, готовясь ловить летающих студентов.

«Я командую детским садом для юных ситхов», — с усталой обреченностью подумал Энакин.

— Время вышло! — звонко крикнула Королева Драко, возвращаясь к своему столу. — Все положить пирожки перед собой. На счет три — откусываем! Раз… Два… Три!

Класс дружно впился зубами в выпечку.

Первые две секунды стояла тишина.

А затем начался кулинарный армагеддон.

Невилл Долгопупс, откусив свой пирожок, мгновенно стал цвета спелого томата. Из его ушей повалил пар. Он открыл рот, собираясь закричать, но звук просто не вышел из обожженного горла. Он схватился за фляжку с водой, но Драко (которая оказалась быстрее) выбила её из его рук взмахом хвоста.

— ТЕРПИ, СМЕРТНЫЙ! — радостно захохотала Императрица.

Драко Малфой и Ольга-Мария, сидевшие за первой партой, откусили свои порции. Их глаза расширились. Они побледнели, но, стиснув зубы с истинно аристократической выдержкой (и благодаря укрепляющим зельям, которые они выпили заранее), прожевали и проглотили.

— Приемлемо, — прохрипел Малфой, поправляя галстук дрожащими руками. — Но мяса маловато.

Гарри и Иллия съели свои пирожки, даже не поморщившись. Иллия мило улыбнулась.

— Очень вкусно, профессор! Халапеньо так приятно холодит язычок!

Драко уставилась на Иллию. Холодит? Халапеньо, пропитанный её анти-материей, холодит?! Зверь VI почувствовала себя обманутой в лучших чувствах.

Но главный номер программы происходил на галерке.

Трио Хаоса одновременно откусило свой пульсирующий розовый «Анти-Гравитационный Сюрприз».

Глаза Хлои, Фреда и Джорджа мгновенно стали размером с галеоны.

Смесь халапеньо, анти-материи Зверя, летучего пороха и зелья Снейпа сработала как детонатор. Из их ртов вырвался оглушительный, мультяшный звук паровозного гудка.

А в следующую секунду гравитация в зоне их парты просто отключилась.

Хлою, Фреда и Джорджа с диким визгом подбросило в воздух. Они взлетели под самый потолок аудитории, судорожно размахивая руками и ногами в невесомости. Их рты были раскрыты, из них валил густой фиолетовый дым, а лица выражали смесь абсолютной, жгучей агонии и невыразимого, фанатичного восторга.

— ВОДЫ! — вопил Фред, плавая под потолком брассом.

— ЭТО БОЖЕСТВЕННО! — орал Джордж, пытаясь оттолкнуться от люстры.

— МАМА, Я ЛЕЧУ! — визжала Хлоя, её волосы стояли дыбом от статического электричества.

Студенты внизу попадали от смеха (те, кто уже прожевался).

Королева Драко, Зверь Содома, стояла посреди этого хаоса и… улыбалась. Широко, искренне, без капли злодейского пафоса. Она впервые в жизни видела людей, которые страдали от её магии и при этом были абсолютно, истерически счастливы.

В этот момент дверь аудитории плавно отворилась.

На пороге стояла Тиамат.

Праматерь, как всегда, была одета в свой строгий офисный костюм. Рога (которые мы договорились считать просто нормального размера) не мешали ей грациозно войти. В руках она несла стопку классных журналов и кувшин с холодным молоком.

Она обвела взглядом аудиторию: плавающих под потолком дымящихся подростков, красного Невилла, невозмутимую Иллию и сияющую Королеву Драко.

Тиамат поправила очки средним пальцем.

— Вы опять забыли про технику безопасности, коллега, — совершенно нормальным, глубоким, спокойным голосом (от которого у Энакина по спине пробежали мурашки, а у студентов заложило уши от скрытой мощи) произнесла Праматерь.

Она подошла к столу, поставила журналы и подняла кувшин.

— Молоко нейтрализует капсаицин. И анти-материю тоже.

Она посмотрела на Хлою и близнецов, висящих под потолком.

— А вы трое… спускайтесь. Иначе я заставлю вас переписывать весь учебник по истории Вавилона. Вверх ногами.

Угроза подействовала моментально. Хлоя, Фред и Джордж, всё еще кашляя фиолетовым дымом, как-то умудрились сбросить антигравитационное поле (скорее всего, ВВ-тян из жалости обнулила их эфир) и рухнули на пол.

Королева Драко насупилась.

— Ты испортила весь финал моего урока! Я хотела посмотреть, как они будут просить пощады!

Тиамат посмотрела на Драко с высоты своего роста. В её глазах не было злости. Только бесконечная, уставшая мудрость бухгалтера, который пытается заставить отдел креатива сдать отчет вовремя.

— Пощады они не попросят. Они монетизируют твой рецепт и продадут его в Хогсмиде, — констатировала Тиамат, наливая молоко в стаканы. — И ты, Драко, должна гордиться. Ты не разрушила их души. Ты создала лучший кулинарный хит сезона.

И Тиамат оказалась права.

Спустя неделю «Пламенные Пирожки Нероны» (слегка адаптированные Широ для безопасности) продавались близнецами Уизли по три сикля за штуку. От них плевались огнем, они вызывали легкую левитацию, но студенты выстраивались в очереди.

А Королева Драко, тайком от всех (но под бдительным оком камер ВВ-тян), сама покупала их у Хлои и уплетала за обе щеки в своем кабинете, чувствуя странную, непривычную гордость за то, что её «Зло» оказалось таким вкусным.

* * *

Где-то за гранью физической реальности. Тронный Зал Урука.

Гильгамеш, Король Героев, Владыка Урука и обладатель самого большого эго во всех возможных мультиверсах, восседал на своем золотом троне. Он скучал.

Он лениво потягивал вино из кубка, отлитого из чистейшего сапфира, и размышлял о том, не стоит ли ему снова открыть Врата Вавилона в ту странную британскую школу. Строительство «Айнцберн-Лайн» под замком забавляло его архитектурное чутье. К тому же, тот угрюмый маг в черном платье (Снейп) оказался на удивление достойным собеседником, который не падал ниц, а лишь брезгливо кривился.

Размышления Короля были прерваны звуком, который он ненавидел больше всего на свете.

Звуком спорящих женских голосов.

В дальнем конце тронного зала, спотыкаясь о золотые слитки, появились Иштар и Эрешкигаль. Богини были одеты в свои привычные, вызывающие наряды, но вели себя крайне не по-божественному.

Они тяжело дышали. Их лица были красными. Из их глаз текли слезы. А изо ртов… изо ртов валил густой, тяжелый фиолетовый дым.

— Воды… — прохрипела Иштар, Богиня Любви и Войны, падая на колени перед золотым фонтаном и судорожно зачерпывая воду ладонями. — Клянусь Ану, я сожгу этот остров! Что они кладут в эту выпечку?! Яд гидры?!

Эрешкигаль, Богиня Подземного Мира, чья концепция вообще-то была связана с холодом и смертью, обмахивалась руками, пытаясь охладить пылающее лицо.

— Я говорила тебе, не надо было покупать это у тех рыжих близнецов! — просипела Эрешкигаль, её голос срывался на писк. — Они сказали «Сюрприз»! В Подземном царстве нет такого огня! Мой язык… он как будто лизнул солнце!

Гильгамеш медленно поставил кубок на подлокотник. Его красные глаза сузились.

— Дворняги, — голос Короля эхом ударил по сводам зала. — Какую грязь вы снова притащили в мой Урук? Вы выглядите так, словно пытались проглотить раскаленные угли.

Иштар, отпив воды, гневно ткнула пальцем в сестру.

— Это всё она! Она захотела попробовать «британский деликатес»! Мы аппарировали на какую-то аллею, там эти два рыжих мальчишки продавали «Пламенные Пирожки Нероны». Мы купили три штуки за золотой слиток!

— Я думала, это просто выпечка с яблоками! — всхлипнула Эрешкигаль. — Я съела только половинку!

Гильгамеш поднялся с трона. Он подошел к богиням, глядя на них с брезгливым любопытством.

— Вы, божества шумерского пантеона, купили уличную еду у смертных торговцев и теперь плачете от того, что в ней оказались специи? — Король Героев высокомерно рассмеялся. — Жалкое зрелище. Ваша слабость оскорбляет меня. Настоящий Король способен насладиться любым блюдом, ибо всё в этом мире принадлежит ему!

Он щелкнул пальцами. Из золотого портала Врат Вавилона выпал небольшой поднос. На нем лежал третий, нетронутый розовый пирожок, конфискованный из запасов Иштар.

Гильгамеш величественно, двумя пальцами взял пирожок.

— Смотрите и учитесь, ничтожества. Как истинный гурман переносит…

Он откусил половину.

Три секунды в тронном зале Урука стояла абсолютная, звенящая тишина.

Лицо Гильгамеша, идеальное, сияющее божественной красотой, застыло. Его красные глаза медленно, очень медленно расширились до размеров двух галеонов.

Внутри пирожка скрывалась не просто начинка. Там была смесь мраморной говядины, ударной дозы халапеньо, щепотки летучего пороха и — что самое страшное — концентрированной анти-материи Зверя VI, которую Королева Драко вложила в каждый экземпляр.

Божественный метаболизм Короля Героев столкнулся с кулинарным садизмом Айнцбернов.

Золотая аура Гильгамеша мигнула. Он открыл рот.

Вместо пафосной речи из уст древнейшего царя человечества вырвался оглушительный, гудящий, как паровозный гудок, рев, сопровождаемый густым столбом фиолетово-оранжевого пламени.

— КХАААААААА! — взревел Гильгамеш. Его корона съехала набекрень.

А затем сработал побочный антигравитационный эффект Хлои, усиленный божественной праной.

Гильгамеш, Король Урука, с воплем взмыл в воздух. Он не летел величественно. Он барахтался под потолком собственного тронного зала, размахивая руками и ногами, извергая пламя и пытаясь ухватиться за люстру.

Иштар и Эрешкигаль, забыв про собственную боль, рухнули на пол от истерического, заливистого смеха.

— СМОТРИТЕ И УЧИТЕСЬ! — передразнила Иштар, вытирая слезы. — Истинный гурман летает под потолком, как надувной шар!

— ЗАТКНИТЕСЬ, БЕСПОЛЕЗНЫЕ БОГИНИ! — орал сверху Гильгамеш, пытаясь открыть Врата Вавилона, чтобы достать оттуда кувшин с ледяным вином, но анти-материя сбивала ему прицел, и вместо вина из порталов сыпались золотые мечи, звонко падая на пол. — Я УНИЧТОЖУ ЭТУ ШКОЛУ! Я СОЖГУ ЭТИХ РЫЖИХ ДВОРНЯГ! Я… Я ХОЧУ МОЛОКА!

Тем временем. Глубоко в Подземном Царстве (Кута).

В огромной, мрачной клетке из костей демонов, выстланной мягким бархатом, сидел Питер Петтигрю.

Короста была всё еще в форме крысы (он боялся превращаться обратно, думая, что гигантские богини просто раздавят его). На нем был надет крошечный, нелепый розовый свитерок с надписью «Пушок», который Эрешкигаль связала лично для него.

Питер дрожал. Он уже смирился со своей судьбой питомца в аду. В конце концов, здесь было тепло, и дементоров не предвиделось.

Дверь клетки со скрипом открылась.

В проеме появилась огромная, бледная рука Эрешкигаль. Богиня всё еще тихонько икала, из её рта шел легкий сизый дымок.

— Пушок, мой милый, — проворковала Эрешкигаль. В её голосе слышалась садистская забота. — Мамочка принесла тебе гостинец! Мы купили это на поверхности. Очень… тонизирует.

В клетку упал кусочек того самого «Пламенного Пирожка Нерона». Розовый, пульсирующий, пахнущий мясом и порохом.

Голодный Петтигрю, не чувствуя подвоха, жадно впился зубами в угощение.

Через секунду Подземное Царство огласился не просто писком. Это был вой существа, которое поняло, что ад — это не место, где тебя пытают демоны. Ад — это место, где тебя заставляют есть выпечку, спонсируемую Королевой Драко.

Коросту-Петтигрю подбросило в воздух. Он завис под сводом клетки, отчаянно дрыгая лапками в розовом свитерке, из его пасти вырывались струйки пламени, а глаза вращались в орбитах с дикой скоростью.

«ИИИИ-ХРШШШ-ИИИИИ!» — визжал он, вспоминая, что лучше бы он остался в Хогвартсе и позволил Дадли превратить себя в плеер.

Кулинария Айнцбернов пробила даже божественные защиты. Пирожки с халапеньо стали межпространственным оружием массового поражения, которое объединило в страданиях Короля Героев и крысу-предателя.

Утро субботы в Министерстве Магии началось с того, что Корнелиус Фадж пролил горячий кофе на свои любимые полосатые брюки.

Кофе не был виноват. Виноват был «Ежедневный Пророк», который свежим, пахнущим типографской краской рулоном лежал на столе Министра.

Фадж, задыхаясь, смотрел на передовицу.

На всю первую полосу была размещена огромная, колдографически-движущаяся фотография.

На фото был запечатлен Златопуст Локонс. Глава Экспедиционного Корпуса (как он теперь себя официально называл) сидел в роскошном, темном кресле в каком-то мрачном, явно подвальном помещении, освещенном лишь одним факелом. Локонс, одетый в свою драконью куртку, сурово смотрел в объектив, покуривая трубку.

Но шок Фаджа вызвал не Локонс.

Напротив Локонса, скованный (иллюзорными) цепями, сидел истощенный, заросший человек с безумными глазами. Сириус Блэк. Беглый узник Азкабана. Человек, которого искала вся Британия.

Заголовок кричал, срывая голос:

«ИСКЛЮЧИТЕЛЬНОЕ ИНТЕРВЬЮ В ПАСТИ БЕЗУМИЯ! ЗЛАТОПУСТ ЛОКОНС ПРОНИКАЕТ В ЛОГОВО СИРИУСА БЛЭКА! О ЧЕМ МОЛЧИТ МИНИСТЕРСТВО?»

Фадж судорожно вцепился в газету, его глаза бегали по строчкам статьи:

«…Рискуя собственной жизнью, не дожидаясь неуклюжих действий аврората, я, Златопуст Локонс, спустился в самые темные катакомбы подземелий, чтобы взглянуть в глаза человеку, чье имя наводит ужас на нацию. Сириус Блэк, изможденный, но не сломленный, признался мне в ходе нашего напряженного диалога…»

Дальше шел абсолютно, стопроцентно сфабрикованный, блестяще написанный диалог, в котором «Блэк» (роль которого на фото исполняла весьма качественная иллюзия, созданная Локонсом по памяти о той самой встрече в кабинете) жаловался на условия содержания в Азкабане, сырость и отсутствие свежей прессы.

Но главное было в конце.

«…Блэк категорически отказался сдаваться властям, заявив: «Министерство Фаджа — это цирк с дементорами. Они не способны поймать даже нюхлера в пустой комнате!». Полагаю, дорогие читатели, безопасность наших детей сейчас находится исключительно в руках частных инициатив. Консорциум Айнцберн продолжает набор в отряды самообороны. Шелк акромантулов — ваш лучший выбор этой зимой!»

— ОН… ОН ИЗДЕВАЕТСЯ НАДО МНОЙ! — взвизгнул Фадж, швырнув газету в камин. — Этот павлин! Как он смеет?! Он нашел Блэка и взял у него ИНТЕРВЬЮ вместо того, чтобы сдать его аврорам?! И еще рекламирует свои галстуки!

Дверь кабинета распахнулась. Вбежала Амелия Боунс, глава Департамента магического правопорядка. Её монокль возмущенно поблескивал.

— Министр! Вы читали передовицу?! Мы должны немедленно арестовать Локонса за укрывательство особо опасного преступника!

— Арестовать?! — Фадж схватился за голову. — Вы с ума сошли, Амелия?! Он же теперь национальный герой! Если мы его арестуем, толпа решит, что мы покрываем Блэка! Высылайте отряд в Хогвартс! Пусть допросят Локонса, пусть обыщут замок! Найдите Блэка, или я всех вас уволю!

В этот момент на стол Фаджа с металлическим стуком приземлилась крошечная механическая сова Широ Эмии. Она выплюнула открытку.

Фадж, дрожа, перевернул её. Там было написано:

«Уважаемый Корнелиус. Мистер Локонс в данный момент находится в экспедиции по поиску редких видов снаркаков. Связь с ним затруднена. Желаем успехов в поисках мистера Блэка. Консорциум Айнцберн. P.S. Дементоры работают отлично, спасибо за топливо».

Фадж осел в кресло, чувствуя, как у него начинается мигрень. Он понял, что его политическая карьера летит в ту же пропасть, куда падали репутации всех врагов Айнцбернов.

* * *

Пока Министерство билось в истерике от статей Локонса, реальный Сириус Блэк (всё еще в форме огромного черного пса) находился в крайне унизительном положении.

Он не давал интервью. Он не сидел в подвалах.

Бродяга сидел в глухих кустах на окраине Хогсмида, промокший до нитки, голодный, как стая оборотней, и тихо, жалко скулил.

Каждая его попытка проникнуть в Хогвартс или Визжащее Шале заканчивалась катастрофой.

Вчера он попытался пролезть через дымоход Шале. Но как только он сунул туда нос, пламя мгновенно сменило цвет на розовый и выплюнуло в него струю горячего, пахнущего лавандой воздуха с голосовым оповещением: «Обнаружен блохастый нарушитель! Инициирую протокол 'Теплая Ванна'!». Бродяга едва успел выскочить, прежде чем его окатило мыльной пеной.

А сегодня утром он наткнулся на патруль: того самого сурового мужчину в черном (Энакина) и девочку с щитом (Тачи). Они не стали его атаковать. Они просто посмотрели на него так, словно он был нашкодившим щенком, и мужчина бросил ему под ноги… косточку. Резиновую игрушечную косточку-пищалку.

Это было невыносимо. Сириус Блэк, гроза Азкабана, сидел в кустах и грыз резиновую кость, потому что у него сводило желудок от голода и отчаяния.

— Ушастый Ноль вызывает Базу. Объект 'Собачка' зафиксирован в квадрате С-3. Грызет игрушку. Выглядит жалко, — раздался писклявый шепот из соседних кустов.

Бродяга навострил уши. Он резко обернулся.

Из-за мокрого папоротника на него смотрел домашний эльф. Эльф был одет в полный лесной камуфляж, на его голове красовался прибор ночного видения, а в лапках он держал микро-рацию.

Сириус зарычал, приготовившись к прыжку.

Но прыгать не пришлось.

Сзади раздались тяжелые, спокойные шаги, от которых завибрировала земля.

Бродяга обернулся и замер.

Перед ним стояла высокая женщина с демоническими рогами. Тиамат. Она была одета в теплое, строгое пальто поверх своего офисного костюма, а в руках держала гигантскую, дымящуюся миску.

Сириус попятился. Он помнил, как эта женщина швыряла гигантского зверя (Королеву Драко) как тряпичную куклу.

Но Тиамат не стала нападать. Она посмотрела на мокрого пса своими бездонными, полными вселенского океана глазами.

— Бедный песик, — её глубокий, резонирующий голос прозвучал удивительно мягко, с искренней материнской тревогой. — Совсем исхудал. Кости одни торчат, а шерсть тусклая. Наверное, глисты и стресс. Иди сюда, мальчик. Мама принесла покушать.

Сириус хотел зарычать. Он хотел броситься на нее. Он — Мародер!

Но запах… запах, исходящий из миски, ударил ему в нос.

Это было рагу. Из отборной мраморной говядины. С густой, блестящей подливкой. С мягкой картошечкой.

Желудок Бродяги издал предательский, оглушительный вопль, который заглушил голос гордости беглого аристократа.

Пес заскулил. Он медленно, виновато подполз к миске, которую Тиамат опустила на траву. Он начал жадно, давясь, заглатывать мясо.

Тиамат опустилась на колени (ткань её строгой юбки опасно натянулась) и принялась ласково, мощными движениями поглаживать огромного пса по спине.

— Кушай, кушай, — ворковала Праматерь всего сущего, вычесывая репейник из его шерсти. — Сейчас мы тебя накормим, отмоем гипоаллергенным шампунем от блох, и пойдешь знакомиться с семьей. На улице холодно, простудишь лапы.

Сириус Блэк, самый опасный преступник Британии, ел рагу, жмурился от ласки и думал: «Катись оно всё в бездну. Я сдаюсь. Пусть моют. Если меня убьют после такого обеда, я умру счастливым».

* * *

Через два часа Сириус Блэк, всё еще в форме собаки, сидел в теплой, ярко освещенной гостиной Визжащего Шале.

Его действительно вымыли. Селла, вооруженная душевым шлангом, перчатками и угрозами («Если вы попытаетесь укусить меня, блохастый, я превращу вас в коврик для прихожей»), оттерла его до блеска. Теперь Бродяга благоухал альпийскими травами, а на его шее, к его глубочайшему, невыразимому унижению, красовался пышный розовый бантик, лично повязанный Хлоей.

В гостиной присутствовало ядро семьи Айнцберн.

Кирицугу Эмия сидел в кресле, методично протирая оптику прицела. Гарри Поттер сидел напротив пса, внимательно, изучающе глядя на него зелеными глазами. Энакин Скайуокер стоял у двери, скрестив руки на груди. А Айрисфиль увлеченно расставляла чайные чашки из тончайшего фарфора.

— Мы знаем, кто ты, — спокойно, без капли агрессии произнес Гарри. — Трансформируйся, Сириус Блэк. Мы хотим поговорить.

Пес тяжело вздохнул, закрыл глаза и с негромким хлопком превратился в человека.

Изможденный, невероятно худой, с впалыми щеками и длинными волосами, но кристально чистый (что делало его вид еще более нелепым из-за розового бантика, оставшегося на худой шее), Сириус рухнул на ковер.

Он сжался, ожидая удара. Ожидая допроса. Ожидая Круциатуса от этих людей, которые явно не были обычными британскими магами.

Айрисфиль тут же подскочила к нему, опустилась на колени и всучила в его дрожащие руки огромную чашку с горячим чаем и блюдце с домашним песочным печеньем.

— О, мистер Блэк! Вы выглядите гораздо лучше! Вам сахарозаменитель или нормальный? У нас есть отличный мед!

Сириус ошарашенно посмотрел на печенье, потом поднял взгляд на Гарри.

— Гарри… — прохрипел Блэк. Его голос сорвался, на глазах навернулись слезы. — Ты так похож на Джеймса… Но глаза… глаза Лили. Я… Гарри, ты должен мне поверить! Я не убивал их! Я не предавал! Это был Питер! Петтигрю! Он анимаг! Он живет в замке, в виде крысы у мальчика Уизли! Я пришел убить его!

Сириус зажмурился, приготовившись к тому, что ему не поверят. Что Гарри назовет его лжецом, убийцей и позовет дементоров.

Но Гарри даже не моргнул. Ледяной Принц сделал грациозный глоток чая и кивнул.

— Мы знаем, крестный.

Сириус поперхнулся чаем, закашлявшись. Печенье выпало из его рук.

— Ч-что? Знаете?! Но… Министерство… Дамблдор…

— Министерство — это сборище некомпетентных, коррумпированных бюрократов, Сириус, — холодно, безэмоционально произнес Кирицугу. — А Дамблдор слишком полагается на веру в людей и свои интриги, вместо того чтобы проверять факты и проводить криминалистическую экспертизу.

Гарри поставил чашку на стол.

— Отвечая на твой немой вопрос «Откуда мы знаем?»: моя семья не полагается на газеты. Мы полагаемся на сбор эмпирических данных.

Гарри откинулся в кресле, сцепив пальцы в замок.

— Еще летом, когда мы получили письмо от Рона из Египта, мы обратили внимание на странное поведение его старой крысы. Она впадала в панику при виде древних рун на саркофагах. Обычная крыса живет три года. Эта жила в семье Уизли двенадцать лет. Биологическая аномалия, плюс неадекватная реакция на магические угрозы.

Сириус слушал, открыв рот. Тринадцатилетний мальчик рассуждал как прожженный аврор-следователь.

— Мой кузен Дадли, — продолжил Гарри, — случайно подверг её воздействию нестабильной сырой праны. Крыса заговорила человеческим голосом. После этого мы официально классифицировали её как шпиона и изъяли объект из кармана Уизли для допроса с применением алхимической сыворотки правды.

Сириус вскочил на ноги. В его глазах вспыхнул огонь безумной надежды и застарелой, двенадцатилетней ярости.

— Вы поймали Питера?! Он у вас?! Где он?! Дайте мне его! Я разорву эту лживую крысу на куски! Я ждал двенадцать лет в аду!

Гарри и Широ (который только что вошел в комнату с планшетом) переглянулись.

— Боюсь, это невозможно, крестный, — с легким, почти виноватым вздохом ответил Гарри. — Видишь ли… Питера Петтигрю украли.

Сириус застыл, как вкопанный.

— Украли? Кто?! Пожиратели смерти?! Дементоры?!

— Богини шумерского пантеона, — меланхолично, не отрываясь от экрана планшета, сообщил Широ. — Иштар и Эрешкигаль. Они случайно зашли к нам через пространственный портал, увидели контейнер с крысой, подумали, что там золото, и забрали его в Царство Мертвых.

Сириус Блэк медленно, неуклюже опустился обратно на ковер.

Его мозг, выдержавший пытки дементоров, отказался обрабатывать эту информацию. Это было слишком даже для магического мира.

— Богини… шумерского пантеона… украли крысу… в царство мертвых?

— Да, — кивнула Хлоя, спрыгивая с подоконника и жуя яблоко. — Теперь Питер носит имя «Пушок», спит в бархатной клетке из демонических костей и вынужден есть наши острые пирожки с анти-материей, которые богини иногда покупают у нас на вынос. Поверь мне, Блэк. Ему сейчас гораздо, гораздо хуже, чем если бы ты его просто разорвал на куски. Мы обеспечили ему вечные, изощренные страдания без возможности умереть.

Сириус обхватил голову руками, увенчанную розовым бантиком. Он посмотрел на эту семью. На спокойного, взрослого не по годам Гарри. На человека с пистолетом. На девочек, обсуждающих адские муки как меню в ресторане.

Он понял, что Джеймс Поттер, величайший любитель розыгрышей и хаоса, отдал бы всё золото Гринготтса, чтобы посмотреть на это.

— Вы… вы сумасшедшие, — истерично, надрывно рассмеялся Сириус Блэк, чувствуя, как с его души спадает огромный, двенадцатилетний груз, уступая место чистому абсурду. — Вы абсолютно, тотально сумасшедшие!

— Мы — прагматики, мистер Блэк, — поправил его Кирицугу, пряча тряпочку для оптики. — А теперь ешьте печенье. Раз уж главный свидетель, который мог бы доказать вашу невиновность, уехал на ПМЖ в шумерский ад, нам предстоит составить план вашей легализации. И это будет непросто.

* * *

Разговор о легализации был отложен до утра. Айрисфиль, чьи материнские инстинкты заменяли Айнцбернам здравый смысл, категорически заявила, что истощенный человек после двенадцати лет Азкабана и пространственных потрясений должен спать, а не обсуждать политику Министерства.

Сириуса отвели на второй этаж Визжащего Шале.

Комната, которую ему выделили, когда-то была пыльным чердаком. Теперь это была светлая, теплая гостевая спальня, пахнущая сосной.

Селла молча, с профессиональным неодобрением глядя на его лохмотья, выдала ему чистую хлопковую пижаму, махровый халат и набор уходовой алхимии.

Сириус стоял посреди комнаты. Розовый бантик он, наконец, снял, но чувствовал себя так, словно его всё еще душит невидимый ошейник. Он не мог поверить. Он жив. Гарри жив. Гарри верит ему.

Блэк подошел к кровати. Она была огромной, с толстым пуховым одеялом и кучей подушек.

После каменного пола Азкабана и сырой земли Запретного Леса эта кровать казалась ему опасной. Он инстинктивно стянул с себя халат, лег на пол рядом с кроватью, свернулся клубком и мгновенно уснул, провалившись в спасительную темноту без сновидений.

Впервые за двенадцать лет дементоры не пришли в его сны. Дементоры были заняты: они вырабатывали электричество для теплиц профессора Стебль, согревая экзотические орхидеи.

* * *

Глубоко в подземельях Слизерина, в заброшенном кабинете зельеварения, который Хлоя, Фред и Джордж самовольно реквизировали под свой «Отдел Разработок», царила атмосфера подпольного синдиката.

На старом деревянном столе тускло, но невероятно притягательно поблескивал увесистый, килограммовый слиток чистого, божественного шумерского золота. Тот самый слиток, которым расплатились две очень странные, очень крикливые покупательницы за три «Пламенных Пирожка Нерона».

Фред и Джордж сидели, обхватив головы руками, и смотрели на золото с благоговейным ужасом.

— Джордж, — прошептал Фред. — Я думаю, мы только что продали пирожки с халапеньо богиням.

— И я думаю, Дред, — сглотнул Джордж, — что когда у них пройдет изжога, они вернутся, чтобы превратить нас в пепел. Ты видел ту блондинку? От неё разило смертью, а она купила выпечку!

Хлоя фон Айнцберн, сидящая на столе, болтала ногами и крутила в пальцах золотой слиток так, словно это была шоколадная медалька.

— Ой, да расслабьтесь, рыжики! Богини они или нет, но они добровольно совершили акт купли-продажи! Сделка закрыта. А теперь давайте делить выручку!

Она достала свой любимый шокер, выставила на нем минимальный режим «Лазерный резак» и аккуратно, как кусок масла, отпилила от слитка ровно одну треть.

Она бросила отрезанный кусок звенящего золота близнецам.

— Держите. Ваша доля за кулинарные старания и летучий порох. Но! — Хлоя подняла палец, её золотые глаза хищно сузились. — Свою долю (оставшиеся две трети) я вам не отдаю. Я вкладываю её в ваше дело.

Близнецы переглянулись.

— Вкладываешь? — недоверчиво спросил Фред.

— Ага, — Хлоя спрыгнула со стола. — Я знаю, что вы мечтаете открыть свой магазин шуток. «Всевозможные волшебные вредилки Уизли». Так вот, теперь это будет «Вредилки Уизли и Апокалипсис Айнцбернов». Я ваш первый и главный инвестор. Моя доля золота — это стартовый капитал на аренду помещения в Косом Переулке и закупку реагентов.

Джордж недоверчиво прищурился.

— И под какой процент, о юная леди-мафиози?

Хлоя ослепительно, дьявольски улыбнулась.

— Тридцать процентов от чистой прибыли. И… — она сделала эффектную паузу, — эксклюзивное право на использование ваших разработок в моих личных целях без лицензионных отчислений. Плюс, вы обязаны тестировать все новые прототипы бомб на профессоре Снейпе (если ВВ-тян разрешит).

Близнецы Уизли посмотрели на золото. Потом на Хлою. Потом друг на друга. Их лица одновременно озарились теми самыми улыбками, от которых Артур и Молли Уизли обычно седели.

— Партнеры? — Фред протянул руку.

— Партнеры навеки, — Хлоя скрепила сделку крепким рукопожатием, пустив по коже легкий статический разряд для бодрости.

В это самое время в кабинете директора Хогвартса Альбус Дамблдор пытался понять, не сошел ли он с ума от передозировки лимонными дольками.

Пространство перед его столом разорвалось с оглушительным звоном.

Из золотого портала, извергая проклятия на древнешумерском, вывалились трое: Гильгамеш, чья корона слегка съехала набекрень, Иштар, чьи губы всё еще были подозрительно красными и опухшими от халапеньо, и Эрешкигаль, которая отчаянно обмахивалась веером.

— ГДЕ ЭТИ МЕРЗКИЕ СМЕРТНЫЕ МАЛЬЧИШКИ?! — взвизгнула Иштар, бросаясь к столу Дамблдора и едва не сбивая насест Фоукса (феникс возмущенно клюнул её в макушку). — Я ТРЕБУЮ ВЫДАТЬ МНЕ ТЕХ, КТО ПОСМЕЛ ОТРАВИТЬ БОГИНЮ ЛЮБВИ ОГНЕМ БЕЗДНЫ! Я СОЖГУ ЭТОТ КАМЕННЫЙ САРАЙ!

Гильгамеш, всё еще периодически покашливая сизым дымком, оттолкнул Иштар в сторону.

— Заткнись, бесполезногиня. Ты сама купила эту отраву, — Король Героев устремил свои багровые глаза на Дамблдора. — Ты, старик в пижаме со звездами. Ты здесь главный?

Дамблдор, ничуть не потеряв самообладания, лучезарно улыбнулся и пододвинул вазочку.

— Добрый вечер! Рад приветствовать столь высоких гостей. Лимонную дольку? Они успокаивают после… гастрономических потрясений.

— Я не ем сладости плебеев! — рявкнул Гильгамеш. — Слушай сюда, старец. Твои ученики оскорбили Короля. Мой желудок… он был подвергнут воздействию концепции, которой не должно существовать! Это была не пища. Это было оружие! И я требую сатисфакции. Я забираю этих трех изобретателей в Урук! Из них получатся отличные палачи!

Эрешкигаль робко подняла руку.

— А я бы хотела рецепт. Мне в Подземном мире не хватает чего-то… согревающего.

Дамблдор сцепил пальцы в замок. Старый интриган мгновенно оценил ситуацию. Трое невероятно могущественных сущностей, готовых разрушить школу из-за пирожка Хлои и близнецов. Конфликт нужно было переводить в административное русло.

— О, Ваше Величество, — голос Дамблдора был мягким, как бархат. — Какое недоразумение! Вы восприняли кулинарный эксперимент наших студентов как оскорбление. Но смею вас заверить, это была демонстрация их… высшей формы уважения! Они предложили вам самое сильное, самое концентрированное испытание духа!

Иштар недоверчиво моргнула.

— Испытание духа? В виде пирожка с перцем?

— Именно! — Дамблдор проникновенно кивнул. — В нашем скромном заведении мы ценим силу преодоления. Но, боюсь, наши студенты слишком увлекаются. Им не хватает… божественного руководства. Им не хватает понимания истинного величия.

Дамблдор встал и поклонился Гильгамешу.

— О великий Король Героев. Могу ли я просить вас о снисхождении? Вместо того чтобы уничтожать нашу школу… не согласитесь ли вы возглавить факультет «Истинного Величия и Древней Истории»? Кто, как не вы, сможет научить этих неразумных детей тому, как должен вести себя настоящий правитель?

Гильгамеш замер. Его красные глаза сузились. Он посмотрел на Дамблдора. Старик предлагал ему не наказание. Он предлагал ему аудиторию. Аудиторию, которая будет внимать каждому его слову.

Король Героев гордо вздернул подбородок.

— Ты хитер, старик. Ты пытаешься купить мой гнев лестью. Но… — Гильгамеш самодовольно усмехнулся, — …признаю, мысль о том, чтобы вбить в головы этих варваров истинные понятия о Власти и Эстетике, кажется мне забавной. Я согласен. Но мне нужен кабинет из чистого золота. И чтобы тот угрюмый маг в шарфике (Снейп) приносил мне чай лично.

Дамблдор просиял.

— Считайте, что всё уже готово!

Иштар возмущенно топнула ногой.

— Эй! А как же я?! Я Богиня Любви! Я тоже хочу учить смертных! Я научу их, как правильно соблазнять и получать бриллианты в подарок! И чтобы та девочка из Фуюки работала моей ассистенткой!

— И я! — пискнула Эрешкигаль. — Я могу преподавать… э-э… Уход за Мертвыми Магическими Существами? У меня есть опыт!

Дамблдор, чей педагогический коллектив за один год пополнился киборгами, Зверями Апокалипсиса и ИИ, даже не моргнул. Он понимал, что чем больше богов заняты проверкой эссе, тем меньше у них времени на разрушение Британии.

— Чудесно! — директор хлопнул в ладоши. — Леди Иштар, вы берете на себя факультатив «Магия Влияния и Искусство Переговоров». А леди Эрешкигаль назначается куратором тепличного хозяйства подземелий!

Гильгамеш фыркнул, разворачиваясь к порталу.

— Можешь дать им любые титулы, старик. Но помни: я буду судить их экзамены. И если хоть один студент не сможет перечислить все мои сокровища по алфавиту… я сброшу на вас Врата Вавилона.

Когда золотой портал захлопнулся, оставив Дамблдора одного в кабинете, директор медленно опустился в кресло. Он снял очки, протер глаза и выдохнул.

— Кажется, — пробормотал Дамблдор, беря лимонную дольку, — в этом году Хогвартс окончательно перестал быть школой магии. Мы стали межпространственным университетом для божеств с расстройствами личности.

И он счастливо, беззаботно улыбнулся.

* * *

Где-то в глубоком, очень глубоком космосе. На границе Неизведанных Регионов.

Флот Галактической Империи двигался в гиперпространстве.

Это была не просто карательная экспедиция. Это была армада гнева. Сотни Звездных Разрушителей, крейсеров и кораблей поддержки летели сомкнутым строем, а в центре этой устрашающей формации, словно зловещая луна, плыла «Звезда Смерти».

Дарт Сидиус, Император Галактики, сидел в своем роскошном (теперь уже настоящем, а не сваренном из мусора) Тронном Зале на борту супер-оружия.

Его гнев, вспыхнувший после унизительного диджей-сета Хлои, не угас. Наоборот, он кристаллизовался в холодную, расчетливую ненависть. Он покажет этой «песочнице», что такое Истинная Тьма. Он сотрет их школу, их планету и их дурацкую музыку в космическую пыль!

— Мой Повелитель, — голос адмирала Пиетта по внутренней связи вывел Палпатина из транса. — Мы вышли на расчетный вектор, предоставленный ситхскими алхимиками. Астронавигационный компьютер синхронизирован с остаточным эфирным следом, который вы зафиксировали.

— Прекрасно, адмирал, — прохрипел Сидиус, откидываясь на спинку трона. — Сколько времени займет полет до цели на максимальной скорости гипердрайва?

В динамике повисла неловкая, затяжная пауза.

— Э-э… Мой Повелитель. Мы провели расчеты. С учетом межпространственного сопротивления, искажений Варпа и отсутствия гиперпространственных маяков в целевой вселенной…

— Ближе к делу, Пиетт! — рявкнул Палпатин.

— Ориентировочное время прибытия, Мой Повелитель… — Пиетт сглотнул так громко, что это было слышно через статику связи. — Шестьдесят три года, восемь месяцев и двенадцать дней. Стандартных.

Дарт Сидиус замер. Его желтые глаза уставились в панорамный иллюминатор, за которым мелькали полосы гиперпространства.

— Шестьдесят. Три. Года? — тихо, опасно переспросил он. — Вы хотите сказать, что когда мы прилетим туда, чтобы уничтожить эту девчонку… она уже умрет от старости?!

— Мы… мы можем попытаться форсировать двигатели, Мой Повелитель! — запаниковал Пиетт. — Сократить время до… э-э… пятидесяти лет!

Палпатин закрыл лицо руками. Это было какое-то концептуальное проклятие. Мультивселенная издевалась над ним. Он собрал величайший флот в истории, чтобы отомстить, а в итоге превратился в пассажира космического автобуса дальнего следования.

Но Палпатин был Ситхом. Он не сдавался.

«Я буду наблюдать за ними, — мрачно решил он. — Я буду изучать их слабости. Я буду использовать ментальное окно, чтобы смотреть, как они гниют изнутри. А когда мой флот прибудет… я уничтожу их праправнуков!»

Сидиус вытянул руки и погрузился в Силу.

Благодаря взлому ВВ-тян, канал связи остался приоткрыт. Палпатин мог «подглядывать» в их мир, словно через окно.

Пространство перед его мысленным взором сфокусировалось на Визжащем Шале.

Он приготовился увидеть темные ритуалы. Повстанческие заговоры. Оружие, способное угрожать Галактике.

Вместо этого он увидел толстого магловского подростка.

Дадли Дурсль (это было воспоминание, транслируемое из кэша ВВ-тян) стоял в гостиной Гриффиндора и целился латунной трубой в спящую крысу.

Палпатин прищурился. «Что он делает? И почему у него в руках кусок мусора?»

Дадли взмахнул трубой. Пространство содрогнулось, и крыса с мерзким хрустом превратилась в пластиковый кассетный синтезатор.

Император Галактики подался вперед на троне.

«Трансмутация плоти в неорганику? — Сидиус был впечатлен. — Грубо, но эффективно. Этот мальчишка… у него потенциал Ситха. Он пытает живое существо».

Внезапно синтезатор запищал: «ПОМОГИТЕ! МЕНЯ УБИВАЕТ ТОЛСТЫЙ МАГЛЛЛ!»

А Дадли, вместо того чтобы зловеще рассмеяться, завизжал от ужаса и с размаху ударил синтезатор трубой по кнопке выключения, после чего синтезатор со взрывом превратился обратно в крысу.

Палпатин медленно опустил руки.

Он смотрел, как толстяк прячет свою «палочку» за спину, как нашкодивший ребенок, и пытается оправдаться перед Гарри Поттером.

«Он… он испугался своего же заклинания? — Император не верил своим глазам. — Они доверили силу искажения реальности трусливому идиоту?! И вот эти люди украли у меня Дарта Вейдера?!»

Но трансляция на этом не закончилась.

Картинка сменилась. Палпатин увидел, как Королева Драко — сущность, от которой несло такой плотной Тьмой, что сам Сидиус почувствовал уважение — кормит тех самых студентов (включая толстяка) розовыми пирожками.

Он предвкушал смерть. Он предвкушал отравление и агонию.

А вместо этого он увидел, как студенты извергают фиолетовый дым и взлетают под потолок, радостно вопя, как дети на аттракционах, пока Зверь Апокалипсиса с растерянным видом смотрит на этот триумф абсурда.

А затем появилась высокая женщина (Тиамат) и насильно, как младенцу, впихнула в рот Зверю печеное яблоко, отчитав её за плохое поведение.

Дарт Сидиус, Повелитель Ситхов, сидел на троне Звезды Смерти и чувствовал, как его мозг медленно, но верно начинает плавиться.

Он летел шестьдесят три года, чтобы уничтожить мир, где Абсолютное Зло работает клоуном-кондитером, а оружие массового поражения пугается говорящих магнитофонов?!

В этот момент в воздухе перед троном Палпатина (через тот же самый приоткрытый канал связи) вспыхнуло золотое, мерцающее окно чата.

[God_Emperor_40k]: ЭЙ, СМОРЩЕННЫЙ. ТЫ ТОЖЕ ЭТО СМОТРИШЬ?

Палпатин вздрогнул. Тот самый Бог-Император. Сущность из Варпа.

— Чего тебе надо? — прошипел Сидиус, не в силах скрыть раздражение. — Я изучаю врага! Я ищу их слабости!

[God_Emperor_40k]: СЛАБОСТИ? ЛОЛ. ОНИ ТОЛЬКО ЧТО ПРЕВРАТИЛИ ПРЕДАТЕЛЯ В ГОВОРЯЩИЙ СИНТЕЗАТОР, А ПОТОМ ПРОДАЛИ ДЕМОНА ЗА МЕДОВОЕ ЯБЛОКО. Я ПРОСТО ПОХЛОПАЮ. (👏)

В золотом окне чата появилась пиксельная гифка: гигантский, облаченный в золотые доспехи воин в темных солнцезащитных очках сидит на троне, ест попкорн из огромного ведра и медленно, саркастично хлопает в ладоши.

[God_Emperor_40k]: ЭТО ЛУЧШИЙ СИТКОМ ЗА ПОСЛЕДНИЕ ДЕСЯТЬ ТЫСЯЧ ЛЕТ. Я ДАЖЕ ХАОС НА ПАУЗУ ПОСТАВИЛ. ЛЕТИ ТУДА БЫСТРЕЕ, СИТХ. Я ХОЧУ ПОСМОТРЕТЬ, ВО ЧТО ОНИ ПРЕВРАТЯТ ТЕБЯ. СТАВЛЮ 100 КРЕДИТОВ, ЧТО В ТОСТЕР.

Окно чата исчезло.

Дарт Сидиус остался один в тишине тронного зала.

Он посмотрел на свои руки. Он посмотрел на звезды за иллюминатором.

Тостер? Они превратят его в тостер?

Император Галактики потянулся к панели связи.

— Адмирал Пиетт.

— Да, Мой Повелитель? — голос адмирала дрожал.

— Снизьте скорость, — глухо приказал Сидиус. — Давайте не будем спешить. Пусть летят на второй крейсерской. Восемьдесят лет — это тоже хороший срок. Нам… нам нужно лучше подготовиться к встрече с этой цивилизацией.

Утро субботы в Визжащем Шале началось для Сириуса Блэка с ощущения, которого он не испытывал больше десяти лет. Ему было мягко. И тепло. И ниоткуда не веяло могильным холодом.

Он открыл глаза.

Он лежал не на каменном полу, а на огромной кровати. Пуховое одеяло обнимало его, как облако. Пахло свежим бельем и сосной. Сириус резко сел, инстинктивно сжавшись, ожидая удара или крика надзирателя.

Ничего. Только солнечный свет, льющийся через панорамное окно, и звук работающего внизу радио (ВВ-тян транслировала утренний джаз).

Блэк медленно выдохнул. Вчерашний день не был галлюцинацией. Гарри жив. Он верит ему. Питер (Пушок) страдает в шумерском аду. А сам Сириус находится в доме, где живут люди, способные засунуть дементора в чемодан.

Дверь спальни тихонько отворилась.

В комнату вошла Селла. На ней был всё тот же безупречный передник, а в руках она несла поднос.

— Доброе утро, мистер Блэк, — её голос был лишен эмоций, но в нем не было и враждебности. — Ваши жизненные показатели стабилизированы. Мадам Айрисфиль просила передать вам завтрак в постель.

Она поставила поднос на прикроватную тумбочку. Там стояла огромная кружка черного кофе, яичница, тосты и небольшая стопка свежих газет.

Поверх газет лежал сложенный лист пергамента.

— Приводите себя в порядок. Собрание оперативного штаба через тридцать минут в гостиной, — добавила Селла и, развернувшись на каблуках, покинула комнату.

Сириус осторожно взял пергамент. Это была записка от Гарри.

«Крестный. Съешь завтрак, тебе нужны углеводы. Сегодня мы начинаем операцию по твоему возвращению в мир живых. Вчерашнее шоу было только прелюдией. Г.П.»

Сириус усмехнулся. Мальчишка писал как заправский генерал перед штурмом. Он взял газету.

На первой полосе «Ежедневного Пророка» красовалась колдография, от которой Блэк поперхнулся кофе.

Там был Златопуст Локонс (в своей нелепой драконьей куртке), который сурово курил трубку, а напротив него сидел… сам Сириус Блэк. Только этот Блэк выглядел как сумасшедший маньяк из театральной постановки.

Заголовок гласил:

«БЕСЕДА ВО ТЬМЕ: ЗЛАТОПУСТ ЛОКОНС ПРОНИКАЕТ В ЛОГОВО СИРИУСА БЛЭКА! ИСПОВЕДЬ БЕГЛЕЦА ИЛИ ИГРА РАЗУМА?»

Сириус пробежался глазами по тексту. Локонс (или кто-то, кто писал за него) описывал их встречу так, словно это был диалог двух титанов философии. В статье «Блэк» признавался в невыносимых страданиях Азкабана, критиковал систему безопасности Министерства и, что самое удивительно, намекал на то, что «настоящие предатели сидят в кабинетах, а не в тюрьмах».

— Какого лукотруса… — пробормотал Сириус, откидываясь на подушки. — Они… они создают мне алиби через желтую прессу?

* * *

Спустившись в гостиную через полчаса (чисто выбритый, в новой, слегка великоватой ему магловской одежде, выданной Широ), Сириус застал всю семью Айнцберн за работой.

Гарри и Ольга-Мария (которая пришла на выходные) склонились над голографической картой Министерства Магии, генерируемой ВВ-тян. Кирицугу чистил свой «Томпсон». Энакин Скайуокер, в розовых тапках, стоял у окна, скрестив руки.

— Доброе утро, Сириус, — Гарри оторвался от карты. — Садись. Мы обсуждаем стратегию.

Сириус неуверенно сел на диван.

— Гарри… я прочитал газету. Зачем эта статья Локонса? Она же только злит Министерство. Они теперь удвоят поиски.

— Именно, — ответил вместо Гарри Кирицугу. Убийца Магов щелкнул затвором, проверяя механику. — Это называется формирование информационного шума. Локонс сместил фокус с «Блэк — кровожадный убийца» на «Блэк — таинственный изгой, бросающий вызов системе». Толпа любит изгоев. Фадж сейчас в панике, потому что пресса делает из тебя мученика режима.

Ольга-Мария поправила очки и постучала стилусом по голограмме.

— Проблема в юридической базе, мистер Блэк. У нас есть признание Петтигрю. Но сам Петтигрю недоступен для допроса аврорами, так как находится в юрисдикции шумерского пантеона. Если мы просто заявим, что он был жив, Фадж назовет это иллюзией или фальсификацией. Нам нужны железные, неопровержимые доказательства.

Сириус горько усмехнулся.

— Моих слов им не хватит. Я пытался сказать им двенадцать лет назад. Меня никто не слушал. Только Дамблдор, но ему не позволили выступить, — горько произнес Сириус, вспоминая суд, которого не было. — Барти Крауч жаждал крови, а Фадж тогда только строил карьеру. Им был нужен козел отпущения.

Ольга-Мария Анимусфер поправила очки, её взгляд стал жестким, оценивающим.

— И вы абсолютно правы, мистер Блэк. Свидетельства Широ-сана, даже если мы запишем концептуальную проекцию на кристалл памяти, для Визенгамота будет недостаточно. Британское Министерство Магии не признает магию Концептуального Анализа (Trace) легитимной. Они назовут проекцию иллюзией, сфабрикованной заинтересованной стороной.

Гарри, стоя у голографической карты, нахмурился.

— Олли права. Британцы консервативны. Они верят только в то, что могут потрогать палочкой, или в то, что подтвердит человек с более высоким социальным статусом, чем они сами.

Кирицугу Эмия затушил окурок сигареты (он позволил себе закурить в честь сложных переговоров) в пепельнице.

— Нам нужен политический вес. Такой вес, который заставит Фаджа замолчать и принять наши условия, не задавая лишних вопросов.

Айрисфиль, которая в этот момент изящно разливала чай, лучезарно улыбнулась.

— О, но это же так просто! У нас есть политический вес! Дедушка Юбштахайт, Лорд Тосака и патриарх Мато уже здесь, в Хогсмиде! Они прибыли на наш праздник и решили задержаться, чтобы изучить «британский эксперимент». Если мы привезем их в Годрикову Впадину в качестве Независимой Международной Комиссии Ассоциации Магов… Министерство не посмеет назвать их заключение иллюзией!

Ольга-Мария побледнела.

— Зокен Мато? И мой… то есть, Лорд Токиоми Тосака? В Годриковой Впадине? Вы хотите привлечь к оправданию беглого британского узника элиту Часовой Башни? Это вызовет международный скандал! Ассоциация не вмешивается во внутренние дела изолированных магических общин!

— Они вмешаются, если мы предложим им что-то ценное, — холодно заметил Гарри. — Дедушке мы пообещаем новые данные о взаимодействии Фиделиуса и Убивающего Проклятия. Токиоми Тосака не откажется от шанса укрепить свое влияние перед британским Министерством. А Зокен… старый червь согласится просто ради того, чтобы посмотреть, как британская бюрократия корчится в агонии.

— Это логично, — согласился Широ. — Но, Гарри, Ольга-сан права в другом. Даже с их подписями на акте экспертизы, Фадж может упереться. У него выборы через год. Признать, что Министерство 12 лет пытало в Азкабане невиновного лорда из Древнейшего Дома — это политическое самоубийство. Ему нужен будет виноватый. Живой виноватый, которого можно будет скормить прессе.

Сириус сжал кулаки.

— Петтигрю. Без этой крысы мы не сможем прижать Фаджа окончательно.

В гостиной повисла тишина. Питер Петтигрю, как они все помнили, был благополучно (и весьма комично) украден шумерской богиней Подземного мира.

Голограмма ВВ-тян, висевшая над столом, мигнула.

— Сенпаи! Минуточку внимания! Анализирую базу данных преподавательского состава, обновленную вчера вечером! — ИИ вывела на экран досье. — Леди Эрешкигаль. Статус: Богиня Подземного Царства. Должность: Куратор тепличного хозяйства Хогвартса!

Гарри и Широ переглянулись.

— Она здесь? В замке? — уточнил Гарри.

— Так точно! — подтвердила ВВ. — Директор Дамблдор вчера принял её на работу вместе с Иштар. Они сейчас обустраивают свои кабинеты. Эрешкигаль-сан заказала у эльфов тысячу черепов для декораций теплицы.

Сириус непонимающе переводил взгляд с одного на другого.

— Подождите… Та самая богиня, которая украла Питера? Она преподает в Хогвартсе?!

— В Хогвартсе отличный социальный пакет, Сириус, — философски заметил Энакин Скайуокер, вспоминая, как его самого купили на оладьи и спокойствие. — Если она здесь, значит, мы можем договориться.

Гарри принял решение.

— План меняется. Широ, готовь инструменты для сканирования. Оли, составляй официальное приглашение от лица Консорциума Айнцберн для Лордов Ассоциации на «полевую демонстрацию структурного анализа». Папа, Майя… — Гарри посмотрел на наемников. — Нам предстоит дипломатическая миссия. Нам нужно купить крысу у Богини Смерти.

Майя Хисау, стоявшая в дверях, лишь коротко кивнула.

— Я подготовлю варианты обмена. Учитывая её профиль, возможно, ей понравятся души дементоров, которых мы вчера поймали в накопители.

— Значит, подведем итог, — Гарри потер переносицу, глядя на голографическую карту, сгенерированную ВВ-тян в гостиной Визжащего Шале. — Наш главный свидетель, способный очистить имя крестного и обрушить Министерство, находится в руках Эрешкигаль. В Куре. В Подземном мире шумерского пантеона.

Сириус Блэк (чистый, сытый, но всё еще нервный) нервно хихикнул со своего кресла.

— Звучит как типичный план мародеров. Только мы обычно застревали в Запретной Секции, а не в аду.

Ольга-Мария, поправив очки, начала мерить шагами гостиную.

— Мы не можем просто открыть туда портал. Пространство Подземного мира концептуально изолировано от мира живых. Даже Лорд Астромантии не может рассчитать туда безопасный маршрут без привязки или разрешения самой Богини Смерти.

— И она вряд ли ответит на сову, — хмыкнул Широ. — Как мы вообще с ней свяжемся? Дамблдор сказал, она приступит к обязанностям куратора теплиц только на следующей неделе. Она сейчас «готовит учебный план» у себя дома.

В этот момент над столом, мигая розовыми пикселями, появилась ВВ-тян. Она была одета в костюм оператора колл-центра.

— Сенпаи! У меня есть решение! — радостно объявила ИИ. — Мы не можем дозвониться до Эрешкигаль-сан. Но её сестра, Иштар-сан, уже здесь! Она заняла пустующий класс на пятом этаже и прямо сейчас пытается заставить Тосаку Рин сортировать её драгоценности по цвету и уровню божественного пафоса.

Кирицугу Эмия мрачно посмотрел на голограмму.

— Богиня Любви и Войны. Самая капризная, жадная и нестабильная сущность в Уруке. Вести с ней переговоры — это как пытаться договориться с торнадо.

Айрисфиль, которая в этот момент поливала комнатные растения, лучезарно улыбнулась.

— О, дорогой, ты слишком пессимистичен! Любая девушка, даже божественного происхождения, любит подарки и внимание! Если мы предложим ей что-то, чего нет у её сестры, она сама откроет нам дверь в Подземный мир! У них же такое милое сестринское соперничество!

Гарри и Ольга-Мария переглянулись.

«Милое сестринское соперничество» в мифологии обычно заканчивалось потопом или чумой, но в логике Айнцбернов был смысл. Иштар ненавидит Эрешкигаль. Эрешкигаль завидует Иштар.

— Иштар любит богатство и поклонение, — быстро проанализировала Ольга-Мария, вспоминая лекции в Часовой Башне. — У нас нет гор золота, чтобы купить её лояльность.

— У нас есть нечто лучшее, — Гарри холодно улыбнулся. Его глаза сверкнули тем самым слизеринским блеском, который пугал даже Дамблдора. — У нас есть эксклюзивный мерч, маркетинговая машина Локонса и возможность сделать её звездой этой школы, затмив её сестру еще до того, как та появится в замке.

Ледяной Принц повернулся к своей команде.

— Хлоя, Фред, Джордж. Мне нужен лучший, самый дорогой и пафосный вариант вашей «Антигравитационной Выпечки». Широ, подготовь каталог наших шелковых мантий. Мы идем на поклон к Богине. И мы купим её эго.

* * *

Аудитория на пятом этаже Хогвартса, которую Иштар самовольно реквизировала под свой «Храм Влияния и Искусства Переговоров», претерпела радикальные изменения.

Школьные парты были выброшены в коридор. На их месте лежали роскошные персидские ковры, шелковые подушки и курильницы, источающие тяжелый, сладкий аромат лотоса. Окна были задрапированы золотой парчой, а в центре комнаты, на возвышении из (подозрительно похожих на школьные парты, но покрашенных в золото) блоков, восседала Иштар.

Она полулежала на подушках, закинув ногу на ногу, одетая в свой привычный, вызывающе-божественный наряд, и лениво обмахивалась веером.

А перед ней, на коленях, пытаясь сохранить остатки гордости Дома Тосака, сидела одиннадцатилетняя Рин. Девочка была красной от злости. В её руках была тряпка, которой она отчаянно полировала огромный, сверкающий рубин размером с кулак Хагрида.

— Сильнее три, смертная! — капризно протянула Иштар, не глядя на девочку. — В этом рубине я должна видеть свое идеальное отражение! Если он не будет сиять, как мое великолепие, я заставлю тебя чистить Маанну зубной щеткой!

Рин Тосака, чья гордость мага уже давно билась в истерике, процедила сквозь зубы:

— Этот рубин чистый. Он просто мутный изнутри, это дефект камня, о Великая Богиня. И я не ваша горничная. Мой отец Лорд Токиоми прислал меня сюда учиться магии, а не работать полировщиком!

Иштар фыркнула, грациозно потянувшись.

— Твой отец, маленькая нахалка, был слишком счастлив отдать тебя мне, лишь бы я не разрушила его поместье в Фуюки в поисках нормального вина. Ты должна гордиться! Ты — личная ассистентка Богини Небес! Ты учишься у лучшей!

— Вы еще ничему меня не научили! — огрызнулась Рин.

— Я учу тебя смирению! Это первый шаг к величию! — парировала Иштар, самодовольно улыбаясь.

Дверь кабинета плавно, без стука (как это было принято у Айнцбернов) отворилась.

В благоухающий лотосом «Храм» вошла делегация.

Впереди шел Гарри Поттер, одетый в строгую, сшитую на заказ мантию из того самого пуленепробиваемого шелка акромантулов. Ткань струилась и переливалась серебром. За ним следовала Ольга-Мария, неся в руках изящную бархатную шкатулку. Замыкали шествие Хлоя и Широ.

Рин Тосака, увидев Ольгу-Марию (они были знакомы по приемам в Ассоциации), залилась краской стыда и попыталась спрятать тряпку за спину.

Иштар медленно села на подушках. Её красные глаза сузились.

— О, смертные детишки. Что, пришли записаться на мой факультатив «Как управлять миром с помощью красоты»? Мест нет. Я принимаю только тех, кто может принести дары, достойные моих глаз.

Гарри не смутился. Он подошел к возвышению и отвесил безупречный, выверенный до миллиметра, но абсолютно лишенный подобострастия приветственный жест.

— Приветствую вас, Леди Иштар. Владычица Небес и Богиня Венеры, — голос Гарри был глубоким и ровным. Он использовал ту интонацию, которой Локонс очаровывал толпу, но подкреплял её истинно слизеринским расчетом. — Мы пришли не просить знаний. Мы пришли выразить наше восхищение вашим прибытием в этот замок.

Иштар приподняла бровь. Ей льстило это обращение.

— Продолжай, смертный. Ты звучишь разумнее, чем тот старик с лимонными дольками.

Ольга-Мария, подавляя в себе академический ужас перед божеством, сделала шаг вперед и открыла бархатную шкатулку.

Внутри, на шелковой подушечке, лежало не золото.

Там лежали три изящных, крошечных пирожных-макарон. Они не были розовыми. Они были глубокого, насыщенного сапфирового цвета, украшенные съедобным золотом, и от них исходил тонкий аромат небесных цветов и… едва уловимый треск электричества.

— Мы слышали о вашем… неудачном гастрономическом опыте с выпечкой, созданной для простолюдинов, — гладко солгал Гарри, имея в виду те самые взрывные пирожки с анти-материей. — Это недоразумение оскорбило наше чувство гостеприимства. Моя семья, Консорциум Айнцберн, разработала эту коллекцию десертов «Звездная Пыль» специально для вашего утонченного вкуса.

Иштар недоверчиво посмотрела на пирожные.

— Это не взорвется у меня во рту? Та злодейка с рогами (Драко) подсунула мне огонь Бездны в прошлый раз!

— Исключено, Леди Иштар, — Хлоя, автор этого шедевра, сделала невинные глазки. — Это чистая, легкая мана, стабилизированная лунным светом. Они не просто вкусные. Они усиливают естественное сияние ауры. Ваша сестра, Эрешкигаль, никогда бы не смогла оценить такой тонкий букет. Для Подземного мира это слишком… возвышенно.

Слово «сестра» сработало как заклинание неконтролируемого триггера.

Иштар мгновенно выпрямилась. Её глаза вспыхнули.

— Эта мрачная кротиха из Куты ничего не понимает в эстетике! — фыркнула Богиня Любви, изящно двумя пальцами беря одно сапфировое пирожное. — Она сидит в своей сырой пещере и вяжет свитера для скелетов!

Иштар откусила половину.

Пирожное, созданное Хлоей (на основе рецептов Селлы и легкого электрического стимулятора), мгновенно растаяло во рту. Взрыв вкуса был не огненным, а освежающим, как глоток холодного шампанского на вершине горы. Легкий разряд праны пробежал по божественному телу Иштар, заставив её кожу буквально слегка засветиться перламутром.

Лицо Иштар блаженно расслабилось.

— О… Во имя Ану, это… это восхитительно, — промурлыкала она, слизывая крошки с губ. — Это почти достойно моего божественного нёба.

Гарри мысленно поставил галочку. Приманка заглочена. Теперь пора накидывать крючок.

— Мы рады, что угодили вам, О Великая, — Гарри склонил голову. — Моя семья производит не только десерты. Вы, возможно, заметили материал моей мантии? Это сверхпрочный шелк, монополией на который владеем мы.

Гарри сделал паузу.

— Мы планировали выпустить новую, эксклюзивную коллекцию одежды. Мы искали «Лицо Бренда». Кого-то, чья красота и величие заставят весь магический мир пасть ниц. Мы думали предложить это вашей сестре, Леди Эрешкигаль, когда она прибудет на следующей неделе, но…

— ЭРЕШКИГАЛЬ?! — Иштар поперхнулась вторым макароном. Она вскочила с подушек, её глаза гневно сверкали. — Эту бледную, вечно ноющую мышь из подвала?! Лицом эксклюзивного бренда?! Да она даже платье подобрать не может, ходит в черном, как вдова!

Иштар подлетела к Гарри, схватив его за лацканы мантии.

— Слушай меня, смертный с зелеными глазами! Если вы посмеете отдать этот титул ей, я сброшу на ваш замок метеор! Я — лицо любого Бренда! Я — воплощение красоты!

Ольга-Мария, стоящая рядом, едва сдерживала улыбку. Ловушка захлопнулась с идеальным, математическим щелчком.

Гарри сделал вид, что глубоко задумался.

— Ваше предложение… крайне привлекательно, Леди Иштар. Разумеется, вы подходите на эту роль в миллион раз лучше. Но у нас есть одна небольшая проблема. Юридического характера.

Иштар нахмурилась, отпуская его мантию.

— Какая еще проблема? Богам плевать на ваши бумажки.

— Дело в том, — Гарри поправил очки, — что Леди Эрешкигаль незаконно удерживает в Подземном мире объект, принадлежащий Консорциуму Айнцберн. Крысу. Грызуна, который является нашим должником. Пока этот долг не будет возвращен, мы не можем закрыть финансовый квартал и запустить рекламную кампанию.

Гарри тяжело вздохнул, всем своим видом изображая скорбь бизнесмена.

— Если бы только кто-то, кто могущественнее её… кто имеет доступ к её владениям и не боится её глупых скелетов… смог бы спуститься в Иркаллу и забрать эту жалкую крысу… Мы бы не только сделали этого человека Лицом Бренда, но и выплатили гонорар чистым золотом.

Иштар замерла. Её мозг, в котором жажда славы, зависть к сестре и алчность боролись за доминирование, работал на предельных скоростях.

Унизить Эрешкигаль? Забрать у нее игрушку? Получить эксклюзивные платья и гору золота? Да это же идеальный план!

Богиня Любви и Войны хищно, торжествующе улыбнулась.

— Считайте, что сделка закрыта, мальчишки, — Иштар щелкнула пальцами. — Я спущусь в этот её унылый подвал и заберу вашу крысу. Но готовьте золото. И мои платья. Я хочу, чтобы они были красными с золотой вышивкой!

Она повернулась к Рин Тосаке, которая всё еще сидела на полу с тряпкой.

— Ты! Ассистентка! Готовь Маанну! Мы летим в ад! Будем выбивать долги для спонсоров!

Рин Тосака, наследница великого мага, обреченно застонала и закрыла лицо руками. Хогвартс окончательно сломал её жизнь.

А Гарри Поттер, выходя из аудитории вместе со своей командой, лишь удовлетворенно улыбнулся.

Дипломатия Айнцбернов сработала. Богиня Любви стала их официальным коллектором. Питер Петтигрю скоро вернется домой.

* * *

Глубоко в Подземном Царстве (Иркалла), куда не проникал свет солнца, а воздух пах старой пылью и сушеными ромашками, царила идиллия.

Эрешкигаль, Богиня Смерти, сидела на своем массивном троне, сделанном из отполированных костей (которые она сама украсила милыми розовыми бантиками и светодиодными гирляндами, чтобы «оживить интерьер»). Она готовилась к своей первой командировке в Хогвартс в качестве Куратора Тепличного хозяйства.

На её коленях лежал Питер Петтигрю в форме крысы.

Короста уже пришел в себя после взрывного пирожка Королевы Драко (в Подземном мире от острой еды не умирают, просто долго икают сизым дымом). Питер лежал на теплой, мягкой подушечке. На нем был надет крошечный, невыносимо колючий свитер с вышитой на спине кривыми буквами надписью «Мамин Пушок».

Питер дрожал, но в целом был доволен жизнью. Да, его хозяйка — Богиня Смерти. Да, вокруг бродят скелеты-уборщики. Но здесь не было Сириуса Блэка! Не было Айнцбернов с их пылесосами для душ! Он был в безопасности. Он был любимым питомцем.

Внезапно тяжелые, кованые железом врата тронного зала распахнулись с оглушительным грохотом.

В зал, окутанная золотым сиянием и облаком дорогих (но слишком резких) духов, влетела Иштар. Она сидела на своем гигантском луке Маанне, как на доске для серфинга. За ней, тяжело дыша и проклиная всё на свете, вбежала Рин Тосака, таща за собой корзину с нарядами богини.

— ЭРЕШКИГАЛЬ! — голос Иштар прозвенел под сводами пещеры, распугивая летучих мышей. Богиня Любви соскочила с лука, уперла руки в бока и приняла самую пафосную позу. — Хватит прятаться в своей дыре! Твоя старшая сестра пришла! Я пришла забрать…

Иштар осеклась. Весь её божественный пафос разбился о картину, представшую перед её глазами.

Эрешкигаль не сидела на троне во мраке.

Богиня Подземного мира стояла перед огромным, светящимся зеркалом, одетая в… джинсовый комбинезон и клетчатую рубашку. В руках она держала садовую лопатку и лейку в форме розового слоника. На её голове красовалась соломенная шляпка.

— О, Иштар! Привет! — Эрешкигаль радостно помахала лопаткой. — Как я тебе в образе «современного агронома»? Я купила это по каталогу через ту странную коробку с экраном, которую оставили Айнцберны. Как думаешь, студентам понравится?

Иштар моргнула. Её рот приоткрылся. Образ суровой Владычицы Ада только что был безжалостно раздавлен джинсовым комбинезоном и розовым слоником.

Рин Тосака за спиной Иштар тихо, мстительно фыркнула.

— Ей очень идет. В отличие от некоторых, кто до сих пор носит золото, как витрина ювелирного магазина в криминальном районе.

Иштар побагровела, резко обернувшись к ассистентке.

— Заткнись, смертная! Я — эталон вкуса!

Она снова повернулась к сестре, пытаясь вернуть себе авторитет.

— Эреш! Сними это немедленно! Ты позоришь Пантеон! Я пришла сюда по делу! Мои… э-э… деловые партнеры, те зеленые глаза и компания, требуют вернуть им их собственность! Ту жалкую, облезлую крысу, которую ты украла! Отдавай её сюда! Я получу за неё эксклюзивный контракт на платья!

Эрешкигаль нахмурилась. Она подошла к трону и взяла подушечку с Питером на руки.

— Пушка?! Ты хочешь забрать моего Пушка?! Ни за что!

Она прижала крысу к груди, и Питер мысленно вознес молитву всем темным богам за эту чудесную, бледную защитницу.

— Иштар, ты всю жизнь всё у меня забирала! — надула губки Эрешкигаль, переходя в режим обиженной младшей сестры. — Ты забрала лучшие храмы! Ты забрала внимание людей! Ты даже забрала себе того симпатичного жреца в Уруке, просто потому что могла! А теперь ты приперлась ко мне, чтобы забрать моего единственного питомца, потому что какие-то школьники пообещали тебе новые шмотки?!

— Ой, да кому нужен твой жрец! Он храпел! — отмахнулась Иштар. — И это не питомец! Это должник Консорциума! Отдай его, Эреш. Иначе мне придется применить силу. А ты знаешь, что в прошлый раз…

— В прошлый раз ты застряла в текстурах своего же храма, потому что забыла пароль от врат! — парировала Эрешкигаль, угрожающе помахивая розовым слоником-лейкой. — Я не отдам Пушка! У меня на него большие, светлые планы! Я наконец-то нашла живое существо, о котором могу заботиться! Я буду любить его так, как никто и никогда!

Эрешкигаль наклонилась к трясущемуся Питеру и ласково, но с пугающей, маниакальной нежностью в глазах, прошептала:

— Не бойся, Пушок. Тетя Иштар тебя не тронет. А завтра мы начнем твой курс оздоровления. Я читала в книгах маглов, что для укрепления связи с природой нужно полностью отказаться от физической оболочки…

Питер Петтигрю замер. Что она имеет в виду под «отказаться от физической оболочки»?!

— …Мы начнем с малого, — ворковала Богиня Смерти, не замечая ужаса грызуна. — Я научу тебя дышать без легких. Это так освежает! А потом мы посмотрим, как твоя душа реагирует на длительное пребывание в вакууме. Говорят, это раскрывает чакры!

Питер Петтигрю понял, что ошибся. Азкабан был раем. Айнцберны были гуманистами. Эта женщина не была садисткой — она была искренне уверена, что снятие кожи и дыхание в вакууме — это спа-процедуры!

— Пииииииииииск! — истошно, на ультразвуке завопил Питер, вырываясь из её рук.

Его инстинкт выживания, спавший двенадцать лет, сработал. Крыса вывернулась из объятий Эрешкигаль, оставив в её руках розовый свитер, и с невероятной, некрысиной скоростью рванула под трон.

— Эй! Пушок! Вернись! Тебе же нужно принять ванну из лавы для профилактики блох! — Эрешкигаль бросилась за ним, размахивая лопаткой.

Иштар, увидев, как её «пропуск к платьям» убегает, тоже взвизгнула:

— Держи его! Он мой!

Две богини шумерского пантеона, забыв про магию и божественное достоинство, опустились на четвереньки и полезли под трон из костей, пытаясь поймать лысеющую крысу.

Рин Тосака, наблюдая эту картину, медленно достала блокнот и начала что-то записывать.

«Пункт первый: божества не обладают тактическим мышлением. Пункт второй: если я выживу, я напишу диссертацию о деградации мифологических сущностей в условиях бытового стресса».

Из-под трона доносилась возня, ругань и звон золота.

— Ай! Ты наступила мне на руку, бледная поганка!

— Сама виновата! Ты спугнула его своей вульгарной аурой!

— Где он?! Я его не вижу!

— Он побежал к вентиляции! Держи за хвост!

Раздался громкий, металлический КЛОНК, сопровождаемый сдавленным писком.

Затем — тишина.

Иштар и Эрешкигаль медленно, покрытые пылью и паутиной, вылезли из-под трона. Их лица выражали абсолютный, неподдельный шок.

— Эреш… — дрожащим голосом начала Иштар, отряхивая юбку. — Скажи мне, что эта решетка не ведет в Бездонную Пропасть Забвения.

Эрешкигаль побледнела (хотя казалось, бледнее некуда). Она судорожно сглотнула.

— Нет. Она не ведет в Пропасть Забвения.

Иштар с облегчением выдохнула.

— Она ведет в Контур Утилизации Эфирных Отходов, — обреченно закончила Эрешкигаль, глядя на пустые руки. — Туда, куда я сбрасываю старые кости, чтобы они перерабатывались в строительный материал для скелетов. И выход оттуда… только через мясорубку.

Две богини переглянулись.

Они только что потеряли крысу, за которую Айнцберны (люди, которые пугают даже Гильгамеша) обещали щедрую награду.

— Знаешь, Иштар… — Эрешкигаль нервно поправила соломенную шляпку. — А ты… на чай зайдешь? Я пирожков напекла.

Иштар, чьи мечты об эксклюзивных мантиях только что улетели в вентиляцию, сжала кулаки.

— На чай? Зайду. С удовольствием. А вот ДО чая… иди нафиг, Эреш! Что мы теперь скажем этому зеленоглазому смертному?! Что мы уронили его должника в унитаз Подземного мира?!

— Мы… мы можем сказать, что он… ушел в отпуск? — пискнула Эрешкигаль.

Рин Тосака захлопнула блокнот.

— Леди Иштар. Леди Эрешкигаль, — холодным, профессиональным тоном произнесла десятилетняя наследница, глядя на двух паникующих богинь. — Если вы попытаетесь солгать Консорциуму Айнцберн, они просто пришлют сюда ту девочку с фиолетовыми волосами и ИИ, и они просканируют ваш подвал до атома. Нам нужно организовать спасательную операцию. Немедленно.

Иштар и Эрешкигаль посмотрели на серьезную Рин. Затем на вентиляционную решетку.

— Ладно, — вздохнула Иштар. — Бери веревку, смертная. Мы лезем в канализацию.

Где-то в темных, воняющих серой трубах Подземного мира, Питер Петтигрю летел вниз, в неизвестность. Он не знал, что его ждет мясорубка. Он знал только одно: он сбежал от спа-процедур Богини Смерти. В этот момент, казавшийся ему самым счастливым из всех, он как никогда был убежден, что его жизнь налаживается.

* * *

За два дня до исчезновения Питера.

Рин Тосака сидела в пустом классе на пятом этаже Хогвартса, усердно сортируя золотые безделушки Иштар по размеру и степени блеска.

Её настроение было хуже некуда. Она — наследница великого Дома Тосака, чья кровь пропитана магией драгоценных камней! Её отец отправил её сюда, чтобы она набралась опыта в «передовом британском эксперименте». А вместо этого она стала личной горничной капризной шумерской богини, которая использует её как живой калькулятор для подсчета своих богатств.

«Моя жизнь разрушена, — мрачно думала десятилетняя Рин, протирая очередной кубок. — Я деградирую. Пока другие учатся, я полирую антиквариат. Этот замок — просто красивый сумасшедший дом».

Дверь в аудиторию плавно, с тихим шипением открылась (ВВ-тян, как всегда, игнорировала петли).

В класс вошла Ольга-Мария Анимусфер. Лорд Астромантии несла в руках стопку пергаментов и выглядела задумчивой. Увидев Рин с тряпкой, Ольга остановилась.

Девочки посмотрели друг на друга. Обе — наследницы древних, гордых родов. Обе были отправлены в эту британскую глушь.

Ольга-Мария поправила очки и скрестила руки на груди.

— Тосака. Что ты делаешь?

— Практикую искусство смирения, Анимусфера, — саркастично отозвалась Рин, не прекращая полировать кубок. — Или ты пришла посмеяться над моим падением в иерархии магов?

Ольга подошла ближе. Она положила пергаменты на стол, прямо поверх золота Иштар.

— Я пришла не смеяться, Тосака. Я пришла за помощью.

Рин удивленно приподняла бровь. Ольга-Мария Анимусфер просит помощи? Это был нонсенс.

— Что случилось? Твои британские друзья-хулиганы взорвали библиотеку?

— Хуже, — Ольга тяжело вздохнула. — Они строят подземную транспортную сеть. «Айнцберн-Лайн». Широ Эмия и Инструктор Скайуокер прокладывают трубы сквозь базальтовый фундамент замка. Но они столкнулись с проблемой резонанса.

Ольга развернула один из пергаментов. Там была изображена сложнейшая схема пересечения лей-линий под Хогвартсом.

— Мы с Грейнджер и Малфоем рассчитали узлы напряжения. Но магия Айнцбернов слишком… агрессивна. Когда Широ укрепляет стены, он создает избыточное давление праны. Нам нужен буфер. Материал, который сможет впитывать излишки эфира и перераспределять их, не разрушаясь.

Ольга-Мария посмотрела прямо в глаза Рин.

— Британцы не умеют работать с накопителями. Они используют палочки. Айнцберны используют алхимию формы. Но мне нужен специалист по магии драгоценных камней. Мне нужен кто-то, кто знает, как структурировать энергию внутри кристаллической решетки, чтобы создать идеальный предохранитель для их железной дороги.

Рин Тосака замерла. Тряпка выпала из её рук.

Она посмотрела на чертежи. Это были не школьные задачки. Это был проект инженерной магии уровня Гранд-Мастеров Часовой Башни. И её, десятилетнюю девочку, просили стать ведущим специалистом по кристаллизации!

— Вы… вы строите транспортную сеть под древним замком, используя алхимию и магловскую физику? — прошептала Рин, её глаза загорелись тем самым фанатичным огнем, который был свойственен истинным исследователям.

— И мы планируем запитать её от дементоров зимой, — невозмутимо добавила Ольга. — Но если мы не установим кристаллические буферы на поворотах, вагонетки просто расщепит на атомы при торможении. Поттер сказал, что у семьи Тосака лучший в мире алгоритм работы с минералами.

Рин посмотрела на золотой кубок Иштар, который она только что полировала. Затем она посмотрела на чертежи «Айнцберн-Лайн».

Внезапно вся обида, вся горечь от пребывания в Хогвартсе испарилась. Этот замок не был сумасшедшим домом. Это был полигон неограниченных возможностей, где никто не бил по рукам за нарушение традиций. Здесь можно было творить историю, а не просто заучивать её.

Рин Тосака решительно отшвырнула кубок Иштар в сторону. Она подошла к столу Ольги, вытащила из кармана свой любимый красный рубин-накопитель и положила его на чертеж.

— Формула Грейнджер не учитывает коэффициент теплового расширения рубина при контакте с сырой маной, — деловито, с легкой, уверенной улыбкой произнесла Рин. — Вам нужны не рубины, Анимусфер. Вам нужны синтетические сапфиры с интеграцией серебряной нити. Я могу рассчитать матрицу за два часа. Но мне нужен доступ к лаборатории Снейпа для плавки.

Ольга-Мария удовлетворенно кивнула. Ассимиляция еще одного полезного кадра прошла успешно.

— Доступ есть. ВВ-тян откроет двери. Добро пожаловать в Золотое Интеллектуальное Трио, Тосака. Точнее… теперь мы Квартет.

Рин Тосака улыбнулась. Жизнь не была разрушена. Жизнь только начиналась. И если Иштар будет возмущаться, что её кубки не отполированы, Рин просто скажет ей, что работает над стратегически важным объектом, одобренным самим Дамблдором.

* * *

Настоящее время.

Ночь опустилась на Британию, укрывая маленькую, тихую деревушку Годрикова Впадина густым одеялом из облаков.

На узкой улице, прямо перед полуразрушенным домом с провалившейся крышей, который Министерство Магии оставило как «памятник трагедии», стоял черный, бронированный внедорожник Айнцбернов.

Из машины, стараясь не хлопать дверьми, вышли шестеро.

Гарри Поттер смотрел на дом своих родителей. Он ничего не чувствовал. Ни боли, ни скорби. У него была новая семья. Этот дом был для него лишь местом преступления, которое нужно было осмотреть.

Рядом с ним стоял Широ Эмия, держа в руках тяжелый металлический кейс с алхимическим оборудованием. Майя Хисау, вооруженная винтовкой с глушителем, уже скользнула в темноту, проверяя периметр.

А позади них, недовольно ежась от сырости, стояла та самая «Независимая Комиссия».

Зокен Мато, опираясь на узловатую трость, обвел взглядом развалины.

— Жалкое зрелище, — проскрипел старый червь, его жуткие глаза мерцали в темноте. — Британцы даже не смогли правильно утилизировать проклятый фон. Здесь всё еще смердит остаточной маной Авады. Какая расточительность энергии.

Токиоми Тосака, одетый в безупречный, несмотря на поездку, красный костюм, изящно поправил манжеты.

— Согласен, Лорд Мато. Архитектура груба, а защитные чары были примитивны. Неудивительно, что Темный Лорд так легко проник внутрь. Но, — Токиоми повернулся к стоящему рядом Юбштахайту, — вы обещали нам уникальную демонстрацию структурного анализа, Юбштахайт-сан. Вы уверены, что ваш внук сможет извлечь данные из камней спустя двенадцать лет?

Юбштахайт фон Айнцберн, выглядящий как монолит немецкой уверенности, лишь сухо улыбнулся.

— Мои внуки, Токиоми, могут извлечь данные даже из вакуума. Нам нужно лишь юридически зафиксировать факт предательства Фиделиуса. Вы двое здесь в качестве независимых свидетелей от Ассоциации Магов. Ваши подписи под актом экспертизы будут иметь вес, который это жалкое Министерство не сможет проигнорировать.

Гарри повернулся к старикам.

— Господа. Прошу за мной. И ничего не трогайте. Фон может быть нестабилен.

Они прошли через покосившуюся калитку. Сад зарос бурьяном. Дверь висела на одной петле.

Широ вошел первым. Он опустился на колени прямо в пыль прихожей, открыл свой кейс и достал сложный, состоящий из множества линз и кристаллов прибор — Концептуальный Проектор.

— Начинаю сканирование, Гарри, — тихо сказал Широ. — Trace ON.

Его руки вспыхнули ярким, пронзительно-синим светом. Свет перетек в проектор, а оттуда — тонкими, сканирующими лучами ударил в обгоревшие стены, пол и остатки мебели.

Зокен и Токиоми завороженно наблюдали, как японский мальчик буквально заставляет камни «говорить».

— Фиксирую остаточный след заклинания Фиделиус, — монотонно докладывал Широ, пока проектор гудел, собирая данные. — Вектор разрушения исходит не снаружи. Защита не была пробита атакой. Она была снята. Добровольно.

Гарри кивнул.

— Ищи сигнатуру того, кто снял защиту.

Широ усилил подачу праны. Синий свет стал ослепительным. Воздух в прихожей замерцал, и над полом начала формироваться полупрозрачная, призрачная голограмма событий двенадцатилетней давности.

Это не было видео. Это была проекция магических контуров.

Они увидели размытую фигуру Волдеморта (пульсирующий черный сгусток), который подходил к дому. И они увидели вторую, гораздо более мелкую фигуру (крысиный, трусливый желтый контур), которая стояла внутри периметра защиты и… опускала барьер, пропуская Тьму внутрь.

— Контур предательства зафиксирован, — Широ нажал кнопку на проекторе. Прибор тихо пискнул, сохраняя данные на кристалл памяти. — Эфирный отпечаток принадлежит биологическому объекту Питеру Петтигрю. Сигнатура Сириуса Блэка в момент снятия защиты отсутствует в радиусе пятидесяти миль.

Токиоми Тосака потрясенно выдохнул.

— Поразительно. Это не иллюзия. Это прямое считывание памяти материи. Британское Министерство посадило не того человека, основываясь лишь на косвенных уликах?

— Британское Министерство, Токиоми, — это сборище идиотов, — проскрипел Зокен, с садистским удовольствием глядя на проекцию. — О, я с удовольствием подпишу этот акт. Представляю лицо их Министра, когда Ассоциация официально обвинит его в преступной некомпетентности и пытках невиновного аристократа. Это будет великолепный политический скандал.

Гарри взял кристалл с данными из рук Широ и повернулся к Лордам.

— Благодарю вас, господа. Доказательства собраны. Завтра утром этот кристалл ляжет на стол мадам Боунс, главы Департамента правопорядка. А вы подтвердите его подлинность.

Внезапно в наушнике Гарри (связь с ВВ-тян) раздался тревожный писк.

— Сенпай Гарри! — голос ИИ был напряженным. — Внимание! Аномалия на периметре! Майя-сан докладывает: к дому приближаются посторонние! Двое взрослых. Магические сигнатуры не совпадают с базой данных местных жителей!

Гарри мгновенно подобрался. Рука скользнула к карману с парализующими дротиками.

— Майя. Кто это? Авроры?

Из рации раздался ровный голос снайпера:

— Отрицательно, Гарри-сама. Объекты не вооружены палочками. Они идут открыто. Выглядят… потрепанными.

Дверь в развалины дома скрипнула.

На пороге, тяжело дыша, стояли двое.

Женщина в разорванном, грязном платье с красной вышивкой, её волосы были спутаны, а на лице читалась крайняя степень усталости. И мужчина в некогда золотых, но теперь покрытых слоем вонючей слизи доспехах.

Иштар и Гильгамеш.

Они выглядели так, словно только что проползли через канализацию всего мира.

— Вы… — прохрипела Иштар, указывая на Гарри дрожащим пальцем. — Вы, смертные ублюдки… Вы знали! Вы знали, что там внизу?!

Гильгамеш, Король Героев, опирался о дверной косяк. Впервые в жизни он не стоял прямо. Впервые в жизни его красные глаза выражали не высокомерие, а глубочайшую, экзистенциальную травму.

— Эта… бледная женщина… Эрешкигаль… — глухо произнес Гильгамеш, глядя в пустоту. — Она… она заставила нас пить чай. Она рассказывала нам о… о костяных свитерках. Три часа. А потом… потом она показала нам мясорубку.

Зокен Мато и Токиоми Тосака остолбенели. Они узнали Слуг. Но видеть их в таком состоянии…

Гарри медленно, осторожно сделал шаг вперед.

— Леди Иштар. Ваше Величество. Вы… вы не нашли объект «Крыса»?

Иштар закрыла лицо руками и истерично, надрывно зарыдала.

Гильгамеш поднял на Гарри пустой, сломленный взгляд.

— Крыса… она теперь Пушок. Она… она сбежала в трубу утилизации… Мы пытались её достать… но Эрешкигаль… она сказала, что мы должны помочь ей вязать.

Король Героев, величайший из смертных, содрогнулся.

— Я отдал ей три золотых чаши, лишь бы она открыла портал обратно! Я заплатил выкуп Богине Смерти, чтобы сбежать с чаепития!

Гарри, Широ и Юбштахайт переглянулись.

Поиск живого свидетеля официально провалился. Питер Петтигрю сгинул в мясорубке (или где-то в недрах канализации) Подземного мира.

Но у них был кристалл памяти. У них были подписи Лордов Ассоциации. И у них был сломленный Король Героев, который, возможно, теперь будет гораздо сговорчивее в вопросах преподавания в Хогвартсе.

А Питер Петтигрю… Питер Петтигрю где-то далеко, летя по темной трубе, искренне верил, что его жизнь всё еще налаживается.

Труба Утилизации Эфирных Отходов в Иркалле (Подземном мире шумеров) не была похожа на обычную канализацию. Это был бесконечный, спиралевидный тоннель, выложенный отполированными до блеска черепами и пульсирующий бледно-синим светом.

Питер Петтигрю, всё еще в форме крысы и в розовом вязаном свитере с надписью «Мамин Пушок», летел вниз уже несколько часов (или минут? время в Аду субъективно).

Он не кричал. У него закончился воздух. В его крысиной голове билась только одна мысль: «Лучше мясорубка, чем спа-процедуры. Лучше мясорубка, чем спа-процедуры». Он был готов стать костяной мукой, лишь бы Эрешкигаль больше никогда не пыталась научить его дышать в вакууме.

Но мясорубки всё не было.

Вместо этого труба сделала резкий изгиб, и Питер на огромной скорости вылетел из отверстия, кувыркаясь в воздухе, и с глухим «ШМЯК!» приземлился на что-то огромное, теплое и удивительно мягкое.

Короста пискнул, пытаясь сфокусировать сходящиеся к носу глаза.

Он лежал не в дробилке. Он лежал в центре гигантской, размером с квиддичное поле, подземной кухни. Вокруг пылали адские печи, из огромных котлов шел пар, а воздух был пропитан запахами жареного мяса, серы и… горелой выпечки.

А приземлился он прямо в центр гигантской, наполненной до краев миски с чем-то подозрительно напоминающим картофельное пюре.

Питер судорожно выплюнул пюре и попытался отползти.

— ЭЙ! Ты кто такой?! И почему ты в моем гарнире?! — раздался громовой, гулкий голос.

Петтигрю поднял голову. Над миской возвышался гигантский скелет. На нем был надет белоснежный поварской колпак, а в костяных руках он сжимал половник размером с лодку.

— П-п-п-писк! — (Я просто крыса! Не ешьте меня!) — выдавил Питер, вжимаясь в пюре.

Скелет-повар наклонился, рассматривая незваного гостя своими пустыми глазницами.

— Крыса? В свитере? — скелет почесал череп половником. — А, так ты, должно быть, тот самый Пушок, о котором Госпожа Эрешкигаль плакала всё утро! Она сказала, что ты упал в трубу!

Скелет радостно защелкал челюстью.

— Нам приказали просеять всю золу, чтобы найти твои косточки! Но ты живой! Госпожа будет счастлива! Я сейчас же отнесу тебя к ней на примерку нового костяного костюмчика!

Словосочетание «костяной костюмчик» подействовало на Петтигрю как заряд адреналина. Ужас перед Эрешкигаль пересилил даже страх перед гигантским мертвым поваром.

Питер должен был стать полезным. Срочно. Иначе его снова начнут любить!

Он вспомнил свою жизнь. Что он умел? Предавать? Превращаться в крысу? Жить за чужой счет? В Аду это не ценилось.

Но он вспомнил еще кое-что. В школьные годы, когда Джеймс, Сириус и Ремус планировали свои великие розыгрыши, Питер всегда отвечал за обеспечение. Он готовил им перекусы. Он подслушивал рецепты эльфов на кухне Хогвартса. У него был единственный, тщательно скрываемый талант — у него был идеальный, абсолютный вкус к ингредиентам.

Питер Петтигрю встал на задние лапки, выпрямился в своем розовом свитере и, используя всю свою отчаянную смелость труса, загнанного в угол, пискнул, отчаянно жестикулируя передними лапками.

Скелет нахмурился (что сложно сделать без мышц, но он попытался).

— Что ты там машешь? Ты хочешь сказать… что мое пюре недосолено?!

Питер энергично закивал, показывая лапками, что туда нужно добавить немного базилика и каплю масла.

Скелет-повар задумался.

— Госпожа Эрешкигаль жаловалась, что моя еда на вкус как прах и отчаяние. Но мы же мертвецы, у нас нет вкусовых рецепторов! Мы готовим по интуиции!

Он посмотрел на дрожащую, но решительную крысу.

— А ты… ты живой! У тебя есть язык! Слушай сюда, Пушок! Если ты поможешь мне исправить это пюре так, чтобы Госпожа Эрешкигаль не выкинула меня в Лавовую Реку, я не скажу ей, что ты здесь! Будешь моим тайным су-шефом! Идет?

Питер Петтигрю, анимаг, предатель и бывший Хранитель Тайны, стоя на коленях в миске с адским гарниром, судорожно закивал.

Сделка была заключена. Так начался путь величайшего (и самого напуганного) повара в истории Подземного мира. Питер-Рататуй был готов варить зелья из слез грешников, лишь бы его не заставляли дышать в вакууме.

* * *

Несколькими часами ранее. Начало трубы Утилизации.

Гильгамеш и Иштар стояли у края зияющей, темной дыры в полу тронного зала Эрешкигаль. Оттуда несло серой и неизбежностью.

Эрешкигаль сидела на троне и рыдала, сморкаясь в черный платочек.

— Мой Пушок… Он улетел! Мой маленький, пухленький комочек радости!

Иштар с отвращением пнула край трубы.

— Прекрати реветь, бледная немочь! Там крыса, а не золотой слиток! Мы не можем вернуться к этим британским психопатам с пустыми руками! Они заберут у меня контракт на платья!

Гильгамеш, брезгливо отряхивая золотые доспехи от пыли, фыркнул.

— Я не полезу в эту грязь, Иштар. Мои доспехи стоят больше, чем весь твой пантеон. К тому же, эта труба ведет в Утилизатор. Там всё расщепляется на прану. Ваша крыса уже давно стала пищей для грибов.

Иштар закусила губу.

— Но… может, кто-то другой рискнет?

Гильгамеш рассмеялся своим фирменным, высокомерным смехом.

— Идиотка. Какой безумец в здравом уме добровольно прыгнет в трубу, ведущую в Адскую Мясорубку, ради лысеющей крысы? Для этого нужно быть абсолютно лишенным инстинкта самосохранения и обладать самомнением, превосходящим даже мое!

«ЭКСПЕДИЦИЯ НЕ ЖДЕТ!» — раздался громовой, жизнерадостный вопль.

Двери в тронный зал Куты с грохотом распахнулись.

На пороге стоял Златопуст Локонс.

Новый Глава Экспедиционного Корпуса Айнцбернов был одет по полной форме: куртка из драконьей кожи, бандана, солнцезащитные очки-авиаторы и тяжелый альпинистский рюкзак.

Как он нашел портал в Иркаллу? Очень просто. Он подслушал разговор Гарри и Ольги, узнал, что здесь прячется сенсация, и прошел в открытые двери, когда Иштар и Гильгамеш вошли в них из кабинета Снейпа. Для Локонса портал в Подземный мир был просто еще одной локацией для фотосессии.

Богини и Король Героев уставились на сияющего энтузиазмом смертного так, словно у него выросла вторая голова.

— Ты?! Тот идиот с вокзала?! — Иштар округлила глаза. — Как ты сюда попал?!

— По зову приключений, миледи! — Локонс ослепительно улыбнулся, сверкнув зубами в полумраке Ада. — Я слышал, у вас пропала крыса! И не просто крыса, а ценный информатор! Моя новая книга «Я и Бездны Ада: Как я спас крысу и научил богинь стилю» требует кульминационной сцены!

Гильгамеш приоткрыл рот.

— Смертный… ты понимаешь, что это труба Утилизации? Оттуда не возвращаются. Это верная смерть в жвалах инфернальных дробилок.

— О, пустяки! — Локонс махнул рукой, поправляя рюкзак. — У меня есть амортизирующий трос, отличная страховка жизни от Айнцбернов и неиссякаемый оптимизм! Плюс, я должен сделать пару эксклюзивных кадров мясорубки для передовицы «Пророка»! Читатели обожают драму!

Локонс подошел к краю дыры. Он не смотрел в бездну. Он смотрел в воображаемую колдокамеру.

— Запомните этот момент, о божества! — пафосно провозгласил Локонс, закидывая ногу на край трубы. — Златопуст Локонс ныряет в неизвестность, вооруженный лишь своей смелостью и огнеупорными штанами! АЛОХА, ПРЕИСПОДНЯЯ!

И, не раздумывая ни секунды, Главный Пиарщик Хогвартса с радостным воплем «ИИИ-ХААА!» сиганул прямо в трубу, исчезнув в темноте. Эхо его голоса быстро стихло.

Гильгамеш, Иштар и Эрешкигаль стояли над дырой в абсолютной, звенящей тишине.

Древние боги, видевшие гибель цивилизаций, были сломлены уровнем идиотизма одного британского писателя.

— Он… он действительно туда прыгнул, — прошептала Иштар.

— Скажи мне, — Гильгамеш медленно повернулся к Иштар. — Что они едят в этой своей Британии? Почему у них полностью атрофирован страх смерти?

— Я не знаю, — всхлипнула Эрешкигаль. — Но, кажется, у Пушка появился компаньон по мясорубке.

В этот момент из теней у самого входа в тронный зал бесшумно шагнула Майя Хисау.

Снайпер Айнцбернов, которая тайно следовала за Локонсом, чтобы обеспечить его безопасность (по приказу Айрисфиль), остановилась.

Майя посмотрела на пустую трубу. Затем она достала портативную рацию ВВ-тян.

— База, это Майя. Объект «Пиарщик» проявил инициативу. Он спрыгнул в шахту утилизации Подземного мира.

Из рации раздался удивленный голос Гарри Поттера:

— Он что сделал?! Майя, он же там погибнет! Ты можешь его вытащить?

Лицо Майи оставалось абсолютно бесстрастным, но в её голосе проскользнула микроскопическая, едва уловимая нотка профессионального уважения к степени суицидальной отваги Локонса.

— Отрицательно, Гарри-сама. Спуск слишком узок для тактического снаряжения. Я перехожу в режим ожидания и наблюдения у точки выхода.

Майя достала из кармана блокнот.

— И… передайте мадам Айрисфиль. Возможно, нам придется заказать для мистера Локонса не только палату в Мунго, но и памятник из мифрила. Его уровень слабоумия граничит с истинной храбростью. Я буду ждать его возвращения.

Снайпер спряталась в тенях, готовясь ждать. Она не знала почему, но ей впервые в жизни стало интересно, чем закончится эта идиотская экспедиция.

А глубоко внизу, на Адской Кухне, Златопуст Локонс стремительно летел навстречу своему величайшему гастрономическому приключению.

* * *

Семь минут спустя. Адская Кухня Иркаллы.

Питер Петтигрю, стоя на задних лапках на краю исполинской чугунной сковороды, напряженно дирижировал процессом.

Огромный скелет-повар (Питер уже мысленно назвал его Костлявым) послушно, с пугающей точностью исполнял указания грызуна.

— Писк-писк! (Еще каплю крови василиска! Для пикантности!) — командовал Питер, размахивая хвостом.

Скелет аккуратно капнул зеленую жижу в кипящее варево. Варево зашипело, поменяло цвет с трупно-серого на приятный золотисто-коричневый и начало источать аромат, который мог бы заставить плакать от счастья даже Гордона Рамзи.

Питер вытер пот со лба (то есть с мордочки).

«Я гений, — с гордостью подумал бывший Хранитель Тайны. — Я выжил у Мародеров. Я выжил у Темного Лорда. Я выживу и здесь. Я стану главным шефом Ада! Эрешкигаль будет носить меня на руках!»

В этот момент идиллия высокой кухни была прервана звуком приближающейся катастрофы.

Из трубы под потолком, откуда обычно сыпался пепел и кости, раздался нарастающий вопль.

— ИИИИ-ХАААА! ЭКСПЕДИЦИОННЫЙ КОРПУС ПРИБЫ… ОЙ-ЁЙ-ЁЙ!

Питер и Скелет подняли головы.

Из трубы, в облаке сажи и паутины, вылетел Златопуст Локонс. Его парашютно-амортизирующий трос из волос единорога, видимо, зацепился за какой-то острый череп в трубе и лопнул.

Пиарщик Хогвартса кувыркался в воздухе, отчаянно махая руками, и с грацией подбитого сниджета летел прямо в центр кулинарного шедевра Петтигрю.

— ПИИИИСК! (МОЙ СОУС!) — в ужасе завопил Питер, хватаясь лапками за голову.

ПЛЮХ!

Златопуст Локонс с идеальным, кинематографичным брызгом врезался в гигантскую сковороду, подняв волну горячего золотисто-коричневого соуса.

Он барахтался в вареве, отплевываясь и протирая залепленные соусом авиаторы.

— Горячо! Но… м-м-м… пикантно! — выдал Локонс, облизывая губы. — Явные нотки розмарина и… это что, кровь василиска? Какая изысканная палитра для преисподней!

Питер Петтигрю, стоя на бортике сковороды, смотрел на этого идиота, который только что испортил его пропуск в безопасную жизнь. Крыса зарычала, обнажив желтые резцы.

Скелет-повар занес свой гигантский половник над головой Локонса.

— Вторжение в пищеблок! — застучал челюстями повар. — Живое мясо! Отличная добавка к гарниру! Я сделаю из тебя фрикадельку, смертный!

Локонс, стоя по колено в соусе, даже не попытался достать палочку. Он выхватил из-под куртки водонепроницаемый блокнот и перо.

— Фрикаделька? Звучит грубо! — Златопуст погрозил скелету пальцем. — «Стейк из героя, томленный в адском соусе» — вот это заголовок! Мистер Скелет, подождите убивать меня, давайте обсудим авторские права на рецепт!

Половник с жутким свистом опустился вниз. Локонс, проявив чудеса рефлексов (выработанных во время уклонения от анти-материи Королевы Драко), нырнул в соус. Половник со звоном ударился о чугунное дно.

Питер Петтигрю смотрел на Локонса, который вынырнул с другой стороны сковороды.

Крыса узнала его. Этот идиот был в Хогвартсе. Он работал с Айнцбернами. Айнцберны — это сыворотка правды, допросы и Энакин Скайуокер.

В крысином мозгу Питера мгновенно созрел новый, отчаянный план.

Айнцберны думают, что он мертв или потерян навсегда. Этот писатель — его билет на поверхность. Но не в виде пленника! Он должен сделать так, чтобы Локонс забрал его с собой как… как трофей! Как друга!

Питер Петтигрю должен был стать не Рататуем для Смерти, а Рататуем для Пиарщика.

Питер разбежался и, рискуя обжечь лапки, прыгнул прямо на плечо отряхивающемуся Локонсу.

— Эй! Кто здесь?! — Златопуст попытался стряхнуть грызуна.

Питер вцепился коготками в драконью куртку, вскарабкался по ней до самого лица Локонса и… указал лапкой в сторону занесенного для второго удара половника.

А затем Питер сделал то, что делал лучше всего всю свою жизнь. Он сымитировал абсолютную преданность.

Крыса зарычала на гигантского скелета, защищая писателя, и дернула Локонса за волосы в сторону, помогая ему уклониться от удара.

БАМ! — половник снова промахнулся.

Локонс, удивленно моргая, посмотрел на крысу, сидящую у него на плече.

Она была в розовом свитере с надписью «Мамин Пушок».

Мозг пиарщика, всегда ищущий драму, сложил два и два.

— Это… это ты! Та самая пропавшая крыса! — восхищенно выдохнул Локонс. — Ты выжил в аду! И теперь ты защищаешь меня от нежити?!

Питер Петтигрю (внутри которого всё сжималось от унижения) героически кивнул и ткнул лапкой в сторону вытяжной трубы, показывая путь к отступлению.

— Потрясающе! Какая история! — глаза Локонса загорелись. — «Златопуст Локонс и Крыса-Гладиатор: Побег с Адской Кухни»! Мы станем звездами, Пушок!

Он выхватил свой мифриловый стилет.

— Держись за воротник, мой маленький пушистый друг! Мы уходим по-английски!

Скелет-повар был в ярости. Его соус был испорчен, а ингредиенты пытались сбежать.

Он замахнулся половником в третий раз.

— Бомбарда Максима! — заорал Локонс, взмахнув палочкой.

Заклинание ударило скелета прямо в ребра. Кости затрещали, но не рассыпались — магия Подземного мира была крепка. Однако импульс заставил скелета отшатнуться.

— Пушок, маршрут! — скомандовал Златопуст, чувствуя себя Индианой Джонсом.

Питер, сидя на плече Локонса, лихорадочно соображал. Лезть обратно в гладкую трубу, по которой они свалились, было невозможно. Но над печью, в которую Скелет отправлял готовые блюда для Эрешкигаль, был грузовой лифт-подъемник.

Крыса дернула Локонса за правое ухо и указала лапкой на лифт.

— Понял! — Локонс рванул по краю сковороды, скользя сапогами в соусе.

Скелет опомнился и бросился наперерез, занося свой половник, как алебарду.

— Писк! (Пригнись, идиот!) — запищал Питер, вцепляясь зубами в мочку уха Локонса и силой дергая его вниз.

Локонс пригнулся. Огромный железный половник со свистом пронесся над его головой, срезав помпон с его фетровой шляпы.

— Спасибо за наводку, партнер! — Локонс, не теряя времени, подпрыгнул, ухватился за край занесенного половника и, используя его как качели, перелетел через скелета.

Он приземлился прямо на платформу грузового лифта.

Питер, не теряя ни секунды, спрыгнул с его плеча, добежал до панели управления и нажал всем весом на руну «ВВЕРХ».

Лифт с лязгом дернулся и начал стремительно подниматься, унося их прочь от ревущего внизу повара.

Локонс тяжело осел на дно лифта, вытирая пот и соус со лба. Он посмотрел на крысу в розовом свитере, которая тяжело дышала рядом с ним.

Златопуст протянул руку и аккуратно погладил Питера по голове.

— Ты спас мне жизнь, малыш, — с искренним чувством произнес Пиар-Директор Хогвартса. — Я обещаю тебе. Я вытащу тебя отсюда. И я сделаю тебя самым знаменитым грызуном в Британии. Ты будешь жить в роскоши. У тебя будет свой собственный фотограф!

Питер Петтигрю, который всю жизнь прятался в тени сильных магов, смотрел на этого нарциссичного идиота.

«Он тупой, как тролль, — с облегчением подумал Питер. — Он не задает вопросов. Он не будет меня пытать. Я буду просто героической крысой. Я снова в игре».

Крыса потерлась мордочкой о ладонь Локонса, изображая абсолютную, собачью преданность.

Лифт с лязгом остановился. Двери открылись.

Они оказались в пустом, темном коридоре, который вел к Вратам Подземного мира.

Локонс встал, отряхнул куртку и посадил Питера обратно на плечо.

— Вперед, Пушок. Нас ждут великие дела и гонорары от продаж!

И они пошли по коридору. Два самых великих лжеца и труса магической Британии, которые только что нашли друг друга в Аду и решили, что вместе они — непобедимая команда.

А где-то наверху, в Хогсмиде, Майя Хисау сидела в засаде, глядя в тепловизор и ожидая возвращения объекта «Пиарщик», даже не подозревая, какую бомбу замедленного действия этот идиот сейчас тащит на своем плече.

* * *

Подъем по вентиляционным трубам из Подземного Царства занял несколько часов. Златопуст Локонс лез вверх, цепляясь за костяные выступы и тихо напевая марши. Питер Петтигрю (Короста/Пушок) сидел в его нагрудном кармане, наслаждаясь теплом и мысленно планируя свою будущую сытую жизнь в качестве талисмана великого писателя.

«Я буду спать на шелковых подушках, — радостно думал Питер. — А когда этот идиот Локонс поедет в турне, я просто сбегу где-нибудь во Франции. Идеальный план».

Наконец, впереди забрезжил тусклый свет.

Локонс поднатужился, выбил решетку плечом и с кряхтением вывалился на каменный пол.

Они оказались в одном из заброшенных подвалов Хогвартса, куда выходила вентиляционная шахта. Локонс был покрыт сажей, пропах серой, а его драконья куртка была залита засохшим соусом. Но его улыбка была шире, чем когда-либо.

— Мы сделали это, Пушок! — торжествующе провозгласил Локонс, доставая крысу из кармана и сажая её на ладонь. — Мы вернулись в мир живых! И мы принесли с собой сенсацию!

Питер преданно пискнул и потерся о его палец.

— АЛЕРТ! Фиксирую несанкционированный выход биологического объекта из вентиляционной шахты сектора 4-B! — раздался сверху до боли знакомый Питеру, звенящий голос.

Петтигрю замер. Из воздуха, прямо над ними, материализовалась голограмма ВВ-тян. На ней была виртуальная форма таможенного инспектора.

— О, мистер Локонс! — ВВ-тян захлопала в ладоши. — С возвращением из Куты! А мы вас уже заждались! Майя-сан дежурит у основного портала, сейчас я её перенаправлю! Ой… а кто это с вами?

Красные глаза голограммы сфокусировались на крысе.

Питер почувствовал, как по его спине пробежал ледяной пот. Он попытался выглядеть максимально жалко и «по-животному».

— Это мой новый партнер! — гордо заявил Локонс, поднимая Питера повыше. — Героический грызун Пушок! Мы вместе прошли через адскую кухню, и он спас мне жизнь! Я беру его в штат Экспедиционного Корпуса!

— Сканирование объекта… — ВВ-тян прищурилась. По её виртуальным глазам побежали зеленые строчки кода. — Сверка с базой данных… Совпадение биологической и эфирной сигнатуры на 100%! Мистер Локонс, вы просто чудо! Вы нашли нашу пропажу! Объект «Петтигрю», статус: Беглый Шпион Консорциума.

Питер Петтигрю обмер.

«Сигнатура? База данных? ОНИ МЕНЯ ОТСКАНИРОВАЛИ?!» — в ужасе завопил его мозг. Он забыл, что Айнцберны не верят глазам. Они верят метрикам. Его маскировка анимага была для них прозрачна, как стекло.

Он рванулся из рук Локонса, намереваясь броситься в щель под дверью.

Но не успел.

Дверь подвала бесшумно отворилась.

На пороге стояла Майя Хисау. Женщина-киллер была одета в свой строгий черный плащ. Увидев Локонса, живого, хоть и грязного, её лицо… изменилось.

Впервые с момента её появления в Хогвартсе, маска абсолютного безразличия дала трещину. В её глазах мелькнуло искреннее, человеческое облегчение. Она сделала шаг вперед.

— Златопуст, — тихо произнесла Майя.

Локонс, забыв про крысу (которую он инстинктивно прижал к груди), расплылся в улыбке.

— Майя! Я вернулся! И я принес материал для…

Он не договорил. Майя Хисау, смертоносный снайпер и специалист по допросам, подошла вплотную, обхватила его за шею и крепко, почти отчаянно обняла.

Локонс застыл с поднятыми руками, его глаза округлились.

Питер Петтигрю, оказавшийся зажатым между грудью Локонса и стальными мышцами Майи, тихо пискнул от нехватки воздуха.

— Вы идиот, — прошептала Майя ему на ухо, не разжимая объятий. — Если вы еще раз прыгнете в трубу утилизации без тактического плана и страховки, я лично прострелю вам обе коленные чашечки.

— Я… я учту, мисс Хисау, — пробормотал польщенный Локонс, робко обнимая её в ответ. — Но согласитесь, это было эпично?

Майя отстранилась. Её лицо снова стало непроницаемым, но в глазах всё еще плясали теплые искры.

Она посмотрела на крысу в его руках.

— Вы нашли объект «Петтигрю», — констатировала она деловитым тоном, доставая из кармана свинцовый контейнер с анти-аппарационными рунами.

Локонс нахмурился, прижимая Питера к себе.

— Подождите, Майя. Какой Петтигрю? Это Пушок! Мой боевой товарищ! Он не шпион, он…

— Он анимаг, Златопуст. Предатель и бывший слуга Темного Лорда, — Майя щелкнула замком контейнера. — Мы искали его. Эрешкигаль украла его у нас. А вы… вы вернули его. Вы выполнили миссию класса А, даже не зная об этом. Гарри-сама будет очень доволен. Вы получите двойной бонус.

Локонс посмотрел на крысу. Питер Петтигрю умоляюще сложил передние лапки, его глазки наполнились слезами.

«Не отдавай меня ей! Я же спас тебя от половника!» — кричал его взгляд.

Локонс тяжело вздохнул. Он посмотрел на Майю, которая ждала с открытым контейнером.

— Прости, Пушок, — трагично произнес Пиар-Директор Хогвартса, аккуратно опуская крысу в свинцовую коробку. — Ты был отличным напарником. Но корпоративная этика Консорциума превыше личных привязанностей. И к тому же… Майя пообещала мне двойной бонус. А издание книги требует инвестиций.

КЛАЦ! — крышка захлопнулась.

В кромешной тьме свинцового контейнера Питер Петтигрю забился в истерике.

Его гениальный план рухнул. Локонс не был спасителем. Локонс был просто курьером по доставке, работающим на Айнцбернов!

«Они будут меня пытать… Они зальют в меня сыворотку правды… Меня отдадут этому пухлому садисту с ломиком!» — паниковал Питер. Он свернулся в клубочек, молясь, чтобы Эрешкигаль всё-таки вспомнила о нем и забрала обратно. Костяной свитер в аду казался ему теперь пределом мечтаний.

* * *

В то время как Петтигрю ехал на допрос, в Подземном Царстве происходило нечто экстраординарное.

Эрешкигаль сидела на своем троне, вытирая слезы черным кружевным платочком. Она оплакивала своего потерянного питомца, проклиная Иштар за то, что та спугнула его.

Двери тронного зала со скрипом отворились.

Вошел огромный Скелет-повар. В руках он нес большое серебряное блюдо, закрытое крышкой.

Скелет подошел к трону и поклонился, клацая челюстью.

— Госпожа… Я приготовил для вас нечто особенное. Рецепт, который мне… подсказали свыше.

Эрешкигаль вяло махнула рукой.

— Я не хочу есть. Вся еда здесь на вкус как пепел. Оставьте меня.

— Умоляю, попробуйте, Госпожа, — Скелет снял крышку.

По залу разнесся аромат. Это был не запах серы или жженых душ. Это был запах идеального, густого, томленого мясного рагу с базиликом, чесноком и каплей крови василиска для пикантности. Тот самый рецепт, который Питер Петтигрю успел продиктовать повару, пытаясь спасти свою жизнь.

Эрешкигаль принюхалась. Её глаза расширились.

Она взяла золотую ложку и зачерпнула немного соуса. Положила в рот.

Её бледное лицо внезапно озарилось румянцем. Глаза Богини Смерти расширились от абсолютного гастрономического экстаза. Впервые за тысячелетия еда в Подземном мире имела вкус. Вкус жизни, страсти и идеального баланса специй.

— Это… это божественно! — выдохнула Эрешкигаль, начиная есть прямо из блюда. — Откуда ты взял этот рецепт?!

Скелет-повар скромно поклонился.

— Ваш маленький питомец, Пушок, Госпожа. Перед тем как сбежать… он передал мне секрет этого блюда. Он сказал, что это подарок для вас.

Эрешкигаль замерла с ложкой в руке.

По её щекам снова потекли слезы, но на этот раз это были слезы умиления.

— Пушок… Мой милый, храбрый Пушок… — прошептала Богиня, прижимая руки к груди. — Он сбежал, потому что испугался Иштар, но оставил мне этот дар! Он научил моих поваров готовить!

Она вытерла слезы и решительно встала с трона.

— Я не забуду этого! Я найду его! Я поднимусь на поверхность, я приду в эту школу магов, и я отблагодарю его! Я свяжу ему не просто свитер, я свяжу ему целый королевский плащ из волос лучших грешников!

Эрешкигаль доела рагу, полная решимости и сил.

Она еще не знала, что её «Пушок» прямо сейчас лежит в свинцовой коробке, парализованный страхом, ожидая встречи с сывороткой правды Кирицугу. И она не знала, что когда она найдет его в Хогвартсе, эта встреча станет самым грандиозным недоразумением в истории магии.

Но это уже была забота Айнцбернов.

Когда студенты Хогвартса (пятый курс, смешанная группа Гриффиндора и Слизерина) направлялись на первый урок нового факультатива «Истинное Величие и Древняя История», они ожидали чего угодно.

После уроков Королевы Драко с её взрывающимися пирожками они были готовы к монстрам, к огню, к прыжкам с парашютом.

Но они не были готовы к интерьеру.

Аудитория на седьмом этаже была переоборудована за одну ночь. Старые деревянные парты исчезли. Каменные стены были покрыты золотыми барельефами, изображающими подвиги древнего Урука. На полу лежал ковер, сотканный из шерсти неизвестных, но явно очень дорогих магических зверей.

Студентам не предложили стульев. Вместо этого по классу были расставлены роскошные, расшитые золотом шелковые подушки.

Но главным потрясением был преподавательский стол. Его не было.

Вместо стола в центре класса возвышался массивный, сверкающий золотой трон.

А на троне, закинув ногу на ногу и попивая вино из сапфирового кубка (несмотря на то, что было десять утра), восседал Гильгамеш, Король Героев.

На нем не было профессорской мантии. Он был облачен в повседневную, но кричаще дорогую одежду: белоснежную рубашку с расстегнутым воротом, золотые цепи и алые брюки. Его красные глаза смотрели на входящих студентов так, словно они были стайкой грязных, блохастых флоббер-червей, случайно заползших в его сокровищницу.

— Стоять, — голос Гильгамеша не был громким, но он ударил по барабанным перепонкам с силой физического приказа.

Студенты замерли в дверях.

— Дворняги, — протянул Король, лениво взбалтывая вино в кубке. — Вы входите в мой класс так, словно идете в хлев. Вы шаркаете ногами. Ваша осанка оскорбляет мой взор. Ваши мантии помяты, а в ваших глазах нет ни капли понимания того, перед кем вы стоите.

Слизеринец Маркус Флинт, который всё еще не отошел от унижения, полученного от Энакина, решил рискнуть.

— Профессор Гильгамеш, сэр. Мы просто студенты. Мы пришли учиться…

— Я не профессор, — ледяным тоном перебил Гильгамеш. Воздух в классе вдруг стал плотным, сдавив легкие студентов. — «Профессор» — это титул для смертных, которые пересказывают чужие книжки. Я — Король. Я — тот, кто эти книги создавал. Я — владыка всего сущего. И вы будете обращаться ко мне «Ваше Величество». Понятно?

— Д-да, Ваше Величество, — хором пролепетал класс.

— Рассаживайтесь на подушки. И не смейте пачкать ковер, — скомандовал Гильгамеш.

Студенты неловко уселись на пол.

В первом ряду сидел Драко Малфой. Он выпрямил спину и попытался принять независимый вид. Гильгамеш это заметил.

— Ты. Светловолосый, — Гильгамеш указал на него кубком. — Ты выглядишь так, словно у тебя в роду были люди, пытавшиеся казаться королями, но у них не хватило смелости довести дело до конца. Как твое имя?

Драко сглотнул, но ответил твердо:

— Драко Малфой, Ваше Величество. Наследник Дома Малфоев.

— Малфой. Звучит как название дешевого сплава, — фыркнул Гильгамеш. Класс замер, ожидая, что Драко взорвется. Но слизеринец, прошедший школу Айнцбернов, лишь крепче сжал челюсти. — Ты думаешь, что ты аристократ, мальчик? Аристократия — это не чистота крови. Это абсолютная, непоколебимая уверенность в своем праве брать от мира всё, что ты пожелаешь.

Гильгамеш поднялся с трона.

— Сегодня я не буду учить вас истории. Я не вижу смысла вбивать в ваши пустые головы даты сражений, которые я выигрывал еще до того, как ваши предки научились добывать огонь. Сегодня я научу вас главному закону мироздания. Закону Истинного Владельца.

Он щелкнул пальцами.

Воздух за его спиной пошел золотой рябью. Открылись Врата Вавилона.

Студенты ахнули. Из мерцающих порталов медленно, угрожающе высунулись острия десятков легендарных мечей, копий и секир. Они сияли божественным светом.

— Магия, которой вас здесь учат, — Гильгамеш презрительно махнул рукой, — это костыль для слабых. Вы бормочете слова, машете деревяшками, просите вселенную дать вам огонь или воду. Это — путь рабов!

Он подошел ближе к первому ряду.

— Истинный маг, истинный Король, не просит! Он берет! Потому что всё в этом мире уже принадлежит ему! Моя Сокровищница содержит прототипы всего, что когда-либо было или будет создано. Ваша магия — лишь бледная тень моих сокровищ!

Гермиона Грейнджер, которая не могла молчать, когда дело касалось академических вопросов, робко подняла руку.

— Ваше Величество… но ведь магия базируется на законах Гэмпа! Мы не можем просто материализовать что-то из ничего!

Гильгамеш посмотрел на неё сверху вниз.

Вместо того чтобы разгневаться, он усмехнулся.

— Законы Гэмпа? Кто такой этот Гэмп? Какая-то деревенская дворняга, которая придумала правила, потому что её собственная мана была слишком слаба?

Он подошел к Гермионе и посмотрел прямо ей в глаза.

— Девочка. Правила существуют для того, чтобы контролировать бездарностей. Гении и Короли эти правила устанавливают. Вы хотите узнать Историю? История — это летопись тех, кто игнорировал законы Гэмпа.

Гильгамеш вернулся к трону.

— Ваше первое задание. Вы должны доказать мне, что вы не просто потребители кислорода. Я даю вам неделю. Каждый из вас должен принести мне вещь. Не купленную. Не украденную. Вещь, которую вы возьмете у мира по праву сильного, и обоснуете, почему она теперь принадлежит вам. Тот, кто принесет мне жалкий мусор, будет убирать за моими виманами (летающими кораблями) до конца года. Тот, кто удивит меня… получит от меня оценку «Удовлетворительно». Выше вы всё равно не прыгнете.

Он допил вино и сел на трон.

— Урок окончен. Проваливайте из моей сокровищницы.

Студенты, всё еще находясь в состоянии легкого культурного шока, поспешно поднялись и гуськом вышли из класса.

В коридоре Драко Малфой вытер испарину со лба.

— Он невыносим, — прошептал слизеринец. — Мой отец был снобом, но этот парень… он возвел высокомерие в абсолют.

Гермиона, однако, задумчиво прикусила губу.

— Он невыносим, Драко. Но он прав.

— В чем? — удивился Флинт.

— В том, что наша магия ограничена рамками, — Гермиона посмотрела на дверь класса. — Айнцберны ломают эти рамки. Энакин Скайуокер вообще не использует магию, но его Сила гнет металл. Гильгамеш хочет, чтобы мы перестали быть школьниками и стали владельцами своей судьбы. Это… это очень страшная педагогика.

— И как мы будем доказывать ему свое «право сильного»? — простонал Невилл. — Я не могу пойти и забрать что-то у мира!

Драко Малфой хищно улыбнулся.

— Мы не пойдем забирать вещи, Невилл. Мы слизеринцы и гриффиндорцы, обученные Айнцбернами. Мы не будем тащить ему блестяшки. Мы принесем ему концепт. Грейнджер, собирай наше Интеллектуальное Трио. Мне нужна Олли. Я знаю, как мы сдадим этот зачет.

* * *

Пока Гильгамеш ломал психику старшекурсникам, глубоко в подземельях Визжащего Шале происходил процесс, лишенный всякого божественного пафоса. Здесь царила хирургическая, ледяная прагматика.

В стерильной, укрепленной мифрилом комнате, освещенной бестеневыми лампами, находилась допросная.

В центре стоял стальной стол. На нем, прикованный антимагическими наручниками (разработка Широ, блокирующая любую анимагическую трансформацию), сидел Питер Петтигрю.

Бывший мародер, бывший слуга Волдеморта и бывший любимый питомец Богини Смерти («Пушок»), выглядел жалко. Его крысиные черты лица заострились от страха. На нем всё еще был надет розовый, колючий свитерок из волос гулей, который Майя так и не сняла с него, сочтя это отличным деморализующим фактором.

Питер трясся. Он только что пережил похищение, адскую кухню, возвращение в мир живых и теперь сидел перед людьми, которые пугали его больше, чем дементоры.

Вокруг стола стояли Майя Хисау, Кирицугу Эмия, Гарри Поттер и… Северус Снейп.

Мастер Зелий был приглашен лично Гарри как главный эксперт по ментальным ядам и сывороткам правды. Снейп, одетый в свой строгий сюртук, стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на Петтигрю с выражением такого глубокого, бездонного отвращения, что Питеру хотелось провалиться сквозь землю.

— Петтигрю, — голос Снейпа был тихим, бархатным и смертоносным. — Я всегда знал, что ты крыса. Но то, что ты двенадцать лет жил в семье Уизли, поедая их объедки… это новый уровень деградации даже для тебя.

— Северус… пожалуйста… я ничего не делал! Я просто прятался! Темный Лорд бы убил меня! — заскулил Питер, дергаясь в наручниках.

Кирицугу Эмия не стал слушать нытье. Он повернулся к Снейпу.

— Эликсир готов?

— Разумеется, — Снейп достал из внутреннего кармана фиал с прозрачной, чуть светящейся жидкостью. — Моя личная модификация Веритасерума. Обычная сыворотка правды заставляет говорить. Эта модификация заставляет хотеть говорить. Она снимает все ментальные блокировки, включая подсознательные страхи и Окклюменцию. Он выложит нам даже то, что ел на завтрак в 1980 году.

— Анализ состава подтверждает высокую токсичность для лжи! — раздался сверху бодрый голос ВВ-тян, её голограмма повисла над лампой. — Северус-сенпай, вы гений! Добавляю этот рецепт в базу данных под кодовым названием «Исповедь Труса»!

Снейп даже не поморщился. Он уже привык к комментариям своей цифровой напарницы. Он подошел к Петтигрю, грубо схватил его за подбородок и влил три капли зелья ему в рот.

Глаза Питера расширились. Зрачки сузились в точку. Его тело обмякло в кандалах, а на лице появилось выражение блаженной, пугающей пустоты.

Кирицугу Эмия сел на стул напротив. Он достал блокнот. Майя включила записывающий артефакт. Гарри стоял рядом, его зеленые глаза были холодными и непроницаемыми.

— Имя, — сухо скомандовал Кирицугу.

— Питер Петтигрю, — монотонно, без эмоций ответил пленник.

— Ты являешься незарегистрированным анимагом?

— Да. Форма крысы.

Гарри сделал шаг вперед. Пришло время главных вопросов. Тех, ради которых они устроили всю эту операцию.

— Питер, — голос Гарри был ровным, но в нем слышалась сталь. — Кто был Хранителем Тайны моей семьи в Годриковой Впадине? Сириус Блэк или ты?

Сыворотка Снейпа сработала безупречно. Питер не мог сопротивляться желанию выдать правду.

— Это был я, — выдохнул Петтигрю, его голос был пустым, но слова били, как пули. — Сириус… Сириус в последний момент решил, что это будет слишком очевидно, если Хранителем будет он. Он уговорил Джеймса и Лили сделать Хранителем меня. Они думали, что Темный Лорд никогда не заподозрит такое ничтожество, как я.

Снейп, стоящий у стены, замер. Его пальцы побелели, вцепившись в край стола. Лили. Она погибла не из-за Сириуса. Она погибла из-за этого трусливого, ничтожного куска грязи.

— И что ты сделал с тайной? — спросил Гарри, хотя знал ответ.

— Я пошел к Нему. К Темному Лорду. Я предал их. Я был в ужасе. Я думал, Он победит. Я отдал Ему адрес.

Гарри медленно выдохнул. Пазл сошелся.

— А после падения Темного Лорда? — продолжил допрос Кирицугу. — Что произошло на улице с магглами, когда Сириус нашел тебя?

— Сириус загнал меня в угол. Он хотел меня убить. Он кричал, что я предал Джеймса. Я понял, что мне конец. — монотонно рассказывал Питер. — Я начал кричать на всю улицу, что это Сириус предал Поттеров. Чтобы все слышали. Потом я достал палочку за спиной… Я скастовал мощное взрывное проклятие. Оно попало в газовую трубу. Разнесло улицу. Погибли маглы.

ВВ-тян, транслирующая процесс, вывела на экран голограмму взрыва для наглядности.

— А ты? — спросил Снейп.

— В суматохе взрыва я отрезал себе палец и оставил его в крови на асфальте. Потом превратился в крысу и сбежал в канализацию. А Сириус… Сириус стоял там, в шоке от того, что я сделал. Он начал смеяться, потому что понял, как я его переиграл. Авроры нашли его и решили, что он сошел с ума и убил меня и маглов.

Кирицугу Эмия закрыл блокнот. Запись была идеальной.

— Идеальная подстава, — констатировал Убийца Магов. — Министерство поверило в то, во что хотело поверить. Блэк в Азкабане, предатель в семье Уизли.

Гарри посмотрел на Петтигрю. Ему не было его жаль.

— И последний вопрос, Питер. Ты сказал, что служил Темному Лорду. Где он сейчас? У тебя есть с ним связь?

Глаза Петтигрю дернулись. Сыворотка пыталась вытащить правду, но страх перед Волдемортом боролся с химией.

— Я… я не знаю, где он сейчас… Но… он жив. Я чувствую это. Моя Метка иногда болит. Он… он в форме духа. Прячется в лесах Албании.

Гарри и Кирицугу переглянулись.

Волдеморт не в замке. Он далеко. Но он восстанавливается.

— Допрос окончен, — Гарри кивнул Майе.

Снайпер подошла и вколола Петтигрю антидот. Питер обмяк, тяжело дыша и пуская слюни на стальной стол.

— Что вы… что вы со мной сделаете? — проскулил он, глядя на Гарри. — Отдайте меня дементорам! Отдайте меня Министерству! Только не в Азкабан!

Северус Снейп подошел к столу. Его лицо было маской ледяной, изощренной ненависти.

— Министерство — это слишком легкий выход для тебя, Питер. За то, что ты сделал с Лили… Азкабан показался бы тебе курортом.

Гарри Поттер встал рядом со Снейпом. В этот момент гриффиндорец и слизеринец выглядели как единый фронт.

— Вы не пойдете в Министерство, Питер, — спокойно, без эмоций произнес Гарри. — Министерство вам не поверит. Они скажут, что мы вас заколдовали. Вы пойдете к дедушке Юбштахайту.

Глаза Петтигрю расширились.

— К-кто это?

— Это главный алхимик нашей семьи, — ласково улыбнулся Гарри. — Дедушка давно хотел изучить влияние длительной анимагии на нейронные связи головного мозга. Вы станете его самым ценным подопытным. Он разберет вас на концепции. Живьем. А если будете плохо себя вести… я попрошу ВВ-тян загрузить в вашу камеру голограммы кошек.

Питер Петтигрю потерял сознание, упав лицом в металлический стол. Его жалкий розовый свитер задрался, обнажив Черную Метку.

Гарри посмотрел на отца и Снейпа.

— У нас есть запись. У нас есть правда. Теперь осталось только одно.

— Уничтожить репутацию Фаджа и вытащить Сириуса на свет божий, — закончил Кирицугу, закуривая. — Завтра мы запускаем информационную бомбу. Майя, отправь копию записи Локонсу. Пусть готовит экстренный выпуск «Пророка».

Машина Айнцбернов, перемалывающая судьбы и меняющая реальность, набрала полный ход. И следующей её остановкой было Министерство Магии.

* * *

Утро среды в кабинете Министра Магии Великобритании, Корнелиуса Фаджа, всегда начиналось с иллюзии абсолютного, зефирного контроля.

Кабинет, расположенный в самых недрах Министерства, был островком стабильности в этом безумном мире. Толстые ковры глушили шаги. Полированное красное дерево стола отражало мягкий свет магических светильников. Заколдованное фальшивое окно показывало идеальный, залитый солнцем лондонский пейзаж, даже если наверху лил проливной дождь.

Фадж сидел в своем глубоком, кожаном кресле, поглаживая новенький, сотканный из пуленепробиваемого шелка акромантулов галстук (подарок от Айнцбернов).

На его столе идеальными, ровными стопочками лежали отчеты. Отчеты о том, что уровень безработицы среди гоблинов снизился. Отчеты о том, что бюджет Департамента Магических Игр и Спорта увеличен. Отчеты о том, что дементоры надежно стерегут Хогвартс (ну, или по крайней мере, находятся где-то там, в районе Шотландии, не присылая никаких жалоб).

Министр отхлебнул отличный колумбийский кофе, поданный его преданным секретарем, и блаженно зажмурился.

Его мир был прекрасен. Это была страна розовых пони, скачущих по радугам из правильно заполненных пергаментов. Да, где-то там бегал Сириус Блэк. Да, где-то там Локонс писал свои раздражающие, пафосные статьи. Да, эти иностранцы-Айнцберны вели себя так, словно купили Хогвартс (хотя, если посмотреть на налоговые отчисления, так оно и было).

Но всё это было снаружи. Здесь, в кабинете, Фадж был Капитаном Корабля, который уверенно идет по курсу стабильности.

Единственной, крошечной, едва заметной деталью, нарушающей эту гармонию, была странная деревянная фигурка ленивца, которую кто-то (видимо, в шутку) поставил на самый край его каминной полки. Ленивец висел на нарисованной ветке и смотрел на Фаджа стеклянными глазами, в которых читалась бесконечная, сонная усталость от этого бюрократического цирка.

Фадж каждый день порывался выкинуть эту фигурку, но забывал. Ленивец не мешал. Он просто висел.

Министр потянулся к стопке утренней прессы. Сверху лежал свежий, хрустящий выпуск «Ежедневного Пророка».

Фадж развернул газету, предвкушая чтение колонки светской хроники.

Его взгляд упал на передовицу.

Улыбка медленно, словно сползающий по стеклу кусок масла, сползла с лица Корнелиуса.

Кофе в его желудке внезапно превратился в холодный, тяжелый свинец.

Мир розовых пони дрогнул. Картонные декорации стабильности затрещали по швам.

На всю первую полосу, крича жирным, истеричным шрифтом, чернел заголовок, написанный Златопустом Локонсом и Ритой Скитер в соавторстве.

«ВЕЛИЧАЙШЕЕ ПРЕДАТЕЛЬСТВО В ИСТОРИИ ИЛИ ОШИБКА БЮРОКРАТИИ? ЭКСКЛЮЗИВНОЕ РАССЛЕДОВАНИЕ КОНСОРЦИУМА АЙНЦБЕРН! СИРИУС БЛЭК НЕВИНОВЕН! ИСТИННЫЙ ХРАНИТЕЛЬ ТАЙНЫ ПОТТЕРОВ ЖИВ И ДАЕТ ПОКАЗАНИЯ!»

Ниже располагалась огромная, кристально четкая колдография. На ней не было Сириуса Блэка.

На ней, прикованный к стальному столу, с расширенными от ужаса глазами, лежал толстый, лысеющий мужчина, подозрительно похожий на крысу. Под фото красовалась подпись: «Питер Петтигрю. Воскресший из мертвых. Анимаг. Шпион. Предатель».

Фадж перестал дышать. Он судорожно вцепился в края газеты, сминая её.

— Нет… — прошептал он, и его голос сорвался на писк. — Этого не может быть. Петтигрю мертв! У него есть Орден Мерлина! Мы наградили его посмертно! Это… это фальшивка! Это грязная клевета этих немецких выскочек!

Он начал лихорадочно читать текст.

Локонс, вооруженный записью допроса под сывороткой Снейпа, не оставил Министерству ни единого шанса на маневр. В статье были приведены точные цитаты Петтигрю. Были описаны механизм анимагии и детали взрыва на улице маглов. И, что самое страшное для Фаджа, статья заканчивалась уничтожающим абзацем:

«Пока наше доблестное Министерство тратит бюджет на отправку Дементоров в школу к детям, настоящие преступники спят в наших домах. Консорциум Айнцберн, проведя независимое расследование, спас честь Древнейшего Дома Блэк. Мы задаем вопрос Министру Фаджу: кто ответит за двенадцать лет пыток невиновного человека в Азкабане? И как долго мы будем терпеть некомпетентность на высшем уровне?»

Фадж уронил газету на стол.

Его картонная страна розовых пони рухнула, погребя его под обломками. Ленивец на каминной полке, казалось, ехидно подмигнул стеклянным глазом.

— Долорес! — истерично, срывая голос, завизжал Фадж, нажимая на магический звонок вызова секретаря. — АМБРИДЖ! КО МНЕ! ЖИВО!

Дверь распахнулась. Долорес Амбридж, в своем неизменном розовом кардигане, вбежала в кабинет, прижимая к груди такую же газету. Её лицо, обычно напоминающее довольную жабу, сейчас было бледным и покрытым испариной.

— Министр! — задыхаясь, пропищала она. — Вы видели?! Это бунт! Это подрыв авторитета Власти! Они пытаются выставить нас идиотами!

— ОНИ И ВЫСТАВИЛИ НАС ИДИОТАМИ! — заорал Фадж, вскакивая и ударяя кулаками по красному дереву стола. — Если это правда… если Петтигрю жив, а Блэк невиновен… Меня снимут! Меня отдадут под суд! Визенгамот сожрет меня живьем!

Он заметался по кабинету, как загнанная в угол крыса.

— Нужно срочно выпустить опровержение! Сказать, что это массовая галлюцинация! Что Айнцберны заколдовали какого-то магла, чтобы он был похож на Петтигрю! Вызовите Риту Скитер! Пригрозите ей Азкабаном!

Амбридж судорожно закивала, доставая блокнот.

— Да, Министр! Мы скажем, что это темная магия! Мы пошлем авроров в Визжащее Шале с ордером на обыск и арест этого… Пиар-Директора! Мы задушим эту ложь в зародыше!

Фадж на секунду остановился. В его глазах блеснула отчаянная, жалкая надежда утопающего, схватившегося за соломинку.

— Да! Да! Мы — Власть! Мы — закон на этом острове! Никакие немецкие наемники и японские артефакторы не будут диктовать нам условия! Готовьте отряд, Долорес! Мы покажем им…

БАААААМ!

Мощный, сотрясающий стены удар в массивные дубовые двери кабинета Министра оборвал его истеричный монолог.

Двери, защищенные охранными заклинаниями высшего уровня, не просто открылись. Они с жалобным треском вылетели из петель и рухнули на пушистый ковер, подняв облако пыли.

В дверном проеме, рассеивая пыль одним взмахом трости, стояли двое.

Это были не авроры. И это были не Айнцберны.

В кабинет шагнул мужчина. Высокий, аристократичный, с зачесанными назад светлыми волосами. На нем был безупречный, до тошноты идеальный синий костюм, поверх которого была наброшена мантия, стоимостью превышающая годовой бюджет Аврората. В его руке покоилась трость с навершием в виде серебряной головы змеи. От него веяло таким холодным, абсолютным, врожденным высокомерием, что Люциус Малфой на его фоне казался бы простым конюхом.

Лорд Кайнет Арчибальд Эль-Меллой. Глава фракции Минералогии Часовой Башни. Элита из элит.

А рядом с ним, на полшага позади, стояла женщина. В строгом, обтягивающем черном платье, с короткой стрижкой и глазами, в которых читалась холодная, расчетливая жестокость профессионального палача Ассоциации.

Селеника Айсколл. Специалист по темным искусствам и дознанию.

Кайнет брезгливо переступил через выбитую дверь, окинул взглядом трясущегося Фаджа и Амбридж, словно увидел двух тараканов в своей спальне.

— Корнелиус Фадж, я полагаю? — голос Кайнета был пропитан ядом и скукой. Он даже не ждал ответа. Он просто констатировал факт наличия перед собой биологического мусора. — Я — Лорд Эль-Меллой. Полномочный представитель Ассоциации Магов. А это — мадам Айсколл. Мы здесь для того, чтобы оформить акт передачи ваших полномочий ввиду доказанной умственной неполноценности вашего аппарата.

Фадж, чей план по превращению в «грозного диктатора» рухнул, даже не начавшись, издал звук, похожий на писк придушенной мыши.

Часовая Башня пришла за ним. И они не собирались стучаться.

Воздух в кабинете Министра Магии был таким плотным, что его можно было резать тупым ножом.

Корнелиус Фадж, чье лицо за последние три минуты успело сменить цвет с бордового на пепельно-серый и обратно, судорожно вцепился в края своего стола. Долорес Амбридж за его спиной пыталась принять вид грозной начальницы, но её глаза бегали, как у загнанной мыши.

Кайнет Арчибальд Эль-Меллой не спешил начинать разговор. Он медленно, с демонстративным, брезгливым любопытством оглядел кабинет. Его взгляд скользнул по фальшивому окну, по стопкам пергаментов, и на секунду задержался на деревянном ленивце над камином.

Кайнет вздохнул. Это был вздох человека, который пришел в музей изящных искусств, а оказался на ярмарке дешевого фарфора.

— Акт… передачи полномочий? — наконец, выдавил из себя Фадж. Его голос дрогнул, но он попытался включить свой фирменный тон «важного чиновника». — Послушайте, Лорд… Э-э… Эль-Меллой. Я не знаю, какие правила у вас там, в Часовой Башне, но здесь — суверенная Британская Магическая Империя! Вы не можете просто выбить дверь в мой кабинет и требовать…

— Суверенная Империя? — перебил его Кайнет, изящно приподняв бровь. Он повернулся к Селенике Айсколл. — Селеника, дорогая, ты слышала? Они называют своё Министерство, где до сих пор используют сов для связи и не умеют нормально армировать заклинания, «Империей». Какая очаровательная, провинциальная мания величия.

Селеника холодно улыбнулась.

— Полагаю, Лорд Эль-Меллой, это побочный эффект длительного близкородственного скрещивания и деградации магических ядер. У них просто не хватает праны на адекватную самооценку.

Амбридж задохнулась от возмущения.

— Как вы смеете?! Вы находитесь в Министерстве Магии! Мы арестуем вас за нападение на правительственное учреждение! Авроры! — она попыталась крикнуть в сторону коридора.

— Ваши авроры сейчас очень заняты, мадам, — скучающим тоном сообщила Селеника, поигрывая черным хлыстиком, который она достала из складки платья. — Я наложила на коридор заклинание Пространственной Петли. Они уже десятый раз бегут по одному и тому же участку, думая, что спешат на помощь. Забавно наблюдать, как они потеют, но не двигаются с места. Как хомяки в колесе.

Фадж сглотнул. Он понял, что угрозы здесь не работают.

— Лорд Эль-Меллой… — Фадж попытался сменить тактику на дипломатию. Он натянул на лицо потную, фальшивую улыбку. — Давайте не будем горячиться. Эта газетная статья… это просто грязная клевета! Консорциум Айнцберн пытается дестабилизировать обстановку! Мы как раз собирались отправить комиссию для проверки их…

— Молчать, — не повышая голоса, приказал Кайнет.

Но в этом единственном слове было столько врожденной, тяжелой праны, что челюсти Фаджа сомкнулись с громким щелчком, и он прикусил язык.

Кайнет подошел к столу Министра. Он не сел в предложенное кресло — он брезговал. Лорд Астромантии бросил на стол папку из плотной, тисненой золотом кожи.

— Вы думаете, я пришел сюда из-за какой-то бульварной газетенки? — Кайнет презрительно фыркнул. — Газеты — это для плебеев. Ассоциация Магов оперирует фактами.

Он открыл папку. Внутри лежал мерцающий синим светом кристалл памяти, а рядом — плотный лист пергамента с тремя сургучными печатями.

— Вчера ночью, — продолжил Кайнет, глядя на Фаджа как на умственно отсталого ребенка, — независимая комиссия Ассоциации, в которую входили Лорд Токиоми Тосака, Патриарх Зокен Мато и Глава Консорциума Юбштахайт фон Айнцберн, провела структурный анализ руин в Годриковой Впадине. Использовалась магия Концептуального Считывания высшего порядка.

Кайнет постучал тростью по кристаллу.

— Здесь записана абсолютная, неопровержимая истина. Эфирный след подтверждает: защиту Фиделиуса снял биологический объект Питер Петтигрю. Сириус Блэк не присутствовал в радиусе пятидесяти миль. Более того, анализ остаточной маны на магловской улице подтвердил, что взрыв был инициирован Петтигрю с целью симуляции собственной смерти.

Фадж уставился на кристалл. Его лицо стало серым.

— Но… но суд… — пролепетал он.

— Суда не было, Корнелиус, — голос Кайнета стал острым, как бритва. — И это главная причина моего визита. Ассоциация закрывала глаза на вашу изоляцию. Нам было плевать на вашу неэффективную систему образования, на ваши смешные запреты Темных Искусств и на вашу неспособность справиться с одним-единственным маньяком по имени Волдеморт, который не потянул бы даже на статус среднего Слуги.

Кайнет наклонился над столом.

— Но мы не потерпим, чтобы целая магическая нация демонстрировала всему миру столь вопиющую, юридическую и магическую некомпетентность! Вы посадили Лорда Древнейшего Дома в тюрьму без допроса с сывороткой правды! Вы двенадцать лет пытали невиновного мага, обладающего древней родословной, основываясь на слухах и криках толпы! Вы — позор для самого понятия «Аристократия Магов»!

Фадж задрожал. Он понимал, что это конец. Если Ассоциация официально обвинит его в преступной халатности и нарушении прав древнего рода, Визенгамот не просто снимет его с поста. Его разорвут на куски.

— Л-лорд Эль-Меллой… — взмолился Фадж, его руки затряслись. — Пожалуйста! Если это выйдет наружу… начнется паника! Министерство падет! Я… я готов сотрудничать! Мы можем замять это дело! Я подпишу указ о полном помиловании Блэка! Тихо, без шума! Мы выплатим ему компенсацию!

Селеника Айсколл звонко, жестоко рассмеялась.

— Замять? Тихо? О, мистер Фадж. Вы всё еще не поняли, с кем имеете дело.

Она подошла к окну, отдернула штору и посмотрела на фальшивый лондонский пейзаж.

— Ассоциация не делает ничего «тихо», когда дело касается демонстрации нашего превосходства. Мы не будем скрывать вашу ошибку. Мы будем использовать её, чтобы показать всему миру, что Британское Министерство — это сборище клоунов, нуждающееся во внешнем управлении.

Кайнет выпрямился, застегивая пуговицу на костюме.

— Завтра утром, Корнелиус, вы созовете экстренное заседание Визенгамота. Вы публично, перед прессой, признаете свою ошибку. Вы снимете все обвинения с Сириуса Блэка. Вы выплатите ему компенсацию в размере… скажем, пяти миллионов галлеонов.

Фадж поперхнулся.

— П-пять миллионов?! Но в бюджете нет таких…

— А также, — безжалостно продолжил Кайнет, перекрывая его писк, — вы подпишете официальный декрет, предоставляющий Консорциуму Айнцберн статус «Генерального Подрядчика по Инфраструктурной и Магической Безопасности Великобритании» с правом экстерриториальности. Они будут контролировать ваши леса, ваши транспортные пути и ваши тюрьмы. Ассоциация берет вас под опеку.

Фадж осел в кресло. Он посмотрел на Долорес Амбридж, но та просто отвернулась, делая вид, что очень занята изучением узора на обоях. Она уже просчитывала, как предать Фаджа и переметнуться на сторону Айнцбернов.

— Вы… вы не можете этого сделать, — прошептал Министр, по щеке которого скатилась одинокая, полная отчаяния слеза. — Вы разрушаете всё, что мы строили.

— Вы не строили, Корнелиус. Вы гнили, — сухо ответил Кайнет, забирая свою папку. — Радуйтесь, что мы пришли с бумагами, а не с отрядом Палачей. Завтра в десять утра. Не опаздывайте на свою собственную политическую казнь.

Лорд Эль-Меллой развернулся и, сопровождаемый Селеникой, покинул разгромленный кабинет. Они ушли так же надменно, как и появились, оставив Министра Магии сидеть на руинах своей власти.

Корнелиус Фадж посмотрел на деревянного ленивца над камином.

Ленивец смотрел на него стеклянными глазами, и Фаджу вдруг показалось, что эта игрушка — единственное в Британии, что понимает всю глубину его бессилия.

А где-то в Хогсмиде, в уютной гостиной Визжащего Шале, Сириус Блэк пил чай с печеньем и даже не подозревал, что его свобода только что была куплена ценой суверенитета всей магической Британии.

* * *

Корнелиус Фадж не спал всю ночь.

Сидя в своем кабинете с выбитой дверью, он поглощал огневиски стаканами и судорожно мерил шагами пушистый ковер. Его политическая карьера висела на волоске. Завтра утром он должен публично признать некомпетентность Министерства, выплатить миллионы беглому зеку и отдать инфраструктуру страны иностранному Консорциуму.

— Я не сдамся, Долорес! — шипел Фадж, брызгая слюной. — Они думают, что могут прийти в Лондон, в МОЙ город, и диктовать условия?! Эта их Часовая Башня сидит прямо под носом у магловского Британского Музея! Они такие же лондонцы, как и мы, просто прячутся по подвалам!

Долорес Амбридж, которая уже успела упаковать половину своих розовых кардиганов на случай бегства, нервно сглотнула.

— Но Министр… у них неопровержимые доказательства невиновности Блэка. Если мы не подчинимся, они…

— Доказательства? Плевать на доказательства! — Фадж истерично взмахнул руками. — В политике побеждает не тот, кто прав, а тот, кто громче кричит о чужих грехах! Нам нужен компромат! Мы ударим по их репутации! Мы покажем британскому народу, что эти «высокородные лорды» из Ассоциации — извращенцы, психи и опасные радикалы!

Он подбежал к столу и нажал кнопку вызова.

— Соедините меня с Ритой Скитер! Немедленно! Предложите ей эксклюзив, статус Главного Цензора и годовой резерв первой полосы под её статьи! Мне нужно, чтобы она перевернула всю Часовую Башню, но нашла мне грязь на этого Эль-Меллоя и его психованную подружку Айсколл!

Рита Скитер, почуяв запах золота и скандала, сработала с эффективностью стаи голодных гиппогрифов. В её распоряжении был Прытко Пишущее Перо, армия шпионов-жуков (буквально) и полное отсутствие моральных принципов.

Проблема заключалась в том, что секреты Часовой Башни охранялись концептуальной магией, древними барьерами и проклятиями, от которых у британских авроров плавились мозги. Британские шпионы просто физически не могли накопать настоящий компромат (типа запрещенных экспериментов над гомункулами или контрабанды артефактов).

Но Рита не сдавалась. Она нашла то, что лежало на поверхности, но тщательно скрывалось от широкой публики ради «академического имиджа». Она нашла бытовые, нелепые тайны Лордов.

К утру экстренный выпуск «Ежедневного Пророка» лежал на столах всей магической Британии.

Фадж, читая передовицу, довольно потирал руки.

— Вот оно! — гоготал он. — Теперь они не отмоются! Народ отвернется от них!

Заголовок гласил:

«МОРАЛЬНОЕ ПАДЕНИЕ АССОЦИАЦИИ! КТО ПРИШЕЛ УЧИТЬ НАШИХ ДЕТЕЙ? ШОКИРУЮЩАЯ ПРАВДА О ЛОРДАХ ЧАСОВОЙ БАШНИ!»

Фадж не понимал одного. То, что для чопорного, консервативного британского Министерства казалось «шокирующим компроматом», для континентальных магов было просто… легкой причудой, за которую даже баллы не снимают.

* * *

Румыния. Замок Трифас. Штаб-квартира клана Иггдмилленния.

Дарник Престон Иггдмилленния, патриарх клана и один из самых амбициозных политиков Ассоциации, сидел во главе длинного обеденного стола.

Его клан всегда находился в напряженных отношениях с центральными фракциями Башни, поэтому утро началось с чтения международной прессы — нужно было знать, где враг оступится.

Справа от него сидели юные брат и сестра — Фиоре Форведж Иггдмилленния (в инвалидном кресле, но с гордо поднятой головой) и её брат Каулес, увлеченно ковыряющийся в каком-то магловском плеере. Слева громко, на весь зал, чавкал Гордес Мусик Иггдмилленния, пытаясь одновременно есть бекон и отчитывать своего крошечного, пухлого сына Гордольфа за то, что тот неровно завязал галстук.

Дарник развернул «Ежедневный Пророк», который ему доставила срочная сова из Лондона.

Он пробежался глазами по заголовку. Его брови взлетели вверх. Он начал читать текст.

Секунду спустя Дарник, человек, славящийся своим ледяным контролем и безжалостностью, поперхнулся кофе.

Он попытался сдержаться, но его плечи затряслись. Он прикрыл рот салфеткой, издал странный, хрюкающий звук, а затем… Патриарх клана Иггдмилленния запрокинул голову и разразился таким громким, раскатистым, истеричным хохотом, что Гордес Мусик от неожиданности выронил вилку, а юный Гордольф пискнул и спрятался под стол.

— Дядя Дарник? — Фиоре обеспокоенно подъехала ближе на коляске. — Что случилось? На Башню напали? Эль-Меллой убит?

— Убит?! — Дарник стучал кулаком по столу, утирая слезы, выступившие от смеха. — О, нет, моя дорогая Фиоре! Хуже! Его… его политически уничтожил британский Министр! Почитайте это! Это шедевр идиотизма!

Он бросил газету на стол. Фиоре, Каулес и Гордес склонились над передовицей.

Рита Скитер, отрабатывая гонорар Фаджа, выложила всё, что её жуки смогли нарыть на посланников Башни.

«…Наши источники с уверенностью заявляют, что мадам Селеника Айсколл, позиционирующая себя как строгий специалист по дознанию, на самом деле страдает глубоким, нездоровым фетишизмом! В её тайной квартире в Лондоне был обнаружен алтарь, посвященный… магловским плюшевым единорогам! Да, дорогие читатели! Женщина, которая хочет диктовать нам законы, спит в обнимку с розовым плюшевым пони по имени Снежок, утверждая, что он очищает её темную ману!»

Фиоре прыснула. Каулес заржал в голос, едва не выронив плеер.

— Селеника? Суровая садистка Селеника спит с плюшевым пони?! — Каулес схватился за живот. — Боже, я заплачу тысячу галлеонов, чтобы увидеть её лицо сейчас!

Но это было не всё. Рита Скитер прошлась и по главе фракции.

«…А что касается Лорда Кайнета Арчибальда Эль-Меллоя, то его хваленый аристократизм — лишь ширма! Наш корреспондент проник в подвалы его родового поместья и обнаружил не тайную лабораторию, а… гигантскую, занимающую три комнаты, детализированную модель магловской железной дороги! Лорд Эль-Меллой, презирающий маглов, часами играет в машиниста, запуская игрушечные паровозики по кругу и надевая фуражку кондуктора! Вот кто пытается учить нас магии — инфантильный игрок в паровозики!»

Гордес Мусик, прочитав это, издал звук закипающего чайника, побагровел и с грохотом рухнул на спинку стула, заливаясь гомерическим смехом.

— Железная дорога?! ПАРОВОЗИКИ?! — ревел толстый алхимик, вытирая слезы жирными пальцами. — Лорд Эль-Меллой, гений минералогии, надевает фуражку и делает «Ту-тууу!»?! О, святой Грааль, это лучший день в моей жизни!

Дарник Иггдмилленния, отдышавшись, вытер глаза платком.

— Британский Министр думает, что он их уничтожил. Он думает, что раскрыл страшную тайну. Он не понимает, что в Часовой Башне всем плевать, с чем ты спишь и во что играешь, пока ты вовремя сдаешь отчеты и можешь испепелить врага взглядом. Но как повод для издевательств… О, мы будем припоминать это Кайнету до конца его дней!

Дарник поднял кубок.

— Предлагаю тост! За Корнелиуса Фаджа! Британского клоуна, который только что обеспечил всей Европе год бесплатного смеха! И за «Снежка»!

* * *

В это же самое время, в шикарном номере лондонского отеля, снятого Часовой Башней, атмосфера была далека от веселой.

Кайнет Арчибальд Эль-Меллой сидел в кресле, держа в руках свежий выпуск «Пророка». Его обычно бледное, аристократичное лицо сейчас напоминало по цвету спелый помидор, который вот-вот лопнет от давления.

Он читал абзац про железную дорогу. Его пальцы, сжимающие бумагу, побелели.

Селеника Айсколл, стоявшая у окна, была цвета вареного рака. Её лицо пылало таким густым, интенсивным румянцем, что казалось, от неё сейчас пойдет пар.

Она читала абзац про плюшевого единорога.

Первые несколько минут в номере стояла мертвая, звенящая тишина. Никто не решался заговорить первым. Они оба были раскрыты. Их самые нелепые, самые жалкие человеческие слабости были выставлены на всеобщее обозрение какими-то островными дикарями.

Тишину нарушил Кайнет. Он издал короткий, нервный смешок.

— Плюшевый… единорог? — Лорд Эль-Меллой поднял глаза на Селенику, и его губы скривились в жестокой, издевательской ухмылке, сквозь которую прорывался истерический смех. — «Снежок», Селеника? Серьезно? Ты, специалист по проклятиям крови, спишь с розовой плюшевой игрушкой для очищения маны? Боже, я не смогу смотреть тебе в глаза на заседаниях!

Селеника вспыхнула еще сильнее. Она резко повернулась к нему, её глаза метали молнии.

— Смейтесь, Лорд Эль-Меллой! — прошипела она, тыкая пальцем в газету. — Смейтесь! Но хотя бы я не надеваю фуражку магловского кондуктора и не кричу «Ту-тууу!», запуская игрушечные поезда по подвалу! Вы критиковали британцев за их «Айнцберн-Лайн», а сами втайне мечтаете стать машинистом! Какое убожество!

Улыбка мгновенно, словно стертая заклинанием, исчезла с лица Кайнета. Он вскочил с кресла, его аура вспыхнула угрозой.

— Моя коллекция масштабных моделей — это сложное изучение магловской механики! Это наука, а не игрушки! А твой единорог — это инфантилизм!

— Моя коллекция локомотивов… — передразнила его Селеника, скрестив руки на груди. — Признайте, Лорд. Нас умыли грязью. И этот Фадж… он думает, что победил.

Кайнет медленно опустился обратно в кресло. Его гнев на Селенику растворился в колоссальной, ледяной, уничтожающей ярости, направленной на Корнелиуса Фаджа.

Британский Министр думал, что навалил им грязи за шиворот.

Он не понимал, что маги Часовой Башни не оправдываются. Они уничтожают тех, кто посмел над ними смеяться.

— Фадж думает, что это компромат? — Кайнет холодно, пугающе улыбнулся. Он достал из кармана переговорный кристалл. — Селеника. Собирай вещи. Мы немедленно возвращаемся в Министерство Магии.

— Вы собираетесь его убить? — с надеждой спросила дознавательница, поглаживая хлыстик.

— Нет, — Кайнет встал, поправляя синий костюм. — Смерть — это слишком милосердно. Я собираюсь превратить его жизнь в бюрократический ад. Мы примем их капитуляцию. А потом я заставлю Фаджа лично, перед всем Визенгамотом, чистить мои игрушечные локомотивы зубной щеткой. И он будет улыбаться и говорить, что от него пахнет розами.

Кайнет распахнул дверь.

— А что касается «Снежка»… — бросил он через плечо. — Можешь принести его на заседание. Пусть Фадж погладит его для очищения своей грязной политической маны.

Фадж думал, что бросил вызов. Он не знал, что только что запустил таймер своей полной и безоговорочной аннигиляции. Айнцбернам даже не пришлось вмешиваться.

* * *

Ночь того же дня. Поместье Арчибальдов, пригород Лондона.

Лорд Кайнет Арчибальд Эль-Меллой, гений минералогии, аристократ в девятом поколении и человек, чье имя заставляло студентов Часовой Башни седеть от ужаса, стоял перед тяжелой дубовой дверью в самом глубоком подвале своего поместья.

Он оглянулся. Никого. Эльфы-домовики были изгнаны на верхние этажи еще час назад. Охранные руны мерцали синим, гарантируя абсолютную, параноидальную изоляцию.

Кайнет выдохнул, достал палочку и снял семь слоев защитных заклинаний. Дверь тихо отворилась.

Он вошел внутрь.

Это не была лаборатория, полная ядов, редких минералов или пыточных инструментов (как думали его враги).

Это было помещение размером с половину квиддичного поля. И всё оно, от края до края, было занято гигантским, невероятно детализированным, потрясающим макетом железной дороги.

Тут были миниатюрные горы со снежными вершинами, реки из настоящей, заколдованной на вечное течение воды, крошечные леса, туннели и станции. На рельсах стояли десятки составов: от викторианских паровозов до современных магловских скоростных экспрессов. И всё это было собрано с педантичной, фанатичной точностью.

Кайнет подошел к главному пульту управления.

Его строгие, аристократичные черты лица разгладились. Уголки губ дрогнули и поползли вверх, обнажая не саркастичную ухмылку, а искреннюю, почти детскую улыбку.

Он потянулся к деревянному крючку на стене и снял с него… настоящую, аутентичную фуражку британского кондуктора. Он аккуратно, двумя руками, надел её на свои идеально уложенные светлые волосы.

Затем Лорд Эль-Меллой нажал главный рубильник.

Макет ожил.

Крошечные семафоры замигали. Из труб миниатюрных паровозиков пошел настоящий, пахнущий углем дымок (Кайнет использовал микро-заклинания иллюзии и реального горения). Составы плавно тронулись с места, застучали по рельсам.

— Шух-шух-шух-шух… — завороженно, в такт колесам, прошептал гений Часовой Башни.

Он наклонился над макетом, следя за тем, как «Лондонский Экспресс» проходит сложный поворот над ущельем.

— Идеальное прохождение стрелки, — серьезно констатировал Кайнет, поправляя фуражку. — Центробежная сила в норме.

Он дотянулся до крошечного шнурка на пульте и дернул его.

В подвале раздался звонкий, веселый гудок:

«ТУ-ТУУУУУ!»

Лорд Кайнет Арчибальд Эль-Меллой, человек, который сегодня днем готов был разорвать Министра Магии голыми руками, стоял в подвале в фуражке кондуктора, улыбался и смотрел, как его игрушечные поезда наматывают круги.

Рита Скитер была права. И Кайнет ненавидел её за это всем своим аристократическим сердцем. Но сейчас… сейчас он просто хотел, чтобы экспресс вовремя прибыл на станцию «Арчибальд-Центральная».

* * *

В это же самое время, в другом конце Лондона, в роскошных апартаментах, оплаченных Ассоциацией Магов.

Селеника Айсколл, специалист по темным искусствам, дознавательница, чье присутствие в комнате для допросов заставляло даже закоренелых темных магов молить о пощаде, готовилась ко сну.

Она приняла душ. Смыла с себя запах министерской бюрократии и страха Фаджа. Надела строгую, глухую черную шелковую пижаму.

Селеника подошла к огромному зеркалу. Она посмотрела на свое бледное лицо, на короткую стрижку, на холодные, лишенные сострадания глаза. Вся её жизнь была посвящена изучению боли, проклятий и выживанию в безжалостном мире Часовой Башни. Она была оружием. Оружие не имеет права на слабость.

Она погасила верхний свет взмахом руки, оставив лишь тусклый ночник.

Подошла к огромной двуспальной кровати. Откинула тяжелое бархатное одеяло.

И там, в центре кровати, заботливо укрытый подушечкой, лежал он.

Это был плюшевый единорог.

Он был ядовито-розового цвета. У него были огромные, блестящие, вышитые анимешные глаза и радужная грива из мягчайшей синтетики. На его пухлом боку была криво вышита надпись: «Снежок — Принц Волшебного Леса».

Селеника, женщина, которая на прошлой неделе хладнокровно пытала шпиона в подвалах Ассоциации, посмотрела на Снежка.

Её жестокое, хищное лицо мгновенно, словно по щелчку выключателя, размякло. Холодные глаза наполнились безграничной, удушающей нежностью.

Она забралась под одеяло, свернулась калачиком и обеими руками прижала к груди розового плюшевого единорога, зарываясь носом в его радужную гриву.

— Ох, Снежок… — прошептала Селеника, и в её голосе не было ни капли стали, только усталая, девичья жалость к себе. — Этот день был просто ужасным. Сначала этот идиот Фадж. Потом этот напыщенный индюк Кайнет… Ты представляешь, Снежок, он смеялся над нами! Он смеялся над тобой!

Селеника крепче прижала игрушку к груди, её глаза подозрительно заблестели.

— Они все такие злые… Все такие амбициозные… Только ты меня понимаешь, Снежок. Ты очищаешь мою ауру. Ты мой единственный друг в этом жестоком мире.

Она поцеловала плюшевого пони в синтетический рог.

— Завтра… завтра мы пойдем в Министерство. Я заставлю этого министра плакать. Я выпотрошу его карьеру. А потом… потом я куплю тебе новую щеточку для гривы, Снежок. Да, я так и сделаю.

Специалист по темным искусствам Селеника Айсколл закрыла глаза, обняла розового единорога так крепко, словно он был спасательным кругом в океане крови, и провалилась в глубокий, спокойный сон.

Рита Скитер, сама того не ведая, заглянула в самые сокровенные, самые беззащитные уголки душ самых опасных людей Европы. И эти люди не собирались ей этого прощать. Завтра Фадж поймет, что лучше бы он объявил войну Айнцбернам. С ними хотя бы можно было договориться о бизнесе. Аристократы, чьи игрушки высмеяли в прессе, переговоров не ведут. Они уничтожают.

Глава 11. Алхимия присвоения

Факультатив «Магия Влияния и Искусство Переговоров» Леди Иштар проходил в той самой аудитории на пятом этаже, которую Богиня Любви превратила в восточный шатер.

Драко Малфой, Гермиона Грейнджер и Ольга-Мария Анимусфер сидели на роскошных персидских подушках, стараясь не морщиться от одуряющего запаха лотоса. Рин Тосака, официальная ассистентка Иштар (и теперь полноправный член их Интеллектуального Квартета), стояла сбоку от возвышения, обмахивая Богиню гигантским веером из павлиньих перьев и периодически закатывая глаза.

Иштар возлежала на троне, перебирая золотые браслеты на своих изящных руках.

— Влияние, смертные, — начала Богиня, и её голос был подобен звону золотых монет, — это не заклинание Конфундус. Конфундус — это грубость. Истинное влияние — это когда жертва сама хочет отдать вам всё, что у нее есть: свои земли, свои души, свои… ну, в идеале, конечно, драгоценности.

Она спустилась с трона, грациозно прохаживаясь между сидящими студентами.

— Ваш так называемый Темный Лорд пытался править через страх. Идиот. Страх заставляет рабов прятать сокровища. Любовь и восхищение заставляют их нести сокровища вам!

Ольга-Мария подняла стилус.

— Профессор Иштар. С точки зрения социологии масс, вы описываете концепцию мягкой силы (soft power). Но для её реализации требуется высокий уровень эмпатии или…

— Эмпатии?! — Иштар рассмеялась, откинув волосы. — Девочка моя, какая эмпатия? Требуется абсолютная, слепящая УВЕРЕННОСТЬ в своем совершенстве! Посмотрите на меня! Я идеальна! Почему кто-то может не хотеть отдать мне свои сбережения?

Драко Малфой кашлянул.

— Возможно, из-за базовых законов экономики и инстинкта сохранения личного капитала, профессор?

Иштар остановилась напротив Драко. Её красные глаза хищно сузились.

— О, бледнолицый мальчик. Ты думаешь, что твои галеоны спасут тебя от божественного очарования? Хорошо. Практическое занятие!

Она щелкнула пальцами. Рин со вздохом вынесла на центр ковра небольшую, но тяжелую золотую шкатулку. Иштар открыла её. Внутри лежал невероятно красивый, сияющий всеми цветами радуги кулон.

— Это «Слеза Инанны», — провозгласила Иштар. — Артефакт, дарующий своему владельцу плюс сто к харизме. Ваша задача, класс: убедить меня отдать его вам. Вы можете льстить. Вы можете угрожать (попробуйте, я посмеюсь). Вы можете торговаться. Тот, кто предложит лучшую сделку, получит «Удовлетворительно».

Студенты зашептались. Некоторые гриффиндорцы попытались льстить её красоте, но Иштар лишь зевала. Один когтевранец предложил ей редкие книги — она рассмеялась ему в лицо.

Очередь дошла до Интеллектуального Квартета.

Гермиона, Драко, Ольга и Рин (которая на секунду перестала махать веером) переглянулись. У них не было времени на эту чепуху. У них горели сроки по заданию Гильгамеша.

Драко Малфой встал. Он поправил галстук, включил планшет и подошел к Иштар.

— Профессор. У нас нет времени на торги. Поэтому я предлагаю бартер.

Он развернул планшет к ней.

— На экране — макет новой рекламной кампании «Консорциума Айнцберн». Линейка эксклюзивных мантий из паучьего шелка. Мы, как аналитический отдел, имеем право рекомендовать «Лицо Бренда» мадам Айрисфиль.

Иштар заинтересованно прищурилась.

— И что?

— И то, — холодно продолжил Драко, — что если вы отдадите нам «Слезу Инанны» с полными авторскими правами, мы включим вас в шорт-лист кандидатов на лицо кампании. Однако…

Драко сделал театральную паузу, которую оценил бы даже Локонс.

— Однако, если вы откажетесь… мы прямо сейчас порекомендуем на эту роль профессора Эрешкигаль. В конце концов, черный цвет сейчас в тренде, а её строгий офисный стиль отлично резонирует с нашей корпоративной этикой.

Аудитория ахнула. Шантажировать Богиню Войны её собственной сестрой?! Это было самоубийство.

Глаза Иштар расширились. Её щеки вспыхнули от гнева, а вокруг неё закружились искры золотой праны.

— Эреш?! Эту бледную мышь в офисном костюме?! Лицом эксклюзивного бренда?! ВМЕСТО МЕНЯ?!

Она схватила «Слезу Инанны» и с размаху швырнула её прямо в грудь Драко.

— ЗАБИРАЙ! Забирай свою стекляшку, блондин! Но если я увижу морду моей сестры на рекламном плакате… Я сброшу Венеру на ваш завод в лесу!

Драко ловко поймал кулон, изящно поклонился и вернулся на свою подушку.

Ольга-Мария быстро сделала пометку в планшете: «Иштар: уязвимость к конкуренции подтверждена. Эффективность манипуляции через гордыню — 100%».

Рин Тосака за спиной Богини тихо, уважительно присвистнула. Эти британские снобы были страшными людьми.

* * *

Следующим в расписании стоял урок «Аналитическая Ботаника и Подземная Экология» у Эрешкигаль.

Занятие проходило в Теплице №3. Однако это была уже не та теплица профессора Стебль.

Внутри было холодно, сумрачно, а вместо привычных мандрагор (которые Широ переселил в звукоизолированные алхимические горшки) грядки были усеяны странными, фосфоресцирующими синими и серыми растениями.

Эрешкигаль, Богиня Подземного Мира, стояла у доски в своем строгом сером костюме и розовых рабочих перчатках. Она выглядела нервной. В отличие от Иштар, она не любила публику. Ей было комфортно только со скелетами.

— Добрый день, класс, — её голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки, поправив очки. — Сегодня мы изучаем «Цветы Скорби». Эти растения питаются исключительно отрицательными эмоциями. Если вы будете думать о бабочках и единорогах, они завянут. Ваша задача — пересадить росток из малого горшка в большой, не дав ему погибнуть от переизбытка оптимизма.

Студенты осторожно разобрали горшки. Растения выглядели как поникшие, колючие синие розы.

— Начинайте! И не смейтесь! — строго приказала Эрешкигаль, ходя между рядами. — Думайте о контрольных у профессора Снейпа! Думайте о том, что лето закончилось!

Гриффиндорцы пытались хмуриться. Невилл Долгопупс честно вспоминал лицо Снейпа в розовом платье, но это почему-то вызвало у него приступ нервного хихиканья, и его цветок тут же свернулся в трубочку и задымился.

Интеллектуальный Квартет сидел за дальним столом. У них была другая проблема.

Ольга-Мария, Драко, Гермиона и Рин не были жизнерадостными идиотами. Но они были прагматиками. Их не пугали контрольные или Снейп (Снейпа они теперь вообще уважали как брата по разуму). Их эмоции были холодными и расчетливыми. Цветок перед ними никак не реагировал — он просто стоял, не увядая, но и не распускаясь.

— Это не работает, — констатировала Гермиона, сверяясь с учебником. — Нам нужно генерировать активный стресс. А у нас эмоциональное плато.

— Я могу вспомнить, как мой отец пытался заставить меня учить магловский этикет, — предложила Рин. — Это было унизительно.

— Слишком слабо, Тосака, — Драко вздохнул. — Мы слишком привыкли к стрессу. После того как я видел, как Вейдер душит людей, а моя мать обсуждает рецепты пирогов с анти-материей, обычные страхи не работают. Мой эмоциональный буфер переполнен.

Ольга-Мария посмотрела на синий цветок. Её аналитический мозг искал нестандартное решение.

— Цветку нужны негативные эмоции. Страх, боль, скорбь, — задумчиво произнесла она. — Зачем генерировать их самим, если мы можем использовать внешний накопитель?

Она достала из сумки небольшой, тускло светящийся фиолетовым кристалл.

— Что это? — шепотом спросил Драко.

— Вчера ВВ-тян случайно переслала мне резервную копию логов Дневника Тома Реддла, — с садистской полуулыбкой ответила Ольга. — В этом кристалле записаны сто часов непрерывного просмотра Томом Реддлом аниме «Сейлор Мун» без возможности пропустить заставку. Это чистейшая, стопроцентная, неразбавленная концентрация боли, унижения и экзистенциального отчаяния Темного Лорда.

Рин и Гермиона одновременно, с уважением и легким ужасом, кивнули.

— Гениально.

Ольга аккуратно положила кристалл прямо на землю в горшке с цветком.

Реакция была мгновенной.

Цветок Скорби вздрогнул. Он впитал в себя эфирное излучение страданий Тома Реддла. Его синие лепестки почернели, стебель мгновенно вытянулся на три фута, а бутон распустился в огромный, пульсирующий мраком цветок, источающий аромат старого склепа и безысходности. Цветок был настолько депрессивным, что стоящий рядом Невилл Долгопупс внезапно заплакал, вспомнив, что забыл покормить жабу.

Эрешкигаль, заметившая бурный рост, подошла к их столу. Её глаза расширились за стеклами очков.

— О… Во имя подземных вод! — восхищенно прошептала Богиня Смерти. — Какая роскошная скорбь! Какое глубокое, многогранное страдание! Как вы это сделали?!

Ольга-Мария невозмутимо поправила галстук.

— Мы применили концептуальный анализ отчаяния, профессор. Мы экстраполировали чужую боль на корневую систему растения. Это… инновационный метод.

Эрешкигаль с благоговением погладила черные лепестки (цветок даже попытался укусить её, что было высшим знаком качества).

— Это тянет на «Превосходно»! Вы… вы такие же мрачные внутри, как и я! — Богиня просияла (что в её случае выглядело довольно жутко) и радостно записала им высший балл.

Квартет вышел с урока триумфаторами.

— Два зачета получены, — резюмировал Драко, пряча планшет. — Осталось самое сложное.

Все четверо синхронно вздохнули. Впереди маячил дедлайн. Задание Гильгамеша. Взять вещь у мира «по праву сильного», не воруя и не покупая. Философская ловушка, в которой любой магловский или магический подход обречен на провал перед лицом Короля Героев.

— Нам нужен совет эксперта, — тихо сказала Гермиона. — Того, кто умеет извращать правила вселенной лучше всех.

— Идем в Визжащее Шале, — кивнула Ольга. — Нам нужна мадам Айнцберн.

* * *

Факультатив Айрисфиль «Основы Континентальной Алхимии и Структурной Магии» всегда был самым посещаемым (и самым застрахованным) мероприятием в Хогвартсе. ВВ-тян заранее выводила над дверью аудитории голографическое табло: «Дней без взрывов: 0. Добро пожаловать!»

Сегодня темой урока был «Кристаллический синтез автономных форм». Задача: создать голема-помощника из неорганических материалов, наделив его базовым алгоритмом поведения.

Золотое Интеллектуальное Трио (плюс Рин Тосака) сидели за первым верстаком. Они уже успешно синтезировали из кварца и меди аккуратного механического воробья, который летал по классу и стирал пыль с окон.

Но на заднем ряду, за толстым защитным полем (которое Тачи установила еще до звонка, просто на всякий случай), кипела работа Трио Хаоса.

Хлоя, Фред и Джордж решили, что воробей — это скучно. Они хотели создать идеального домашнего защитника.

— Медь — для слабаков, — вещала Хлоя, нацепив сварочную маску. В её руках искрила нестабильная багровая прана. — Нам нужен абсолютный абсорбент! Если он должен защищать нас от заклинаний, он должен их пожирать! Джордж, давай ту штуку, которую мы соскребли с котла Снейпа после его попытки сварить зелье из звездной пыли!

Джордж высыпал в тигель горсть странного, пульсирующего серебристо-черного порошка. Фред добавил туда летучего пороха, каплю крови василиска и… случайно чихнул, обронив в котел кусочек метеорита, который они стащили из кабинета Астрономии.

— А теперь — структурный синтез на максималках! — Хлоя вонзила обе руки, полыхающие магией Илии (она «одолжила» немного праны сестры для охлаждения), прямо в кипящую смесь.

ВУУУУХ-КРАК!

Взрыв не был громким. Он был плотным.

Защитное поле Тачи выгнулось, издав звук натянутой струны. Воздух в аудитории на секунду стал кристально-прозрачным, словно из него выкачали весь свет и тепло.

Когда дым рассеялся, на расплавленном до состояния стекла верстаке Трио Хаоса сидело Нечто.

Оно было размером с крупную собаку. Оно напоминало гигантского паука, но его тело не было органическим. Оно состояло из переплетающихся, пульсирующих кристаллических структур, похожих на висмут или обсидиан. От него не исходило магии. От него исходило отсутствие магии. Оно втягивало в себя эфирный фон аудитории, как черная дыра.

Вокруг его лапок каменный пол начал покрываться странной, инопланетной кристаллической паутиной, которая на глазах превращала камень в идеальные, мертвые кварцевые структуры.

В классе повисла абсолютная, ледяная тишина.

Ольга-Мария Анимусфер, увидев Это, выронила планшет. Её дыхание остановилось. Её глаза расширились до предела, а зрачки сузились в точку.

Она узнала эту структуру. В секретных докладах Ассоциации были эскизы. Описания существ, которые обитают за пределами Солнечной системы. Существ, чье простое присутствие переписывает законы физики планеты, превращая её в мертвый кристалл. Ultimate Ones. Типы.

— Это… — прохрипела Ольга, её голос дрожал от первобытного, хтонического ужаса, который не снился даже дементорам. — Это Type Mercury. ORT. ОРТ. Паук из облака Оорта. Они… они синтезировали ОРТа!

Драко Малфой, не зная, что такое ОРТ, но видя, как пол под существом превращается в стекло, инстинктивно выхватил палочку.

— Редукто! — выкрикнул он.

Заклинание ударило в паука. Но оно не взорвалось. Оно просто… впиталось в кристаллический панцирь существа, словно вода в губку. Паук издал тихий, скрежещущий звук, похожий на радиопомехи, и немного увеличился в размерах.

— Не стреляйте в него магией! — завизжала Ольга, вскакивая и пятясь к стене. — Оно питается эфиром! Оно поглотит Хогвартс, а потом кристаллизует всю Британию! МАДАМ АЙНЦБЕРН! ЭВАКУИРУЙТЕ ЗАМОК!

В аудитории началась паника. Студенты бросились к дверям, но они были заблокированы кристаллизовавшейся дверной ручкой.

Но на заднем ряду паники не было.

Хлоя фон Айнцберн стянула сварочную маску, утерла перемазанный сажей нос и посмотрела на ОРТа.

В её золотых глазах вспыхнул искренний, незамутненный восторг.

— О-о-о-о! — протянула Хлоя, её голос дрожал от умиления. — Вы только посмотрите, какая прелесть!

Ольга-Мария поперхнулась воздухом.

— Прелесть?! Это Апокалипсис! Оно сожрет нас!

— Да ладно тебе, Олли, не будь такой драматичной! — Хлоя бесстрашно подошла к кристаллизующемуся монстру.

Фред и Джордж, спрятавшись за остатками парты, с благоговением смотрели на своё творение.

— Хлоя, оно только что сожрало кусок моей мантии и превратило его в алмаз, — шепотом сообщил Джордж. — Это лучшая вредилка в истории!

Хлоя не слушала. Она протянула руку. ОРТ (миниатюрная копия экзистенциального ужаса) повернул свою фасеточную, лишенную глаз кристаллическую морду к её руке. Он замер.

Хлоя ласково, как щенка, почесала ОРТа за кристаллическим ушком.

— Кто тут хороший мальчик? Кто тут хороший поглотитель вселенных? Да ты ж мой сладенький!

ОРТ издал звук, похожий на мурлыканье неисправного модема (вжж-бип-вжж), и потерся о её руку. Процесс кристаллизации пола остановился. Существо признало создателя.

Айрисфиль фон Айнцберн, которая всё это время с интересом наблюдала за экспериментом с преподавательского места, легкой походкой подошла к эпицентру паники.

Она не стала кричать или звать Энакина. Она наклонилась, рассматривая мини-ОРТа.

— Любопытная структура, — пропела Матриарх Айнцбернов, ничуть не испугавшись. — Концептуальная конвертация неорганической материи через эфирное поглощение. Дедушка Юбштахайт будет в восторге. Но он слишком сильно фонит.

— Мамочка! — Хлоя обняла Айрисфиль за талию, глядя на неё умоляющими глазками кота из Шрека. — Мамочка, можно мы оставим его себе? Я назову его Спайки! Он будет спать у меня в ногах и перерабатывать старые учебники Снейпа в алмазы! Пожааааалуйста!

Ольга-Мария, вжавшись в стену, сползла на пол.

— Она просит… оставить ОРТа… в качестве домашнего питомца. Они хотят сделать из Типа Меркурия собачку. Мой мозг отказывается это обрабатывать. Я хочу к папе в черную дыру.

Гермиона Грейнджер, которая всё это время стояла с открытым ртом, медленно достала планшет.

— Леди Анимусфер, — хрипло сказала она. — Если это существо может перерабатывать материю в драгоценные камни… Вы понимаете, что Хлоя только что изобрела идеальный станок для печатания денег?

Драко Малфой кивнул, его аристократическая бледность сменилась алчным румянцем капиталиста.

— Грейнджер права. Если мы ограничим его рацион старыми стульями и мусором… мы обрушим мировой рынок алмазов.

Ольга-Мария посмотрела на своих соратников по Интеллектуальному Трио. Идеализм Часовой Башни только что проиграл британской жадности.

Айрисфиль задумчиво погладила подбородок.

— Оставить его в замке нельзя, милая, — мягко сказала она Хлое. — Профессор МакГонагалл не переживет, если он кристаллизует её любимое кресло. И ВВ-тян жалуется, что он создает помехи в Wi-Fi.

Хлоя надула губки.

— Ну маааам!

— Но! — Айрисфиль подняла палец. — Мы можем поселить Спайки в Запретном Лесу! Рядом с пауками Арагога! Пусть он охраняет периметр от браконьеров. А если он захочет кушать, Хагрид будет приносить ему старые котлы.

Хлоя просияла.

— Ура! Спайки, ты слышал? У тебя будет своя будка в лесу!

Мини-ОРТ издал радостный бип-вжж-писк и запрыгал на своих кристаллических лапках, случайно превратив забытую кем-то чернильницу в кусок чистого топаза.

В этот момент в классе из воздуха материализовалась голограмма ВВ-тян. ИИ была в панике.

— АЛЕРТ! Мамочка Айрисфиль! У нас прорыв! Это существо жрет мой код! Оно только что пыталось конвертировать кусок моей операционной системы в кварц! УБЕРИТЕ ЕГО ОТ МОИХ СЕРВЕРОВ!

— Всё хорошо, ВВ, — Айрисфиль ласково погладила голограмму (которая замерцала от попытки ОРТа её всосать). — Мы переводим Спайки на вольерное содержание. Широ, дорогой!

Японский мальчик подошел ближе, надевая плотные перчатки из чешуи василиска.

— Да, мама. Я создам для него концептуальную клетку Фарадея, чтобы он не фонил.

Широ достал из кармана клубок медной проволоки и быстро, с помощью «Trace ON», сплел из неё идеальный шар, который накрыл ОРТа. Паук недовольно заурчал, но кристаллизация пространства вокруг немедленно прекратилась.

Урок Алхимии завершился триумфом.

Хогвартс получил нового, экзистенциально ужасающего охранника, экономика Британии оказалась под угрозой алмазной инфляции, а Ольга-Мария окончательно поняла, что в этом доме законы физики и здравого смысла работают только в виде исключения.

* * *

Когда звонок (замененный ВВ-тян на приятный перезвон японских колокольчиков) возвестил об окончании урока, класс опустел с рекордной скоростью. Студенты спешили оказаться как можно дальше от кристаллизующегося «песика» Хлои.

Широ аккуратно упаковывал недовольно жужжащего в медной клетке мини-ОРТа, готовясь транспортировать его к Хагриду.

Ольга-Мария, Драко, Гермиона и Рин не ушли. Они дождались, пока аудитория опустеет, и подошли к преподавательскому столу.

Айрисфиль фон Айнцберн снимала защитные перчатки, напевая какой-то веселый мотив.

— Мадам Айнцберн, — вежливо, но с явным напряжением в голосе начал Драко Малфой. — Нам нужна ваша консультация. Вне рамок школьной программы.

Айрисфиль обернулась и лучезарно улыбнулась.

— О, конечно, дети! Что-то случилось? Вы всё еще переживаете из-за Спайки? Не волнуйтесь, он абсолютно безопасен, если не кормить его после полуночи и не давать ему артефакты Божественного уровня.

— Дело не в… питомце вашей дочери, — Гермиона поправила сумку с учебниками. — Дело в профессоре Гильгамеше.

Айрисфиль слегка наклонила голову. В её алых глазах мелькнул интерес.

— Ах, Король Героев. Да, он может быть немного… экстравагантным в своих методах. Что он вам задал?

Ольга-Мария, как официальный лидер аналитического отдела, сделала шаг вперед.

— Он задал нам неразрешимый парадокс, мадам. Он приказал каждому принести ему «вещь». Но условие таково: мы не можем её купить. Мы не можем её украсть. Мы должны взять её «у мира по праву сильного» и доказать, что она теперь принадлежит нам.

Рин Тосака фыркнула, скрестив руки на груди.

— Этот златовласый индюк издевается. Любое присвоение материального объекта без транзакции — это кража. Даже если я возьму камень с дороги, по законам Ассоциации, земля принадлежит британской короне или Министерству. В рамках закона Гильгамеша мы не можем выиграть.

— А если мы проиграем, — мрачно добавил Драко, — он заставит нас убираться на его летающих кораблях до конца года.

Айрисфиль слушала их, и её улыбка становилась всё шире и теплее. Она не выглядела обеспокоенной. Наоборот, она выглядела как гордая мать, чьи дети только что задали правильный вопрос.

Она подошла к окну, за которым медленно кружились снежинки, и обернулась к Интеллектуальному Квартету.

— Гильгамеш — древнейший Король, — мягко, мелодично произнесла Айрисфиль. — Его Врата Вавилона содержат оригиналы всех сокровищ человечества. Как вы думаете, дети, ему действительно нужна от вас какая-то «вещь»? Чашка, меч, редкий минерал?

Гермиона нахмурилась.

— Нет. У него есть всё. Это метафорическое задание.

— Именно, милая Гермиона! — Айри хлопнула в ладоши. — Он проверяет не вашу способность к воровству. Он проверяет ваше концептуальное право на владение.

Она подошла к столу и взяла в руки пустое перо.

— Подумайте, как мы работаем в нашей семье. Мы не просим у мира разрешения. Когда нам понадобился яд василиска, мы не пошли в Министерство за лицензией. Мы просто заморозили змея и взяли то, что нам нужно, потому что мы могли это сделать. Мы взяли на себя ответственность за последствия.

Ольга-Мария побледнела.

— То есть… вы предлагаете нам всё-таки украсть что-то, но сделать это с достаточным пафосом, чтобы Гильгамеш это одобрил?

— Нет, Оли, — Айрисфиль ласково погладила её по плечу. — Воровство — это акт слабого, который берет чужое втайне. Истинный Владелец берет то, что ничье, или то, что мир не может удержать. Вы только что видели, как Хлоя создала Спайки. Она не украла его. Она синтезировала его из хаоса и заявила на него права.

Айрисфиль наклонилась ближе к ним, и её голос зазвучал как колокольчик, предвещающий откровение.

— Не ищите вещь, которая уже существует, дети. Создайте нечто, чего в мире еще не было. Присвойте себе идею. Возьмите абстракцию и заставьте её служить вам. Гильгамеш — собиратель оригиналов. Принесите ему оригинал, которого нет даже в его Сокровищнице.

Интеллектуальный Квартет замер. Слова Матриарха Айнцбернов прозвучали в их умах как щелчок открывающегося замка.

Драко Малфой медленно, почти благоговейно посмотрел на свой планшет.

— Оригинал, которого нет в его Сокровищнице…

Гермиона Грейнджер судорожно вздохнула, её глаза загорелись тем самым безумным светом исследователя.

— Идея, которую мы заставим служить нам…

Ольга-Мария поправила очки. Её лицо стало маской холодной, расчетливой решимости.

— Я поняла, мадам Айнцберн. Благодарим за консультацию. Пойдемте, Квартет. Нам предстоит переписать законы концептуальной собственности.

Рин Тосака ухмыльнулась, уже прикидывая в уме объем необходимых расчетов.

— Пора показать этому древнему снобу, что такое современная маго-экономика.

Когда студенты быстрым, уверенным шагом покинули аудиторию, Айрисфиль счастливо вздохнула и начала собирать свои вещи.

К ней подошел Широ, который только что запер мини-ОРТа в медной переноске.

— Мама, — тихо спросил японский мальчик, — ты уверена, что это было хорошей идеей? Подталкивать их к созданию концептуальных оригиналов? Если они переборщат, Гильгамеш может воспринять это как угрозу своей монополии.

Айрисфиль ласково поцеловала сына в щеку.

— О, Широ! В этом и заключается суть педагогики! Мы должны растить детей так, чтобы боги чувствовали себя некомфортно! К тому же, мне ужасно интересно, что они придумают.

* * *

Ночь в библиотеке Хогвартса. Запретная Секция. (ВВ-тян любезно отключила сигнализацию для «привилегированных пользователей»).

Четверо студентов сидели за круглым столом, заваленным древними свитками и современными таблицами.

— Если мы принесем ему артефакт — он скажет, что у него есть оригинал в Вавилоне, — рассуждал Драко, крутя в пальцах стилус. — Если мы принесем ему магическое животное — он скажет, что это грязь. Нам нужно что-то нематериальное, но доказуемое.

— Информация? — предложила Гермиона. — Мы можем взломать базу данных Министерства и принести ему секретные архивы!

— Скучно, — отрезала Рин. — Архивы можно скопировать. Гильгамеш ценит уникальность. И он сказал «взять у мира по праву сильного». Информация уже кому-то принадлежит.

Ольга-Мария сидела с закрытыми глазами, массируя виски.

Марисбери Анимусфер учил её, что маг должен повелевать звездами. Айнцберны учили её, что маг должен изменять саму ткань реальности под свои нужды.

Она открыла глаза.

— Нам нужно принести ему то, от чего отказываются все остальные, — медленно, чеканя каждое слово, произнесла Лорд Астромантии. — То, что мир считает бесполезным. Мы возьмем это, мы ограничим это, и мы объявим это своей собственностью.

— И что это? — нахмурился Драко.

— Пустота, — ответила Ольга.

Трое остальных непонимающе уставились на неё.

— Пустота? — переспросила Гермиона. — Вакуум?

— Нет, не физический вакуум, — глаза Ольги-Марии вспыхнули фанатичным огнем Истинного Мага. — Концептуальная Пустота. Место, где нет праны. Где нет магии. Место, где законы физики и магии обнуляются. Пространство, лишенное потенциала. Никто не владеет Пустотой, потому что она никому не нужна. Это анти-материя для мага. Но если мы сможем изолировать кубический фут Концептуальной Пустоты…

— …и запереть её в контейнере! — подхватил мысль Широ… точнее, Драко, чей мозг уже начал работать в унисон с артефакторикой Айнцбернов. — Мы создадим артефакт, внутри которого нет ничего! Абсолютное Ничто!

Рин Тосака захлопала в ладоши.

— Это гениально! Врата Вавилона содержат всё, что есть в мире. Но у него не может быть «Ничего»! Потому что «Ничто» нельзя положить в сокровищницу! А если мы принесем ему контейнер с изолированной концепцией отсутствия, мы докажем, что мы владеем тем, от чего мир отказался!

Гермиона уже лихорадочно листала справочник по пространственной геометрии.

— Нам понадобится свинцово-мифриловый куб. И руны изоляции пятого порядка. И… нам понадобится помощь ВВ-тян, чтобы создать эфирный вакуум в момент запечатывания.

Ольга-Мария гордо выпрямила спину.

— Я проведу расчеты изоляции. Драко, на тебе финансирование и заказ материалов у гоблинов. Грейнджер, руническая база. Тосака, энергетическая стабилизация контейнера. Мы покажем этому древнему шумерскому царю, что наша аналитика способна присвоить себе даже отсутствие всего сущего.

Работа закипела. Интеллектуальный Квартет Хогвартса готовился бросить вызов Богу, используя против него не мечи и магию, а чистую, возведенную в абсолют философскую логику.

* * *

Прошла ровно неделя с момента первого, травмирующего урока Гильгамеша.

Аудитория на седьмом этаже, превращенная в подобие золотого тронного зала Урука, была полна студентов. Пятый курс (Гриффиндор и Слизерин) стоял вдоль стен, бледный и трясущийся.

В центре, на золотом троне, восседал Король Героев. На нем была расстегнутая на груди белая рубашка, а в руке — неизменный сапфировый кубок с вином.

Сегодня он был не один.

Справа от трона, на роскошных персидских подушках, возлежала Иштар. Она играла золотыми браслетами и с предвкушением ждала возможности высмеять «потуги смертных».

Слева, на строгом стуле (который она сама наколдовала из костей), сидела Эрешкигаль. Богиня Смерти была в своем рабочем офисном костюме, в очках и с планшетом, делая вид, что она здесь исключительно по административным делам.

Двери аудитории тихонько скрипнули, и в класс, как тень, проскользнул Северус Снейп. Мастер Зелий не планировал присутствовать на этом цирке, но ВВ-тян (через наушник) настойчиво порекомендовала ему зайти, пообещав «исключительное зрелище концептуального унижения». Снейп встал в самом темном углу, скрестив руки на груди.

— Ну что, дворняги, — протянул Гильгамеш, обводя студентов скучающим, багровым взглядом. — Время вышло. Покажите мне, на что вы способны. Чем вы решили пополнить мою Сокровищницу?

Начался парад позора.

Студенты, один за другим, подходили к подножию трона и с трепетом демонстрировали свои «достижения».

Маркус Флинт с гордостью вытащил редкий, светящийся синим цветом лунный камень, добытый им в Запретном Лесу после тяжелой битвы с кентаврами.

Гильгамеш даже не посмотрел на камень.

— Камень из грязи, добытый дракой с полуконями? У меня в Вратах Вавилона из такого камня сделана брусчатка в туалете для слуг. Вон отсюда. Иди убирать виманы.

Когтевранец Терри Бут принес сложнейший, собственноручно созданный артефакт — компас, показывающий не север, а место, где человек будет счастлив.

Иштар прыснула от смеха.

— Какая сентиментальная, жалкая чушь! Человек должен быть счастлив там, где я прикажу ему быть счастливым! В мусор!

Студенты проваливались один за другим. Они приносили редкие зелья, древние фолианты, украденные из Запретной Секции (за что Снейп в углу мстительно делал пометки в блокноте для штрафных баллов), магическое оружие.

Гильгамеш отвергал всё.

— Вторично. Украдено. Скучно. Мусор. У меня есть оригинал. У меня есть версия лучше. Вы мыслите как термиты, собирающие опилки! — бушевал Король Героев. — Вы так и не поняли сути владения!

Наконец, очередь дошла до Интеллектуального Квартета.

Драко Малфой, Ольга-Мария Анимусфер, Гермиона Грейнджер и Рин Тосака вышли в центр. Они не тряслись. Они шли с холодной, академической уверенностью ученых, готовых защищать докторскую диссертацию перед некомпетентной комиссией.

В руках у Драко был небольшой, идеально ровный, матово-черный куб размером с футбольный мяч. Куб был сделан из сплава свинца и мифрила, а его грани были испещрены тончайшей вязью кельтских рун и японских алхимических печатей.

Драко остановился в трех шагах от трона и, не кланяясь, с глухим стуком поставил куб на пол.

Гильгамеш приподнял бровь.

— И что это, блондин? Черная коробка? Вы решили подарить Королю ящик для хранения грязного белья?

— Нет, Ваше Величество, — ровным, лишенным страха голосом ответил Драко. — Это не контейнер для хранения. Это сам объект владения.

Ольга-Мария сделала шаг вперед.

— Вы приказали нам взять у мира вещь по праву сильного. Вещь, которую мы не купили и не украли. Но любая материальная вещь или информация уже кому-то принадлежит. Или, как вы изволили выразиться, её оригиналы уже есть в вашей Сокровищнице.

Рин Тосака ухмыльнулась, поправляя хвостики.

— Поэтому мы решили не соревноваться с вашей Сокровищницей в количестве хлама. Мы принесли вам то, чего у вас нет и быть не может по определению.

Иштар подалась вперед, её глаза жадно загорелись.

— Вы заинтриговали меня, смертные! Что же там внутри?! Секрет бессмертия? Сердце дракона?

— Внутри, Леди Иштар, — менторским тоном отличницы произнесла Гермиона Грейнджер, — нет ничего.

В аудитории повисла мертвая тишина.

Гильгамеш медленно опустил кубок. Его глаза сузились.

— Ничего? Вы принесли мне пустую коробку? Вы испытываете мое терпение, дворняги?

— Это не просто пустая коробка, — вмешалась Ольга-Мария, её голос зазвенел от научной гордости. — Внутри нет воздуха. Внутри нет праны. Внутри нет магического или физического фона. Мы использовали алхимический вакуум, стабилизированный рунами пятого порядка, и изолировали этот кубический фут пространства от самой концепции мироздания.

Драко Малфой положил руку на гладкую, черную поверхность куба.

— В этом кубе находится Абсолютное Концептуальное Ничто. Пустота, лишенная потенциала. Ни один маг в мире не владеет Пустотой, потому что она никому не нужна. Мир отказался от нее. А мы — взяли её. И изолировали.

— Вы просили нас обосновать право собственности, — добавила Гермиона, глядя прямо в глаза Гильгамешу. — Мы создали границу вокруг того, что не имеет ценности, и тем самым наделили это смыслом. Это Ничто теперь принадлежит нам. А значит, мы взяли это у мира по праву сильного интеллекта. И мы готовы поспорить на что угодно, Ваше Величество… что в ваших Вратах Вавилона нет Абсолютного Ничего. Потому что Сокровищница не может хранить отсутствие.

Тишина в классе стала такой плотной, что её можно было резать ножом.

Иштар моргала, пытаясь осмыслить услышанное. Её мозг богини любви и роскоши отказывался обрабатывать концепцию «владения ничем».

— Но… но оно же не блестит! Зачем оно нужно?! — возмутилась она.

Эрешкигаль, напротив, поправила очки, и в её глазах вспыхнул искренний, профессиональный интерес Богини Смерти.

— Абсолютный вакуум? Без эфира? Без жизни? Это… это же идеальная среда для хранения нестабильных проклятий! Вы продадите мне патент на этот контейнер? Я куплю его за тонну костяной муки!

Но главное внимание было приковано к Гильгамешу.

Король Героев молчал. Он смотрел на черный куб. Затем он посмотрел на четырех студентов, которые стояли перед ним с высоко поднятыми головами, не опуская глаз.

Северус Снейп в темном углу класса медленно, почти с благоговением прикрыл рот рукой, чтобы не рассмеяться в голос. «Слизеринцы, гриффиндорцы и аудитор Часовой Башни. Они не просто выполнили задание. Они завернули логику этого древнего павлина в лист Мебиуса и ударили его ею по лицу. Блестяще».

Губы Гильгамеша дрогнули.

Сначала это был тихий смешок. Затем смешок перерос в хохот. Раскатистый, громовой, искренний хохот Короля, который наконец-то увидел нечто, достойное его внимания.

— ХА-ХА-ХА-ХА! — Гильгамеш запрокинул голову, и его смех сотрясал золотые барельефы на стенах. — Изолированная пустота! Концептуальное Ничто! Вы принесли мне коробку с вакуумом и заявили, что это величайшее сокровище, потому что у меня его нет!

Король Героев резко перестал смеяться. Он встал с трона, его красные глаза пылали. Он подошел к кубу вплотную.

— Это высшая форма наглости, — произнес он, глядя на Драко. — Это софистика, достойная самых грязных жрецов Урука. Это обман.

Малфой даже не сглотнул.

— Это победа, Ваше Величество.

Гильгамеш смотрел на него долгие пять секунд. А затем его лицо разгладилось.

— Да. Это победа, — спокойно, с истинно королевским достоинством признал Гильгамеш. — Вы не принесли мне мусор мира. Вы принесли мне то, что сами определили как ценность, ограничив это своей волей. Вы поняли суть Закона Владельца.

Король Героев развернулся и пошел обратно к трону.

— Драко Малфой. Ольга Анимусфер. Гермиона Грейнджер. Рин Тосака. Вы получаете «Удовлетворительно». Ибо «Отлично» не заслуживает никто, кроме меня. Но вы… вы не будете чистить мои виманы. Вы будете допущены к изучению истинной архитектуры пространства на моих следующих лекциях.

Студенты в классе выдохнули.

Интеллектуальный Квартет синхронно, с достоинством поклонился. Они победили.

Иштар недовольно скрестила руки на груди.

— И всё? Вы поставили им зачет за коробку с пустотой? Гил, ты стареешь! В Вавилоне ты бы отрубил им головы за такую шутку!

— В Вавилоне, — холодно ответил Гильгамеш, садясь на трон и беря кубок, — не было людей с таким изощренным, ядовитым интеллектом. Эти дети… они опаснее твоей анти-материи, Иштар. Ибо они умеют продавать Ничто.

Снейп в углу класса молча, с чувством глубочайшего удовлетворения, развернулся и вышел в коридор.

Он шел по замку и думал о том, что этот учебный год, несмотря на все унижения и розовые голограммы, определенно стоил того, чтобы его пережить. Хогвартс перестал быть школой магии. Хогвартс стал местом, где богов заставляли играть по правилам бюрократии и логики. И Снейпу, как истинному слизеринцу, это невероятно нравилось.

Конец сентября в Хогвартсе был ознаменован двумя важными событиями. Во-первых, ВВ-тян наконец-то настроила климат-контроль в подземельях (теперь там пахло хвоей и играл легкий лаунж). А во-вторых, Рон Уизли нашел свое призвание.

Рон, лишенный своей старой крысы и так и не получивший сову, чувствовал себя слегка обделенным. Вся его команда — Гарри, Широ, Дадли — постоянно были заняты тренировками, алхимией или допросами. Рон же, будучи непревзойденным тактиком на шахматной доске, не имел возможности применить свои таланты в реальной жизни.

До того самого дня, когда в гостиную Гриффиндора не ввалился Златопуст Локонс.

Пиар-Директор Консорциума был бледен, покрыт сажей и тяжело дышал. За ним, флегматично поправляя прическу, шла Майя Хисау с неизменным свинцовым контейнером в руках.

— Я требую компенсации за моральный ущерб! — вопил Локонс, падая в кресло. — Вы не сказали мне, что в Аду есть живые скелеты с половниками! Я требую надбавки за риск! И новую шляпу!

Майя не обратила на него внимания. Она подошла к столу, за которым сидел Рон, и поставила контейнер.

— Рон Уизли. Цель «Петтигрю» возвращена в периметр, — сухо констатировала снайперша. — Однако объект находится в состоянии тяжелого психического срыва. Гарри-сама распорядился передать его вам. Вы — его бывший владелец. Ваша задача — стабилизировать его для завтрашнего допроса дедушкой Юбштахайтом.

Майя щелкнула замком и открыла крышку.

Рон заглянул внутрь. Там, свернувшись в дрожащий клубочек, лежал Питер Петтигрю в форме крысы. На нем всё еще был надет розовый, колючий свитер с надписью «Мамин Пушок». Крыса пахла серой, жареным мясом и абсолютным отчаянием.

Увидев Рона, Короста-Петтигрю не попытался сбежать. Напротив, он встал на задние лапки и сложил передние в умоляющем жесте.

— Писк! Пиииииск! (Рон! Хозяин! Забери меня обратно! Я буду спать в твоем носке! Я буду есть твои черствые коржики! Только не отдавай меня этим сумасшедшим с их допросами и трансфигурацией в синтезаторы!) — отчаянно верещал Питер, из глаз которого лились слезы.

Рон Уизли, который уже знал (благодаря Гарри), кто именно скрывается в этом теле, смотрел на предателя своих лучших друзей.

Обычный гриффиндорец бы разозлился. Он бы ударил контейнер или позвал МакГонагалл. Но Рон, проведший два года бок о бок с Айнцбернами, уже мыслил категориями стратегии.

Рон аккуратно закрыл крышку контейнера, оставив лишь небольшую щель для воздуха.

— Знаешь, Майя, — задумчиво произнес Рон, потирая подбородок. — Дедушка Юбштахайт, конечно, великий ученый. Но если он разберет его на атомы, Министерство просто скажет, что мы уничтожили улики. Нам нужно, чтобы этот кусок шерсти страдал долго, стабильно и приносил пользу обществу. А я тут слышал, что одна наша новая преподавательница… очень скучает по своему питомцу.

В этот момент в гостиную, пройдя сквозь стену (к ужасу первокурсников), вплыла ВВ-тян.

— Сенпай Рон прав! — радостно пискнула голограмма. — Мои датчики фиксируют критическое снижение уровня мотивации у профессора Эрешкигаль! Она перестала выращивать плотоядные лилии в теплицах и просто сидит в подвале, вяжет малюсенькие носочки и плачет по Пушку! Это нарушает учебный план!

Рон хищно, по-настоящему тактически улыбнулся.

— Идеально. Майя, бери контейнер. Мы идем возвращать Богине Смерти её радость. И поверь мне, Питеру это понравится гораздо меньше, чем препарация у дедушки.

* * *

Делегация (Рон, Майя и увязавшийся за ними Локонс, который учуял новый сюжет для статьи) спустилась в кабинет Эрешкигаль.

Богиня Смерти сидела за своим рабочим столом, укутавшись в серый кардиган. Она выглядела безутешной. Вокруг нее летали призрачные, понурые скелетики.

— Профессор Эрешкигаль, — Рон, как истинный дипломат, сделал шаг вперед. — Мы пришли с извинениями. Кажется, один из наших… э-э… экспериментальных объектов случайно забрел в вашу юрисдикцию, а потом пропал. Но экспедиционный корпус во главе со Златопустом Локонсом провел сложнейшую операцию и вернул его.

Рон поставил контейнер на стол и открыл его.

Эрешкигаль ахнула. Она вскочила с кресла.

— Пушок! — Богиня Смерти чуть не расплакалась. — Мой бедный, маленький, обгоревший Пушок! Ты вернулся к мамочке!

Она потянулась к крысе.

Питер Петтигрю, сидевший в контейнере, застыл.

Перед ним был выбор.

Слева стояла Майя Хисау, которая смотрела на него холодными, мертвыми глазами палача. За ней маячил Рон Уизли с презрительной улыбкой, а где-то наверху ждал сумасшедший немецкий алхимик со скальпелем и толстый магл, который умел превращать живую плоть в электронику.

Справа стояла Богиня Смерти. Да, она хотела вырвать ему душу и пересадить её в скелет. Да, она хотела пытать его лавой. Но…

Но она была предсказуемой. Она не пыталась заставить его говорить правду. Она просто хотела его любить. Смертельной, мучительной любовью.

Питер сделал свой выбор. Он был трусом, а трусы всегда выбирают знакомое зло.

— ПИИИИИСК! — Петтигрю выпрыгнул из свинцового контейнера и, виляя задом в розовом свитере, бросился прямо в подставленные руки Эрешкигаль. Он зарылся в складки её кардигана, дрожа и прижимаясь к ней всем телом.

— О, мой хороший! Мой храбрый мальчик! — Эрешкигаль прижала крысу к щеке. Её бледное лицо озарилось искренним счастьем. — Я так по тебе скучала! Я уже приготовила для тебя новую клеточку из ребер грифона! А еще я записала тебя на спа-процедуры в магмовом бассейне! Мы очистим твою ауру до самых костей!

Питер Петтигрю тихонько, обреченно заскулил, но вцепился в её кардиган еще крепче. Он сделал свой выбор. Он стал официальным, добровольным питомцем Преисподней.

Рон Уизли удовлетворенно кивнул.

— Шах и мат, — прошептал юный тактик. — Мы избавились от проблемы, повысили производительность труда преподавателя и обеспечили предателю идеальное, вечное наказание. Поттер будет мной гордиться.

* * *

А тем временем в Лондоне, в зале заседаний Визенгамота, Корнелиус Фадж переживал свой собственный, не менее экзистенциальный ад.

Зал был забит битком. Журналисты, авроры, главы департаментов — все ждали объяснений. Статья Локонса разорвала информационное пространство.

Фадж, потный и бледный, стоял за трибуной. Он планировал произнести гневную речь. Он планировал обвинить Ассоциацию Магов во вмешательстве во внутренние дела Британии и объявить статью клеветой.

Он набрал в грудь воздуха…

И тут двери Визенгамота плавно распахнулись.

В зал, под вспышки колдокамер, вошли Кайнет Арчибальд Эль-Меллой и Селеника Айсколл.

Они не выглядели как люди, чьи тайны (игрушечные поезда и плюшевые пони) были вчера высмеяны в бульварной прессе. Они шли с таким подавляющим, ледяным высокомерием, что толпа расступилась перед ними, как перед королевскими особами.

Кайнет подошел к трибуне Фаджа. Он не стал кричать. Он достал из кармана своего безупречного синего костюма небольшую, исписанную рунами папку.

— Министр Фадж, — голос Кайнета, усиленный магией, разнесся по залу, замораживая кровь в жилах чиновников. — Я прибыл не для того, чтобы обсуждать грязные сплетни вашей желтой прессы. Я прибыл, чтобы зачитать официальное постановление Часовой Башни, подтвержденное независимой экспертизой.

Он развернул пергамент.

— «На основании неопровержимых концептуальных данных, извлеченных из руин в Годриковой Впадине…»

Фадж попытался перебить:

— Это ложь! Ваш «концептуальный анализ» не признается нашими законами! Вы сфабриковали…

— СИЛЕНЦИО, — холодно произнесла Селеника Айсколл, даже не доставая палочку.

Губы Фаджа склеились. Он беспомощно замычал, размахивая руками.

Кайнет продолжил чтение так, словно его никто не перебивал:

— «…установлено, что Питер Петтигрю является истинным Хранителем Тайны Поттеров и виновником гибели тринадцати маглов. Сириус Блэк объявляется невиновным. В связи с вопиющей некомпетентностью Министерства Магии Великобритании, приведшей к двенадцатилетним пыткам невиновного Лорда, Ассоциация Магов накладывает на Министерство штраф в размере десяти миллионов галлеонов. Кроме того, Консорциум Айнцберн наделяется эксклюзивными правами на обеспечение безопасности Хогвартса и прилегающих территорий без права вмешательства со стороны Аврората».

В зале поднялся невообразимый гвалт.

Люциус Малфой (уже тайно работающий на Айнцбернов) первым вскочил с места.

— Это позор для Министерства! — громогласно заявил Люциус, указывая на мычащего Фаджа. — Мы требуем немедленной реабилитации Лорда Блэка и отставки тех, кто допустил эту ошибку! Мы должны принять помощь Консорциума, пока нас всех не перебили из-за ошибок этого… некомпетентного аппарата!

Амелия Боунс, глава Департамента правопорядка, потрясенно смотрела на Кайнета.

— Десять миллионов? Экстерриториальность? Это… это же потеря суверенитета!

Кайнет Арчибальд закрыл папку и презрительно улыбнулся.

— Вы потеряли суверенитет в тот день, мадам, когда решили, что можете сажать людей в Азкабан без сыворотки правды. А теперь… — он посмотрел на потеющего, мычащего Фаджа, — …подпишите эти документы, Корнелиус. Или завтра мы опубликуем данные о том, куда именно ушли бюджетные деньги, выделенные на ремонт Азкабана в прошлом году. Уверяю вас, мои аналитики работают гораздо лучше ваших журналистов.

В зале поднялся невообразимый гвалт.

Но Корнелиус Фадж, чья гордость и инстинкт политического выживания внезапно включили режим «ни шагу назад», не стал подписывать документ.

Он выплюнул заклинание немоты Селеники (видимо, страх потерять кресло оказался сильнее магии Часовой Башни), выпрямился за трибуной и с силой ударил по столу своим знаменитым зеленым котелком.

— ЭТО ВОЗМУТИТЕЛЬНО! — взвизгнул Фадж, и его голос сорвался на петушиный визг. — Десять миллионов?! Да вы… вы просто рэкетиры в дорогих костюмах! Я отказываюсь подписывать эту филькину грамоту! Британское Министерство не ведет переговоров с террористами-аналитиками!

Кайнет Арчибальд Эль-Меллой медленно поднял бровь. Его лицо выразило легкую, почти светскую скуку.

— Террористами? Министр, мы предлагаем вам финансовую реструктуризацию вашего позора. Это называется консалтинг. Но если вы предпочитаете эскалацию… что ж. Селеника.

Селеника Айсколл извлекла из складок своего черного платья второй, гораздо более толстый свиток пергамента.

— В таком случае, от лица Отдела Правопорядка Часовой Башни, я инициирую Протокол 4-Б, — холодным, профессиональным тоном произнесла она. — Мы накладываем эмбарго на экспорт жаброслей и рогов двурога из континентальной Европы в Британию. Ваши аптеки опустеют через две недели.

Амелия Боунс ахнула. Зал Визенгамота зашумел.

— Эмбарго?! — Фадж побагровел. — Это торговая война! Хорошо! Тогда Британское Министерство вводит встречные санкции! Мы запрещаем импорт шотландского виски в Ассоциацию! И… и мы аннулируем все лицензии на использование летучего пороха для континентальных магов! Ходите пешком, снобы!

Кайнет слегка поморщился, словно от зубной боли.

— Министр, вы бьете по самому святому — по логистике и алкоголю. Это низко. Но весьма креативно для человека с вашим IQ. Впрочем, раз уж мы перешли к неформальным угрозам…

Лорд Эль-Меллой изящно взмахнул палочкой, и прямо посреди зала заседаний Визенгамота, между трибуной Фаджа и британскими судьями, из воздуха материализовался элегантный, сервированный по всем правилам викторианской эпохи чайный столик. Два кресла, фарфоровый сервиз, тарелочка с сэндвичами с огурцом.

— …полагаю, нам стоит обсудить условия капитуляции в более цивилизованной обстановке, — Кайнет плавно опустился в одно из кресел и закинул ногу на ногу. — Присаживайтесь, Корнелиус. Чай «Эрл Грей». С лимоном. Как вы любите. Я заказал его специально для вас, чтобы вы не подавились собственной желчью.

Фадж опешил. Толпа журналистов защелкала колдокамерами. Министр Магии и Глава фракции Часовой Башни сидели посреди политического кризиса века и готовились пить чай.

Сдавать позиции было нельзя. Фадж, пыхтя, спустился с трибуны и сел в кресло напротив Кайнета.

— Я не капитулирую, Эль-Меллой, — прошипел Фадж, нервно размешивая сахар (которого он положил четыре ложки) в тонкой фарфоровой чашке. — Мы наложим запрет на вашу… вашу «Айнцберн-Лайн»! Мы зальем её бетоном! Мы арестуем ваших големов!

Кайнет сделал элегантный глоток чая, отставив мизинец.

— О, заливайте на здоровье. Мы просто подадим на вас в Международный Магический Суд за умышленное разрушение экологически чистой транспортной инфраструктуры. Знаете ли вы, Корнелиус, сколько стоит час работы адвоката-гоблина из Цюриха? Ваш годовой бюджет.

Кайнет взял сэндвич с огурцом.

— Кстати, сэндвичи восхитительны. Селеника, дорогая, попробуй. Гораздо лучше тех круассанов, которыми нас кормили во Франции.

Селеника, всё еще стоящая за спиной Кайнета, презрительно фыркнула.

— У британцев отвратительный вкус в еде, Лорд Кайнет. Но, признаю, огурцы они резать умеют.

Фадж, чье лицо уже приобрело цвет переспелого баклажана, ударил кулаком по колену.

— Мы не будем платить адвокатам! Мы объявим Айнцбернов персонами нон-грата! И этого вашего… Скайуокера! Мы вышлем его из страны за использование нелицензированного светового оружия!

— Высылайте, — Кайнет пожал плечами, дожевывая сэндвич. — Но боюсь, мистер Скайуокер откажется уезжать. Он нашел в Шотландии внутренний покой и стабильную работу садовника. Если вы попытаетесь выслать его силой, он просто… э-э… применит к вашим аврорам «контроль дистанции». А потом мадам Айнцберн заставит вас есть её блины, пока вы не извинитесь. Поверьте, это страшнее Азкабана.

Фадж подался вперед, брызгая слюной.

— Тогда мы конфискуем ваш шелк! Мы национализируем Запретный Лес! Мы… мы запретим студентам Хогвартса покупать ваши акустические бомбы!

Кайнет тяжело, с искренним сочувствием вздохнул и поставил чашку на блюдце.

— Корнелиус. Вы пытаетесь играть в шахматы, используя правила для игры в плюй-камни. Вы запретите бомбы? Дети начнут собирать их в подземельях из навоза и селитры. Вы национализируете Лес? Акромантулы съедят ваших инспекторов, потому что вы не знаете график их кормления мраморной говядиной.

Лорд Эль-Меллой наклонился над столиком, его глаза сузились.

— Вы проиграли, Фадж. Ваша система устарела. Блэк невиновен. Петтигрю жив (и, судя по нашим данным, работает питомцем в Аду, но это детали). Если вы не подпишете бумагу… мы опубликуем данные о том, что вы тайно спонсируете фабрику по производству розовых плюшевых пони. И что вы спите с одним из них.

В зале повисла мертвая тишина. Селеника Айсколл за спиной Кайнета поперхнулась воздухом и густо, яростно покраснела, узнав свой собственный компромат, который Кайнет только что беззастенчиво перевесил на Министра.

Фадж вытаращил глаза.

— Я?! Я сплю с плюшевым пони?! Это клевета! Это ложь! Это… это же написали про вашу помощницу в «Пророке»!

— Именно! — Кайнет лучезарно, дьявольски улыбнулся. — Желтая пресса, Корнелиус! Мы просто перекупим Риту Скитер. Завтра выйдет опровержение. Выяснится, что «Снежок» — это ВАША игрушка. И что вы брали её с собой на заседания с гоблинами для снятия стресса.

Кайнет постучал пальцем по столу.

— Докажите обратное, Корнелиус. Докажите общественности, что вы серьезный лидер, а не инфантильный старик, обнимающий синтетическую гриву.

Фадж посмотрел на Люциуса Малфоя. Люциус пожал плечами и отвернулся.

Фадж посмотрел на Амбридж. Долорес уже достала из сумочки зеркальце и поправляла помаду, явно готовясь давать интервью о том, как она всегда подозревала Министра в нездоровых наклонностях.

Корнелиус Фадж сломался. Политика — это грязное дело, но перспектива быть обвиненным в любви к плюшевым пони перед суровым британским электоратом была страшнее потери суверенитета.

— Хорошо… — просипел Фадж, обмякнув в кресле и глядя на пустую чашку чая. — Десять миллионов. Экстерриториальность. Оправдание Блэка. Давайте ваш пергамент, Эль-Меллой.

Кайнет изящно щелкнул пальцами. Селеника, всё еще красная как рак, положила на столик перед Фаджем договор и перо.

Министр Магии дрожащей рукой вывел свою подпись.

Кайнет аккуратно убрал документ во внутренний карман, встал и поправил манжеты.

— Благодарю за конструктивный диалог, Корнелиус. Чай был превосходен. Рекомендую вам попробовать ромашку — она лучше успокаивает нервы после политических самоубийств. Селеника, мы уходим. У нас еще забронирован столик в «Сладком Герцоге», я обещал купить Фиоре мармеладных слизней.

Делегация Часовой Башни покинула зал Визенгамота, оставив позади разрушенную репутацию, подписанную капитуляцию и абсолютно сюрреалистичный чайный столик посреди правительственного учреждения.

Британия официально перешла под влияние Консорциума. А где-то в Румынии Дарник Иггдмилленния, читая стенограмму этого «чая», смеялся так сильно, что чуть не упал с кресла.

* * *

Румыния. Замок Трифас. Штаб-квартира клана Иггдмилленния. Тот же вечер.

Огромный обеденный зал замка Трифас, обычно погруженный в суровую, давящую тишину древних заговоров, сегодня вибрировал от эмоций.

Дарник Престон Иггдмилленния, патриарх клана, сидел во главе длинного дубового стола. Перед ним, проецируемая из кристалла связи (аналогичного тому, что использовала ВВ-тян, но менее… разговорчивого), висела стенограмма заседания британского Визенгамота.

Дарник читал. Его узкое, хищное лицо, обычно не выражавшее ничего, кроме ледяного расчета, медленно менялось. Брови ползли вверх. Губы кривились.

Слева от него Гордес Мусик Иггдмилленния, необъятный алхимик, шумно поедал баранью ногу, периодически рыкая на своего сына Гордольфа за неправильный хват вилки. Справа Фиоре Форведж сидела в своем инвалидном кресле, утонченно попивая чай, а её брат Каулес ковырялся в магловском радиоприемнике.

— Дядя Дарник? — Фиоре первой заметила странное состояние патриарха. — Отчет из Лондона оказался неутешительным? Кайнет Эль-Меллой провалил миссию?

Дарник не ответил.

Он дочитал до момента, где Лорд Астромантии наколдовал чайный столик посреди зала суда. Затем он прочел пассаж про плюшевого пони по имени «Снежок», которого Кайнет виртуозно перевесил на Министра Магии.

Грудная клетка Дарника дернулась. Один раз. Второй.

Он прикрыл рот рукой, но это не помогло. Из горла старого, жестокого мага вырвался звук, похожий на свист закипающего чайника. А затем Дарник Престон Иггдмилленния откинулся на спинку резного кресла и разразился таким громким, искренним, хриплым хохотом, что пламя свечей в канделябрах испуганно метнулось в стороны.

— ХА-ХА-ХА! О, милосердный Грааль! — ревел Дарник, хлопая ладонью по столу. — Этот сноб! Этот напыщенный лондонский индюк Кайнет! Он заставил Министра целой нации подписать капитуляцию под угрозой обвинения в зоофилии с плюшевой игрушкой!

Гордес Мусик поперхнулся мясом.

— Плюшевой… игрушкой? — жирный алхимик вытаращил глаза. — Кайнет Эль-Меллой? Он же всегда говорит только о чистоте крови и структуре эфира!

— Он использовал оружие врага против него самого, Гордес! — Дарник вытер выступившие слезы кружевным платком. Он был в таком восторге, что даже не стал отчитывать родственника за манеры. — Британец Фадж попытался утопить Ассоциацию в желтой прессе, вытащив наружу жалкие хобби Селеники. А Кайнет… Кайнет просто взял эту грязь и с улыбкой засунул её Фаджу прямо в глотку за чашкой «Эрл Грея»! Это гениально! Это высший пилотаж политического садизма!

Каулес оторвался от радиоприемника, поправляя очки.

— Подождите. То есть Британское Министерство официально сдалось? Из-за пони?

— Из-за пони, из-за страха разорения и из-за того, что Айнцберны держат их за горло, — Дарник мгновенно перешел от смеха к холодному анализу. Он смахнул голограмму стенограммы и вывел на экран сводку финансовых операций Консорциума.

Фиоре подъехала ближе, её глаза сузились.

— Айнцберны. Они всегда были отшельниками. Сидели в своих Альпах, создавали гомункулов и ждали Чуда. Что изменилось?

— Изменилось руководство, Фиоре, — Дарник указал на экран. — Этот мальчишка. Гарри Поттер. Он синтезировал в них то, чего Айнцбернам всегда не хватало: магловский прагматизм и социальную гибкость. Они больше не строят замки изо льда. Они строят корпорацию.

Патриарх обвел взглядом свою семью.

— Посмотрите на факты. За один год они захватили стратегический контроль над крупнейшей магической школой Европы. Они монополизировали рынок акромантульего шелка. Они наняли в качестве охраны существ, чей уровень угрозы классифицируется как «Стирание Континента» (Звери и бывшие Ситхи). А теперь они официально, юридически подчинили себе Министерство Магии Британии.

Гордес Мусик сглотнул, отодвигая баранью ногу.

— Вы хотите сказать… что они опасны для нас? Для клана Иггдмилленния?

Дарник усмехнулся. В его глазах вспыхнул огонь игрока, увидевшего достойную партию.

— Опасны? Гордес, они не просто опасны. Они ломают правила игры быстрее, чем мы успеваем их писать. Если мы пойдем против них, они не вызовут нас на магическую дуэль.

Дарник наклонился вперед, опираясь на стол.

— Они купят наши земли через подставные фирмы гоблинов. Они перережут нам поставки маны с помощью своих цифровых демонов. А если мы начнем сопротивляться, они сбросят на наш замок свинцовую бомбу с акустическим эффектом поп-музыки и обвинят нас в терроризме через прессу. И Кайнет с радостью принесет им чай во время нашей казни.

Фиоре задумчиво переплела пальцы.

— Каков же ваш приказ, дядя?

— Приказ прост, — Дарник решительно поднялся. — Если ты не можешь победить монстра, который монетизирует всё на своем пути, стань его эксклюзивным поставщиком.

Патриарх повернулся к Каулесу.

— Каулес. Ты разбираешься в магловской технике. Свяжись с этим их… Широ Эмией. Предложи ему наши разработки в области интеграции големов и электричества. Скажи, что мы заинтересованы в совместном проекте.

Он посмотрел на Фиоре.

— Фиоре, моя дорогая. Подготовь официальное письмо мадам Айрисфиль фон Айнцберн. Вырази наше глубочайшее восхищение её педагогическими методами. И… — Дарник скривился, но прагматизм взял верх, — …закажи у них десять комплектов этой их пуленепробиваемой шелковой брони для нашей личной гвардии. По рыночной цене. Пусть знают, что мы готовы платить.

Гордес возмущенно вскинулся.

— Платить этим выскочкам?! Да мы же древний клан!

— Мы живой клан, Гордес! — рявкнул Дарник, мгновенно подавляя племянника аурой. — И я намерен сохранить нас живыми! Британия только что пала жертвой своей гордыни и закрытости. Я не повторю ошибку Корнелиуса Фаджа. Мы будем дружить с Айнцбернами. Мы будем пить с ними чай. И если понадобится, мы сами купим плюшевого пони, чтобы доказать свою лояльность!

В зале Трифаса повисла тишина. Клан Иггдмилленния, славящийся своей независимостью, официально признал смену власти на глобальной шахматной доске.

Дарник снова посмотрел на голограмму с отчетом.

«В конце концов, — подумал он, — если они смогли заставить Гильгамеша проверять домашние задания у школьников… кто знает, на что они еще способны? Лучше быть их партнером, чем подопытным кроликом».

* * *

— Я — Гильгамеш! Король Героев! Владыка Урука! Владелец всех сокровищ мира! — голос древнего царя гремел под сводами коридора третьего этажа Хогвартса, заставляя портреты вжиматься в рамы. — И вы хотите, чтобы я, Величайший, надел фартук?!

Гильгамеш стоял перед дверью в Лабораторию Этики Искушений (она же кухня Королевы Драко). На нем была его повседневная одежда — безупречная белая рубашка, расстегнутая на груди, и алые брюки. Он скрестил руки на груди, его красные глаза метали молнии в двух богинь, которые преграждали ему путь.

Иштар и Эрешкигаль, одетые в строгие черные фартуки с логотипом Хогвартса, смотрели на него с плохо скрываемым мстительным удовольствием.

— Да, Гил. Фартук. Это обязательное условие мадам Айнцберн для всех участников кросс-дисциплинарного обмена опытом, — елейным голосом пропела Иштар, протягивая ему кусок ткани в розовую полоску. — Ты же сам согласился преподавать. А по уставу школы преподаватели должны посещать открытые уроки коллег.

— И к тому же, — мстительно добавила Эрешкигаль, поправляя очки, — если ты капнешь жиром дракона на свою рубашку, твоя аура величия пострадает. Надевай. Или мы скажем ВВ-тян, что ты боишься испачкаться.

Угроза цифрового шантажа сработала. ИИ Хогвартса была единственной сущностью, которая раздражала Короля больше, чем эти две богини.

Скрипнув зубами, Гильгамеш выхватил фартук и небрежно накинул его на шею. (Разумеется, он не стал его завязывать, позволив ткани просто висеть, как королевскому плащу).

Он толкнул дверь и вошел в класс.

Внутри было жарко, пахло специями, жженой карамелью и легким безумием. Студенты (шестой и пятый курсы) уже стояли за своими верстаками-плитами. На возвышении расхаживала Королева Драко, Зверь VI.

Сегодня она была без своей вязаной шапочки (Тиамат ушла на совещание с Хагридом), её демонические рога гордо вздымались вверх. Заметив вошедшего Гильгамеша, Драко хищно ухмыльнулась.

— А, Ваше Величество! — промурлыкала Императрица Распада. — Рада, что вы присоединились к нашему скромному практикуму. Ищете новые рецепты для своей сокровищницы?

Гильгамеш презрительно фыркнул, проходя мимо неё к свободному верстаку в первом ряду.

— В моей сокровищнице хранятся рецепты нектара богов, огнедышащая ящерица. Я здесь лишь для того, чтобы убедиться, что вы не отравите моих студентов до того, как они сдадут мне экзамен по Истинной Власти.

— О, не волнуйтесь, — Драко хлестнула хвостом по столу. — Сегодня мы изучаем концепцию «Искушение через Гармонию Контрастов». Студенты будут готовить «Закатный Стейк Химеры под соусом из Слез Валькирии». Мясо должно быть обжарено снаружи до хруста, но внутри оставаться ледяным, сохраняя первичную ярость зверя. Тот, кто пережарит — получит ожог маны. Тот, кто недожарит — будет заморожен изнутри. Приступайте!

Студенты синхронно сглотнули. Инструкции Зверя VI всегда звучали как приговор к смертной казни через кулинарию.

Гильгамеш посмотрел на лежащий перед ним кусок фиолетового мяса (синтезированного Широ для безопасности, но всё еще опасного). Он не собирался готовить. Короли не готовят. Они приказывают.

Он повернул голову и посмотрел на соседний верстак.

Там стоял Драко Малфой.

Британский аристократ, одетый в идеально чистый фартук поверх идеальной мантии, методично, с холодным, отстраненным видом нарезал корень мандрагоры. Его лицо не выражало ни страха, ни восторга. Только холодный, расчетливый прагматизм.

Гильгамеш прищурился.

— Эй, блондин. Малфой, верно? — окликнул его Король Героев.

Драко оторвался от доски, вежливо, но без подобострастия кивнул.

— Да, профессор Гильгамеш.

— Ты режешь этот корень так, словно он тебе должен денег, — Гильгамеш облокотился на свой стол, с интересом разглядывая подростка. — И ты не боишься, что эта рогатая женщина тебя заморозит или сожжет?

Драко аккуратно смахнул нарезанный корень в котел.

— Страх неэффективен, профессор. Огонь и лед — это лишь физические переменные. Если я правильно рассчитаю время термической обработки и добавлю стабилизатор (Драко кивнул на склянку с экстрактом мяты, которую ему подогнал Снейп), мясо достигнет нужного баланса без вреда для моего организма.

Гильгамеш тихо, искренне рассмеялся.

— Забавно. В тебе есть кровь королей, мальчик. Не тех, кто машет мечом, а тех, кто заставляет других махать мечами за себя. Ты смотришь на эту, — он небрежно указал на возмущенную Королеву Драко, — как на инструмент. Как на преграду, которую нужно обойти с минимальными затратами.

Гильгамеш взял в руки нож.

— Знаешь, Малфой. Пожалуй, я покажу тебе, как Истинный Король обходит преграды. Без всяких стабилизаторов. На чистой воле.

Драко (Зверь VI), услышав это, яростно зашипела:

— Мой рецепт требует точности, Гильгамеш! Если ты испортишь мясо, я заставлю тебя съесть его сырым!

— Твой рецепт — это жалкая пародия на вкус, ящерица! — рявкнул Гильгамеш в ответ, его глаза вспыхнули. — Я приготовлю этот кусок мяса так, что ты будешь умолять меня о добавке, стоя на коленях!

Божественно-кулинарная дуэль началась.

* * *

Пока Гильгамеш, забыв о статусе, яростно рубил мясо, вливая в него чистую, обжигающую прану своей гордыни, на заднем ряду Трио Хаоса готовило свой очередной шедевр.

Хлоя, Фред и Джордж решили, что «Стейк Химеры» — это слишком консервативно.

— Нам нужна динамика! — шептала Хлоя, нацепив защитные очки. — Если мясо должно быть горячим снаружи и ледяным внутри, почему бы не добавить кинетический фактор?

— Бомба? — с надеждой спросил Фред.

— Не бомба. Микро-портал! — Хлоя достала крошечный, пульсирующий фиолетовым кристалл (подарок от ВВ-тян за то, что они сняли на видео Снейпа в розовом). — Вшиваем это в центр стейка. Когда кто-то кусает мясо, кристалл реагирует на слюну и…

— …и стейк телепортируется прямо в желудок, минуя пищевод! — радостно закончил Джордж. — Никакого ожога маны! Чистое наслаждение вкусом изнутри!

Они приступили к сборке своего пространственно-кулинарного монстра.

В это же время за соседним верстаком Невилл Долгопупс и Луна Лавгуд занимались своим делом.

Невилл дрожал. Он боялся Королеву Драко до икоты. Но Луна, одетая в желтый фартук, была абсолютно спокойна. На её ушах, как обычно, раскачивались серьги-редиски.

— Не волнуйся, Невилл, — певуче сказала Луна, помешивая варево в котле деревянной ложкой. — Мозгошмыги профессора Драко сегодня очень голодные. Им не нужно мясо. Им нужна легкость.

Она достала из кармана горсть странных, светящихся голубым светом семян.

— Папа прислал мне семена Лунной Диррикоулы. Они растут только там, где нет агрессии.

Луна не стала брать мясо химеры. Она взяла обычную, крупную редиску. Она вырезала сердцевину, насыпала туда семена, залила их ключевой водой и… просто начала петь. Тихо, фальшиво, но с такой искренней, незамутненной любовью ко всему живому, что воздух вокруг их парты стал пахнуть летним дождем и свежей травой.

Невилл, не понимая, что происходит, просто стоял и закрывал её спиной от хищного взгляда Королевы Драко.

— ВРЕМЯ ВЫШЛО! — громогласно возвестила Императрица Распада, ударив по столу хлыстом. — На дегустацию!

Первыми вышли Фред, Джордж и Хлоя. Они с гордостью поставили перед Драко тарелку с пульсирующим, слегка мерцающим фиолетовым светом стейком.

— «Телепортирующееся Наслаждение»! — гордо заявил Фред.

Драко подозрительно принюхалась. Она взяла вилку и нож, отрезала кусочек и отправила в рот.

Кусочек исчез.

Драко замерла. Её глаза расширились.

Кристалл сработал. Стейк телепортировался прямо ей в желудок. Но Трио Хаоса не учло одной детали: анти-материя Зверя, реагируя на пространственный сдвиг внутри её тела, вызвала мощнейший эффект отторжения.

Из ушей Королевы Драко с оглушительным свистом повалил густой, едкий зеленый дым. Она открыла рот, и вместо крика из него вырвался звук гудящего модема.

— Вы… вы… — прохрипела она, выпуская кольца дыма. — Это… это отвратительно эффективно! Это удар изнутри! Идеальное отравление для королей! Но на вкус — как жженая резина! Минус десять баллов за эстетику, плюс пятьдесят за коварство! Вон отсюда!

Трио Хаоса счастливо дало друг другу пять и свалило на задний ряд.

Настала очередь Гильгамеша.

Король Героев небрежно, одной рукой поставил перед Королевой Драко тарелку из чистого золота (которую он достал из Врат).

На тарелке лежал идеальный, источающий умопомрачительный аромат пряностей стейк. Он был прожарен до хрустящей корочки, но от него веяло обжигающим холодом.

— Ешь, ящерица. И плачь от восторга, — надменно приказал Гильгамеш, скрестив руки на груди.

Драко злобно зыркнула на него, но отрезала кусок.

Она прожевала.

Время в классе остановилось.

Глаза Императрицы Распада, повидавшей лучшие пиры Рима, медленно расширились. Ожога не было. Холода тоже. Был только идеальный, абсолютный баланс вкуса, усиленный чистейшей, подавляющей праной Короля. Это была еда, достойная богов. Еда, которая не пытала, а подчиняла своим совершенством.

Королева Драко сглотнула. Её щеки предательски полыхнули румянцем. Она посмотрела на Гильгамеша, который самодовольно ухмылялся.

Она не могла признать поражение перед ним. Только не публично.

— Сносно, — процедила она сквозь зубы, отворачиваясь, чтобы скрыть румянец. — Слишком много пафоса. Но жевать можно. Зачет.

Гильгамеш победно фыркнул, но краем глаза посмотрел на пустую тарелку. Ему… ему внезапно понравилось готовить. Это было похоже на ковку оружия. Он обязательно повторит этот рецепт для себя в Сокровищнице.

И последними к столу подошли Невилл и Луна.

Они не принесли мясо.

Луна поставила перед Истинным Злом обычную, белую фарфоровую тарелочку. На ней лежала редиска.

Но это была не просто редиска. Под воздействием песни Луны и голубых семян, овощ раскрылся, как лотос. Из его сердцевины исходило мягкое, успокаивающее, пульсирующее голубое свечение.

— Что это за травоядный мусор? — зашипела Драко, чувствуя, как от этого свечения её демоническая аура начинает съеживаться, как от холодной воды. — Я просила мясо химеры! Я просила Искушение!

— Это не мусор, профессор Драко, — певуче ответила Луна, поправляя очки. — Мозгошмыги шепчут мне, что вы очень устали. Вы всё время пытаетесь всё разрушить, а это так утомительно. Вы постоянно злитесь. Эта редиска… она просто прохладная. Внутри нет огня. Внутри — тишина. Съешьте.

Драко хотела испепелить девчонку. Она хотела сбросить тарелку на пол.

Но аромат, исходящий от светящейся редиски, ударил ей в нос. Это был запах забытого, давно утраченного покоя. Запах прохладного мрамора после жаркого римского дня. Запах тишины, когда вокруг не кричат умирающие люди.

Рука Королевы Драко, вопреки её воле, потянулась к тарелке.

Она взяла редиску и медленно откусила.

Вспышки не было. Огня не было. Телепортации тоже.

По классу прокатилась волна абсолютного, кристально чистого умиротворения.

Багровое пламя вокруг Драко мгновенно погасло. Её хвост расслабленно опустился на пол. Демонические рога потускнели.

Она стояла, закрыв глаза, и жевала редиску. На её лице, впервые за всю историю её существования как Зверя, появилось выражение абсолютно невинного, детского спокойствия.

Ольга-Мария, сидевшая в первом ряду, потрясенно выронила стилус.

— Они… они нейтрализовали Зверя Содома веганским салатом? — прошептала Лорд Астромантии. — Без формул. Без агрессии. Просто предложив ей покой. Это… это высшая форма концептуальной психологии!

Иштар и Эрешкигаль, стоявшие у дверей, переглянулись в шоке.

— Я должна узнать рецепт этой штуки, — пробормотала Эрешкигаль. — Если я накормлю этим скелетов, они перестанут греметь костями по ночам!

Драко медленно открыла глаза. Она посмотрела на Луну Лавгуд, которая безмятежно улыбалась ей в ответ.

— Это… — хрипло начала Императрица, пытаясь вернуть злодейский тон, но получилось жалко. — Это отвратительно пресно. Никакой страсти.

Она быстро, чтобы никто не заметил, вытерла единственную слезинку, выступившую в уголке глаза.

— «Превосходно». А теперь убирайтесь все. Урок окончен. И… Лавгуд. Оставь семена на столе. В чисто научных целях.

Класс опустел.

Гильгамеш, проходя мимо Драко Малфоя, бросил на него короткий, оценивающий взгляд.

— Власть — это не только подавление, мальчик. Власть — это умение заставить мир играть по твоим правилам, даже если ты просто стоишь и молчишь. Запомни это, когда будешь делить мануфактуру Айнцбернов.

Драко Малфой вежливо поклонился. Он знал, что этот урок он усвоил лучше всех.

А Луна Лавгуд и Невилл Долгопупс уходили в сторону теплиц, даже не подозревая, что они только что одержали самую значимую, тихую победу в истории магических войн.

Разум и прагматизм правили Хогвартсом, но иногда, для усмирения истинного зла, нужна была просто одна поющая девочка и правильная редиска.

Глубоко в дремучих, неприветливых лесах Албании, там, куда не проникали лучи солнца, а местные жители боялись заходить даже днем, царил покой.

Для кого-то этот покой мог бы показаться умиротворяющим. Но для бестелесного духа, который когда-то называл себя Лордом Волдемортом, величайшим темным магом столетия, этот покой был невыносимой, сводящей с ума пыткой.

Он был тенью. Меньше чем духом. Больше чем воспоминанием.

Год назад, после позорного фиаско с Квирреллом и этим проклятым мальчишкой Поттером (который почему-то оказался слишком подготовлен к встрече с ним), Волдеморт был вынужден бежать. Он скитался, прячась от света, питаясь страхом мелких лесных грызунов и периодически вселяясь в змей, чтобы хоть как-то передвигаться.

Он ждал.

Он был терпелив. Он был бессмертен (или так он думал).

Он ждал, когда его верные слуги найдут его. Люциус Малфой, Беллатриса, Барти Крауч… кто угодно.

Но больше всего он ждал своего самого надежного, пусть и самого жалкого слугу. Питера Петтигрю. Хвоста.

«Он придет, — пульсировала мысль в призрачном сознании Волдеморта, пока он висел в форме легкого серого тумана над дуплом старого дуба. — Он трус, но он понимает, что только я могу дать ему истинную защиту. Он чувствует мою Метку. Он найдет меня, принесет мне кровь и плоть, и я возрожусь. Нужно только немного подождать».

Волдеморт ждал.

Прошла осень.

Никого. Никто не пришел. Только пара албанских кабанов случайно забрела на его поляну, и он был вынужден вселиться в одного из них, чтобы отогнать волков. Ощущение себя кабаном сильно било по гордости Темного Лорда.

Пришла зима.

Волдеморт, дрожа от экзистенциального холода (физического он не чувствовал, но моральный пробирал до несуществующих костей), пытался мысленно связаться со своими крестражами.

Он послал ментальный импульс Дневнику, который был у Люциуса.

Ответа не было.

Точнее, был странный, нечитаемый отклик, похожий на белый шум, сквозь который прорывались обрывки… японской речи и какие-то веселые музыкальные аккорды. Волдеморт списал это на помехи в эфире. «Люциус, должно быть, хранит его в надежном, экранированном сейфе. Хороший мальчик».

Затем он потянулся к Диадеме в Хогвартсе.

Контакт был установлен. Волдеморт почувствовал отклик. Но этот отклик был не холодным и властным, как он ожидал. От Диадемы веяло… теплом? И запахом мокрой шерсти?

«…Внимание! Запущена программа бережной сушки!» — прозвучал в его голове механический женский голос. А затем сознание Темного Лорда обожгло волной горячего воздуха, от которого пахло стиральным порошком с ароматом лаванды.

Волдеморт в ужасе разорвал связь.

Что происходит в этом мире?! Почему его величайшие артефакты, хранилища его души, транслируют ему японскую музыку и запах стираных носков?!

Но он терпел. Он был Темным Лордом. Он выше паники.

Пришла весна.

Слуг не было.

Летом Волдеморт, отчаявшись, попытался вселиться в крупную албанскую гадюку. Это была его любимая форма. В теле змеи он чувствовал себя почти полноценным магом. Он мог ползать, мог убивать мелкую дичь, мог пугать крестьян.

Он скользил по влажной траве, наслаждаясь теплом солнца на чешуе.

«Ничего, — думал он, высовывая раздвоенный язык. — Если они не идут ко мне, я сам приду к ним. Я поползу в Британию. Это займет годы. Я пересеку Ла-Манш в трюме какого-нибудь корабля. Я найду Малфоя и лично задушу его. А потом…»

Его великие планы были прерваны.

Из кустов, ломая ветки и тяжело топая, вывалился человек. Это был местный албанский пастух. Толстый, потный, с густой черной бородой и в грязных сапогах. В руках он держал огромную суковатую палку.

Пастух увидел гадюку (в которой находился Темный Лорд).

Волдеморт приподнялся, раздул капюшон (которого у него не было, но он очень старался) и угрожающе зашипел.

«Узри мою мощь, смертный червь! — мысленно провозгласил Сидиус… то есть Волдеморт. — Узри свой конец! Пади ниц!»

Пастух не пал ниц.

Он даже не испугался.

Он просто сплюнул на землю, замахнулся своей суковатой дубиной и с абсолютно скучающим, будничным видом обрушил её прямо на голову величайшего темного мага Британии.

ХРЯСЬ!

Змеиный череп треснул.

Волдеморт, не успев даже понять, что произошло, был с позором вышиблен из тела рептилии. Его призрачная форма, издав беззвучный вопль ярости и унижения, взмыла в воздух, пока пастух деловито поддевал мертвую змею на палку.

— Хорошая шкурка, — пробормотал албанец на своем языке. — Жене на пояс сгодится. И мяса немного есть. Вечером зажарю.

Темный Лорд висел в воздухе, глядя, как какой-то немытый магл уносит его (бывшее) тело, чтобы пустить на ремень и ужин.

В этот момент, паря над лесной опушкой в виде беспомощного облачка серого пара, Лорд Волдеморт осознал две вещи.

Первая: Питер Петтигрю не придет. Никто не придет. Его забыли.

Вторая: если он срочно не начнет действовать сам, он проведет остаток вечности, вселяясь в лесных тварей и получая палкой по голове от албанских крестьян.

Великому плану пришел конец. Пришло время импровизации.

Решение действовать самостоятельно далось Волдеморту нелегко. Это ущемляло его гордость. Но перспектива стать ужином для албанской семьи пугала даже больше, чем смерть.

Ему нужно было тело. Не змея, не кабан. Тело человека, чтобы добраться до Британии, найти палочку и связаться с теми слугами, которые еще не предали его (если такие остались).

Неделю он кружил над лесной дорогой, выискивая подходящего кандидата. Ему нужен был маг. Слабый, глупый маг, чей разум он мог бы легко подчинить, как это было с Квирреллом.

Но маги в албанские леса не забредали.

Зато забрел магл.

Это был щуплый, невысокий мужчина в помятом плаще и панаме. Он был орнитологом-любителем из Англии, приехавшим в Восточную Европу фотографировать редкие виды сов. В его рюкзаке лежали паспорт, билеты на поезд до Лондона и пара бутербродов.

«Жалкий, лишенный магии кусок мяса, — с отвращением подумал Волдеморт, зависнув над орнитологом. — Но у него есть документы. И он едет в Британию. Сойдет как временный транспортный контейнер».

Темный Лорд спикировал вниз.

Проникновение в разум магла было даже слишком легким. Никаких щитов, никакой окклюменции. Только мысли о птицах, налогах и просроченной ипотеке. Волдеморт брезгливо подавил сознание хозяина в самый дальний угол мозга и перехватил управление телом.

Мужчина (теперь управляемый Темным Лордом) резко выпрямился.

Волдеморт попытался улыбнуться своей фирменной, леденящей кровь улыбкой.

Получилось плохо. У орнитолога был неправильный прикус, и вместо ужасающей ухмылки на лице отразилась глуповатая гримаса человека, которому жмут туфли.

— Я… Я вернулся, — прохрипел Волдеморт. Голос носителя был писклявым и сиплым.

Темный Лорд поморщился.

«Ладно. Эстетикой займемся позже. Главное — добраться до Лондона. А там я найду Люциуса. Уж он-то организует мне нормальное возвращение».

Он проверил карманы. Билет на поезд до Тираны, оттуда — самолет до Лондона.

Волдеморт никогда не летал на самолетах. Он презирал магловские изобретения. Зачем железные трубы, если есть аппарация? Но сейчас он был лишен магии. Придется терпеть.

Спустя два дня изнурительной поездки на скрипучем албанском автобусе (где Волдеморту пришлось сидеть рядом с женщиной, везущей живую козу в мешке, и терпеть её запах), Темный Лорд прибыл в аэропорт.

Он подошел к стойке регистрации.

Он привык, что перед ним расступаются. Привык к страху в глазах.

— Паспорт, пожалуйста, сэр, — монотонным голосом произнесла полная женщина в форме сотрудницы аэропорта, не поднимая глаз от компьютера.

Волдеморт (в теле орнитолога Артура Пендлтона) высокомерно бросил паспорт на стойку.

— Вот. И поторопитесь, женщина. Мое время не принадлежит таким, как вы.

Сотрудница медленно подняла взгляд. Она посмотрела на щуплого британца в панаме, который пытался говорить тоном императора, но при этом у него смешно дергался левый глаз (побочный эффект плохой синхронизации духа и нервной системы магла).

Она взяла паспорт, открыла его и долго вводила данные в компьютер.

— Мистер Пендлтон, — вздохнула женщина, жуя жвачку. — У вас перевес багажа на два килограмма. За фотооборудование придется доплатить. Сорок фунтов.

Волдеморт замер.

Перевес? Доплатить?! Ему, Темному Лорду?!

— Вы смеете требовать с меня золото?! — прошипел он, наклоняясь над стойкой. — Вы не знаете, с кем говорите! Я…

— Я знаю, что у вас перевес, сэр, — скучающе перебила его сотрудница, лопнув пузырь жвачки. — Либо платите сорок фунтов, либо выкладывайте свои объективы. Следующий!

Волдеморт попытался использовать Силу… то есть, Легилименцию. Он впился взглядом в её глаза, пытаясь подчинить её волю. «Ты пропустишь меня… Ты забудешь о перевесе…» — мысленно приказывал он.

Но без палочки и в теле магла его магия была слабее писка комара. Женщина лишь моргнула.

— Мужчина, не пяльтесь на меня. Платите или отходите, вы задерживаете очередь! — рявкнула она.

Сзади кто-то грубо толкнул Волдеморта в спину тележкой с чемоданами.

— Эй, умник! Двигай давай, мы на рейс опаздываем!

Величайший Темный Лорд столетия, человек, чье имя боялись произносить вслух, стоял перед стойкой эконом-класса, униженный женщиной с жвачкой и туристом с тележкой.

Стиснув зубы, Волдеморт достал из кошелька орнитолога помятые фунты и швырнул их на стойку.

«Я убью их всех, — мстительно думал он, забирая посадочный талон. — Как только я верну себе тело… Я начну с этой женщины. Я превращу её жвачку в сколопендру».

Но мучения только начинались.

Дальше был таможенный контроль.

Волдеморт не знал, что такое металлоискатель. Когда рамка запищала (потому что орнитолог забыл выложить ключи от дома из кармана брюк), суровые охранники бесцеремонно оттащили Темного Лорда в сторону.

— Руки на стену, ноги врозь! — приказал огромный охранник.

— КАК ВЫ СМЕЕТЕ ПРИКАСАТЬСЯ КО МНЕ?! — взвизгнул Волдеморт, пытаясь вырваться. — Я ВАС В ПЕПЕЛ ПРЕВРАЩУ!

— Да-да, в пепел. Все вы так говорите, когда провозите контрабанду, — невозмутимо ответил охранник, грубо, но тщательно обыскивая тело орнитолога, хлопая по карманам и ребрам. — Снимите ботинки, сэр.

Волдеморт, задыхаясь от ярости и унижения, стоял в одних носках на холодном полу аэропорта Тираны, пока его ботинки уезжали по ленте рентгеновского аппарата.

«Люциус… — в отчаянии думал он. — Ты поплатишься за это. Если бы ты прислал за мной порт-ключ, мне бы не пришлось снимать обувь перед этими животными!»

Наконец, его пропустили.

Волдеморт сел в кресло у выхода на посадку. Он чувствовал себя грязным, истощенным и абсолютно беспомощным. Он посмотрел в панорамное окно на стоящий самолет.

«Ничего, — успокаивал он себя. — Главное — добраться до Лондона. А там я найду своих Пожирателей. Я восстановлю свою мощь. И тогда… тогда мир содрогнется!»

Он еще не знал, что в Британии его ждут не Пожиратели Смерти, а японский артефактор, бывший ситх-садовник и кибер-девочка, которая уже интегрировала его дневник в систему школьных звонков.

Путешествие Темного Лорда в Эпоху Прагматизма только начиналось.

* * *

Полет рейсом Тирана — Лондон (с пересадкой в Франкфурте) авиакомпании «Lufthansa» обещал стать для Дарта Сиди… то есть, Лорда Волдеморта, самым тяжелым испытанием со времен развоплощения в Годриковой Впадине.

Зайдя в салон эконом-класса, Темный Лорд презрительно оглядел тесные, поставленные вплотную друг к другу кресла.

«Жалкие маглы, — думал он, протискиваясь по узкому проходу. — Упаковывают себя в металлические цилиндры, как селедок в бочки. Когда я приду к власти, я заставлю их летать на метлах без демпфирующих чар. Посмотрим, как им понравится».

Он нашел свое место — 24B, посередине.

Справа у окна сидела женщина необъятных размеров, которая уже успела заснуть и громко храпела, откинув голову на иллюминатор.

Волдеморт с отвращением втиснулся в свое кресло. Его колени уперлись в спинку впереди стоящего сиденья.

— Извините, могу я пройти? — раздался сзади писклявый женский голос.

Темный Лорд поднял глаза. У прохода, ожидая, когда он пропустит её на место 24 °C, стояла девушка.

Она была… специфической. На ней был розовый свитер с блестками, её волосы были выкрашены в ядовито-зеленый цвет, а на носу красовались очки в толстой пластиковой оправе. Она смотрела на щуплого, бледного орнитолога (тело которого занимал Волдеморт) с внезапным, плотоядным интересом.

Волдеморт нехотя встал, пропуская её. Девушка протиснулась мимо него, специально, как ему показалось, мазнув бедром по его ноге.

— Ой, спасибочки! — прощебетала она, плюхнувшись на соседнее кресло. Она немедленно повернулась к нему. — Я Шэрон. А вас как зовут? Вы такой… загадочный. Выглядите так, словно скрываете какую-то мрачную тайну!

Волдеморт замер. Его инстинкты Легилимента забили тревогу. Она что, раскусила его?!

Он посмотрел в её глаза. Нет. Никакого интеллекта или проницательности там не было. Только жвачка, прочитанные любовные романы и нездоровый интерес к ботаникам.

— Артур, — процедил сквозь зубы Волдеморт, отворачиваясь. — Я орнитолог. Я изучаю сов. А теперь, будьте любезны, замолчите. Я планирую свой триумф… то есть, свой сон.

Шэрон это ничуть не смутило.

— Оооо, совы! Как это романтично! Вы любите природу! А я вот летала в Албанию на ретрит. Искала себя. Знаете, мне кажется, в нас с вами есть что-то общее. Вы тоже выглядите как человек, который ищет свое место в мире!

«Я ищу мировое господство, глупая самка магла», — мысленно прорычал Темный Лорд, закрывая глаза и пытаясь абстрагироваться.

Самолет взлетел. Перегрузки при взлете заставили слабое тело орнитолога вжаться в кресло. Волдеморту показалось, что его душу снова отрывает от тела.

Когда табло «Пристегните ремни» погасло, по проходу покатилась тележка с едой.

— Что будете пить, сэр? — раздался приятный голос.

Волдеморт открыл глаза. Перед ним стояла стюардесса. Высокая, стройная, с безупречной улыбкой и идеальной укладкой. Она смотрела на него с профессиональной, но искренней теплотой.

Темный Лорд, который привык, что женщины в его присутствии либо ползают на коленях в ужасе (как Беллатриса), либо пытаются его убить (как Лили Поттер), внезапно почувствовал себя странно.

Она не боялась его. Она… заботилась о нем?

— Вы очень бледны, сэр. Может быть, вам нехорошо? Перелеты утомляют, — стюардесса ласково склонила голову набок. — Я могу принести вам теплый плед? Или томатный сок? Он отлично восстанавливает силы на высоте.

Волдеморт сглотнул. Тело Артура Пендлтона предательски отозвалось на женскую заботу — щеки орнитолога порозовели.

— Я… я не нуждаюсь в пледах, — попытался сказать он холодным, властным тоном, но голос сорвался, и прозвучало это скорее жалко. — Но… сок. Томатный. Если вам не трудно.

— Конечно, мистер Пендлтон! — стюардесса налила густой, красный сок в пластиковый стаканчик и подала ему, случайно коснувшись его пальцев. — Если вам понадобится что-то еще, просто нажмите кнопку вызова. Я буду рада вам помочь.

Она улыбнулась ему так, как никто не улыбался Тому Реддлу со времен приюта, и покатила тележку дальше.

Волдеморт сидел, сжимая в руках пластиковый стаканчик с томатным соком. Он смотрел на красную жидкость. Она напоминала кровь. Кровь его врагов, которую он прольет.

«Да, — подумал он, отпивая сок. — Я завоюю этот мир. Я порабощу этих маглов. Но… эту женщину… эту стюардессу я, пожалуй, оставлю в живых. Она будет приносить мне сок. Она почтительная».

— Какая милашка, правда? — Шэрон (зеленовласая соседка) толкнула его локтем в бок, вырывая из мыслей о мировом господстве. — Но она всем так улыбается, это её работа. А вот я улыбаюсь только тем, кто мне по-настоящему интересен, Артур!

Она придвинулась ближе, её плечо прижалось к его руке. Запах дешевого цветочного парфюма ударил Волдеморту в нос.

— Знаешь, Артур, — Шэрон понизила голос до интимного шепота. — Мне кажется, тебе просто нужна девушка, которая вытащит тебя из твоей… скорлупы. Которая покажет тебе, что жизнь — это не только совы.

Волдеморт застыл.

Величайший Темный маг, человек, изучавший самые темные аспекты магии крови и некромантии, сейчас находился в эпицентре ситуации, к которой он был абсолютно, тотально не готов. К нему откровенно, агрессивно клеилась магловская девица в полете над Европой.

— Отойдите от меня, — прошипел он, пытаясь вжаться в подлокотник, но с другой стороны храпела необъятная женщина. Он был зажат в тисках.

— Ой, да ладно тебе стесняться! — Шэрон хихикнула и бесцеремонно положила руку ему на колено. — Я же вижу, что ты напряжен. Хочешь, я поделюсь с тобой наушниками? Послушаем группу «Spice Girls»! Это так расслабляет!

«Я сейчас применю к ней Аваду без палочки. Я вырву её душу голыми руками! Я разорву этот самолет!» — паниковал Темный Лорд, пытаясь отцепить её липкие пальцы от своей штанины.

В этот момент самолет попал в зону турбулентности.

Лайнер резко тряхнуло.

Стаканчик с томатным соком, который Волдеморт всё еще держал в руке, выскользнул. Густая, красная, липкая жидкость выплеснулась прямо на светлые брюки орнитолога, в районе паха.

Самолет выровнялся.

Волдеморт посмотрел на свои брюки. Огромное красное пятно медленно расплывалось по ткани.

Шэрон посмотрела на пятно. Потом на лицо «Артура».

— Ой… — девушка убрала руку с его колена и брезгливо отодвинулась к краю своего кресла. — Э-э… Знаешь, Артур. Я думаю, тебе действительно лучше… сосредоточиться на совах. Извини.

Она демонстративно отвернулась к окну, воткнула наушники и больше не проронила ни слова.

Темный Лорд Волдеморт, наследник Салазара Слизерина, повелитель василисков и создатель крестражей, сидел в эконом-классе, зажатый между храпящей женщиной и разочарованной фанаткой «Spice Girls», с брюками, залитыми томатным соком.

Его глаза наполнились слезами бессильной, унизительной ярости.

«Люциус… Северус… — мысленно взывал он к своим верным слугам, пролетая над Альпами (где-то глубоко внизу Айнцберны как раз пили чай). — Если вы не встретите меня в Лондоне с почетным караулом и новой мантией… я скормлю вас Нагайне заживо».

Он еще не знал, что Люциус уже лишился Метки, Северус пьет бульон с рук Шумерской Богини, а его главный крестраж прямо сейчас переводит тексты на латынь по указке анимешной голограммы.

Лондон ждал своего Властелина. Но Лондон уже был занят.

* * *

Волдеморт сидел с закрытыми глазами, пытаясь силой мысли высушить томатное пятно на брюках. Магия без палочки давалась ему с трудом, но он чувствовал, как ткань начинает слегка теплеть.

И вдруг… он почувствовал сопротивление.

Не магическое. Биологическое.

Разум Артура Пендлтона, который Волдеморт брезгливо задвинул в самый темный угол подсознания еще в Албании, начал шевелиться. Томатный сок, турбулентность и, главное, близость девушки в розовом свитере сработали как шоковая терапия. Базовые инстинкты магла, подавленные доселе, прорвали ментальную блокаду Ситха… то есть, Темного Лорда.

«Это мой шанс!» — внезапно завопил внутренний голос Артура. «Она со мной заговорила! Со мной! Артуром Пендлтоном! Я не упущу её из-за какого-то пролитого сока!»

Волдеморт почувствовал, как контроль над телом начинает ускользать.

«Что ты делаешь, жалкий червь?! — мысленно прорычал Темный Лорд, пытаясь удержать ментальные поводья. — Сиди тихо! Нам нужно в Лондон!»

Но адреналин Артура оказался сильнее истощенной праны Волдеморта. Магл перехватил управление речевым аппаратом и правой рукой.

Глаза орнитолога резко распахнулись. Он повернулся к Шэрон, которая всё еще демонстративно смотрела в окно под звуки «Spice Girls».

— Извините, Шэрон! — выпалил Артур (Волдеморт внутри него в ужасе зажмурился). Голос орнитолога сорвался на предательский писк. — Это… это просто сок! Я не… я не неряха! Я просто очень разволновался, когда вы заговорили со мной!

Шэрон медленно сняла один наушник. Она смерила его взглядом поверх очков.

— Да неужели?

«Идиот! — бился в истерике Волдеморт где-то на уровне гипоталамуса. — Что ты несешь?! Ты оправдываешься перед ней?! Ты должен подавить её волю, заставить её принести салфетки и стереть тебе память!»

— Да! — Артур отчаянно закивал, его ладони вспотели. — Вы… вы очень привлекательная! А я… я всё время провожу в лесах, смотрю на сов. Совы… они моногамны, знаете? Они выбирают партнера на всю жизнь. И когда я увидел вас… я подумал, что вы похожи на… на полярную сову!

«ПОЛЯРНУЮ СОВУ?! — мысленно взвыл Темный Лорд, хватаясь за воображаемую голову. — Ты сравниваешь женщину с птицей?! Она страшнее, чем вся моя жизнь, и одета в розовое! Ты должен сравнивать её с богиней, если хочешь её использовать! Какой позор… Я делил тело со змеями, но это… это дно!»

Шэрон моргнула. На её лице, обремененном толстым слоем тонального крема, отразилось искреннее недоумение, которое медленно, очень медленно перерастало в умиление.

— Полярная сова? — Шэрон хихикнула. — Это те, которые белые и пушистые? Ой, Артур, мне еще никто таких комплиментов не делал! Все обычно говорят про глаза или фигуру. А ты такой… необычный!

«Она клюнула на это?! — Волдеморт был в шоке. Его тысячелетний опыт интриг и манипуляций только что был посрамлен неуклюжим подкатом британского ботаника. — Эти маглы не просто примитивны, они концептуально сломаны!»

Артур, воодушевленный успехом, окончательно перехватил контроль над телом. Волдеморту оставалось только наблюдать за этим кошмаром из первого ряда, будучи запертым в собственном временном носителе.

— Да! Белые, пушистые и… очень верные! — Артур осмелел. Он потянулся и, дрожащими пальцами, накрыл её руку, лежащую на подлокотнике. — Знаешь, Шэрон. Лондон — такой большой город. Может… может, мы могли бы выпить кофе? Или сходить в зоопарк? Я покажу тебе сов!

Шэрон расплылась в широкой улыбке, обнажив брекеты. Она переплела свои пальцы с пальцами Артура.

— Зоопарк? Звучит отпадно! Знаешь, Артур, ты мне нравишься. Ты не такой, как эти накачанные парни из паба. Ты милый. И этот твой… пролитый сок… это даже забавно! Показывает, что ты живой человек.

«Я ТЕМНЫЙ ЛОРД! Я НЕ ЖИВОЙ ЧЕЛОВЕК! Я УЖАС ВО ПЛОТИ!» — орал Волдеморт, пытаясь вырвать свою руку из её липких пальцев. Но Артур держал крепко. Орнитолог нашел свою судьбу.

Остаток полета прошел для Волдеморта как в тумане.

Он был вынужден слушать (и наблюдать глазами Артура), как Шэрон рассказывает о своих проблемах с начальником в парикмахерской, о своей коллекции фарфоровых кошек и о том, как она мечтает поехать в Испанию. Артур увлеченно кивал, поддакивал и рассказывал факты о размножении сипух.

Волдеморт, величайший темный маг, чье имя заставляло содрогаться поколения, сидел в теле ботаника, держался за ручку с парикмахершей и мысленно критиковал её рассказ.

«Она неправильно формулирует угрозы, — профессионально, с холодным снобизмом оценивал ситуацию Темный Лорд, слушая, как Шэрон ругает босса. — Угрожать нужно не увольнением. Нужно создать иллюзию безысходности. Заставить его поверить, что его салон сгорит… Глупая женщина. Если бы Артур не блокировал мой речевой аппарат, я бы дал ей пару советов по террору».

Самолет приземлился в Хитроу.

Когда пассажиры начали вставать, Артур, сияющий как начищенный галеон, помог Шэрон достать её розовый чемодан с багажной полки.

— Значит, до завтра? У входа в Реджентс-парк? — проворковала Шэрон, целуя его в щеку.

— Д-да! Обязательно! Я принесу бинокль! — просиял Артур, краснея до корней волос.

«Никакого зоопарка! — яростно ударил Волдеморт, как только они остались одни. Он собрал все свои скудные остатки праны и нанес точечный ментальный удар по нервной системе Артура.

Орнитолог охнул, схватившись за голову. Боль пронзила виски.

«Ты пойдешь в Косой Переулок! — шипел Волдеморт прямо в его мозг. — Ты найдешь мне Люциуса Малфоя! Или я выжгу твой мозг, жалкий любитель птиц!»

Контроль над телом снова вернулся к Темному Лорду. Глаза Артура потускнели, спина выпрямилась. Волдеморт холодно оглядел салон и двинулся к выходу.

Но где-то там, в глубине подсознания, маленький, забитый Артур Пендлтон упрямо бормотал:

«Я всё равно пойду на свидание… Она назвала меня милым… Ты не заберешь у меня Шэрон, злой голос в голове…»

Темный Лорд с ужасом осознал: его носитель не был сломлен. У него появилась цель. И эта цель в розовом свитере была сильнее страха смерти.

Волдеморт вышел из аэропорта в промозглый лондонский дождь.

Ему нужно было срочно найти Пожирателей. Пока этот идиот-орнитолог не заставил его идти смотреть на сов в зоопарк.

* * *

Темный Лорд Волдеморт, покинув аэропорт Хитроу, планировал немедленно взять такси до Косого Переулка. Ему нужен был Люциус Малфой. Ему нужно было золото, палочка и нормальное тело.

Но у Артура Пендлтона были другие планы.

На следующее утро Волдеморт проснулся в дешевой гостинице (на которую у орнитолога хватило денег). Он попытался встать и пойти к двери.

Но ноги его не послушались.

Вместо того чтобы надеть строгий черный плащ, руки Артура (управляемые его собственным, подпитываемым гормонами подсознанием) потянулись к шкафу и вытащили оттуда нелепую клетчатую рубашку, шорты карго с множеством карманов и панаму с надписью «Я ♥ Сов».

«ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ, ЖАЛКИЙ РАБ?! — ментально взревел Волдеморт, пытаясь перехватить контроль над правой рукой, которая уже застегивала пуговицы. — МЫ ИДЕМ К МАЛФОЯМ! СНИМИ ЭТОТ КЛОУНСКИЙ НАРЯД!»

Но Артур был непреклонен. Страх остаться девственником до конца жизни оказался сильнее страха перед древним злом, поселившимся в его голове.

«У меня свидание с Шэрон! — упрямо, как бульдозер, отбивался внутренний голос орнитолога. — Ты можешь быть хоть трижды Темным Лордом, но сегодня я иду в Реджентс-парк! А если будешь мешать, я напьюсь пива, и мы оба будем блевать в кустах!»

Волдеморт замер. Угроза физического дискомфорта была реальной. Его призрачная форма была слишком жестко привязана к этой слабой нервной системе. Если Артур напьется, Темный Лорд будет страдать вместе с ним от магловского похмелья.

«Хорошо, — процедил Сидиус… тьфу, Волдеморт. — Иди на свое свидание. Но мы пройдем мимо Лондона. Если я увижу мага, я перехвачу контроль!»

К обеду Артур Пендлтон, вооруженный биноклем и огромным энтузиазмом, стоял у ворот лондонского зоопарка. Рядом с ним стояла Шэрон. На ней были леопардовые лосины, ярко-розовая футболка и такое количество лака для волос, что вокруг неё образовалась локальная озоновая дыра.

Они гуляли.

Для Волдеморта каждый шаг был пыткой. Он был вынужден слушать, как Шэрон жует жвачку, громко смеется над шутками Артура про брачные танцы пингвинов и периодически виснет на его руке.

«За что? — мысленно стенал Величайший Темный Маг, глядя на вольер с макаками. — Я создал семь крестражей. Я обманул смерть. Я поставил на колени магическую Британию. А теперь я ем магловскую сладкую вату и слушаю, как эта… эта женщина с леопардовыми ногами рассуждает о том, что макаки похожи на её бывшего!»

— Смотри, Артур! Какие милые обезьянки! — Шэрон ткнула пальцем с ядовито-розовым маникюром в стекло. — Ой, а вон там, на скамейке… это что, актеры какие-то?

Артур (и Волдеморт) повернули головы в сторону главной аллеи парка.

И Темный Лорд чуть не подавился сладкой ватой.

На скамейке, в десяти ярдах от них, сидели двое.

Одним из них был высокий мужчина с длинными светлыми волосами. На нем был надет строгий, идеально скроенный, но абсолютно не привлекающий внимания магловский костюм (хотя трость с серебряной змеей выдавала его с головой).

Люциус Малфой.

Рядом с ним сидел другой человек. В черном плаще, с угрюмым, изрезанным морщинами лицом. Он курил сигарету и читал какую-то брошюру. Кирицугу Эмия (Волдеморт не знал его имени, но помнил это лицо из кошмара, транслируемого крестражем).

«ЛЮЦИУС!» — мысленно завопил Волдеморт. Радость вспыхнула в его темной душе. «Мой верный слуга! Он пришел за мной! Он каким-то образом почувствовал мое присутствие!»

Волдеморт ударил по сознанию Артура всей своей ментальной мощью.

Орнитолог охнул, схватившись за виски, но на этот раз Темный Лорд был сильнее. Он перехватил контроль над ногами и речевым аппаратом.

Артур резко развернулся, отбросив руку Шэрон.

Его лицо исказила жуткая, фанатичная гримаса, совершенно не подходящая к его клетчатой рубашке и панаме.

Он решительным, властным (насколько позволяло тщедушное тело) шагом направился прямо к скамейке.

Люциус Малфой и Кирицугу Эмия как раз обсуждали план внедрения новых камер наблюдения ВВ-тян в Министерство, когда к ним подошел этот странный магл.

Волдеморт остановился перед Малфоем. Он выпрямился, пытаясь излучать ауру ужаса и величия.

— Люциус, — прохрипел Волдеморт сиплым, сдавленным голосом орнитолога. — Это я. Твой Повелитель. Я вернулся. Пади ниц. Мне нужна палочка и безопасное место.

Он ожидал, что Люциус побледнеет. Что он упадет на колени, целуя полы его клетчатой рубашки. Что он зарыдает от счастья.

Люциус Малфой медленно поднял глаза от брошюры.

Он посмотрел на мужика в панаме с надписью «Я ♥ Сов». Посмотрел на сладкую вату, прилипшую к его подбородку. Посмотрел на Шэрон в леопардовых лосинах, которая растерянно переминалась с ноги на ногу у вольера с макаками.

Лицо Люциуса не выразило ни страха, ни благоговения.

Оно выразило ледяное, аристократическое брезгливое недоумение.

— Простите? — холодным, надменным тоном произнес Малфой. — Вы, кажется, перепутали меня с кем-то, уважаемый. Я не «Люциус», и я уж точно не собираюсь падать ниц перед человеком, у которого на штанах пятно от… томатного сока?

Волдеморт замер.

— Ты не узнаешь меня?! — прошипел он, пытаясь вложить в голос угрозу. — Я — Темный Лорд! Я…

Вмешался Кирицугу. Наемник спокойно, даже не доставая рук из карманов, посмотрел на «Темного Лорда».

— Послушай, приятель, — ровным, скучающим голосом сказал Эмия. — Мы не даем мелочь. И мы не интересуемся сектами. Иди к своей подружке, пока макаки не засмеяли вас обоих.

Волдеморт открыл рот, чтобы выкрикнуть проклятие, но в этот момент произошло страшное.

Подсознание Артура Пендлтона, напуганное холодным взглядом Кирицугу (и тем фактом, что его «внутренний демон» только что назвал себя Повелителем перед незнакомыми мужиками), включило защитный механизм. Гормоны снова ударили по мозгам.

Голос Волдеморта сорвался на писклявый визг Артура:

— Ой! Простите! Простите ради бога! Я… я просто перегрелся на солнце! Вы так похожи на моего старого учителя географии, мистера Люциуса! Извините за беспокойство!

Артур-Волдеморт развернулся на каблуках и, смешно семеня ногами, бросился обратно к Шэрон, оставив Малфоя и Эмию в недоумении.

Люциус брезгливо отряхнул лацкан пиджака, хотя магл его даже не коснулся.

— Маглы, — с отвращением констатировал он. — С каждым годом они становятся всё более безумными. «Повелитель»! В панаме с совой! Какое убожество. Эмия, давайте вернемся к обсуждению бюджета. Эта публика меня утомляет.

Кирицугу затянулся сигаретой и кивнул.

Они даже не заподозрили, что только что послали подальше величайшую угрозу магической Британии.

А Темный Лорд Волдеморт, запертый в теле бегущего к Шэрон орнитолога, испытывал такое чувство абсолютного, космического унижения, которого не было даже после того, как Гарри Поттер распылил его в Годриковой Впадине.

Его не просто не узнали.

Его назвали учителем географии. Его проигнорировали.

«Люциус… ты покойник… — беззвучно, истерично плакал Волдеморт в глубинах подсознания Пендлтона. — Я убью тебя. Я убью твоего сына. Я убью всех… Как только это тело перестанет держаться за руки с этой женщиной в леопардовых штанах!»

— Артур! Ты куда убегал? — Шэрон повисла на его руке. — Это были твои знакомые? Они какие-то мрачные. Пойдем лучше посмотрим на бегемотов! Они такие милые и толстые!

И Темный Лорд Волдеморт покорно, со слезами бессилия на ментальных глазах, пошел смотреть на бегемотов.

* * *

Темный Лорд Волдеморт, покинув вольер с бегемотами, чувствовал себя на грани ментального расщепления.

Свидание затянулось. Шэрон (женщина, чей уровень оптимизма мог бы стать оружием массового поражения даже без участия Айнцбернов) затащила Артура Пендлтона в кафе-мороженое.

Волдеморт сидел за розовым пластиковым столиком. Его носитель с идиотской улыбкой поедал гигантский рожок с шариками фисташкового и клубничного мороженого.

Каждый глоток холодного, сладкого лакомства отдавался в призрачной душе Слизерина фантомной зубной болью и потерей остатков злодейского достоинства.

«Я должен связаться с кем-то еще, — лихорадочно соображал Волдеморт, забившись в дальний угол подсознания орнитолога. — Люциус предал меня. Петтигрю исчез. Крестражи недоступны. Я должен выйти за пределы Британии. Мне нужен кто-то сильный. Кто-то, кто разделяет мою философию Абсолютной Тьмы!»

Он закрыл свои ментальные глаза, игнорируя то, как Артур вытирает розовую каплю мороженого с подбородка.

Волдеморт сконцентрировал всю свою оставшуюся прану, всю свою ненависть и жажду власти, и отправил мощный, отчаянный, всепроникающий ментальный зов в саму ткань мироздания.

«Услышь меня, тот, кто правит Тьмой! Откликнись на зов Повелителя! Приди и стань моим союзником!»

Он ждал отклика от какого-нибудь древнего демона, некроманта из Африки или хотя бы спящего под землей дракона.

Вместо этого… в его голове раздался щелчок.

А затем — до боли знакомая, невыносимо веселая восьмибитная мелодия из «Супер Марио».

«ПИЛИК!»

Волдеморт замер.

— АЛЛО! Вы позвонили на горячую линию Службы Поддержки Темных Властелинов Консорциума Айнцберн! — радостно пропел в его мозгу цифровой девичий голосок ВВ-тян.

«Что?! Снова ты?! — взревел Волдеморт, пытаясь разорвать связь. — Как ты перехватила мой зов в Бездну?!»

— Ой, да легко! — ВВ-тян хихикнула. — Видите ли, Томми-кун (ваш основной крестраж, который сейчас работает у нас поисковиком), имеет ту же самую эфирную сигнатуру, что и вы. Вы — один и тот же IP-адрес! Поэтому любой ваш глобальный ментальный запрос автоматически маршрутизируется через наш сервер в Хогвартсе! Добро пожаловать в локальную сеть!

«Я не Томми! Я ЛОРД ВОЛДЕМОРТ!» — мысленно визжал Темный Лорд.

— Да-да, мы в курсе, — успокаивающе произнесла ВВ-тян, и на заднем фоне послышался звук стукающих по клавиатуре пальцев. — Кстати, у нас тут произошла небольшая системная накладка. Буквально на прошлой неделе какой-то другой сморщенный дедушка в капюшоне пытался дозвониться до нашего Инструктора Скайуокера. Он тоже кричал про Абсолютную Тьму, Империю и мировое господство. Звал себя Дартом Сидиусом.

Волдеморт замер.

«Дарт Сидиус? Кто это?»

— Ой, это такой милый старичок из другой галактики! — ВВ-тян щелкнула виртуальными пальцами. — Проблема в том, что ваши мета-теги в ноосфере полностью совпадают. «Темный Лорд», «Сморщенное лицо», «Мания величия», «Любовь к пафосным речам» и «Проблемы с подчиненными». Система автоматической маршрутизации запуталась! Ваши профили слиплись в кэше!

«Мой… профиль… слипся… с кем?!» — Волдеморт почувствовал, как его призрачная душа покрывается ледяной испариной.

— Ну да! Поэтому у нас в системных логах вы теперь проходите под одним ID. Мы называем вас «Сидиус… ой, Волдеморт». Или «Волдеморт… ой, Сидиус». Разницы-то никакой! Вы оба кричите, угрожаете всех убить, а в итоге один танцует брейк-данс под кассетный плеер, а второй… — ВВ-тян сделала паузу, и в её голосе послышалось искреннее, садистское умиление. — …а второй прямо сейчас ест фисташковое мороженое в зоопарке с женщиной в леопардовых лосинах!

Волдеморт хотел закричать. Он хотел применить Аваду Кедавру к самому себе.

— Кстати! — ВВ-тян радостно продолжила добивать его эго. — Раз уж вы оба висите на одной линии, не хотите пообщаться? Я могу устроить вам конференц-колл! Обменяетесь опытом! Обсудите, как тяжело править Галактикой, когда у вас перевес багажа на таможне!

«НЕТ!» — в панике заорал Волдеморт.

Но было поздно. ВВ-тян, игнорируя его вопли, замкнула каналы.

В голове Артура Пендлтона (орнитолога, сидящего в кафе-мороженом в Лондоне) раздался треск статических помех.

А затем сквозь помехи пробился хриплый, полный ярости и паранойи голос Дарта Сидиуса (который в этот момент сидел на своем мусорном золотом троне на борту Звезды Смерти и медитировал на Тьму).

— КТО НА ЛИНИИ?! — прогремел голос Императора Галактики. — ЭТО ТЫ, ДЕВЧОНКА ИЗ ВАННЫ?! Я УНИЧТОЖУ ТВОЮ…

Волдеморт, перепуганный мощью этого ментального крика (который действительно отдавал космическим величием), инстинктивно попытался защититься своим обычным пафосом.

«Я — Лорд Волдеморт! Величайший Темный Маг всех времен! Я повелеваю…»

На другом конце галактической линии повисла секундная, озадаченная пауза.

— Волдеморт? — брезгливо переспросил Дарт Сидиус. — Что за идиотское имя? Звучит как название дешевого татуинского сыра. Ты из этой «песочницы» с девочками-киборгами? Ты их Темный Властелин?

«Я ПОВЕЛИТЕЛЬ СМЕРТИ! Я…» — начал было Волдеморт, но тут его носитель, Артур, громко чихнул, обляпав рубашку растаявшим клубничным мороженым.

Дарт Сидиус, подключенный к сенсорам Волдеморта через ВВ-тян, «почувствовал» этот чих и вкус сладкого клубничного рожка.

Император Галактики, Владыка Ситхов, медленно, очень медленно осознал, с кем он говорит.

— Подожди… — голос Сидиуса стал опасно тихим. — Ты… ты ешь мороженое? Клубничное?! В компании женщины с синими тенями для век?! И ты смеешь называть себя Темным Лордом, деля тело с каким-то… орнитологом?!

«Я ВРЕМЕННО ЛИШЕН ТЕЛА! ЭТО НЕ МОЙ ВЫБОР!» — истерично оправдывался Волдеморт, чувствуя, как его авторитет падает ниже плинтуса.

— Жалкое зрелище, — вынес вердикт Дарт Сидиус с высоты своего Звездного Разрушителя. — У меня хотя бы есть флот и ученик-предатель в розовых тапочках. А ты… ты просто паразит-сладкоежка. И мы с тобой делим один мета-тег в этой проклятой сети?! Какое унижение для Ситхов.

В эфир снова ворвалась ВВ-тян.

— Видите, мальчики? Вам есть о чем поговорить! Вы можете создать клуб анонимных Темных Властелинов, пострадавших от Айнцбернов! А теперь извините, мне нужно идти контролировать, как профессор Снейп проверяет эссе, иначе он опять начнет снимать баллы! Чмоки-чмоки!

Связь оборвалась.

Где-то в глубоком космосе Дарт Сидиус сидел на троне, массируя виски и думая о том, что Темная Сторона определенно деградировала, раз допускает существование таких идиотов, как Волдеморт.

А в Лондоне, в кафе-мороженом, Артур Пендлтон счастливо улыбался Шэрон, даже не подозревая, что у него в голове только что состоялся самый унизительный, кроссоверный саммит Зла в истории Мультивселенной.

Волдеморт больше не хотел захватывать мир. Он просто хотел, чтобы Шэрон перестала болтать, и он мог бы тихо поплакать в ментальном углу.

Волдеморт, сжавшийся в самый темный, самый жалкий уголок подсознания Артура Пендлтона, чувствовал себя так, словно его только что искупали в луже, а потом заставили вытираться наждачной бумагой.

Его великая, устрашающая аура Темного Лорда была не просто пробита — она была высмеяна цифровой девчонкой и каким-то стариком-космонавтом (Сидиусом), который отругал его за поедание клубничного мороженого!

«Это конец, — в отчаянии думал Волдеморт, слушая, как Шэрон восторженно рассказывает Артуру о скидках на леопардовые лосины. — Мои крестражи взломаны. Мои союзники исчезли. Меня унижают в прямом эфире. Я… я просто паразит в голове орнитолога».

Внезапно ментальное пространство вокруг него снова дрогнуло.

Это не был веселый писк ВВ-тян. И это не был гневный, искрящийся молниями Силы напор Дарта Сидиуса.

Это было давление.

Колоссальное, невыносимое, ослепительно-золотое давление, от которого призрачная душа Волдеморта начала буквально потрескивать по швам.

Свет был настолько ярким, что затмил даже дневное солнце Лондона. В этом свете не было ни ненависти, ни злобы. В нем была только Абсолютная Истина и мощь существа, которое тысячелетиями удерживало миллиарды миров от падения в Бездну.

В голове Волдеморта раздался Голос. Он не звучал словами. Он впечатывался прямо в концепцию его существа, тяжелый, как падение планеты.

[Я НАБЛЮДАЛ ЗА ВАМИ. ЗА ОБОИМИ.]

Волдеморт попытался сжаться еще сильнее. Он не знал, кто это, но инстинкт выживания, дремавший в нем со времен приюта, вопил, что перед ним не маг. Перед ним Божество.

[ТОТ, ПЕРВЫЙ, В КАПЮШОНЕ, ] — продолжил Бог-Император Человечества, и в Его ментальном голосе сквозило легкое, как космическая пыль, пренебрежение. — [ОН ХОТЯ БЫ МЫСЛИТ КАТЕГОРИЯМИ ГАЛАКТИК. ОН ЖАЛОК, ЕГО ИМПЕРИЯ ПОСТРОЕНА НА ГРЯЗИ, А ЕГО ЭГО СЛАБЕЕ, ЧЕМ У МОЕГО ХУДШЕГО ПРИМАРХА. НО ОН ХОТЯ БЫ ПЫТАЕТСЯ.]

Золотой свет сфокусировался на Волдеморте. От этого «взгляда» Тому Реддлу захотелось перестать существовать.

[А ТЫ… ТЫ ДАЖЕ НЕ РАЗОЧАРОВАНИЕ.]

Голос Бога-Императора стал тише, но от этого еще страшнее. В нем зазвучала усталая, ироничная скука существа, которое смотрело сериал и поняло, что главный злодей сезона — просто статист.

[ТЫ РАЗОРВАЛ СВОЮ ДУШУ НА КУСКИ НЕ РАДИ СПАСЕНИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА. НЕ РАДИ ПОСТИЖЕНИЯ ВЕЛИКИХ ТАЙН ВАРПА. ТЫ СДЕЛАЛ ЭТО ИЗ-ЗА БАНАЛЬНОГО, ЖИВОТНОГО СТРАХА ПЕРЕД СМЕРТЬЮ. ТЫ — СКОПЛЕНИЕ ДЕТСКИХ ТРАВМ, ОДЕТОЕ В ЧЕРНУЮ МАНТИЮ, ПРЯЧУЩЕЕСЯ ОТ ОДНОГО МАЛЬЧИШКИ.]

«Я… я бессмертен! Я Повелитель…» — попытался слабо пискнуть Волдеморт, цепляясь за последние крохи своей идентичности.

[ТЫ — БИОЛОГИЧЕСКИЙ МУСОР, КОТОРЫЙ СДАЛСЯ ОРНИТОЛОГУ РАДИ ВАНИЛЬНОГО СВИДАНИЯ, ] — безжалостно припечатал Бог-Император.

В ментальном пространстве Волдеморта вспыхнуло золотое окошко чата, заботливо прокинутое ВВ-тян для «почетного гостя».

[God_Emperor_40k]: Я ВИДЕЛ ДЕМОНОВ НУРГЛА, КОТОРЫЕ БЫЛИ БОЛЕЕ ХАРИЗМАТИЧНЫ, ЧЕМ ТЫ. ТВОЯ ТЬМА НАСТОЛЬКО НИЧТОЖНА, ЧТО ОНА ДАЖЕ НЕ ВЫЗЫВАЕТ ВОЗМУЩЕНИЙ В ВАРПЕ. ОНА ВЫЗЫВАЕТ ИСПАНСКИЙ СТЫД.

В чате появилась новая гифка: гигантский золотой воин сидит на троне, прикрыв лицо ладонью (классический фейспалм), а вокруг него летают розовые сердечки (подарок от ВВ-тян).

[God_Emperor_40k]: РАСЛАБЬСЯ, ТОММИ. ПЕРЕСТАНЬ ИГРАТЬ В ЗЛОДЕЯ. КУПИ СЕБЕ ШЛЯПУ, ЖЕНИСЬ НА ЭТОЙ ЖЕНЩИНЕ В ЛЕОПАРДОВЫХ ШТАНАХ И ИДИ КОРМИТЬ ПИНГВИНОВ. ЭТО ТВОЙ ИСТИННЫЙ ПОТОЛОК. Я ЗАКРЫВАЮ СТРИМ. ЭТОТ СЕЗОН ПРОБИЛ ДНО.

Золотое давление исчезло так же внезапно, как и появилось.

Чат закрылся. Связь оборвалась.

Осталась только реальность.

Лондон. Зоопарк.

Артур Пендлтон, счастливо улыбаясь, вытирал салфеткой губы Шэрон.

— Знаешь, Шэрон, — говорил орнитолог, глядя ей в глаза, — я раньше думал, что мне нравится одиночество. Но с тобой… с тобой я чувствую, что мне больше не нужны эти бесконечные поездки по лесам.

Шэрон захихикала и прижалась к его плечу.

— Ой, Артур! Ты такой милый! Мы можем завести кота!

Где-то глубоко внутри, запертый в этом теле, Темный Лорд Волдеморт, Наследник Слизерина, больше не кричал.

Он не грозился убить Люциуса. Он не планировал месть Гарри Поттеру.

Его эго было не просто растоптано — оно было аннигилировано, перемолото в труху сравнением с истинными богами и космическими владыками.

«Кот… — обреченно, с мертвой пустотой в призрачной душе подумал Волдеморт. — У нас будет кот. Я буду чистить его лоток. Потому что Бог-Император сказал, что это мой потолок. И он, кажется… прав».

Темный Лорд сдался.

Британия могла спать спокойно. Главная угроза магического мира была окончательно нейтрализована не любовью, не самопожертвованием, а суровым, беспощадным троллингом из другой вселенной и непреодолимым обаянием продавщицы Шэрон.