Предреченная (гет)

— Он меня совсем не любит! И никогда-никогда не полюбит! — рыдала Мари на груди у Аннет, не в силах сдерживать свою печаль. — Граф рассказал мне о своей покойной возлюбленной! И что сердце его навсегда занято, и в нем нет места мне! И что все это поместье служит ему памятью о ней! Ну почему все так несправедливо, Аннет?! Как мне теперь жить с этим знанием?! На что вообще надеяться?! Мне придется вернуться домой через две недели! И я больше никогда-никогда не увижу вас с Густавом! Я так несчастна, милая Аннет!

— Ну, тише… Ну не плачь… — успокаивала герцогиню старушка, нежно поглаживая по спине. — Уж кто-кто, а наш дурак Люсьен точно не заслуживает твоих слез. Да кто бы мог подумать, что по нашему страшилищу кто-то так убиваться будет? Сказали б мне раньше: я б в жизнь не поверила! Да чтоб еще такая умница-красавица!

— Никакой он не страшилище! Он… Он… — Мари шмыгала носом, пытаясь найти подходящее описание графу, но нужные слова отчего-то не шли в голову.

— Чего он? Печальный романтик? Герой романов? Или прынц какой-нить из сказки, которого расколдует только поцелуй любви? Чего ты там себе успела про него выдумать?

— Ничего я не выдумала…

— Вот и не надо! Я тебе и так скажу, кто наш граф: балбес, который витает в своих грезах и воспоминаниях и не хочет жить настоящим. Любой другой тебя бы уже на руках носил от счастья, что судьба ему такой подарок преподнесла, и кто-то на его кости позарился, а этот все выкобенивается… Ну и шут с ним, раз ему мертвые дороже живых! Твоей вины тут нигде нет. И уезжать тебе совсем не обязательно. Погонит он тебя, что ль, из поместья? Да пусть только попробует! Мы же с Густавом следом за тобой уйдем! И пусть кукует тогда один!

— Да зачем мне здесь оставаться, Аннет? Зачем жить с ним нелюбимой и нежеланной? Я ж ему только в тягость!

— Ты мне этого не этого. Нечего раньше времени отчаиваться. Впереди вон сколько дней! За две недели все еще вдоль и поперек поменяться может. А вдруг у Люсьена мозги на место встанут, и он осознает наконец свое счастье? Или сама решишь, что он тебе к чертям не сдался? Да и сколько раз я тебе твердила: НЕ ВЕРЬ ВСЕМУ, ЧТО ГОВОРИТ ЛЮСЬЕН! Он же болтать может одно, а думать совершенно другое! Ему трындеть, что помелом махать! Я ж его знаю: такого порой нагородит: хоть стой, хоть падай. Так что выбрасывай все тоскливые мысли из головы. Оно тебе ни к чему. Будешь много плакать — быстро состаришься.

Стареть Мари совершенно не хотела, а потому решительно взяла себя в руки и утерла слезы. Еще недавно она ненавидела Моранье всем сердцем и желала ему лишь смерти, а теперь так отчаянно хотела его любви! Это так глупо и нелепо! Но что поделать, если сердце жаждет тепла и нежности, а судьбой тебе уготован только этот мужчина? Не воздыхать же, в самом деле, по Густаву! Тот был внимателен, обходителен, крепок и не безобразен лицом, но благородной и без пяти минут замужней женщине любить прислугу было просто неприлично!

По правде говоря, Мари совершенно не за что было любить и самого графа, но ей так отчаянно хотелось окунуться в эти чувства с головой! Чтобы как в книге! Как с бесстрашным и чувственным капитаном Сервантосом! Чтобы с жаркими объятьями и сладкими поцелуями, и томными вздохами, и всем остальным прочим! Чтобы купаться в любви и дышать одной только любовью! Ах, как прекрасна была бы тогда ее жизнь! Не жизнь, а сама сказка, ожившая мечта!

Но есть ли у Мари хотя бы надежда заполучить ответную любовь? Может, если ее чувства к графу так сильно изменились, то и его изменятся? Может, у нее получится затмить собой все его воспоминания о былой любви? Разве живая девушка не лучше мертвой? Разве горячие объятья Мари не лучше холодной могильной плиты?

Мари воображала перед сном, как она будет прогуливаться с графом по саду средь цветущих роз, держась с ним за руку. Они говорили бы о книгах из его огромной библиотеки, а потом шептали бы друг другу нежные слова, а потом целовались бы так долго, пока губы не устанут! Герцогиня уже даже простила своему будущему супругу все его дурные слова и дела! Все это не важно, лишь досадное недоразумение, все это легко забыть ради их совместного счастья! И в своих сладких грезах девушка погрузилась в сон.

На утро Аннет сообщила, что граф вместе с Густавом покинули поместье по каким-то срочным и очень важным делам на неопределенный срок, и Мари обеспокоилась, что больше не увидит графа до самого дня их брачной церемонии, и что тот намеренно покинул поместье, лишь бы больше ее не видеть. Это было бы просто ужасно! Но что оставалось Мари, кроме как ждать и надеяться на скорейшее возвращение графа?

Этот день герцогиня провела день вдвоем со старушкой на кухне, осваивая секреты готовки и вязанья и, конечно же, слушая многочисленные истории, которых у Аннет накопилось, наверное, на несколько книжных томов, если бы та взялась вдруг писать. Но в целом день прошел весьма непримечательно.

Сдобрив вечер ароматным чаем с медом и изрядно подустав, девушка побрела с масленой лампой к своей спальне. Она поднималась по лестнице, погруженная, как обычно, в свои мысли и мечты, когда внезапно услышала позади себя чьи-то шаги.

— Кто здесь?! — воскликнула герцогиня, обернувшись на звук.

Тусклый свет лампы очертил в полумраке чей-то мужской силуэт, совершенно не похожий по фигуре ни на высокого, худощавого графа, ни на коренастого Густава.

— Кто вы?! Что вы здесь делаете?!

— Прошу прощения, если напугал вас, — раздался в ответ мягкий, приятный голос. — Я был бы рад оповестить вас о своем визите, но не обнаружил никого из прислуги поблизости. Надеюсь, я не слишком побеспокоил вас столь поздним визитом. Позвольте представиться: Бернард Моранье.

Силуэт сделал поклон, и Мари направилась в сторону собеседника, чтобы разглядеть его получше.

— Я здесь, чтобы повидаться с Люсьеном, но его я пока тоже не нашел. А вы — Мари де Рошан, я полагаю? Невеста моего горячо любимого брата?

— Д-да, это я. Рада знакомству, — с некоторой неловкостью ответила девушка, сделав быстрый реверанс. — Но боюсь, Люсьена нет сейчас дома. Он отъехал по делам рано утром и не соизволил предупредить, когда вернется.

— Досадно. Впрочем, я сам виноват. Мне стоило заранее предупредить брата о своем приезде.

— Вы, должно быть, устали с дороги и сильно проголодались? Не желаете ли отужинать?

— Нет-нет, благодарю. Я сыт.

— Позвольте тогда я позову Аннет, и она подготовит вам комнату для отдыха.

— Нет, не стоит. Не хочу вас затруднять. Раз Люсьена нет, не вижу смысла надолго здесь задерживаться... Что-то не так с моим лицом? Вы так пристально рассматриваете меня.

— Ой, простите, не хотела вас смущать своим любопытством. Просто вы… Вы так не похожи на Люсьена, — Мари действительно разглядывала Бернарда с плохо скрываемым изумлением, ведь вместо такого же тонкого, исхудалого господина, как сам Люсьен, перед ней стоял молодой, красивый мужчина, пышущий здоровьем.

— Это верно. Из всех членов нашей семьи один лишь Люсьен имеет вид столь… изнеможденный. Прошу прощенья за прямоту и бестактность, но говорю, как есть.

— Так он не из-за болезни так худ?

— «Болезни»? — усмехнулся гость. — О нет. Наша родовая «болезнь» не позволяет нам наслаждаться солнечным светом, но никак не ухудшает внешний вид. Ему бы стоило пересмотреть свой образ жизни и начать больше внимания уделять собственному питанию. Скудный рацион Люсьена совершенно не идет ему на пользу, и я определенно обеспокоен его здоровьем. Как его нынешнее психическое состояние?

— Я... я не знаю…

— Он охотно идет на разговор?

— Нет, Люсьен совсем неразговорчив.

— Он проявлял по отношению к вам агрессию? Запугивал? Пытался к чему-нибудь принудить? Демонстрировал силу? Было такое?

— Прошу прощения, но я бы предпочла не распространяться о наших личных взаимоотношениях…

— Значит, было. Печально это осознавать. Рассудок Люсьена сильно пострадал после «болезни». Мы надеялись, что природа и покой благополучно скажутся на его состоянии, но когда я оглядываюсь и вижу, во что он превратил поместье… Боюсь, что его психическое здоровье только ухудшается.

— Боже! Что же делать?!

— Едва ли можно что-то с этим поделать. И куда больше я беспокоюсь за вас, Мари. Вы останетесь здесь вместе с этим… безумцем! Не подумайте плохо: я люблю своего брата, но мне бы не хотелось, чтобы с вами случилось то же, что и с его предыдущей невестой.

— Его почившей возлюбленной? А что с ней случилось?!

— О, это была ужасная смерть! И прямо в день их свадьбы! Бедняжка не успела дойти до алтаря, как мой брат обезумел и набросился на нее! Прямо на глазах у гостей он порезал женщину, что любил больше всего на свете!

— Не может быть! Какой кошмар!

— Я бы и сам не поверил, если бы не был там и не видел все воочию! Я помню все так отчетливо, словно это было вчера! Несчастная Агнесс истекала кровью, лежа на полу в своем белом подвенечном платье… Такое зрелище, право, трудно забыть… Уж не знаю, что нашло на Люсьена в тот момент… Может, ревность взыграла, а может дело в этом дурацком предсказании…

— Предсказании?! Но… он сказал, что в том предсказании говорилось обо мне!

— Он все еще одержим им?! После стольких лет?! После той ужасной трагедии?!

— Он сказал, что наша свадебная церемония как-то исцелит весь ваш род от болезни!

— Все еще хуже, чем я мог предположить! — Бернард в ужасе схватился за голову. — Люсьен же врач! Он как никто другой должен знать, что болезни не лечатся обрядами и заговорами! И вместо того, чтобы заниматься настоящей наукой, он цепляется за некое «предсказание» выжавшей и ума старухи-шарлатанки с улицы! Я не знаю, что именно говорится в том предсказании, но опасаюсь, что здесь может быть как-то задействована черная магия на крови… Мари, мне совершенно не хотелось бы вас пугать, но у меня есть некоторая убежденность, что гибель Агнесс была не случайна. И ее убийство было частью свадебного ритуала. Ваша жизнь под угрозой, ведь в день свадьбы Люсьен может расправиться и с вами.

— Нет! Невозможно! Люсьен не такой! Он бы так не поступил!

— Вы доверяете ему. Как когда-то всем сердцем доверяла Агнесс. Но подумайте сами: ему хватило сил и смелости расправиться с женщиной, которой клялся в вечной любви и верности! Так что ему стоит расправиться и с вами?

— Перестаньте говорить такие ужасные вещи!

— Вы, кажется, успели прикипеть к Люсьену. Вам трудно принимать эту горькую правду, я понимаю. Но вы знаете его всего несколько дней, тогда как я знаю его с самого рождения. В душе, конечно, он никакой не злодей и искренне считает, что действует во благо семьи, но рассудок его безнадежно помутился, и он уверовал в собственные бредовые фантазии. Посудите сами: Люсьен привез вас сюда тайком от родных. Он знает, что никто из семьи Моранье не одобрил бы такой вынужденный союз по бесчестному договору. Очевидно же, что он замыслил что-то дурное, раз не ищет ни родительского благословения, ни поддержки близких. Благо, что вести разносятся нынче по миру быстрее ветра. Страшно подумать, что случилось бы с вами, если б мы так и остались в неведении. Я отправился в путь в тот же день, как узнал о предстоящей свадьбе, чтобы предупредить вас! Чтобы раскрыть вам глаза на этого человека!

— Так вы приехали не к брату! Вы приехали ко мне!

— Так и есть. И даже хорошо, что Люсьена нет сейчас дома. Я, право, не верю, что смогу его образумить. Мы многие годы безуспешно пытались это сделать. Но вы-то в здравом уме и с чистым рассудком. Теперь, когда вы знаете всю правду, я уверен, вы примете правильное решение.

— Чего вы добиваетесь?! Какое решение вам от меня нужно?!

— Разорвите помолвку! Сохраните себе жизнь! Вы можете покинуть это место прямо сейчас вместе со мной!

— Вы врываетесь в дом посреди ночи без предупреждения! Рассказываете ужасные вещи про моего будущего мужа! И пусть я знаю его всего несколько дней, вас я знаю и того меньше! Как я могу бросить Люсьена вот так: не поговорив и не попрощавшись?! И почему вообще я должна вам верить?! Люсьен не причинил мне вреда и не тащил в свой дом силком! Я здесь по собственной воле, и одних лишь ваших слов мне не достаточно! Для столь тяжелых обвинений нужны веские доказательства! Но у вас их нет, не так ли?!

— Если вы не верите мне, спросите у самого Люсьена. Уверен, он не станет отрицать своего преступления. Вы уже были на кладбище? Вы видели памятник Агнесс? Видели ее гроб в семейном склепе и мемориальную доску с ее именем? Спросите у Люсьена, кто такая Агнесс Фаржони. Спросите, как она умерла, и получите признание в качестве главного доказательства.

— Но Аннет… Разве стала бы она жить с безумцем и убийцей?! Нет, я не верю! Аннет любит его, как родного! И столько хорошего про него всегда рассказывает!

— Любит, это верно… Долго и безнадежно. Слепо и безрассудно, как может любить только женщина. Любит настолько сильно, что отказалась выходить замуж и принесла Люсьену в жертву свою молодость и всю свою жизнь. Она будет оправдывать любые его злодеяния, и охотно вонзит вам нож в спину, если оно потребуется. Вы ей не подруга, вы ей соперница. И пусть ее милое морщинистое личико не вводит вас в заблуждение: к старости она не стала любить Люсьена меньше.

— Я не понимаю… Что вы такое говорите?! Как это вообще возможно?! Это же нелепость какая-то!

— Мари, взгляните на меня внимательно и попробуйте угадать мой возраст. Ну, смелее! Сколько бы вы мне дали на вид?

— Вам не может быть больше двадцати пяти, мсье! Но при чем здесь ваш возраст?!

— Что ж, полагаю, вы удивитесь, но мне семьдесят два. И я всего двумя годами старше Люсьена. Та самая «болезнь», от которой так старательно пытается избавиться мой младший брат — причина нашего семейного долголетия. Годы больше не властны над родом Моранье. Чего не скажешь об Аннет. Она попала в поместье, когда была еще совсем ребенком, и вот уже как полвека верой и правдой служит этому дому. И за эти полвека в ее жизни не было другого мужчины, кроме Люсьена. Так что не стоит верить ее ласковым и добрым речам: вам его она так просто не отдаст.

Мари едва сдерживала слезы, задыхаясь от ужаса. Часть ее уже готова была умчаться прочь вместе с Бернардом, но другая ее часть отказывалась верить в услышанное и желала докопаться до истины.

— Полагаю, вам нужно время, чтобы все хорошенько осмыслить. Вы выглядите совершенно сбитой с толку. Принять такое трудно, я понимаю. Столько информации свалилось на вас за раз. Но раз уж вы остаетесь в поместье, я бы посоветовал вам дословно разузнать текст того предсказания. Быть может, это знание спасет вам в будущем жизнь. А теперь я оставляю вас и более не смею тратить ваши время и нервы. Берегите себя, Мари. И лучше будет, если никто не узнает о моем визите. Мы не очень-то ладим с братом, как вы уже сами могли догадаться, и весть о моем приезде приведет Люсьена в бешенство, а оно вам точно не надо. Когда вы передумаете и решитесь наконец расторгнуть помолвку, я буду здесь, чтобы вас забрать. А пока всего вам доброго и до скорой встречи.