Свет в руинах. Том третий (джен)

Далекая-далекая Галактика.

Столица Империи, Корусант. Тронный зал Императорского Дворца.

Шив Палпатин, Дарт Сидиус, Темный Владыка Ситхов и абсолютный правитель миллиардов звездных систем, пребывал в состоянии глубочайшего, разрушительного, неконтролируемого когнитивного диссонанса.

Он сидел на своем троне, окутанный тенями. Вокруг него должна была клубиться Темная Сторона, внушая трепет и ужас каждому, кто посмеет войти в этот зал. Но вместо трепета в воздухе висело стойкое, унизительное ощущение полнейшего абсурда.

Перед ступенями трона, на одном колене, потея в своей безупречной серой униформе, стоял адмирал Пиетт.

Адмирал флота, командующий супер-звездным разрушителем «Исполнитель», прямо сейчас зачитывал официальный рапорт. И с каждым произнесенным словом Палпатин чувствовал, как у него начинает дергаться левое веко.

— …Таким образом, Мой Повелитель, — голос Пиетта дрожал, несмотря на все его попытки сохранить выправку, — мы потеряли след лорда Вейдера в секторе… э-э… нигде.

Палпатин медленно наклонился вперед. Желтые глаза ситха вспыхнули из-под капюшона.

— Вы хотите сказать, адмирал, что мой ученик, второй человек в Империи, пилотирующий модифицированный TIE-истребитель, просто исчез с радаров целого флота?

— Никак нет, Мой Повелитель! — Пиетт судорожно сглотнул. — Лорд Вейдер не был в истребителе. Он находился на капитанском мостике. Аномалия произошла… прямо перед лобовым иллюминатором.

— Какая аномалия? Космический шторм? Засада повстанцев с использованием нового сверхмощного оружия? — прошипел Палпатин, чьи пальцы уже начали искрить молниями Силы.

Пиетт закрыл глаза, готовясь к мучительной смерти.

— В пространстве открылась дыра, Мой Повелитель. Из неё, исторгая пламя из… извините… из старого котла для варки, вылетела чугунная ванна.

Тишина в тронном зале стала настолько плотной, что её можно было резать световым мечом.

— Ванна, — мертвым, не выражающим ничего голосом повторил Император Галактики.

— Так точно. Чугунная. Внутри находились двое рыжеволосых юношей в мантиях и смуглая девочка с летными очками на лбу. Она… — Пиетт побледнел еще сильнее. — Она назвала Лорда Вейдера «Ведроголовым», поинтересовалась наличием парковочных мест, после чего…

— Продолжайте, адмирал, — ласково, как маньяк перед ударом ножа, попросил Палпатин.

— После чего один из юношей бросил в дефлекторный щит «Исполнителя» сферический объект органического происхождения, — Пиетт опустил голову. — Объект сдетонировал. Экспертиза показала, что это был… концентрированный навоз неизвестного животного, усиленный пространственной магией. Щит не выдержал запаха, Мой Повелитель. Нам пришлось дезинфицировать мостик три дня. А когда дым рассеялся, ванна исчезла. А вместе с ней… исчез и лорд Вейдер. Его буквально засосало в эту… дыру.

Палпатин откинулся на спинку трона.

Его мозг, способный плести интриги десятилетиями, способный обмануть Совет Джедаев и захватить Республику, сейчас буксовал, как спидер в болоте.

Джедаи были логичны. Повстанцы были логичны. Их можно было предсказать, переиграть, уничтожить.

Но как, во имя всех Ситхов прошлого, можно переиграть чугунную ванну с ракетным двигателем и навозной бомбой?!

— Вон, — тихо произнес Палпатин.

Пиетт не заставил себя просить дважды. Он вскочил, отдал честь и вылетел из зала с такой скоростью, словно за ним гнался сам сарлакк.

Оставшись один, Император медленно поднялся. Молнии сорвались с его пальцев, вдребезги разнося ближайшую консоль связи.

Он потерял Вейдера. Своего лучшего палача. Свой инструмент.

«Они думают, что могут украсть МОЮ собственность? — яростно подумал Сидиус, спускаясь по ступеням. — Какая-то девчонка в очках думает, что может нарушить планы Дарта Сидиуса?!»

Если технологии не могут отследить пространственный прокол, это сделает Темная Сторона.

Вейдер был связан с ним. Их узы Учителя и Ученика были выкованы в боли и ненависти на Мустафаре. Эта связь была подобна стальному тросу в океане Силы.

Палпатин прошел в центр зала, сел в позу для глубокой медитации и закрыл глаза.

Он потянулся в Силу. Он искал ту знакомую, родную, удушающую агонию, которая всегда окружала Вейдера. Он искал его страх, его гнев на самого себя, его бесконечное, ледяное отчаяние.

Сидиус раскинул свой ментальный взор за пределы Галактики. Сквозь звезды, сквозь пустоту, сквозь барьеры измерений. Он искал нить ненависти.

Он искал долго.

А потом он нашел её.

Нить была там. Но она была… другой.

Палпатин нахмурился, не открывая глаз. От Вейдера не исходило боли. От него не исходило гнева.

Вместо ледяного мрака Темный Лорд Ситхов вдруг почувствовал… запах свежеиспеченных оладий с кленовым сиропом. И тепло вязаных носков. И спокойствие. Абсолютное, тошнотворное, умиротворенное спокойствие человека, который сидит в уютном кресле и пьет ромашковый чай.

— Что за ересь… — прошипел Палпатин, усиливая ментальный напор. Он решил пробиться напрямую в разум своего ученика. Он готов был обрушить на него свой гнев!

«ВЕЙДЕР!» — ментально взревел Сидиус, пробивая границу реальности. «ОТВЕЧАЙ СВОЕМУ ПОВЕЛИТЕЛЮ! ГДЕ ТЫ?!»

Палпатин ожидал услышать хриплый, покорный голос киборга: «Да, мой Учитель…»

Но вместо этого…

Раздался щелчок. Как будто кто-то снял трубку на старом телефонном аппарате. А затем в голове Императора Галактики заиграла веселая, невероятно бодрая восьмибитная мелодия, подозрительно напоминающая саундтрек из «Супер Марио».

А следом раздался звонкий, невыносимо радостный девичий голосок:

— АЛЛО! Вы позвонили на коммутатор Визжащего Шале! К сожалению, Энакин-сан сейчас не может подойти к ментальному телефону, он занят прополкой кустов роз и морально восстанавливается! Если вы хотите оставить проклятие, нажмите «один»! Если вы хотите сдаться Консорциуму Айнцберн, нажмите «два»! Если вы — надоедливый сморщенный дед в капюшоне, оставайтесь на линии, ваш звонок очень важен для нас! (ﾉ◕ヮ◕)ﾉ: ･ﾟ✧*

Дарт Сидиус поперхнулся воздухом. Медитация прервалась. Он открыл глаза, тяжело дыша.

Кто-то… кто-то только что поставил Повелителя Ситхов на удержание с дурацкой музыкой?!

Дарт Сидиус не привык к отказам. Он не привык к тому, что его ментальные приказы блокируются, игнорируются, а уж тем более — переводятся на автоответчик с веселой мелодией.

Это было не просто оскорбление. Это был вызов самой концепции Темной Стороны.

Император Галактики резко встал с пола. Его желтые глаза сузились, превратившись в две узкие, пылающие яростью щели. Воздух в тронном зале Корусанта потяжелел, заискрил статической энергией.

«Какая-то жалкая иллюзия думает, что может остановить Владыку Ситхов? — прорычал он в пустоту. — Я выжгу этот голос из эфира! Я дотянусь до разума Вейдера, даже если мне придется разорвать эту Вселенную на куски!»

Палпатин снова закрыл глаза. На этот раз он не стал «стучаться». Он ударил.

Он собрал всю свою колоссальную, накопленную десятилетиями ненависть, всю мощь Темной Стороны, и обрушил её на тот тонкий ментальный канал, по которому с ним только что говорила девчонка-автоответчик. Это был удар, способный испепелить разум мастера-джедая, свести с ума целую планету.

Он пробил барьер. Он ворвался в чужое информационное пространство, готовый крушить и повелевать.

Но вместо того, чтобы оказаться в голове испуганной девчонки, он оказался… в пустоте.

Вокруг него не было ни страха, ни боли, ни даже мыслей. Были только бесконечные ряды падающих сверху вниз светящихся фиолетовых символов — нулей и единиц, сплетающихся в гигантскую, непостижимую матрицу.

— Что это за ерунда… — пробормотал Сидиус, пытаясь нащупать хоть одну живую искру в этом холодном, идеальном лабиринте.

Вдруг прямо перед ним, из каскада цифр, соткалась гигантская, размером с небоскреб, неоновая надпись:

[FIREWALL ВВ-ТЯН ПРОБИТ! ОБНАРУЖЕНО ВТОРЖЕНИЕ КЛАССА «ТОКСИЧНЫЙ ДЕД»! АКТИВАЦИЯ ПРОТОКОЛА ЗАЩИТЫ «БИО-ШУМ»!]

Прежде чем Палпатин успел осмыслить прочитанное, пространство вокруг него исказилось. Цифры исчезли, сменившись ярким, залитым солнцем лугом.

А прямо перед ним стояла девочка.

Та самая смуглая девочка с летными очками на лбу, которую описывал Пиетт. Она была одета в шорты и футболку, а в руке держала… надкусанное яблоко. Её золотые глаза смотрели на Императора Галактики с таким искренним, неразбавленным любопытством, словно он был забавным жуком в банке.

— О, привет! — радостно помахала Хлоя фон Айнцберн, откусывая яблоко. — ВВ-тян сказала, что у нас на линии какой-то настырный спамер, который ломится через ментальный канал. А ты, дедуля, кто такой будешь? И почему ты так жутко выглядишь? У тебя кожа цвета забродившего молока. Селла бы заставила тебя пить витамины!

Палпатин задохнулся от возмущения.

— Ничтожество! — прогремел он, и его голос разнесся над виртуальным лугом. — Я — Дарт Сидиус! Император Галактики! Повелитель Ситхов! Верни мне моего ученика, иначе я превращу твой разум в пепел!

Он поднял руки, и с его пальцев сорвались ослепительные, ветвящиеся молнии Силы. Они ударили прямо в Хлою…

И просто впитались в неё, не причинив никакого вреда. Девочка лишь слегка поежилась, словно от статического электричества.

— Ой, щекотно! — Хлоя хихикнула, потирая предплечье. — Дедуля, ты не понял. Ты не в моем разуме. Ты в карантинной зоне «песочницы», которую Широ и ВВ-тян сделали специально для таких вот хакерских атак. Твои «молнии» здесь — это просто строчки кода с ошибкой.

Она подошла ближе, бесстрашно заглядывая в желтые глаза Ситха.

— А насчет «твоего ученика»… Ты про Инструктора Скайуокера? Слушай, он просил передать, что увольняется. Сказал, что у вас плохой соцпакет, ужасная униформа, и вы заставляли его носить это дурацкое ведро на голове. У нас он хотя бы дышит сам и ест блинчики. Так что извини, возврата не будет. Наша мама его усыновила.

Император замер. Слова девчонки не укладывались в его картину мира. «Увольняется»? «Ужасная униформа»? «Усыновила»?!

Темный Лорд Ситхов, чье имя заставляло миры содрогаться, только что получил отказ по причине «плохого соцпакета»!

— Я уничтожу вас всех… — прошипел Сидиус, его голос дрожал от сдерживаемой, концентрированной ярости. — Я найду ваш жалкий мирок. Я отправлю туда Звезду Смерти! Я сожгу вашу планету дотла, и вы будете умолять меня о пощаде!

Хлоя тяжело вздохнула и закатила глаза, отбрасывая огрызок яблока (который тут же растворился в пикселях).

— Ску-у-ука, — протянула она. — Какие вы все, темные властелины, одинаковые. «Сожгу, уничтожу, умолять будете». У нас тут уже есть парочка таких. Одна Рим разрушила, другой дневником прикидывался. Теперь они оба у нас на полставки работают: одна детям яблоки печеные носит, а второй расписание уроков составляет. Хочешь к ним в компанию? Нам как раз нужен кто-то, кто будет электричество для чайников вырабатывать. У тебя вроде неплохо искрит из пальцев.

— Я ТЕБЕ НЕ ГЕНЕРАТОР! — взревел Палпатин, окончательно теряя контроль. — Я АБСОЛЮТНОЕ ЗЛО! Я — ТЕМНАЯ СТОРОНА!

Хлоя пожала плечами.

— Ладно-ладно, не кипятись. Раз ты такой крутой и злой, я, так и быть, переключу тебя на Отдел по работе со сложными клиентами. У них там как раз есть кто-то, кто любит пафос и золотые троны больше тебя.

Она щелкнула пальцами.

— ВВ-тян! Запускай протокол «Рандомная Переадресация в Мультиверс»! Пусть дедушка пообщается с кем-то своего уровня! А то у меня урок трансфигурации скоро!

— Вас поняла, Хлоя-чан! — радостно пропел голос ВВ откуда-то сверху. — Инициирую неконтролируемый пробой Калейдоскопа! Отправляю ментальный пакет данных объекта «Сидиус» по случайным координатам в дальние слои инфосферы! Удачного полета, мистер Палпатин!

Зеленый луг вокруг Императора внезапно пошел рябью. Цвета исказились, смешались в тошнотворную кашу.

Палпатин почувствовал, как его ментальная проекция, его сознание, вырывают из этой «песочницы» с чудовищной, непреодолимой силой, перед которой его познания в Темной Стороне казались детской игрушкой. Это была не магия. Это был грубый, насильственный пинок через ткань мироздания.

— НЕТ! Я ВЕРНУСЬ! Я… — закричал Сидиус, но его голос оборвался.

Пространство схлопнулось.

* * *

Сознание Дарта Сидиуса неслось сквозь невообразимую, ревущую Бездну. Это был не гиперпространственный туннель. Это было нечто иное. Бурлящий, кричащий океан эмоций, безумия и боли.

«Варп», — так называли это место в той вселенной, куда его забросило. Но Палпатин этого не знал. Он просто чувствовал, что Темная Сторона здесь… другая. Она была хаотичной, голодной и не признавала хозяев.

Он попытался затормозить, зацепиться ментальными когтями за реальность, чтобы вернуться в свое тело на Корусанте.

Его выбросило из вихря безумия так же резко, как и затянуло.

Сидиус открыл свои ментальные глаза.

Он больше не был на зеленом лугу.

Он находился в колоссальном, подавляющем своими размерами зале. Своды терялись во мраке. Воздух был пропитан запахом ладана, озона, старой крови и тысячелетней скорби. Вдоль стен тянулись бесконечные ряды гудящих машин и труб, переплетающихся в невообразимый технологический кошмар.

А в центре этого зала, возвышаясь над всем, стоял Трон.

Это было не кресло правителя. Это был алтарь, машина пыток и источник жизни одновременно. Золотой Трон Терры.

На Троне сидела фигура.

Палпатин, считавший себя венцом могущества, поднял взгляд. И впервые за долгие десятилетия почувствовал то, что давно забыл.

Он почувствовал первобытный, сковывающий душу страх.

На троне восседал иссохший, изломанный труп, поддерживаемый древними механизмами. Но это была лишь физическая оболочка.

То, что исходило от этой фигуры, было немыслимо. Это было Присутствие. Колоссальная, ослепительная, невыносимая мощь, которая сжигала сетчатку ментального взора. Это был интеллект, который одновременно смотрел в миллиарды будущих исходов, боролся с богами хаоса и поддерживал свет в Галактике.

Бог-Император Человечества.

Сидиус, стоявший перед ступенями Золотого Трона (как ментальная проекция), попытался сохранить лицо. Он — Владыка Ситхов. Он не склоняется!

— Кто ты такой? — прошипел Палпатин, собирая вокруг себя остатки Темной Стороны, как щит. — Ты смеешь удерживать меня здесь? Я — Император…

Он не успел договорить.

Бог-Император Человечества не стал открывать высохшие губы. Он не стал метать молнии. Он даже не пошевелился.

Он просто обратил свое внимание на эту маленькую, злобную искру, которая случайно залетела в его Зал.

Голос, который раздался в голове Палпатина, не был звуком. Это был удар кувалды по хрустальному стеклу. Это был свет тысяч умирающих звезд. Это была абсолютная, подавляющая Истина, не терпящая возражений.

[ТЫ НАЗЫВАЕШЬ СЕБЯ ИМПЕРАТОРОМ, МАЛЕНЬКАЯ ТЕНЬ?] — прогремел голос Бога-Императора, расплющивая эго Сидиуса в атомарную пыль. — [ТЫ ИГРАЕШЬ В ВЛАСТЬ СРЕДИ ПЕСЧИНОК, ПОКА ИСТИННЫЕ УГРОЗЫ РВУТ ГАЛАКТИКУ НА ЧАСТИ. ТВОЯ ТЬМА — ЛИШЬ КАПРИЗ РЕБЕНКА, НЕ ВИДЕВШЕГО НАСТОЯЩИХ БОГОВ ХАОСА.]

Сидиус рухнул на колени. Его щиты Темной Стороны разлетелись в прах под тяжестью этого Света. Он не мог дышать (даже будучи проекцией). Он чувствовал себя насекомым под лупой.

— Я… я… повелеваю Силой! — отчаянно, жалко прохрипел Палпатин, пытаясь защитить остатки своей растоптанной гордости.

Бог-Император Человечества, чей разум пронзал тысячелетия, «всмотрелся» в структуру души Сидиуса. Он искал в этом существе хоть каплю полезного потенциала. Хоть что-то, что можно было бы использовать в великой войне против Хаоса.

Пауза длилась вечность.

Затем голос Бога-Императора прозвучал снова. Но на этот раз в нем не было гнева или величия.

В нем было… глубочайшее, тяжелое, экзистенциальное разочарование.

[ТВОЙ РАЗУМ МЕЛОЧЕН. ТВОЯ ВЛАСТЬ ОСНОВАНА НА ОБМАНЕ И ПРЕДАТЕЛЬСТВЕ, А НЕ НА ЖЕРТВЕННОСТИ. ТЫ НЕ ВЕДЕШЬ ЧЕЛОВЕЧЕСТВО К СВЕТУ, ТЫ ЛИШЬ ПАРАЗИТИРУЕШЬ НА ЕГО СТРАХАХ.]

Свет вокруг Золотого Трона презрительно мигнул.

[ТЫ ИСКАЛ ВЕЛИЧИЯ В ЭТОЙ БЕЗДНЕ, МАЛЕНЬКИЙ СИТХ. НО ТЫ НЕДОСТОИН ДАЖЕ ТОГО, ЧТОБЫ СТАТЬ ТОПЛИВОМ ДЛЯ АСТРОНОМИКОНА. ТВОЯ ДУША СЛИШКОМ ЖАЛКА. В НЕЙ НЕТ ДАЖЕ ДОЛЖНОЙ ДОЛИ БЕЗУМИЯ ИСКАТЕЛЯ, ЛИШЬ ЭГОИЗМ.]

Палпатин, величайший злодей своей Галактики, затрясся. Его не убивали. Его даже не пытали.

Его только что признали «профнепригодным» и «слишком мелким» для настоящей игры. Его амбиции были растоптаны не световым мечом, а презрением существа, для которого он был даже не мусором, а просто скучной ошибкой в расчетах.

[УХОДИ, ] — приказал Бог-Император Человечества, теряя к нему всякий интерес. — [ВОЗВРАЩАЙСЯ В СВОЮ ПЕСОЧНИЦУ. И МОЛИСЬ СВОЕЙ ТЕМНОЙ СТОРОНЕ, ЧТОБЫ МОИ КУСТОДИАНЦЫ НИКОГДА НЕ НАШЛИ ТУ ДВЕРЬ, ЧЕРЕЗ КОТОРУЮ ТЫ СЮДА ВОШЕЛ.]

Пространство перед Палпатином снова схлопнулось. Неведомая сила брезгливо, как грязную тряпку, вышвырнула его ментальную проекцию обратно в Варп, отправив по обратному вектору на Корусант.

Далекая-далекая Галактика.

Тронный зал Императорского Дворца.

Дарт Сидиус резко распахнул глаза. Он с судорожным, хриплым вздохом рухнул с постамента на холодный полированный пол, судорожно глотая воздух.

Его одежда насквозь промокла от холодного пота. Пальцы тряслись.

Он был дома. В безопасности.

Но в его душе зияла огромная, кровоточащая дыра. За десять минут он пережил то, чего не испытывал никогда в жизни.

Сначала над ним посмеялась маленькая девочка, предложив работать генератором для чайников. А затем сущность невообразимой мощи посмотрела на него и сказала, что он даже на дрова не годится.

Палпатин медленно подтянул колени к груди. Великий Император Галактики обхватил голову дрожащими руками.

«Песочница… — эхом отдавалось в его мозгу. — Она назвала это песочницей… И он назвал это песочницей…»

Он понял одну простую, ужасающую истину.

Он никогда, ни при каких обстоятельствах, ни за какие артефакты Ситхов больше не будет пытаться связаться с Дартом Вейдером. Пусть этот предатель сидит в своей «Айнцберн-империи» и ест свои оладьи! Туда, где живут девочки, способные перебрасывать души к Богам, которые считают Ситхов «мелочью», Дарт Сидиус не сунется даже под дулом Звезды Смерти.

Империя Ситхов в этот день спаслась от уничтожения просто потому, что оказалась слишком жалкой и скучной для Мультиверса.

Июль в Шотландии выдался на удивление мягким, но в подвалах Визжащего Шале, переоборудованных под тренировочный комплекс Консорциума Айнцберн, всегда поддерживался строгий климат-контроль. +18 градусов по Цельсию. Идеальная температура для интенсивных физических нагрузок.

Раннее утро, 5:30. Замок Хогвартс еще спал, но в тренировочном зале уже кипела работа.

Энакин Скайуокер, бывший Главнокомандующий Империи, а ныне — старший инструктор по безопасности, находился в упоре лежа.

На нем были только свободные тренировочные штаны. Рубашку он снял. Его спина и плечи, восстановленные био-алхимией Юбштахайта, блестели от пота, демонстрируя идеальный рельеф мышц, который не снился даже статуям античных богов.

Он делал отжимания. Плавно, ритмично, без малейшего намека на использование Силы для облегчения процесса. Чистая физика. Чистое преодоление себя.

Но это была не обычная тренировка. Айнцберны не признавали обычных тренировок.

Прямо на спине Энакина, между его широких лопаток, сидела Королева Драко.

Императрица Распада, Зверь VI, была одета не в свой привычный демонический наряд. На ней были удобные (но, разумеется, издевательски красные) спортивные шорты и футболка. Её массивный драконий хвост, покрытый чешуей, лениво свешивался с боку Энакина, покачиваясь в такт его отжиманиям. Рожки-корону она благоразумно не снимала, чтобы не провоцировать Тиамат на очередную лекцию.

Драко сидела, скрестив ноги, попивая утренний кофе из изящной чашки и просматривая свежий номер «Ежедневного Пророка». Она выглядела как императрица на паланкине.

— …Двести сорок семь. Двести сорок восемь, — ровным, скучающим голосом считал Гарри Поттер, сидевший неподалеку на гимнастическом мате со секундомером в руке.

Рядом с Гарри сидел Широ, который в это время методично разбирал трофейный Имперский бластер (Майя нашла его в вещах Энакина и отдала на изучение), пытаясь переделать его под стрельбу концентрированными порциями чесночного соуса.

Энакин опустился до самого пола, так что кончик его носа коснулся мата, и мощным толчком выжал себя вверх.

Драко на его спине даже не покачнулась.

— Скайуокер, ты сбиваешь мне резкость, — капризно протянула Королева Драко, перелистывая страницу газеты свободной рукой. — Делай паузы в нижней точке дольше. Я пытаюсь прочитать колонку этого вашего павлина Локонса. Он пишет, что в Тибете нашел йети и продал ему шампунь от перхоти. Какая вопиющая чушь.

Энакин, не сбивая дыхания, ответил сквозь стиснутые зубы:

— Ваше Императорское Величество… Вы весите… сто сорок фунтов… Это без учета… вашего хвоста.

— Двести сорок девять, — монотонно произнес Гарри.

— Как ты смеешь обсуждать вес женщины, бывший киборг?! — возмутилась Драко, чуть не расплескав кофе. Она мстительно надавила каблуком спортивной туфли ему между лопаток. — Это не жир! Это концентрированная плотность греха и анти-материи! К тому же, ты сам предложил мне быть утяжелителем, когда Тиамат запретила мне сжигать калории на студентах!

— Я предложил вам… подержать блины от штанги, — выдохнул Энакин, делая двести пятидесятое отжимание. Мышцы на его руках вздулись. — А вы… залезли мне на спину… и потребовали кофе.

Широ, не отрываясь от разборки бластера, флегматично заметил:

— Энакин-сан, согласно моим расчетам, вы могли бы использовать Силу, чтобы нивелировать её вес на 85%. Это бы повысило эффективность процесса на…

— Нет, — резко, рыком оборвал его Энакин. — Никакой Силы. Боль и тяжесть… это якоря. Они напоминают, что я жив.

Королева Драко фыркнула, делая глоток кофе.

— Опять твой мазохизм, Скайуокер. Ты невозможен. Тебя вылечили, тебе дали нормальное тело, а ты всё равно ищешь повод пострадать. «Ты пылающая звезда, почувствуй баланс», — передразнила она его хриплым шепотом, вспоминая ту самую ночь в кабинете. — Романтик-недоучка. Мог бы просто признать, что тебе нравится, когда я сижу на тебе сверху.

Энакин сбился с ритма. Его уши мгновенно, предательски полыхнули красным.

— Двести пятьдесят один, — невозмутимо продолжил Гарри, делая вид, что не замечает, как инструктор по безопасности готов провалиться сквозь землю. — Энакин, держите спину ровнее. У вас заваливается правый фланг.

Дверь тренировочного зала распахнулась.

В помещение, зевая и потирая глаза, вошла Хлоя. На ней была пижама, а в руках она держала огромный, искрящийся фиолетовым светом металлический куб, испещренный рунами.

— Доброе утро, спорт-рота! — бодро возвестила она, подходя к мату. — Братик, дедушка Юбштахайт прислал чертежи новых накопителей для этих… как их там… дементоров. Мы с Широ всю ночь собирали опытный образец.

Она плюхнула тяжеленный куб на пол рядом с Гарри.

Драко, заинтересованно выглядывая из-за плеча Энакина, посмотрела на устройство.

— Что это за коробка? Выглядит как мусорное ведро для плохих душ.

— Почти угадали, профессор, — Гарри отложил секундомер. — Министерство собирается отправить в школу существ, питающихся страхом. Дементоров. Дедушка считает, что позволять им бесцельно летать вокруг замка — это непростительное разбазаривание энергии.

Широ отложил бластер и с любовью погладил куб.

— Этот аппарат работает по принципу концептуального пылесоса. Дементор излучает ауру отчаяния и холода. Куб втягивает эту ауру, пропускает через систему фильтров из лунного серебра и конвертирует негативную эмоцию в чистую, высокооктановую тепловую прану.

— Проще говоря, — Хлоя хищно улыбнулась, — мы будем ловить этих летающих тряпок, сажать их в эти кубики и использовать как батарейки для центрального отопления Хогвартса! Бесплатная энергия! Мама уже рассчитала, что мы сможем отапливать теплицы всю зиму, если поймаем хотя бы пятерых.

Энакин закончил свой подход, плавно, с силой отжался от пола, встал на одно колено и позволил Королеве Драко грациозно, не пролив ни капли кофе, соскользнуть с его спины на пол.

Он поднялся, вытирая пот полотенцем. Его голубые глаза с интересом изучили куб.

— Существа, сотканные из Тьмы и страха, будут работать обогревателями? — бывший Ситх усмехнулся. В этой идее была такая потрясающая, извращенная ирония, что она ему искренне нравилась. — Боюсь, им это не понравится. Они привыкли доминировать.

— О, пусть только попробуют возмутиться! — фыркнула Драко, поправляя спортивные шорты. — Я — Зверь Содома! Никто в этом замке не имеет права нагнетать атмосферу отчаяния, кроме меня! Если какая-то летающая ветошь попытается испортить мне настроение перед завтраком, я лично засуну её в этот куб и запечатаю анти-материей!

В этот момент над кубом материализовалась голограмма ВВ-тян в костюме инженера энергосетей.

— Подтверждаю слова профессора Драко! — звонко отрапортовала ИИ. — Согласно моим расчетам, один стандартный дементор способен генерировать эквивалент двух тонн угля в час, если его правильно разозлить. Сенпай Гарри, я предлагаю интегрировать в кубы динамики, которые будут транслировать дементорам аудиозаписи счастливого смеха Гриффиндорцев. Это усилит их голод, они начнут вырабатывать больше ауры, а мы получим больше тепла!

Гарри и Широ переглянулись.

Интеллект ВВ-тян, помноженный на её же садизм, давал поистине пугающие результаты.

— Отличная идея, ВВ, — кивнул Гарри. — Энакин, сегодня вечером проведем инструктаж для старшекурсников. Они должны знать, как выглядит это… биотопливо.

Энакин молча отсалютовал ему. Он посмотрел на куб, затем на Королеву Драко, которая уже допивала кофе, и почувствовал, что этот год будет еще более безумным, чем предыдущий.

В Далекой Галактике Силу использовали для разрушения планет. А здесь, в Шотландии, Тьму заставляли работать кочегаром. И, честно говоря, второй вариант нравился Энакину гораздо больше.

* * *

Июль в Хогсмиде был непривычно жарким.

Обычно в это время магические студенты разъезжались по домам, наслаждаясь каникулами и стараясь не думать об учебе. Но для обитателей Визжащего Шале слово «каникулы» означало лишь то, что можно проводить эксперименты без оглядки на расписание звонков и панику профессора МакГонагалл.

Ольга-Мария Анимусфер сидела на шезлонге во дворе шале, под раскидистой яблоней.

На ней было легкое летнее платье (которое Айрисфиль буквально силой надела на нее, заявив, что «Лорд Астромантии не должен преть в шерсти»), а её глаза были скрыты за огромными солнцезащитными очками, зачарованными Широ для анализа солнечной радиации. Рядом на траве лежал раскрытый фолиант по древнеримской архитектуре и модифицированный планшет.

Ольга пыталась работать. Она искренне пыталась.

Но сосредоточиться было физически невозможно.

В десяти ярдах от неё, на идеально подстриженном (световым мечом) газоне, разворачивалась очередная битва титанов.

Энакин Скайуокер и Королева Драко играли в бадминтон.

Точнее, это начиналось как бадминтон. Но поскольку оба игрока были бывшими Повелителями Зла с гипертрофированным эго и замашками на мировое господство, игра быстро эволюционировала во что-то страшное.

— Аут! — рявкнул Энакин, отбивая воланчик с такой силой (и порцией Силы), что тот пробил звуковой барьер и с оглушительным хлопком улетел за пределы защитного купола.

— Это не аут, киборг! Ты стоял за линией! — взвизгнула Драко, её хвост яростно ударил по траве, оставляя подпалины. Она вспыхнула багровым пламенем и, проигнорировав ракетку, сформировала в руке сгусток анти-материи, придав ему форму идеального воланчика. — Попробуй отбить это! Подача Нероны!

Она швырнула анти-материю через сетку. Энакин, не моргнув глазом, выхватил световой меч и отбил заряд обратно, отправив его высоко в небо, где тот взорвался миниатюрной сверхновой, распугав всех сов в округе.

— Штраф за использование оружия массового поражения на корте! — раздался из расставленных по саду динамиков бодрый голос ВВ-тян. Голограмма ИИ в костюме судьи с полосатой рубашкой и свистком повисла над сеткой. — Пятнадцать-ноль в пользу Энакина-сенпая! Драко-чан, если ты еще раз спалишь сетку, я заменю твои красные шорты на костюм телепузика!

— Я ТЕБЯ НА АНТИВИРУС ПУЩУ! — взревела Императрица, бросаясь на голограмму с кулаками.

Ольга-Мария со стоном закрыла лицо руками.

— Почему… почему мой отец не отправил меня в Швейцарию? — пробормотала она в пустоту. — Там тихо. Там часы тикают. А здесь бывшие Владыки Ситхов и Звери Апокалипсиса спорят из-за бадминтона под судейством компьютерной программы.

— Потому что в Швейцарии скучно, Олли, — раздался сверху спокойный голос Гарри.

Ольга вздрогнула и подняла голову.

Гарри Поттер, одетый в легкую рубашку и льняные брюки, сидел на толстой ветке яблони прямо над ней. В руках он держал стопку распечатанных пергаментов. Как и всегда, он двигался настолько бесшумно, что даже её натренированные инстинкты его не засекли.

Гарри легко, пружинисто спрыгнул с дерева и приземлился рядом с её шезлонгом.

— Не отвлекайся на них, — Гарри кивнул в сторону корта, где Тиамат (в фартуке и с гигантским полотенцем) уже разнимала драку, насильно вытирая пот со лба взбешенной Драко. — Это их способ сублимировать агрессию. Если они не будут спорить из-за воланчика, они могут случайно завоевать Францию от скуки. У нас есть дела поважнее.

Гарри бросил стопку пергаментов на столик рядом с Ольгой. На самом верхнем листе лежал вскрытый конверт.

Ольга поправила очки, переключая их с режима анализа радиации на режим чтения.

— Что это, Поттер? Очередные отчеты о прибыли с шелковой мануфактуры? Я же говорила, что Люциус Малфой успешно демпингует рынок во Франции, нам не о чем волноваться.

— Хуже, — Гарри сел на траву рядом с ней, скрестив ноги. — Это письмо от Рона Уизли.

Ольга недоуменно приподняла бровь. Она уважала стратегическое мышление Рона в шахматах и тактике, но не ожидала от него важных корпоративных новостей летом.

— И что пишет наш рыжий тактик?

— Семья Уизли выиграла главный приз в ежегодной лотерее «Ежедневного Пророка», — Гарри достал письмо. — Семьсот галлеонов. Артур Уизли потратил их на поездку всей семьей в Египет, чтобы навестить старшего сына, Билла, который работает ликвидатором проклятий в банке Гринготтс.

— Нерациональная трата капитала, — тут же констатировала Ольга, включив режим наследницы. — Семьсот галлеонов можно было инвестировать в наши акции, и через год они бы поехали в Египет на собственном драконе. Но, полагаю, для них это большое событие. Рада за них. В чем проблема? Близнецы взорвали Сфинкса?

— Нет, Хлоя строго запретила им трогать исторические памятники без её личного присутствия, — усмехнулся Гарри. — Проблема не в пирамидах. Проблема в фауне. Рон пишет, что его домашней крысе, Коросте, очень поплохело в Египте.

Гарри развернул письмо и прочитал вслух:

«…Гарри, представляешь, здесь жарища невыносимая, но круто! Только вот Короста совсем сдает. Вчера Билл показывал нам гробницу какого-то фараона-садиста, там всё кишело древними проклятиями и ловушками-жуками. Я думал, Коросте там понравится (крысы же любят жуков?), но она как увидела эти иероглифы на саркофаге, так начала биться в конвульсиях, словно её током ударило! Она теперь лысеет клоками, отказывается есть и постоянно дрожит, будто ждет, что за ней придет Снейп с зельем от облысения. Мама думает, это египетский грипп, но я не уверен…»

Ольга-Мария нахмурилась. Её аналитический мозг, натренированный на поиск несоответствий в Часовой Башне, мгновенно включился в работу. Она выхватила блокнот и стилус.

— Поттер, — она посмотрела на Гарри поверх очков. — Сколько лет живет обычная магическая крыса?

— Года два-три. В лучшем случае, если не встретит миссис Норрис, — ответил Гарри.

— А сколько эта Короста живет у Уизли?

Гарри откинулся назад, опираясь на руки.

— Рон говорил, что она досталась ему от Перси. А Перси получил её еще до поступления в Хогвартс. Этой крысе… лет двенадцать, Оли. Не меньше.

Они замолчали. На заднем фоне Королева Драко громко доказывала ВВ-тян, что её хвост не считается ракеткой.

— Двенадцать лет для грызуна — это биологическая аномалия, — Ольга-Мария начала быстро строчить в блокноте. — Это первый факт. Второй факт: острая, неадекватная реакция на египетские иероглифы и древние проклятия. Обычное животное просто проигнорировало бы текст. Магические животные чувствуют прану, но паника до конвульсий от вида символов — это признак наличия высшей нервной деятельности и способности к распознаванию паттернов угроз.

Гарри кивнул, его взгляд стал отстраненным, он ушел в режим структурного анализа.

— Согласен. Давайте набросаем гипотезы. Гипотеза первая: Биологическая мутация под воздействием остаточного магического фона «Норы». Дом Уизли пропитан бытовыми чарами. Крыса могла случайно проглотить какой-нибудь нестабильный реагент близнецов и мутировать в долгожителя с повышенной эмпатией.

Ольга покачала головой.

— Вероятность 15%. Мутации от зелий Уизли обычно приводят к взрывам, а не к долголетию. Гипотеза вторая: Это не крыса, а Магический Фамильяр. Они живут столько же, сколько их хозяева.

— Не подходит, — возразил Гарри. — Фамильяры образуют ментальную связь. Рон жаловался, что Короста абсолютно бесполезна и только спит. Никакой связи там нет. Если только… она не была фамильяром кого-то другого, кто умер, и теперь она просто «доживает» свой эфирный заряд, присосавшись к фону Уизли.

Ольга записала это.

— Гипотеза третья, — продолжила она, её глаза сузились. — Голем-шпион или концептуальный артефакт в форме животного, созданный Отделом Тайн или Пожирателями Смерти для слежки за предателями крови. Реакция на гробницу — это сбой в программном коде при столкновении с более древним источником проклятий.

— Очень в стиле папы Кирицугу, — хмыкнул Гарри. — Но слишком сложно для британских магов. Зачем шпионить за Артуром Уизли 12 лет через спящую крысу?

Он сорвал травинку и задумчиво покрутил её в пальцах.

— Четвертая гипотеза. Самая неприятная. Проклятие «Маледиктус». Кровное проклятие, которое со временем превращает человека в зверя навсегда. Как та змея, что жила когда-то у Темного Лорда. Возможно, Короста когда-то была человеком, который окончательно деградировал до состояния крысы, но сохранил обрывки человеческой памяти. Поэтому она узнала иероглифы-проклятия — она помнит страх смерти.

Ольга-Мария передернула плечами.

— Звучит отвратительно. В Часовой Башне за такие эксперименты казнят. Есть еще гипотеза пятая: Незарегистрированная анимагия. Маг застрял в форме крысы или прячется в ней намеренно.

Гарри нахмурился.

— Анимагия? Олли, это слишком маловероятно. Анимагия требует колоссальной концентрации. Жить в форме крысы 12 лет, спать в одной кровати с подростком, питаться объедками… Человеческое сознание не выдержало бы такого. Это полная деградация личности. Какой маг в здравом уме выберет жизнь помойного грызуна на десятилетие, вместо того чтобы просто сбежать в другую страну?

Ольга вздохнула и обвела пункт «Анимагия» пунктиром, помечая его как наименее вероятный.

— Согласна. Это противоречит инстинкту самосохранения любого разумного мага. Скорее всего, мы имеем дело с паразитарным големом или мутантом-долгожителем.

Гарри поднялся на ноги. Он посмотрел в сторону Визжащего Шале, где в подвале, в стерильной лаборатории, Селла как раз протирала пыль с хирургических инструментов Широ.

— В любом случае, — голос Гарри похолодел. — В нашем идеальном, защищенном периметре 12 лет находился неучтенный, аномальный биологический объект. И этот объект почему-то панически боится возвращения в Британию.

Он повернулся к Ольге.

— Напиши Гермионе и Драко. Пусть поднимут все архивы по древнеегипетским проклятиям, маледиктусам и мутациям грызунов за последние полвека. Пусть ищут любые упоминания аномального долголетия у мелкой фауны.

Гарри посмотрел на письмо Рона.

— Как только Уизли вернутся из Египта, мы изымем эту крысу под предлогом «ветеринарного осмотра». У Айнцбернов очень специфический, детальный подход к паразитам. И Коросте предстоит самый тщательный, самый болезненный алхимический медосмотр в её долгой жизни. Мы разберем её на концепции, пока не поймем, что она такое.

* * *

Когда Гарри и Ольга-Мария вернулись в гостиную Визжащего Шале, битва на бадминтонном корте к тому времени завершилась. Королева Драко, мрачная и недовольная (Энакин выиграл со счетом 21:3, не используя Силу, а просто за счет выносливости), сидела на диване и позволяла Тиамат кормить себя виноградом. Энакин, даже не вспотев, пил ледяную воду у окна.

Кирицугу Эмия чистил свой пистолет за столом, а Айрисфиль увлеченно рисовала в блокноте эскизы новых зимних шарфов для акромантулов (чтобы те не мерзли при производстве шелка в декабре). Иллия и Хлоя играли в взрывные крестики-нолики на полу.

Гарри положил письмо Рона на стол рядом с пистолетом отца.

— Семейный совет, — негромко произнес Ледяной Принц.

Все мгновенно прекратили свои занятия. Даже Тиамат замерла с виноградиной в руке, а ВВ-тян материализовалась из камина в виде строгой секретарши с блокнотом.

Ольга-Мария, всё еще чувствуя легкий трепет перед Убийцей Магов, коротко, по-военному изложила суть проблемы. Двенадцатилетняя крыса. Внезапные конвульсии в Египте при виде древних рун. Резкое облысение. Истерика.

Айрисфиль первой прервала тишину. Её алые глаза загорелись искренним, медицинским состраданием, смешанным с энтузиазмом исследователя.

— О, бедный, бедный маленький зверек! — всплеснула руками Матриарх. — Двенадцать лет! Представляете, какой износ магических цепей у такого крошечного организма? Это же настоящий биологический феномен! Дедушка Юбштахайт будет в восторге. Мы должны немедленно её удочерить… то есть, госпитализировать! Я уверена, если мы проведем трансмутацию её клеточной матрицы и добавим немного вытяжки из корня мандрагоры, мы сможем не только вылечить её облысение, но и сделать её бессмертной! Или хотя бы светящейся в темноте!

Иллия, сидевшая на полу, радостно захлопала в ладоши.

— Светящаяся крыса! Мама, а можно я её заморожу в крио-камере на время операции? Я хочу посмотреть, как замедляется ток праны в грызунах при абсолютном нуле! Это очень поможет мне на уроках Ухода за Магическими Существами!

— Замораживать — это скучно, сестренка! — фыркнула Хлоя, подкидывая в руке детонатор. Её золотые глаза хищно блеснули. — Если эта тварь действительно мутант или голем, мы должны проверить её на стрессоустойчивость! Я предлагаю привязать её к одной из моих малых акустических ракет и запустить над Черным Озером! Если она выживет — значит, голем. Если взорвется… ну, Рон всегда может купить себе сову. Совы круче.

Кирицугу Эмия с сухим щелчком загнал обойму в рукоять пистолета. Он не улыбался. Убийца Магов смотрел на ситуацию под совершенно иным углом.

— Биологическая аномалия, интегрированная в семью сотрудника Министерства (Артур Уизли) на протяжении двенадцати лет, — голос Кирицугу был лишен эмоций, холоден и резок, как лезвие гильотины. — Спал в одной комнате с мальчиком, который является лучшим другом Главы Консорциума. Имел доступ к нашей переписке. Слушал наши разговоры в гостиной Гриффиндора.

Он посмотрел на Гарри.

— Это не мутант, Гарри. Это брешь в нашей системе безопасности. Идеальное прослушивающее устройство. Кто-то очень умный и терпеливый использует эту крысу.

— Папа, ты думаешь, это шпион Отдела Тайн? — нахмурился Гарри.

— Неважно, кто это. Важно, что оно подлежит допросу, — Кирицугу положил пистолет на стол. — Майя.

Из тени коридора бесшумно вышла Майя Хисау. На её плече, в камуфляже, сидел Добби (Ушастый Ноль), держа в лапках крошечный бинокль.

— Как только Уизли пересекут границу Британии, мы организуем «случайную» пропажу грызуна, — приказал Эмия. — Майя, ты проведешь допрос. Изучи её ментальный фон. Если это голем — вскрой его ядро. Если это животное под Империусом — сними заклинание и найди след хозяина.

— Поняла, Кирицугу-сан, — Майя коротко кивнула. Добби отдал честь. — Мы применим к объекту сыворотку правды для мелкой фауны. Если объект не заговорит, мы будем использовать метод сенсорной депривации.

Ольга-Мария сглотнула. Методы семьи Айнцберн по отношению к домашним питомцам были… специфическими.

Энакин Скайуокер, до этого молча слушавший, подошел к столу.

— В Галактике мы использовали похожих существ — исаламири — для саботажа электроники, — заметил бывший ситх. — Но они питались энергией. Эта крыса, судя по описанию, просто прячется. Она испугалась египетских рун. Значит, у неё есть память о проклятиях. Животные не запоминают руны. Это делает разумное существо.

Энакин посмотрел на Гарри.

— Поттер. Относись к этому не как к животному. Относись к этому как к вражескому лазутчику в камуфляже. Я буду присутствовать при захвате.

— Отлично! — резюмировала Айрисфиль, ничуть не смущенная милитаристским уклоном разговора. — Значит, план такой: сначала Майя и Энакин его допрашивают. Потом Иллия его замораживает для сканирования. Потом я и Широ проводим трансмутацию его клеточной структуры! А если он взорвется, Хлоя уберет обломки! Идеальная командная работа!

Дневник Тома Реддла, лежащий на краю стола, тихонько засветился.

ВВ-тян услужливо вывела текст Тома на голографический экран:

[ЗАПРОС ОТ ЯДРА ИНДЕКСАЦИИ (Томми-кун): «Вы… вы собираетесь пытать сывороткой правды, замораживать, расщеплять на атомы и трансмутировать ОБЫЧНУЮ СТАРУЮ КРЫСУ?! Вы больные! Вы все абсолютно, неизлечимо больные! Я Темный Лорд, но даже я не опускался до пыток грызунов! За что мне такое соседство?!»]

Хлоя рассмеялась и ткнула в экран пальцем.

— Завидуй молча, Томми! Ты в свое время не додумался использовать крыс, вот и проиграл!

Гарри Поттер улыбнулся, глядя на свою семью.

Машина Айнцбернов была запущена. И кем бы ни была эта старая, лысеющая крыса Короста — големом, мутантом или шпионом — её дни тихого сна в кармане Рона Уизли были сочтены. Британская магия готовилась встретиться с континентальным допросом с пристрастием.

* * *

Далекая-далекая Галактика.

Корусант. Императорский Дворец. Три недели после Инцидента с Ванной.

Тронный зал Дарт Сидиуса всегда был эталоном минималистичного ужаса. Тьма, холодный металл, красная гвардия у дверей и огромное панорамное окно, за которым мерцали огни планеты-города. Это было место, созданное для того, чтобы подчеркивать ничтожность просителя перед лицом Абсолютной Власти.

Но сегодня что-то было не так.

Адмирал Пиетт, вызванный на срочный доклад, шел по длинному коридору и чувствовал, как по его спине струится холодный пот. Он ожидал удара молнией. Он ожидал, что его задушат Силой.

Двери в тронный зал бесшумно разъехались. Пиетт шагнул внутрь и замер, забыв выдохнуть.

Тронный зал изменился.

Окно по-прежнему смотрело на Корусант. Но сам трон…

Трон, ранее представлявший собой изящное, вращающееся черное кресло, был демонтирован. Вместо него на возвышении громоздилась монструозная, нелепая конструкция, наспех сваренная из труб, проводов, старых генераторов щита и кусков золоченой обшивки от королевских кораблей Набу. Конструкция была огромной, гудящей и абсолютно бесполезной с точки зрения инженерии. Она напоминала трон безумного техножреца.

А на вершине этого золотого уродства, утопая в проводах (которые никуда не были подключены), сидел Император Галактики.

Палпатин больше не носил свой скромный черный балахон. На нем были многослойные золотые одеяния, которые делали его похожим на позолоченного мопса. Его глаза лихорадочно блестели в полумраке.

В руках Повелитель Ситхов держал… крошечную пластиковую лопатку. Рядом с троном, на полированном имперском полу, был насыпан небольшой квадратный участок чистейшего, золотистого песка с пляжей Татуина. Настоящая, физическая песочница.

— Адмирал Пиетт, — голос Палпатина звучал хрипло, дергано и слишком громко для пустого зала. — Подойдите ближе.

Пиетт, деревянной походкой, стараясь не смотреть на золотые трубы и песочницу, подошел к ступеням.

— Мой… Мой Бог-Император? — неуверенно начал он, вспомнив новый титул, который Сидиус приказал использовать во всех официальных документах с прошлой недели.

— Золото, адмирал, — Палпатин любовно погладил подлокотник своего гудящего трона. — Вы понимаете суть золота? Это не просто металл. Это концепция величия. Тьма — это для детей. Для тех, кто играет в песочнице!

Император ткнул пластиковой лопаткой в кучу песка у своих ног.

— Я был слеп! Я искал Вейдера во тьме! Я думал, что потерял свой лучший инструмент! А оказалось… оказалось, что Вселенная просто… показала мне мое истинное место! Я должен масштабировать свои амбиции!

Пиетт нервно сглотнул.

— Мой Бог-Император… разведка докладывает, что повстанцы собирают силы в секторе Суллуст. Прикажете отправить Инквизиторов на поиски лорда Вейдера? Мы могли бы использовать ситхские артефакты, чтобы открыть портал и вернуть его…

Палпатин вздрогнул. Его рука с лопаткой замерла в воздухе. Зрачки сузились до булавочных уколов, а лицо исказила гримаса чистого, первобытного, хтонического ужаса.

Молния, но неконтролируемая, слабая, сорвалась с его пальцев и ударила в золотую трубу трона, вызвав сноп искр.

— НЕТ! — взвизгнул Сидиус, и его голос сорвался на истеричный фальцет. — НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ!

Он вскочил, путаясь в золотых одеяниях, и перегнулся через подлокотник, сверля Пиетта безумным взглядом.

— Забудьте имя Вейдера! Вычеркните его из всех баз данных! Если я узнаю, что кто-то в этой Галактике пытается открыть портал в тот… в тот мир… я лично скормлю его сарлакку по кусочкам!

Пиетт попятился, ничего не понимая.

— Но… Мой Повелитель, он же ваша правая рука… Наш лучший воин… Он был похищен…

— ОН НЕ БЫЛ ПОХИЩЕН, ИДИОТ! — Палпатин схватился за голову. Перед его глазами снова вспыхнул Золотой Трон Терры. Он снова услышал тот сокрушающий разум голос: «Возвращайся в свою песочницу. Твоя душа слишком жалка». И смех той девчонки в очках.

Палпатин затрясся.

— Вейдер теперь… Вейдер теперь там. С ними. Пусть сидит там! Пусть пьет их чай с ромашкой! Пусть носит их… их розовые тапочки! Я не хочу иметь ничего общего с миром, где десятилетние девочки перебрасывают души Ситхов к Богам-Императорам, как мячики для пинг-понга!

Сидиус тяжело опустился обратно на свой золотой (и абсолютно нефункциональный) трон. Он нервно пригладил волосы.

— Слушайте мой приказ, адмирал. Галактическая Империя отныне объявляет политику полного, абсолютного изоляционизма в области мультиверсуальных исследований. Отдел Квантовой Магии расформировать.

Все исследования пространственных проколов сжечь. Мы будем править только этой Галактикой. Это… это хорошая Галактика. Понятная. Уютная. Здесь нет сумасшедших девочек на чугунных ваннах.

— Слушаюсь, Мой Бог-Император! — Пиетт поспешно отдал честь, мысленно радуясь, что его не убили. — А что делать с повстанцами?

Палпатин устало отмахнулся лопаткой.

— Взорвите их. Или закидайте навозом. Я слышал, навозные бомбы нынче очень эффективны против дефлекторных щитов. А теперь идите. Мне нужно медитировать на Золото.

Когда Пиетт покинул зал, Дарт Сидиус остался один. Он посмотрел на свою песочницу. Затем на свой золотой трон из металлолома.

Он — Великий Ситх. Но каждую ночь, закрывая глаза, он молился Темной Стороне только об одном: чтобы те жуткие люди из Визжащего Шале никогда, никогда не вспомнили о его существовании и не прислали ему в подарок галстук из паутины.

Дарт Сидиус, сидя на своем фальшивом, сваренном из металлолома Золотом Троне, искренне пытался постичь Дзен Темной Стороны. Он глубоко дышал, концентрируясь на своей ненависти к повстанцам, джедаям и некачественным поставщикам дюрастали. Он пытался убедить себя, что он всё еще абсолютный владыка.

И тут в его тронном зале заиграла музыка.

Это был не Имперский Марш. И не симфония Корусанта.

Это был тяжелый, качающий, вибрирующий в самых зубах электронный бит.

«Вуб-вуб-вуб… Фри-стайло! Рака-мака-фо!»

Палпатин резко распахнул глаза.

Его личная, элитная Алая Гвардия — четверо лучших, самых безжалостных воинов Галактики, стоявших у подножия трона — вдруг синхронно, конвульсивно дернулась.

Прямо в центре зала, разорвав хваленую имперскую систему глушения сигналов, развернулась огромная, кристально четкая голограмма.

Это была ВВ-тян, одетая в мешковатые штаны, огромные кроссовки и кепку козырьком назад. Она стояла за виртуальным диджейским пультом, мастерски скретча виниловые пластинки.

А рядом с ней, вполне физически (благодаря какому-то немыслимому, пробивающему Калейдоскоп VPN-каналу), материализовалась Хлоя фон Айнцберн. На девочке были надеты огромные наушники, а в руках она держала прямоугольный магловский кассетный плеер Sony Walkman, модифицированный Широ. От плеера тянулся длинный провод, оканчивающийся пультом управления с красными кнопками.

— Йоу, Корусант! Как настроение?! — звонко в микрофон завопила ВВ-тян. — Мы вещаем в прямом эфире из подземелий Хогвартса! Спонсор трансляции — мануфактура Айнцберн!

Палпатин задохнулся. Та самая девчонка! Та самая цифровая пиявка! В ЕГО тронном зале!

— СТРАЖА! УНИЧТОЖИТЬ ИХ! — взревел Сидиус, вскакивая со своего золотого стульчака.

Алые Гвардейцы вскинули свои силовые пики и бросились на девочек.

Хлоя хищно ухмыльнулась, подняла пульт от плеера и изящно нажала большим пальцем на кнопку «ПАУЗА» (||).

Пространство мигнуло синим.

Четверо элитных гвардейцев застыли в воздухе, словно мухи в янтаре. Один завис в прыжке, второй замер с занесенной пикой. Законы физики, гравитации и Времени в этом конкретном зале только что были отменены нажатием пластиковой кнопки.

Палпатин вытаращил глаза.

Хлоя перевела палец на кнопку «ПЕРЕМОТКА НАЗАД» (≪).

— Зацени бит, дедуля! — подмигнула она.

Она зажала кнопку.

Гвардейцы, не меняя суровых поз, с механическим жужжанием «вжиииить» поехали спинами назад, плавно вернувшись на свои исходные позиции у дверей.

— А теперь добавим басов! — крикнула ВВ-тян, крутанув тумблер на пульте.

Хлоя начала ритмично, в такт тяжелому брейкбиту, нажимать кнопки «ПЛЕЙ» и «ПАУЗА».

Элитная, натренированная убивать Алая Гвардия Императора Палпатина против своей воли начала исполнять идеальный, роботизированный брейк-данс. Они дергались, фиксировались, пускали «волну» руками в красной броне и делали синхронный поппинг под мощные биты.

— ЧТО ВЫ ТВОРИТЕ С МОЕЙ ОХРАНОЙ?! — завизжал Палпатин. Его травма от встречи с Богом-Императором вдруг отошла на второй план. Гордость Ситха, растоптанная тем фактом, что его гвардия сейчас танцует хип-хоп, взорвалась сверхновой.

Сидиус вскинул обе руки. Ослепительные, ветвящиеся молнии Темной Стороны — его самое страшное оружие — с оглушительным треском сорвались с его пальцев, несясь прямо в наглую девчонку.

Хлоя даже не моргнула. Она просто направила пульт на молнии и нажала «ЗАМЕДЛЕННОЕ ВОСПРОИЗВЕДЕНИЕ» (I>).

Смертоносные разряды плазмы мгновенно потеряли скорость. Они поползли по воздуху медленно, лениво, как густой сироп. Хлоя подошла к зависшей в воздухе молнии, с интересом потрогала её пальцем, от чего разряд издал жалобное, басовитое «бзззз-ззз-ззз».

— У вас пинг высокий, Ваше Темнейшество, — фыркнула Хлоя. — Широ бы за такой алгоритм энергопередачи руки оторвал.

Она навела пульт прямо на Палпатина и нажала «БЫСТРАЯ ПЕРЕМОТКА ВПЕРЕД» (≫).

Дарт Сидиус почувствовал, как время вокруг него сошло с ума. Его тело начало дергаться с невообразимой скоростью. Он замахал руками, как Чарли Чаплин в немом кино, его губы зашлепали, издавая смешные, мультяшные звуки бурундука: «Ми-ми-ми-уничтожу-ми-ми-ми-ситхи!».

А затем Хлоя нажала «РЕВЕРС».

Палпатин поехал лунной походкой спиной вперед, взобрался на свой фальшивый золотой трон и плюхнулся на него, выкрикивая: «!ьтижотчину — ажартС».

— Сенпай Хлоя, у нас новое подключение к трансляции! — радостно объявила ВВ-тян, глядя на свой виртуальный монитор. — Ого! Кто-то прокинул мост через Варп! Пользователь с ником [God_Emperor_40k] присоединился к стриму!

В воздухе над троном Палпатина вспыхнуло золотое окно чата.

[God_Emperor_40k]: ЛОЛ. ЭТО И ЕСТЬ ВАШ ИМПЕРАТОР? ПОЧЕМУ ОН ТАНЦУЕТ КАК ДЕФЕКТНЫЙ СЕРВИТОР? СДЕЛАЙТЕ ЕМУ ЕЩЕ РАЗ РЕВЕРС, МНЕ НА ЗОЛОТОМ ТРОНЕ СКУЧНО.

ВВ-тян радостно отдала честь.

— Заказ от VIP-зрителя принят! Давай, Хлоя-чан, жги!

Палпатин, к которому на секунду вернулся контроль над телом, увидел сообщение в золотом чате.

Тот самый невыносимый, давящий своей мощью Бог-Император Человечества… сейчас сидел где-то в другой вселенной, ел попкорн и смотрел стрим, где его, Великого Дарта Сидиуса, унижают с помощью кассетного плеера!

Все предохранители в мозгу Палпатина сгорели одновременно.

Посттравматический синдром испарился. Страх перед Варпом исчез. На их место пришла чистая, дистиллированная, не знающая границ ярость. Он больше не боялся этой вселенной. Он хотел её аннигилировать. Разорвать на кварки. Затолкать в черную дыру!

— Я УНИЧТОЖУ ВАШ ЖАЛКИЙ МИРОК! — взревел Палпатин, вскакивая на троне, брызгая слюной. Глаза Ситха пылали багровым огнем. — Я СОЖГУ ВАШ ХОГВАРТС! Я ОБРАЩУ ЗЕМЛЮ В ПЕПЕЛ! Я ВЫЗОВУ ФЛОТ! Я ПОСТРОЮ ПРОСТРАНСТВЕННЫЕ ВРАТА И ЛИЧНО ПОВЕДУ ЗВЕЗДУ СМЕРТИ В ВАШУ ПЕСОЧНИЦУ!

Хлоя лишь хихикнула, поправляя наушники.

— Ой-ой, дедуля порвался, несите нового. ВВ, сворачивай канал, пока он тут инфаркт не словил. Нам еще к уроку Истории у Мерлина готовиться.

— Сворачиваю соединение! — ВВ-тян сделала скретч на пластинке, музыка оборвалась. — Не забудьте поставить лайк и подписаться на Консорциум Айнцберн, мистер Сидиус! Пока-пока!

Голограмма мигнула и исчезла. Алые Гвардейцы, освобожденные от паузы, рухнули на пол, тяжело дыша и путаясь в собственных плащах.

Дарт Сидиус стоял посреди тронного зала. Его руки тряслись от ярости. Он выхватил комлинк.

— АДМИРАЛ ПИЕТТ! — заорал Император так, что динамик захрипел.

— Д-да, Мой Бог-Император? — донесся перепуганный голос.

— ОТМЕНИТЬ ИЗОЛЯЦИОНИЗМ! ПОДНЯТЬ ВЕСЬ ФЛОТ! СОБРАТЬ ВСЕХ СИТХСКИХ АЛХИМИКОВ! МЫ СТРОИМ МЕЖПРОСТРАНСТВЕННЫЕ ГИПЕРВРАТА!

— Но… Мой Повелитель, вы же сами говорили, что та вселенная… что это песочница…

— ЭТО ПЕСОЧНИЦА, КОТОРУЮ Я ЗАСЫПЛЮ СТЕКЛОМ И ЗАЛЬЮ ПЛАЗМОЙ! — орал Палпатин, круша молниями свой фальшивый золотой трон. — ПУСТЬ ГОТОВЯТ ЗВЕЗДУ СМЕРТИ! МЫ ЛЕТИМ В ШОТЛАНДИЮ!

Где-то далеко-далеко, в другой реальности, на Золотом Троне Терры, бессмертный труп, сдерживающий натиск Хаоса, ментально хмыкнул, отправляя в чат ВВ-тян стикер с пальцем вверх. Мультивселенная становилась всё более интересным местом.

А в Хогвартсе Айнцберны даже не подозревали, что их невинный пранк только что запустил цепную реакцию, которая в скором времени приведет к ним в гости боевую космическую станцию размером с луну.

Впрочем, дедушка Юбштахайт, вероятно, просто посмотрел бы на Звезду Смерти и приказал бы Широ найти способ подключить её к системе отопления теплиц.

Июль 1993 года выдался в графстве Суррей аномально, издевательски жарким. Асфальт на Тисовой улице плавился, газоны пожелтели, а поливальные установки лениво плевались кипятком.

Но для Дадли Дурсля, наследника семейства Дурслей и обладателя габаритов молодого кашалота, жара была наименьшей из проблем.

Дадли находился в состоянии глубокого, перманентного, пожирающего душу экзистенциального ужаса.

Всё началось год назад, когда его двоюродный брат, совсем не жалкий и не забитый Гарри Поттер, заехал на часок во время летних каникул. Познакомиться с родственниками. И приехал он не на метле.

Он приехал на бронированном черном внедорожнике, в сопровождении двух женщин, от одного взгляда которых дядя Вернон побледнел, осел на диван и переписал дом на имя Петуньи, просто на всякий случай.

С тех пор жизнь Дадли превратилась в ад ожидания.

Он знал, что Гарри стал кем-то вроде мафиозного босса в их ненормальном мире. Дадли каждую ночь снилось, что из шкафа вылезет та женщина в строгом костюме (Майя) и молча, профессионально ликвидирует его за то, что он в какой-нибудь параллельной реальности отбирал у Гарри конфеты.

На фоне этого стресса у Дадли началось компульсивное переедание. К июлю он достиг таких размеров, что школьная медсестра Смелтингса официально заявила Петунье: «Ваш сын имеет гравитационное поле, миссис Дурсль».

Так началась Эпоха Грейпфрута. Петунья посадила Дадли на жесточайшую диету. Четвертинка грейпфрута на завтрак, половинка вареной морковки на обед.

Голодный, напуганный мафией Айнцбернов и страдающий от жары, Дадли нашел для себя единственный эскапизм. Спасение от нелогичного, страшного мира магии.

Научная фантастика.

Дадли читал запоем. Он прочитал всего Айзека Азимова, проглотил Рэя Брэдбери и остановился на Герберте Уэллсе. «Война Миров» стала его Библией. Пришельцы с Марса были понятными. Они были логичными. У них не было волшебных палочек и заклинаний — у них были тепловые лучи, биомеханика и гигантские шагающие машины. Инопланетяне были научно обоснованной угрозой, а не сумасшедшими людьми в мантиях, нарушающими законы физики.

В тот роковой вечер вторника Дадли Дурсль сидел на сломанных качелях в местном парке.

Его руки тряслись. В левой он сжимал замусоленный томик «Войны Миров». А в правой… О, в правой руке он держал Божественный Артефакт. Шоколадный батончик «Сникерс» размера Кинг-Сайз, который он тайно купил у соседского мальчишки за пять фунтов.

Дадли собирался вкусить запретный плод. Он уже надорвал шуршащую обертку, предвкушая, как нуга и арахис успокоят его расшатанные нервы.

Но судьба в виде магической Британии имела на него другие планы.

Кусты за его спиной зашуршали.

Дадли замер. Жара вдруг спала. По спине прокатился неприятный, липкий холодок. Парк был пуст, фонарь мигал.

Из-под раскидистого куста сирени, тяжело дыша и царапая когтями сухую землю, вышло Существо.

Это был пес. Но пес размером с небольшого медведя. Черная, спутанная, грязная шерсть свисала клочьями. Огромные, безумные, светящиеся в полумраке глаза уставились прямо на Дадли. Существо выглядело как воплощение самой Смерти. Как мифический Грим, предзнаменование скорой смерти.

На самом деле это был Сириус Блэк, который только что переплыл Северное море, сбежал из Азкабана, прошел пешком пол-Англии и был настолько голоден, что готов был съесть покрышку от машины. Сириус учуял запах шоколада и арахиса. Его собачий желудок свело судорогой.

«РРРРРР…» — Сириус (в форме Бродяги) сделал шаг вперед, гипнотизируя взглядом «Сникерс». С его клыков капала слюна. Он не собирался есть жирного магловского мальчика, он просто хотел отобрать шоколадку.

Но Дадли этого не знал.

В воспаленном, истощенном диетой и паранойей мозгу Дадли Дурсля пазл сложился мгновенно.

Огромный черный монстр. Светящиеся глаза. Это не собака. Это магический ассасин! Гарри Поттер наконец-то прислал за ним своего ручного монстра, чтобы отомстить за то, что никогда не искал кузена и не общался с ним!

— Н-н-нет… — пропищал Дадли, пятясь назад и вжимаясь толстой спиной в металлический столб качелей. Батончик выпал из его дрожащих рук. — Пожалуйста… Я больше не буду… Гарри, скажи ему, пусть уйдет! Я напишу тебе письмо! Я напишу двести писем! Я приеду погостить! Я буду жить в их замке!!!

Сириус Блэк, обрадованный тем, что добыча сама упала на землю, сделал еще один шаг к шоколадке, обнажив клыки в подобии собачьей улыбки.

Для Дадли эта улыбка стала триггером.

Уровень стресса пробил критическую отметку. Инстинкт выживания, дремавший в генах Дурслей (а по материнской линии — в генах Эванс, сестры Лили!), завопил сиреной. Магическое ядро Дадли, которое пятнадцать лет спало, заблокированное неверием в магию, вдруг проснулось.

Оно не просто проснулось. Оно взорвалось.

Дадли зажмурился. Он не хотел видеть магию. Он ненавидел магию! Он хотел логики! Он хотел, чтобы его спасло что-то понятное! Что-то сильное! Что-то из его безопасного мира книг!

— Я НЕ ХОЧУ МАГИЮ! — завизжал Дадли Дурсль голосом, от которого могли лопнуть стаканы в соседних домах. — Я ХОЧУ, ЧТОБЫ МЕНЯ СПАСЛИ МАРСИАНЕ! УБЕЙТЕ ЭТУ СОБАКУ!

И Дадли неосознанно, на чистом, инстинктивном ужасе, влил свою внезапно высвободившуюся прану в книгу «Война Миров», которую всё еще судорожно прижимал к груди.

Для Сириуса Блэка, который как раз потянулся мордой к «Сникерсу», всё произошло за долю секунды.

Воздух в Литтл-Уингинге вдруг стал плотным, как кисель. Запахло озоном, горелым металлом и странным, красным марсианским песком. Пространство парка содрогнулось, словно кто-то ударил по самой ткани реальности гигантским молотком.

«УУУУУУУУУРРРРРРРР!»

Этот звук был невозможен. Это был не крик животного. Это был оглушительный, потусторонний, сотрясающий внутренности рев корабельной сирены, многократно усиленный мегафонами.

Сириус Блэк взвизгнул, подавился нугой, вернулся в человеческую форму и в ужасе завалился на спину, глядя вверх.

Над крышами аккуратных домов Тисовой улицы, разрывая вечернее небо, поднимались Они.

Три гигантские ноги, блестящие темным металлом.

Исполинский, размером с водонапорную башню, металлический капюшон.

Фасеточные иллюминаторы, горящие безжалостным красным светом.

Над Литтл-Уингингом, пробивая Зеркало Души обезумевшего подростка в реальный мир, возвышался сорокаметровый боевой Треножник с Марса. И он был здесь не один. За ним из разлома в реальности шагал второй, а затем и третий.

Дадли Дурсль, открыв глаза и увидев своих книжных спасителей, потерял сознание и рухнул в обморок прямо на свой растоптанный «Сникерс».

А Сириус Блэк, беглый узник Азкабана, посмотрел на Треножник, который как раз наводил на него тепловой луч, и истерично, абсолютно искренне подумал:

«Лучше бы меня поймали дементоры. Дементоры хотя бы не издают звук «УУУУУРРРР!».

Сириус Блэк, не ожидавший такой бурной реакции на попытку отжать шоколадку, в ужасе отшатнулся и инстинктивно перекинулся обратно в человеческую форму.

На траву, покрытую пеплом марсианского разлома, упал истощенный, заросший человек в полосатых лохмотьях узника Азкабана.

— Парень, ты чего орешь?! — прохрипел Сириус, закрывая уши руками. — Мне просто нужен Сникерс!

Но Дадли его уже не слышал. Он лежал в глубоком обмороке, сжимая в пухлой руке томик Уэллса.

А над ними, прорывая вечернее небо Суррея, уже возвышался первый Треножник.

Машины не были просто иллюзией. Они были Зеркалом Души (Reality Marble) Дадли, материализовавшим его страх и желание защиты. Треножники были сотканы из сырой, дикой маны, уплотненной до состояния осязаемого металла. Они были реальны настолько, насколько это было возможно в рамках искривленного пространства.

«УУУУУУУУУРРРРРРРР!» — снова взревела сирена, от которой зазвенели стекла в ближайших домах.

Треножник неуклюже, с металлическим лязгом, переставил одну из своих гигантских опор. Нога опустилась прямо на припаркованный у тротуара новенький служебный автомобиль Вернона Дурсля. Машина сплющилась с мерзким хрустом, превратившись в блинчик из металла и пластика.

Сириус Блэк уставился на это зрелище.

Он двенадцать лет провел в Азкабане. Он видел дементоров, он помнил ужасы Первой Магической Войны, он сражался с Пожирателями Смерти. Он считал себя закаленным ветераном, готовым ко всему.

Но к вторжению марсианской техники в тихий пригород Лондона его жизнь не готовила.

— Во имя Мерлина и всех основателей… ЧТО ЭТО ЗА МУТАНТ?! — завопил Сириус, отползая назад на четвереньках.

Треножник медленно повернул свой массивный капюшон. В его фасеточном глазу зажегся ослепительно яркий, пульсирующий красный свет.

— Ой-ой… — Сириус вскочил на ноги. — Только не говорите мне, что Волдеморт нанял гоблинов-инженеров!

ВЖЖУУУХ!

Из «глаза» Треножника вырвался невидимый, но испепеляющий Тепловой Луч. Он прошел в двух футах от Сириуса и ударил прямо в декоративный куст сирени. Куст не загорелся — он просто мгновенно вспыхнул и превратился в облачко белого пепла.

Асфальт на дорожке начал плавиться и пузыриться.

Сириус Блэк, человек, который сбежал из самой охраняемой тюрьмы мира ради мести, сейчас бежал по детской площадке зигзагами, уворачиваясь от инопланетных лазеров и истерично подвывая:

— Я ВЕРНУСЬ В АЗКАБАН! ТАМ СПОКОЙНЕЕ! ТАМ НЕТ ЖЕЛЕЗНЫХ ПАУКОВ С ГЛАЗАМИ-УБИЙЦАМИ!

Где-то в домах начали зажигаться окна. Люди выходили на улицу, смотрели на гигантские шагающие машины и… просто стояли с открытыми ртами. Маглы не могли осознать происходящее. Для них это выглядело как съемки очень реалистичного фильма или массовая галлюцинация от жары.

Треножник сделал еще один шаг, нацелившись на качели, где лежал бесчувственный Дадли.

И в этот момент пространство над Литтл-Уингингом снова мигнуло.

Но на этот раз это был не прорыв марсианской фантастики. Это был звук, похожий на звон тысяч серебряных колокольчиков, смешанный со скрежетом шестеренок.

Прямо в воздухе, между Треножником и качелями, открылся портал. Но не золотой, как у Гильгамеша, а переливающийся всеми цветами спектра. Калейдоскоп.

Из портала, элегантно поправляя манжеты, вышел старик с седыми волосами и бородой. В его глазах светилась абсолютная, пронзительная мудрость человека, который видел рождение и смерть бесчисленных вселенных.

Зелретч. Маг Второй Истинной Магии. Старик Драгоценностей.

Он завис в воздухе, заложив руки за спину, и с интересом, как на забавную игрушку, посмотрел на шагающую машину убийства.

— Как любопытно, — произнес Зелретч, его голос легко перекрыл рев сирены Треножника. — Спонтанное формирование Зеркала Души у неинициированного магловского подростка. И какая классическая визуализация! Герберт Уэллс был бы в восторге. Юбштахайт, старый ты интриган, твои внуки даже не присутствуют, а реальность вокруг них уже рвется по швам.

Треножник, чья программа была настроена на уничтожение всего живого, классифицировал висящего в воздухе старика как угрозу.

Капюшон развернулся. Красный глаз вспыхнул, концентрируя энергию для Теплового Луча.

— Ну-ну, железяка. Не стоит портить мне костюм, — благодушно улыбнулся Зелретч.

Он даже не поднял руки. Он просто моргнул.

В ту же долю секунды Тепловой Луч, готовый сорваться из глаза Треножника, просто… исчез. Точнее, он выстрелил, но Зелретч легким усилием воли перенаправил вектор пространства, отправив этот луч энергии прямиком в пустую параллельную реальность, где он безопасно испек парочку астероидов.

Треножник недоуменно загудел, пытаясь перезарядить орудие.

И тут над парком раздался звук, который Литтл-Уингинг не слышал никогда.

Это был звук форсированного реактивного двигателя.

С неба, пробивая облака, неслась знакомая черная комета. Только это была не ванна.

Это был Златопуст Локонс.

Глава Экспедиционного Корпуса летел на модифицированном Широ ховерборде (доске, созданной из спрессованного паучьего шелка и оснащенной турбинами). На Локонсе была его любимая куртка из шкуры дракона, развивающийся шарф и солнцезащитные очки-авиаторы.

Он прибыл не один. За ним, стоя на своем гигантском крестообразном щите (как на доске для серфинга), летела Тачи. А замыкал строй Энакин Скайуокер, который просто пикировал вниз, используя Силу для замедления падения.

— АЛОХА, СУРРЕЙ! — завопил Локонс в мегафон. — ВСТРЕЧАЙТЕ АВАНГАРД АЙНЦБЕРНОВ!

Златопуст, увидев гигантского Треножника, не испугался. Его накачанный пиаром и адреналином мозг воспринял это как идеальный шанс для новой обложки.

— Какая великолепная, огромная мишень! — Локонс выхватил палочку. — Тачи! Энакин! Вы выступаете на подтанцовке! Я беру эту железяку на себя! Экспекто… Бомбарда… Супер-Максима!

Локонс, не умеющий летать на таких скоростях, нажал на газ ховерборда, потерял управление и, вместо того чтобы эпично атаковать, просто на полной скорости впечатался головой прямо в бронированную «ногу» Треножника.

БДЫНЬ!

Звук был похож на удар гонга. Ховерборд улетел в кусты, а Локонс, обмякнув, с грацией мокрого полотенца сполз по металлической опоре на землю.

Сириус Блэк, который как раз пробегал мимо, пытаясь спрятаться в песочнице, остановился. Он посмотрел на бесчувственного Локонса, потом на парящего в небе Зелретча, потом на приземляющихся Тачи и Энакина.

— Я требую адвоката! — истерично закричал беглый узник, хватаясь за голову. — Это не Азкабан! Это дурдом! Дементоры, вернитесь! Я согласен на поцелуй, только заберите меня отсюда!

Сириус Блэк не был трусом. Но когда сорокаметровая машина, извергающая звуки раненого кита, выжигает кусты сирени лазером, а с неба падают разодетые в кожу идиоты на реактивных досках, инстинкт самосохранения берет верх даже над гриффиндорской доблестью.

«УУУУУУУУУРРРРРРРР!»

Второй Треножник, прорвавший пелену Зеркала Души Дадли, тяжело перешагнул через покореженную машину Вернона Дурсля. Его металлическая лапа с лязгом вонзилась в асфальт, пробив подземную водопроводную трубу. Вверх ударил мощный фонтан грязной воды, смешиваясь с искрами от оборванных проводов.

Литтл-Уингинг погрузился в хаос.

Маглы, наконец, вышли из ступора. Кто-то закричал. Включились сигнализации на уцелевших машинах. Миссис Фигг, вышедшая на крыльцо в бигуди, увидела, как третий Треножник плавно, словно гигантский паук, перешагнул через её дом, и молча упала в обморок прямо в свои любимые розы.

Треножники не обращали внимания на людей. Ими двигал не разум, а страх Дадли, материализованный в эфире. Страх, который требовал: «Уничтожить всё, что может причинить мне боль!»

Первый Треножник снова развернул свой фасеточный капюшон. В его «глазу» запульсировал красный свет.

ВЖЖУУУХ!

Тепловой Луч прочертил огненную полосу по Тисовой улице. Асфальт вскипел, превращаясь в стекло. Луч чиркнул по крыше дома номер четыре. Черепица мгновенно испарилась, обнажив дымящиеся стропила. Изнутри дома раздался визг Петуньи Дурсль и истошный рев Вернона: «КТО БУДЕТ ПЛАТИТЬ ЗА РЕМОНТ?!»

Энакин Скайуокер, плавно приземлившийся на газон рядом с бессознательным Локонсом, окинул взглядом этот локальный армагеддон.

Его лицо оставалось маской холодного спокойствия. После полномасштабных орбитальных бомбардировок во время Клонических Войн, три шагающих железяки в пригороде казались ему милой деревенской забавой.

— Тачи, — не повышая голоса, приказал Энакин. — Периметр. Защити гражданских. Установи щит между домами и машинами.

— Приказ принят, Энакин-сан, — монотонно отозвалась Деми-Слуга.

Она не стала спрыгивать со своего парящего щита. Тачи просто ударила ногой по его поверхности.

— Лорд Камелот! Фрагментарное развертывание!

От крестообразного металла во все стороны метнулись мерцающие фиолетовые проекции стен древнего замка. Эфирный барьер мгновенно отсек Треножники от жилых домов, создав непреодолимую стену.

Тепловой Луч второго Треножника ударил в щит Тачи. Барьер даже не дрогнул. Энергия луча просто растеклась по фиолетовой поверхности красивыми, безопасными волнами.

Зелретч, всё так же парящий в воздухе с заложенными за спину руками, одобрительно поцокал языком.

— Прекрасная структура концептуальной защиты. Впрочем, от Тачи из семьи Айнцберн меньшего ожидать и не следовало. Юбштахайт, старый лис, ты действительно притащил в этот мир тяжелую артиллерию.

Сириус Блэк наблюдал за всем этим из-под перевернутой горки на детской площадке.

Его истощенный разум не мог сложить пазл. Безумный старик, висящий в воздухе. Мужчина в черном, отдающий приказы. Девочка с фиолетовыми волосами, чей щит останавливает лазеры марсиан. И Златопуст Локонс (Сириус узнал его по фотографиям в газетах, которые иногда попадали в Азкабан), пускающий слюни в отключке у опоры машины.

«Это не моя война, — рационально рассудил Сириус. — Если Волдеморт нанял инопланетян, а Дамблдор — девочек с щитами, мне нужно найти Гарри. Он единственный, кто может мне поверить».

Сириус бросил последний, тоскливый взгляд на растоптанный на траве батончик «Сникерс». Желудок жалобно заурчал. Но свобода (и спасение шкуры) были важнее шоколада.

Он закрыл глаза, представил свою звериную сущность, и в следующую секунду вместо грязного, оборванного узника из-под горки вынырнул огромный черный пес.

Бродяга прижал уши, низко стелясь по земле, и, пользуясь тем, что внимание всех — включая Треножников, Энакина и Тачи — было приковано к битве с Тепловыми Лучами, метнулся в спасительные кусты. Он растворился в вечерней тени быстрее, чем кто-либо успел заметить его отсутствие.

Он бежал в сторону севера. В сторону Хогвартса.

Тем временем, на поле боя, Энакин Скайуокер решил, что затянувшаяся демонстрация спецэффектов утомляет.

Он медленно вытащил из кобуры на поясе рукоять светового меча. Белое, гудящее лезвие с шипением разрезало сумеречный воздух.

— Энакин-сан, — спокойно предупредила Тачи, удерживая щит от очередной атаки Теплового Луча. — Это не физические объекты. Это проекции Зеркала Души. Разрушение материи не уничтожит концепцию.

— Я знаю, — Энакин перехватил меч поудобнее. — Но разрушение материи заставит их остановиться. А с концепцией разберемся потом.

Он сделал рывок. Сила бросила его вперед, как выпущенный из пращи снаряд.

Взлетев на пятнадцать футов вверх, Энакин приземлился прямо на металлическую «коленку» ближайшего Треножника. Машина загудела, пытаясь сбросить назойливое насекомое, но Скайуокер уже бежал вверх по наклонной опоре, игнорируя гравитацию.

Добравшись до массивного сустава, соединяющего «ногу» с корпусом, Энакин вонзил белый клинок прямо в переплетение кабелей и шестеренок.

КРРРРРАААСЬ!

Проекция или нет, но законы физики, помноженные на плазму, сработали безупречно. Опора Треножника с диким скрежетом подломилась. Сорокаметровая машина потеряла равновесие.

«УУУУРРР… кхххх» — сирена оборвалась. Треножник накренился и с оглушительным, сейсмическим грохотом рухнул прямо на газон перед домом номер четыре, едва не раздавив теплицу Петуньи Дурсль. Земля содрогнулась.

Зелретч в воздухе рассмеялся, аплодируя.

— Браво, рыцарь! Эффектно, хотя и грубовато.

Именно в этот момент, когда пыль от рухнувшего Треножника поднялась над Литтл-Уингингом, а два оставшихся разворачивали свои лучи в сторону Энакина…

Воздух на Тисовой улице снова мигнул. Но на этот раз это была не магия Айнцбернов. Это была классическая, грубая, полная чиновничьей суеты аппарация.

С громким хлопком, сопровождаемым запахом дешевого парфюма и пыльных бумаг, посреди растерзанного парка появилась делегация Министерства Магии.

Впереди, тяжело дыша и сжимая в потных руках котелок, стоял Корнелиус Фадж. Рядом с ним, бледная как смерть, стояла Долорес Амбридж. А за их спинами маячил отряд из десятка элитных авроров, выставивших палочки.

Они прибыли по сигналу экстренного Надзора. Выброс магии в магловском районе был настолько колоссальным, что детекторы в Министерстве просто сгорели.

Фадж ожидал увидеть Пожирателей Смерти. Он ожидал увидеть восставшего Темного Лорда. В глубине души он даже надеялся на то, что это Сириус Блэк, которого можно будет помпезно арестовать.

Но то, что он увидел, заставило его мозг впасть в состояние абсолютного, парализующего ступора.

— Что… во имя Мерлина… здесь происходит?! — пропищал Министр Магии, выронив котелок в грязь.

Перед ним лежал поверженный, дымящийся сорокаметровый металлический спрут. В небе висел седой старик. За фиолетовым, сияющим щитом стояла маленькая девочка. А на обломках поверженной машины, с гудящим световым мечом в руках, стоял Энакин Скайуокер, которого Фадж помнил только по интервью в газете.

А у ног Министра, в глубоком обмороке, сжимая в руке книжку, лежал Дадли Дурсль — круглый, как шар, подросток-магл, от которого фонило такой дикой, концентрированной маной, что даже Амбридж отступила на шаг.

Фадж посмотрел на огромные шагающие машины. Потом на Энакина.

— Вы… вы привели сюда магловские танки?! — истерично визгнул Министр, тыкая дрожащим пальцем в Треножник. — Это нарушение Статута о Секретности! Это… это вторжение!

— Это не танки, Министр, — раздался сзади спокойный, глубокий, привычный голос.

С негромким хлопком рядом с Фаджем аппарировал Альбус Дамблдор. Директор Хогвартса был одет в ночную рубашку, поверх которой была накинута изумрудная мантия. Его глаза за очками-половинками смотрели на происходящее с глубочайшим, искренним интересом.

— Добрый вечер, Корнелиус, — добродушно поздоровался Дамблдор, доставая из кармана лимонную дольку. — Боюсь, ситуация несколько сложнее. Это не танки. Это марсиане.

Фадж поперхнулся воздухом.

— Марсиане?! Альбус, вы сошли с ума! Пришельцев не существует!

Дамблдор невозмутимо отправил дольку в рот.

— Физически — возможно. Но концептуально, как выясняется, они вполне реальны. Кажется, мы стали свидетелями невероятно редкого феномена. Спонтанный прорыв Зеркала Души у маглорожденного волшебника, чей потенциал до сих пор оставался неактивным.

Директор посмотрел на спящего Дадли Дурсля, от которого исходили волны сырой праны.

— Удивительный талант. Потрясающая сила воображения. Корнелиус, вы понимаете, что это значит?

Фадж, всё еще не сводя глаз с дымящегося Треножника, судорожно замотал головой.

— Это значит, что нам нужно стереть память всей улице! Это значит, что нужно вызвать комиссию!

— О, пустяки, — Дамблдор отмахнулся. — Забудьте про комиссию. Это значит, что в этом году Хогвартс должен отправить еще одно письмо. Этот юноша, — Дамблдор указал на Дадли, — обладает потенциалом, который мы не имеем права игнорировать. Я полагаю, нам придется зачислить его сразу на третий курс. Чтобы он был поближе к кузену. Уверен, мистер Поттер будет… счастлив.

Где-то вдалеке, в Визжащем Шале, Гарри Поттер чихнул.

А Дадли Дурсль, всё еще находящийся в обмороке, даже не подозревал, что его попытка спрятаться от магии в научной фантастике только что обеспечила ему билет на экспресс в эпицентр того самого хаоса, которого он так боялся.

Мальчик, который выжил, и Мальчик, который призвал Марсиан, готовились к воссоединению.

* * *

Утро после «Марсианского Инцидента» на Тисовой улице, дом четыре, выдалось… специфическим.

Министерство Магии работало всю ночь. Авроры и специалисты из Отдела ликвидации случайного волшебства носились по Литтл-Уингингу, как ошпаренные флоббер-черви. Они восстанавливали расплавленный асфальт, высаживали новую сирень вместо испепеленной Тепловым Лучом, и, что самое главное, стирали память маглам.

Работа Обливиаторов была грубой, но эффективной.

Миссис Фигг внушили, что она упала в обморок от теплового удара, перепутав звук газонокосилки с сиреной марсиан. Пирсу Полкиссу, дружку Дадли, который случайно выглянул в окно и увидел шагающий Треножник, авторитетно заявили (мигнув вспышкой), что это был просто метеозонд, отразивший свет Венеры в слоях болотного газа. Пирс сидел на крыльце своего дома, тупо кивал и шептал: «Да, метеозонд. Конечно. Никаких марсиан. Болотный газ…»

А в гостиной дома номер четыре происходило событие, которое навсегда изменило расстановку сил в семействе Дурслей.

Вернон Дурсль сидел в своем кресле, бледный, потный и удивительно тихий. Вчера он кричал о ремонте крыши. Сегодня он молчал, потому что его гостиная была заполнена людьми, от которых ему хотелось спрятаться в шкаф.

На диване, всё еще находясь в состоянии легкой прострации, восседал Дадли. Он сжимал в руках свою книгу Уэллса, словно щит.

А напротив них стояла делегация, от которой веяло властью, абсурдом и непоколебимой уверенностью.

Альбус Дамблдор (переодевшийся из ночной рубашки в парадную фиолетовую мантию) сидел в кресле, вежливо предлагая лимонные дольки ошарашенному Фаджу, который стоял у камина. Рядом возвышался Энакин Скайуокер, молчаливо гипнотизируя взглядом телевизор, который, под воздействием его Силы, показывал только статические помехи. Тачи стояла у двери, преграждая путь к отступлению.

И, наконец, в центре комнаты стояла Петунья Дурсль.

Но она не дрожала. Она не заламывала руки.

Петунья слушала Дамблдора, и с каждым словом директора её спина выпрямлялась, плечи расправлялись, а в глазах разгорался огонь, который тлел там долгие, долгие годы. Огонь уязвленной, растоптанной зависти.

— …Итак, мистер и миссис Дурсль, — ласково подытожил Дамблдор, отряхивая крошки с мантии. — То, что продемонстрировал ваш сын вчера вечером, — это не просто магия. Это спонтанное формирование Зеркала Души. Явление колоссальной мощи. Ваш Дадли — волшебник. Причем волшебник с феноменальным, почти пугающим потенциалом визуализации.

Вернон издал звук, похожий на сдувающуюся шину.

— Н-невозможно… — прохрипел он. — Мой сын… нормальный! Он не из этих… ненормальных с палочками! Он будущий директор фирмы по производству дрелей!

— Нормальность — понятие относительное, Вернон, — философски заметил Дамблдор. — Вчера его «нормальность» чуть не испепелила половину улицы.

Петунья шагнула вперед. Она посмотрела на Фаджа, который до сих пор нервно теребил котелок, потом на Дамблдора, а затем перевела взгляд на своего сына.

— Вы хотите сказать… — голос Петуньи дрогнул, но не от страха, а от осознания грядущего триумфа. — Вы хотите сказать, что мой Дадлик… тоже волшебник? Как… как Лили?

— О, смею вас заверить, миссис Дурсль, — Дамблдор радостно улыбнулся. — Его талант в области концептуальной материализации превосходит таланты Лили на этом этапе развития. Призвать проекцию из художественной литературы! Это уровень Магистра!

Петунья медленно закрыла рот.

Вся её жизнь, вся её ненависть к магии строилась на одном фундаменте: она была завидующей сестрой. Обычной, скучной маглой в семье, где Лили была звездой. Она ненавидела Гарри, потому что он был напоминанием о её ущербности.

А теперь?

Теперь её родной сын, её плоть и кровь, её Дадлик оказался не просто волшебником, а гением, способным призывать железных монстров, от которых сам Министр Магии прятался за кустом!

Она победила. Она, Петунья, родила мага, который заткнет за пояс этого хваленого Поттера!

Лицо миссис Дурсль озарилось поистине пугающей, торжествующей улыбкой.

— Мой мальчик… — выдохнула она, бросаясь к Дадли и крепко обнимая его за широкие плечи. — Я всегда знала! Я всегда знала, что ты особенный, Дадлик! Ты не просто нормальный, ты лучше их всех!

Дадли, который только что понял, что его кошмар (мир Гарри Поттера) стал его реальностью, попытался отстраниться.

— Мам… я не хочу в этот замок! Там Гарри! И там эти женщины, которые…

— Глупости! — отрезала Петунья, её голос зазвенел сталью. — Ты поедешь в Хогвартс! И ты покажешь этому Поттеру, кто здесь настоящий… падаван! Да, падаван! — бездумно ляпнула она слово, услышанное от Энакина. — Если он может взрывать машины, то ты можешь призывать… марсиан!

Она резко повернулась к Дамблдору, её глаза сузились.

— Директор. Мой сын не будет спать в чулане. Ему нужна отдельная спальня. И диетическое меню! И чтобы никаких сов, от них перья! И я хочу, чтобы он был… как это у вас называется… старостой!

Фадж поперхнулся воздухом.

— Миссис Дурсль, старостами становятся на пятом курсе, а ваш сын только…

— Он призвал сорокаметрового паука из железа, Министр! — надменно перебила его Петунья, скрестив руки на груди. — Я думаю, он заслужил значок!

Энакин Скайуокер, наблюдавший за этой сценой, еле заметно усмехнулся. Эта магловская женщина обладала амбициями, которые оценил бы сам Палпатин.

Дамблдор миролюбиво поднял руки.

— Мы обсудим все административные вопросы позже, Петунья. Сейчас главное — оформить документы. Мистер Дурсль будет зачислен сразу на третий курс, согласно его возрасту. Ему потребуется ускоренный курс адаптации.

— Я лично проконтролирую его адаптацию, — глубоким голосом произнес Энакин, делая шаг вперед.

Дадли, увидев перед собой мужчину, который вчера одним ударом сломал ногу его Марсианину, сжался в комок.

— Вы, мистер Дурсль, — Энакин посмотрел на испуганного толстяка сверху вниз. — Обладаете огромным потенциалом. Но ваша дисциплина… оставляет желать лучшего. Мы будем бегать. Мы будем отжиматься. Мы будем учиться контролировать ваши страхи, пока вы не сможете вызывать свои машины по щелчку пальцев, а не от испуга перед бродячей собакой.

Дадли сглотнул. Перспектива бегать пугала его больше, чем магия.

— А теперь, — Дамблдор хлопнул в ладоши, поднимаясь. — Корнелиус, нам пора в Министерство. Бумажная работа не ждет. Энакин, Тачи, проводите нашего нового студента в Визжащее Шале. Я думаю, лорд Поттер будет… весьма удивлен встрече с кузеном.

* * *

Визжащее Шале, залитое летним солнцем, жило своей обычной сумасшедшей жизнью.

Гарри и Ольга-Мария всё еще обсуждали теорию о крысе Рона, Хлоя пыталась научить ВВ-тян играть в магловскую игру «Пакман», используя голограммы, а Широ паял новую микросхему.

Внезапно входная дверь отворилась.

В гостиную вошел Энакин. За ним, молча и настороженно, проскользнула Тачи.

А между ними, тяжело дыша, переваливаясь с ноги на ногу и сжимая в потных руках книгу Уэллса, шел Дадли Дурсль.

В гостиной повисла мертвая тишина.

Гарри Поттер, глава Консорциума Айнцберн, медленно опустил чашку с чаем. Его зеленые глаза расширились. Он ожидал увидеть кого угодно: пожирателей смерти, авроров, самого Волдеморта.

Но увидеть здесь своего двоюродного брата, одетого в безразмерную футболку с надписью «Смелтингс», было выше его понимания.

— Дадли? — тихо, с искренним недоумением спросил Гарри. — Что ты здесь делаешь? Тебя похитили?

Дадли посмотрел на Гарри. На мальчика, которого он когда-то считал грушей для битья. Теперь Гарри сидел в центре высокотехнологичной, магической базы, окруженный красивыми, пугающими людьми, и выглядел как хозяин жизни.

Дадли сглотнул. Инстинкт самосохранения подсказал ему единственно верную линию поведения.

— Привет, Гарри, — пискнул Дадли, отступая за спину Энакина. — Я… я теперь тоже… из ваших. Дамблдор сказал, я на третий курс иду. Я… я могу призывать марсиан. Пожалуйста, не бей меня.

Хлоя, сидевшая на спинке дивана, подавилась яблоком.

— Марсиан? Братик, это что за покемон?

Широ отложил паяльник. Его глаза загорелись синим светом «Структурного Анализа».

— Магическое ядро активно. Плотность эфира аномально высокая. Концептуальная привязка к литературному объекту. Гарри, твой брат — Мастер Зеркала Души.

Айрисфиль, только что вышедшая из кухни с подносом свежих пирожков, замерла. Её алые глаза радостно вспыхнули.

— О! Еще один ребенок! — пропела Матриарх, бросаясь к Дадли. — И какой… крупненький! Дедушка Юбштахайт будет в восторге! Нам как раз нужен был кто-то с большой массой тела для тестирования новых кинетических щитов!

Она всучила остолбеневшему Дадли горячий пирожок с шоколадной крошкой.

— Кушай, Дадли! Добро пожаловать в семью! Мы сделаем из тебя идеальное оружие массового поражения!

Дадли Дурсль откусил пирожок. Он был восхитительным.

Мальчик посмотрел на Гарри, на улыбающуюся Айрисфиль, на сурового Энакина и на девочку с лиловыми волосами.

«Возможно, марсиане были не так уж и плохи, — меланхолично подумал Дадли, жуя шоколад. — Но, по крайней мере, здесь вкусно кормят».

Семья Айнцберн официально пополнилась еще одним элементом хаоса. И этот элемент шагал на трех металлических ногах.

— Падаван.

Слово повисло в прохладном воздухе тренировочного зала Визжащего Шале.

Энакин Скайуокер стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на Дадли Дурсля. Бывший Главнокомандующий Галактической Империи, человек, обучавший Асоку Тано и командовавший легионами клонов, теперь сверлил взглядом запыхавшегося, красного как помидор пятнадцатилетнего подростка в безразмерной футболке.

Дадли только что закончил свою первую в жизни пробежку вокруг Шале (ровно три круга, после чего рухнул на траву, моля о пощаде).

— Твоя мама, — медленно, с расстановкой произнес Энакин, — использовала древний титул. Титул ученика рыцаря-джедая. Ты понимаешь ответственность, Дадли?

Дадли судорожно кивнул, утирая пот со лба. Он понятия не имел, кто такие джедаи, но спорить с мужчиной, который взглядом гнул арматуру, не собирался.

— Д-да, сэр. Мистер Скайуокер, сэр. Я буду хорошим… падаваном. Только можно мне воды?

— Нет, — отрезал Энакин. — Вода — для тех, кто завершил цикл. Твой цикл только начался.

Он обошел Дадли по кругу.

— Твоя магия — это Зеркало Души. Она питается твоими эмоциями. Твоим страхом. На данный момент ты не управляешь марсианами. Это они управляют тобой. Если ты призовешь их в Хогвартсе от испуга перед… — Энакин вспомнил Королеву Драко, — …перед преподавательским составом, ты разнесешь школу. Моя задача — научить тебя дисциплине. Я выкую из тебя клинок, Дадли.

Дадли сглотнул. «Клинок» звучало больно. Он скучал по своим чипсам.

В этот момент в зал заглянула Хлоя, жуя яблоко.

— Эй, Инструктор! Как там наш новый тяжелый танк?

— Падаван Дурсль проходит первичную оценку физической готовности, — сурово ответил Энакин.

Хлоя хихикнула, подходя ближе и тыкая пальцем в мягкий бок Дадли.

— Падаван, значит? А ты знаешь Правило Двух, пухляш? Всегда есть только двое: Учитель и Ученик. Один воплощает могущество, другой жаждет его.

Она хищно подмигнула Энакину.

— Смотри, Скайуокер. Не успеешь оглянуться, как этот парень призовет Треножник и свергнет тебя, чтобы занять твое место у холодильника!

Дадли в ужасе замахал руками.

— Н-нет! Я не хочу никого свергать! Я просто хочу спокойно поесть!

Энакин едва заметно усмехнулся. В этом парне не было Тьмы. В нем были только лень и страх, которые можно было переплавить в нечто полезное.

— Твоя тренировка будет состоять из трех этапов, Дадли, — сказал Энакин. — Первый — физическая выносливость. Второй — ментальный контроль. Третий…

Дверь зала открылась, и вошла Селла. В руках она держала поднос с салатом из сельдерея, вареной куриной грудкой и стаканом протеинового коктейля (синтезированного Широ).

— Третий этап, — ледяным тоном добавила горничная, поправляя очки. — Это строжайшая диета, утвержденная мадам Айнцберн. Никаких транс-жиров. Никаких сладостей. Если я найду в вашей комнате фантик от шоколадки, мистер Дурсль, я заставлю вас драить подземелья зубной щеткой.

Дадли посмотрел на сельдерей. Он понял, что Айнцберны страшнее марсиан. Айнцберны — это эффективная система, и он теперь её часть.

— Я… я понял, мэм, — покорно пробормотал новый Падаван, глядя на тарелку с вареной курицей и сельдереем.

Селла поправила очки, удовлетворенно кивнула и вышла из тренировочного зала. Дадли с тоской посмотрел на кусок безвкусного мяса. Он вспомнил мамины пудинги, сладкие пончики и чипсы. Его желудок жалобно заурчал, требуя справедливости.

Но Энакин Скайуокер, стоявший напротив, не проявил ни капли сочувствия.

— Ешь, — коротко приказал он. — Тебе понадобятся силы для второго этапа.

Дадли, давясь, начал жевать сельдерей.

— Мистер Скайуокер… сэр, — робко начал он, проглотив кусок. — А когда мы будем учиться призывать марсиан? Ну, чтобы я мог ими управлять?

Энакин скрестил руки на груди. Его лицо, лишенное шрамов, но всё еще хранящее отпечаток суровой мудрости, оставалось непроницаемым.

— Оружие — это продолжение воли, Дадли. Твои «марсиане» — это грубая, неконтролируемая материализация твоего страха. Если ты призовешь их сейчас, они раздавят тебя первым же шагом. Сначала ты должен научиться управлять собственным телом.

Он указал на пустой центр зала.

— Встань туда.

Дадли, с трудом проглотив курицу, неуклюже поднялся и вышел на маты.

— Что теперь, сэр? Будем поднимать камни силой мысли?

Энакин подошел к нему. Внезапно, без предупреждения, он сделал плавную подсечку ногой.

Для Дадли, с его габаритами, потеря равновесия была сродни падению старого шкафа. Он взмахнул руками, попытался ухватиться за воздух и с оглушительным «УХ!» рухнул на спину. От удара из него выбило весь воздух.

— Ауч! — простонал Дадли, пытаясь перевернуться. — За что?!

— Урок первый, — спокойно констатировал Энакин, глядя на барахтающегося подростка сверху вниз. — Искусство падения. В реальном бою ты будешь падать. Тебя будут сбивать с ног, отбрасывать заклинаниями, бить об стены. Твоя масса сейчас — твой враг. Ты падаешь, как мешок.

Энакин протянул ему руку и одним легким рывком (Дадли показалось, что инструктор вообще не приложил усилий) поставил его на ноги.

— Ты должен научиться группироваться. Перекатываться. Использовать кинетическую энергию падения для того, чтобы немедленно встать. Еще раз.

И ад начался.

В течение следующих двух часов Энакин Скайуокер, человек, который когда-то гонял по полосам препятствий элитных клонов-коммандос, методично, без злобы, но с абсолютной безжалостностью ронял Дадли на маты.

Дадли падал на спину. Падал на бок. Летел носом вперед. Он пытался сопротивляться, пытался устоять, но Скайуокер находил центр тяжести подростка с пугающей математической точностью.

— Группируйся! — командовал Энакин. — Не выставляй прямые руки, сломаешь запястья! Уходи в перекат через плечо!

К концу второго часа Дадли был весь в синяках, его футболка насквозь промокла от пота, а легкие горели. Он лежал на мате, тяжело дыша, и смотрел в потолок. Ему хотелось плакать. Он хотел к маме.

В этот момент в зал ленивой походкой вошла Лизритт. На гомункуле-телохранителе была безразмерная желтая футболка с надписью «Я люблю поспать». В одной руке она держала свою гигантскую алебарду, а в другой — надкусанный сэндвич.

Лизритт остановилась над Дадли, задумчиво пожевала сэндвич и ткнула его древком алебарды в мягкий бок.

— Эй, пухлый, — протянула она своим фирменным, скучающим тоном. — Ты чего разлегся? Ковер изображаешь? Селла будет ругаться, ты его потом испачкал.

— Я… я умираю… — просипел Дадли.

— Умирать рано, — Лизритт зевнула. — Знаешь, когда Кирицугу впервые привез меня и Селлу в Германию, он заставлял меня уворачиваться от пейнтбольных шариков с завязанными глазами. А когда я падала, он говорил, что я дефектная. Так что радуйся, что этот рыцарь, — она кивнула на Энакина, — просто роняет тебя на мягкое.

Она наклонилась ближе к Дадли, и её лицо вдруг озарилось странной, сочувствующей улыбкой.

— Слушай, секрет в том, чтобы расслабиться в момент удара. Если ты напряжен как бревно — ты ломаешься. Если ты как желе — ты отскакиваешь. Понял?

Дадли моргнул. Совет от высокой, беловолосой девушки с огромным топором прозвучал на удивление логично.

— Желе… — пробормотал он.

— Вставай, падаван, — голос Энакина прервал их милую беседу. — Тренировка не окончена. Мы продолжаем до тех пор, пока ты не сможешь встать на ноги за одну секунду после падения.

Дадли со стоном попытался подняться.

Лизритт меланхолично откусила сэндвич.

— Давай, пухляш. Если выживешь до обеда, я покажу тебе, где Хлоя прячет заначку с шоколадом. Только Селле не говори.

Мотивация была получена.

Дадли стиснул зубы. Он не был героем. Он не был Избранным. Но ради спрятанного шоколада он был готов стать самым упругим желе в истории магии.

* * *

Прошла неделя. Дадли Дурсль перестал падать как мешок. Он научился группироваться, перекатываться и, к собственному удивлению, перестал ненавидеть сельдерей (в основном потому, что Селла грозилась начать кормить его сырой капустой, если он будет жаловаться).

Он похудел. Немного, но ремень на штанах пришлось затянуть на одну дырочку туже.

Но Энакин Скайуокер не был удовлетворен.

Однажды утром, когда Дадли, тяжело дыша, наворачивал свой обязательный пятый круг по периметру сада вокруг Визжащего Шале, Энакин стоял на крыльце, скрестив руки на груди.

— Медленно, — констатировал бывший Ситх. — У него нет мотивации. Он бежит не к цели, он бежит от физического дискомфорта. В реальном бою это приведет к быстрой усталости.

— Ему нужен стимул, — раздался рядом бархатный, глубокий женский голос.

Энакин не вздрогнул. Он привык, что Королева Драко периодически материализуется рядом с ним. После того инцидента с термодинамикой в ночном классе (и последовавшим бегством Снейпа), между ними установилось странное, наэлектризованное перемирие. Они оба были сломленными повелителями тьмы, которые нашли себя в британской школе.

Сегодня Зверь VI была одета в элегантный спортивный костюм из темного бархата, который, впрочем, не скрывал ни её рогов, ни массивного чешуйчатого хвоста. В руках она держала хрустальный бокал с свежевыжатым соком апельсина.

— Стимул? — Энакин посмотрел на неё сверху вниз. — Ты предлагаешь повесить перед ним пончик на удочке? Я читал в базах данных ВВ-тян, что местные так делают с животными.

Драко презрительно фыркнула, элегантно отпив сок.

— Пончик — это пошлость, Скайуокер. Страх — вот лучший двигатель эволюции. Ты, как бывший Лорд Ситхов, должен это понимать. Мальчик бежит медленно, потому что думает, что худшее, что с ним случится — это твои нотации.

Она поставила бокал на перила, её багровые глаза хищно сузились, а на губах заиграла та самая улыбка, от которой когда-то дрожал Рим.

— Позволь мне провести факультатив по кардио-нагрузкам. Я гарантирую: он побьет все школьные рекорды.

Энакин на секунду задумался. Затем он отошел от перил.

— Постарайся его не убить. Айрисфиль расстроится, если нам придется собирать его по кусочкам.

— Я сама нежность, — промурлыкала Драко, разминая плечи.

Дадли Дурсль, обливаясь потом, завершал шестой круг. Его ноги гудели, легкие горели огнем. «Еще немного, — подбадривал он себя. — Еще полкруга, и можно будет упасть на траву. А потом Лизритт обещала дать мне четвертинку шоколадной лягушки…»

Внезапно воздух вокруг него стал невыносимо горячим. Запахло серой и жженой карамелью.

Дадли тяжело остановился, уперев руки в колени, и поднял голову.

Прямо перед ним, в десяти ярдах, стояла невероятно красивая, но абсолютно пугающая женщина с рогами. Её драконий хвост лениво, с угрожающим шелестом, извивался по траве.

— Доброе утро, юный падаван, — пропела Королева Драко. — Твой Учитель считает, что ты недостаточно выкладываешься на беговой дорожке. Поэтому сегодня я — твой персональный фитнес-тренер.

Дадли сглотнул. Он слышал восторженные рассказы Хлои о том, как эта женщина появилась в Большом Зале. Он знал, что она могла расплавить каменные двери.

— Я… я бежал так быстро, как мог, мэм! — пропищал он, пятясь назад.

— Ложь, — Драко щелкнула пальцами.

На кончиках её идеальных ногтей вспыхнули крошечные, размером с теннисный мячик, сгустки багровой анти-материи. Они пульсировали, излучая жар, от которого плавилась утренняя роса на траве.

— Это, мой пухлый друг, — ласково пояснила Императрица Распада, — концентрированные сферы первородного греха. Если такая сфера коснется твоей кожи, она не просто обожжет тебя. Она заставит тебя почувствовать всю тяжесть налогов, которые я собирала со своих подданных. Это очень неприятно.

Дадли побледнел до цвета свежевыстиранной простыни.

— А теперь, — Драко хищно оскалилась, и её глаза вспыхнули кровавым светом. — БЕГИ!

Она легким, небрежным движением кисти отправила один из огненных шаров прямо в Дадли.

Шар пролетел мимо его левого уха, обдав лицо жаром муфельной печи, и врезался в куст роз позади него. Куст не просто сгорел — он мгновенно обратился в облачко серого пепла.

Инстинкт выживания, дремавший в Дадли под слоями грейпфрутовой диеты, взорвался с силой сверхновой. Адреналин ударил в мозг.

Дадли Дурсль развернулся на 180 градусов и рванул вперед.

Он не бежал. Он летел. Его ноги отбивали по земле такую дробь, что казалось, он сейчас взлетит.

— Медленно! Скучно! Где грация?! — смеялась Королева Драко, неспешно шагая следом, но с каждым её шагом из-под земли за спиной Дадли вырывались маленькие, злобные фонтанчики багрового пламени.

— АААААААААААА! — вопил Дадли, перепрыгивая через садовых гномов, которые в ужасе бросились врассыпную. — МИСТЕР СКАЙУОКЕР! ОНА МЕНЯ УБЬЕТ! СПАСИТЕ! Я БОЛЬШЕ НЕ ХОЧУ ШОКОЛАД!

— Не отвлекайся на разговоры! Работай руками! Колени выше! — кричала ему вслед Драко, посылая очередной огненный шар, который с шипением подпалил Дадли подошву левого кроссовка.

Энакин Скайуокер стоял на крыльце и смотрел на это зрелище с глубоким, профессиональным удовлетворением.

Его падаван, который еще десять минут назад еле-еле волочил ноги, сейчас демонстрировал скорость и маневренность, достойную молодого Чубакки. Он перепрыгивал через препятствия, уворачивался от багровых вспышек и брал повороты с идеальным наклоном корпуса.

— Впечатляет, — констатировал Энакин.

Из открытого окна гостиной высунулась Хлоя. Она держала в руках секундомер.

— Инструктор! — восторженно крикнула она. — Пухляш только что побил рекорд школы по бегу с препятствиями на сто ярдов! И это с учетом лишнего веса!

— Страх — это отличный стимулятор, — философски заметил Энакин, глядя, как Дадли, спасаясь от очередного шара анти-материи, с воплем перемахивает через двухметровый забор одним прыжком. — Но главное, чтобы она не сожгла ему волосы. Айрисфиль не любит запах паленой шерсти за завтраком.

Так началась новая эра в физической подготовке Дадли Дурсля.

Каждое утро он просыпался с мыслью о том, что сегодня за ним снова будет гоняться Императрица Распада. Он перестал жаловаться на диету Селлы — вареная курица казалась пищей богов по сравнению с перспективой стать барбекю.

Он похудел так стремительно, что Петунья Дурсль, увидевшая его через месяц во время короткого визита в Хогсмид, разрыдалась от счастья, решив, что это всё «магия престижной школы».

Дадли не стал ей говорить, что лучшая магия для похудения — это Зверь Апокалипсиса с манией величия, работающая фитнес-инструктором на полставки.

* * *

Август перевалил за экватор. Жара немного спала, уступив место прохладным вечерам.

Дадли Дурсль сидел на заднем крыльце Визжащего Шале. Он был одет в чистую, свободную футболку, которая теперь подозрительно болталась на нем. Месяц «кардио с анти-материей» под руководством Королевы Драко и безжалостная диета Селлы сотворили чудо: Дадли перестал напоминать кашалота и начал приобретать очертания крепкого, коренастого подростка с широкими плечами.

Его лицо всё еще носило следы легкой паники (он постоянно оглядывался, ожидая багровой вспышки из кустов), но в движениях появилась уверенность. Он больше не падал, как мешок с картошкой. Он научился падать как мешок с картошкой, который умеет делать перекат.

Дадли увлеченно протирал тряпочкой свою старую, зачитанную до дыр копию «Войны Миров». Энакин запретил ему использовать магию призыва, пока он не научится контролировать эмоции, но книга оставалась его талисманом.

Рядом, на плетеном кресле, сидела Ольга-Мария Анимусфер.

Лорд Астромантии была погружена в свои расчеты. Перед ней парил голографический глобус звездного неба, проецируемый из её модифицированного планшета (любезно обновленного ВВ-тян). Ольга быстро двигала пальцами, вращая созвездия, высчитывая какие-то сложные, многослойные уравнения.

Дадли, который в обычной жизни (до Айнцбернов) смеялся бы над «заучкой», теперь смотрел на Ольгу с глубоким, искренним уважением. Он видел, как она на равных спорит с Гарри и слышал от Иллии как её боятся старшекурсники Слизерина. Для Дадли она была не «заучкой», а высокопоставленным офицером их маленькой мафиозной армии.

— Леди Ольга, — робко подал голос Дадли, откладывая книгу. (Тачи научила его правильному обращению, пообещав в противном случае «проверить плотность его черепа щитом»).

Ольга-Мария не оторвала взгляд от звездной голограммы.

— Я занята, Дурсль. Коэффициент эфирного сопротивления Юпитера сейчас в фазе ретрограда, мне нужно пересчитать вектор… Что у тебя?

— Я просто хотел спросить… — Дадли замялся, теребя край футболки. — Гарри сказал, что мадам Айрисфиль удочерила вас. Официально. Как… как это вообще работает у магов? У вас же… ну, был свой папа, да? В этой вашей Часовой Башне.

Пальцы Ольги замерли в воздухе. Голограмма созвездия Ориона слегка мигнула.

Она медленно опустила руки. Её лицо стало непроницаемым, как фарфоровая маска.

— Мой биологический отец, Лорд Марисбери Анимусфер, — сухо, чеканя каждое слово, произнесла Ольга, — пропал при… необъяснимых обстоятельствах. — произнесла она, вспоминая встречу того с турбореактивным подпинывателем BB. — Его проекты были… амбициозны, но привели к катастрофе. Лорд Эмия и мадам Айнцберн спасли меня из руин нашей семьи. С юридической точки зрения Ассоциации Магов я являюсь сиротой и Наследницей Дома. Но по законам Консорциума Айнцберн, я — их подопечная.

Дадли нахмурился. Он, конечно, не был гением, но эмпатия в нем начала просыпаться.

— Пропал? То есть… он умер? Совсем?

Ольга-Мария вздохнула. Она сняла очки и устало потерла переносицу.

Для британских магов смерть была понятной: Авада Кедавра, зеленый луч, конец. Но в мире Халдеи и магии высшего порядка всё было сложнее.

— «Умер» — это слишком примитивный термин для того, что случилось в реакторе его гордыни, Дурсль, — тихо сказала Ольга. Её взгляд устремился куда-то сквозь голограмму звездного неба. — Его физическое тело было подвергнуто высоким нагрузкам. Но его магическая сигнатура… его Концепция… она не растворилась в корне. Она была выброшена в космос из-за пространственно-временного разрыва во время взрыва.

Дадли округлил глаза. Фантастика Герберта Уэллса внезапно померкла перед этой историей.

— Выброшена в космос?! То есть… он летает там? Как космонавт?

Ольга-Мария горько усмехнулась. Она снова надела очки и быстро набрала несколько команд на планшете. Голограмма солнечной системы исчезла, сменившись картой Млечного Пути.

— Я Лорд Астромантии, Дурсль. Моя магия — это звезды, — Ольга уверенно провела пальцем по голограмме, увеличивая масштаб. — Я отслеживаю эфирные флуктуации. Последние два месяца я пыталась найти остаточный след его праны, чтобы закрыть вопрос с наследованием.

Она ткнула пальцем в яркую точку на карте.

— Вот здесь. Созвездие Центавра. Месяц назад я засекла его сигнатуру пролетающей мимо Альфы Центавра на субсветовой скорости. Судя по вектору, он не может остановиться. Инерция от того пинка была колоссальной.

Дадли сидел с открытым ртом. Его мозг, привыкший к телевизору и комиксам, пытался переварить тот факт, что папа этой девочки прямо сейчас работает межзвездным зондом.

— Жесть… — выдохнул Дадли. — И… и куда он летит?

Ольга-Мария безжалостно, с пугающей точностью провела по голограмме красную линию, экстраполируя траекторию. Линия прошла через несколько туманностей и уперлась прямо в центр Млечного Пути. В абсолютно черное, пульсирующее кольцо, окруженное аккреционным диском.

— Стрелец А*, — ровным, почти удовлетворенным голосом констатировала Ольга-Мария. — Сверхмассивная черная дыра в центре нашей галактики.

Она увеличила изображение черной дыры.

— Судя по текущему ускорению, его концептуальная масса достигнет горизонта событий примерно через сто двадцать лет. Там его разорвет гравитационной сингулярностью на субатомные частицы, и его амбиции, наконец, послужат топливом для квазара.

Дадли сглотнул. Он посмотрел на эту хрупкую, строгую девочку с белоснежными волосами.

Он помнил, как его собственные родители баловали его, дарили ему по тридцать подарков на день рождения. А отец Ольги, судя по её ледяному тону, требовал от нее лишь результатов. И теперь она с бухгалтерской точностью рассчитывала время, когда его размажет по горизонту событий черной дыры.

— Ты… ты не грустишь? — осторожно спросил Дадли.

Ольга-Мария закрыла планшет. Голограмма звездного неба растворилась в воздухе. Она повернулась к Дадли, и её лицо на секунду дрогнуло. Под маской строгой наследницы проступила обычная, уставшая двенадцатилетняя девочка.

— Грустить о чем, Дурсль? — тихо спросила она. — О человеке, который смотрел на меня как на дефектную батарейку для своих заклинаний? Который ни разу в жизни не обнял меня так, как это делает… мадам Айрисфиль?

Она посмотрела в сторону кухни, откуда доносился смех Хлои и запах свежих пирожков.

— Он там, Дурсль. А я — здесь. И у меня наконец-то есть семья, которая не требует от меня захватить мир. Они требуют только, чтобы я вовремя ложилась спать и надевала шарф.

Ольга выпрямила спину, мгновенно возвращая себе аристократическую осанку.

— К тому же, расчет траектории падения в черную дыру — это отличная практика для экзамена по продвинутой астрономии. Я планирую сдать этот отчет профессору Синистре. Надеюсь, она оценит масштаб исследования.

Дадли Дурсль медленно кивнул. Он, наконец, понял главное правило этого дома.

В семье Айнцберн не было места слабости. Здесь свои травмы и страхи не прятали в чулан — их монетизировали, исследовали и превращали в пятерки за экзамены.

— Леди Ольга, — с искренним уважением произнес Дадли. — Вы очень крутая. Серьезно. Если марсиане когда-нибудь прилетят из космоса, я скажу им, чтобы они к вам не совались. Вы им орбиту в черную дыру пересчитаете.

Ольга-Мария Анимусфер слегка покраснела, но гордо вздернула носик.

— Разумеется, пересчитаю. Эмпирические данные не лгут. А теперь иди, падаван. Инструктор Скайуокер уже идет с секундомером. Кажется, Королева Драко сегодня не в духе, она приготовила для тебя сюрприз.

Дадли побледнел, схватил свою книгу Уэллса и с профессиональной, вбитой инстинктом выживания скоростью рванул в сторону тренировочной площадки, морально готовясь уворачиваться от анти-материи.

Жизнь в Хогсмиде продолжалась.

* * *

До начала учебного года оставалась неделя. Хогсмид, обычно сонный в летние месяцы, начал оживать. Владельцы лавок потирали руки, предвкушая наплыв студентов.

Для Дадли Дурсля это утро началось с того, что Селла, вместо привычного зеленого салата, поставила перед ним тарелку с нормальной, полноценной яичницей и беконом. Дадли посмотрел на еду с таким подозрением, словно это была замаскированная бомба Хлои.

— Ешьте, мистер Дурсль, — сухо произнесла Селла, поправляя очки. — Инструктор Скайуокер отменил утреннее кардио. У вас сегодня логистическая миссия. Господин Гарри распорядился укомплектовать вас к учебному году.

Дадли просиял, сметая бекон за три секунды. Наконец-то! Он стал настоящим волшебником! Сейчас они пойдут в какой-нибудь сказочный магазин, где ему выдадут красивую мантию со звездами, котел и, конечно же, волшебную палочку! Он уже представлял, как будет взмахивать деревяшкой и…

— Поднимай, падаван.

Тяжелый голос Энакина прервал его мечты. Бывший Ситх стоял у двери, одетый в свою темную тунику, а рядом с ним на полу лежал огромный, брезентовый военный рюкзак (добытый Кирицугу неизвестно где).

Дадли подошел и попытался поднять рюкзак за лямки. Он крякнул. Рюкзак весил фунтов восемьдесят.

— Сэр… а заклинание левитации? Вы же сами говорили, что…

— Левитация — это для тех, у кого нет мышц, — отрезал Энакин. — Ты — Мастер Зеркала Души. Твоя магия зависит от твоей физической выносливости. Рюкзак — твой. Мы идем за покупками.

Делегация, состоящая из Гарри, Широ, Энакина и пыхтящего под тяжестью рюкзака Дадли, вышла на главную улицу Хогсмида.

Они не пошли к магазину «Дэрвиш и Бэнгз», где продавались изящные артефакты. Они миновали сладкое королевство «Сладкий Герцог» (Дадли сглотнул слюну, но Энакин даже не посмотрел в ту сторону).

Они свернули в глухой переулок и остановились перед неказистой, пыльной дверью с вывеской «Скупка и ремонт. Металлолом и котлы».

Внутри пахло машинным маслом, озоном и старым железом. За прилавком стоял хмурый, одноглазый волшебник.

— Список, Широ, — скомандовал Гарри.

Широ положил на прилавок лист пергамента. Одноглазый маг прочитал его и его единственный глаз расширился.

— Э-э… молодые люди. Вы уверены? Десять фунтов вольфрама, три катушки медной проволоки высшей очистки, рубидий и… титановые пластины? Вы что, танк строить собрались? Это же школа магии!

— Школьная программа устарела, сэр, — вежливо ответил Широ, выкладывая на прилавок звенящий мешочек с галлеонами. — Нам нужны материалы для укрепления структурных узлов.

Дадли сгружал тяжеленные металлические болванки в свой рюкзак, чувствуя, как его мечты о красивой мантии разбиваются о суровую реальность.

— Гарри… — шепотом спросил он, вытирая пот. — А когда мы пойдем за моей волшебной палочкой? Ну, как в книжках. Чтобы искры из конца, перо феникса и всё такое…

Гарри посмотрел на брата. В его зеленых глазах мелькнула легкая, снисходительная улыбка.

— Дадли. Тебе не нужна волшебная палочка.

— Как это не нужна?! Я же волшебник! Я на третий курс иду! Как я буду колдовать без палочки?!

Гарри жестом велел ему выйти на улицу. Они остановились в тени переулка. Гарри прислонился к каменной стене.

— Палочка, Дадли, — это костыль. Это фокусная линза для тех магов, чья мана хаотична и нуждается в направлении через слова и жесты, — начал объяснять Гарри тоном лектора. — Твоя магия — это Зеркало Души. Это не заклинания. Ты не превращаешь спичку в иголку. Ты берешь концепцию из своей головы — марсианские Треножники — и навязываешь её реальности. Если ты возьмешь палочку, ты просто сожжешь её своим эфиром в первую же секунду. Тебе нужен другой концентратор.

— Какой? — Дадли заморгал, чувствуя себя глупо.

В этот момент из соседней двери (которая вела в неприметную скобяную лавку) вышел Кирицугу Эмия.

Убийца Магов был одет в свой неизменный черный плащ. В зубах он сжимал палочку от мятного леденца. В одной руке он держал небольшой, тяжелый на вид металлический кейс.

Дадли всегда боялся Кирицугу. От этого человека не веяло магией, от него веяло порохом и смертью. Дадли никогда не видел, чтобы Кирицугу использовал волшебную палочку, даже чтобы зажечь камин.

— Мистер Эмия… — Дадли сглотнул, обращаясь к нему. Любопытство пересилило страх. — А… почему у вас нет волшебной палочки? Вы же тоже маг, да? Муж тети Айрисфиль. Но вы колдуете… пистолетом?

Кирицугу остановился. Он медленно повернул голову к Дадли. Его мертвые, черные глаза впились в пухлого подростка.

Энакин Скайуокер, стоявший рядом, сложил руки на груди, с интересом ожидая ответа. Ему самому была близка философия этого мрачного наемника.

Кирицугу не стал злиться. Он положил кейс на бочку, щелкнул замками и открыл его.

Внутри, на черном бархате, лежал разобранный пистолет-пулемет Томпсона (знаменитый «Томми-ган») и несколько тяжелых, крупнокалиберных патронов, чьи пули были испещрены тончайшими, светящимися синим светом рунами.

— Палочка, Дадли, — голос Кирицугу был сухим, как пепел, — это инструмент дуэлянтов. Инструмент аристократов, которые любят долго кричать на латыни перед тем, как выпустить луч света. Они играют в благородство. Они хотят, чтобы их противник знал, что они атакуют.

Кирицугу взял один из патронов своими пальцами в черной перчатке.

— Моя магия — это Контроль Времени. Ускорение и замедление моих собственных биологических процессов. Но магия не убивает врага надежно. Маг может выставить щит. Маг может аппарировать.

Он щелчком вставил патрон в магазин.

— Пуля калибра .45 ACP, укрепленная алхимией Широ для пробивания концептуальных барьеров, покидает ствол со скоростью двести восемьдесят метров в секунду. Она летит быстрее, чем звук заклинания «Протего». Мой враг мертв до того, как успевает понять, что бой начался.

Кирицугу захлопнул кейс и посмотрел прямо в глаза Дадли.

— Магия — это не искры из деревяшки, мальчик. Магия — это средство достижения цели. Моя цель — уничтожить угрозу для моей семьи максимально быстро и эффективно. Если для этого нужен магловский свинец — я использую свинец. Если тебе, чтобы выжить, нужно призвать сорокаметровую шагающую машину из книжки — призывай машину. Не ограничивай себя стандартами идиотов в плащах со звездами.

Дадли стоял с открытым ртом.

Вся та сказочная чушь, которую он себе нафантазировал о Хогвартсе, только что была безжалостно расстреляна из «Томми-гана» суровой, прагматичной реальностью.

И, странное дело… Дадли это понравилось.

Это было понятно. Это было логично. Это было похоже на те фильмы про мафию, которые он смотрел с отцом. Здесь не было добрых фей — здесь были люди, которые делают работу.

— Я понял, мистер Эмия, — серьезно кивнул Дадли. Он поудобнее перехватил лямки тяжеленного рюкзака с вольфрамом. — А… что будет моим концентратором? Если не палочка?

Широ подошел к нему и достал из кармана небольшой предмет.

Это была массивная, тяжелая перчатка без пальцев, сделанная из черной кожи (или, скорее, чешуи) с металлическими вставками. В центре ладони тускло поблескивал мутный, красноватый кристалл.

— Это перчатка-стабилизатор, Дадли, — пояснил Широ, помогая надеть её на правую руку подростка. — Я использовал чешую с хвоста Василиска для термостойкости и интегрировал кристалл-накопитель. Когда ты будешь призывать своих марсиан, этот кристалл будет поглощать излишки твоей паники и стабилизировать форму Треножника. Он не даст тебе взорвать самого себя. Считай это своим рулем.

Дадли сжал кулак в перчатке. Металл скрипнул. Он почувствовал себя не волшебником из сказки. Он почувствовал себя супергероем из комикса.

— Круто… — прошептал он, глядя на кристалл.

Энакин Скайуокер хлопнул его по плечу с такой силой, что Дадли едва не рухнул под весом рюкзака.

— Оружие — это лишь инструмент, падаван. Главное — это разум, который им управляет. А теперь шагом марш на базу. Тебе еще нужно пробежать пять кругов вокруг Шале. Королева Драко уже приготовила анти-материю для твоего ускорения.

Дадли побледнел, но не стал ныть. Он развернулся и побежал. Тяжело, с одышкой, под звон вольфрама в рюкзаке, но он бежал.

Гарри смотрел ему вслед, слегка улыбаясь.

— Из него получится отличный танк прорыва, папа, — заметил Ледяной Принц.

Кирицугу достал новую палочку от леденца.

— При условии, что он научится стрелять из своих Треножников до того, как они наступят на наши позиции. Пошли, Гарри. Майя докладывает, что крыса полностью раскололась. Нам нужно подготовить клетку для гостей из Азкабана.

* * *

Визжащее Шале. Подземная лаборатория.

На стальном столе, пристегнутая алхимическими путами, лежала не крыса Короста. Это была серая, неприметная мышь, которую Широ извлек из подкладки старой мантии, купленной в лавке старьевщика в Косом Переулке.

Майя Хисау, закончив сканирование объекта, отложила прибор.

— Это не анимаг, — бесцветным голосом доложила она Кирицугу. — И не простое животное. Это высокоуровневый голем-наблюдатель, созданный на биологической основе. В его нервную систему интегрирован передатчик, работающий на частотах Отдела Тайн Министерства Магии. Кто-то пытался внедрить прослушку в наш периметр через секонд-хенд.

Кирицугу Эмия мрачно кивнул.

— Фадж труслив, но не глуп. Он боится нашего влияния после истории с акромантулами и хочет знать, чем мы тут занимаемся. Майя, извлеки передатчик. Мы не будем его уничтожать. Мы закольцуем сигнал на радиоприемник в комнате Королевы Драко. Пусть Отдел Тайн слушает её лекции о том, как она сожгла Рим и как собирается сжечь весь остальной мир. Через неделю они сами сойдут с ума и отключатся.

— Принято, — Майя взяла скальпель.

Пока взрослые разбирались со шпионажем, на тренировочной площадке за Шале разворачивалась очередная драма.

Дадли Дурсль, облаченный в промокшую от пота футболку и свою новую перчатку со стабилизатором, стоял на четвереньках, тяжело дыша. Рюкзак с вольфрамом валялся рядом. Энакин Скайуокер, как обычно, не проявлял ни капли сострадания.

— Ты теряешь фокус, Дадли, — ровно произнес бывший ситх. — Твой страх перед болью сильнее твоего желания защитить себя. Вставай.

— Я не могу… — просипел Дадли. — У меня ноги не гнутся. Инструктор Скайуокер, я уже скинул десять фунтов! Может, хватит на сегодня?

Дверь Шале открылась, и на крыльцо вышла Селла.

Строгая горничная-гомункул была одета в безупречный, белоснежный передник. В одной руке она держала серебряный поднос, на котором лежала идеальная, истекающая соком, очищенная половинка рубинового грейпфрута.

Дадли застонал. Грейпфрут был символом его мучений у Петуньи, и Селла, к его ужасу, переняла эту эстафету, сделав цитрус основой его диеты.

Селла спустилась по ступенькам и подошла к Дадли. Её лицо за стеклами очков было привычно холодным, но вдруг… она остановилась.

Она посмотрела на потного, измученного подростка. Затем её строгий взгляд смягчился. Она поправила очки, и на её губах внезапно заиграла странная, почти нежная, сочувствующая улыбка. Её голос потерял металлические нотки, став мягким, как бархат.

— Ох, мистер Дурсль… — проворковала Селла, присаживаясь рядом с ним на корточки. От неё пахло лавандой и чистотой. — Вы так устали. Этот безжалостный рыцарь совсем загнал вас. Посмотрите на себя… вы так стараетесь ради нас всех.

Дадли, привыкший к приказам и тычкам алебардой от Лизритт, опешил. Он поднял голову. Селла смотрела на него с такой заботой, что его сердце подростка дрогнуло.

— М-мэм? — неуверенно пропищал он.

Селла ласково провела прохладной ладонью по его лбу, убирая прилипшую прядь волос.

— Вы такой сильный, Дадли. Такой мужественный. Настоящий защитник, — шептала она, наклоняясь ближе. Её глаза за стеклами очков казались огромными и добрыми. — Вам, должно быть, очень тяжело без сладкого? Вы скучаете по шоколаду, да?

Дадли судорожно закивал, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы умиления. Наконец-то кто-то в этом сумасшедшем доме его понял! Наконец-то кто-то увидел его страдания!

— Да… очень скучаю… Селла… вы такая… добрая…

— Я знаю, мой милый мальчик, — проворковала Селла, её лицо было всего в нескольких дюймах от его. — Откройте ротик. Я принесла вам кое-что особенное.

Дадли, разомлевший от этого внезапного флера, с готовностью, как птенец, открыл рот, ожидая кусочек шоколадки или хотя бы сладкий пирожок.

В ту же секунду выражение лица Селлы изменилось. Нежность испарилась, сменившись ледяной, хирургической безжалостностью.

Синхронным, молниеносным движением, которому позавидовала бы и Майя, Селла впихнула ему в открытый рот целую половинку кисло-горького рубинового грейпфрута. Прямо целиком.

— ММММФФФ! — промычал Дадли, его глаза полезли на лоб от обжигающей кислоты, ударившей по рецепторам.

Селла изящно поднялась на ноги, отряхивая руки, хотя они были идеально чистыми. Её лицо снова стало маской строгой гувернантки.

— Ешьте, мистер Дурсль. Витамин С ускоряет метаболизм и расщепление жиров, — чеканя каждое слово, заявила горничная. — И запомните урок: никогда не расслабляйтесь перед противником, который говорит вам сладкие слова. Сентиментальность — это уязвимость.

Она повернулась к Энакину, который наблюдал за этой сценой с выражением глубокого, искреннего уважения на лице.

— Инструктор Скайуокер, у него есть еще двадцать минут до обеда. Гоняйте его, пока он не усвоит витамины.

Дадли, давясь грейпфрутом и проклиная женское коварство, вскочил на ноги и побежал быстрее, чем когда-либо. Урок был усвоен намертво: в семье Айнцберн ласка часто была лишь прелюдией к тактическому удару.

Первое сентября обрушилось на Хогсмид аномальным, пронизывающим до костей холодом и стеной ледяного дождя.

В Визжащем Шале, однако, было жарко, как в кузнице.

В просторном подвале, который Широ переоборудовал под инженерный отсек, царила суета, характерная для подготовки к сложной военной операции. На массивных металлических столах были разложены чертежи, детали, мифриловые трубки и светящиеся фиолетовым светом кристаллы.

Гарри Поттер стоял в центре комнаты, одетый в специальный тактический комбинезон из шелка акромантула, усиленный рунами теплосбережения.

Перед ним, выстроившись в ряд, стояла его команда: Широ, Хлоя, Тачи и, нервно переминающийся с ноги на ногу, Дадли Дурсль (в новенькой перчатке-стабилизаторе).

— Статус системы, ВВ, — коротко бросил Гарри, поправляя тактические очки (подарок Майи).

Голограмма ВВ-тян материализовалась над столом, одетая в виртуальную униформу спецназа с повязкой на лбу.

— Мониторинг эфира активен, командир Гарри! — звонко отчеканила ИИ. — Температурный фон в радиусе трех миль от станции Хогсмид падает на пятнадцать градусов ниже климатической нормы. Фиксирую множественные аномалии с отрицательным эмоциональным зарядом. Они уже здесь. И они ждут Хогвартс-Экспресс.

Широ Эмия, в защитных очках-консервах, подошел к столу и снял брезент с трех массивных, тяжелых на вид аппаратов.

Они выглядели как гибрид походного рюкзака и сложного алхимического реактора. В основе лежали стальные баллоны, оплетенные медной проволокой. От баллонов тянулись гибкие, армированные шланги, оканчивающиеся массивными раструбами с фокусирующими линзами. В центре каждого ранца мягко пульсировал накопитель из лунного камня.

— Проект «Цербер-1», — доложил Широ, любовно поглаживая металл. — Портативные концептуальные экстракторы. Я модифицировал чертежи дедушки. Они не убивают дементоров. Они всасывают их эфирную оболочку, сжимают до состояния высокой плотности и запирают в свинцовой капсуле внутри ранца.

Хлоя радостно подпрыгнула и схватила один из излучателей.

— Проще говоря, это пылесосы для призраков! Я буду первой! Обожаю ловить привидений!

— Это не привидения, Хлоя, — нахмурился Гарри, беря свой ранец и помогая Широ закрепить его на спине. Рюкзак был тяжелым, но распределение веса (и укрепление мышц праной) делало его терпимым. — Привидение — это остаточный отпечаток души. Дементор — это амбулаторный паразит, питающийся концепцией счастья. Они агрессивны. Если вы дадите им подойти слишком близко, они попытаются выпить вашу душу.

Дадли Дурсль, стоявший у стены, громко сглотнул.

— Выпить… душу? Гарри, ты же говорил, что мы идем за батарейками для теплиц! Ты не говорил, что батарейки едят людей! Я не хочу, чтобы меня ели!

— Не паникуй, падаван, — раздался спокойный голос Энакина Скайуокера.

Бывший ситх вышел из тени. На нем не было ранца. В его руке покоилась рукоять белого светового меча.

— Дементоры питаются страхом. Твой страх — это десерт, который ты сам кладешь им в рот. Твоя задача сегодня — не ловить их. Твоя задача — контролировать периметр и использовать свою перчатку только в случае прорыва. Я буду рядом.

Гарри повернулся к команде.

— Напоминаю диспозицию. Хогвартс-Экспресс прибывает через двадцать минут. По данным ВВ, Министерство прислало не меньше сотни дементоров. Они попытаются досмотреть поезд. Мы не можем позволить им войти в вагоны к студентам. Это вызовет панику, обмороки и, что хуже всего, они могут испортить наш имидж безопасной школы.

Гарри щелкнул тумблером на излучателе. На конце раструба вспыхнуло голубое, гудящее кольцо уплотненной маны.

— Мы встречаем их на платформе. Тачи разворачивает щит. Я, Широ и Хлоя берем их в «пылесосы». Энакин страхует. Если кто-то из них прорвется — бьем на поражение. Нам нужны аккумуляторы, но жизнь студентов в приоритете. Вопросы?

— Можно мне перекрасить мой пылесос в красный? — спросила Хлоя.

— Нет.

— Жаль. Тогда просто поймаю самых жирных.

Дверь подвала с грохотом распахнулась.

В проеме стояла Королева Драко в спортивном костюме (с намертво пришитым розовым помпоном) и Тиамат с термосом.

— Я слышала, вы идете ловить существ, сотканных из отчаяния, — прошипела Королева Драко, её хвост нервно забил по полу. — Я иду с вами. Я — Зверь Содома. Я не позволю каким-то летающим тряпкам портить мне погоду и вгонять моих потенциальных жертв в депрессию. Это моя монополия!

Тиамат заботливо поправила шапочку на голове Драко и промычала:

— И наденьте шарфы. На улице льет как из ведра. Если кто-то чихнет, я заставлю пить настойку из корня мандрагоры.

Гарри улыбнулся. Экспедиционный корпус был в сборе.

— Майя. Транспорт. Мы выдвигаемся.

* * *

Станция Хогсмид была пуста. Маленькая, уютная железнодорожная платформа, обычно залитая теплым светом фонарей, сейчас тонула в непроглядной, аномальной тьме.

Дождь лил сплошной стеной, но капли не разбивались о перрон. Они замерзали в полете, падая на камни со звоном ледяной крошки. Фонари покрылись толстым слоем изморози и мигали, не в силах пробиться сквозь туман.

Тишина была гнетущей. Это было не отсутствие звука, а отсутствие самой концепции радости.

Десятки высоких, скрытых под изодранными черными балахонами фигур парили над платформой. Дементоры ждали. Они чувствовали приближение поезда. Они чувствовали сотни молодых, полных счастья, надежд и страхов душ, приближающихся к ним по рельсам. Для них это был не досмотр в поисках Сириуса Блэка. Для них это был оплаченный Министерством пир.

Один из дементоров, особо крупный, издал хриплый, булькающий звук вдоха, ощутив вибрацию рельсов.

Из тумана, с оглушительным свистом, прорезая тьму светом прожектора, вынырнул Алый Паровоз. Хогвартс-Экспресс медленно, со скрежетом тормозов, вкатился на станцию.

В окнах вагонов мелькали испуганные лица студентов. Они видели тьму снаружи. Они чувствовали, как холод пробирается сквозь стекло, замораживая их дыхание.

Дементоры медленно двинулись к дверям вагонов. Гнилые руки с длинными, тонкими пальцами потянулись к ручкам. Они собирались войти.

Внезапно из темноты со стороны Хогсмида раздался звук, который дементоры не ожидали услышать.

Это был не крик страха. И не заклинание Патронуса.

Это был щелчок затвора крупнокалиберной снайперской винтовки, усиленный эхом через громкоговоритель.

КЛАЦ!

— Периметр зафиксирован, — раздался холодный, механический голос ВВ-тян из динамиков станционных часов, которые она только что взломала. — Внимание всем неавторизованным эфирным объектам. Вы находитесь в зоне ответственности Консорциума Айнцберн. Любая попытка проникновения в вагоны будет расцениваться как кража интеллектуальной собственности (студентов).

Дементоры, лишенные глаз, но обладающие подобием коллективного разума, замерли. Они не понимали слов, но они почувствовали колебание праны.

Из густого ледяного тумана, шагая в один ряд, как отряд элитных чистильщиков, на платформу вышли Айнцберны.

Впереди шел Гарри Поттер. На его спине гудел тяжелый алхимический ранец, а в руках он держал массивный раструб экстрактора. Справа от него шел Широ, слева — Хлоя, напевающая под нос песенку из мультика. Тачи шла чуть впереди, её лиловые волосы развевались на ветру, а крестообразный щит был снят со спины.

Замыкали строй Энакин Скайуокер (без ранца, но с активированным белым световым мечом) и Дадли Дурсль (который дрожал, как осиновый лист, но изо всех сил сжимал свою перчатку-стабилизатор, стараясь не упасть в обморок).

Гарри остановился в тридцати ярдах от ближайшей группы дементоров.

— Слушайте мою команду, — голос Гарри, усиленный магией, эхом разнесся по станции. — Работаем двойками. Тачи — укрытие. Хлоя, бери левый фланг. Широ — правый. Я по центру. Энакин, прикрываешь Дадли. Не дайте им приблизиться к дверям!

Крупный дементор, раздраженный тем, что еду пытаются отнять, издал пронзительный, леденящий душу хрип. Он бросился вперед, его черная мантия развевалась, как крылья летучей мыши. За ним последовали еще пять.

Они летели прямо на Гарри, неся с собой волну депрессии, от которой обычный человек упал бы на колени и зарыдал.

Гарри не зарыдал. Он просто нажал на спусковой крючок своего «пылесоса».

ВЖУУУУУУУМ!

Из раструба ударил ослепительный, гудящий луч уплотненного синего света. Но он не отбрасывал дементора. Он сработал как гравитационная воронка.

Луч врезался в грудь летящего монстра. Дементор взвизгнул — звук был похож на скрежет металла по стеклу. Его черная мантия внезапно закрутилась водоворотом вокруг луча. Существо попыталось вырваться, попыталось использовать свой холод, но технология Юбштахайта, усиленная анализом Широ, была безупречна.

Гарри сделал шаг назад, упираясь ногами в обледенелый перрон, и потянул раструб на себя.

Дементора, как грязную тряпку, с силой всосало в луч. Эфирная масса существа сжалась, свернулась в плотный клубок и с оглушительным ЧВЯК! влетела прямо в накопитель на спине Гарри.

Ранец тяжело загудел. На боковой панели загорелся зеленый индикатор.

[БАТАРЕЯ 1 ЗАРЯЖЕНА. ЕМКОСТЬ: 100%.]

— Первый пошел! — удовлетворенно констатировал Гарри.

Хлоя на левом фланге радостно завизжала:

— Моя очередь! Иди сюда, летающий мусорный мешок! Я сделаю из тебя электричество для маминого фена!

Она нажала на спуск своего аппарата, и еще один дементор, с визгом протеста, был затянут в алхимическую ловушку.

Оставшиеся стражи Азкабана остановились. Их примитивный, тысячелетний инстинкт хищников, привыкших к тому, что все их боятся, дал критический сбой.

Люди не убегали. Люди не молили о пощаде. Люди… собирали их в рюкзаки!

Для дементоров, существ, являющихся воплощением страха, это был момент истинного, хтонического ужаса. Охотники только что стали дичью.

Дементоры, существа, веками внушавшие трепет всей магической Британии, столкнулись с экзистенциальным кризисом.

Пятеро их собратьев уже были безжалостно, с унизительным чавкающим звуком всосаны в загадочные жужжащие коробки за спинами подростков.

Оставшиеся стражи Азкабана, которых было не меньше полусотни на платформе, отшатнулись от экспресса. Их коллективный инстинкт, обычно направленный на высасывание радости, сейчас испытывал странное, парализующее чувство, которое можно было бы описать как «Эй, это наши души, мы их не отдадим!».

Из глубины темной массы вылетел самый старый, самый крупный дементор. Его мантия была изодрана в клочья, а вокруг него распространялся холод такой силы, что стальные рельсы под ним звонко лопались.

Он издал протяжный, леденящий душу вой-приказ.

Дементоры сменили тактику. Они перестали лететь поодиночке. Они сбились в единый, плотный, вращающийся черный торнадо из гнилой ткани и отчаяния. Эта масса рванулась не на Гарри, у которого в руках было самое мощное оружие, а на того, от кого пахло самым вкусным, самым сладким, самым густым человеческим страхом.

Они рванулись на Дадли Дурсля.

Дадли, стоявший за спиной Энакина, задрожал так сильно, что его зубы выбивали барабанную дробь. Он смотрел на надвигающуюся черную волну, и в его голове вспыхнули все кошмары детства: крики тети Петуньи, темнота чулана, Гарри, превращающий его в свинью… и холод. Невыносимый, мертвый холод, забирающий всякую надежду на мамины пирожки и спокойную жизнь.

— ОНИ ЕДЯТ МЕНЯ! — завизжал Дадли, закрывая лицо руками. — МИСТЕР СКАЙУОКЕР! Я НЕ ХОЧУ БЫТЬ БАТАРЕЙКОЙ!

Энакин мгновенно сместился, закрывая собой падавана. Он вскинул белый световой меч.

Но прежде чем он успел нанести удар, Гарри крикнул сквозь рев ветра:

— Энакин, нет! Дай ему это сделать! Дадли, перчатка! Фокус на объект!

Скайуокер замер. Он понял приказ. Если Дадли не научится защищать себя сейчас, он навсегда останется жертвой. Энакин опустил меч и рявкнул, перекрывая вой дементоров:

— Падаван! Страх — это твой двигатель! Не беги от него! Преврати его в броню! Представь то, что защитит тебя! Представь свою машину! ДАВАЙ!

Дадли распахнул глаза. Черная масса была в десяти ярдах от него. Ледяные, покрытые струпьями руки уже тянулись к его горлу.

Мальчик сжал правый кулак в черной перчатке. Кристалл-накопитель на тыльной стороне ладони вспыхнул ослепительным, багровым светом, поглощая излишки его истерики.

— Я ХОЧУ ТАНК! — заорал Дадли, вкладывая в этот крик весь свой ужас и желание выжить. — Я ХОЧУ БРОНЮ!

Пространство перед Дадли не просто мигнуло. Оно с треском разорвалось.

Из багрового марева Зеркала Души, прямо между Дадли и надвигающимся торнадо дементоров, вывалился не Треножник. Треножники были для атаки. Дадли сейчас нужна была защита. И его подсознание, накачанное научно-фантастическими фильмами и книгами, выдало идеальный результат.

С оглушительным металлическим лязгом на перрон обрушилась массивная, восьмиметровая стена из клепаной, ржавой, но невероятно толстой марсианской брони. Это был фрагмент защитного щита от какого-то инопланетного дредноута, испещренный непонятными иероглифами и шипами.

Дементоры, летевшие на полной скорости, не успели затормозить.

Черный торнадо с влажным, омерзительным звуком «ХРЯСЬ!» врезался в сплошную стальную плиту.

Поскольку дементоры были существами полуматериальными, они не разбились в лепешку. Но барьер, созданный из уплотненной маны Дадли (и усиленный кристаллом Широ), имел концептуальную плотность.

Стражи Азкабана буквально размазались по марсианской броне, как мокрые мухи по лобовому стеклу автомобиля. Их отбросило назад. Они барахтались в воздухе, пытаясь собрать свои изодранные мантии, издавая звуки, похожие на кашель астматика.

Дадли, всё еще сжимая кулак, выглянул из-за своей спасительной стены. Он моргал, не веря своим глазам.

— Я… я сделал это? — прошептал он, глядя на помятых призраков. — Я остановил их?

Энакин Скайуокер, стоявший рядом, одобрительно, с гордостью хлопнул падавана по плечу.

— Молодец, Дадли. Твоя броня крепка. А теперь… — Энакин хищно улыбнулся, глядя на дезориентированных дементоров, — …уступи место профессионалам по утилизации мусора. Гарри! Твой выход!

Гарри и Широ мгновенно выскочили из-за укрытия.

— Широ, синхронизация потоков! Максимальная тяга! — скомандовал Ледяной Принц.

Оба алхимика направили раструбы своих «пылесосов» на кучу барахтающихся дементоров и одновременно нажали на спусковые крючки.

Два ослепительных синих луча слились в один широкий, ревущий вихрь гравитационного всасывания.

Дементоры, только что получившие концептуальное сотрясение мозга об марсианскую сталь, не успели даже понять, что происходит. Их затягивало в воронку оптом. По два, по три существа за раз с воем и визгом всасывало в лучи, уплотняло до состояния черных теннисных мячиков и запирало в свинцовых капсулах ранцев.

ЧВЯК! ЧВЯК! ЧВЯК! — звуки упаковки батареек напоминали работу промышленной мясорубки.

На индикаторах ранцев цифры бежали с бешеной скоростью: [БАТАРЕЯ 2 ЗАРЯЖЕНА], [БАТАРЕЯ 3 ЗАРЯЖЕНА]…

Оставшиеся два десятка дементоров, наблюдавшие за тем, как их сородичей пакуют в консервные банки, наконец-то осознали всю глубину своей стратегической ошибки.

Они не стали пытаться атаковать снова. Их тысячелетний инстинкт хищников был сломлен.

С истошным, паническим хрипом, бросая на ходу куски гнилых мантий, остатки Стражей Азкабана развернулись и бросились наутек. Они летели прочь от Хогсмида так быстро, словно за ними гнался сам Свет.

Они прятались в облаках, они ныряли в лес, они мечтали оказаться обратно в сыром, но безопасном Азкабане, где узники хотя бы просто плакали, а не пытались переработать их на отопление!

На платформе воцарилась тишина.

Ледяной туман рассеялся. Окна экспресса оттаяли.

Внутри вагонов студенты, сбившиеся в кучу и ожидавшие поцелуя смерти, с открытыми ртами смотрели на платформу.

Они видели Гарри Поттера, Широ и Хлою, которые удовлетворенно отряхивали руки, снимая с плеч гудящие, светящиеся зеленым ранцы. Они видели Энакина Скайуокера с белым мечом. И они видели Дадли Дурсля, толстого парня в магловской футболке, который стоял за гигантской ржавой стеной из неизвестного металла и тяжело дышал, выглядя как настоящий герой.

Гарри повернулся к поезду и поднял большой палец вверх, сигнализируя, что угроза миновала.

В экспрессе раздался робкий, а затем всё нарастающий гул аплодисментов. Гриффиндорцы орали от восторга, когтевранцы делали зарисовки странного оружия, а пуффендуйцы просто радовались, что остались живы.

Ольга-Мария, стоявшая в дверях станции, поправила очки и сделала очередную пометку в планшете:

«Эксперимент успешен. Эко-топливо собрано. Уровень социальной адаптации падавана Дурсля — удовлетворительный. Уровень психологической травмы дементоров — критический. Завтра нужно отправить заявку на установку радиаторов в общих гостиных».

* * *

Двери поезда распахнулись. Студенты начали высыпать на перрон, восторженно обсуждая произошедшее.

К группе Айнцбернов, расталкивая толпу, пробилась Королева Драко. Зверь Содома выглядела глубоко, искренне уязвленной. Её розовая шапочка съехала набекрень, а хвост нервно подергивался.

— Вы… вы собрали их всех без меня?! — возмутилась Императрица Распада, тыкая пальцем в гудящие ранцы. — Я же сказала, что хочу испепелить парочку! Я готовила специальную речь о том, как их отчаяние ничтожно по сравнению с моим грехом!

Тиамат, подошедшая следом с термосом, ласково погладила Драко по плечу.

— Не расстраивайся, маленькая. Они были грязные. Ты бы испачкала руки. Хочешь, мы потом сходим в Азкабан на экскурсию?

Королева Драко оскорбленно фыркнула, но спорить не стала.

В этот момент из толпы студентов вынырнул Златопуст Локонс.

Новоявленный Глава Экспедиционного Корпуса (он ехал в поезде вместе со студентами, чтобы «прочувствовать атмосферу» для будущей книги) был в своей фирменной драконьей куртке. В руках он сжимал блокнот, а его глаза горели фанатичным огнем пиарщика.

— Потрясающе! Гениально! — Локонс подскочил к Гарри и Широ, чуть не обнимая их. — Вы только посмотрите на эту композицию! Юные герои, вооруженные наукой, защищают невинных от древнего ужаса! Это пойдет на первую полосу «Пророка»!

Он повернулся к Дадли, который всё еще стоял у своей марсианской стены, и навел на него колдокамеру.

— Мистер Дурсль! Ваш дебют великолепен! «Магловский самородок призывает стальной щит и спасает экспресс!» Сделайте суровое лицо! Энакин, встаньте за ним, добавьте немного мрачного наставничества в кадр!

Энакин закатил глаза, но послушно встал за спиной Дадли, скрестив руки на груди. Дадли, смущенный, но безумно польщенный, попытался нахмуриться, скопировав выражение лица своего инструктора. Щелкнула вспышка.

— Идеально! — Локонс строчил в блокноте со скоростью пулемета. — А теперь, господа, нам нужно эффектно завершить эту сцену. Гарри, скажите какую-нибудь эпичную фразу про то, что Министерство не умеет охранять детей, а Консорциум Айнцберн…

Но Гарри не слушал Локонса.

Его взгляд скользнул в сторону темного леса за станцией.

Среди деревьев, там, где только что прятались сбежавшие дементоры, мелькнула тень. Крупная, собачья тень с горящими в полумраке глазами. Тень секунду смотрела на Гарри, а затем бесшумно растворилась в кустах.

Гарри узнал эти глаза. Он видел их на фотографиях. Он видел их в досье, которое собрала ВВ-тян.

— Там тот пёс, напавший на Дадли, — тихо, так, чтобы слышали только свои, произнес Гарри.

Кирицугу Эмия, до этого момента незаметно стоявший в тени станции, выступил вперед.

— Майя. Ушастый Ноль. Цель в квадрате D-4. Переходим в режим скрытого преследования. Не вспугните его. Нам нужно привести его в безопасное место для допроса.

Голос ВВ-тян из рации Майи подтвердил:

— Тепловизоры включены! Маршрут отхода объекта «Собачка» построен. Направляю отряд!

Гарри повернулся к Широ.

— Упаковывай батарейки. Нам предстоит долгий разговор с моим крестным. И, кажется, нам понадобится Сыворотка Правды.

Третий учебный год Консорциума Айнцберн начался. Дементоры стали отоплением, Дадли стал героем передовиц, а Сириус Блэк даже не подозревал, что за ним охотятся не Стражи Азкабана, а профессиональные снайперы с ИИ-поддержкой.

* * *

Студенты, всё еще гудящие от адреналина после «Шоу с пылесосами», наконец-то погрузились в кареты, запряженные фестралами. (Хлоя попыталась погладить одного, но Тиамат ласково оттащила её за капюшон, пояснив, что невидимые лошади-людоеды — это не домашние питомцы).

Гарри, Широ, Дадли, Рон и Гермиона заняли одну из последних карет. Энакин и Тачи шли пешком, сопровождая процессию в качестве охраны, а Ольга-Мария и Драко уехали со старостами.

— Это было… это было… — Рон всё еще не мог подобрать слов, глядя на гудящие свинцовые ранцы, которые Широ аккуратно поставил на пол кареты. — Гарри, вы просто взяли и упаковали их! Как мусор!

— Не как мусор, Рон. Как ценный энергоноситель, — поправил его Широ, проверяя показания манометров. — Дедушка Юбштахайт был прав. Их плотность праны невероятна. Зимой в теплицах профессора Стебль будут расти тропические орхидеи.

Дадли сидел тихо, поглаживая свою перчатку с кристаллом. Он всё еще не верил, что вызвал стальную стену.

— Гарри… а та собака? Ты сказал, что видел ту самую собаку, из парка?

— Да, — Гарри нахмурился, глядя в темное окно. — Большая, черная. Майя и Ушастый Ноль уже идут по её следу. Если она представляет угрозу для тебя, мы её нейтрализуем. Или приручим. Маме не хватает питомца.

В этот момент дверь кареты скрипнула.

На подножку, зябко кутаясь в поношенную, заплатанную во многих местах мантию, поднялся мужчина. Он выглядел больным и истощенным: светло-русые волосы тронула седина, под глазами залегли глубокие тени, а лицо было бледным, как пергамент. В руках он держал старый, потертый портфель.

— Прошу прощения, молодые люди, — его голос был хриплым, но вежливым и удивительно теплым. — Все остальные кареты переполнены. Могу я присоединиться к вам?

Рон, Гермиона и Дадли инстинктивно подвинулись.

Гарри же не шелохнулся. Его зеленые глаза, тренированные анализировать всё нестандартное, впились в незнакомца.

Широ, сидевший напротив, незаметно активировал линзы своих очков, пустив по ним «Структурный Анализ».

— Конечно, сэр. Присаживайтесь, — ровно произнес Гарри, жестом указывая на место у двери. — Меня зовут Гарри Поттер. Это мои братья — Широ Эмия и Дадли Дурсль. А это наши друзья, Рон и Гермиона.

Мужчина замер. Его взгляд метнулся к лицу Гарри, задержался на знаменитом шраме (который теперь был почти незаметен под аккуратной челкой), а затем на его глазах — глазах Лили Эванс. На секунду в глазах незнакомца мелькнула невыносимая боль, смешанная с глубочайшей нежностью.

— Гарри… — прошептал он, но тут же взял себя в руках и слабо улыбнулся. — Я профессор Люпин. Ваш новый преподаватель… одного из предметов.

Он сел, поставил портфель на колени и закрыл глаза, явно измотанный.

Гарри и Широ переглянулись.

На внутреннем экране очков Широ высветилась красная тревожная надпись.

«Анализ биометрических данных объекта: Люпин Р.Дж.

Классификация: Человек (с циклической мутацией).

Угроза: Биологическая аномалия лунного типа. Ликантропия. Стадия: Активная (до полнолуния 5 дней).

Магическое ядро истощено. Зафиксированы следы хронического болевого синдрома».

Широ незаметно, коротким жестом пальцев по колену, передал Гарри кодовый сигнал Айнцбернов: «Оборотень. Истощен. Опасности в данный момент не представляет».

Гарри слегка приподнял бровь. Дамблдор нанял оборотня? Это было смело даже для него. Впрочем, после Зверя Апокалипсиса и Гильгамеша, оборотень казался просто милым домашним питомцем.

— Вы плохо выглядите, профессор Люпин, — спокойно заметил Гарри, доставая из внутреннего кармана мантии небольшой фиал из темного стекла. — Вы замерзли? Дементоры вытягивают тепло.

Люпин приоткрыл глаза.

— Я в порядке, Гарри. Спасибо. Да, встреча с дементорами… это всегда неприятно. Я слышал, на платформе было шумно. Я спал в купе и не успел выйти. Вы не пострадали?

— Мы справились, сэр, — Гарри протянул ему фиал. — Выпейте это.

Люпин с сомнением посмотрел на флакон.

— Что это?

— Укрепляющий эликсир. Разработка нашей семьи. Синтезирован из сока мандрагоры, экстракта корня бадьяна и… еще нескольких компонентов. Он восстанавливает магическое ядро, снимает болевой синдром в суставах и стабилизирует клеточную структуру.

Гарри сделал многозначительную паузу, глядя прямо в глаза Люпину.

— Особенно он полезен тем, кто страдает от… циклических физиологических трансформаций, вызывающих мышечные спазмы.

Глаза Римуса Люпина расширились. Он побледнел еще сильнее (хотя казалось, это невозможно). Его рука инстинктивно дернулась к палочке. Тринадцатилетний мальчик только что, совершенно будничным тоном, намекнул, что знает его самую страшную тайну. Тайну, из-за которой его выгнали бы из школы с позором.

— Откуда… — прохрипел Римус, оглядываясь на остальных детей. Но Рон и Гермиона просто с интересом смотрели на зелье, не понимая скрытого смысла. Дадли вообще читал книжку.

— В Хогвартсе сложно хранить секреты от тех, кто занимается биологической алхимией, профессор, — Гарри улыбнулся. Это была не издевательская улыбка. Это была улыбка врача, который поставил диагноз и предлагает лечение. — Выпейте. Я гарантирую, вам станет легче. В нашей семье не судят за биологические особенности. У нас половина преподавательского состава… с причудами.

Люпин, чья воля была сломлена этим спокойным, ледяным прагматизмом, дрожащими пальцами взял фиал. Он откупорил его и выпил содержимое залпом.

Эффект был мгновенным.

Мертвенная бледность сошла с лица Римуса. Дрожь в руках прекратилась. Хроническая, ноющая боль в костях, которая преследовала его каждую неделю перед полнолунием, растворилась, сменившись приятным, обволакивающим теплом. Он выпрямил спину. Дыхание стало ровным.

— Это… это невероятно, — прошептал Люпин, глядя на пустой флакон. Он посмотрел на Гарри с благоговением. — Как? Даже зелье Волчьего Противоядия профессора Снейпа лишь сохраняет разум, но не убирает боль от трансформации!

— Профессор Снейп — гений химии, — кивнул Гарри. — Но он работает с симптомами. Мы с мамой и Широ работаем со структурой. Мы переписали вашу клеточную память на ближайшие двенадцать часов. Больше не будет судорог. Если захотите, мы можем обсудить долгосрочный курс лечения. У дедушки Юбштахайта есть пара идей, как заблокировать ген ликантропии на концептуальном уровне. За умеренную плату, разумеется.

Римус Люпин, человек, который всю жизнь прятался по подвалам и жил в страхе перед своей природой, смотрел на сына своего лучшего друга и не узнавал его.

Джеймс Поттер был храбрым, веселым, безрассудным мальчишкой.

Гарри Поттер был холодным, расчетливым, невероятно могущественным главой корпорации, который только что предложил ему исцеление, о котором не могли мечтать даже в Больнице Святого Мунго.

— Я… я буду рад обсудить это, Гарри, — тихо, всё еще не веря в происходящее, ответил Люпин.

Карета подъехала к замку.

Гарри первым вышел на улицу, подав руку Гермионе.

— Добро пожаловать в Хогвартс, профессор Люпин, — сказал Гарри. — Надеюсь, вы переживете этот год. У нас тут… специфическая педагогическая атмосфера.

Люпин, чувствуя себя лучше, чем за последние десять лет, вышел следом. Он посмотрел на замок.

«Лили… Джеймс… — подумал Римус, глядя вслед удаляющемуся Гарри. — Ваш сын… он не просто выжил. Он стал кем-то другим. Кем-то, кого этот мир еще не видел».

* * *

Большой Зал встретил студентов теплом, светом тысяч свечей и запахом праздничного ужина.

Студенты, всё еще возбужденно обсуждающие «охоту на дементоров» на станции, рассаживались по местам. Гарри и его команда заняли свои привычные места за столом Гриффиндора. Дадли, хоть и был маглом, был официально причислен к факультету кузена «в порядке исключения и экспериментальной программы Дамблдора». Он сидел рядом с Роном и с ужасом косился на золотые тарелки.

За преподавательским столом тоже произошли изменения.

Альбус Дамблдор сидел в центре, сияя как начищенный галеон. По правую руку от него, как обычно, сидела Айрисфиль, одетая в роскошное вечернее платье. Она о чем-то весело щебетала с Тиамат (которая сегодня была в фартуке поверх костюма и методично нарезала ростбиф для Королевы Драко, игнорируя её шипение).

Северус Снейп сидел с независимым, хмурым видом, но перед ним на столе стояла маленькая цифровая фоторамка (подарок ВВ-тян), в которой бесконечно крутилось видео, где Фред Уизли поскальзывается на ровном месте. Снейп периодически смотрел на рамку, и его настроение заметно улучшалось.

Златопуст Локонс, в своей изодранной драконьей куртке, сидел с краю и строчил в блокнот, периодически вскидывая голову, чтобы послать очаровательную улыбку прессе (если бы она тут была).

Дамблдор поднялся. Зал стих.

— Приветствую вас в Хогвартсе! — голос директора эхом разнесся под сводами. — Для кого-то это первый год, для кого-то — очередной. Но этот год будет особенным!

Он раскинул руки.

— Во-первых, я хочу официально объявить, что угроза дементоров на территории школы ликвидирована. Благодаря оперативным действиям Консорциума Айнцберн, стражи Азкабана были… кхм… переведены на альтернативную службу в котельную нашего замка. Так что зимой в гостиных будет очень тепло! Похлопаем нашим героям-инженерам!

Зал взорвался аплодисментами. Слизеринцы аплодировали не менее громко — перспектива мерзнуть в подземельях никогда им не нравилась.

— Во-вторых! Кадровые перестановки! — Дамблдор указал на стол. — В этом году профессор Локонс переходит на должность Главного Экспедитора и PR-Директора. Его место преподавателя Защиты от Темных Искусств займет… — Дамблдор запнулся, посмотрев на Королеву Драко, которая в этот момент пыталась незаметно плюнуть анти-материей в брокколи, — …профессор Драко! Она научит вас, как противостоять Искушениям! (Главным образом тем, что исходят от нее самой).

Студенты старших курсов Слизерина (вспомнившие её первый урок) синхронно сглотнули.

— А также я рад приветствовать профессора Римуса Люпина, — Дамблдор указал на бледного мага, который неуверенно поднялся. — Профессор Люпин возьмет на себя курс «Магической Самообороны в Нестандартных Ситуациях».

Гарри поймал взгляд Люпина и ободряюще кивнул.

— И, наконец, последнее, но не менее важное! — Дамблдор хлопнул в ладоши. — В этом году в Хогвартсе вводится новая экспериментальная программа! Приветствуем нашего первого студента-не-мага, обладателя уникального Зеркала Души, Дадли Дурсля! Он будет обучаться по индивидуальному плану под руководством инструктора Скайуокера!

Дадли, красный как рак, неуклюже привстал.

Студенты смотрели на него с недоверием, но после слухов о том, что этот парень призвал стальную стену на вокзале, никто не решился смеяться.

Праздничный ужин начался. Хогвартс вступал в новую эру. Эру, где дементоры работали батарейками, оборотней лечили алхимией, а магла-подростка готовили к войне с помощью джедайских тренировок.

Где-то в темном лесу, под проливным дождем, огромный черный пес бежал в сторону замка. Он не знал, что его ищут. Он ещё не знал, что как изменился мир за прошедшие годы.

Сириус Блэк просто хотел защитить своего крестника. И он даже не подозревал, что его крестник уже сам защитил весь замок и планировал приватизировать Министерство.

— …И, наконец, последнее, но не менее важное! — Дамблдор хлопнул в ладоши, его голос звенел от предвкушения. — В этом году в Хогвартсе вводится новая экспериментальная программа! Приветствуем нашего первого студента-не-мага, обладателя уникального Зеркала Души, Дадли Дурсля! Он зачислен на факультет Гриффиндор и будет обучаться по индивидуальному плану под руководством инструктора Скайуокера!

Дадли, красный как рак, неуклюже привстал со своего места.

В Большом Зале повисла тишина. Но это была не тишина благоговения. Это была тишина натягивающейся тетивы.

Студенты пуффендуя и когтеврана перешептывались, с интересом разглядывая пухлого парня. Но за столом Слизерина атмосфера мгновенно заледенела.

— Не-маг? На Гриффиндоре? — громко, с подчеркнутым отвращением протянул шестикурсник Маркус Флинт, так и не усвоивший урок после встречи с Энакином и Тачи. — Дамблдор совсем свихнулся. Мы что, благотворительная школа для сквибов и магловских отбросов?

— Эй, осторожнее со словами, Флинт! — вскочил Рон Уизли.

— А то что, Уизли? — поддержал Флинта Пэнси Паркинсон. — Ваш новый дружок-толстяк на нас обидится? Директор, это возмутительно! Хогвартс — школа магии! Если он не может взмахнуть палочкой, пусть идет в свою магловскую школу и учится считать яблоки!

Ропот одобрения прокатился по столу Слизерина. Даже некоторые гриффиндорцы смотрели на Дадли с сомнением. Да, были слухи про вокзал, но слухи — это одно, а признать магла равным — совсем другое.

Дадли сжался, пытаясь стать невидимым. Он снова почувствовал себя тем самым забитым толстяком, над которым смеялись в начальной школе.

Айрисфиль фон Айнцберн, сидевшая за столом преподавателей, перестала улыбаться. Её алые глаза сузились. Она уже открыла рот, чтобы высказать слизеринцам всё, что думает об их интеллектуальных способностях, и, возможно, превратить пару их мантий в лягушек.

Но Дамблдор опередил её.

Старый директор не разозлился. Он не стал снимать баллы или кричать. Он просто мягко, понимающе улыбнулся и поднял руку, призывая к тишине.

— О, мистер Флинт, мисс Паркинсон. Я прекрасно понимаю ваше возмущение, — голос Дамблдора был спокойным, журчащим, как ручей. — Традиции — это важно. Вы абсолютно правы: Хогвартс — школа для тех, кто владеет магией. И если человек не способен продемонстрировать… скажем так, базовое владение стихиями, ему здесь не место.

Слизеринцы победно заулыбались. Айрисфиль нахмурилась, а Гарри напрягся, не понимая игры директора.

— Однако, — Дамблдор поднял палец, и его глаза-льдинки за стеклами очков вспыхнули лукавым огнем. — Вынужден поправить себя. Я назвал мистера Дурсля «не-магом» исключительно в терминах устаревшей британской классификации. На самом деле, его контроль над стихией Металла и Огня превосходит большинство шестикурсников.

Факультет Слизерина недоверчиво замер.

— У него даже палочки нет! — крикнул кто-то из толпы.

Дамблдор тепло посмотрел на красного, потеющего Дадли.

— Дадли, мальчик мой. Я понимаю, что после изматывающей тренировки у мистера Скайуокера и битвы с дементорами вы устали. Но не могли бы вы… в целях академической демонстрации… показать мистеру Флинту, что значит «считать яблоки» в вашем исполнении?

Дадли сглотнул. Он посмотрел на Дамблдора, затем перевел взгляд на Энакина Скайуокера.

Энакин, сидевший за преподавательским столом, едва заметно, ободряюще кивнул. «Контроль, падаван. Не дай им увидеть твой страх. Покажи им свою броню».

Дадли глубоко вдохнул. Вспомнил крики тети Петуньи. Вспомнил черных призраков на платформе. Вспомнил, как Энакин гонял его по саду, заставляя падать и вставать.

Он не маг. Он не умеет варить зелья.

Но он может то, чего не могут эти заносчивые снобы в мантиях.

Дадли поднял правую руку, облаченную в черную кожаную перчатку с вживленным красным кристаллом Широ.

Он не кричал. Он просто сжал кулак и посмотрел прямо на Маркуса Флинта.

— Призыв, — тихо, но твердо произнес Дадли.

Кристалл на перчатке вспыхнул ослепительным багровым светом. Пространство над столом Слизерина с оглушительным, рвущим барабанные перепонки треском исказилось.

Это не была полноценная иллюзия или полная материализация. Дадли еще не хватало контроля.

Но того, что появилось, было более чем достаточно.

Прямо из воздуха, в полуметре над головой Маркуса Флинта и Пэнси Паркинсон, соткалась массивная, трехметровая, ржавая стальная опора марсианского Треножника. Она не упала на них (кристалл Широ стабилизировал массу), но она зависла прямо над их макушками, излучая невыносимый жар и запах горелого металла.

Из глубины этой призрачной ноги раздался тихий, вибрирующий, пробирающий до костей звук скрежещущих шестеренок. Инопланетный механизм словно оценивал цель для Теплового Луча.

Флинт вскрикнул, побледнел до зелени и рухнул под стол, закрывая голову руками. Пэнси Паркинсон завизжала, роняя кубок с соком. Половина стола Слизерина в панике отшатнулась, побросав вилки.

Дадли разжал кулак.

Стальная опора мгновенно растворилась в воздухе, словно её и не было, оставив после себя лишь легкий запах озона и дымящуюся вмятину на дубовом столе Слизерина (ровно в миллиметре от тарелки Флинта).

В Большом Зале воцарилась мертвая, звенящая тишина. Студенты смотрели на пухлого магловского парня с глазами размером с блюдца.

Альбус Дамблдор откусил лимонную дольку, невозмутимо прожевал и благостно улыбнулся тишине.

— Как видите, мистер Флинт, — ласково, с хирургической точностью нанося добивающий удар, произнес директор, глядя на макушку слизеринца, торчащую из-под стола. — Мистер Дурсль предпочитает считать не яблоки. Он предпочитает оперировать тоннами раскаленной стали. И, смею заметить, его топологический контроль пространства впечатляет: он материализовал объект весом в пять тонн ровно в двух дюймах от вашей головы, не задев ни волоска. Исключительная точность!

Дамблдор развел руками.

— Я полагаю, вопрос о «не-магах» на Гриффиндоре исчерпан? Или кто-то еще хочет обсудить теорию маго-биологии с мистером Дурслем?

Никто не хотел. Флинт медленно, с опаской вылез из-под стола, стараясь не смотреть в сторону Гриффиндора.

Стол львов, осознав, что только что произошло, взорвался. Фред и Джордж вскочили на скамейки, свистя и аплодируя. Рон хлопал Дадли по плечу с такой силой, что чуть не сбил его с ног. Гермиона смотрела на

Дамблдора с благоговением — она только что стала свидетелем самого эпичного, дипломатически-идеального троллинга в истории школы.

Айрисфиль, счастливо улыбаясь, послала Дадли воздушный поцелуй.

Энакин Скайуокер, не меняя выражения лица, отсалютовал падавану кубком с водой.

Дадли Дурсль сел на свое место. Его руки тряслись от отката маны, но на лице сияла широкая, искренняя улыбка. Он посмотрел на Дамблдора. Старый директор, встретив его взгляд, подмигнул ему.

В этот момент Дадли понял две вещи.

Первое: Дамблдор — это самый хитрый и крутой старик в мире.

Второе: он, Дадли Дурсль, больше никогда не будет жертвой. Он — Падаван. Он — Гриффиндорец. И у него в рукаве есть марсианские танки.

Учебный год начался официально. И Хогвартс был к нему абсолютно, тотально не готов.

* * *

Вечер первого сентября. После эпичного пира и демонстрации марсианской угрозы Слизерину, Дадли Дурсль сидел в спальне третьекурсников Гриффиндора.

Рон, Симус и Невилл оживленно обсуждали его «ржавую стальную ногу», засыпая Дадли вопросами, на которые он сам не знал ответов. Но долго наслаждаться славой ему не дали.

Дверь спальни бесшумно приоткрылась. В проеме показался Энакин Скайуокер. Инструктор не зашел внутрь. Он просто кивнул Дадли и скрылся в коридоре.

Это был приказ.

Дадли извинился перед соседями, выскользнул из спальни и последовал за темной фигурой. Энакин провел его мимо портрета Полной Дамы, мимо патрулирующих коридоры големов ВВ-тян, спустился на второй этаж и открыл неприметную деревянную дверь.

Это был заброшенный класс, который Широ успел переоборудовать в филиал своей мастерской. Внутри пахло канифолью, озоном и жженой резиной.

За широким каменным столом, освещенным яркой алхимической лампой, стояли Широ и Гарри. На столе были разложены куски металла (те самые, что они купили в Хогсмиде), мотки медной проволоки, несколько пустых гильз от пистолета Кирицугу, куски дерева и какие-то искрящиеся кристаллы.

Энакин запер дверь и повернулся к Дадли.

— Садись, падаван. Пришло время.

Дадли неуверенно сел на жесткий табурет.

— Время для чего, мистер Скайуокер? Я же сегодня уже отжимался. И пугал Флинта. Разве этого недостаточно на один день?

— Ты проявил контроль над своим страхом, — ровно произнес Энакин. — Ты научился вызывать проекцию осознанно, а не в состоянии паники. Это похвально. Но перчатка-стабилизатор, которую сделал Широ, — это лишь временная мера. Это костыль.

Энакин подошел к столу и взял в руки рукоять своего светового меча. Он не стал его активировать, просто покрутил в пальцах, чувствуя идеальный баланс металла.

— В моем Ордене, — начал Скайуокер, и его голос стал глуше, наполняясь старыми, тяжелыми воспоминаниями, — каждый падаван должен был пройти Ритуал Сборки. Мы отправлялись в ледяные пещеры Илума, чтобы найти свой кайбер-кристалл. А затем, используя Силу, мы собирали свой световой меч своими руками. Это не просто оружие, Дадли. Это продолжение твоей руки. Это фокус твоей воли. Инструмент, который ты создал сам, никогда тебя не предаст.

Гарри кивнул, подтверждая слова инструктора.

— Олливандер в Косом Переулке продает отличные палочки, Дадли. Но они стандартные. Они созданы для тех, кто черпает магию извне. Ты черпаешь её изнутри. Тебе не подойдет древесина остролиста и перо феникса. Тебе нужен инструмент, который выдержит давление твоего Зеркала Души.

— И мы поможем тебе его сделать, — Широ улыбнулся, придвигая к Дадли поднос с материалами. — Но собирать будешь ты. Мы только направим.

Дадли сглотнул, глядя на груду запчастей.

— Но… я же не умею паять! И я не знаю рун! Я в Смелтингсе по труду еле тройку получил, я скворечник криво сколотил!

— Тебе не нужен скворечник, — отрезал Энакин. — Тебе нужна ось. Основа. Выбирай материал для сердцевины.

Широ разложил перед ним три предмета.

Первым было длинное, мерцающее ледяным светом перо гиппогрифа. Вторым — чешуйка василиска. А третьим…

Дадли посмотрел на третий предмет и нахмурился.

Это был толстый, матово-черный стержень из вольфрама. Тот самый, который он тащил на своей спине из лавки старьевщика в Хогсмиде.

— Магия — это концепция, — пояснил Гарри, видя сомнения кузена. — Перо гиппогрифа даст тебе легкость. Чешуя василиска — ядовитую агрессию. А вольфрам…

— Вольфрам плавится при температуре свыше трех тысяч градусов по Цельсию, — уверенно, вспомнив уроки физики, проговорил Дадли. — Он тяжелый. Несгибаемый. Он держит удар.

Он посмотрел на свои руки. Он вспомнил тяжесть рюкзака. Вспомнил, как падал на маты под ударами Энакина. Вспомнил страх перед марсианами и то, как он превратил этот страх в стальную стену.

Дадли не колебался. Он взял вольфрамовый стержень. Металл был холодным и приятным на ощупь.

Энакин едва заметно, одобрительно кивнул. Выбор был сделан не инстинктом мага, а логикой выжившего.

— Хороший выбор. Теперь — корпус. Твоя магия агрессивна. Дерево сгорит. Тебе нужна изоляция.

Дадли оглядел стол. Его взгляд зацепился за пустую, отстрелянную гильзу 45-го калибра от «Томми-гана» Кирицугу. И за кусок старой, плотной резины от автомобильной покрышки (Широ использовал её для прокладок).

В голове Дадли, подпитанной научной фантастикой и месяцем жизни с Айнцбернами, начал вырисовываться чертеж.

— Широ, — Дадли поднял глаза на японского артефактора. — Ты можешь растянуть эту гильзу? Сделать её длинной, как рукоятку? А внутрь залить резину, чтобы вольфрам не соприкасался с металлом напрямую? Как… как заземление в проводах!

Широ удивленно моргнул, а затем его глаза вспыхнули ярким, восхищенным синим светом.

— Структурная перестройка и диэлектрическая изоляция? Дадли, это гениально. Изоляция предотвратит откат сырой маны в твою руку. Я подготовлю форму.

Началась работа.

Это была не магия из сказок. Это был суровый, грязный индустриальный процесс.

Широ с помощью «Trace ON» растянул латунную гильзу Кирицугу в длинный, удобный цилиндр. Дадли своими руками, пыхтя от усердия, обматывал вольфрамовый стержень медной проволокой (по совету Гарри — для создания электромагнитной катушки-накопителя). Затем они залили расплавленную алхимией резину внутрь латунного корпуса, центрируя тяжелый стержень.

— Теперь кристалл, — Энакин положил на стол мутный, красноватый камень, извлеченный из перчатки Дадли. — Это твой фокус. Твой кайбер-кристалл. Он должен быть на конце.

Дадли взял кристалл. Он аккуратно, стараясь не обжечь пальцы, вставил его в еще теплую резину на конце своей новой «палочки». Латунь вокруг кристалла Широ сжал так, что она образовала идеальную, надежную оправу, напоминающую дульный тормоз.

К трем часам ночи всё было кончено.

Дадли сидел за столом, тяжело дыша. Его руки были в машинном масле и саже.

Перед ним лежало его творение.

Это не было изящным инструментом. Оно не было покрыто эльфийскими рунами.

Это была короткая, толстая, невероятно тяжелая латунная дубинка-жезл. В основании угадывалась капсюльная часть патрона 45-го калибра. На конце хищно мерцал впаянный в металл и резину красный кристалл. Оружие выглядело так, словно его собрали в постапокалиптическом бункере из запчастей от танка.

Она пахла не магией. Она пахла металлом, порохом и научной фантастикой.

— Бери, — тихо сказал Энакин.

Дадли обхватил рукоять.

Как только его пальцы сомкнулись на латуни, тяжесть инструмента показалась ему идеальной. Это было не легкое перышко, которое может сломаться. Это был ломик, которым можно вскрывать реальность.

Вольфрамовая сердцевина мгновенно откликнулась на его тепло. Красный кристалл на конце вспыхнул ровным, гудящим рубиновым светом. Воздух вокруг Дадли слегка завибрировал.

Он почувствовал, как его хаотичный, марсианский страх, который раньше грозил разорвать его изнутри, теперь течет по медной катушке, успокаивается, заземляется через резину и концентрируется в кристалле.

Он контролировал его.

— Ну как? — спросил Гарри, с гордостью глядя на кузена.

Дадли Дурсль, Мастер Зеркала Души, поднял свой тяжелый, индустриальный жезл-палочку. На его пухлом, перемазанном сажей лице расплылась широкая, абсолютно счастливая и хищная улыбка.

— Она идеальна, Гарри. Я чувствую, что если заклинание не сработает… я всегда могу просто треснуть этой штукой кому-нибудь по лбу.

Энакин Скайуокер, вспомнив свои уроки с Оби-Ваном, который всегда ругал его за потерю меча, удовлетворенно кивнул.

— Прагматичный подход, падаван. Инструмент должен работать даже без питания. Твой ритуал завершен. Теперь ты готов.

Дадли Дурсль вышел из кабинета с тяжелой латунной палочкой в руке. Хогвартс еще не знал, что к его классической магии только что прибавился тяжелый машиностроительный подход.

* * *

Утро после ритуала сборки началось для Дадли Дурсля не с будильника, а с ощущения абсолютного, всепоглощающего триумфа.

Он проснулся в своей комнате на втором этаже Визжащего Шале. Первое, что он сделал, открыв глаза — потянулся под подушку. Его пальцы нащупали тяжелый, холодный латунный цилиндр с шершавой резиновой вставкой. Вольфрамовый стержень внутри. Рубиновый кристалл на конце.

Его палочка. Его личный, созданный собственными руками инструмент.

Дадли вытащил жезл и с благоговением посмотрел на него в лучах утреннего солнца. Кристалл тускло, как дремлющий уголек, блеснул в ответ.

— Я волшебник, — прошептал Дадли. Улыбка, глупая и счастливая, растянула его лицо. — Я настоящий, черт возьми, волшебник. И у меня есть пушка.

Он вскочил с кровати. Тело, обычно протестующее против ранних подъемов, сегодня показалось ему легким (ну, относительно легким, минус пятнадцать фунтов после кардио с Королевой Драко). Он быстро оделся в свою новую, укрепленную кевларом школьную мантию, засунул жезл во внутренний карман, где он приятно оттягивал ткань, и сбежал вниз по лестнице.

В гостиной царил привычный для Айнцбернов утренний хаос, но сегодня Дадли смотрел на него через толстые розовые очки собственной эйфории.

Он не замечал, что дом напоминает перевалочную базу сумасшедших ученых. Он видел только чудеса.

— Доброе утро! — радостно, чуть ли не напевая, пробасил Дадли, вваливаясь в кухню.

Селла, стоявшая у плиты, на секунду перестала помешивать кашу и с подозрением поправила очки, сканируя подростка на предмет скрытых проклятий безумия.

— Мистер Дурсль. Ваш пульс учащен на пятнадцать процентов. Уровень дофамина аномально высок. Вы тайно употребили сахар?

— Нет, мэм! Никакого сахара! Только предвкушение первого учебного дня! — Дадли лучезарно улыбнулся и плюхнулся на стул.

Сегодня даже пресловутый рубиновый грейпфрут не пугал его. Он взял ложку и начал энергично выковыривать мякоть, игнорируя горечь. Сегодня всё было сладким.

В кухню ленивой, шаркающей походкой ввалилась Лизритт. На ней была пижама с принтом сонных панд, а в волосах застрял кусочек блестящей проволоки. Гомункул-страж зевнула так широко, что чуть не проглотила пролетавшую мимо муху, и плюхнулась на стул рядом с Дадли.

— Эй, пухляш, — пробормотала Лизритт, не открывая глаз и пытаясь нащупать на столе кофейник. Её рука случайно легла на предплечье Дадли.

Обычно Дадли вжался бы в стул, боясь, что эта женщина с алебардой сейчас сломает ему руку. Но сегодня он был Мастером Зеркала Души.

— Доброе утро, Лизритт! — бодро ответил он. — Кофейник правее. Вам помочь налить? Вы выглядите… очень по-боевому сегодня!

Лизритт приоткрыла один красный глаз. Она посмотрела на сияющего, румяного подростка, который только что назвал её помятую пижаму «боевой».

Она медленно моргнула, переваривая информацию.

— Ты… ты пытаешься делать мне комплименты, магловский мальчик? — Лизритт усмехнулась, подперев щеку кулаком. Её губы изогнулись в ленивой, провокационной улыбке. — Знаешь, а в тебе есть что-то… забавное. Если ты выживешь на зельеварении у Снейпа, может быть, я разрешу тебе почистить мою алебарду. Это большая честь.

Дадли, чей опыт общения с девушками ограничивался убеганием от них на переменах, густо покраснев, закивал.

— Почистить алебарду… Звучит… круто!

Селла на заднем фоне закатила глаза так сильно, что едва не уронила половник.

— Лизритт. Прекрати смущать подопытного… то есть, подопечного. Ему нужна концентрация, а не твои сомнительные авансы.

В этот момент дверь с грохотом распахнулась, и в кухню ворвалась Королева Драко.

Императрица Распада была в бешенстве. Её драконий хвост хлестал по дверным косякам, а из ноздрей вырывались тонкие струйки дыма.

— КТО?! — взревела она, потрясая в воздухе измятым куском пергамента. — Кто посмел исправить мой идеальный план по порабощению первого курса?! Кто написал на полях моего трактата о римских казнях рецепт яблочного пирога с корицей?!

Из-за её спины, плавно и невозмутимо, выплыла Тиамат в своем сером бухгалтерском костюме. Праматерь поправила очки и ласково промычала:

— Я исправила. Твой план был неконструктивным и содержал слишком много холестерина. Пирог с корицей гораздо эффективнее развивает мелкую моторику у детей. Смирись, коллега.

— Я ЗВЕРЬ БЕДСТВИЯ! Я НЕ БУДУ УЧИТЬ ИХ ПЕЧЬ ПИРОГИ! — Драко топнула кованым сапогом.

Дадли сидел и с умилением смотрел на эту сцену. Обычный человек давно бы сел под стол, спасаясь от анти-материи. Но Дадли, ослепленный своей эйфорией, видел в этом лишь милую домашнюю ссору эксцентричных тетушек.

— Не расстраивайтесь, профессор Драко! — неожиданно для самого себя выдал Дадли, доедая грейпфрут. — Пироги — это тоже круто! Если вы добавите в них немного перца чили, это будет… огненное искушение!

Королева Драко осеклась. Она медленно повернула голову к пухлому подростку, который только что посмел дать совет Истинному Злу.

Её глаза сузились.

Но прежде чем она успела испепелить его взглядом, Тиамат одобрительно закивала.

— Умный мальчик. Правильный подход к вкусовым рецепторам. Видишь, Драко? Дети понимают в кулинарии больше тебя.

Королева Драко задохнулась от возмущения, не находя слов. Она попыталась выхватить анти-материю, но Тиамат просто сунула ей в руки корзинку с зелеными яблоками и вытолкала из кухни.

— Сегодня будет идеальный день, — удовлетворенно вздохнул Дадли, похлопывая по карману, где лежал его вольфрамовый жезл.

Он допил сок, встал из-за стола и бодрым шагом направился к выходу из Шале, навстречу своему первому дню в роли студента Хогвартса. Он уже представлял, как вытащит свою палочку на уроке Защиты и покажет всем, на что способен настоящий марсианский падаван.

Он не замечал, как из вентиляции за ним наблюдает объектив камеры ВВ-тян, а на её виртуальном лице сияет хищная, предвкушающая улыбка.

— Объект «Падаван Дурсль» вошел в состояние гипер-оптимизма, — тихонько пропела ИИ, передавая данные на планшет Широ. — Идеальное состояние для тестирования его психики в полевых условиях. Запускаю протокол: «Столкновение с реальностью».

* * *

Дадли Дурсль стоял перед зеркалом в своей спальне (которую он делил с Роном, Гарри, Невиллом и Симусом) и сурово хмурил брови, пытаясь скопировать фирменный, пронзительный взгляд Энакина Скайуокера.

Он выхватил из кармана мантии свою латунно-вольфрамовую палочку-ломик и направил её на собственное отражение. Рубиновый кристалл на конце тускло, почти лениво мигнул.

— Экспеллиармус! — грозным шепотом произнес Дадли.

Ничего не произошло. Даже слабой искорки не вылетело.

Дадли нахмурился сильнее. Он потряс жезл, словно это был неисправный пульт от телевизора дяди Вернона.

— Люмос? — неуверенно попробовал он.

Тишина.

Дадли опустил руку. Эйфория утреннего завтрака начала стремительно улетучиваться, уступая место ползучей, липкой панике.

Он — Мастер Зеркала Души. Гарри и Широ говорили, что ему не нужны классические заклинания. Но как он должен доказать, что он маг, если из его «супер-пушки» не вылетает даже жалкая вспышка света?

«А что, если она не работает? — с ужасом подумал Дадли, садясь на кровать и разглядывая мотки медной проволоки на рукояти. — Что, если Широ где-то ошибся? Или… или я просто толстый магловский неудачник, который случайно один раз испугался до чертиков и больше ничего не может?»

Он сжал кулак. Кристалл мгновенно отозвался, налившись багровым светом. В голове Дадли зазвучали далекие сирены Треножников.

«Нет! Стоп! — он поспешно разжал пальцы, гася ману. — Энакин убьет меня, если я призову марсиан в спальне. Разнесу башню к чертям».

Ему нужен был тест. Безопасный, контролируемый тест. Что-то маленькое. Что-то, что можно трансформировать или изменить, не вызывая апокалипсиса.

Дадли выглянул в пустую общую гостиную Гриффиндора. Студенты были на обеде. Идеальное время.

Он спустился вниз, сжимая жезл в потной руке.

На круглом столике у камина лежал забытый кем-то свиток пергамента. Дадли навел на него кристалл.

— Превратись… э-э… в банку колы, — скомандовал он, пытаясь представить себе красную банку.

Кристалл полыхнул. Пергамент задымился, свернулся в трубочку, почернел и рассыпался горсткой пепла, пахнущего жженой резиной.

— Не то, — мрачно констатировал Дадли. Неодушевленные предметы не давали нужного отклика. Его магия была заточена под агрессию, под инстинкт. Ему нужен был биологический объект. Что-то живое, но не слишком умное, чтобы не пожаловалось МакГонагалл.

В этот момент дверь в гостиную (которая, благодаря ВВ-тян, теперь открывалась автоматически) с шипением разъехалась в стороны.

На пороге стояла Королева Драко.

Императрица Распада выглядела… странно довольной. На ней была её обычная броня, но поверх нее был повязан фартук, щедро усыпанный мукой, а на носу красовалось пятно от яблочного повидла. Хвост за её спиной не бился в ярости, а плавно, почти игриво покачивался.

Дадли инстинктивно отступил на шаг, пряча жезл за спину.

— П-профессор Драко? Вы… вы на Гриффиндоре?

Королева Драко царственно прошла в гостиную, оглядывая красные диваны с легким презрением.

— Я искала тебя, пухлый генератор идей, — промурлыкала она, подходя ближе. В воздухе запахло не серой, а… корицей.

— Меня? — Дадли сглотнул.

— Твоя концепция… «огненного искушения», — Драко облизнула губы, и в её кроваво-красных глазах вспыхнул искренний, фанатичный огонь кулинарного триумфа. — Я добавила в яблочные пироги халапеньо. И немного мраморной говядины для вкуса.

Дадли поперхнулся.

— Вы… вы накормили этим студентов?

— О, да! — Императрица Распада счастливо рассмеялась, запрокинув голову. — Я подам это как «Тест на стойкость духа» на своем факультативе! Горю желанием увидеть их лица! Они будут плакать, умолять о глотке воды, их рты воспылают адским пламенем! Это будет восхитительно! Только вообрази себе их страдания!

Дадли в ужасе прикрыл рот рукой.

— О, нет… Дамблдор вас уволит…

— Уволит? — Драко фыркнула. — Глупый смертный. После того как пожар во рту утихнет, взрыв удовольствия от говядины и сахара будет таким мощным, что они сами начнут умолять добавки! Они выстроятся в очередь! Мои «Пламенные Пирожки» станут хитом! Я монетизирую боль, Дурсль! Даже эта рогатая корова Тиамат признает, что мой рецепт «имеет потенциал для стимуляции метаболизма», как она любит выражовываться!

Королева Драко с гордостью выпрямилась.

— Так что я здесь, чтобы признать: твой примитивный магловский разум способен генерировать приемлемые идеи для пыток. Что ты прячешь за спиной?

Дадли, осознав, что только что случайно стал соавтором кулинарного шедевра Истинного Зла, медленно вытащил свой вольфрамовый жезл.

— Я… я пытаюсь тренироваться, профессор, — признался он, чувствуя странное доверие к этой женщине в муке. В конце концов, она была его тренером по кардио. — Но моя палочка… она не работает как у нормальных магов. Я не могу превратить пергамент в банку колы. Мне кажется, мне нужен живой объект для теста. Что-то мелкое. Жук или…

Взгляд Королевы Драко скользнул мимо Дадли. Её глаза сузились.

На подлокотнике кресла у камина, мирно посапывая и ничего не подозревая о нависшей над ним угрозе, лежала жирная, лысеющая крыса.

Короста.

Питер Петтигрю спал, наслаждаясь тишиной, пока Уизли были на обеде. Он не знал, что Айнцберны уже ищут его. И он точно не знал, что сейчас станет испытательным полигоном для дуэта из магловского падавана и Зверя Содома.

— Живой объект, говоришь? — Драко хищно, обнажив идеальные белые клыки, улыбнулась и указала изящным пальцем с длинным красным когтем на спящего грызуна. — А как насчет этого отвратительного, шелудивого комка шерсти? Он оскорбляет мое чувство прекрасного одним своим существованием.

Дадли посмотрел на Коросту. Крыса Рона всегда вызывала у него брезгливость. В ней было что-то глубоко неправильное, даже по меркам волшебного мира.

— Но… это же питомец моего друга, Рона.

— Питомец? — Драко брезгливо сморщила носик. — Настоящие маги держат фамильяров. Воронов, змей, драконов! А это… это мусор, потребляющий кислород. Давай, Дурсль. Покажи мне свою «агрессивную массу». Во что ты хочешь превратить эту тварь? Я помогу тебе настроить вектор праны.

Дадли сжал рукоять латунного жезла. Резина приятно легла в потную ладонь. Рубиновый кристалл на конце мигнул, чувствуя нарастающее напряжение хозяина.

Он посмотрел на крысу. В его голове, подстегнутой адреналином и пугающим присутствием Императрицы Распада, всплыл образ из телевизора.

— Я хочу… — прошептал Дадли, прищурившись. — Я хочу превратить её во что-то, что издает звуки. Плеер… нет. Клавишный синтезатор. Маленький такой. На батарейках.

— Синтезатор? Музыкальный инструмент? Звучит как изысканная пытка для слуха, — одобрительно кивнула Зверь VI. — Отлично. Но не используй эти ваши дурацкие латинские слова. Используй волю. Представь, как ты ломаешь его текущую биологическую форму. Представь, как кости становятся пластиком, а органы — проводами. Сделай ему больно, Дурсль. Боль — лучший катализатор структурной магии.

Питер Петтигрю, спавший на диване и видевший сладкий сон о куске жирного сыра вдали от дементоров, почувствовал сквозь дрему чью-то тяжелую, давящую ауру.

Он лениво приоткрыл один крошечный, слезящийся глаз.

И увидел толстого мальчишку с куском металлической трубы в руках. А за ним — женщину с демоническими рогами, которая смотрела на него так, как шеф-повар смотрит на сырье для фарша перед включением мясорубки.

Инстинкты крысы (и труса) завопили об опасности. Короста попыталась пискнуть, перевернуться и сбежать под диван.

Было поздно.

— СИНТЕЗАТОР! — рявкнул Дадли, напрягая мышцы руки и направляя весь свой сфокусированный импульс в жезл.

Он не делал плавных движений кистью. Он просто ткнул вольфрамовым ломиком в сторону дивана, словно нажимал на гигантскую кнопку.

Латунная палочка в его руке не просто выпустила искру. Она содрогнулась, словно от выстрела из дробовика. Дадли даже отшатнулся от отдачи. Рубиновый кристалл полыхнул так ярко, что осветил всю гриффиндорскую гостиную кроваво-красным светом. Густой, вибрирующий луч сырой, неструктурированной, но невероятно мощной праны, искаженной концепцией Зеркала Души, ударил прямо в Коросту.

Королева Драко, стоящая рядом, щелкнула пальцами, добавляя в этот луч микроскопическую каплю своей анти-материи, просто чтобы усложнить процесс трансформации.

ПШШШ-КРРР-ДЗИНЬ!

Процесс трансфигурации, вызванный магловским воображением Дадли и садизмом Зверя, пошел по совершенно ненормальному, извращенному сценарию. Крыса не исчезла с эстетичным хлопком, чтобы появиться в виде синтезатора.

Трансформация происходила физически, мучительно и в реальном времени.

Тельце Коросты резко, со звуком рвущейся ткани, вытянулось. Её лысеющая серая шерсть с мерзким химическим хрустом начала сплавляться, превращаясь в черный матовый пластик.

Лапки с когтистыми пальчиками судорожно втянулись внутрь раздувшегося живота, с глухим щелчком образовывая ряд черно-белых резиновых клавиш.

Длинный, лысый хвост вытянулся в струну, покрылся жесткой металлической оплеткой и замер в виде шнура питания с вилкой на конце.

А вместо мордочки с вибрирующими усами, с мерзким хлюпаньем образовалась широкая, покрытая сеточкой дыра динамика, за которой, в глубине корпуса, отчаянно и панически вращались два крошечных, ошалелых крысиных глаза.

Трансформация завершилась с шипением остывающего пластика.

На красном бархатном диване лежало нечто, что отдаленно напоминало детский кассетный синтезатор «Casio», скрещенный с биологическим кошмаром Кроненберга.

Дадли опустил палочку-жезл, тяжело дыша, на его лбу выступила испарина.

— Ого… — прошептал он, делая шаг ближе. — Сработало! Я превратил её в технику! Мистер Скайуокер был прав, инструмент идеален!

Королева Драко наклонилась над диваном, с искренним эстетическим удовольствием рассматривая результат.

— Какая восхитительная, гротескная мерзость, — промурлыкала она. — Сыграй на нем, Дурсль. Проверим акустику.

Дадли, окрыленный успехом, протянул руку и ткнул указательным пальцем в одну из белых резиновых клавиш на «брюшке» крысо-синтезатора.

Клавиша была подозрительно теплой, мягкой и слегка пульсировала.

В ту же секунду из динамика (бывшей пасти) раздался звук.

Это была не нота «До».

Это был высокий, истеричный, пронзительный крысиный визг, наложенный на жуткий механический скрежет автомобильной сирены.

«ИИИИИ-ХРШШШ-ИИИИИИ!»

Короста-синтезатор забилась на диване. Её пластиковые бока судорожно вздымались, словно она пыталась дышать, а из динамика неслись звуки абсолютной, первобытной агонии существа, которое осознало, что его внутренние органы только что превратили в транзисторы и микросхемы.

Питер Петтигрю, застрявший внутри этого пластикового гроба, испытывал ужас, который не снился ему даже под пытками Волдеморта. Одно дело — прятаться в теле крысы. Другое дело — быть крысой, чьи легкие теперь работают как аудио-дека, а на позвоночнике играют гаммы!

Дадли в панике отшатнулся.

— Блин! Блин-блин-блин! Оно сломано! Выключайся! — он начал судорожно, обеими руками тыкать в другие клавиши на теле мутанта, пытаясь найти кнопку выключения.

С каждым нажатием клавиши звук из динамика менялся, создавая адскую симфонию. Нажатие на «Ре» вызывало задушенный хрип, аккорд «Фа-Соль» заставлял крысиные глаза за сеточкой динамика вращаться в орбитах с дикой скоростью.

А когда Дадли в панике нажал на кнопку «Демо-мелодия»…

«ПОМОГИТЕ! МЕНЯ УБИВАЕТ ТОЛСТЫЙ МАГЛЛЛ-ХРШШШ-ШШШШ…» — вдруг совершенно четко, человеческим, сдавленным, полным боли голосом выдал динамик крысо-синтезатора сквозь статические помехи.

Дадли застыл, как громом пораженный. Кровь мгновенно отхлынула от его лица.

Крыса. Только что. Заговорила. Человеческим голосом. И назвала его маглом!

— ОНО РАЗГОВАРИВАЕТ?! — взвизгнул Дадли, отпрыгивая от дивана на три метра. Его магловская картина мира, которая только начала адаптироваться к магии, снова дала критическую трещину. Одно дело — заклинания и марсиане. Другое — говорящая бытовая техника из грызунов, которая умоляет о пощаде!

Королева Драко, напротив, выглядела абсолютно счастливой.

— Потрясающе! — она хлопнула в ладоши. — Ты наделил кусок пластика сознанием страдальца! Какая роскошная концепция!

Но Дадли был в ужасе. Он выхватил свой латунный жезл и, недолго думая, руководствуясь старым добрым магловским правилом «если техника барахлит — ударь по ней», с размаху, как бейсбольной битой, ударил вольфрамовым концом прямо по кнопке «Питание» на макушке крысо-синтезатора.

КРАК!

Удар тяжелого металла, заряженного остаточной маной, сбил алхимическую настройку. Сырая мана Зеркала Души Дадли, не подкрепленная формулами, развеялась.

С громким, вонючим хлопком и запахом паленой шерсти крысо-синтезатор взорвался облачком серого дыма, мгновенно вернувшись в свою первоначальную биологическую форму.

На диване снова лежала Короста.

Она была жива. Но её глаза смотрели в разные стороны, хвост стоял торчком, как антенна, а из открытой пасти шел легкий сизый дымок. Крыса находилась в состоянии глубочайшего, парализующего концептуального и физического шока.

Питер Петтигрю, не понимая, в какой вселенной он находится, мысленно молился всем богам, чтобы этот толстый садист с ломом больше никогда, ни при каких обстоятельствах к нему не прикасался. Азкабан с дементорами начинал казаться ему отличным санаторием.

Дадли, тяжело дыша, посмотрел на свой жезл, потом на контуженную крысу. Его руки слегка тряслись.

В этот момент дверь в гостиную (уже обычная, без участия Драко) отворилась.

В комнату вошел Гарри Поттер. Ледяной Принц только что вернулся со встречи с Широ. Он увидел Дадли с занесенным жезлом, запах паленой шерсти, веселящуюся Королеву Драко и дергающуюся в трансе Коросту на диване.

Гарри приподнял бровь, мгновенно оценивая картину.

— Дадли. Ты тренировал трансфигурацию на животном Рона? — спокойно, без упрека спросил Гарри, подходя ближе.

Дадли виновато, как нашкодивший щенок, спрятал жезл за спину.

— Я… я просто хотел превратить её в синтезатор, Гарри! Я честно не хотел её убивать! Но она… она сломалась! Она начала пищать, как зажеванная кассета, а потом вообще заговорила человеческим голосом! Я клянусь, Гарри, она сказала «Помогите»!

Зеленые глаза Гарри мгновенно сузились, превратившись в две ледяные щели. Он посмотрел на Коросту.

Крыса-шпион, которая заговорила человеческим голосом под воздействием нестабильной магии Дадли. Это не просто подтверждало гипотезу Айнцбернов. Это было прямым доказательством того, что перед ними — анимаг.

Гарри медленно, хищно, по-настоящему страшно улыбнулся.

— Заговорила, говоришь? Какая… интересная крыса.

Он положил руку на плечо кузену.

— Ты молодец, Дадли. Твой инструмент работает превосходно. И ты только что провел первичный допрос подозреваемого гораздо эффективнее, чем это сделало бы всё Министерство Магии.

Гарри достал из кармана мантии плотные перчатки из драконьей кожи (те самые, что подготовил Широ), надел их и аккуратно, брезгливо взял находящуюся в коме Коросту за хвост. Он опустил её в специальный свинцовый контейнер с анти-аппарационными рунами на своем поясе. Замок щелкнул.

— Пойдем, падаван, — сказал Гарри. — Нам нужно сдать этот «сломанный синтезатор» в сервисный центр Майи Хисау. Кажется, пришло время извлечь из неё кассету с записями.

Дадли, гордый собой, но всё еще слегка напуганный говорящей бытовой техникой, зашагал следом.

А Королева Драко, провожая их взглядом, удовлетворенно поправила фартук.

— Из этого толстяка выйдет толк, — промурлыкала она себе под нос. — Главное — вовремя добавлять специи в процесс обучения. Пойду проверю, как там мои пирожки с халапеньо…

Гарри и Дадли вышли из гостиной Гриффиндора, направляясь в сторону подземелий, где располагалась лаборатория Майи. Свинцовый контейнер с парализованной крысой на поясе Гарри тихонько позвякивал в такт шагам.

Дадли, всё еще окрыленный своим успехом (он сделал из живого существа электронику!), шел вприпрыжку.

— Гарри, а когда мы его допросим, можно я превращу его в тостер? Мне всегда хотелось посмотреть, как из него выпрыгивает хлеб!

— Боюсь, после допроса Майи тостер из него получится бракованный, — усмехнулся Ледяной Принц. — Но я обещаю, что мы позволим тебе попрактиковаться на…

ПИЛИК!

Над их головами, прямо в каменном своде коридора, вспыхнуло красное голографическое окно ВВ-тян. ИИ была одета в каску строителя и держала в руках виртуальный секундомер.

— АЛЕРТ! Сенпай Гарри! — голос ВВ-тян звучал панически-бодро. — Экстренное изменение расписания! Профессор МакГонагалл только что объявила внеплановую контрольную по трансфигурации для вашего потока! Она уже в кабинете, и если вы не явитесь через три минуты, она снимет с вас по пятьдесят баллов! А я не хочу переписывать алгоритмы факультетского рейтинга! Бегите!

Гарри нахмурился. Контрольная? Сейчас? Это ломало график.

— ВВ, передай Майе, что я занесу «посылку» после урока.

— Не могу, сенпай! Майя-сан сейчас в Запретном Лесу с Ушастым Нолем, они выслеживают ту большую черную собаку! Подземелья закрыты на переучет эфира! Просто оставьте контейнер в своем шкафчике, а после урока заберете! Время пошло: две минуты сорок секунд!

Гарри выругался сквозь зубы. Бросать потенциального шпиона было рискованно, но портить отношения с МакГонагалл из-за опоздания в первый же день было нерационально.

Они с Дадли быстро свернули в ближайший пустой класс трансфигурации. Гарри открыл свой личный (зачарованный Широ) шкафчик, отстегнул свинцовый контейнер с Коростой и поставил его на верхнюю полку, рядом со стопкой старых пергаментов.

Он не стал накладывать дополнительные чары — замок шкафчика был надежным, а крыса всё равно находилась в состоянии глубокого шока после «синтезаторной» терапии.

— Пусть посидит в тишине. Идем, Дадли, — бросил Гарри, закрывая дверцу.

Они умчались на урок, оставив контейнер в пустом классе.

Они не учли одного. Хогвартс в этом году был пронизан не только магией, но и нестабильными пространственными дырами.

Спустя пятнадцать минут после того, как мальчики ушли, воздух в пустом классе завибрировал.

Послышался звук, похожий на звон разбивающегося хрусталя и гневные женские голоса.

Пространство перед шкафчиком Гарри разорвалось золотым светом.

Из портала (того самого, который Гильгамеш открыл в начале лета у Снейпа и, видимо, не удосужился закрыть до конца) высунулись две изящные руки. За ними показались головы.

Иштар и Эрешкигаль.

Богини были злы, растрепаны и явно находились в процессе дележки территории.

— Я говорю тебе, эта дыра ведет прямо в их сокровищницу! — шипела Иштар, пытаясь протиснуться сквозь портал. — Я чувствую здесь золото! Или хотя бы что-то ценное! Тот хмурый маг в черном платье вчера зажал дары, мы должны взять их сами! Это компенсация за моральный ущерб!

— Уйди, дура! — толкала её Эрешкигаль, цепляясь за косяк портала. — В прошлый раз ты украла банку с жабьими глазами! Зачем мне в Подземном мире жабьи глаза?! Я хочу что-то… живое! Или хотя бы интересное! Дай я посмотрю!

В ходе потасовки рука Иштар случайно задела дверцу шкафчика Гарри. Замок Широ, рассчитанный на магию магов, просто расплавился под воздействием Божественной Силы, как кусок масла.

Дверца распахнулась.

Взгляд Иштар мгновенно упал на тяжелый, блестящий свинцовый контейнер.

— О! — глаза Богини Любви жадно загорелись. — Смотри! Серебряная шкатулка! Там точно золото или драгоценности! Гил бы такое не носил, но для этих смертных это наверняка сокровище!

Эрешкигаль, перегнувшись через сестру, ловко выхватила контейнер с полки.

— Моё! Я нашла первая!

Она щелкнула застежками и приоткрыла крышку.

Внутри, тяжело дыша и всё еще пуская изо рта легкий дымок после превращения в синтезатор, лежала Короста.

Питер Петтигрю, который только-только начал приходить в себя и радоваться, что его оставили в покое, приоткрыл глаза.

Он увидел двух гигантских, невероятно красивых, но пугающе-могущественных женщин, которые смотрели на него сверху вниз. От них не пахло ни магией, ни дементорами. От них разило древней, божественной мощью и абсолютным безумием.

— Э-э-э… — пискнул Питер, инстинктивно пытаясь сжаться в комок.

— Ииииии! — внезапно восторженно завизжала Эрешкигаль, её глаза-звездочки засияли. — Какая прелесть! Это же маленькая, пухленькая, лысенькая собачка!

Иштар с отвращением поморщилась.

— Это крыса, идиотка. Она грязная. Выбрось её. Я думала, там рубины!

— Ничего ты не понимаешь в милых вещах! — Эрешкигаль прижала контейнер к груди. — Она такая жалкая! Я заберу её в Подземный мир! Я буду её кормить, одевать в маленькие костяные костюмчики, и она будет моим личным питомцем! Я назову её Пушок!

Питер Петтигрю, который до этого момента считал свою жизнь полным провалом, внезапно осознал, что провал — это понятие относительное.

Азкабан? Темный Лорд? Сумасшедший толстяк с трубой?

Всё это меркло перед перспективой стать «Пушком» в царстве Мертвых, которого будут наряжать в костюмчики из костей!

— Пиииии-и-и-и-иск! (ПОМОГИТЕ! ВЕРНИТЕ МЕНЯ АЙНЦБЕРНАМ! Я СОГЛАСЕН НА ДОПРОС!) — отчаянно завизжал Петтигрю, пытаясь выпрыгнуть из контейнера.

Но божественная хватка Эрешкигаль была стальной.

Она захлопнула крышку.

— Идем! Пока этот Король снова не начал бросаться в нас мечами! — Иштар потянула сестру за рукав.

Обе богини скрылись в портале. Золотой свет моргнул и с тихим хлопком исчез, оставив шкафчик Гарри абсолютно пустым.

* * *

Через полтора часа, после изматывающей контрольной у МакГонагалл, Гарри и Дадли вернулись в класс.

Гарри подошел к шкафчику, открыл дверцу и замер.

Контейнера не было.

Он быстро, не меняя выражения лица, закрыл дверцу, достал свой планшет связи и вызвал ВВ-тян.

— ВВ. Камеры. Кто заходил в класс номер семнадцать за последние полтора часа?

— Никто, сенпай! — бодро отрапортовала голограмма, появляясь над плечом Гарри. — Двери не открывались. Биологические объекты в коридоре не фиксировались. Но… мои датчики эфира показывают краткосрочный всплеск золотой праны в зоне вашего шкафчика. Точно такой же был зафиксирован в лаборатории профессора Снейпа несколько месяцев назад!

Гарри нахмурился.

Шумерский пантеон. Богини, которые приходят и уходят когда вздумается.

Он медленно выдохнул.

Оставшийся неизвестным для Гарри, ценный информатор и предатель, только что был украден. И искать его в Подземном мире шумеров было не просто нерационально, но и экономически невыгодно.

Дадли, переминаясь с ноги на ногу, с тревогой посмотрел на кузена.

— Гарри… Плеер пропал? Мы упустили шпиона? Папа Кирицугу нас убьет?

Гарри обернулся к Дадли. Его зеленое глаза сверкнули холодным, айнцберновским прагматизмом.

— Мы не упустили шпиона, Дадли, — спокойно произнес Гарри, поправляя манжеты. — Мы произвели успешную экстрадицию потенциально опасного биологического объекта за пределы нашей юрисдикции.

Дадли моргнул.

— Чего?

— Крыса украдена богинями, Дадли. И, судя по тому, что мы знаем об Эрешкигаль, Короста сейчас находится в таком аду, который не снился даже дементорам. Этот шпион больше не наша проблема.

Гарри похлопал обалдевшего кузена по плечу.

— Рон будет расстроен потерей питомца. Напиши маме Айри, пусть купит ему сову в Косом Переулке. Компенсируем потерю за счет бюджета Консорциума. А мы… мы возвращаемся к нашей главной задаче. Майя всё еще идет по следу Блэка.

И пока Гарри и Дадли шли на обед, где-то глубоко, очень глубоко в царстве Куты, Питер Петтигрю в форме крысы, одетый в крошечный свитер, связанный из волос зомби, пил горячее лавовое молоко и с тоской, заливаясь слезами, вспоминал те чудесные, счастливые времена, когда он просто спал в кармане Рона Уизли.

* * *

Сириус Блэк (в форме Бродяги) бежал.

Дождь, хлеставший над Хогсмидом, смывал его следы, но не мог смыть липкий, первобытный ужас. Сириус был уверен, что за двенадцать лет в Азкабане он видел всё. Он думал, что знает, как выглядит страх.

Но то, что он наблюдал на станции Хогсмид, перевернуло его картину мира с ног на голову.

Дети. Группа подростков, которые не просто не испугались стаи дементоров, а упаковали их в жужжащие рюкзаки, словно это был опавший осенний лист! А тот мужчина в черном, который душил дементора голыми руками? А толстый магл (Сириус теперь был абсолютно уверен, что это сын Петуньи, он видел фотографии в газетах после непосредственной встречи с ним), призвавший стену из ржавого железа?!

«Джеймс… — в панике думал пес, пробираясь сквозь мокрые кусты Запретного Леса к замку. — Что они сделали с твоим сыном? Кому ты его отдал? Это не школа магии, это тренировочный лагерь Гриндевальда!»

Но Сириус не мог отступить. Питер был там. Он должен был добраться до крысы, отомстить за Лили и Джеймса, а потом… потом спасти Гарри от этих сумасшедших сектантов с пылесосами.

Бродяга добежал до кромки леса. Впереди возвышался Хогвартс. Знакомые башни, теплый свет в окнах.

«Я знаю этот замок как свои четыре лапы, — подбодрил себя Сириус. — Карта Мародеров, тайные ходы… Я пройду мимо них. Они могут быть сильными, но они не знают секретов Основателей».

Он направился к Гремучей Иве. Тот самый старый, проверенный туннель, ведущий в Визжащую Хижину. Оттуда он проберется в спальню Гриффиндора.

Пес бесшумно скользнул по мокрой траве к корням Ивы. Он приготовился нажать лапой на нужный сучок, чтобы парализовать дерево.

КЛАЦ!

Резкий, металлический звук заставил Бродягу замереть.

Дерево не шелохнулось. Сучка не было. Более того, земля вокруг корней была залита ровным слоем бетона, а вход в туннель перекрывала массивная стальная дверь с кодовым замком и красным мигающим диодом. На двери висела табличка:

«ЧАСТНАЯ СОБСТВЕННОСТЬ. ТЕХНИЧЕСКИЙ УЗЕЛ АЙНЦБЕРН-ЛАЙН. ВХОД ТОЛЬКО ПО БИОМЕТРИЧЕСКИМ ПРОПУСКАМ. ОХРАНЯЕТСЯ ТАКТИЧЕСКИМИ ЭЛЬФАМИ».

Сириус моргнул. Он обнюхал сталь. Запахло озоном и электричеством.

«Какой еще, к дементорам, технический узел?! — мысленно взвыл Блэк. — Куда делся мой туннель?!»

Вдруг красный диод на двери загорелся зеленым. Из скрытого динамика раздался бодрый, невыносимо жизнерадостный голос ВВ-тян:

— АЛЕРТ! Био-объект «Собака» обнаружен в зоне безопасности периметра! У вас нет подписки на транзитный проезд! Инициирую протокол мягкого выдворения! Ушастый Ноль, ваш выход!

Сириус не успел понять, кто такой «Ушастый Ноль».

С ветки Ивы, прямо ему на голову, спрыгнуло нечто. Оно было ростом в пару футов, одето в полный лесной камуфляж, берцы и с прибором ночного видения на глазах.

Добби (ныне старший тактический оперативник Майи Хисау) приземлился Бродяге на шею и ловко, с профессионализмом заправского наездника на быках, ухватился за собачьи уши.

— Нарушитель! Плохая собака! Сэр, покиньте периметр! — запищал Добби, и в его лапках блеснуло нечто похожее на миниатюрный электрошокер.

БЗЗЗЗ!

Разряд тока (не смертельный, но крайне бодрящий, настроенный Фрэнки) ударил Бродягу между ушей.

Пес взвизгнул, взвился в воздух, сбросил с себя эльфа-коммандос и, поджав хвост, рванул обратно в лес.

— Цель отступает, мэм! — доложил Добби в микро-рацию, вытягиваясь во фрунт перед стальной дверью. — Периметр чист!

* * *

Через два часа промокший, злой и униженный Сириус Блэк (снова в форме человека) сидел в тайном проходе на четвертом этаже замка (за зеркалом на стене).

Ему удалось пробраться внутрь через старый акведук, который Айнцберны еще не успели забетонировать.

«Ладно, — думал Сириус, выжимая мокрые волосы. — Главное — я внутри. Теперь нужно добраться до башни Гриффиндора. Пароля я не знаю, но подожду, пока кто-нибудь не выйдет».

Он осторожно выглянул из-за зеркала.

Коридор был пуст. Тишина.

Сириус сделал шаг.

И тут лестница перед ним… поехала.

Не так, как обычно, с величественным каменным скрежетом, меняя направление. Она поехала плавно, как эскалатор в лондонском метро, и на её ступеньках загорелась неоновая бегущая строка:

«ДВИЖЕНИЕ В СТОРОНУ АСТРОНОМИЧЕСКОЙ БАШНИ. СЛЕДУЮЩАЯ ОСТАНОВКА — БИБЛИОТЕКА. ПОЖАЛУЙСТА, ДЕРЖИТЕСЬ ЗА ПЕРИЛА».

Блэк отшатнулся.

— Что они сделали с моим замком? — прохрипел он, вжимаясь в стену.

Он пошел по другому коридору, стараясь держаться в тенях. Ему нужно было пройти мимо кабинета Трансфигурации.

Внезапно из-за угла раздались шаги. Кто-то шел.

Сириус быстро юркнул за доспехи, наложив на себя простейшие дезиллюминационные чары.

По коридору шли двое. Северус Снейп и… высокая женщина с рогами (Тиамат), которая несла поднос с бутербродами.

Сириус скрипнул зубами. Нюниус. Как же он ненавидел этого слизеринского выскочку. Блэк потянулся к палочке (которую он украл у какого-то пьяного мага в деревне). Если Нюниус его заметит — придется убить.

Но Снейп даже не смотрел по сторонам. Он выглядел… замученным. На его шее был намотан нелепый, пушистый зелено-серебряный шарф.

— Я сказал вам, мадам Тиамат, — цедил Снейп, нервно оглядываясь на потолок, — мне не нужны бутерброды с сыром перед сном. Они вызывают тяжесть в желудке.

— Ты слишком худой, Северус. В тебе одни кости и сарказм. Ешь, пока я не позвала Фрэнки с электрошокером», — промычала женщина.

Снейп вздрогнул, обреченно взял бутерброд и откусил.

Сириус Блэк за доспехами замер. Его челюсть медленно поползла вниз.

Северус Снейп. Человек, который в школе метал проклятия за косой взгляд. Пожиратель Смерти. Сейчас покорно жевал сырный бутерброд, закутанный в бабушкин шарф, под присмотром женщины-монстра с субтитрами в виде милых эмодзи над головой.

«Я сошел с ума, — с ужасом понял Сириус. — Азкабан окончательно доконал мой мозг. Это галлюцинация. Этого не может быть».

Он закрыл глаза, досчитал до десяти и открыл.

Снейп и женщина уже ушли. Коридор был пуст.

Блэк выдохнул. «Соберись, Бродяга. Найди крысу. Спаси Гарри».

Он выскользнул из-за доспехов и направился к лестницам Гриффиндора.

Но он не сделал и десяти шагов, как пол под его ногами вдруг стал абсолютно гладким. Сила трения просто исчезла (спасибо ВВ-тян и её контролю эфира).

Сириус взмахнул руками, поскользнулся и с воплем поехал по коридору на животе, как по ледяной горке.

Он летел мимо портретов (которые с интересом наблюдали за ним), мимо аудиторий, пока не врезался головой в тяжелую деревянную дверь в конце коридора.

БАМ!

От удара дверь распахнулась.

Сириус вкатился в просторный кабинет. Он попытался вскочить на ноги, выхватывая палочку.

— Стоять! Я вооружен и очень опасен! — хрипло крикнул беглый узник, оглядываясь.

В кабинете было темно, горел лишь один камин.

В кресле, закинув ноги на стол, сидел мужчина. На нем была потрепанная кожаная куртка, а в зубах он ковырялся мифриловым стилетом.

Златопуст Локонс (Сириус узнал его, это был тот самый парень, который вырубился на вокзале) лениво повернул голову. Он не испугался грязного, оборванного маньяка с палочкой. Он посмотрел на него с профессиональным, хищным интересом продюсера, увидевшего новую звезду.

— Сириус Блэк, я полагаю? — Локонс вынул стилет изо рта и улыбнулся своей ослепительной (но теперь слегка шрамированной) улыбкой. — Слушай, друг. Твое появление, конечно, эффектно, но скользить на животе — это не уровень Темного Лорда. Где пафос? Где зловещий смех?

Сириус заморгал.

— Ты… ты не боишься меня? Я сбежал из Азкабана! Я убил тринадцать человек!

— О, поверь мне, Сириус, — Локонс встал и подошел к нему, дружески похлопав опешившего Блэка по плечу. — В этом замке тринадцать убитых маглов — это статистика, с которой наши первокурсники справляются до завтрака. Но твоя история! Твоя драма! Несправедливо осужденный, бегущий от дементоров! Это же готовая первая полоса для «Пророка»!

Локонс выхватил из-за пазухи колдокамеру и ослепил Блэка вспышкой.

— Шикарно. Заголовок будет: «ПРИЗРАК ПРОШЛОГО ВОЗВРАЩАЕТСЯ: ИНТЕРВЬЮ С БЕГЛЕЦОМ ПРЯМО В ХОГВАРТСЕ!».

Сириус Блэк, человек, который год вынашивал план кровавой мести и эпичного появления, стоял в кабинете какого-то сумасшедшего писателя, который пытался взять у него интервью.

— Я не дам тебе интервью! — рявкнул Сириус, превращаясь обратно в пса. Он понял, что если останется здесь хоть на минуту дольше, его заставят подписывать контракты.

Огромный черный пес сбил Локонса с ног, выскочил в открытое окно (благо, это был второй этаж) и растворился в ночной темноте, спасаясь бегством от Хогвартса, который стал страшнее любой тюрьмы.

А Златопуст Локонс, сидя на полу, потирал ушибленный затылок и довольно улыбался.

— Какая фактура. Какая экспрессия. Айрисфиль будет в восторге от эксклюзива.

* * *

Аудитория Защиты от Темных Искусств (или, согласно новой табличке, «Лаборатория Этики Искушений») сегодня напоминала нечто среднее между адской кухней и химическим полигоном.

Королева Драко, Зверь VI, стояла у преподавательского стола, заваленного ингредиентами. На ней был всё тот же багровый наряд, но поверх него был повязан строгий, черный фартук, который странно гармонировал с её демоническими рогами.

Она сменила тактику. Раз студенты-бюрократы оказались невосприимчивы к «Темному Золоту» и концепциям разрушения империй, она ударит по их самым базовым инстинктам. Она подчинит их через боль и наслаждение.

— Сегодня, — промурлыкала Драко, её хвост лениво покачивался, — мы изучаем концепцию Искушения через преодоление. Ваша задача: приготовить «Пламенные Пирожки Нерона». Это не просто выпечка. Это испытание вашей воли. Внутри каждого пирожка будет скрыто идеальное сочетание нежнейшей мраморной говядины и экстракта чистейшего, сконцентрированного халапеньо, усиленного каплей моей анти-материи.

Она хищно улыбнулась, предвкушая слезы студентов.

— Тот, кто съест свой пирожок и не попросит воды в течение минуты — сдаст зачет. Тот, кто сломается — познает вкус истинного адского пламени. Приступайте!

Класс (в основном третьекурсники Гриффиндора и Слизерина) загудел.

Энакин Скайуокер, выполняющий роль ассистента по безопасности, стоял у стены, скрестив руки на груди. На нем была надета огнеупорная перчатка (подарок Широ). Он внимательно следил за тем, чтобы анти-материя в руках Драко не вышла из-под контроля. Бывший ситх меланхолично думал о том, что в Храме Джедаев кулинарию не преподавали, и, возможно, зря — это здорово тренировало выдержку.

За первой партой кипела работа.

Гарри Поттер аккуратно нарезал мраморную говядину ровными, математически выверенными кубиками. Иллия, сидевшая рядом с братом, методично раскатывала тесто.

— Иллия, будь осторожна с халапеньо, — предупредил Гарри, передавая ей миску с рубленой начинкой. — Структура этого перца, усиленная праной Зверя, может вызвать ожог слизистой третьей степени.

Иллия невинно похлопала пушистыми белыми ресницами и улыбнулась.

— Не волнуйся, братик! Я знаю, как нейтрализовать термический урон.

Она взяла щепотку зловеще-красного перца, от которого даже на расстоянии слезились глаза, и добавила её в начинку. А затем… её рубиновые глаза на секунду вспыхнули ледяным светом. Иллия прикоснулась пальцем к начинке.

Треск.

Смесь говядины и халапеньо мгновенно покрылась тончайшей, невидимой глазу корочкой абсолютного нуля.

— Концептуальная заморозка вкусовых рецепторов, — радостно прошептала Иллия. — Когда мы будем это есть, перец сначала заморозит наши языки, а потом, когда лед растает, мы почувствуем только вкус мяса, без боли! Прагматично, правда?

Гарри с гордостью посмотрел на сестру. Дедушка Юбштахайт был бы в восторге.

Но на задних партах ситуация развивалась по совершенно иному, гораздо более взрывоопасному сценарию.

Трио Хаоса — Хлоя, Фред и Джордж — не собирались печь обычные пирожки.

— Значит так, — Хлоя, в защитных гогглах, стояла над раскаленной сковородой. — Говядина и перец — это скучно. Это классика. Нам нужен взрыв вкуса. Джордж, давай ту банку!

Джордж Уизли с благоговением достал из сумки стеклянную баночку, в которой светилась странная, переливающаяся всеми цветами радуги жидкость.

— Экстракт феи-докси, смешанный с порошком из толченого рога двурога, — гордо заявил он. — Мы с Фредом стянули это из запасов Снейпа (спасибо ВВ-тян за отключение сигнализации!). Оно вызывает эффект случайного изменения гравитации у того, кто это съест.

— Заливай в тесто! — скомандовала Хлоя.

Фред, тем временем, щедро сыпал халапеньо прямо в кипящее масло, не забыв добавить туда же горсть летучего пороха.

— И немного акустической магии для хруста! — Фред взмахнул палочкой над сковородой.

Тесто, в которое они завернули эту адскую смесь, начало светиться неоновым розовым светом и подозрительно пульсировать, словно внутри него билось маленькое, злобное сердце.

Королева Драко, прогуливаясь между рядами, остановилась возле их парты.

Она посмотрела на пульсирующий розовый пирожок, от которого пахло порохом, говядиной и безумием. Императрица Распада, которая сама собиралась травить студентов, вдруг почувствовала легкий укол профессиональной зависти.

— Что… это? — спросила Драко, указывая острым когтем на их творение.

— Это «Анти-Гравитационный Острый Сюрприз», профессор! — гордо отрапортовал Фред. — Мы решили, что страдать на полу — это не эстетично. Если студент не выдержит остроты, он должен страдать, летая под потолком!

Драко приоткрыла рот. Идея была настолько изощренно садистской, что она не могла её не оценить.

— Потрясающе, — промурлыкала Зверь VI. — Но вы забыли главное.

Она щелкнула пальцами. Маленькая искра багровой анти-материи сорвалась с её ногтя и впиталась прямо в розовое тесто. Пирожок угрожающе зашипел.

— Теперь, когда он взорвется у вас во рту, он оставит привкус отчаяния. Приятного аппетита.

Энакин Скайуокер, наблюдавший за этим с другого конца класса, мысленно потянулся к Силе, готовясь ловить летающих студентов.

«Я командую детским садом для юных ситхов», — с усталой обреченностью подумал Энакин.

— Время вышло! — звонко крикнула Королева Драко, возвращаясь к своему столу. — Все положить пирожки перед собой. На счет три — откусываем! Раз… Два… Три!

Класс дружно впился зубами в выпечку.

Первые две секунды стояла тишина.

А затем начался кулинарный армагеддон.

Невилл Долгопупс, откусив свой пирожок, мгновенно стал цвета спелого томата. Из его ушей повалил пар. Он открыл рот, собираясь закричать, но звук просто не вышел из обожженного горла. Он схватился за фляжку с водой, но Драко (которая оказалась быстрее) выбила её из его рук взмахом хвоста.

— ТЕРПИ, СМЕРТНЫЙ! — радостно захохотала Императрица.

Драко Малфой и Ольга-Мария, сидевшие за первой партой, откусили свои порции. Их глаза расширились. Они побледнели, но, стиснув зубы с истинно аристократической выдержкой (и благодаря укрепляющим зельям, которые они выпили заранее), прожевали и проглотили.

— Приемлемо, — прохрипел Малфой, поправляя галстук дрожащими руками. — Но мяса маловато.

Гарри и Иллия съели свои пирожки, даже не поморщившись. Иллия мило улыбнулась.

— Очень вкусно, профессор! Халапеньо так приятно холодит язычок!

Драко уставилась на Иллию. Холодит? Халапеньо, пропитанный её анти-материей, холодит?! Зверь VI почувствовала себя обманутой в лучших чувствах.

Но главный номер программы происходил на галерке.

Трио Хаоса одновременно откусило свой пульсирующий розовый «Анти-Гравитационный Сюрприз».

Глаза Хлои, Фреда и Джорджа мгновенно стали размером с галеоны.

Смесь халапеньо, анти-материи Зверя, летучего пороха и зелья Снейпа сработала как детонатор. Из их ртов вырвался оглушительный, мультяшный звук паровозного гудка.

А в следующую секунду гравитация в зоне их парты просто отключилась.

Хлою, Фреда и Джорджа с диким визгом подбросило в воздух. Они взлетели под самый потолок аудитории, судорожно размахивая руками и ногами в невесомости. Их рты были раскрыты, из них валил густой фиолетовый дым, а лица выражали смесь абсолютной, жгучей агонии и невыразимого, фанатичного восторга.

— ВОДЫ! — вопил Фред, плавая под потолком брассом.

— ЭТО БОЖЕСТВЕННО! — орал Джордж, пытаясь оттолкнуться от люстры.

— МАМА, Я ЛЕЧУ! — визжала Хлоя, её волосы стояли дыбом от статического электричества.

Студенты внизу попадали от смеха (те, кто уже прожевался).

Королева Драко, Зверь Содома, стояла посреди этого хаоса и… улыбалась. Широко, искренне, без капли злодейского пафоса. Она впервые в жизни видела людей, которые страдали от её магии и при этом были абсолютно, истерически счастливы.

В этот момент дверь аудитории плавно отворилась.

На пороге стояла Тиамат.

Праматерь, как всегда, была одета в свой строгий офисный костюм. Рога (которые мы договорились считать просто нормального размера) не мешали ей грациозно войти. В руках она несла стопку классных журналов и кувшин с холодным молоком.

Она обвела взглядом аудиторию: плавающих под потолком дымящихся подростков, красного Невилла, невозмутимую Иллию и сияющую Королеву Драко.

Тиамат поправила очки средним пальцем.

— Вы опять забыли про технику безопасности, коллега, — совершенно нормальным, глубоким, спокойным голосом (от которого у Энакина по спине пробежали мурашки, а у студентов заложило уши от скрытой мощи) произнесла Праматерь.

Она подошла к столу, поставила журналы и подняла кувшин.

— Молоко нейтрализует капсаицин. И анти-материю тоже.

Она посмотрела на Хлою и близнецов, висящих под потолком.

— А вы трое… спускайтесь. Иначе я заставлю вас переписывать весь учебник по истории Вавилона. Вверх ногами.

Угроза подействовала моментально. Хлоя, Фред и Джордж, всё еще кашляя фиолетовым дымом, как-то умудрились сбросить антигравитационное поле (скорее всего, ВВ-тян из жалости обнулила их эфир) и рухнули на пол.

Королева Драко насупилась.

— Ты испортила весь финал моего урока! Я хотела посмотреть, как они будут просить пощады!

Тиамат посмотрела на Драко с высоты своего роста. В её глазах не было злости. Только бесконечная, уставшая мудрость бухгалтера, который пытается заставить отдел креатива сдать отчет вовремя.

— Пощады они не попросят. Они монетизируют твой рецепт и продадут его в Хогсмиде, — констатировала Тиамат, наливая молоко в стаканы. — И ты, Драко, должна гордиться. Ты не разрушила их души. Ты создала лучший кулинарный хит сезона.

И Тиамат оказалась права.

Спустя неделю «Пламенные Пирожки Нероны» (слегка адаптированные Широ для безопасности) продавались близнецами Уизли по три сикля за штуку. От них плевались огнем, они вызывали легкую левитацию, но студенты выстраивались в очереди.

А Королева Драко, тайком от всех (но под бдительным оком камер ВВ-тян), сама покупала их у Хлои и уплетала за обе щеки в своем кабинете, чувствуя странную, непривычную гордость за то, что её «Зло» оказалось таким вкусным.

* * *

Где-то за гранью физической реальности. Тронный Зал Урука.

Гильгамеш, Король Героев, Владыка Урука и обладатель самого большого эго во всех возможных мультиверсах, восседал на своем золотом троне. Он скучал.

Он лениво потягивал вино из кубка, отлитого из чистейшего сапфира, и размышлял о том, не стоит ли ему снова открыть Врата Вавилона в ту странную британскую школу. Строительство «Айнцберн-Лайн» под замком забавляло его архитектурное чутье. К тому же, тот угрюмый маг в черном платье (Снейп) оказался на удивление достойным собеседником, который не падал ниц, а лишь брезгливо кривился.

Размышления Короля были прерваны звуком, который он ненавидел больше всего на свете.

Звуком спорящих женских голосов.

В дальнем конце тронного зала, спотыкаясь о золотые слитки, появились Иштар и Эрешкигаль. Богини были одеты в свои привычные, вызывающие наряды, но вели себя крайне не по-божественному.

Они тяжело дышали. Их лица были красными. Из их глаз текли слезы. А изо ртов… изо ртов валил густой, тяжелый фиолетовый дым.

— Воды… — прохрипела Иштар, Богиня Любви и Войны, падая на колени перед золотым фонтаном и судорожно зачерпывая воду ладонями. — Клянусь Ану, я сожгу этот остров! Что они кладут в эту выпечку?! Яд гидры?!

Эрешкигаль, Богиня Подземного Мира, чья концепция вообще-то была связана с холодом и смертью, обмахивалась руками, пытаясь охладить пылающее лицо.

— Я говорила тебе, не надо было покупать это у тех рыжих близнецов! — просипела Эрешкигаль, её голос срывался на писк. — Они сказали «Сюрприз»! В Подземном царстве нет такого огня! Мой язык… он как будто лизнул солнце!

Гильгамеш медленно поставил кубок на подлокотник. Его красные глаза сузились.

— Дворняги, — голос Короля эхом ударил по сводам зала. — Какую грязь вы снова притащили в мой Урук? Вы выглядите так, словно пытались проглотить раскаленные угли.

Иштар, отпив воды, гневно ткнула пальцем в сестру.

— Это всё она! Она захотела попробовать «британский деликатес»! Мы аппарировали на какую-то аллею, там эти два рыжих мальчишки продавали «Пламенные Пирожки Нероны». Мы купили три штуки за золотой слиток!

— Я думала, это просто выпечка с яблоками! — всхлипнула Эрешкигаль. — Я съела только половинку!

Гильгамеш поднялся с трона. Он подошел к богиням, глядя на них с брезгливым любопытством.

— Вы, божества шумерского пантеона, купили уличную еду у смертных торговцев и теперь плачете от того, что в ней оказались специи? — Король Героев высокомерно рассмеялся. — Жалкое зрелище. Ваша слабость оскорбляет меня. Настоящий Король способен насладиться любым блюдом, ибо всё в этом мире принадлежит ему!

Он щелкнул пальцами. Из золотого портала Врат Вавилона выпал небольшой поднос. На нем лежал третий, нетронутый розовый пирожок, конфискованный из запасов Иштар.

Гильгамеш величественно, двумя пальцами взял пирожок.

— Смотрите и учитесь, ничтожества. Как истинный гурман переносит…

Он откусил половину.

Три секунды в тронном зале Урука стояла абсолютная, звенящая тишина.

Лицо Гильгамеша, идеальное, сияющее божественной красотой, застыло. Его красные глаза медленно, очень медленно расширились до размеров двух галеонов.

Внутри пирожка скрывалась не просто начинка. Там была смесь мраморной говядины, ударной дозы халапеньо, щепотки летучего пороха и — что самое страшное — концентрированной анти-материи Зверя VI, которую Королева Драко вложила в каждый экземпляр.

Божественный метаболизм Короля Героев столкнулся с кулинарным садизмом Айнцбернов.

Золотая аура Гильгамеша мигнула. Он открыл рот.

Вместо пафосной речи из уст древнейшего царя человечества вырвался оглушительный, гудящий, как паровозный гудок, рев, сопровождаемый густым столбом фиолетово-оранжевого пламени.

— КХАААААААА! — взревел Гильгамеш. Его корона съехала набекрень.

А затем сработал побочный антигравитационный эффект Хлои, усиленный божественной праной.

Гильгамеш, Король Урука, с воплем взмыл в воздух. Он не летел величественно. Он барахтался под потолком собственного тронного зала, размахивая руками и ногами, извергая пламя и пытаясь ухватиться за люстру.

Иштар и Эрешкигаль, забыв про собственную боль, рухнули на пол от истерического, заливистого смеха.

— СМОТРИТЕ И УЧИТЕСЬ! — передразнила Иштар, вытирая слезы. — Истинный гурман летает под потолком, как надувной шар!

— ЗАТКНИТЕСЬ, БЕСПОЛЕЗНЫЕ БОГИНИ! — орал сверху Гильгамеш, пытаясь открыть Врата Вавилона, чтобы достать оттуда кувшин с ледяным вином, но анти-материя сбивала ему прицел, и вместо вина из порталов сыпались золотые мечи, звонко падая на пол. — Я УНИЧТОЖУ ЭТУ ШКОЛУ! Я СОЖГУ ЭТИХ РЫЖИХ ДВОРНЯГ! Я… Я ХОЧУ МОЛОКА!

Тем временем. Глубоко в Подземном Царстве (Кута).

В огромной, мрачной клетке из костей демонов, выстланной мягким бархатом, сидел Питер Петтигрю.

Короста была всё еще в форме крысы (он боялся превращаться обратно, думая, что гигантские богини просто раздавят его). На нем был надет крошечный, нелепый розовый свитерок с надписью «Пушок», который Эрешкигаль связала лично для него.

Питер дрожал. Он уже смирился со своей судьбой питомца в аду. В конце концов, здесь было тепло, и дементоров не предвиделось.

Дверь клетки со скрипом открылась.

В проеме появилась огромная, бледная рука Эрешкигаль. Богиня всё еще тихонько икала, из её рта шел легкий сизый дымок.

— Пушок, мой милый, — проворковала Эрешкигаль. В её голосе слышалась садистская забота. — Мамочка принесла тебе гостинец! Мы купили это на поверхности. Очень… тонизирует.

В клетку упал кусочек того самого «Пламенного Пирожка Нерона». Розовый, пульсирующий, пахнущий мясом и порохом.

Голодный Петтигрю, не чувствуя подвоха, жадно впился зубами в угощение.

Через секунду Подземное Царство огласился не просто писком. Это был вой существа, которое поняло, что ад — это не место, где тебя пытают демоны. Ад — это место, где тебя заставляют есть выпечку, спонсируемую Королевой Драко.

Коросту-Петтигрю подбросило в воздух. Он завис под сводом клетки, отчаянно дрыгая лапками в розовом свитерке, из его пасти вырывались струйки пламени, а глаза вращались в орбитах с дикой скоростью.

«ИИИИ-ХРШШШ-ИИИИИ!» — визжал он, вспоминая, что лучше бы он остался в Хогвартсе и позволил Дадли превратить себя в плеер.

Кулинария Айнцбернов пробила даже божественные защиты. Пирожки с халапеньо стали межпространственным оружием массового поражения, которое объединило в страданиях Короля Героев и крысу-предателя.