Истории дядюшки Пружины | Tales of Uncle Trapspringer (джен)

Дядюшка Пружина очень любил путешествовать…

* * *

Вскоре после рассвета Пруж и Риппл оседлали пони, навьючили припасы и снова отправились в путь. Редкие деревья к западу от заброшенной фермы вскоре сменились открытой равниной. Солнце ещё стояло низко, когда они добрались до места, которое на карте Пружа гордо именовалось цепью холмов.

Однако, оставив поля позади, путники поняли: слово «холмы» совершенно не отражает того, что открылось их взорам. Когда-то в далёком прошлом здесь, вероятно, раскинулось плато, уходившее на юг от гор.

Дождевая вода, веками стекавшая с северных склонов, год за годом вымывала землю, превращая русла в овраги, промоины и небольшие каньоны. Из-за этого плоскогорье распалось на множество маленьких плато с крутыми, а местами и вовсе отвесными каменными кручами. Там, где уцелела почва, суровый пейзаж смягчали луговые травы и низкий кустарник.

Их путь пролегал по расселинам глубиной от двух до шести метров. Там, где овраг сужался настолько, что всадники не могли ехать бок о бок, Пруж вырывался вперёд. При любой возможности он забирал на запад. Но пересохшие русла причудливо петляли, и вскоре путники замечали, что движутся то на север, то на юг, а то и вовсе возвращаются на восток.

Халмарейн, Риппл и даже овражные гномы наперебой предлагали свои способы исправить курс. Впрочем, их советы ничем не отличались от идей самого Пружа. После нескольких часов блуждания по этому лабиринту кендер наконец остановил отряд.

— Вот это да! Где мы? Что это вообще за место? — спросила Риппл, когда они с Халмарейн и Пружом спешились для военного совета.

— Я бы сказала, что всё это — последствия древнего катаклизма, — отозвалась Халмарейн. — Вода бурными потоками смывала землю с гор. Но судя по обилию зелени, реки не текли здесь уже очень давно.

— Странно. И жутко интересно! Думаю, эта вода просто никак не могла решить, куда ей течь, — Пруж огляделся сначала на север, потом на юг. — Эти старые овраги расходятся во все стороны. Готов поспорить, они тянутся до самого края света. Вот бы здорово здесь спрятаться! Найти бы только кого-нибудь, кто согласился бы меня искать…

Он с надеждой воззрился на волшебницу.

— Похоже, нам придётся играть в прятки поневоле, — вздохнула Халмарейн. — В этих теснинах можно плутать днями.

— Правда? Звучит просто здорово! — просиял Пруж.

По настоянию волшебницы он снова сел в седло, а затем взобрался по крутому, но вполне проходимому склону. Оттуда Пруж увидел ещё больше оврагов, которые петляли и переплетались между собой, уходя на север, юг и запад. На востоке оставалась равнина, которую они только что пересекли.

Примерно в полумиле к северу по промоине к лабиринту приближалась вереница путников. Один из них ехал верхом, закутавшись в тяжёлый плащ, что казалось странным в такой тёплый день. Остальные плелись следом пешком. Издалека они казались совсем крошечными по сравнению со своим всадником.

Пруж съехал вниз, собираясь предложить Халмарейн повернуть на север и пойти за тем отрядом. Но по дороге передумал. Маленькая волшебница повсюду видела опасность и наверняка стала бы возражать. Зачем лишний раз пугать бедняжку? Поэтому о чужаках он решил промолчать.

— Нашёл выход? — спросила Халмарейн.

— Конечно. Я знаю, как отсюда выбраться, — ответил кендер, не то чтобы совсем покривив душой.

— Тогда веди, — скомандовала она, перехватывая поводья двух пони, принадлежавших овражным гномам.

Тропа впереди была настолько узкой, что Умпту пришлось самому тащить колесо от телеги — к вящему недовольству своего лохматого скакуна.

При каждой возможности Пруж забирал на север и меньше чем через час наткнулся на свежие следы. Чужой маршрут тоже петлял, но кендер уверенно держался отпечатков чужих сапог, не сомневаясь, что рано или поздно они выберутся из этого лабиринта.

Он как раз огибал очередной поворот, когда резко остановился. Впереди по тропе цепочкой шли кобольды. Они двигались спиной к преследователям, и последний из них как раз скрылся из виду, когда Халмарейн поравнялась с Пружом.

— Что случилось? — спросила она. От волнения её и без того тоненький голосок сорвался на писк.

— Кобольды, — сообщил Пруж. — Может, они знают короткую дорогу. Я бы спросил… Надо же было зазеваться и упустить последнего!

— Ни в коем случае! Они укажут дорогу, обгонят нас и устроят засаду. Им нужны наши припасы и животные, — испуганно зашептала Халмарейн. — Сколько их?

— По меньшей мере десяток, — ответил Пруж. — Сколько ушло вперед, пока я их не заметил, сказать не могу. Но они, похоже, прекрасно ориентируются. А если мы хотим выбраться…

— Десять — это слишком много для нас, — пробормотала Халмарейн, словно рассуждая сама с собой.

— Но если мы будем с ними дружелюбны…

— Даже и не думай. Не смей к ним соваться, — отрезала Халмарейн.

Не успел Пруж возразить, как до них донёсся тяжёлый топот сапог, лязг снаряжения и раздражённое гоблинское ворчание. Мгновение спустя отряд высыпал в овраг, шедший параллельно тому, где укрылись кендеры.

— С одной стороны гоблины, с другой — кобольды, — простонала Халмарейн. — Что нам теперь делать?

— Для совершенно безлюдных холмов здесь подозрительно тесно, — пробормотал Пруж полчаса спустя.

Завернув за очередной изгиб расселины, он увидел удаляющуюся спину гоблина. Позабыв обо всех предостережениях волшебницы, кендер выскочил на развилку и крикнул вслед замыкающему:

— Эй! — позвал он.

Гоблин замер и обернулся.

— Я заблудился! Не подскажешь, как выбраться из этого лабиринта?

Вся колонна тут же остановилась. Гоблины принялись о чём-то яростно спорить, и Пруж решил, что они просто выбирают для него самый удобный маршрут. Но тут из поперечного прохода прямо у них за спинами раздался пронзительный визг, и на тропу вылетели кобольды.

Они с улюлюканьем бросились прямо на Пружа.

Кендер приветливо помахал им рукой и широко улыбнулся. «Похоже, эти тоже хотят помочь», — обрадовался он.

Ну вот. А маленькая волшебница зря паниковала!

Заметив конкурентов, гоблины не стали медлить: двое из них тут же метнули копья. Один кобольд рухнул как подкошенный, а остальные с яростью накинулись на гоблинов.

— Что ты натворил?! — Халмарейн подогнала своего пони и в ужасе уставилась на разгорающуюся схватку.

Побоище стремительно разрасталось: из узких теснин один за другим с обеих сторон всё выскакивали новые бойцы.

— Я просто спросил дорогу, — с искренним разочарованием ответил Пруж. — И почему ты вечно видишь всё в чёрном свете? Они ведь такие милые! Так хотят нам помочь, что даже подрались за право первыми проводить нас!

— Я сама найду дорогу, — процедила сквозь зубы Халмарейн, резко развернула пони и затрусила обратно тем же путём, которым они пришли.

На первом же перекрёстке она свернула в западный проход, который меньше чем через сотню шагов повернул на юг.

Пруж пришпорил пони и поскакал следом за маленькой волшебницей. Им улыбнулась удача: следующий изгиб тропы вывел их в овраг, который заметно уходил вниз и вёл строго на запад.

Судя по доносившемуся издалека эху, гоблинам и кобольдам сейчас было совершенно не до погони. Когда грохот сражения окончательно стих, Пруж перевёл скакуна с галопа на рысь, а ещё через час они наконец оставили каменный лабиринт позади.

Согласно карте, эта низкая гряда, служившая продолжением Вингаардских гор, тянулась от силы на десять миль. Двигайся они по прямой, весь путь занял бы не больше шести часов. Но вошли они в теснины ранним утром, а выбраться к западной равнине сумели лишь тогда, когда солнце уже коснулось горизонта.

Путники продолжали путь, пока не отыскали глубокую лощину с высокой и густой травой. В сгущающихся сумерках они разбили лагерь и спутали пони. Дров поблизости не нашлось, а сухих веток и кустарника едва хватило, чтобы утолить аппетит прожорливого Беглага, так что на сей раз пришлось обойтись без костра.

— Пони устать, — проскрипел Грод на следующее утро. — Я устать.

— Мы не можем здесь рассиживаться, — отрезала Халмарейн, тревожно оглядывая пустынные дали. — Кобольды с гоблинами легко могут выйти на наш след. К тому же мы сами видели, что их целое полчище.

— Судя по шуму, там была знатная заварушка! — мечтательно протянул Пруж. — Может, они все друг друга перебили. А может, и нет — тогда они могли бы подраться снова. Я бы с радостью вернулся и проверил!

— Точно! Отличная мысль. Я с тобой! — тут же оживилась Риппл.

— С нашим везением они скорее объединятся, — проворчала маленькая волшебница.

— Ждать худого — худое и находить, — поучительно буркнул Умпт брату, запихивая в рот последний кусок дорожной лепёшки.

— Мыслить худо, беду будить, — закивал Грод. — Волшебница накликать бо-о-ольшую беду.

— С меня хватит этой овражной философии! — огрызнулась Халмарейн.

— А я всё равно скажу! — в голосе Риппл зазвенели те самые резкие, стальные нотки, которые появлялись у кендеров только в минуты истинного гнева. — Если можно навлечь беду, просто думая о ней, значит, точно так же можно притянуть удачу, если верить в хорошее!

— Кендерский оптимизм, — отрезала Халмарейн. — Кендерская глупость.

— Да, кендерский оптимизм! — подхватил Пруж, толком не понимая значения этого слова. Но звучало оно красиво, и кендер решил, что уж чего-чего, а оптимизма у него в избытке — раз уж он полностью согласен с сестрой.

Халмарейн сверкнула глазами и молча пошла вслед за Риппл к пони, нагруженному поклажей и спальниками.

Маленькая волшебница подняла свой свёрток, но из-за невысокого роста ей никак не удавалось одновременно удерживать его и крепить к раме. После третьей неудачной попытки она в сердцах швырнула вещи на землю и отошла в сторону, задумчиво уставившись в туманную даль.

Пока она предавалась меланхолии, Пруж и Риппл уже навьючили припасы и оседлали пони. Когда волшебница вернулась, всё было готово.

— Возможно, ты права, — неохотно выдавила она. — Может, я и правда слишком много нервничаю. Но Орандир застрял в том жутком месте, с нами Беглаг, о котором тоже надо заботиться, да и впереди ещё долгая, полная опасностей дорога к Палантасу.

Она посмотрела на Риппл, но та, похоже, ничуть не прониклась её доводами.

— Ладно! Буду считать, будто нам благоволит удача, мы в полной безопасности, а дорога впереди окажется лёгкой и приятной. Так тебя устроит?

— Отлично! И тебе самой сразу полегчает, — обрадовался Пруж.

Даже если её хорошие мысли ни на что не повлияют, в пути с ней станет хоть немного веселее.

— Раз уж удачу можно просто заказать, точно ужин в таверне, — проворчала Халмарейн, — то к вечеру мы обязаны отыскать тихую деревушку с постоялым двором. А ещё — приличную поленницу, чтобы этот… чтобы Беглаг не сгрыз всю мебель.

Бесёнку, судя по всему, очень нравилось ездить верхом, хотя сам забраться на пони он не мог. Пруж подобрал пару сухих веточек и протянул мерчести — пусть поглодает.

Умпт, самый крупный из овражных гномов, обеими руками вцепился в ржавый обод колеса.

— Найти хорошее место, — торжественно провозгласил он. — Найти вкусную еду, знатный мусор!

Он всучил колесо Гроду и с помощью кендера влез в седло.

Халмарейн смерила братьев недовольным взглядом. Риппл подсадила волшебницу на пони.

— Нам лучше держаться предгорий, — сказала она Пружу, когда они двинулись в путь. — Будем идти медленнее, зато нас вряд ли заметит тот, кто может идти по нашему следу.

Пруж вздохнул и достал свёрток карт, принадлежавших капитану корабля, на котором они приплыли из Хайло в Соламнию. Кендер напомнил себе, что обязан отыскать беднягу и вернуть вещи, как только снова окажется в каком-нибудь морском порту.

Как капитан умудрился столь беспечно и по ошибке засунуть карты в его сумку, Пруж искренне не понимал. Но сейчас был только рад такой оплошности.

Он развернул одну из особенно красивых карт, изображавший западные земли Соламнии, и принялся её изучать, пока Халмарейн вела отряд на север.

Кто-то явно не пожалел времени на оформление: холмы и горы были раскрашены разными оттенками коричневого, пастбища и угодья — зелёным, а моря и реки — синим. На пергаменте были отмечены многочисленные города, крепости и замки. Рядом с некоторыми красовалась пометка «руины».

А вот деревень на карте не значилось вовсе. Ближайшим оплотом цивилизации выглядела цитадель под названием Айронрок.

Если бы они ехали по дороге на отдохнувших пони, то добрались бы до неё уже к ночи. Но на уставших животных да прямиком через холмы этот путь занял бы добрых два дня.

— Как думаешь, много ли народу живет у подножия гор? — спросил он Халмарейн. — Надеюсь, дальше будет не так глухо, как здесь. Может, встретим друзей… Они, конечно, могут поначалу вредничать — люди вообще существа сложные. Но раз уж мы договорились думать о хорошем, я буду считать, что они окажутся добряками.

— Я была бы счастлива не встретить ни одного человека и ни одной живой души крупнее кролика до самого Палантаса, — отозвалась Халмарейн, поправляя гребни в волосах, чтобы тёмные вьющиеся пряди не падали на лицо. — Мне хочется лишь покоя и быстрой дороги.

— А я люблю знакомиться! — возразил Пруж. — У бродяг всегда столько потрясающих историй! А гномы создают такие чудесные вещицы.

— Которые затем таинственным образом перекочёвывают в твои карманы, — парировала Халмарейн, доставая из наплечной сумки небольшую книгу заклинаний.

Она погрузилась в чтение, лишь изредка подергивая поводья, чтобы послушный пони следовал выбранным курсом. Пони Беглага и вьючное животное плелись сзади, привязанные длинными веревками к её седлу.

Пруж вздохнул и приотстал, чтобы поравняться с сестрой. Та всё ещё вела за собой обоих овражных гномов.

Остаток утра Пруж и Риппл скоротали за весёлой болтовней, перемывая косточки старым друзьям, оставшимся дома.

— В Легапе было веселее, — сказал Пруж, поёрзав в седле. — Там мы знали каждый закоулок. Зато здесь хотя бы есть с кем поговорить…

— И у каждого находится своя история, — подхватила Риппл. — Знаешь что? Расскажи про дядюшку Пружину. Наверняка выйдет занимательно.

— Он мёртв, — вставил Грод.

— Вот именно. Ему вообще не следовало лезть в самое пекло потасовки между гоблинами и кобольдами, — начал Пруж свою повесть. — Конечно, он не знал, что его там прикончат, так что глупо винить беднягу за такую промашку. В конце концов, это была его последняя ошибка…

Пруж ещё пару часов развлекал спутников, отпустив свою фантазию в вольный полёт.

— Какая чудесная история, — всхлипнула Риппл, когда он закончил.

Она смахнула слезу, искренне оплакивая дядюшку, которого у неё отродясь не было.

— Когда мы вернёмся в Хайло, все будут напрашиваться к тебе в слушатели!

— А вскоре у каждого кендера на Кринне появится собственный дядюшка Пружина, — подала голос Халмарейн.

До этого момента она ни единым жестом не показывала, что вообще прислушивается к их болтовне.

— Это ещё зачем? — озадачился Пруж.

— Чтобы не отставать от твоих баек. Вряд ли они захотят прославлять твоего родственника, когда смогут присвоить его себе. Он у тебя столько раз умирал, что таких Пружин наберётся целая тысяча. Пока ты закончишь свои речи, он успеет объехать весь мир и добраться даже до лун.

— Хорошая мысль! — восхитился Пруж.

Ему уже до смерти хотелось сочинить историю о том, как кто-нибудь отправился на луну.

— И однажды его обязательно должен сожрать настоящий дракон, — продолжила маленькая волшебница, глядя вдаль. На этот раз в её голосе зазвучало неподдельное воодушевление.

— Как думаешь, сколько раз и какими способами он мог бы утонуть?

— В море, в реке, в колодце… — задумался Пруж, прикидывая её варианты.

— А откуда он мог бы свалиться? — подкинула мысль Халмарейн.

— С крыши, со скалы, с дерева… — подхватила Риппл. — Ты права, Халмарейн. Каждый кендер непременно захочет обзавестись собственным дядюшкой Пружиной.

— Тебе придётся насочинять ещё с три короба, — повернулась Халмарейн к Пружу. — В каких краях он ещё не бывал? Что успел повидать и натворить?

— Не знаю, — притих Пруж, обмозговывая подкинутые идеи.

— Он мог бы обойти весь свет, — мечтательно произнесла Риппл. — Вот и мы сейчас видим изрядную часть Кринна, хотя, признаться, не самую живописную. Как думаешь, сколько нам ещё плестись до Палантаса?

— Неделю, может, две, — прикинул Пруж. — Но дорога всё равно обещает быть весёлой! Наверняка встретим кучу самых разных существ, и готов поспорить, большинство из них окажутся милейшими ребятами. А Палантас — огромный город. Там точно будет на что поглазеть.

— В Палннус есть мусор? — подал голос Грод.

Обычно овражные гномы шептались только между собой, но подслушивать чужие разговоры тоже обожали.

— Агар понравится Палннус? — с надеждой спросил Умпт.

— Ещё как! Вы будете в полном восторге, — заверил Пруж. — Там навалом хлама и полным-полно других овражных гномов. Найдётся уйма закоулков, которые идеально подойдут для вашего нового «Этого Места». Надеюсь, хоть его не разнесут в щепки… хотя с кендерами всякое бывает. Мы обязательно подберём вам знатное «Это Место».

— Может, новое Это Место прямо у помойки! — воскликнул Грод, радостно хлопая в ладоши.

— Джигги-бигги! Джигги-бигги! — завопил Умпт, лихо исковеркав любимое словечко кендеров.

— Может, целая гора мусора! — добавил он и тоже зааплодировал.

Теперь в ладоши вовсю хлопали оба брата, пустив в ход все четыре руки, так что удерживать железный обод стало некому.

Колесо на мгновение замерло, покачиваясь, словно в нерешительности, а затем шустро покатилось назад под уклон.

— Колесо! — закричал Умпт.

Но было уже поздно.

Пруж обернулся и увидел, как колесо само по себе покатилось прочь. Он развернул пони и поскакал следом.

Позади доносились крики гномов, Риппл и Халмарейн. Беглаг жалобно скулил: молодой мерчести совершенно не понимал, что происходит.

Пони изо всех сил пыталась нагнать беглый обод, но тот уже набрал бешеную скорость на склоне. Достигнув крутого спуска между двумя высокими холмами, колесо вильнуло на запад. Влетев на противоположный склон, оно замедлилось, подпрыгнуло на кочке, угодило в промоину и снова сменило направление.

Пружу пришлось притормозить, чтобы его пони не поскользнулся на каменистой осыпи, и преследуемая вещь быстро скрылась из виду.

Спустившись к подножию, он снова пустил скакуна в галоп, но колеса и след простыл. Пруж мчался наобум, решив, что эта погоня в любом случае куда веселее унылой скачки по долинам.

Почти через милю он снова завидел цель. Железный обод катился вверх по склону, постепенно теряя ход, и кендер уже решил, что тот вот-вот рухнет.

Но колесо наскочило на что-то мелкое, чего Пруж не разглядел — возможно, на камушек, — отскочило в сторону и резво покатилось обратно вниз по дальнему склону.

— Вот это да! Неужели оно волшебное? — восхитился Пруж, похлопывая пони по шее. — Иначе я ума не приложу, как оно так долго умудряется не падать!

Колесо снова набрало скорость, скатилось в ложбину, промчалось ещё немного и наконец завалилось набок в высокой траве — всего в тридцати шагах от крайней деревенской избы.

Пруж натянул поводья. Пони тут же опустил голову и принялся щипать траву, а кендер спешился и поднял беглеца.

Его чуткий слух уже уловил встревоженные вопли овражных гномов и конский топот: Риппл и Агар вовсю спешили по его следам.

Вскоре из-за холма вылетела Риппл, возглавлявшая гномов, а следом показалась и Халмарейн с двумя другими пони.

Овражные гномы прямо на ходу повыскакивали из сёдел и принялись ощупывать колесо. К моменту, когда подоспела маленькая волшебница, они уже убедились, что их сокровище не пострадало.

— Колесо находить здесь! — торжествующе провозгласил Умпт, тыча пальцем в сторону деревни.

— Сильная магия Агар, это колесо, — поддакнул Грод, помогая брату осматривать обод.

— Магия Агар куда лучше, чем у мелкой человечки! — заявил Умпт. — Она не находить здесь, а магия Агар находить!

— Эта безобразная железка не искала деревню, — фыркнула Халмарейн. — Она просто докатилась до самой низкой точки рельефа…

— И вовсе не просто! Оно само сюда примчалось, — раздражённо оборвала её Риппл, которой до смерти надоело нытьё волшебницы. — И оно действительно вывело нас к деревне. Ты ведь сама видишь, и…

— Злая, она не находить, — шепнул Умпт Гроду.

— Сама не уметь, — согласно кивнул тот. — Злая, она только злиться.

— Я вовсе не завидую этим грязным…

— Вы пришли на праздник? — раздался странный голос, и спор тут же утих.

Все разом обернулись.

Перед ними стояло самое причудливое создание из всех, каких когда-либо носила земля Кринна.

Ростом оно было с обычного человека, но плечи его венчала грозная львиная голова, а всё тело, очертаниями напоминавшее людское, сплошь покрывали перья.