Истории дядюшки Пружины | Tales of Uncle Trapspringer (джен)

В великой библиотеке Палантаса Астинус, летописец истории Кринна, записывал на пергамент важные события, происходившие на Ансалоне…

* * *

Волк, притаившись в кустарнике, всматривался сквозь заросли. Его жёлтые глаза искали врага и добычу, а чувствительный нос принюхивался к лёгкому ветерку в поисках опасности. Он устроился под кустарником, на неестественном возвышении из нагромождения камней, покрытых землёй и заросших травой, и смотрел на место, к созданию которого природа не имела никакого отношения.

Место людей, — подсказывали ему инстинкты.

Место двуногих, которые пускают в него летящие и жалящие стрелы.

Волк ничего не мог знать о строениях, но понимал: прямые стены не бывают частью природы. Их создают люди. А ещё он знал по опыту: если человеческое строение рушится, стены осыпаются и крошатся, значит, оно больше не служит логовом его смертельного врага. Он уже видел подобные места, где природа постепенно забирала обратно то, что высокие двуногие оставляли после себя, перебираясь в новые жилища.

Справа, за кустами, где он притаился, высматривая добычу, был тёмный узкий проход, почти полностью оплетённый вьющимися растениями. Тьма внутри подсказывала, что там безопасно. Вход манил его: в его тенях можно было укрыться от врагов, даже если пищи внутри не окажется.

Волк пробрался сквозь кустарник, и, не переставая принюхиваться, пересёк высокие сорняки и молодую весеннюю траву, отделявшую место людей от леса.

Он обнаружил трёхдневный след кролика. Ещё свежее были запахи мыши и совы, которая поймала грызуна и съела его, но запаха человека не было.

Он остановился у тёмного входа и заметил запах ещё нескольких мышей. Волк пробрался в тень развалин, нашёл ложе из листьев, которые ветер принёс в укрытие, свернулся клубочком и заснул.

Волк чувствовал себя в безопасности, потому что знал: высоких двуногих здесь больше нет.

Он ошибался.

Развалины не были заброшены.

Двумястами футами ниже того места, где спал волк, тяжело сложенный мужчина шёл по коридору старого глубокого подземелья. Когда он приближался, факелы в настенных держателях вспыхивали сами собой, а стоило ему пройти мимо, как они волшебным образом гасли.

Камни стен и сводчатые потолки всё ещё источали ауру боли и страданий, пережитых когда-то в подземельях Пея. Но этот ужас был порождён смертными и не имел силы потревожить Драаддиса Вултера.

Его мучения имели совсем другой источник.

Ничего пугающего не преграждало ему путь в рабочую комнату, однако этого места он страшился. Оказавшись там, он мог подвергнуться ужасам, которые способен придумать лишь самый извращённый разум, а обратный путь потребовал бы от него всех запасов душевных сил.

Такова была цена за то, что он прогневал своего бога.

Огромный сводчатый зал, служивший ему лабораторией, давным-давно лишился орудий мучений, уступив место другому виду зла. Теперь здесь работал маг Чёрных Одежд.

Драаддис предпочёл бы башню, но присутствие там мага поставило бы его жизнь под угрозу.

Прошло более века после Катаклизма, однако маги и жрецы всё ещё скрывались и работали тайно. Народ Кринна так и не простил магов за те бедствия, которые разорвали мир Ансалона. Рыцари, маги и большинство жрецов не принимали участия в разрушении, но, если быть честными, возможно, именно они могли его предотвратить.

Ответственность за катастрофу лежала на Короле-жреце Истара и его последователях.

Жрецы Истара постепенно обрели такую власть, что ни маги Кринна, ни рыцари-жрецы Соламнии не решались открыто выступить против них. Шло время, и Король-жрец со своими последователями всё больше упивались собственной святостью. В своей гордыне они потребовали положить конец равновесию добра и зла, которое господствовало над Ансалоном.

Король-жрец Истара бросил вызов богам.

Ответ оказался быстрым и сокрушительным.

Великие земли Истара вместе с божественными храмами погрузились под воды Кровавого моря. По всему Кринну рушились горы, новые горные цепи поднимались из земли, вырванные из неё гневом богов. Моря хлынули на сушу и поглотили великие города.

А вслед за разрушением мира пришли война, чума, мор и голод — всё это неслось на ветрах гнева бессмертных.

В глазах жителей маги и рыцари разделяли вину за произошедшее. Они знали, к чему неизбежно приведёт высокомерие Короля-жреца, но ничего не сделали, чтобы его остановить.

Конклав Магов обсуждал те немногие подробности грядущего потрясения, которые им удавалось предугадать. Они решили не вмешиваться.

Маги Белых Одежд, посвятившие себя законному порядку, маги Алых Одежд, сохранявшие нейтралитет, и маги Чёрных Одежд — последователи злой Такхизис — были едины в своём желании сохранить равновесие добра и зла.

Катаклизм пришёл и ушёл, а Драаддис Вултер, самый могущественный представитель своего ордена, скрывался в старом подземелье и использовал бывшую камеру пыток как лабораторию.

Полки вдоль стен были заставлены древними книгами в чёрных переплётах. Многие из них беспорядочно валялись на столах, словно их хватали с полок, лихорадочно просматривали, а затем в порыве гнева бросали обратно.

На других полках, расположенных вдоль противоположной стены сводчатого зала, хранились результаты мерзких экспериментов — жуткие части существ, которые когда-то были живыми, но теперь были лишены возможности умереть естественной смертью.

В одном сосуде продолжало медленно и ровно биться сердце животного.

В другом чешуйчатая когтистая кисть, отсечённая у запястья, хватала пустоту, прижимаясь к стенке стеклянного сосуда.

В открытых горшках бурлили рабочие смеси. Их поверхность медленно и непрерывно двигалась, пузырьки лопались в вязкой жидкости и выпускали в воздух ядовитые испарения.

Драаддис Вултер не обращал внимания на свои заброшенные и продолжающиеся эксперименты и направился к центру комнаты.

Там стояла подставка высотой в четыре фута, накрытая чёрной шёлковой тканью, богато отделанной золотом.

Он поднял покрывало.

Под ним оказался переливающийся чёрный шар диаметром в два фута.

От него исходило зло такой силы, что волк, спавший в развалинах двумястами футами выше, заскулил во сне.

Внутри шара возник глаз.

Тяжёлые ресницы, лёгкий наклон внешнего уголка — сомнений не оставалось: это был женский глаз.

Драаддис низко поклонился.

— Такхизис, Королева Тьмы, Повелительница Драконов, Правительница Девяти Преисподних, — пробормотал он. — Приветствую вас.

— Зачем ты вызвал меня, Драаддис? — голос был низким и чувственным, наполняя мага дрожью страха и восторга. — Ты нашёл ответ?

— Ещё нет, моя королева, но, возможно, я нашёл способ, с помощью которого вы сможете вернуться в этот мир. Я хотел представить вам моё открытие в надежде на то, что ваша божественная мудрость поможет мне решить, является ли оно тем, что мы искали.

Глаз богини зла стал ярче.

Прошло более тысячелетия с тех пор, как Хума, восседая на серебряной драконице Гвиннет, с помощью Драконьих Копий изгнал Такхизис и её цветных драконов из мира Кринна.

Из Первого круга Бездны Такхизис могла лишь заглядывать в мир смертных через созданные магией окна вроде этой сферы. Она жаждала вновь оказаться среди смертных и принести в их мир то зло, которое только могла породить.

— Рассказывай, — потребовала она. — Покажи мне.

— Десять дней назад, путешествуя по Теневому измерению…

— Десять дней? — прошипела Такхизис.

Пол комнаты внезапно превратился в клубок змей.

Они обвились вокруг столов, заскользили по табуретам, заполнили пол и поползли друг по другу, стремясь добраться до мага.

Язык Драаддиса прилип к нёбу.

Он неудержимо задрожал.

Змеи поползли вверх по его ногам, обвились вокруг рук, а их пасти с ядовитыми клыками метнулись к его лицу и шее. Клыки рвали плоть, а яд разливался по венам, словно реки огня.

Драаддис содрогался от боли, но заставил себя вспомнить: единственная сила, которую богиня могла использовать против него, — иллюзия.

Не впускай их.

Он приказал своему разуму отвергнуть всё, что сообщали ему глаза и нервы.

Он заставил себя думать сквозь сокрушительную боль укусов и огонь в крови.

— И, находясь в Теневом измерении, я случайно встретил другого мага, молодого мага Алых Одежд, который искал путь к Сердцу Всех Миров, — с трудом выдохнул он.

Вместе со словами исчезло видение змей.

Исчезла и боль.

Драаддис коснулся лица, чтобы убедиться в том, что и так уже знал.

Мучения были иллюзией. Кожа осталась невредимой.

Он глубоко вдохнул и продолжил:

— У этого мага была какая-то бессвязная история о камнях, которые можно собрать там. Он утверждал, что они способны открыть портал в любое измерение…

— Приведи его к сфере. Я сама его допрошу, — потребовала Такхизис.

Но Драаддис покачал головой.

— Боюсь, моя королева, чтобы узнать даже то немногое, что мне удалось выяснить, я был вынужден лишить его знаний.

Он пожал плечами.

— Он был глупцом, в котором храбрости было больше, чем силы. И, как я уже сказал, он был молод и всё ещё учился своему искусству. Он не пережил моего вторжения в его разум. Я получил его знания, но они были неполными. Последние десять дней я искал таинственного мага Алых Одежд, у которого есть набор этих камней-ключей.

— Ты нашёл его?

— Я нашёл его, моя королева. И даже больше. Я использовал конструкт, чтобы поместить Всевидящий диск в его рабочую комнату. Теперь мы можем сами оценить ценность того, что он обнаружил в Сердце Миров.

Драаддис махнул рукой в сторону самого большого стола.

На столе сидела крыса с красными глазами и чесала ухо. При ближайшем рассмотрении становилось видно, что за её спиной были плотно прижаты два крыла.

Когда взгляд богини повернулся в её сторону, крыса попятилась и спряталась за стопкой книг.

— Ты хорошо постарался, — сказала Такхизис, на мгновение отстраняясь от шара.

Когда Драаддис смог увидеть всё её лицо, он задрожал ещё сильнее.

В человеческом облике Красота Тёмной Королевы была несравненна. Её безупречные черты и глаза обладали притягательностью, недоступной ни одному смертному лицу. Даже её чувственные губы, пребывавшие в покое, словно обещали наслаждение, которое не смогла бы подарить ни одна смертная женщина.

Одного взгляда на неё было достаточно, чтобы Драаддис забыл об опасности, которую таило присутствие Правительницы Бездны.

— Покажи мне!

По её приказу глаз вновь приблизился к поверхности шара, и теперь Драаддис видел лишь тёмный зрачок, следивший за каждым его движением.

— Всевидящий диск связан с этим, — сказал Драаддис своей королеве, раскрывая ладонь.

Он показал ей небольшой, искусно вырезанный диск из серо-зелёного стекла. От маленького изображения в центре к самому краю стекла тянулась цепочка магических рун — каждая настолько крошечная, что без посторонней помощи её невозможно было разглядеть.

Драаддис положил диск на круглое, ничем не украшенное зеркало, лежавшее на столе.

Подставка, на которой находилась чёрная сфера, исчезла.

Вместе с ней исчезли маг Чёрных Одежд, полки, жуткие эксперименты и пыльный полумрак лаборатории Драаддиса.

Казалось, будто они мгновенно перенеслись в другую подземную комнату.

По едва уловимому запаху разлагающихся овощей можно было понять, что когда-то здесь находилась огромная кладовая.

Теперь здесь тоже была лаборатория мага, наполненная всевозможными алхимическими принадлежностями, однако эксперименты были далеко не столь ужасными.

Комната была чище. Ярко пылающие факелы прогревали воздух.

Старые ковры со сложными узорами покрывали пол, а настенные держатели для факелов были настолько изысканны, что вполне могли украсить столовую какого-нибудь знатного лорда.

В комнате находились двое.

Орандир Марлбенит, могущественный маг Алых Одежд, сидел за столом и внимательно изучал книгу.

Напротив него на скамье стояла фигура, которую Драаддис сперва принял за ребёнка четырёх или пяти лет. Она наливала чай в чашку.

Чайник был слишком велик для её крошечных рук.

Миниатюрная девушка тоже была облачена в алые одежды, а рядом со скамьёй был приспособлен короткий посох.

Густые вьющиеся чёрные волосы обрамляли её лицо и спадали на спину.

Когда она повернулась, чтобы поставить чайник обратно на поднос, Драаддис увидел её лицо.

Миниатюрный рост совершенно не соответствовал зрелости молодой девушки лет двадцати.

— Хотя бы выпей чашку чая перед тем, как начнёшь, — сказала она.

Голос был высоким и по-детски звонким, но интонации принадлежали взрослой девушке.

Когда маг продолжил читать, она начала раздражаться.

— Учитель Орандир! — резко произнесла она. — Тебе нужны силы для занятий, а ещё больше их тебе понадобится, если ты собираешься проводить свой эксперимент.

Более крупная фигура подняла голову.

Из-под капюшона выбивались белые волосы, а ярко-синие глаза сверкали под тяжёлыми белыми бровями.

Борода, тоже белая, была неумело коротко подстрижена — скорее ради удобства, чем ради красоты.

Он улыбнулся своей спутнице.

— Ты слишком сильно всё преувеличиваешь, Халмарейн. Мне ничего не угрожает, и отсутствовать я буду недолго. Я просто испытаю камни на добром измерении.

Он указал на строчку в книге.

— Алквием пишет здесь, что тон имеет решающее значение. Когда начнётся вибрация, если мы будем поддерживать звук мягким и ровным, бояться нечего.

— Но сомнения всё-таки остаются, — огрызнулась Халмарейн.

Орандир нахмурился.

— Халмарейн, мы изучаем природу магии и готовы встретиться с любой опасностью ради дальнейшего развития нашего искусства. Ты либо принимаешь этот факт, либо находишь себе другого учителя.

— Я предпочла бы сохранить того, который у меня уже есть, — парировала она.

Её взгляд был мягче голоса, и в нём читалась тревога.

— Помни: всё, чему ты научился, исчезнет вместе с тобой, если ты не вернёшься.

Орандир рассмеялся.

— Столько споров, а мы даже не знаем, способны ли эти камни открыть портал в другое измерение.

— Я почти надеюсь, что не способны, — ответила миниатюрная девушка, покачав головой.

Когда дядюшка Пружина отправился в своё первое большое путешествие, его сестра Риппл решила составить ему компанию. Они приближались к Литбургу, когда увидели солдат, которые в тот же миг заметили их…

— Кендеры! — закричал солдат, указывая на Пружину и Риппл Фарго, только что ушмыгнувших за поворот пыльной дороги.

Предупреждение мгновенно подняло на ноги весь отряд. Солдаты устроились в тени леса, отдыхая после утреннего перехода и обедая, но теперь они побросали еду и фляги и вскочили. Большинство бросилось к своим лошадям.

— Вот это да! Смотри, они, кажется, ужасно рады нас видеть, — заметил Пруж, как сокращённо называли его родные.

Он с интересом наблюдал, как солдаты сталкивались друг с другом, пытаясь поскорее добраться до лошадей.

— Должно быть, Литбург — очень гостеприимное место, — ответила Риппл.

Она помахала рукой нескольким солдатам, которые всё ещё смотрели в их сторону, затем отряхнула дорожную пыль с кожаных штанов и сапог. Провела ладонью от лба к хохолку, проверяя, не выбились ли из него непослушные пряди.

— Я же говорила, что нам стоило найти ручей и смыть дорожную пыль, — сказала она. — Это было бы самое меньшее, что мы могли сделать для людей, которые так рады нас видеть. Я так рада, что они здесь! Мне уже надоело идти по дороге и никого не встречать. А они сейчас едят… Как думаешь, они поделятся с нами?

Она весело подпрыгнула, продолжая шагать рядом с братом.

Солдаты и в самом деле были возбуждены. Первым до своей лошади добрался, очевидно, командир отряда. На нём блестел богато отделанный шлем, а кольчуга сверкала на солнце. Остальные носили кожаные нагрудники с металлическими накладками.

Командир дёрнул поводья, ещё даже не успев поставить правую ногу в стремя. Лошадь шарахнулась, и всадник съехал набок. Другие торопливо подбегавшие солдаты, шарахающиеся лошади и потерявший равновесие всадник привели животное в настоящий ужас.

Лошадь взвилась, заметалась и преградила путь ещё двум всадникам, пытавшимся её обогнать.

Пруж и Риппл завороженно наблюдали за происходящим. Лошадь металась из стороны в сторону, доспехи командира сверкали в солнечных лучах, отражая маленькие солнечные зайчики на дорогу и в глубокую тень леса.

Кендеры так увлеклись зрелищем, что не заметили лучников, которые оставили лошадей и, прячась за кустами, подбирались всё ближе.

Первым их внимание привлёк свистнувший возле плеча Пружа стрелковый снаряд.

— Это совсем не похоже на дружелюбие! — ахнула Риппл, широко раскрыв глаза.

— Они ошиблись! — заявил Пруж.

Ни он, ни его сестра не сделали ничего, что могло бы вызвать гнев патруля. Но солдаты, похоже, слишком сильно хотели в них стрелять, чтобы слушать объяснения.

Пруж схватил Риппл за руку и рванул её в сторону, когда из подлеска взметнулся новый град стрел.

Он потащил сестру вверх по дороге. Убежать от стрел им всё равно не удалось бы, поэтому Пруж резко свернул вправо и увлёк Риппл в заросли у обочины.

Стрелы продолжали сыпаться.

Пруж почувствовал удар. Одна из стрел попала в него.

Боли он даже не ощутил.

Он отпустил руку сестры и осторожно провёл ладонью по телу, пытаясь нащупать рану.

— Она попала в твой спальный мешок, — сказала Риппл и потянула его дальше, в более густые заросли.

Позади они услышали топот копыт и бегущие шаги, а затем хруст ломаемых ветвей. Очередной град стрел дугой пронёсся сквозь лес. Острые металлические наконечники вонзались в мягкую кору или отскакивали от старых крепких стволов.

— Наверх, — сказал Пруж.

Они добрались до огромного древнего дуба и обогнули его с северной стороны, скрывшись от преследователей.

По жесту брата Риппл сложила ладони чашечкой и согнула колени. Пруж встал ногой на образовавшуюся ступеньку, а она резко выпрямилась, одновременно с ним распрямляя колени.

Общего усилия хватило, чтобы подбросить Пружа достаточно высоко. Он ухватился за нижнюю ветвь, крепко обхватил её ногами и свесился вниз, протягивая руки к Риппл.

Она ловко вскарабкалась по его телу и сразу же поднялась на ветвь повыше, после чего протянула руку и помогла брату забраться следом.

Работая вместе, они перебрались на более высокие ветви и легли плашмя, пока солдаты прочёсывали кусты внизу.

Прошли долгие мгновения, наполненные напряжённым ожиданием и тяжёлым дыханием, прежде чем упорные преследователи скрылись из виду, углубившись в лес.

Пруж и Риппл снова спустились на землю, спрыгнули с последней ветви и направились на запад сквозь густые заросли, тянувшиеся вдоль дороги.

Когда они отошли на несколько сотен ярдов от места, где солдаты продолжали поиски, оба кендерa перебежали дорогу и вошли в лес с южной стороны.

Теперь они были в безопасности — по крайней мере, на время.

Они пошли вдоль ручья и вскоре добрались до бобровой плотины. Кендеры присели отдохнуть на бревно, к великому возмущению бобра, который только что сам свалил это дерево.

— Я не понимаю, — покачала головой Риппл. — За что они могли на нас рассердиться.

— Они не хотели нас видеть. Они сказали: «Кендеры», — напомнил ей Пруж. — Либо они не любят всех кендеров, либо…

— Это невозможно, — перебила Риппл.

Вся раса кендеров вполне заслуженно гордилась тем, что была самым дружелюбным народом Кринна.

— Или… как думаешь, бывают кендеры-разбойники?

Ни одному из них прежде не приходила в голову такая мысль.

Иногда они слышали подобные истории, но обычно переставали в них верить, едва рассказчик начинал обвинять кендеров в «воровстве».

Пруж и Риппл знали: все остальные цивилизованные народы Кринна считают кендеров ворами.

И, разумеется, эта репутация была совершенно заслуженной.

То есть, конечно же, совершенно несправедливой.

Кендеры не были ворами. Они просто любили всё трогать и рассматривать.

Их любопытство, ненасытное желание куда-то заглянуть, покопаться и потрогать заставляли их брать в руки всё, что в них попадалось. Но в это же время их любопытство могло мгновенно отвлечь их внимание от того, что они держали.

В погоне за новым впечатлением кендеры часто, совершенно неосознанно, складывали найденные вещи в свои кошели.

Обычно они делали это просто потому, что хотели освободить руки для чего-нибудь ещё.

А потом обнаруживали у себя предметы, которых совершенно не помнили.

В кендерском городе странный камень или осколок стекла, нож, шарф или тарелка могли всего за одну неделю побывать у сотни владельцев.

За пределами родных земель кендеры научились придумывать оправдания для вещей, происхождение которых не могли объяснить.

— Я оставил это для тебя.

— Наверное, оно само упало в мой кошель.

Или:

— Наверное, ты по ошибке положил это мне в кошель.

Вот три наиболее распространённых объяснения, которые кендеры давали народам, не понимавшим их привычки всё трогать.

Если настоящий владелец хотел получить свою вещь обратно, кендер с радостью её возвращал.

— Что же нам делать? — спросила Риппл, нахмурившись от разочарования. — Я хотела посмотреть на город.

Пруж понимал чувства сестры.

Они родились и выросли в Легапе — деревушке в горах Хайло. Как и остальных членов семьи Фарго, едва они достигли совершеннолетия, их охватила страсть к странствиям, и они отправились посмотреть мир.

До сих пор им ни разу не доводилось увидеть своими глазами город людей или гномов.

Их прадед когда-то отправился пешком из Легапа на восток, в Соламнию, а затем на юг — в Кайолин и Абанасинию.

После Катаклизма география Кринна изменилась. Теперь Новое море отделяло Северный Эргот и Хайло от Соламнии и её политических и географических соседей на юге и востоке.

Пруж и Риппл покинули порт Хайло на корабле, собираясь пересечь пролив и добраться до одного из портовых городов Соламнии.

Но внезапно налетевшая буря погнала корабль на юг.

Ветер ревел в парусах, а моряки висели на мачтах и реях, пытаясь подтянуть и перехватить паруса.

Кендеры находили путешествие захватывающим.

Но когда буря стихла, им стало скучно.

При первой же возможности они попросили высадить их на берег.

Капитан был только рад это сделать после того, как обнаружил пропажу своего любимого ножа, резной серебряной чернильницы и нескольких карт.

Он даже не стал ждать, пока корабль доберётся до порта.

Кендеров высадили на безлюдном пляже.

Не зная, откуда именно они отправились, Пруж и Риппл имели три варианта. Можно было идти на север или на юг, не имея ни малейшего представления о том, насколько далеко находятся отмеченные на карте порты.

Или же можно было отправиться в глубь материка.

Они находились на западном побережье континента, поэтому большинство городов должно было располагаться к востоку.

День спустя они нашли большую дорогу, уходившую на северо-восток.

Правильно решив, что она должна вести к какому-нибудь городу, кендеры пошли по ней.

Пока не встретили солдат.

— Я знаю! — вдруг оживилась Риппл.

Она сняла с плеч рюкзак и принялась рыться в его глубинах.

— Мы переоденемся, и солдаты нас не узнают! А ещё наденем вот это.

Она вытащила два помятых головных убора с высокими тульями и мягкими, обвисающими полями.

— Ты всё-таки решила искупаться и переодеться, — рассмеялся Пруж.

Он был совершенно не против.

Им понадобилось пять дней, чтобы неторопливо пройти шестьдесят миль от побережья до того места, где они находились сейчас.

Они часто останавливались, рассматривая местные растения, животных и всё остальное, что привлекало их внимание.

Днём стояла жара, и кожа Пружа была липкой от пота.

Через полтора часа Пруж стоял, широко расставив ноги и упираясь руками в колени. Он наклонился вперёд, пока пряди его длинных тёмно-каштановых волос, только что вымытых и почти высохших, шевелились на лёгком ветерке.

Сестра поймала волосы и скрутила их в гладкий жгут, затем ловко свернула его петлёй у самой головы.

Тонким пальцем она протянула прядь сквозь петлю.

Мягким рывком — достаточно сильным, чтобы закрепить волосы, но не причинить Пружу боли, — она затянула хохолок.

Многие кендеры использовали кожаные ремешки, шнурки, металлические кольца и другие приспособления, чтобы управляться со своими длинными волосами. В Хайло некоторые даже коротко стриглись, лишь бы избавиться от этой мороки.

Но семья Фарго всегда придерживалась древнего обычая: настоящий узел должен находиться точно в центре макушки.

Когда Пруж выпрямился, концы волос доходили ему до самого затылка.

Риппл наклонилась вперёд, и теперь Пруж занялся её гораздо более длинными волосами.

Он собрал светлую косу, обмотал её вокруг пальца и отпустил.

Волосы упали одной блестящей завитой прядью, доходившей Риппл до самой талии.

Но какое-то время никто не должен был увидеть эти густые сияющие волосы.

Риппл наклонилась в сторону, спрятала их под высокой тульей шляпы и плотно водрузила её на голову, скрыв и хохолок, и острые уши.

Шляпы были прощальным подарком от их дядюшки Скипаутa Фарго. Вместе с ними он дал им несколько загадочных наставлений.

Следуя совету дядюшки Скипаута, Пружина обмотал свой спальный мешок вокруг раздвоенного конца хупака и прикрепил к нему рюкзак.

Риппл сделала то же самое со своим виппиком.

Когда они закончили, Пруж оглядел результат и покачал головой.

— Ну и ну! Мы совсем на себя не похожи, — пожаловался он.

Скрытые хохолки и уши, замаскированное оружие — теперь они выглядели как худенькие двенадцатилетние человеческие дети.

— Думаю, дядюшка Скипаут именно этого и хотел, — сказала Риппл.

— Не понимаю зачем, — пробормотал Пружина, нахмурившись.

Но тут его осенила мысль, и лицо озарилось улыбкой.

— Может быть, людям нравится, когда кендеры похожи на них?

— А-а, понимаю! Мы делаем это, чтобы быть дружелюбными! Мне нравится, — одобрительно кивнула Риппл. — Помнишь, что говорил отец?

Она шагнула от бревна, и низкая ветка едва не сбила с неё шляпу.

Риппл прислонила виппик к дереву, поправила головной убор и уже потянулась за замаскированным оружием, когда заметила маленький интересный цветок: розовый пушистый шарик на коротком стебельке.

— Что говорил отец? — спросил Пружина.

Он как раз смотрел в кусты, где шорох выдал спрятавшееся животное.

Решив, что ошибся, он снова вспомнил о разговоре.

— Он очень красивый.

— Отец сказал, что твоя шляпа красивая?

Риппл перевела взгляд с цветка на брата.

— А он вообще видел мою шляпу?

Брат и сестра улыбнулись друг другу, закинули оружие и рюкзаки на плечи и отправились дальше.

Типичный кендерский разговор извивался самым причудливым образом, сворачивая в сторону на каждом интересном повороте. Человеку было бы трудно понять, о чём вообще шла речь, но кендеров это нисколько не беспокоило.

Они ведь редко пытались прийти к какой-то определённой мысли.

— Надеюсь, солдаты больше на нас не сердятся, — сказала Риппл, перешагивая через бревно.

— Они ошиблись, а когда поймут это, им станет стыдно, — ответил Пружина. — Нам не стоит на них злиться. Такое может случиться с каждым. Уверен, они извинятся. Но пока, думаю, нам лучше как можно дольше держаться леса.

Идти по лесу было гораздо приятнее, чем по пыльной дороге.

Весна уже вступила в свои права. В кендерском календаре только начался месяц Цветочного поля или как его ещё называли — Флауэрфилд, а у соламнийцев его называли травянисто-зелёным либо же Флёргрин.

Деревья покрылись листвой меньше двух недель назад.

День был лениво-тёплым, и кендеры с удовольствием пользовались прохладой под кронами.

В тени жужжали насекомые, время от времени вылетая на пятнистый солнечный свет, где их крылья вспыхивали в ярких лучах.

Лес тянулся ещё на две мили к востоку.

Когда они вновь вышли к дороге, патруля нигде не было видно, и кендеры продолжили путь, пока перед ними не возникли городские стены.

На карте капитана, которая каким-то загадочным образом оказалась среди вещей Пружины, город назывался Литбург.

— Ну что скажешь? — спросил Пруж сестру.

Над внешними бастионами, ощетинившимися зубцами стен и бартизанами, возвышались башни крепости, расположенные далеко внутри городских укреплений.

— Похоже, они ждут неприятностей, — сказала Риппл, ничуть не испугавшись такой перспективы. — Выглядит интересно.

«Интересно» было боевым кличем всей расы кендеров. Они скорее согласились бы встретиться лицом к лицу со смертью, чем умереть от скуки.

Поэтому они продолжили подниматься по дороге.

Подойдя ближе к мосту у городских ворот, они заметили глубокий ров, тянувшийся вдоль внешней линии обороны.

Вдоль рва была устроена засека.

Кора покрывавших её прочно вкопанных заострённых стволов и крепких ветвей давно посерела от времени. На острых концах темнели обугленные участки — очевидно, дерево когда-то закалили огнём.

Ниже чёрного нагара светлела свежая древесина: совсем недавно концы вновь затачивали, чтобы срезать сгнившие части.

К воротам вёл каменный мост с крепкими каменными перилами.

Несколько крестьянских телег прижались как можно ближе к левому краю. Возницы терпеливо ждали, пока стражники у ворот проверят их груз.

Широкие острые наконечники городского оружия блестели так, словно их только что заточили.

Солдаты грубо толкали одного из крестьян, расспрашивая его о цели визита и тыкая оружием в корзины с картофелем и капустой в его простой телеге.

— Стражники у ворот заняты, — заметила Риппл, когда они подошли к концу моста.

— Они важные люди для города, — ответил Пруж. — Не стоит отнимать у них драгоценное время.

Чуть впереди один из стражников приказал подъехавшей телеге прижаться левее. Она была громоздкой и доверху нагруженной сеном.

Мулы испуганно прижимались к стене, а стражник всё громче кричал на возницу. Когда телега наконец застыла на месте, он протянул руку, схватил крестьянина за плечо и бесцеремонно стащил его с сиденья

Пруж и Риппл уже собирались обойти телегу и перейти мост, но именно в этот момент из ворот выехал отряд солдат.

Они покидали город.

Командир крикнул стражникам и крестьянам, чтобы те убирались с дороги, и пришпорил коня.

Следом за ним солдаты, ехавшие по двое в ряд, теснили крестьян и стражников, прижимая их к телегам.

Пруж и Риппл нырнули за последнюю телегу.

Пруж забрался на левое каменное ограждение моста, чтобы не мешаться под ногами.

Когда-то каменная облицовка поднималась под почти острым, как нож, углом, но время сгладило её.

А кендеры вообще славились прекрасным равновесием.

Особенно семья Фарго.

— Мы можем просто пройти по этому ограждению до самых ворот, — сказал Пруж, направляясь вперёд. — Стражники будут благодарны, что мы не мешаем им работать, а лошади и повозки нам не помешают.

Оба кендерa прошли по каменному ограждению за телегами, незаметно вошли в город и неторопливо двинулись по оживлённой улице.

Местные жители, в основном люди и гномы, спешили в обе стороны по своим делам.

Иногда им попадались эльфы, но ни одного кендера они пока не увидели.

Плечи людей возвышались над головами кендеров, поэтому те видели лишь верхние части зданий, мимо которых проходили.

Двух- и трёхэтажные фахверковые дома, большинство с нависающими вторыми этажами, отбрасывали тень на мостовую.

В воздухе смешивались запах сырости и запах человеческих тел.

Из-за своего маленького роста кендеры не могли видеть, что ждёт их впереди.

Но затем в толпе образовался просвет.

Перед ними открылся залитый солнцем просторный рынок, и они увидели навесы над грубо сколоченными торговыми прилавками.

— Вот это да! Сегодня День Теней! — радостно воскликнула Риппл.

— Здесь его называют Брахой, — напомнил сестре Пруж.

Как бы они ни называли этот день — кендерским или соламнийским именем, — судя по всему, сегодня был седьмой день недели, рыночный день.

Они ускорили шаг и через несколько минут добрались до площади.

Там они сбавили темп, то и дело останавливаясь возле прилавков и рассматривая выставленные товары.

Казалось, на площади продавалось всё на свете.

Свинина и лошади, меха и овощи, мотыги и плуги, повозки и птицы, жарившиеся на вертелах.

Рулоны шёлка, шерсти и бархата лежали вперемешку с выделанной кожей.

Крестьяне в домотканой одежде, с грязью полей на сапогах, толкались плечом к плечу с горожанами.

Кто-то был одет в грязные лохмотья, кто-то — в чистую, аккуратно заштопанную одежду, а кто-то щеголял шёлком и бархатом.

Разносчики носили подносы и корзины, подвешенные на кожаных ремнях или верёвках, перекинутых через шею или плечо.

Они перекрикивали шум толпы, зазывая покупателей.

Над спорами, торгом, приветствиями и смехом раздавались крики:

— Жареные орехи!

— Мясные рулеты!

— Ломтики дыни!

Чуть дальше кендеры обнаружили прилавок странствующего пекаря.

Рядом с ним пыхтела печь из искусно подогнанных железных листов, которую можно было разобрать за считаные минуты.

Пруж остановился возле неё, задумавшись, не гномского ли она производства.

Риппл тем временем продолжила идти вдоль ряда.

Пруж взял ещё тёплую буханку и внимательно осмотрел корочку, решая, нравится ли она ему.

Через дорогу внезапно разгорелся спор между двумя покупателями, не поделившими одного и того же поросёнка.

Кендер поспешил туда, надеясь увидеть драку.

Но продавец — худощавый человечек с узким лицом и дёргающимся носом — решил, что слишком дёшево оценил свинью.

Он поднял цену.

Два бородатых, грубо одетых крестьянина, которые до этого спорили между собой, тут же объединились против него.

Когда покупатели, топая ногами, разошлись, Пруж потерял интерес и двинулся дальше вдоль прилавков.

Он забыл, что всё ещё держит хлеб, и вспомнил об этом лишь тогда, когда догнал Риппл.

Она тоже заметила буханку — слишком большую, чтобы Пруж смог съесть её один — и спросила, собирается ли он поделиться.

Пруж удивлённо посмотрел на хлеб.

Риппл всё поняла по его лицу.

— Ты забыл за неё заплатить, — заметила она.

Она знала, что её брат настоящий кендер до мозга костей.

Они обещали родителям быть осторожными и платить за всё, что брали, а их кошели уже оттягивали стальные монеты.

— Я просто пошёл посмотреть на драку, — объяснил Пруж, почему хлеб оказался у него.

Он пообещал себе вернуться и заплатить, но сейчас вокруг было столько всего интересного.

Когда они пойдут обратно вдоль прилавков, он обязательно заплатит пекарю.

— Надо съесть его, пока он ещё тёплый, — сказал Пруж.

Он разломил буханку пополам и протянул Риппл её половину.

Уже собираясь откусить, он заметил двух человеческих детей, жадно смотревших на хлеб.

Пруж отломил ещё два куска и отдал каждому ребёнку по тёплому хрустящему ломтю.

Риппл снова ушла вперёд и остановилась возле лавки ювелира, разглядывая золотой браслет, украшенный синими камнями.

Хозяином лавки был гном с великолепной чёрной бородой, испещрённой сединой. Он как раз торговался с дородным, хорошо одетым человеком.

Трое мальчишек с криками пробежали через тесные ряды прилавков, толкаясь и весело резвясь.

Двое из них, сцепившись в шутливой борьбе, на бегу врезались в правую опору навеса ювелира.

Временное укрытие зашаталось.

Подставка с выставленными товарами, установленная под крутым углом, чтобы лучше показывать сверкающие украшения, опасно накренилась.

Гном успел схватить её и вернуть на место.

Но он не успел предотвратить падение двух ожерелий и широкого золотого браслета.

Риппл присела и подняла украшения.

Она уже выпрямлялась и собиралась положить их обратно на подставку, когда мимо прошла покупательница, совершенно не замечая происходящего.

На руке женщины висела широкая корзина.

Она задела ею шляпу Риппл и сбила её на землю.

Гном, казалось, был вполне доволен помощью Риппл.

Но стоило ему увидеть неожиданно возникший хохолок и острые уши, как он взревел и нырнул под прилавок.

— Вор! Кендер-вор! — заорал он и, протиснувшись мимо дородного покупателя, сделал выпад и крепко схватил Риппл за руку.

Когда гном крикнул, что поймал вора, Риппл всё ещё стояла на полусогнутых ногах. Она оглядывалась по сторонам, пытаясь найти преступника, и одновременно поднимала с земли свою шляпу. Девушка даже не заметила, что гном обвиняюще смотрит прямо на неё, но Пружина сразу понял, куда направлено внимание хозяина лавки.

— Так нельзя! Она же поднимает их для вас! — объяснил он.

Но гном лишь погрозил Пружу кулаком и рванул вокруг дальнего, открытого конца прилавка. Всё его внимание было приковано к Риппл, поэтому, протолкнувшись мимо её спутника, ювелир ринулся к кендерке.

Пруж прыгнул вперёд. В одно мгновение хупак оказался у него в левой руке. Он просунул стальной наконечник между ногами ювелира, а правой рукой схватил Риппл за руку и рванул её на себя — как раз вовремя, чтобы гном не рухнул прямо на неё.

Гном с глухим стуком и проклятием грянулся на землю.

Риппл была ошеломлена обвинением и всё ещё держала в руках поднятые украшения, когда и статный покупатель решил подхватить крик.

— Кендеры-воры! Грабят честных людей! — заорал он и попытался выхватить два ожерелья из рук Риппл. — Воры! Воры! Позвать стражу!

Поворачиваясь к толпе, он на ходу сунул оба ожерелья в расшитый золотом рукав.

— Я видел, что ты сделал! — закричал Пруж человеку. — Ты сам крадёшь! Ты — вор!

Пружина мало что знал о людях, но подозревал, что богатому горожанину поверят скорее, чем незнакомому кендеру. Они могли либо убежать, либо оказаться в городском подземелье.

Он толкнул Риппл к узкому проходу между лавкой ювелира и соседним прилавком, где были выставлены железные котлы и сковороды.

Риппл была всё ещё растеряна из-за происходящего, но сообразительность у неё была ничуть не хуже, чем у брата. Когда жестянщик попытался схватить её, она ударила его по голове виппиком и бросилась в узкий проход.

Пруж последовал за ней.

Но только он успел миновать стол жестянщика, как тот шагнул прямо в один из собственных горшков и рухнул на свою же выставку товара. Ножки стола подломились, и котлы с грохотом посыпались под ноги двум крепким мужчинам, возглавлявшим погоню за кендерaми.

Пруж и Риппл выскочили в пространство за прилавками — место, которое покупатели почти никогда не видели. Они лавировали между тюками и корзинами с товарами, ожидавшими своего часа в переполненных торговых рядах.

Позади уже разносился крик:

— Кендеры-воры!

Он прокатился по всей рыночной площади.

На бегу Пруж и Риппл сняли рюкзаки с оружия и просунули руки в ремни.

Они помчались по безлюдному проходу, протиснулись через узкую щель в следующий рыночный ряд, но тревога уже разнеслась по всей площади.

Не успели они сделать и двух шагов, как высокий бородатый мужчина схватил Пружа за руку.

Он тут же отпустил её, когда Риппл ткнула его в живот концом своего виппика.

Кендеры припустили дальше, петляя между протянутыми руками. Они сбили с ног ещё двух человек и размахивали оружием, не подпуская остальных слишком близко.

В конце прохода начиналась тёмная, узкая и довольно грязная улица. Риппл первой нырнула туда, рассчитывая хотя бы на относительную безопасность.

Здесь их уже не могли хватать со всех сторон.

Но большая толпа разгневанных лавочников и горожан всё ещё не отставала.

Кендеры побежали по первой попавшейся улице, наугад свернули в другую, а затем нырнули в ещё один узкий переулок.

Надежда Пружа на спасение почти угасла, когда он увидел шаткий навес, перегородивший переулок.

Но тут он заметил узкую щель между ним и зданием справа.

Риппл, бежавшая впереди, тоже её заметила.

Она протиснулась в щель, а Пруж тут же последовал за ней.

Они выбрались с другой стороны, и Пруж уже начал сбавлять шаг, когда позади снова послышались крики.

Он обернулся и сквозь узкую щель увидел первых преследователей, пытавшихся оценить ситуацию.

Но напиравшая сзади толпа толкнула их вперёд — прямо на ветхий навес.

Старое сооружение с грохотом рухнуло.

Кендеры продолжили бежать, слыша за спиной стоны боли и яростную ругань людей.

Пруж снова ускорился.

Через несколько шагов он заметил в полумраке две пары глаз, пристально смотревшие на него.

Он не думал, что переулок настолько тёмный, чтобы кто-то мог в нём спрятаться.

Поравнявшись с незнакомцами, Пруж узнал двух овражных гномов.

Словно желая подтвердить дурную славу своего народа, оба были настолько грязными, что одежда, руки и лица почти сливались с тёмно-серым камнем стен.

Один из них катил к маленькому навесу колесо телеги, но вдруг резко направил его в сторону, и колесо покатилось совсем в другом направлении.

Агар тут же бросился следом.

Тот, что направлял расшатавшийся обод, бежал впереди. Он был выше ростом и носил тёмные волосы.

Второй, поменьше, потоньше и со светлыми волосами, спешил следом.

Они свернули так резко, что Пруж едва успел разглядеть их лица. Но даже в полумраке он заметил: первый был гораздо моложе своего спутника.

Как и кендеры, Агары рано покрывались морщинами.

На лице юного овражного гнома их ещё не было.

Два чудака находились всего в двух шагах впереди Риппл, когда добрались до места, которое Пруж счёл тупиком.

Но они внезапно завернули за угол.

Гном с колесом ловко развернул его, изменив направление, и кендеры последовали за ними.

Позади снова послышался топот бегущих ног.

Пришлось довериться овражным гномам.

После нескольких поворотов переулки становились всё уже, темнее и грязнее.

Наконец впереди показалось то, что должно было стать концом погони.

Но у грязных маленьких гномов оставался ещё один трюк.

Они резко свернули вокруг огромной кучи мусора и исчезли.

Говорили, что у овражных гномов был всего один инстинкт — инстинкт выживания. И даже обоняние они считали его частью.

Риппл всё равно доверилась им и последовала следом.

Пруж услышал, как сестра удивлённо вскрикнула.

Он бросился за ней, споткнулся о невысокий камень, который вполне мог оказаться порогом, и провалился во тьму.

Темнота скрывала гладкий наклонный спуск.

Пруж покатился вниз по крутому тёмному желобу.

Он остановился, почувствовав под ногами что-то относительно мягкое.

Рот был набит волосами.

По крайней мере, Риппл он нашёл.

Мягкое существо под ногами недовольно заворчало, и Пруж по запаху и на ощупь понял, что это один из овражных гномов.

Когда он попытался сесть, обнаружил, что левая нога застряла между спицами колеса телеги.

Высоко над ними раздались голоса, эхом отражавшиеся от стен.

Люди всё-таки последовали за ними.

— Не беспокойтесь о них, — громко заметил один из голосов. — Они отсюда никогда не выберутся. Им конец.

Четверо внизу странного колодца оставались неподвижными, пока гулкие шаги наверху не стихли.

После этого они предприняли несколько неудачных попыток выбраться из своего положения.

В результате чьи-то ноги оказались у кого-то на лице, локоть угодил в живот, а пальцы едва не попали в глаза.

Наконец два кендерa и два овражных гнома кое-как разобрались, кто где находится.

Они обнаружили, что потолок здесь достаточно высок, чтобы можно было встать во весь рост.

— Что случил? — спросил один из овражных гномов.

— Мы бежал, — ответил другой.

— От чего?

— Не знаю.

— Тебе факел?

— Зачем? Света нет.

— У меня есть огниво, — сказал Пруж.

— Кто это? — удивился один из гномов.

— Кендер, думаю, — предположил его спутник. — Никогда раньше не видел.

— Дай мне факел, а я добуду свет. Вот тогда и увидишь, — предложил Пруж.

— Увидишь двоих, — добавила Риппл. — Хотя не понимаю, как ты раньше никогда не видел кендеров.

После долгой возни — Риппл даже пришлось кого-то шлёпнуть — чьи-то пальцы наконец нащупали руку Пружа, державшую огниво, и направили её к факелу.

Последовала новая неразбериха, прежде чем ему удалось поджечь то, что оказалось затхлым свёртком наполовину сгоревших тряпок, намотанных на сломанную ручку швабры.

Когда первый факел загорелся, они нашли второй и зажгли и его.

Два кендерa и два овражных гнома молча стояли, разглядывая друг друга.

Пруж убедился, что его первое предположение было верным.

Самый высокий гном, на лице которого уже начинали появляться морщины, был старше.

Разглядеть морщины было легко — они были заполнены грязью.

Волосы у него были тёмными, скорее всего тёмно-коричневыми, но из-за налипшей пыли казались чуть светлее.

У младшего гнома морщин не было, но чистоплотностью он тоже явно не отличался.

Шевелюра у обоих была примерно одного цвета, однако тонкая разница между тёмными прядями, посветлевшими от грязи, и светлыми, потемневшими от неё, позволила Пружу и Риппл предположить, что изначально младший был белокурым.

Овражные гномы носили рваные обноски, когда-то бывшие человеческой одеждой.

Штанины и рукава они небрежно закатали, превратив их в толстые бесформенные манжеты.

Во время погони штанина правой ноги младшего гнома развернулась и сползла поверх сапога, так что теперь он наступал прямо на её край.

Закончив разглядывать Агаров, Пруж наконец осмотрелся.

Они находились в каменном сводчатом коридоре.

В нескольких футах от него в стене пустовал держатель для факела — очевидно, именно здесь один из гномов нашёл тот, который они сейчас держали.

Риппл несколько раз моргнула, привыкая к свету, и подошла к нижнему краю крутого желоба, который сбросил их более чем на сотню футов ниже уровня улицы. Она трижды попыталась взобраться наверх, но дно было слишком скользким. Желоб оказался чуть шире и выше, чем нужно, поэтому ни кендер, ни овражный гном не могли дотянуться одновременно до стен и потолка. Зацепиться было не за что.

— Бобы! — воскликнула она, в третий раз соскользнув вниз. — Придётся искать другой выход.

— Я мог сказать, — заметил первый гном.

— И я мог, — добавил второй.

— Привет, — Пруж уже начинал уставать от разговора гномов, из которого кендеров словно исключили. — Я Пружина Фарго. Это моя сестра Риппл.

— Его имя Пружина, — сказал высокий гном.

— Она Риппл. Она красивая, — добавил второй.

— Спасибо. Это очень мило. А как тебя зовут? — спросила Риппл. Комплимент заставил её забыть о раздражении.»

Высокий гном словно попытался расправить плечи.

— Я Умпт Аглест. Я глава могучий клан Аглест.

— У тебя есть клан? — спросила Риппл. — Они могут нам помочь? Может, они смогут спустить сюда верёвку?

— Хорошая мысль, — кивнул Пруж.

— Нет. Клан здесь, — Умпт указал на своего спутника. — Грод Аглест, брат. Он клан.

Пруж огляделся, пытаясь рассмотреть коридор насколько позволял дрожащий свет факела.

— Куда? — спросил он, обращаясь скорее к темноте, чем к кому-то конкретно.

Умпт тут же указал направо.

Грод — налево.

Они переглянулись и одновременно указали в противоположные стороны.

Поскольку Риппл своего мнения не высказала, Пруж направился налево, а сестра пошла рядом.

Следом потянулись гномы.

Умпт катил колесо телеги.

— Кендер умный, — заметил Умпт. — Я туда показал.

— Я тоже, — сказал Грод.

— Что это за место? — спросила Риппл.

— Это не Это Место, — ответил Умпт. — Здесь никто не жить.

— Я знаю, что вы здесь не живёте. Я просто подумала, что вы можете знать, что это за место.

— Нет Это Место, — снова сказал Умпт. — Не знать, что это за место.

— Кендеры плохо говорить, — заметил Грод.

— Не знать Это Место от любого места, — последовал ответ.

Риппл тихо спросила Пружа:

— Ты хоть что-нибудь понимаешь?

Она старалась говорить негромко, чтобы не задеть чувства овражных гномов.

— Трудно сказать, — ответил Пруж. — Я слышу слова, которые вроде бы знаю, но вместе они никак не складываются.

— У кендеров большие слова. Смысла нет, — заметил Умпт.

— Следи за ним, — предложил Грод. — Я смотреть за ней. Она красивая.

Он протянул руку к единственному длинному золотистому локону, упавшему Риппл на левое плечо, но она отступила, не желая подпускать к себе его грязные руки.

Они шли по коридору и время от времени замечали старые факелы в настенных держателях.

Риппл осматривала их и прихватила три штуки, которые ещё хоть как-то годились.

Когда нашлись новые, она отдала Гроду три факела, чтобы тот нёс их.

Они шли уже около получаса, когда нашли лестницу, поднимавшуюся примерно на тридцать футов. Наверху находилась дверь с тяжёлым замком. Гномы поднялись следом, с трудом закатывая колесо телеги по ступеням.

— Зачем ты притащил это колесо? — спросила Риппл, обернувшись к пыхтевшим гномам. — От него никакого толку. Половины спиц нет. И обод разболтался.

— Колесо магия, — ответил Умпт. — Магия клана Аглест.

— Вот это да! Правда? Большие штуки! — Пруж внезапно оживился. — Как колесо может быть магическим?

— Принадлежал предок. Всё, что осталось от телеги, привёл клан Аглест сюда. Магия предок сильная.

— Я никогда не слышал о волшебном колесе, — сказал Пруж. Он не был уверен, что верит гному, но при первой возможности хотел увидеть, на что способно это колесо.

— Видишь, нет смысла, — сказал Грод. — Не знать это место, не знать магию, нет смысла.

— Не груби! — осадил его Пруж, бросив через плечо сердитый взгляд

От раздражения он даже забыл о своём интересе к колесу.

Пока Риппл держала факел, Пруж достал набор отмычек, который отец подарил ему перед путешествием.

После нескольких тычков и поворотов замок щёлкнул.

Пруж толкнул дверь.

Ржавые петли жалобно взвизгнули, а сверху посыпались корки грязи и мелкие камешки.

Судя по всему, дверь не открывали много лет.

Они оказались в другом коридоре.

Здесь уже горели факелы. Было сухо и чисто, хотя на сводчатом потолке висело несколько паутин.

Воздух был довольно свежим — его очищало пламя факелов.

Издалека доносились голоса.

Риппл погасила свой факел самым простым способом: покатала его по полу, пока пламя не погасло.

Четверо странников двинулись по коридору как можно тише — насколько это вообще было возможно с катившимся следом колесом телеги.

Голоса становились всё громче.

В конце коридора находилась дверь.

Толстая тяжёлая дверь была приоткрыта.

Пруж заглянул внутрь и увидел огромную комнату, совершенно не похожую ни на что, что ему доводилось видеть прежде.

На дальней стене стояли полки с книгами в красных переплётах.

В глубине комнаты другие полки были заставлены сотнями стеклянных банок, в которых хранились странные и удивительные предметы.

Старые, но всё ещё яркие ковры один на другом покрывали каменный пол.

В центре комнаты четыре стола были завалены книгами, свитками и всевозможными странными приспособлениями.

На одной стороне комнаты стоял человек в алых одеждах.

Он прижимал локти к бокам и сгибал руки так, чтобы ладони, обращённые вверх, находились возле плеч.

Из каждой ладони исходило бледное сияние.

Он тихо напевал одну ровную ноту.

Свет в его руках поднимался вверх и складывался в дугу над головой.

Позади него стояло существо, которое Пруж сперва принял за ребёнка в алых одеждах.

Девушка играла на лютне, выводя ту же ноту, которую напевал маг.

Пруж решил, что такая музыка очень быстро может наскучить.

Возможно, этим двоим стоило узнать что-нибудь новое о музыке.

— Это ужасно скучно! — крикнул он через всю комнату. — Хотите, я покажу вам, как сделать…

Он собирался предложить свою помощь, но испугал маленькую фигуру.

Девушка вздрогнула и резко ударила по струне, выдав громкую, пронзительную ноту.

Мужчина тут же поднял голос до той же диссонирующей ноты.

Дуга света над его головой внезапно изменилась, исчезла, и вокруг мага Алых Одежд развернулась чернота, глубже бархата.

Он с криком отступил.

Из отверстия хлынул горячий ветер, мощный, словно ураган.

Факелы погасли.

Самые разные предметы, невидимые в внезапно наступившей тьме, понеслись по комнате.

Кусок ткани ударил Пружа по лицу.

Он дёрнул его в сторону, но тут же какой-то неизвестный предмет больно врезался ему в плечо.

— Орандир! — испуганно крикнул женский голос.

— Халмарейн! — отозвался мужчина. — Держись подальше от портала!

— Портал? А что такое портал? — спросил Пруж, обращаясь ко всем сразу. — Это волшебная дверь? Она ведёт в какое-нибудь интересное место?

Никто ему не ответил.

Но он услышал то ли крик, то ли всхлип — определить наверняка было невозможно.

Внезапно комнату наполнил рёв, совершенно не похожий на шум горячего ветра.

Сквозь этот грохот Пруж едва расслышал тонкий крик.

Он мог принадлежать человеку.

Или кендеру.

Пруж подумал о Риппл.

Неужели она вошла в комнату?

Он услышал треск ломающегося дерева и глухой удар тяжёлой мебели о стену.

А затем огромная когтистая рука схватила Пружа.

Его ноги заскользили по полу, пока невидимая сила не потащила его к какому-то проходу.

Казалось, именно здесь сходились два потока ветра, дувшие навстречу друг другу.

И Пруж исчез в нём.

Когда огромная когтистая рука протащила Пружа через портал в другое измерение, кендер очутился в густых сумерках. Воздух был настолько раскалённым, что едва позволял дышать. Перед ним возникло огромное звероподобное лицо, а в нём — два громадных глаза, неотрывно смотревших на него.

— Здравствуйте, — тихо произнёс Пруж. — Не знаю, слышали ли вы о кендерах, но вообще-то мы очень дружелюбный народ. Любим приключения и новые места… О! А рот у вас и правда огромный!

Пасть распахнулась — шире, чем сам Пруж был ростом, — и чудовище заревело так, что заглушило остаток его слов. Затем отбросило беспомощного кендера обратно во тьму.

Ноги Пружа протащило по каменному полу. Внезапно чудовище отпустило его, и он тяжело рухнул на спину.

В темноте кендер скорее почувствовал, чем увидел, как рядом протянулась огромная лапа. Она метнулась из стороны в сторону, словно что-то искала, после чего чудовище снова яростно взревело и отдёрнуло её.

И так же внезапно, как начался этот ураган, он прекратился.

Пруж снова вдохнул прохладный влажный воздух каменной комнаты. Некоторое время он лежал неподвижно, затем сел и осторожно ощупал себя, двигая руками и ногами.

Кажется, ничего не сломано.

Правда, ушибы давали о себе знать.

— Пруж? — позвала Риппл.

— Я здесь, — отозвался он. — Где бы это «здесь» ни было…

Мгновение спустя на кончике короткого посоха, который держала миниатюрная фигура в алых одеждах, вспыхнул яркий свет.

Пруж снова мог видеть.

Они находились в комнате, вдоль стен которой тянулись полки, однако теперь это была едва ли не единственная вещь, сохранившаяся в прежнем виде. По полу валялись книги в красных переплётах, осколки стекла, разбитые сосуды и обломки мебели.

В поисках кендеров чудовище перевернуло два больших рабочих стола и сдвинуло их к стене. Третий превратился в груду щепок.

В самом центре помещения стояла маленькая фигура в алых одеждах.

Она смотрела на Пружа так, словно была готова испепелить его одним взглядом.

— Кендер! — выплюнула она это слово с таким отвращением, будто оно имело неприятный вкус. — Так и знала, что это окажется кендер!

Несмотря на высокий голос, было совершенно очевидно, что перед ним не ребёнок. Пруж решил, что она, должно быть, маленькая гномка, хотя, судя по тому, что ему доводилось слышать о гномах, довольно симпатичная.

— Здравствуйте. Я Пружина Фарго, — вежливо представился он. — А вас как зовут? Вы Халмарейн? Та самая, с которой разговаривал маг?

Кендер встал и поклонился.

— Как ты сюда попал? — требовательно спросила она.

— Через дверь в коридоре, — ответил Пруж, указывая туда, откуда они пришли. — Судя по состоянию замка и петель, вы не пользовались ею много лет. Наверное, потому что потеряли ключ. Ключи вообще легко теряются, такое постоянно случается…

— Только кендер мог найти дверь, которую не заметили даже два мага, — пробормотала маленькая волшебница.

Она оглядела разгромленную комнату, отодвинула несколько книг и подняла короткий табурет, устроившись на нём.

— Бедный Орандир… — покачала она головой, сутулясь. — Только бы он остался жив.

— А почему он должен был погибнуть? — спросил Пруж.

Он совершенно ничего не понимал.

— Куда он делся? Только что был здесь, а в следующий миг исчез. Интересный способ путешествовать! Когда он вернётся, как думаешь, он сможет взять нас с собой?

— Лучше бы вместо него туда отправился ты, — буркнула Халмарейн.

— Не понимаю, почему ты на меня злишься. Я даже не знаю, что произошло, — настойчиво продолжал Пруж.

— Оставь меня в покое и дай подумать.

Она несколько раз махнула рукой, словно пыталась отогнать назойливого кендера.

— Я просто хочу понять, почему ты на меня сердишься, — сказал Пруж, следуя за ней через разбросанные по полу книги. — Я ничего плохого не сделал. Я всего лишь хотел помочь. Я не понимаю, что произошло.

— И ты не перестанешь приставать, пока я тебе не расскажу, — раздражённо ответила она, бросив на него сердитый взгляд. — Учитель Орандир с помощью магических камней пытался открыть портал в другое измерение.

— Я слышал о других мирах! Немного, правда, — задумался Пруж. — Пытаюсь вспомнить…

— Неважно, что ты там помнишь. Дело в том, что, пока он держал камни, а мы создавали вибрирующий звук нужной высоты, который должен был перенести его в один из миров, ты… — она ткнула пальцем в сторону Пружа, — ты нас напугал. И мы открыли портал в неизвестное место. Теперь он находится где-то, где может быть опасно… даже смертельно. И всё это из-за тебя.

Из дверного проёма в комнату вошли Риппл, Умпт и Грод.

Умпт по-прежнему катил за собой колесо телеги.

Все трое молча уставились на разгром.

Первой пришла в себя Риппл.

— Это была магия? — спросила она у маленькой волшебницы. — Я думала, магия всегда красивая. Хотя эта тоже была… другая, — добавила она, словно старалась учесть чувства Халмарейн. — А как ты вообще понимаешь, что делаешь, когда ничего не видно? Откуда знаешь, что заклинание получается правильно? Ты умеешь видеть в темноте?

— Нет, я не умею видеть в темноте! — огрызнулась Халмарейн. — Это магия пошла наперекосяк благодаря твоему приятелю.

— Нечестно! Он просто хотел помочь, — заступилась Риппл за брата. — А твоя песенка и правда была довольно скучной.

— Уверен, она не хотела тебя обидеть, — вмешался Пруж. — Она, наверное, испугалась темноты. Помнишь, как мы сами боялись, когда были маленькими…

Риппл сочувственно улыбнулась маленькой волшебнице.

— Теперь тебе бояться нечего. Мы здесь и поможем снова зажечь все факелы.

Халмарейн недоверчиво оглядела её.

— Хотя тут, конечно, ужасный беспорядок. Как ты вообще что-нибудь находишь? Не хочу тебя обидеть, но хозяйка из тебя, похоже, не очень. Может, готовить ты умеешь? Это было бы здорово, потому что я немного проголодалась. Ты не против, если я осмотрюсь? У тебя столько всего интересного!

Халмарейн уставилась на Риппл так, словно не могла подобрать слов.

Она лишь покачала головой и снова принялась смотреть в пол.

Остальные тем временем разбрелись по комнате, рассматривая следы погрома.

Риппл остановилась и подняла с пола какой-то предмет.

Умпт тем временем попытался сдвинуть один из перевёрнутых столов, прижатых к стене.

Овражный гном вдруг отскочил с испуганным криком.

Из-за стола донёсся жалобный вой.

Пруж тут же перебрался через груду книг, чтобы посмотреть, что там происходит. Риппл поспешила следом.

Они заглянули за край опрокинутой мебели и увидели существо, съёжившееся на полу.

Оно дрожало всем телом и огромными от страха глазами смотрело на незнакомцев.

Маленькое чудовище было в целом человекоподобным — и телом, и лицом, — но его кожа имела глубокий серо-зелёный оттенок.

Нос напоминал птичий клюв.

Пасть была шире, чем у любого человекоподобного существа, а когда незнакомец испуганно оскалился, наружу показались толстые крепкие зубы.

— Какое странное создание… Это животное? — спросила Риппл, обернувшись к волшебнице. — Или магическое существо? Это Орандир его сделал?

— Какое ещё животное? — резко переспросила Халмарейн. — Кроме меня, единственное живое существо в этой комнате пришло вместе с вами.

— А это — нет, — сказал Пруж. — Я уже видел что-то похожее… Только не помню где. Но уж точно не знаю, что это такое.

— Не знаю, — согласился Умпт.

— Маг сделал, может быть, — предположил Грод, поддерживая Риппл.

— Привет, — поздоровался Пруж и протянул незнакомцу руку.

Он представился сам, назвал Риппл, а затем Умпта и Грода.

Странное создание лишь уставилось на него и жалобно заскулило.

Пруж уделил ему достаточно внимания и отвернулся.

Окинув взглядом комнату, он попытался понять, где именно находился портал.

И тут его осенило.

— Я знаю! — торжествующе объявил он. — Оно похоже на то чудовище! На то самое, которое схватило меня и протащило через портал.

Пруж поспешил обратно и снова заглянул на существо из-за края стола.

— Да! У него такое же лицо!

Маленькая волшебница всё это время сидела на табурете, закрыв лицо руками. Теперь она опустила ладони и пристально посмотрела на Пружа.

Тем временем тот заметил на полу целую бутылку и поднял её.

Внутри находились две мёртвые высушенные ящерицы.

Пруж покрутил сосуд в руках.

— Ну? Расскажи мне об этой штуке, — попросила Халмарейн.

— Их там две, и они мёртвые, — ответил Пруж, заглядывая внутрь. — Как ты вообще умудрилась засунуть их туда? Горлышко-то совсем маленькое.

— Нет! Я про существо по ту сторону портала, — нетерпеливо уточнила маленькая волшебница.

— А-а, про то? Оно было раз в десять… а может, даже в двадцать больше этого, — Пруж снова заглянул за край стола. — Смотри, оно дрожит. Значит, пришло из места, где жарче. Там, по ту сторону волшебной двери, тоже было жарко… Как думаешь, нельзя ли снова открыть портал и впустить немного тепла? Здесь прохладновато.

— Точно! — воскликнула Риппл. — Я чувствовала горячий ветер в коридоре. Наверняка он дул из портала. А если то существо, которое тебя схватило, было во столько раз больше этого, тогда…

Она посмотрела на маленького зверька.

— Это его детёныш!

Халмарейн, услышав предположение Риппл, поднялась со своего табурета и принялась ногой расчищать путь среди книг и обломков.

Она подошла к перевёрнутому столу.

Тот лежал на боку и возвышался над ней настоящей стеной, так что заглянуть за него волшебница не могла.

Пруж, разумеется, нашёл ещё один табурет.

Халмарейн забралась на него и подняла посох, чтобы получше рассмотреть незваного гостя.

Странное создание, до этого лишь жалобно поскуливавшее при виде кендеров и овражных гномов, вдруг зарычало на маленькую волшебницу и взмахнуло когтистой лапой.

Халмарейн вздрогнула, спрыгнула со скамьи и попятилась.

— Не смей! — приказала Риппл. — Будь хорошим!

В ответ существо снова жалобно заскулило.

Когда оно успокоилось, Халмарейн задумчиво уставилась на чистую верхнюю поверхность перевёрнутого стола, служившего ему укрытием.

— Я уже видела что-то похожее, — наконец сказала она, задумчиво оглядывая комнату.

Её взгляд остановился на разбросанных книгах.

Волшебница выпрямилась и сурово посмотрела на кендера.

— Помоги мне собрать эти книги и вернуть их на полки.

Она указала на одну из них.

— Я видела его изображение в одной из книг по магии. Если найду нужную страницу, смогу понять, куда попал Орандир. Возможно, мы ещё сумеем ему помочь.

— Я с удовольствием посмотрю книги по магии! Там есть картинки?

Риппл была готова помогать без всяких уговоров.

— Можешь поднимать их, приносить мне и помогать ставить обратно на полки, — коротко ответила Халмарейн. — Но если откроешь какую-нибудь книгу, можешь лишиться руки. Они защищены заклинаниями.

Она бросила на Пружа тяжёлый взгляд.

— Ты помог устроить этот беспорядок, так что будешь помогать его убирать.

— Я уже извинился, — напомнил Пруж.

Он и правда просил прощения, а её бесконечные обвинения начинали его раздражать.

Но ему очень хотелось поговорить с магом, а сделать это можно было только в том случае, если им удастся снова открыть портал.

Книги он знал плохо, зато любил брать их в руки. Некоторые раскрылись сами, упав на пол, и Пружа заворожили видневшиеся на страницах картинки.

— Если книги зачарованы, почему некоторые открыты? — спросила Риппл.

Она всегда быстро замечала противоречия.

— Потому что они были открыты ещё до всего этого. Мы их изучали, — ответила Халмарейн. — Те, что стояли на полках, остались закрытыми. А теперь хватит разговоров. Собирайте их!

— Я не против помочь, но не собираюсь, если ты будешь на нас кричать, — заявила Риппл. — Ты вообще не очень дружелюбная, знаешь? Даже не предложила показать нам какую-нибудь красивую магию или что-нибудь ещё.

Лицо Халмарейн покраснело от ярости.

— Вы ворвались сюда, сорвали заклинание, поставили под угрозу жизнь Орандира и…

Она осеклась.

— Хотя что с вас взять? Вы же кендеры. Типичные кендеры, полагаю.

Она глубоко вздохнула.

— Пожалуйста, помогите мне собрать книги и разобраться с моими проблемами. А потом я покажу вам немного магии.

— Ура! Значит, мы всё-таки увидим магию! — Пруж едва мог сдержать восторг.

Они расчистили место в центре комнаты и пододвинули стол к полкам, где раньше стояли книги.

Пока Пруж собирал фолианты в красных переплётах, его внимание привлёк небольшой предмет на полу.

Он поднял его.

Сначала кендер решил, что это просто кусочек камня, отколовшийся от стены.

Но при ближайшем рассмотрении оказалось, что предмет круглый, стеклянный, серо-зелёного цвета и украшен вырезанной спиралью из крошечных фигурок.

Поверхность была специально сделана шероховатой, чтобы стекло не блестело.

— Мы книги собираем или нет? — Халмарейн сердито посмотрела на него, а затем повернулась к Умпту. — А ты следи за тем чудовищем в углу.

Пруж незаметно сунул маленький стеклянный диск в свой кошель, чтобы тот снова не затерялся среди хлама.

Он решил спросить волшебницу о находке, когда она будет в более добром расположении духа.

Астинус Летописец обмакнул перо, и слова продолжили появляться на пергаменте…

* * *

Глубоко под руинами Пея Драаддис Вултер и его богиня Такхизис наблюдали за происходящим в лаборатории Орандира.

По крайней мере, Драаддис полагал, что Королева Тьмы всё ещё наблюдает. Благодаря Всевидящему диску, лежавшему на зеркале, он мог видеть происходящее, однако не мог разглядеть саму сферу и потому не знал, продолжает ли она следить за приключениями кендера, овражных гномов и маленькой волшебницы.

Ему было достаточно знать, что богиня пока не перенесла на него своё внимание — и своё раздражение.

Впрочем, он сомневался, что это продлится долго.

Его богиня была одновременно величайшей радостью и величайшим ужасом в его жизни.

Много лет он расплачивался за то, что принял её дары и использовал их не так, как следовало.

Его ловушкой стала честолюбивость.

В юности он трудился и учился до тех пор, пока не достиг достаточного мастерства, чтобы пройти Испытание в Башне Высшего Волшебства. Испытание оказалось гораздо легче, чем он ожидал. Но радость его была недолгой.

Ему с насмешкой дали понять, что хвастаться нечем. Всем орденам требовались и малые маги — те, кто мог служить, но не обладал достаточным талантом для восхождения на вершины власти. Им не суждено было однажды бросить вызов магам-мастерам и самим главам орденов. Для таких, как он, Испытание не делали столь суровым.

Его триумф рассыпался в прах. Драаддис с трудом переносил службу у Гренотена, одного из могущественных мастеров Башни Высшего Волшебства

Он был магом и отказывался мириться с тем, что его держат на задворках, ограничивая заклинаниями, годившимися разве что для домашних хлопот.

Драаддис продолжал учиться, но обнаружил, что ему не хватает памяти для более могущественных заклинаний.

Ему приходилось терпеть презрение Гренотена и одновременно бороться с собственным разочарованием.

Два года Драаддис смиренно сносил своё положение и разбитые амбиции, прежде чем обратился к Такхизис.

Он умолял даровать ему память и талант, которые позволили бы превзойти природные способности и развиваться дальше.

Взамен он обещал верно служить Королеве Тьмы.

Обладая острым умом и быстрым языком, Драаддис сумел убедить её своими доводами и обещаниями, и она даровала ему то, о чём он просил.

На следующий день он обнаружил, что способен читать и запоминать заклинания с такой скоростью и точностью, о каких прежде даже не мечтал.

Целый год он никому не показывал своих новых способностей.

Он продолжал служить Гренотену, прилежно учиться и терпеть насмешки мага-мастера.

Зная, что с каждым днём учится всё быстрее, он перестал болезненно реагировать на презрительные замечания.

У Драаддиса был собственный план.

И когда он решил, что настало время, то привёл его в исполнение.

С помощью заклинания превращения он уменьшил трёх прислужников мага-мастера, а затем и самого Гренотена до двух дюймов ростом.

Покончив с пытками, он раздавил их каблуком.

Месть оказалась сладкой.

Но Драаддис не учёл гнева своей богини.

Гренотен и наиболее сведущие из его прислужников занимались поисками портала, который позволил бы Королеве Тьмы вернуться в мир Ансалона.

В ярости она подвергла Драаддиса двухлетним мучениям, а затем заставила его продолжить работу, начатую Гренотеном.

Она даже увеличила его способности.

Но вместо славы, которой он так жаждал, Драаддис провёл тридцать лет в руинах Пея, пытаясь найти способ вернуть свою госпожу в Кринн.

Лишь во время работы он был избавлен от её мучений.

Он мог беспрепятственно ходить по подземным переходам своих покоев, пока двигался в сторону лаборатории.

Но стоило голоду и усталости заставить его покинуть рабочее место, как из стен к нему тянулись мерзкие руки и щупальца, хватали его и рвали плоть.

Руки и разрываемая плоть были всего лишь иллюзией.

Но его разум добавлял к мучениям настоящую боль, превращая иллюзию в пытку.

Такова была кара его Королевы.

Такхизис обещала, что его страдания закончатся, когда она вернётся в Ансалон.

А значит, она не могла хотеть завладеть камнями сильнее, чем сам Драаддис.

Обстановка лаборатории Орандира исчезла.

Драаддис снова увидел скромную рабочую комнату — куда более аккуратную, но от этого ещё более зловещую, — и следы собственных экспериментов.

Вокруг стеклянного Окуляра, всё ещё лежавшего на круглом зеркале, висело небольшое чёрное облачко. Оно показывало, что магия его пары была полностью заблокирована.

— Маленький воришка забрал второй диск! — возмутился Драаддис. — Он сунул его в свой кошель!

— Как же они постыдны со своими злыми натурами, — рассмеялась Такхизис.

Для слуха мага её смех был женственным и чарующим, похожим на звон колокольчиков. И всё же скрытая в нём сила её раздражения от того, что ей помешали, обратилась на корзину свежесобранной белены, пока та полностью не высохла и не рассыпалась в пыль.

Маленькая крылатая крыса пронзительно пискнула и забилась в тёмный угол.

Драаддис понял, что богиня насмехается над ним.

По крайней мере, на этот раз она не воспользовалась своими иллюзиями, чтобы снова подвергнуть его пыткам.

— Мы увидели достаточно, чтобы понять: камни работают, — спокойно сказала Такхизис, совершенно не беспокоясь о том, что больше не может наблюдать за происходящим в лаборатории Орандира Марлбенита.

— Но какой в этом толк, если он унёс камни-ключи в измерение Васмарг… — Драаддис повернулся и посмотрел прямо на сферу. — Разве только ты можешь отправиться туда.

— Я не могу. Но путешествие туда и не требуется. Очевидно, ты не слишком хорошо разглядел происходящее, — ответила Королева Тьмы. — Орандир уронил один из камней, прежде чем его протащило через портал. Кендер-мужчина подобрал Всевидящий диск, а кендер-женщина забрала камень-ключ.

Драаддис тщательно сохранил бесстрастное выражение лица.

Если он правильно понял сведения, которые передал ему молодой маг перед смертью, для открытия портала в другой мир требовались оба камня.

Очевидно, его Королева заметила то, что ускользнуло от него.

Он промолчал, ожидая, что она сама объяснит ему это.

Такхизис слегка отстранилась, и Драаддис увидел часть её лица.

Она смотрела куда-то мимо него, глубоко задумавшись.

Затем повернула голову и впилась взглядом прямо в него.

— Ты не видишь всех возможностей, Драаддис?

— Признаюсь, моя Королева, моему разуму никогда не сравниться с вашим.

— Второй камень-ключ вернётся на Кринн, мой верный слуга. И вместе с ним придёт союзник. Глупый кендер дал нам возможность, которую мы так ждали.

Увидев, что Драаддис по-прежнему ничего не понимает, она улыбнулась ещё шире.

— Смерть и разрушение, война и мор… и открытие портала.

Драаддис не ответил сразу.

Такхизис, верно угадав причину его замешательства, тихо рассмеялась.

— Не пытайся понять, Драаддис. Я объясню всё, когда придёт время.

А пока расскажу тебе, как создать слугу, который не подведёт и отыщет кендеров.

Он принесёт тебе камень-ключ и мерчести, а заодно и этих жалких маленьких воришек.

— Ты хочешь и маленького беса? — озадаченно спросил Драаддис.

— Маленький бес, мой верный слуга, имеет решающее значение для моей задумки, — улыбнулась она. — Через него я исполню каждое своё желание.

Но и это тебе пока знать не следует.

Я устала от объяснений.

— Исполнять ваши желания — смысл всей моей жизни, моя госпожа Королева, — Драаддис поклонился.

— Верно, — Такхизис одарила его зловещей улыбкой. — Но мы должны как можно скорее найти кендеров, пока юный бес не решил, что ему по вкусу и кендеры, а не только камни и дерево.

— Они в опасности из-за него? — спросил Драаддис.

Судя по тому, что он видел, юное существо казалось вполне безобидным.

— Мерчести едят всё и способны переварить что угодно, — ответила Королева Тьмы. — Возможно, даже камень-ключ.

Поэтому мы должны завладеть им раньше, чем детёныш мерчести устроит пир из своих новых друзей и заодно проглотит волшебный камень.

…а теперь дядюшка Пружина всё-таки решил помочь.

* * *

Пруж, Риппл и Грод собирали книги и относили их к столу, пока Умпт присматривал за маленьким бесом в углу. Халмарейн читала названия, раскладывала фолианты отдельными стопками и указывала Пружу, на какие полки их вернуть.

Несколько раз кендер отвлекался на другие интересные вещи, и миниатюрной волшебнице приходилось подталкивать обоих, возвращая к работе. Овражные гномы, которые превыше всего любили беспорядок, тоже ворчали. Чтобы заставить их продолжить, Халмарейн даже пригрозила превратить их в крыс.

По указанию волшебницы они собрали все книги и вернули на полки остальные уцелевшие предметы. Грод смёл осколки стекла в один угол комнаты. При этом он упорно доказывал, что пол вообще не нужно подметать, если можно просто перешагивать через мусор.

Халмарейн установила перед книжными полками лестницу, которая, казалось, чудесным образом висела прямо в воздухе. Она взбиралась по ней вверх и спускалась обратно, снимая книги быстрее, чем Пруж успевал расставлять их на место. Несколько томов волшебница аккуратно разложила в определённых местах, а когда выбежала из комнаты, потребовала подготовить оставшийся стол для новых книг.

— Вещь прячется там, — указал Умпт своим грязным пальцем в угол.

— Пусть прячется где-нибудь ещё, — отрезала Халмарейн.

— Она не очень хорошая, — тихо заметила Риппл брату. — Если это детёныш, ему, наверное, страшно.

— И не похоже, что он сам хотел сюда попасть, — согласился Пруж. — Халмарейн стоило бы быть с ним повнимательнее.

— Думайте что хотите, — сверкнула глазами маленькая волшебница, пытаясь сдвинуть стол. Но сил у неё явно не хватало.

— Я думаю, ты злая, — нахмурилась Риппл. — Может, ты такая злая потому, что такая маленькая?

— Растянуть можно, — предложил Умпт.

— Тогда не быть злой, — добавил Грод.

— Только попробуйте до меня дотронуться — и я превращу вас всех в жуков, — предупредила Халмарейн. — Я кажусь злой лишь потому, что у меня нет времени быть доброй. Если бы мастер Орандир мог вернуться, он был бы здесь. — На ресницах у неё выступили слёзы. — Он не хотел уходить… куда бы он ни попал. Если бы мог, вернулся бы сразу. А раз его всё ещё нет, я должна открыть портал и помочь ему, если смогу.

— А он покажет нам какую-нибудь магию? — с надеждой спросил Пруж.

Маленькая волшебница нахмурилась, глядя на кендера, но затем её взгляд на мгновение стал задумчивым. На губах появилась хитрая улыбка — полная противоположность её прежнему настроению.

— Может и показать. И не какую-нибудь одну, а много разной магии.

— О, тогда хорошо! Если он покажет нам магию, мы с удовольствием поможем, — сказала Риппл, и её раздражение исчезло так же быстро, как появилось.

Пруж шагнул вперёд вслед за сестрой. Овражные гномы после недолгого колебания тоже взялись за работу. Они установили стол на место, а когда закончили, Пруж вернулся в угол, где пряталось странное существо.

— Пружина, — сказал он, положив ладонь себе на грудь.

Он повторил это трижды.

Наконец сжавшаяся в комок фигурка моргнула, прижала ладонь к собственной груди и произнесла:

— Беглаг.

— Беглаг, — повторил Пруж, указывая на существо.

Он хотел снова ткнуть пальцем в себя и назвать своё имя, постепенно выстраивая первый настоящий разговор, но Беглаг вдруг выскочил из угла.

Выпрямившись во весь рост, он оказался чуть ниже трёх футов — всего на пару дюймов выше маленькой волшебницы.

Пруж только теперь заметил, что вместо ног у существа маленькие копыта.

Беглаг стремительно пересёк комнату, подбежал к куче битого стекла и принялся его есть.

— Нет, ты порежешь рот! Внутри всё себе перережешь! Тебе это совсем не понравится! — Пруж бросился следом и попытался оттащить осколки.

Существо оскалилось и замахнулось на него. На руке вдруг вытянулись острые когти.

Пруж благоразумно отступил.

— Время тратить, пол чистить, — с отвращением проворчал Грод.

Ни волшебница, ни овражные гномы, похоже, не особенно интересовались тем, что именно ел маленький мерчести, лишь бы самим не оказаться у него в меню.

Два кендера наблюдали за Беглагом с тревогой.

Тот спокойно поглощал осколки, будто стекло было самым обычным лакомством, и, судя по всему, совершенно не чувствовал боли.

Закончив собирать с пола последние кусочки стекла, Беглаг довольно устроился в своём углу. Но когда Халмарейн спустилась с табурета и попыталась пройти мимо него, он зарычал и взмахнул когтистой рукой.

— Уберите его от меня, иначе я его убью, — предупредила Халмарейн.

— Он на тебя не нападал, — возразил Пруж. — Он просто хочет, чтобы ты его не трогала.

— Интересно, почему ты ему не нравишься? — спросила Риппл.

Она увела маленького мерчести обратно в угол, где тот раньше прятался за столом.

Издав звук, похожий на отрыжку, Беглаг свернулся клубком, закрыл глаза и уснул.

— Ты обещала показать нам магию, — напомнил Пруж маленькой волшебнице.

— У меня нет времени на игры. Мне нужно открыть портал.

— Ты обещала, — резко сказала Риппл. — Ты сказала, что покажешь нам магию, если мы соберём книги. Мы их собрали. Но если ты не собираешься держать слово, мы можем снова стащить их все с полок.

Халмарейн некоторое время сердито смотрела на них, затем вздохнула и отложила книгу, которую изучала.

— Вам придётся дать мне время найти что-нибудь, что вам понравится. — Она снова вздохнула. — Только ничего слишком сложного. Мне нужно заниматься более важными вещами.

— Мы подождём, — сказал Пруж, сделав для себя настоящее усилие.

Ждать — самое тяжёлое занятие для любого кендера.

Следующий час показался ему целым месяцем.

Риппл сидела в другом конце комнаты, возле спящего мерчести, и играла с каким-то маленьким предметом.

Пруж подошёл узнать, что это такое.

В руках у сестры был белый камень. Стоило потереть его, как он начинал испускать слабое, странное свечение.

— Потрогай, — предложила она брату.

— Тише! — крикнула Халмарейн.

— Потрогай, — уже шёпотом повторила Риппл. — Я нашла его, когда мы собирали книги.

Пруж провёл пальцами по камню.

На ощупь тот был настолько гладким, что сначала кендер решил, будто его покрывает какая-то слизь. Но, убрав руку, обнаружил, что пальцы совершенно сухие.

— Интересно, что это такое, — спросил он, достаточно тихо, чтобы услышала только Риппл.

И тут ему пришла в голову одна мысль — настолько захватывающая, что он забыл говорить вполголоса.

— Как думаешь, он волшебный?

Риппл покачала головой, показывая, что понятия не имеет, и продолжила играть с находкой.

Но одного этого вопроса хватило, чтобы Халмарейн подняла голову.

— Что волшебное? — спросила она. — Дай-ка посмотреть.

Риппл вскочила и вприпрыжку пересекла комнату, желая поскорее услышать объяснение маленькой волшебницы.

— Я нашла его на полу и решила подержать у себя, пока у тебя не появится время рассказать, что это такое, — сказала она, протягивая камень. — Очень интересная штука. На ощупь он будто мокрый и скользкий, хотя воды на нём нет. Почему он такой скользкий? Совсем как мох в нашем ручье: наступишь на него — и сразу скользишь. Однажды Доли Гофорт поскользнулся на мху и полетел…

— Это один из камней-ключей! — воскликнула Халмарейн, глядя на маленький странный камень в её руке. — Вот почему Орандир не вернулся! У него остался только один!

— Тогда почему бы нам не открыть портал и не отдать ему второй? — спросил Пруж. — Когда он вернётся, мы сможем…

— Всё не так просто, — перебила его Халмарейн.

Она снова опустила голову над книгой, явно рассчитывая закончить разговор.

Но Пруж этого намёка не понял.

— Дверь есть дверь, — заявила Риппл, которая иногда проявляла удивительную практичность. — Мой брат умеет открывать самые разные двери. Он очень хорошо это делает. Ты просто не даёшь ему попробовать.

Она посмотрела на Пружа.

— Помнишь дверь в дом Лонгдаун Уолка-Лонга?

— Конечно. Я её открыл, хотя даже дядюшка Скипаут не смог.

Халмарейн сжала крошечные кулачки, заставляя себя терпеть их навязчивость.

— Послушайте, — сказала она. — Я попробую объяснить так, чтобы даже вы поняли, в чём проблема.

— Чтобы понять, как работают порталы, нужно мыслить понятиями мультивселенной. Представьте срез луковицы. Видели, как кольца окружают друг друга?

— Я люблю лук в рагу, — сообщил Пруж.

— Измерения окружают друг друга, как кольца луковицы, — продолжила Халмарейн, не обращая внимания на его замечание. — В каждом измерении существует множество миров. Одни прекрасны, другие ужасны. Чтобы попасть в них, нужно пройти через портал — дверь, созданную магией.

— То есть это не обычные двери? — разочарованно спросил Пруж.

— Я слышала, что кендеры хорошо управляются с замками, но дверь, которой нет, открыть невозможно, — объяснила маленькая волшебница. — Порталы нужно создавать. Мы не умеем этого делать. И Орандир тоже не умеет. По крайней мере, я так думаю. Дайте мне изучить эти книги.

— Еда закончилась, — внезапно пожаловался Грод.

— Уйти отсюда, найти еду, — объявил Умпт, поднимаясь и подхватывая колесо телеги.

— Вы никуда не пойдёте. Никто из вас, — Халмарейн сверкнула глазами. — Вы помогли устроить этот беспорядок и останетесь здесь, чтобы привести всё в порядок.

— Уже убрать, — возразил Грод, считая, что свою работу он выполнил.

— Я не об этом беспорядке говорю, — ответила волшебница. — Теперь я знаю, что это за чудовище.

Она постучала по книге лежавшей перед ней и указала на угол, где спал Беглаг.

— Это детёныш мерчести. Ну, вероятно, уже не совсем детёныш, но настолько молодой, что едва ли способен сам о себе позаботиться.

— Мерчести? — переспросил Пруж. — А что такое мерчести? Он тоже умеет колдовать?

— Это существо из мира Васмарг, и оно зло. Похоже, у них есть врождённая магия, хотя этот слишком молод, чтобы ею пользоваться. Вероятно, поэтому он и зарычал на меня, — сказала Халмарейн, удивлённо подняв брови. — Он чувствителен к окружающей магической силе и напуган.

— Он совсем не кажется злым, — возразила Риппл.

— Он злой. Но, согласно Алквиему, обычно мерчести не представляют для нас проблемы, даже если открыть портал. Наш мир их не привлекает — здесь для них слишком холодно.

— Ветер, который шёл из портала, был горячим, — сказала Риппл. — Помнишь тот горячий ветер, который…

— И там тоже было жарко, — перебил её Пруж.

Халмарейн снова уткнулась в книгу и некоторое время читала.

— Алквием пишет, что путешествовал по Васмаргу без особых проблем, кроме одного случая, когда встретил мерчести с детёнышем. Судя по всему, они становятся свирепыми, когда защищают потомство. Пока это существо, — она снова указала на угол, — остаётся в нашем мире, его родитель будет искать способ добраться до Кринна. Алквием пишет, что мерчести умеют пользоваться порталами.

— Значит, его мать откроет портал и заберёт малыша обратно? — спросил Пруж.

Он надеялся, что волшебник скоро вернётся. Может быть, ему удастся уговорить Орандира взять кендеров с собой в путешествие.

— Я как раз пытаюсь это выяснить. А пока нам нужно удерживать существо здесь, а ты будешь за ним присматривать. Мне необходимо учиться и понять, есть ли способ защитить нас от него.

— Если Орандир не может открыть портал с одним камнем, как это сможет сделать мерчести? — спросила Риппл. Её острый ум снова заметил противоречие.

— Известно, что они способны самостоятельно проникать в другие миры, — ответила Халмарейн. — Даже Алквием знал о мерчести совсем немного.

— Ты сказала, что мать не опасна. И она не причинила Пружу вреда, — напомнила Риппл.

— Нет. Я сказала, что её не интересует Кринн. Если она откроет портал, попадёт в наш мир и не найдёт своего детёныша, в поисках она может убить тысячи людей.

Халмарейн сурово посмотрела на кендеров.

— Она не тронула твоего брата только потому, что была слишком занята поисками своего потомства. Мерчести злы. Они пришли из злого мира.

Грод, всё это время бродивший по комнате, широко раскрыл голубые глаза.

Он посмотрел на Халмарейн, затем перевёл взгляд на маленького беса и снова уставился на волшебницу.

— Не понимаю, как можно быть настолько уверенной, — возразил Пруж. — Беглаг не выглядит злым и ничего плохого не сделал. Он просто маленький. А если будет делать то, что нам не нравится, мы можем научить его хорошему.

Пруж посмотрел на сестру.

— Помнишь, как маленький Хэм Троталонг хотел уйти с края моста, а его мама научила его так не делать?

Риппл согласилась с братом.

— И если мать мерчести любит своего малыша настолько, что ищет его, она тоже не может быть злой.

— Забота о потомстве ещё не делает существо добрым, — возразила Халмарейн. — Каждое создание рождается с потребностью продолжать свой род. Необходимость защищать потомство обычно зависит от того, сколько детёнышей появляется за один раз.

Она продолжила:

— Существо, которое откладывает сотни, а может быть, и тысячи яиц одновременно, может бросить их на произвол судьбы. Но те, у кого рождается всего один детёныш или несколько, обычно активно защищают своё потомство.

— Защита потомства не имеет отношения к добру и злу. Это инстинкт, — продолжила маленькая волшебница. — То существо зло. Сейчас оно может казаться безобидным, но если пробудет в нашем мире достаточно долго, вы сами очень скоро в этом убедитесь.

— А что нам делать? — спросил Пруж.

— Не знаю, — призналась Халмарейн.

Её лицо дрогнуло, словно она вот-вот расплачется, но она взяла себя в руки.

— Я не знаю, что могу сделать. Я всего лишь ученица. Мне не хватает знаний, чтобы открыть портал, даже если у нас будут оба камня.

— Но ты можешь читать книги Орандира, — подбодрила её Риппл.

— Конечно, ты же волшебница. Пусть и маленькая, — согласился Пруж. — Ты что-нибудь придумаешь. А мы поможем, если хочешь. Особенно если покажешь нам ещё немного магии.

Маленькая человеческая волшебница выпрямилась и глубоко вдохнула.

Дрожащие губы сложились в твёрдую линию, а взгляд стал решительным. Она несколько раз моргнула, стирая слёзы с ресниц.

— Я должна попытаться, — сказала она. — Если продолжу изучать книги, возможно, найду ответ. Только держите этого зверя в тишине и дайте мне узнать всё, что смогу.

— Снова начала командовать, — заметила Риппл, и её сочувствие мгновенно испарилось.

— А ты обещала показать нам магию, — напомнил Пруж.

— Еда есть? — спросил Умпт.

— Кухня находится дальше по коридору, справа, спуститесь на пять ступеней, — сказала Халмарейн посмотрев на Риппл. — Приготовь им еду. И не подпускай этих вонючих созданий к кладовой, иначе я наколдую им поросячьи головы вместо их собственных. И даже не пытайтесь сбежать. Орандир наложил защитные заклинания на все остальные двери.

— А если мы попробуем пройти через них, во что заклинания нас превратят? — спросил Пруж. — Может быть, интересно стать кем-нибудь другим.

— Вы превратитесь в обугленные головёшки, — ответила Халмарейн и снова вернулась к своим книгам.

Пруж решил, что обугленной головёшкой быть не слишком интересно: такие не путешествуют и не ходят куда попало.

Он разбудил маленького мерчести и повёл его по коридору вслед за Риппл и овражными гномами.

Они прошли через тот самый коридор, за дверью которого находилось убежище волшебника. В конце узкого прохода обнаружился ещё один коридор, ведущий в просторное кухонное помещение.

Огромный очаг занимал всю дальнюю стену.

Справа тянулись широкие полки, на которых стояло больше двадцати больших перевёрнутых котлов самых разных размеров. Больше половины из них кендеры не смогли бы даже поднять.

В центре помещения находились четыре стола — каждый двадцать футов в длину и шесть в ширину. На них вполне хватило бы места для целой армии поваров.

Столы были сделаны под рост людей, готовивших стоя, поэтому их поверхности находились примерно на уровне глаз кендеров.

Умпту и Гроду, которые даже среди овражных гномов были невысокими, было ничуть не лучше.

Вокруг каждого стола стояло по десять высоких табуретов, словно работники только что вышли и вот-вот должны были вернуться.

На стеллаже напротив полок с горшками стояли пятьдесят глиняных банок с названиями специй.

Через арку виднелись огромные глиняные сосуды для хранения припасов, выстроенные длинными рядами.

В большом очаге спокойно горел огонь.

Мерчести довольно забулькал, почувствовав тепло, и вскоре свернулся калачиком на краю очага.

— Какое огромное место! — Риппл огляделась.

— Давай исследуем, — предложил Пруж.

Он последовал за сестрой в кладовую. Стоило им войти, как факелы вспыхнули сами собой.

Большинство огромных сосудов пустовало, но в небольших они обнаружили приличный запас самых необходимых продуктов.

Вскоре Риппл приготовила кукурузный пудинг, а Пруж нарезал ломтики бекона и поджарил их на сковороде.

Как раз когда Пруж снимал бекон, в помещение вошла Халмарейн.

Она всё ещё читала одну из книг в красном переплёте и время от времени принюхивалась, словно шла по запаху.

— Ты уже выяснила, как открыть портал в другое измерение? — спросил Пруж.

Подземные коридоры начинали ему надоедать.

— Кажется, я близка к ответу, — сказала она. — Дай мне дочитать это, и я всё расскажу.

Она велела овражным гномам снова сесть на табуреты, затем подняла книгу над головой и положила её на стол.

После этого взобралась по перекладинам табурета, устроилась на сиденье и продолжила читать.

Два кендера принесли еду к столу в мисках и деревянных блюдах.

Они принесли ложки для пудинга, но овражные гномы схватили свои миски и принялись запихивать содержимое в рот грязными пальцами.

Поражённый отсутствием у Агаров хоть каких-то манер за столом, Пруж принялся искать тему для разговора, чтобы заглушить чавканье.

Взглянув на волшебницу, он вспомнил вопрос, который давно хотел ей задать.

— Ты гном, — заметил Пруж. — А какого именно клана? Нейдар или Клар?

Дядюшка рассказывал ему, что гномы с подозрением относятся к любой магии, которая не является врождённой для их расы.

Пруж сомневался, что Халмарейн может быть из одного из кланов Хайлар, поскольку те обычно оставались в своих глубоких горных пещерах, хотя иногда появлялись на поверхности, если выполняли какое-нибудь важное поручение.

— Я не гном, — ответила Халмарейн, настолько поглощённая чтением, что даже не прозвучала раздражённо. — Я человек, хотите верьте, хотите нет.

— Взрослый человек ниже нас ростом? — изумилась Риппл.

Халмарейн была плотнее сложена, но всё равно ниже двенадцатилетнего кендера.

— Некоторые люди почти не растут. Мы редкость. Наверное, один человек на сто тысяч.

— Большое место готовить, — вставил Умпт.

— Волшебники много есть, может быть, — предположил Грод.

Халмарейн не обратила на овражных гномов внимания, но Пруж тоже продолжал разглядывать огромную, прекрасно оборудованную кухню.

— Здесь замечательно, — сказал он. — Очень интересно. Мне понравилось всё исследовать. Здесь есть ещё комнаты?

Он уже предвкушал, как осмотрит некоторые из огромных глиняных сосудов, которые они не успели открыть.

— Нет, это всё. До Катаклизма здесь находились кухня, кладовая и хранилища замка, — сказала Халмарейн, указывая на потолок. — Землетрясения обрушили верхние проходы. Люди в замке, должно быть, решили, что все подземные помещения разрушены. Они даже не пытались их раскопать.

Пруж хотел задать ещё несколько вопросов, но овражные гномы уже опустошили свои миски и слезли с табуретов, направляясь к очагу.

Халмарейн подняла глаза и бросила на кендера предупреждающий взгляд.

Пруж поспешил перехватить Агаров.

Он снова наполнил их миски — и заодно свою.

Кукурузный пудинг Риппл оказался восхитительным.

В Хайло он был особенно знаменит.

Халмарейн продолжала изучать книги, закончив свою трапезу.

Она уже закрывала книгу, собираясь встать из-за стола, когда заметила ожидающий взгляд кендера.

— Я покажу вам немного магии, но потом жду, что вы уберёте кухню и будете присматривать за мерчести и гномами.

Халмарейн взяла из солонки ровно двенадцать крупинок соли и тщательно пересчитала их.

Она рассыпала их по столу, взмахнула руками и произнесла заклинание.

Двенадцать крупинок увеличились в размерах, раскололись, и из каждой вышел крошечный светящийся человечек.

Казалось, они были сложены из маленьких блоков, а соединения на бёдрах, коленях, плечах и локтях выглядели как шарниры.

Маленькие фигурки принялись танцевать по столу.

Кендеры захлопали в ладоши.

Овражные гномы так широко ухмылялись, что, казалось, их улыбки вот-вот разорвут лица. Они попытались схватить крошечных танцоров, но пальцы проходили сквозь них, и фигурки продолжали плясать.

Почти пять минут человечки отплясывали по столу, а затем исчезли.

— А теперь помните о своей части обещания, — предупредила Халмарейн и вернулась в рабочую комнату волшебника.

Кендеры остались убирать кухню.

Гномы выскребли остатки кукурузного пудинга из котла, а Беглаг съел два деревянных блюда.

Когда кухня была приведена в порядок, овражные гномы растянулись прямо на полу.

Мерчести дрожал от холода, поэтому кендеры подбросили дров в очаг.

Беглаг уснул у самого огня, а Пруж и Риппл завернулись в свои одеяла и устроились на больших кухонных столах.

На следующий день Халмарейн продолжила изучать книги.

Кендеры скучали.

Уговорить маленькую волшебницу показать им ещё магии не удалось, хотя она обещала сделать это, как только найдёт ответы на вопросы о портале.

Пруж и Риппл принялись исследовать собственные кошели, показывая друг другу свои находки.

Каким-то образом Риппл снова завладела единственным камнем-ключом.

Час спустя они повторили ту же игру.

На этот раз Пруж вернул себе вещи, которые каким-то образом оказались в кошеле Риппл, а она забрала обратно свои.

Часть утра прошла вполне приятно.

Во время третьего исследования подземных помещений они обнаружили сундук, глубоко задвинутый под кровать Орандира.

Ни одному из кендеров не пришло в голову, что волшебник может защитить личные вещи не только замком, но и заклинанием.

Замок оказался детской забавой для кендера.

А вот заклинание отбросило их через всю комнату и опалило Пружу брови и колени штанов.

К счастью, он стоял немного сбоку от сундука и избежал худшего удара огненного шара.

Халмарейн закрыла тяжёлую дверь лаборатории и ничего не услышала.

Следующий час они с удовольствием ахали над кольцами, флаконами и брошами.

Они рассмотрели небольшие плотно завязанные мешочки с порошками внутри, а также два странных ножа.

Особенно их заинтересовали три золотых кольца.

Закончив исследование, Пруж тщательно запер сундук, чтобы никто не смог проникнуть внутрь и украсть вещи Орандира.

Ни один из них не заметил, что сундук стал значительно легче, чем был до этого.

Или что три кольца, один нож и несколько флаконов почему-то не вернулись обратно.

Позже в тот же день они снова принялись переставлять вещи из одного кошеля в другой, меняясь находками, чтобы у каждого появилось что-нибудь новенькое.

Пруж рассматривал нож, который сестра отдала ему в обмен на другой — тот, что он обнаружил среди собственных вещей после того, как они покинули корабль.

— Похож на тот, что Орандир хранит в своём сундуке, — сказал он, убирая нож в ножны.

— Да, похож, — согласилась Риппл. — Когда он вернётся через портал, сравнишь их. Если его нож волшебный, может быть, и твой тоже. Ой, как интересно было бы иметь волшебный нож!

Овражные гномы тем временем весь день обустраивали новый «Это Место».

Они нашли неиспользуемое помещение с обрушенной стеной и объявили его своим.

Первым делом они притащили из кладовой одну из огромных каменных кадок и аккуратно обтесали её с двух сторон, пока та не раскололась на две ровные половины.

Объявив, что теперь у них есть кровати, они принялись собирать всё, что могло пригодиться в новом жилище.

К концу дня кендеры, овражные гномы и маленькая волшебница почти полностью опустошили запасы кладовой.

Беглаг, который, казалось, мог жевать и переваривать что угодно, особенно любил дерево.

Он уже успел съесть один высокий табурет и часть стола.

В тот вечер Риппл снова приготовила кастрюлю своего восхитительного кукурузного пудинга.

Халмарейн пришла на кухню присоединиться к остальным.

Она продолжала читать даже во время еды, но теперь в её голосе слышалось такое выражение, словно у неё начинал болеть живот.

Она вздыхала, стонала и время от времени тихо охала.

— Только не говори, что дело в пудинге, — сказала Риппл, нахмурившись и посмотрев на брата.

— Нет, — ответила Халмарейн. — Я нашла ответ, который искала.

Она помолчала.

— Только это совсем не тот ответ, который мне хотелось найти. Определённо не тот.

Халмарейн закрыла книгу.

— Зато теперь я знаю, что нам нужно сделать, чтобы вернуть это существо в его собственный мир и спасти Орандира…

Она тяжело вздохнула.

— Если он всё ещё жив.

— Я думал, ты говорила, что меркеси…

— Мерчести, — поправила Пружа Халмарейн.

— Я думал, мерчести умеют открывать портал, — закончил он.

— Если Орандир всё ещё жив и у него оба камня, он сможет открыть его. Но если он погиб — а я боюсь, что именно так и случилось, — этому бесу могут понадобиться годы, чтобы научиться достигать нашего мира. Всё это время чудовище будет расти на Кринне, — она указала на Беглага, сидевшего на полу. — Чем дольше оно здесь остаётся, тем крупнее и опаснее становится. Если мы вскоре не сможем отправить его домой, нам придётся его убить.

— Нет! — возразила Риппл.

Мерчести сидел у её табурета и время от времени прислонялся головой к её ноге, словно искал прикосновения другого живого существа, чтобы почувствовать себя в безопасности.

— Перестань так говорить! Он не злой! Это ты злая! — возмутился Пруж. — Он ничего не делает, кроме как ест и спит.

На другом конце стола глаза Грода снова широко раскрылись.

— С возрастом он покажет свою истинную мерзкую натуру, — маленькая волшебница отмахнулась от их возражений, будто те вообще не имели значения. Она снова заглянула в книгу. — Но здесь портал не откроется. Согласно Алквиему, повторное открытие и закрытие портала с помощью камней-ключей утолщает ткань между измерениями. По описанию это похоже на рубцовую ткань, которая остаётся на зажившей ране.

— Я знаю, что это такое. У меня тоже есть шрам, — Риппл закатала рукав и показала крошечную отметину на предплечье. — Однажды, когда мы с Сосо Степап…

— Мне нужно найти достаточно могущественного мага, который сможет помочь Орандиру открыть портал, — перебила её Халмарейн. — Может быть, если он всё ещё жив, нам удастся его спасти.

— А Беглаг сможет вернуться домой, — добавил Пруж. — Он, похоже, совсем не любит странствовать.

Кендер покачал головой.

— Я бы на его месте хотел увидеть новые места, но он всё время стонет. Хотя, может, у него живот болит от всей той странной дряни, которую он постоянно ест…

Риппл нахмурилась.

— Но если за магом придётся идти далеко, как мы узнаем, что мать Беглага найдёт его, когда мы отправим его обратно?

— Не знаю! — огрызнулась Халмарейн. — Я не знаю, что ещё делать. Алквием говорит, что никто не сможет второй раз открыть портал отсюда. Значит, оставаться здесь бессмысленно.

— А кто такой Алквием? — спросил Пруж.

Халмарейн никогда толком о нём не рассказывала.

— Он маг? Он будет колдовать для нас?

— Он был магом и жил за тысячу лет до Катаклизма, — с неожиданным терпением объяснила Халмарейн. — Он носил Алые Одежды и посвятил всю жизнь изучению порталов. Он знал о путешествиях между мирами больше, чем кто-либо до него или после. Орандир нашёл его записи и узнал, как добыть камни-ключи. Когда я рассказываю вам то, что прочитала в этих книгах…

Она постучала пальцами по тому, который держала.

— …можете быть уверены: на Кринне нет источника надёжнее.

— Источник? Это значит узнавать новые вещи. Мне нравится узнавать новые вещи, — сказал Пруж. Он решил, что магические сведения могут оказаться одновременно интересными и полезными.

Беглаг тем временем бродил по кухне, опустив голову и разглядывая пол. Возможно, он снова искал осколки стекла.

Он задел табурет Халмарейн и отскочил, зарычав, ощетинив когти и уставившись на маленькую волшебницу.

— Уберите его от меня! — крикнула Халмарейн, замахав руками, отгоняя мерчести.

— Я его заберу, — сказала Риппл.

Она спрыгнула с табурета, взяла маленького беса за руку и увела обратно. Беглаг охотно уселся на полу рядом с её табуретом.

— Он просто испугался. Он ведь тебя даже не тронул.

— Почитай нам что-нибудь из этой книги, — предложил Пруж.

— Это не сказки, — ответила волшебница и захлопнула том маленькими руками.

— А ты и не очень интересно рассказала про Алквием, — заметила Риппл, ёрзая на табурете. — Мне здесь больше не нравится. Я хочу уйти.

Её нахмуренные брови уже предвещали бурю, хотя маленькая волшебница этого ещё не понимала.

— Кажется, ты не поняла, что я сказала, — Халмарейн нахмурилась, глядя на кендера.

— Конечно, мы поняли, — тут же вступился за сестру Пруж. — Открытие портала оставило рубец. Помнишь шрам на руке Маршона Боло, Риппл?

— А откуда он у него? — спросила Риппл. — Я забыла.

— Он пытался открыть сундук, который принадлежал…

— Забудьте про Маршона Боло! — приказала Халмарейн. — У нас проблема. Нам нужно отвести маленького беса к магу, достаточно могущественному, чтобы…

— …к Бэгбусу Джампдауну! — торжествующе закончил Пруж.

— Вы меня вообще не слушаете! — в ярости закричала Халмарейн.

Её привычное высокомерие вывело из себя даже Риппл.

— Волшебничья кишка, громкАя и вздорнАя, — огрызнулась она.

Пруж ухмыльнулся сестре. Он знал эту игру.

— Не умеет слушать, только учит и говорит, — подхватил он.

— Топает, всем командует и кричит, — продолжила Риппл.

Халмарейн уставилась на них, и от злости её лицо стало багровым.

— Шумит и того больше, — добавил Грод, не сумев подобрать рифму.

Оба кендера рассмеялись. Грод тоже захлопал в ладоши.

Потом Пруж посмотрел на Халмарейн.

— Мы тебя слышали, — сказал он.

— Ты хочешь отвести Беглага к другому магу, который сможет открыть портал и отправить его домой, — продолжила Риппл. — Думаю, отправить его обратно будет правильно, если он не любит странствовать. Хотя я не понимаю, почему ему не хочется увидеть новые места. Но я помню, что слышала про одного кендера, который тоже не любил путешествовать. И всё же, думаю, Пруж может быть прав и у Беглага просто болит живот. Хотя, если ты умеешь открывать и читать книги, мне кажется, ты должна уметь взять камень, открыть портал и потом…

— А портал разве не вроде двери? — перебил её Пруж, внезапно придумав кое-что новое. — Я умею открывать двери. Самые разные. Даже запертые, как та, что в коридоре…

— Хватит этой болтовни! — потребовала Халмарейн. — Мне нужен маг-мастер. Думаю, лучше всего обратиться к Салрандину, который живёт к югу от Палантаса. Но маги-мастера не являются по первому зову, поэтому мне придётся самой доставить ему мерчести и камень-ключ.

Она сурово посмотрела на них.

— У нас два пути: либо мы это делаем, либо убиваем маленького беса, пока он не вырос настолько, чтобы стать опасным.

— Ты не можешь этого сделать! — вспыхнула Риппл. — Он ничего не сделал!

— И мне придётся взять с собой книги Алквиема и открыть их для другого мага.

Маленькая волшебница посмотрела на кендера, который по-прежнему явно не был убеждён.

Она вздохнула и объяснила:

— Если говорить о магах, я далеко не на верхней ступени лестницы. Я всего лишь изучаю это искусство. Первым заклинанием, которому я научилась, было заклинание чтения магии. Но оно позволяет мне только читать её. Более могущественные заклинания я использовать пока не умею.

— Ты можешь сделать ещё соляных человечков, — с надеждой предложил Пруж.

Халмарейн продолжила, будто не услышала его:

— Я знаю заклинания, которые открывают книги. Я могу читать их, но чтобы воспользоваться тем, что я прочитаю, нужен маг гораздо сильнее меня. И даже если мы его найдём, у него может не оказаться знаний Алквиема. Поэтому книги нужно взять с собой.

— Ты перестала говорить «я» и начала говорить «мы», — заметила Риппл. — Ты приглашаешь нас отправиться с тобой?

— Я только что поняла, что одна не справлюсь, — вздохнула Халмарейн. — Более того, вести это чудовище через город будет опасно. На Кринне нет ничего похожего на мерчести. Какой-нибудь идиот решит, что это мерзость, и попытается его убить. Люди часто уничтожают то, чего не понимают.

— Можно его переодеть, — предложила Риппл.

— Хорошая мысль, — сказала Халмарейн, задумавшись вслух. — Так и сделаем. Но путешествие всё равно будет долгим и тяжёлым. Я не хочу отправляться одна. Проще всего было бы добраться до Палантаса, двигаясь на запад к Гвинтаару, а оттуда сесть на корабль…

Она покачала головой.

— Но команда быстро раскусит маскировку Беглага. Придётся идти по суше. Думаю, верхом. На лошадях или пони.

— Я люблю ездить верхом! — объявил Пруж.

— Надеюсь, что любишь, — ответила Халмарейн. — Я не умею седлать пони. Да и даже если бы умела, всё равно не смогла бы усадить это чудовище в седло. Вот почему вы должны идти со мной.

— Мы остаёмся, — объявил Умпт. — Новый Это Место теперь.

— Еды много хорошей, — добавил Грод. — Все остаются Это Место.

Теперь кендеры поняли, что овражные гномы используют слово своей расы, означающее дом.

— Последнее Это Место снесли.

— Вы правы. Здесь и правда хорошо жить, — оживилась Риппл. — То есть если вы хотите остаться. Но подумайте обо всём, что не увидите. И теперь, когда я об этом думаю, остаться здесь всё равно нельзя, потому что вы не сможете выйти за новой едой. А я совсем не думаю, что голодать интересно. Хотя, может быть, Беглаг научит вас есть дерево и камни… Интересно, какие они на вкус?

Овражные гномы переглянулись.

Каждый почесал какую-нибудь часть тела, после чего, похоже, пришёл к одному и тому же решению.

— Мы идём с ними, — сказал Умпт Гроду.

— Найдём новое Это Место, — согласился Грод.

— Я не собираюсь путешествовать с овражными гномами, — отрезала Халмарейн.

— Странно, не понимаю почему, — сказал Пруж, посмотрев на Умпта и Грода. — По-моему, они хорошие. Они даже помогли убрать лабораторию. Ну да, едят много, но…

— Ты просто вредничаешь. Они ведь тебе понравились, иначе бы ты не попросила их помощи. Или может быть это не ты попросила их убрать лабораторию после того, как Орандир провалился в портал? В любом случае мы обещали помочь им найти новый дом после того, как старый был разрушен, значит, должны остаться с ними.

Халмарейн посмотрела на них с таким видом, будто хотела возразить, но Пруж уже закончил.

— Вы должны идти со мной, — сказала она наконец. — Мне нужно, чтобы вы присматривали за мерчести. Даже если бы я могла следить за ним днём и ночью, он меня не любит. А мне нужно, чтобы кто-то заботился о нём, пока я изучаю заклинания.

Она встретилась взглядом с Пружем, словно человек, решившийся наконец прямо посмотреть в глаза неприятной правде.

— Я не могу одновременно путешествовать и следить за ним. Поэтому, если вы не пойдёте со мной, мне придётся убить его до того, как мы отправимся.

— Нет! — возмутился Пруж.

— Если он будет мёртв, я смогу путешествовать с караваном, как делала, когда приехала на юг.

— Ох, Пруж, нам придётся идти с ней, иначе она убьёт Беглага! — воскликнула Риппл.

— Мы пойдём с тобой, если пообещаешь не причинять Беглагу вреда, — сказал Пруж. — На самом деле мы хотели бы увидеть Палантас. А другие интересные места нам попадутся?

— Мы будем держаться подальше от городов, — ответила волшебница. — И постараемся как можно реже встречаться с людьми.

— Терновник и чертополох… Звучит скучно, — объявил Пруж.

Халмарейн глубоко вдохнула, надувшись, словно лягушка.

Затем её взгляд стал хитрее.

Она сложила маленькие руки и уставилась в потолок.

— Тогда, полагаю, магию вам видеть больше не хочется.

— Магию? — Риппл мгновенно заинтересовалась.

— Клан Аглест получил магию, — объявил Умпт, но ни кендеры, ни волшебница не обратили на него внимания.

— Если вы поможете мне вернуть Орандира из другого измерения, он наградит вас всякой магией, — ответила Халмарейн.

— Какой магией? — спросил Пруж. — Он будет учить нас заклинаниям?

— Нет, вам это не понравится, — сказала Халмарейн. — Придётся изучать магию, а вам станет скучно. Он может дать вам что-нибудь… Например, как дал мне свой посох и наделил его магией.

— Покажи! Что он умеет, кроме как давать свет? — спросила Риппл.

— Ну, я не люблю убирать кухонное помещение, — призналась Халмарейн. — Это отнимает слишком много времени, поэтому Орандир наделил посох особой магией, которой я ещё не научилась.

Она произнесла короткое заклинание.

В тот же миг чашки, ложки, деревянные миски и блюда с котлами очистились, поднялись над столом и поплыли к своим местам.

С грохотом и звоном котлы сами запрыгнули обратно на крюки.

Миски одна за другой сложились на полках.

Ложки, опустившись ручками вниз, сами встали в глиняный сосуд.

— Ух ты! Большие фокусы! — Риппл вскочила с табурета и подбежала посмотреть на чистые котлы. — Если я приготовлю ещё пудинга, ты снова так сделаешь?

— Орандир придумает для вас кое-что гораздо интереснее, если вы поможете вернуть его на Кринн, — сказала маленькая волшебница.

Риппл вернулась на табурет и уставилась на Халмарейн сияющими глазами.

— Тогда я пойду, — сказал Пруж. — Я хочу…

Риппл вскрикнула и перелетела через половину стола: её табурет внезапно развалился.

Под болтавшимися в воздухе ногами Беглаг спокойно жевал одну из ножек.

— Кендер хочет… — подсказал Грод, напоминая Пружу, что тот собирался о чём-то попросить.

— Забыл, — ответил Пруж.

Он соскользнул с табурета, чтобы помочь сестре.

Оставшуюся часть её бывшего сиденья он использовал, чтобы отогнать Беглага к очагу, после чего подставил под Риппл другой табурет.

— Нам придётся замаскировать мерчести, — сказала Халмарейн. — Если мы собираемся отправить его домой, не стоит привлекать к нему слишком много внимания здесь, на Кринне.

— Никому не дадим его убить, — заверил её Пруж.

— Возможно, он привлечёт внимание кого-нибудь, кто не захочет его убивать, — лукаво предположила Халмарейн. — А захочет украсть. Наденут ему цепь на шею и станут водить из города в город. На таком существе можно заработать целое состояние, показывая его любопытным.

— Это жестоко, — ужаснулся Пруж.

— Вот поэтому мы должны быть осторожны, — повторила маленькая волшебница. — Иначе он обязательно привлечёт внимание.

— Маг тоже может его привлечь, — с улыбкой заметила Риппл.

— Если жители узнают, что я маг, мне будет грозить куда большая опасность, чем этому бесу, — сказала Халмарейн. — А мой рост… ну… некоторые считают меня уродцем.

В её галазах замелькало воспоминание.

— Дети любят бросать камни в то, чего не понимают…

Голос её затих.

— Но это несправедливо, — сказал Пруж. — Мы бы никогда не стали бросать в тебя камни. Ты нам нравишься. Ну, кроме тех случаев, когда ты злишься, но я не думаю…

— Я знаю! Мы все можем притвориться животными! — вдруг объявила Риппл.

— Ух ты! Здорово! Я хочу быть птицей, — тут же подхватил идею сестры Пруж. — Халмарейн может наложить на меня заклинание, чтобы я летал. Это было бы здорово.

— Мы все могли бы летать, — согласилась Риппл.

Она вытянула руки и замахала ими.

Овражные гномы посмотрели на неё с сомнением, но всё же начали повторять её движения.

— Нет, заклинаний полёта я не знаю, — сказала Халмарейн.

Надежды кендеров рухнули всего на мгновение.

Природный энтузиазм Пружа уже снова взял верх.

— Знаю! Мы можем стать лошадьми!

— Тогда мы очень быстро доберёмся куда угодно, — подхватила Риппл. — Ты можешь сделать нас лошадьми?

— Нет. И волками тоже не могу, так что даже не предлагай. Придётся использовать одежду. Притворимся гномами. Мы с Беглагом немного маловаты, но, возможно, сойдём за Нейдар.

— Мы все можем быть гномами, — сказал Пруж. — Умпт и Грод идут с нами. Мы можем притвориться овражными гномами.

Халмарейн уставилась на него так, будто кендеры окончательно лишились рассудка.

— Я этого не сделаю, — заявила она. — Ничто на свете не заставит меня притворяться овражным гномом!

Пруж с тревогой посмотрел на Умпта и Грода.

Но те уже наелись и отодвинули свои миски.

Они сидели, опершись локтями о стол и подперев подбородки ладонями, с безразличным видом наблюдая за кендером и волшебницей, словно совершенно не понимали, что разговор идёт о них.

Затем они повернулись друг к другу — и доказали, что слышали каждое слово.

— Может, клан вырастет, — сказал Умпт. — Беглаг хороший Агар.

— Лучше мага, — согласился Грод. — Она слишком короткая.

— Магии клана нет, — добавил Умпт. — Польза малая.

— У кендера тоже магии клана нет, — сказал Грод. — Беда большая. Только у Агаров магия хорошая.

— Большое спасибо, но я сама о себе позабочусь, — вспыхнула Халмарейн. — И мне не нравится, когда обо мне говорят так, будто меня здесь нет. Притвориться Нейдаром было бы ещё куда ни шло. Но Агаром — нет.

Халмарейн покачала головой.

— Можете сделать так, — сказала Риппл. — Это будет весело. Ты притворяешься Нейдаром… Ты, Беглаг, Умпт и Грод. А кем будем мы?

Она вопросительно посмотрела на брата.

— Орлами? Единорогами? — с надеждой предложил Пруж.

Он вздохнул, когда Халмарейн покачала головой.

— А как овражные гномы смогут быть Нейдарами? — спросил он. — Как ты заставишь их держаться в чистоте?

— Даже моей магии с этим не справиться, — фыркнула Халмарейн. — Мне всё искусство понадобится, чтобы справиться с таким заданием.

Она указала на Беглага.

— Маг любит говорить «нет», — заметил Умпт брату.

— У неё нет «да», — согласился Грод.

— Я умею говорить «да» не хуже любого другого, если кто-нибудь предложит действительно разумное решение, — огрызнулась Халмарейн. — Я не собираюсь выглядеть дурой. И овражным гномом тоже.

— Я не пойду, если ты перестанешь быть злой! — Риппл скрестила руки на груди и поджала губы, глядя на маленькую волшебницу.

— Будет драка, — с предвкушением сообщил Умпт Гроду.

— Самки хорошо дерутся, — кивнул Грод.

— Никакой драки не будет, — вздохнула Халмарейн.

Она посмотрела на Риппл.

— Ты права. Я позволила тревоге за Орандира затмить здравый смысл. Я сделаю всё необходимое, чтобы вернуть моего учителя через портал. Я действительно не думаю, что смогу путешествовать в образе овражного гнома. Но если мы сумеем выдать их за Нейдаров, я попробую. Им понадобится новая одежда. И им придётся помыться.

Решение было принято.

Они принялись планировать путешествие в Палантас.

Стоило маленькой волшебнице решить, что она будет сотрудничать, как она немедленно взялась за дело.

По водяным часам в коридоре они поняли, что вечер уже близился к концу. Торговые лавки закрылись, поэтому приходилось заниматься тем, что можно было сделать прямо сейчас.

Халмарейн постановила, что Агаров необходимо отмыть до тех пор, пока с них не сойдёт многолетняя грязь.

Вместе с овражными гномами и кендерами она таскала вёдра воды и охапки дров. Они наполнили котёл и поставили его греться.

По мере того как вода становилась горячее, овражные гномы всё сильнее нервничали: им казалось, что волшебница собирается сварить их в кипятке.

Они испытали лишь небольшое облегчение, когда вода нагрелась чуть выше температуры, необходимой для хорошего отмачивания грязи, а Пруж разгрёб угли.

Когда дно котла стало достаточно прохладным, чтобы не обжечь ноги и зады, Халмарейн предложила им выбор:

— Либо залезаете и моетесь, либо я превращаю вас в лягушек и бросаю туда.

— Лягушки должны мыться? — задумался Умпт, рассматривая второй вариант.

— Лягушки в воде живут, — содрогнулся Грод.

Затем он повернулся к волшебнице.

— Летать не можешь. Лошадей не можешь. Как лягушек сделать?

Умпт сидел на полу.

Он снял один сапог, но замер и уставился на брата, словно не мог поверить, что из Грода только что прозвучала настолько глубокая мысль.

Умпт медленно кивнул и снова надел сапог.

— Я не могу превратить шестерых в лошадей, но двух овражных гномов превратить во что-нибудь могу. И это будете вы. И вы будете лягушками. А теперь в котёл!

Умпт кивнул и начал раздеваться.

Риппл и Халмарейн отвернулись, пока гномы не забрались в котёл.

Затем, к огромному удивлению и восторгу кендеров, Халмарейн коснулась их грязной, рваной одежды посохом и произнесла слово-команду.

В тот же миг наряды очистились, вернули первоначальный цвет, а все прорехи затянулись.

Правда, заклинание восстановило только одежду. Длина рукавов и брюк осталась прежней — их ведь шили для людей.

— О! Эй! Вот это хорошая магия! — Риппл захлопала в ладоши.

— С одеждой я разобралась. Теперь разбирайся с ними, — сказала маленькая волшебница.

Она оставила Пружа отмывать овражных гномов, а сама вместе с Риппл вернулась в рабочую комнату Орандира.

Пруж решил, что ему досталась худшая часть сделки.

Он изо всех сил старался удерживать овражных гномов в большом котле с горячей водой.

Пришлось долго уговаривать их намылить волосы и бороды.

Пруж тёр им шеи и спины щёткой и настаивал, чтобы они вымыли всё остальное.

Они совершенно не понимали, зачем закрывать глаза, чтобы мыло не попадало в них.

Их вопли разносились по кухонному помещению и эхом уходили в коридор.

Привлечённый шумом, Беглаг подошёл посмотреть, что происходит.

Маленькому бесу купание показалось забавным, и он тоже забрался в котёл.

Поначалу Беглаг развлекался тем, что пытался кусать пузыри.

Потом съел мыло.

— Воду тоже всю выпей, — посоветовал ему Умпт.

К счастью, после одного такого замачивания овражные гномы были настолько чистыми, насколько вообще могли стать.

Чтобы вывести всю въевшуюся грязь, понадобились бы ежедневные купания на протяжении нескольких недель.

И всё же одного мытья оказалось достаточно, чтобы их внешний вид изменился до неузнаваемости.

У Умпта действительно были каштановые волосы, переходившие в такую же бороду.

Их цвет был настолько тёмным, что казался почти чёрным.

После тщательной очистки его щёки, нос и часть лба стали розовыми, однако грязь, забившаяся в морщины, всё ещё напоминала тёмные линии, нарисованные прямо на лице.

Грод, у которого морщин практически не было, имел красноватую кожу, почти сливавшуюся с его рыжевато-русой бородой и волосами.

Глаза у него были удивительно ярко-синими.

Пока овражные гномы и Беглаг спали, Пруж, Риппл и Халмарейн снова обсудили планы и добавили последние детали.

Они решили, что за покупками для путешествия отправятся Халмарейн, Пруж и Грод.

Маленькая волшебница могла снять защитные заклинания с дверей.

Один из овражных гномов должен был идти с ними, чтобы одежда и гномья броня подошли по размеру.

Халмарейн сшила себе тунику и юбку, в которых могла сойти за гнома.

— Получится, — сказала Риппл и вдруг подпрыгнула, сделав кувырок назад.

Рано утром трое путешественников отправились по длинному и запутанному маршруту через тайные подземные проходы, которые Орандир расчистил для собственного пользования.

Они вышли на улицу почти в полумиле к западу от Рыночной площади.

Халмарейн большую часть времени проводила глубоко под городом и почти ничего не знала о Литбурге.

Гроду пришлось буквально проталкивать её мимо куч мусора в переулке, прежде чем она наконец позволила ему вывести их на узкую, шумную, но чистую улицу, где жили гномы.

Первой покупкой стала одежда: два комплекта для Халмарейн и Беглага и ещё по одному для каждого из овражных гномов.

Чтобы объяснить такое количество покупок, они рассказали историю о том, как были ограблены и лишились всего имущества, кроме одежды на себе и спрятанного кошеля.

Рассказ, похоже, рассеял подозрения торговцев, которые только радовались крупным продажам.

В сапожной лавке Халмарейн купила новые сапоги для Агара, пару для Беглага и попыталась подобрать что-нибудь для своих маленьких ног.

Пришлось взять самые маленькие и набить их тряпками.

Гномы никогда не путешествовали без оружия и доспехов, поэтому они заглянули ещё в один магазин.

Пруж давно перестал считать, сколько стальных монет они потратили.

Деньги выдавал он сам, поскольку по непонятной для него причине у него всё время оказывался кошель Орандира.

В конце концов Халмарейн велела ему оставить кошель себе.

По крайней мере, теперь она знала, где он находится.

Под подозрительным взглядом маленькой волшебницы Пруж методично опустошал мешочек.

Но хотя, вернувшись во второй магазин, он обнаружил, что кошель почти опустел, когда пришло время платить за третью партию покупок, тот снова оказался набит стальными монетами.

Пруж решил, что это волшебный кошель, который сам себя пополняет.

Когда они вышли из лавки оружейника, Грод и Халмарейн были одеты в кольчуги под гномьими туниками и носили металлические шлемы.

Халмарейн тяжело переставляла ноги в своих сапогах, словно пробиралась по густой грязи.

Она больше не могла помогать нести покупки: в доспехах ей едва удавалось ходить.

Всё это явно не улучшало её настроение.

Их оружие — топоры — в руках волшебницы и Агара было практически бесполезно, но для маскировки оно было необходимо.

Пруж едва справлялся с тяжёлым холщовым мешком, в котором лежали доспехи и оружие для Беглага и Умпта.

Грод тащил на себе спальные мешки, одежду и сапоги.

Еду и прочие дорожные припасы они решили купить позже: сейчас и без того было слишком много вещей.

Перед возвращением в подземелья Халмарейн хотела заглянуть в гостиницу — туда, где обычно собирались искатели приключений и путешественники, впервые прибывшие в Литбург.

— И вы двое, ведите себя прилично, — предупредила она. — Грод, когда ешь, держи рот закрытым. А ты, Пруж, держи руки при себе и слушай внимательно. Нам нужно узнать всё о дорогах, состоянии путей, гоблинах, ограх и других человекоподобных существах, которые сейчас передвигаются по окрестностям.

Пруж и Грод согласились.

Грод был голоден, а кендер любил слушать любые истории, даже самые короткие — пусть хоть несколько слов о том, куда направились гоблины.

Овражные гномы хорошо знали здешние лавки и гостиницы, хотя знакомились с ними главным образом по кучам мусора за дверями.

Грод привёл их в заведение, где, по его словам, часто собирались искатели приключений и наёмники.

Кроме того, судя по тому, насколько вкусными были объедки, которые там выбрасывали, еда у них должна была быть хорошей.

Они вошли в гостиницу «Скачущий Олень» и заняли маленький столик в углу.

В глубине зала бушевал огонь в очаге, а над ним на вертеле жарилась свинья.

День выдался тёплым, поэтому внутри было душно.

Но жара, похоже, не беспокоила больше двадцати худощавых, суровых на вид посетителей, пивших эль и перебрасывавшихся историями.Рядом с большинством лежало оружие и шлемы.

Некоторые сняли части доспехов и кольчуги.

Халмарейн велела Пружу заказывать достаточно еды и эля, чтобы Грод не шумел, а заодно следить за его манерами, пока она будет прислушиваться к разговорам.

Она предложила заказать для Агара мясо с рёбер, курицу и булочки.

Все в заведении ели мясо на костях и хлеб руками, поэтому отсутствие манер у Грода не должно было слишком бросаться в глаза.

Пруж продолжал заказывать еду и эль, каждый раз напоминая гному есть как можно тише.

Халмарейн сидела немного в стороне, глядя на свою кружку и прислушиваясь к разговорам за соседними столами.

Но Пруж почти ничего не слышал из-за громкого чавканья и причмокивания Грода.

Скучая, кендер перебирал пальцами всё, до чего мог дотянуться: стол, кружку, сидушку.

Наконец его заинтересовал рельефный рисунок древесины на хорошо вычищенной столешнице.

Он так увлёкся, что забыл оставить шляпу на голове, скрывавшую его уши и хохолок.

Чтобы охладиться, он снял её.

Вскоре его заметил высокий худощавый человек.

Он нахмурился и указал на Пружа.

— Эй, хозяин! Я не думал, что ты пускаешь сюда кендеров!

Все взгляды обратились к Пружу.

Хозяин уже дважды приносил им еду и трижды эль.

Он знал, что Пруж каждый раз исправно платил, но всё равно с грохотом поставил поднос с пустыми кружками на стол и зло посмотрел на троих в углу.

— А ну вон! Не потерплю, чтобы кендер воровал у моих посетителей!

— Он ничего не крадёт, — вмешалась Халмарейн, нарочно понизив высокий голос, пытаясь говорить как гном. — И он заплатил за всё сполна! Он путешествует вместе с нами, и мы за него ручаемся.

— А кто поручится за вас? — потребовал хозяин. — Если вы путешествуете с кендером…

— Подождите, — перебил его грузный мужчина на другом конце зала, поднимаясь со своего места и пристально глядя на троих в углу. — Спросите, как его зовут.

— Пружина Фарго, — сразу и отчётливо ответил Пруж. — Очень рад познакомиться…

— Разве не так звали того кендера-разбойника, который путешествовал с шайкой Алчара Грумба? — крикнул кто-то. — Пружина… или что-то вроде того?

Несколько человек закивали.

— Это распространённое имя среди кендеров, — быстро вмешалась Халмарейн. — Половину кендеров в Хайло зовут Пружинами.

Пруж повернулся к ней и уже начал качать головой.

Она, должно быть, неправильно поняла его имя.

Насколько он знал, во всём Хайло не было другого Пружины.

Он уже собирался возразить, но движение среди посетителей привлекло его внимание.

Они начали подниматься со своих мест и двигаться в их сторону.

В их глазах ясно читалась жажда мести.

Астинус Летописец обмакнул перо, и слова продолжили появляться на пергаменте…

* * *

Пруж взглянул на разгневанные лица посетителей гостиницы. Трое людей уже поднялись со своих мест и, похоже, собирались броситься к столику кендеров.

Пруж лихорадочно соображал, как спасти свою шкуру. Он никогда не находил удовольствие в том, чтобы получать крепкие удары. По настоянию Халмарейн он оставил хупак в пещере, чтобы тот не выдал в нём кендера с первого взгляда. Из оружия при нём был лишь маленький нож закреплённый на поясе — против нескольких мечей и боевых топоров от него было мало толку.

Язык словно прирос к нёбу, и придумать какое-нибудь объяснение он не успел.

Грод, до этого сидевший тише мыши, вдруг поднялся и снял новый шлем. Он склонил голову и объявил на весь зал:

— Тот Пружина мёртв. Хорошая история.

— Мёртв? — переспросил первый искатель приключений. В его голосе слышались одновременно недоверие и разочарование. Остальные тоже остановились, ожидая объяснений.

— Да, он умер, — со вздохом согласилась Халмарейн.

Из-под опущенных ресниц она посмотрела на кендера. Тот не спешил подыгрывать, поэтому волшебница пнула его под столом.

— Мёртв, — повторил Пруж, стараясь придать лицу скорбное выражение.

Он вспомнил дядюшку Голонга, своего любимого родственника, который недавно умер. От одной мысли о Голонге ему всегда становилось грустно. Уже через несколько мгновений на ресницах заблестели слёзы, и две медленно скатились по щекам.

— Он был твоим другом? — спросил сидевший за ближайшим столом невысокий, но крепко сложенный мужчина.

Увидев слёзы кендера, он смягчился. Помимо дурной славы вороватых ловкачей, кендеры были известны своей преданностью товарищам. Смерть друга они переживали глубоко.

Пруж сдержал всхлип.

— Моим дядюшкой, — ответил он, всё ещё думая о Голонге.

— Если уж нам не удастся прикончить его самим, хоть расскажи, как он умер, — потребовал здоровяк с рыжей бородой, угрожающе глядя на Пружа.

Кендер заёрзал на месте, лихорадочно перебирая в уме варианты.

— Его полное имя было Пружина Быстрые Руки, — начал он. — Он был братом моей матери и третьим сыном Рого Быстрых Рук. Ты когда-нибудь встречал Рого, когда тот странствовал? Кажется, он проходил здесь… хотя, может, и не проходил. Он вообще, кажется, побывал повсюду. Даже добрался до Утехи, а потом отправился на юг, в Зериак, куда я тоже хочу попасть, чтобы посмотреть на Ледяную Стену. Ты когда-нибудь видел ледник? Говорят, они очень большие и—

— Хватит тянуть! Рассказывай, как умер этот Пружина! — потребовал первый искатель приключений.

— А… конечно. Просто мне тяжело об этом говорить. Понимаете, позор… — слово «позор» вызвало в нём новую волну чувств, и он снова всхлипнул. — Из нашей деревни его изгнали за дурные поступки. После этого я долго его не видел, пока несколько недель назад случайно не встретил на дороге.

Пруж надеялся, что посетители «Скачущего Оленя» не слишком хорошо знают обычаи его народа. Насколько ему было известно, ни одну деревню в Хайло никогда не заставляли кого-либо изгонять. Эту подробность он подхватил из обрывка разговора, услышанного во время похода по лавкам.

— Я и подумать не мог, что он украдёт мой кошель! — возмутился Пруж.

Он всегда умел с головой погружаться в собственные истории, а мысль о том, что один кендер намеренно обворовал другого, вызвала в нём настоящее негодование.

— Обокрал собственного племянника? — здоровяк покачал головой. — Нынче у воров совсем не осталось чести.

Он снова покачал головой.

— Рассказывай, как он умер.

Кендеры любили истории. Рассказывать их они порой любили даже больше, чем слушать. Причём никогда не пересказывали случившееся в точности так, как оно было или как они его услышали. Их развитое воображение добавляло драматизма, напряжения или юмора. Между приукрашиванием и чистой выдумкой для кендера существовал лишь один маленький шаг.

Пруж решил построить свою историю на недавнем приключении с порталом.

— Ну… это трудно. Мы думаем, что мой дядюшка Пружина погиб, потому что не мог пережить то, что с ним сделал маг… — начал он.

Кендер сделал паузу, позволяя слушателям осмыслить упоминание мага.

После Катаклизма волшебники пользовались дурной славой по всему Кринну. Потому слушатели охотно поверили бы почти чему угодно.

Пруж принялся рассказывать о Пружине — разбойнике-кендере, который повстречал мага, направлявшегося в Литбург.

Маги редко пользовались оружием: обычно они были слишком заняты изучением своего искусства, чтобы упражняться в военном деле. Этот волшебник тоже оказался застигнут врасплох. Некоторое время он был во власти оружия кендера. Лишь благодаря хитрости ему удалось избежать немедленной участи быть пронзённым копьём другого Пружины.

— И вот это была ошибка моего дядюшки Пружины, — произнёс настоящий Пруж и обвёл взглядом зал, давая напряжению нарастать.

Тут он заметил, что Грод покинул своё место и потихоньку снимает еду с тарелки полностью вооружённого наёмника, который был слишком увлечён рассказом, чтобы что-либо заметить.

Халмарейн тоже исчезла со своего места и уже направлялась к овражному гному.

Кендер оставил маленькую волшебницу разбираться с Агаром и продолжил:

— Маг сбросил коричневый дорожный плащ, и под ним оказались Алые Одежды. Можете представить, как это поразило моего дядюшку.

Пруж посмотрел на здоровяка.

— Ты когда-нибудь видел мага в Алых Одеждах? Цвет у них, знаешь ли, ужасный.

Последнее он произнёс с лукавым взглядом в сторону маленькой волшебницы.

— Просто рассказывай, что было дальше.

— Но маги — это интересно, — возразил Пруж.

Халмарейн бросила на него такой взгляд, что кендер поспешил продолжить.

— Продолжай, — прошипела она.

— Прежде чем мой дядюшка успел сделать хоть что-нибудь, кроме как отступить на шаг, маг поднял руки и начертил в воздухе дверь, бормоча свои мерзкие заклинания.

Чёрная дыра возникла прямо посреди залитой солнцем дороги. Из неё хлынул ветер, нёсший такой смрад гнили и разложения, что сам воздух вокруг стал зелёным и вязким…

Пока Пруж придумывал подробности, его вдруг посетила мысль, что настоящее путешествие в другое измерение было далеко не таким захватывающим, как эта история.

Он чувствовал себя немного обманутым собственной реальностью и потому продолжал позволять стремительным мыслям добавлять всё новые и новые пугающие подробности.

— А потом из дверного проёма высунулась огромная чешуйчатая чёрная лапа — такая громадная, что заполнила собой весь проход, — и схватила дядюшку Пружину.

Слёзы снова покатились по щекам кендера.

— И если он ещё жив, то теперь находится в том ужасном месте.

— Мы действительно думаем, что он погиб, — тихо добавил Пруж.

Большинство искателей приключений торжественно кивнули. Лишь хозяин гостиницы громко фыркнул.

Будучи городским жителем, он никогда не верил и половине историй, которые рассказывали наёмники и странники, прибывавшие в Литбург.

— И откуда ты знаешь, что всё это произошло?

— Мне рассказал полуэльф из шайки разбойников… э-э… — поспешно добавил Пруж. — Он был вместе с моим дядюшкой. Но вы знаете этих полукровок…

Он мудро кивнул невысокому крепышу, заметившему его слёзы.

— Задиры. Только настоящей опасности они не любят.

Пруж позволил неприязни искателей приключений к человекоподобным существам сделать за него всё остальное.

— Нет, не любят, — согласился рыжебородый мужчина со шрамом.

Он снова повернулся к своему элю, заглянул в кружку и обнаружил, что она пуста.

Мужчина позвал хозяина.

Ни тот, ни другой не заметили, что за время рассказа Грод успел прикончить содержимое нескольких кружек.

— Когда всё это случилось? — крикнул кто-то из другого конца зала.

Пруж не понял, кто именно задал вопрос.

— Я… э-э… точно не знаю, — ответил он.

Ему вовсе не хотелось портить историю признанием, что разбойник умер за два дня до того, как его якобы видели обокравшим одного из посетителей гостиницы.

— Я услышал эту историю только прошлой ночью. Полуэльф всё так запутанно рассказывал… ну, сами знаете, какие они, когда от них пытаешься добиться прямого ответа. Он всё ещё был перепуган, так что, думаю, это случилось совсем недавно.

Вы знаете этого полуэльфа? У него на носу бородавка. Прямо как у него.

Пруж указал на хозяина гостиницы.

Тот и без того не жаловал кендеров, поэтому мгновенно вспылил.

— Ты свою историю рассказал. А теперь убирайся из моей гостиницы, — приказал хозяин. — Не потерплю здесь ни разбойников, ни их родственников.

— Уходим, — прошептала Халмарейн ему на ухо. — История получилась отличная. Лучше уйти, пока они не заметили, что Грод съел всё, до чего смог дотянуться.

Они покинули гостиницу и неторопливо пошли по улице, пока не убедились, что скрылись из виду наблюдавших за ними посетителей. Затем свернули в переулок.

Грод повёл их к якобы разрушенному зданию, через которое можно было вернуться в подземные проходы.

Вскоре Пруж уже не узнавал ни одной улицы.

— Я не помню эту улицу. Я бы обязательно её запомнил — она интересная. Куда ты нас ведёшь? — спросил кендер.

— Сюда. Здесь хороший мусор, — не останавливаясь, ответил Грод.

— Никаких куч мусора, — строго сказала Халмарейн. — Веди нас к проходам. Прямо туда.

Их путь пролегал через гномью часть города. На одном из поворотов Пруж столкнулся с гномом.

— Простите, — вежливо сказал он.

Кендер всегда был готов признать даже самый маленький случайный промах.

Гном взглянул на него. Затем посмотрел ещё раз — и застыл, преградив Пружу дорогу.

— Ты был с той другой воровкой! — крикнул он.

Пруж узнал ювелира, который обвинял Риппл в краже, и в нём вспыхнула ярость.

— Это ложь! Она не воровка!

Не имея под рукой ничего другого, Пруж размахнулся тяжёлым мешком, набитым доспехами и оружием.

Мешок угодил гному прямо в подбородок.

Гномы славились своей стойкостью и умением сражаться, но удар мешком со всем этим железом оказался слишком силён. Ювелир рухнул без чувств.

— Оттащи его подальше, за угол, — приказала Халмарейн Гроду, тревожно поглядывая на улицу.

— Сюда! Встань здесь и загороди переулок. Нам не нужно, чтобы кто-нибудь увидел, как Грод его тащит, — сказал Пруж. — Давайте положим мешки и наклонимся над ними.

— Будет выглядеть так, будто мы перекладываем вещи из одного мешка в другой, — согласилась Халмарейн.

Они как могли закрыли собой происходящее, пока Агар занимался своей работой.

— Вот этого мне только не хватало — кендеры-воришки, — пробормотала Халмарейн.

— Прекрати. Риппл ничего не крала, — огрызнулся Пруж.

Он уже рассказывал ей о том, как ювелир опрокинул свой прилавок и как Риппл пыталась вернуть гному украшения.

— Что Грод так долго копается? — недовольно спросила Халмарейн, когда ей надоело перебирать содержимое мешков.

Овражного гнома не было видно уже несколько минут.

— Вот и он, — сказал Пруж.

Он выпрямился и потянулся, разминая затёкшие мышцы. Ему самому уже порядком надоело склоняться над мешками.

Вскоре они снова добрались до подземных пещер.

Риппл, Умпт и Беглаг ждали их в рабочей комнате волшебника.

Молодой бес свернулся в углу и спал. Большая часть мусора из комнаты исчезла, а Беглаг время от времени выпускал во сне громкое довольное урчание, похожее на отрыжку.

— Все боги Кринна! — вспылила Халмарейн, глядя на спящего мерчести. — Мы забыли единственное, что нам необходимо для его маскировки.

— Ему борода нужна, — сказал Грод и полез под тунику.

Он вытащил оттуда целый пучок чёрных волос с проседью.

Разложив добычу на столе, Агар расправил её.

Пруж сразу узнал бороду.

Это была великолепная борода гнома-ювелира.

— Ты её срезал? — Пруж едва мог поверить своим глазам. — Вот это умно! Жаль, что мне самому такое не пришло в голову.

— Гном ещё отрастит, — безразлично ответил Грод с присущим овражным гномам спокойствием.

— Беглаг бороду не отрастить, — заметил Умпт, поглаживая собственные тёмные волосы на лице и одобрительно кивая брату.

— Только бы нам снова не встретить этого гнома, — сказала Халмарейн, разбирая купленные вещи.

— Это от того гнома, который назвал меня воровкой? — Риппл пришла в восторг, увидев бороду. — Но он нас больше не узнает.

У неё уже появились планы насчёт другой шляпы, а дорожную одежду она выстирала, чтобы их нельзя было узнать.

— Но на дороге вы оба будете кендерами у всех на виду, — сказала Халмарейн, словно прочитав мысли Пружа. — Никто не станет к нам приставать: все будут слишком бояться лишиться своих кошельков.

Она протянула руку.

— Кстати о кошельках. Где мой?

— Ты велела мне оставить его у себя, — напомнил Пруж и передал кошель.

Халмарейн взвесила его в руке и подозрительно посмотрела на кендера.

— Он стал тяжелее.

— Я всё оплатил! Ты же сама видела!

— Кошель наполнялся каждый раз, когда я доставал горсть стальных монет. Я решил, что он волшебный.

Халмарейн уставилась на небольшой кожаный мешочек.

— Возможно, так оно и есть, — медленно произнесла она. — Он принадлежал Орандиру. Я не знала о заклинании, создающем стальные монеты, но Орандир был… то есть он и остаётся… одним из сильнейших магов нашего ордена.

Она вернула кошель Пружу.

— Пока оставь его себе. Стоит мне дважды моргнуть — и он всё равно снова окажется у тебя.

Пока Риппл и Халмарейн занимались бородой Беглага, два овражных гнома помогали Пружу одевать молодого беса.

Беглаг родился в жарком измерении и, оказавшись вдали от очага, большую часть времени дрожал от холода. Поэтому тёплая одежда ему нравилась.

Понравилась ему и кольчуга.

Настолько, что он попытался откусить от неё кусок.

Пруж тут же шлёпнул его по руке.

— Нет, Беглаг.

— Нет Беглаг, — повторил молодой бес, поглаживая замысловатые стальные кольца.

С одной проблемой было покончено, но вскоре обнаружилась другая.

Как удержать маленькие копытца Беглага внутри гномьих сапог?

— Можно прибить доска к копытам, — предложил Умпт.

— Можно сапоги прибить к копытам, — тут же уточнил Грод, предлагая обойтись без лишней работы.

— Мы ничего прибивать не будем, — заявил Пруж.

Но глаза его загорелись.

— Но стоило бы попробовать хотя бы ради того, чтобы посмотреть, что он сделает. Как думаете, что было бы, если мы—

— Не думаю, — быстро перебила Халмарейн. — Нам нужно, чтобы оно доверяло нам настолько, чтобы остаться рядом…

— Может, он бы гораздо больше тебя любил, если бы ты перестала называть его «оно», — резко заметила Риппл.

Халмарейн сверкнула на девочку взглядом, затем пожала плечами и тяжело вздохнула.

— Нам нужно, чтобы он доверял нам, пока мы не сможем вернуть его в родной мир. Только это и даёт мне надежду найти Орандира.

Весь долгий день они искали способ подобрать гномьи сапоги для Беглага.

Похоже, внимание ему нравилось, а обувь вызывала неподдельное любопытство. Но интерес быстро исчез, когда выяснилось, что сапоги тоже относятся к категории «Нет, Беглаг».

Когда овражные гномы и Пруж наконец научили Беглага ходить в новой обуви, Халмарейн подошла с банкой и протянула её кендеру.

Похоже, именно ему мерчести доверял больше всего.

— Намажь этим ему лицо и руки, — велела волшебница.

Пруж покрыл лицо Беглага кремом телесного цвета, а затем прикрепил бороду и усы, которые изготовили девочки.

Когда Беглаг надел шлем, они решили, что теперь он вполне может сойти за самого уродливого гнома на всём Кринне.

Словно почувствовав, что готовится нечто интересное, Беглаг стал с любопытством следить за приготовлениями.

Несколько раз он подходил к Халмарейн.

До этого он старательно держался подальше от маленькой волшебницы, но теперь, похоже, начал понемногу терять перед ней страх.

Когда всё было готово, они взвалили на плечи мешки, взяли оружие, и Халмарейн погасила факелы перед тем, как покинуть пещеры.

Она остановилась у кухонного помещения и взмахнула посохом, произнося заклинание.

Котлы, деревянные миски и столешницы мгновенно очистились. Пол подмёл себя сам, а табуреты с грохотом вернулись на свои места.

По дороге через Литбург они купили провизию.

Когда покинули лавки, каждый мешок был набит припасами до отказа. Спальные мешки и подстилки они привязали поверх рюкзаков.

К городским воротам они добрались как раз вовремя, чтобы затеряться среди местных крестьян и жителей окрестностей, спешивших покинуть город до наступления темноты и добраться домой.

Неприятности начались у восточных ворот.

Несколько крестьян спорили с одним из стражников, и вскоре перебранка переросла в толкотню. Лишь после прибытия офицера всё прекратилось.

Он приказал стражникам вернуться на посты, а крестьянам — продолжить путь.

Вся площадь перед воротами оказалась перекрыта из-за потасовки, и желающие покинуть город выстроились в очередь.

Офицер несколько минут наблюдал за потоком выходящих.

Риппл не спускала глаз с Умпта и Грода. Агаром с трудом удавалось проталкивать колесо телеги сквозь тесную толпу, но в итоге все трое благополучно прошли через ворота, пока офицер следил за людьми и стражей.

Когда начальник удалился, солдаты решили выместить дурное настроение на тех, кого приняли за двух гномов. Один из них, по их мнению, был слишком молод, чтобы носить бороду.

Пруж, находившийся чуть в стороне, остался незамеченным.

— Кто вы такие и зачем приезжали в Литбург? — потребовал один из стражников у Беглага.

— Просто гномы. Ищем драгоценные камни, — ответила за него Халмарейн.

Но стражник остался недоволен.

Беглаг молчал.

Тогда солдат ткнул копьём в лицо молодому мерчести.

Беглаг наклонился вперёд, откусил стальной наконечник прямо от древка и с громким хрустом принялся его жевать.

Астинус Летописец посмотрел в окно башни и продолжил писать

* * *

Стражник ошарашенно уставился на изуродованное копьё. Пруж тоже не сводил глаз с расколотого деревянного древка и Беглага, который с довольным видом продолжал жевать металлический наконечник.

Инстинкт самосохранения у кендера сработал гораздо быстрее, чем возмущение стражника.

Пруж схватил маленького мерчести за руку и потащил его вперёд, в людской поток, хлынувший через ворота. За спиной кендер услышал, как стражник во всю глотку зовёт товарищей.

Пруж, Халмарейн и Беглаг затерялись в толпе, переходившей мост.

— Надеюсь, больше ничего подобного не случится, — выдохнула Халмарейн, спешившая за кендером.

— А ты видела? Он перекусил копьё пополам! — восторженно воскликнул Пруж, подпрыгивая на ходу, чтобы не отставать от окружавших их высоких людей. — Путешествовать с Беглагом будет ужасно интересно. Жаль только, что мы не остались послушать, как стражник объясняет товарищам, что случилось с его копьём.

— А я ничуть не жалею, — отрезала маленькая волшебница. — Давай-ка скорее затеряемся.

Когда по другую сторону моста толпа поредела, они сбавили шаг. Пруж повёл Халмарейн и Беглага к веренице крестьянских телег.

Они осторожно пристроились позади телеги с яблоками, стараясь держаться подальше от копыт следовавших за ней мулов.

— Они нас сейчас затопчут, — сказала Халмарейн, пригибая голову, когда правый мул слегка задел верхушку её гномьего шлема.

— Ты сама сказала, что не хочешь, чтобы стражники у ворот нас заметили, — напомнил Пруж. — К тому же мулы добрые.

Он сунул руку в кошель и вытащил яблоко, каким-то образом оказавшееся там во время похода по лавкам.

Пруж протянул его левому вьючному мулу. Тот охотно схватил угощение, однако его товарищ тут же принялся настойчиво тыкаться мордой в маленькую волшебницу и едва не сбил её с ног.

Беглаг безропотно позволял вести себя вперёд. Наконечник копья он всё ещё с удовольствием жевал — а тот был довольно крупным.

— Знаешь, пищеварение Беглага должно быть настоящей лавовой ямой, — задумчиво произнёс Пруж. — Он ест самые удивительные вещи. Надо будет попробовать дать ему камень.

— Он просто кошмарный, — огрызнулась волшебница. — И, во имя всех богов, взгляни на его сапоги!

Левый сапог Беглага развернулся набок, носком наружу, а правый вообще оказался надет задом наперёд.

— Может, никто не заметит, — с надеждой предположил кендер.

Прыгая на ходу и подталкивая сапоги Беглага ногой всякий раз, когда тот поднимал ступню, Пружу удалось развернуть носки вперёд.

Через полмили они встретили Риппл и овражных гномов.

Грод сидел на камне, пока Риппл пыталась сбить грязь со спины кольчуги Умпта пучком подобранных веток. Со стороны казалось, будто она его избивает, однако по невозмутимому выражению лица Умпта было ясно: его подобное обращение ничуть не беспокоит.

— Он устал и уселся прямо в лужу грязи, — объяснила Риппл.

— По дороге далеко не уйдём, — сказала Халмарейн, очищая одежду овражного гнома магией посоха. — Если двинемся южнее этих гор, сможем перебраться через предгорья.

Согласно одной из карт Пружа, до Палантаса было сто семьдесят пять миль к северу.

После последнего похода по лавкам среди его вещей каким-то загадочным образом появилась и новая карта.

Решение, каким путём идти, кендер оставил ученице мага: им самим было всё равно, куда направляться.

Овражные гномы тоже не возражали против любого направления, лишь бы в пути хватало еды.

Халмарейн повела их дальше на восток. Ещё через полмили прямо у дороги показались три больших амбара, каждый с просторным загоном.

На выцветшей вывеске значилось:

«Лошади Гломера. Покупка, продажа и постой».

— Я вовсе не собираюсь идти пешком в такую даль, к самому Палантасу, особенно теперь, когда у нас есть волшебный кошель Орандира, — объявила юная волшебница, направляясь во двор. — И не позволяй этим овражным гномам снова усаживаться прямо в грязь, — прошипела она Риппл.

Пруж мог бы провести остаток дня, разглядывая животных, но Халмарейн быстро выбрала им семь пони.

Она заплатила за них, а также за шесть сёдел и вьючное седло почти не торгуясь.

Вскоре они уже вели своих новых верховых животных на восток по дороге.

— Ты слишком много заплатила, — заметил Пруж. — Хотя какая разница. Нам лучше придумать, на что ещё потратить деньги. Кошель уже снова наполнился.

— Я знаю, что переплатила, — ответила маленькая волшебница. — Просто хотела уйти до того, как… до того, как Беглаг съест наковальню кузнеца или овражные гномы усядутся в кучу навоза. Любое из этих происшествий привлечёт больше внимания, чем мы можем себе позволить.

— А кто вообще станет говорить о нас? — искренне удивился Пруж.

— Не знаю… никто… все… Послушай, просто поверь мне. У меня нехорошее предчувствие. Мне кажется, мы не в безопасности.

— Это магия тебе подсказывает? — неожиданно заинтересовался кендер.

Халмарейн вскинула брови.

— Знаешь, возможно, — призналась она. — До того как ты… до того как Орандир прошёл через портал, я пыталась изучить заклинание, позволяющее чувствовать магию. Но я не взяла с собой ту книгу. Если бы она была у меня, я бы занялась этим заклинанием. Нет… Думаю, меня тревожит сама эта поездка.

— Поэтому мы идём на восток, а не на запад, как ты сначала сказала? — спросила Риппл.

Халмарейн некоторое время смотрела на кендера. Потом кивнула, вздохнула и покачала головой.

— Я ведь говорила, что одна не смогу совершить это путешествие. А где находится запад?

Они продолжали двигаться на восток, ведя пони, пока не достигли небольшого лесного массива и не свернули с дороги.

Убедившись, что поблизости нет случайных путников, они привязали животных к деревьям и уложили поклажу на вьючного пони.

Как Халмарейн и предупреждала, она не могла дотянуться достаточно высоко, чтобы завязать ремни. Несколько раз попыталась, но в конце концов раздражённо бросила это занятие и поручила всё кендеру.

— Самое интересное начнётся, когда мы попробуем посадить этого… — Халмарейн уставилась на маленького беса, — этого Беглага в седло.

Овражным гномам пришлось поднять его и усадить верхом.

Риппл тем временем пришла в голову счастливая мысль: она стащила полено из кучи дров возле конюшни.

Угощённый небольшой закуской, мерчести успокоился и перестал сопротивляться.

Вскоре выяснилось, что с овражными гномами хлопот будет ещё больше.

Главная беда заключалась в том, что Агары постоянно путали левую и правую стороны.

Им велели встать слева от пони и поставить левую ногу в стремя.

Умпт встал справа и сунул в стремя левую ногу.

Грод, решивший в точности повторить действия своего предводителя, занял место слева от своего животного — но воспользовался правой ногой.

В итоге оба оказались верхом задом наперёд.

— Пони идёт неправильной стороной, — нахмурился Умпт. Грязь забилась в каждую морщинку его лица.

— Волшебник посадил не туда конец пони, — заметил Грод, пытаясь оглянуться через плечо.

Пони тоже повернул голову и посмотрел на него.

— Слезайте. Попробуем ещё раз, — сказал Пруж.

Кендер рассмеялся.

Маленькая волшебница покачала головой и мрачно предсказала, что до места назначения они вряд ли доберутся без новых неприятностей.

Грод тут же попытался перекинуть правую ногу через круп пони.

Сапог запутался в стремени, и гном полетел с седла.

Руки и плечи ударились о землю, а светлая борода прошлась по утоптанной грязи.

Путник так и остался лежать — его нога намертво застряла в кожаной петле, свисавшей сбоку от седла.

Пруж бросился к испуганному животному.

Он вытащил ногу Грода из сапога, а Риппл тем временем успокоила его пони.

— Мы ещё толком города не увидели, а у нас уже есть несколько новых историй, — засмеялась Риппл, дожидаясь, пока овражный гном снова заберётся в седло.

Спустя ещё десять мучительных минут оба Агар наконец сидели правильно.

Тогда обнаружилась новая проблема: они совершенно не представляли, что делать с поводьями.

Пруж соорудил длинные поводья из верёвок, чтобы самому вести пони Беглага и вьючное животное, а Риппл взяла на себя двух овражных гномов.

— Теперь можно ехать? — спросила Халмарейн.

Она уже успела несколько раз что-то пробормотать, поворчать и нетерпеливо прошагать под деревьями.

Теперь волшебница сердито посмотрела на Риппл.

— Как колесо катить? — потребовал ответа Умпт.

— Придётся его оставить, — сказала волшебница, помогая Пружу сесть на пони.

— Колесо не оставлять, — заявил Грод, вынимая обе ноги из стремян и уже собираясь сползти с седла.

— Нет! Не вздумай, — возразил Пруж.

Он нахмурился, глядя на большое колесо телеги, прислонённое к дереву.

— Делайте вот что.

Пруж укоротил поводья Грода, чтобы два овражных гнома ехали вплотную друг к другу, а затем закатил колесо в зазор между пони.

— Катите его вместе! Один держит с левой стороны, другой со правой — так вы не дадите ему упасть.

— Кендер умный, — одобрил Умпт, держась одной рукой за луку седла, а второй — за обод.

— Маленький волшебница не такой умный, как кендер, — добавил Грод.

— Она всё время ворчит, — подхватил Умпт. — Не любит агарскую магию.

— Да нет у вас никакой магии! — огрызнулась Халмарейн.

— Она тоже не учиться, — кивнул Грод брату.

— Маленький волшебница — маленький ум, — предположил Умпт.

— Маленький ум — маленькая магия, — добавил Грод.

— Если мы немедленно не двинемся с места, я убью этих овражных гномов, — пробормотала волшебница.

Она пришпорила пони и первой скрылась среди деревьев.

Пруж ожидал всевозможных неприятностей с колесом, но результат его удивил.

Умпт, ехавший слева от брата, держал левую руку на луке седла, а правой направлял колесо.

Грод правой рукой цеплялся за седло, а левой двигал свою половину колеса.

День выдался тёплым.

Пруж, как и все кендеры, обожал верховую езду.

Убедившись, что овражные гномы вполне способны справляться со своим колесом, он переключил внимание на окружающую местность.

Они оставались в лесу, огибая город с юга, и оказались всего в пяти милях западнее Литбурга, когда солнце скрылось за горами.

Поблизости нашлась заброшенная ферма с каменными остовами нескольких сгоревших построек.

Если не считать нескольких следов пожара, которые не успели смыть ветер и дождь, стены без крыш выглядели так, словно их построили всего день назад.

Неподалёку от дома из земли бил родник, а его вода тонким ручейком убегала прочь.

По настоянию Халмарейн они устроили лагерь в большом амбаре без крыши, где пони могли укрыться от непогоды. Трава буйно росла как внутри каменных стен, так и снаружи. Животных спутали и оставили пастись в дальнем конце огороженного загона.

Риппл огляделась.

— Почему кто-нибудь не починит крыши и не поселится здесь?

— После Катаклизма, а затем войн и мора людей стало меньше, чем заброшенных ферм, — ответила Халмарейн. — Те, кто пережил страшные времена, перебрались поближе к дорогам и рекам.

— Значит, других путников на нашем пути не будет, — печально произнёс Пруж.

Но почти сразу оживился:

— Хотя если людей и гномов здесь нет, могут встретиться другие существа. Медведи, например. Или горные кошки.

— Тише, не говори о них.

Халмарейн вздрогнула и тревожно огляделась.

Предостережение она произнесла почти шёпотом, что особенно забавно звучало рядом с тяжёлым топотом её огромных сапог.

— Оставь! — вдруг закричал Умпт, вырывая колесо из лап Беглага.

Мерчести успел стащить его и как раз открыл пасть, собираясь откусить кусок.

— Нет, Беглаг! — строго одёрнул его Пруж. — Лавовое брюхо!

Кендер покачал головой.

— Он может съесть что угодно.

— Лавовое брюхо колесо не есть, — пожаловался Умпт.

Пруж оглядел амбар, пытаясь найти что-нибудь, что отвлечёт мерчести от колеса.

В углу он заметил лезвие ржавого плуга.

— Как думаешь, ржавчина не повредит Беглагу? — спросил он Халмарейн.

Но Беглаг ждать ответа не стал.

Он подбежал, вырвал плуг из рук кендера и принялся облизывать ржавчину, словно ребёнок, слизывающий сахар с пирога.

— Беглаг? — довольно произнёс он.

— Не думаю, что его пищеварению вообще что-нибудь способно повредить, — ответила волшебница.

— Как он может есть такие странные вещи?

Халмарейн вздохнула.

— Не знаю. Кто вообще знает, что это за существа — мерчести? Я ему не доверяю. Присмотри за этим маленьким чудовищем, пока я выучу заклинание успокоения. Нам оно наверняка пригодится.

Когда пони расседлали и разожгли костёр, Халмарейн объявила:

— Мы с Риппл приготовим похлёбку. Но ни овражным гномам, ни тебе, — она нахмурилась, глядя на Пружа, — ужина не будет, пока вы не отмоетесь. Не понимаю, как можно настолько испачкаться, просто катаясь на пони.

После вечерней трапезы два недовольных, но на удивление чистых овражных гнома устроились у костра.

Умпт поглаживал колесо, а Грод — что для Агара было совершенно несвойственно — с любопытством заглядывал Халмарейн через плечо, словно пытался прочесть её книгу заклинаний.

Сумерки уступили место ночи.

Беглаг свернулся у огня и задремал.

Риппл достала из кошеля флейту и заиграла тихую мелодию.

Музыка вскоре прервалась смехом: Пруж пытался научить Умпта и Грода словам песен.

Когда овражным гномам наскучило учиться, Грод уселся и принялся пристально смотреть на Халмарейн.

— Волшебница сказал: делать магию, — объявил он.

— Эй, точно! — оживился Пруж.

Несколько дней они не видели никаких иллюзий, и весь вечер он надеялся, что волшебница наконец что-нибудь покажет.

— Правда! Она обещала! — согласилась Риппл, сердито глядя на Халмарейн.

Маленькая волшебница подняла глаза от книги, нахмурилась, посмотрела на Грода и вздохнула.

Затем послала его принести несколько длинных травинок.

Она разложила их перед собой и произнесла слова заклинания.

Травинки поднялись в воздух, засияли разными цветами и начали извиваться, переплетаясь между собой и проходя сквозь петли других стеблей.

Иллюзия заворожила кендера и овражных гномов и продолжалась около пяти минут.

— Пруж, теперь твоя очередь, — сказала Риппл. — Я сыграла на флейте. Грод и Умпт спели. Теперь ты рассказываешь историю.

Она задумалась на мгновение.

— Знаю! Расскажи про дядюшку Пружину.

— Он умер, — заметил Грод. — Хорошая история получится.

Пруж мысленно вернулся к своей печали по дядюшке Голонгу, и по щекам снова потекли слёзы.

— Мой бедный дядюшка Пружина, — начал он. — Ему ни за что не следовало садиться на того пони задом наперёд…

Пока Пруж плёл очередную небылицу, Халмарейн достала из своего рюкзака книгу заклинаний.

Толстый фолиант в раскрытом виде был чуть ли не шире самой волшебницы, и ей с трудом удавалось разложить его на коротких, широко расставленных ногах.

Она склонила голову, делая вид, будто внимательно читает.

Но время от времени поднимала глаза и украдкой поглядывала на Пружа, пока тот продолжал сочинять странную и занимательную историю о необычной смерти своего вымышленного дядюшки .

Астинус из Палантаса склонил голову над своей работой, записывая, как…

Жером Кальдре потёр левую руку и снова удивился. Причём удивился дважды. Во-первых, он и в самом деле ощущал её огромной — от локтя до самой кисти. Во-вторых, этой же левой рукой он осязал прикосновение пальцев правой — почти лишённых плоти.

Оба ощущения были для него в новинку. При жизни он потерял левую руку почти по локоть, а правая оставалась крепкой и мускулистой. Несмотря на увечье, он сумел удержать власть над отрядом наёмников: кого-то из соперников он устранял ударом ножа в спину, а с кем-то дрался открыто.

Новая левая рука принадлежала мёртвому гоблину — Драаддис Вултер прирастил чужие кости к останкам Кальдре, когда поднял наёмника из могилы. Его жажда власти, и прежде не отличавшаяся умеренностью, после воскрешения лишь обострилась. Благодаря искусству мага Вултера Кальдре он вновь топтал землю Кринна. Это было какое-то подобие полужизни, которое нравилось ему далеко не во всём, но награда, обещанная за службу магу и его богине, наёмника вполне устраивала.

Такхизис, Королева Тьмы, лично пообещала ему командование легионами рыцарей смерти. При жизни Кальдре не довелось стать генералом, и мысль о том, что он получит это звание хотя бы после смерти, доставляла ему немалое удовольствие.

Покидая логово Драаддиса Вултера в Пее, Кальдре был уверен, что без проблем справится с поручением. Отобрать два камня у пары жалких кендеров-воришек — сущий пустяк. А уж выследить, поймать и доставить магу мелкого беса из иного измерения и вовсе не должно было составить труда.

Однако стоило ему оставить руины позади, как былая уверенность начала таять. По приказу Драаддиса Вултера он сделал привал в огромной пещере Гранатовых гор. Сейчас он разглядывал новых подчинённых и уже вовсю жалел, что связался с ними.

Перед ним, сбившись в кучу у стены, теснились полсотни дрожащих кобольдов. Их жалкий вид и вонь вызывали у Кальдре глубокое отвращение, но приказ оставался приказом.

Неужели маг и Королева Тьмы действительно думают, будто ему нужен этот жалкий сброд? Если так, то они слишком низко ценят его таланты, раз не готовы доверить ему настоящий легион. Или они просто испытывают его?

При жизни все его бойцы были людьми — с другими расами ему прежде сталкиваться не доводилось. Но будущий легион рыцарей смерти, призванный нести ужас по всему Кринну, вполне мог состоять из самых разных воинов.

Кальдре пожал плечами. Если они хотят испытать его, он не даст им повода усомниться в своей стойкости.

— Построиться, — приказал Кальдре. — Сегодня ночью выступаем.

Его новые подчинённые прекрасно видели в темноте и слабели под яркими лучами солнца. Впрочем, Кальдре обнаружил ещё одно преимущество своего нынешнего состояния: теперь и его собственное ночное зрение стало куда острее, чем прежде.

— Мы идти, — отозвался предводитель кобольдов Малевик. — Очень быстро идти. Мы делать, как маг сказать.

В его голосе слышалась настороженность и затаённая обида. Кобольды подчинялись Кальдре лишь потому, что так велел Драаддис Вултер.

Маг заверил Кальдре, что на кобольдов можно положиться, хотя они испытывают врождённый страх и ненависть к нежити. Под украденным гномьим шлемом глаза Малевика внимательно изучали нового командира.

— Мы охотимся на двух кендеров, — сказал Кальдре. — В последний раз их видели в Литбурге, хотя с тех пор прошла почти неделя.

— Люди не любить кендеров, совсем не любить, — Малевик тут же уловил суть проблемы. — Скоро выгонять их из города. Или уже выгнали. Искать будет не так легко.

— Верно. А если они ушли, нам придётся выяснить, когда и куда они направились, — согласился Кальдре. — Двинемся на запад, пока не подойдем к городу. Затем я войду туда и разузнаю всё, что смогу.

Жером Кальдре вывел свой разношёрстный отряд из пещеры. Поначалу всё шло гладко. Они успели пройти почти две мили, когда первый кобольд решил, что с него довольно, и шмыгнул в лесную чащу.

Такхизис предвидела проблемы с недисциплинированным сбродом и велела Драаддису отправить с ними на первый участок пути своего крылатого крыса-вестника. Тварь подняла тревогу, и Кальдре настиг беглеца прежде, чем тот успел скрыться из виду. Одним коротким взмахом меча наёмник обезглавил несчастного.

Позади себя Жером услышал испуганный ропот остальной «армии».

— Эй, ты! Последний в строю! — гаркнул Кальдре, оборачиваясь к сбившимся в кучу трусам.

Он наклонился в седле и подцепил голову дезертира острием клинка, пробив ухо насквозь.

— Неси.

И Кальдре швырнул голову прямо в отряд.

— Будете таскать её по очереди. Пусть напоминает каждому, что с ним станет, если он вздумает дезертировать.

Продолжая путь во главе притихшей колонны, Жером Кальдре решил, что применит этот же приём со своими настоящими легионами, когда поведёт их в бой. Дезертиров у него не будет.

Кобольды покорно плелись за ним всю ночь и большую часть следующего дня, после чего Кальдре запер их в заброшенном амбаре.

Северных ворот Литбурга Жером Кальдре достиг сразу после заката. Он спешился с хрипящей, покрытой потом лошади на дальнем берегу моста и пешком направился к воротам, ведя её за собой.

По мере приближения он заметил четверых стражников. Вскоре из ворот вышли ещё четверо во главе с офицером.

Кальдре замедлил шаг и натянул капюшон поглубже, чтобы свет факелов не озарял его бледное, похожее на череп лицо.

Но солдатам было не до него. Офицер и подоспевшие стражники обступили одного из караульных, который сокрушённо демонстрировал им сломанное копьё.

— Он просто откусил наконечник и разжевал его! — оправдывался стражник.

— Ты что, пьян на службе? — грозно спросил офицер.

— Никак нет, господин капитан. Парни подтвердят! Я остановил гнома, были основания для допроса. А тот взял, отгрыз железку и сжевал. Никогда такого не видел!

— Сам видел, капитан, — вмешался второй стражник. — Этот коротышка перекусил остриё и давай хрустеть. Даже осколков не выплюнул!

Офицер сердито посмотрел на обоих, но, услышав шаги приближающегося путника, повернулся к Кальдре, готовый выместить злость на первом встречном.

— Поздновато для визитов, путник, — окликнул капитан.

Слова были заготовлены заранее, но прозвучали натянуто. От незнакомца исходил стойкий дух тления — словно от одежды, слишком долго гнившей в старом сундуке. Но разило не от плаща. От самого существа веяло такой осязаемой аурой зла, что у капитана перехватило дыхание от ужаса.

— Мне нужна лишь информация, — спокойно ответил Жером Кальдре. — Я проделал долгий путь и хочу кое-что узнать. Я держу путь в Гранат. Скажите, впускают ли туда людей или из-за каких-то неприятностей ворота закрыты?

— Насколько мне известно, людям туда вход не запрещён, — ответил капитан.

Холодный тугой комок страха, ворочавшийся в животе, заставлял его быть куда любезнее обычного.

— Литбург не закрывает ворота перед мирными путниками, даже если те приходят после заката, — добавил капитан, втайне надеясь лишь на то, что незнакомец откажется от гостеприимства.

— Если это приглашение, благодарю, — ответил Кальдре. — Но луна сегодня яркая, я вполне могу проехать ещё несколько миль, прежде чем стать на постой.

Он развернул коня и неспешно повел его под уздцы обратно через мост, прочь от ворот.

Рыцарь смерти тщательно скрывал раздражение. Из подслушанного разговора стражников он понял, что добыча уже выскользнула из Литбурга. Только мерчести мог сжевать железный наконечник копья. Значит, мелкий бес переоделся гномом… а кендеры замаскировали его и помогли выбраться из города.

Кальдре шёл прогулочным шагом, пока не удалился от моста на безопасное расстояние. Лишь тогда он легко взлетел в седло и пустил коня в галоп на восток.

Там, среди заброшенных фермерских построек, его терпеливо дожидалось воинство кобольдов.

Дядюшка Пружина очень любил путешествовать…

* * *

Вскоре после рассвета Пруж и Риппл оседлали пони, навьючили припасы и снова отправились в путь. Редкие деревья к западу от заброшенной фермы вскоре сменились открытой равниной. Солнце ещё стояло низко, когда они добрались до места, которое на карте Пружа гордо именовалось цепью холмов.

Однако, оставив поля позади, путники поняли: слово «холмы» совершенно не отражает того, что открылось их взорам. Когда-то в далёком прошлом здесь, вероятно, раскинулось плато, уходившее на юг от гор.

Дождевая вода, веками стекавшая с северных склонов, год за годом вымывала землю, превращая русла в овраги, промоины и небольшие каньоны. Из-за этого плоскогорье распалось на множество маленьких плато с крутыми, а местами и вовсе отвесными каменными кручами. Там, где уцелела почва, суровый пейзаж смягчали луговые травы и низкий кустарник.

Их путь пролегал по расселинам глубиной от двух до шести метров. Там, где овраг сужался настолько, что всадники не могли ехать бок о бок, Пруж вырывался вперёд. При любой возможности он забирал на запад. Но пересохшие русла причудливо петляли, и вскоре путники замечали, что движутся то на север, то на юг, а то и вовсе возвращаются на восток.

Халмарейн, Риппл и даже овражные гномы наперебой предлагали свои способы исправить курс. Впрочем, их советы ничем не отличались от идей самого Пружа. После нескольких часов блуждания по этому лабиринту кендер наконец остановил отряд.

— Вот это да! Где мы? Что это вообще за место? — спросила Риппл, когда они с Халмарейн и Пружом спешились для военного совета.

— Я бы сказала, что всё это — последствия древнего катаклизма, — отозвалась Халмарейн. — Вода бурными потоками смывала землю с гор. Но судя по обилию зелени, реки не текли здесь уже очень давно.

— Странно. И жутко интересно! Думаю, эта вода просто никак не могла решить, куда ей течь, — Пруж огляделся сначала на север, потом на юг. — Эти старые овраги расходятся во все стороны. Готов поспорить, они тянутся до самого края света. Вот бы здорово здесь спрятаться! Найти бы только кого-нибудь, кто согласился бы меня искать…

Он с надеждой воззрился на волшебницу.

— Похоже, нам придётся играть в прятки поневоле, — вздохнула Халмарейн. — В этих теснинах можно плутать днями.

— Правда? Звучит просто здорово! — просиял Пруж.

По настоянию волшебницы он снова сел в седло, а затем взобрался по крутому, но вполне проходимому склону. Оттуда Пруж увидел ещё больше оврагов, которые петляли и переплетались между собой, уходя на север, юг и запад. На востоке оставалась равнина, которую они только что пересекли.

Примерно в полумиле к северу по промоине к лабиринту приближалась вереница путников. Один из них ехал верхом, закутавшись в тяжёлый плащ, что казалось странным в такой тёплый день. Остальные плелись следом пешком. Издалека они казались совсем крошечными по сравнению со своим всадником.

Пруж съехал вниз, собираясь предложить Халмарейн повернуть на север и пойти за тем отрядом. Но по дороге передумал. Маленькая волшебница повсюду видела опасность и наверняка стала бы возражать. Зачем лишний раз пугать бедняжку? Поэтому о чужаках он решил промолчать.

— Нашёл выход? — спросила Халмарейн.

— Конечно. Я знаю, как отсюда выбраться, — ответил кендер, не то чтобы совсем покривив душой.

— Тогда веди, — скомандовала она, перехватывая поводья двух пони, принадлежавших овражным гномам.

Тропа впереди была настолько узкой, что Умпту пришлось самому тащить колесо от телеги — к вящему недовольству своего лохматого скакуна.

При каждой возможности Пруж забирал на север и меньше чем через час наткнулся на свежие следы. Чужой маршрут тоже петлял, но кендер уверенно держался отпечатков чужих сапог, не сомневаясь, что рано или поздно они выберутся из этого лабиринта.

Он как раз огибал очередной поворот, когда резко остановился. Впереди по тропе цепочкой шли кобольды. Они двигались спиной к преследователям, и последний из них как раз скрылся из виду, когда Халмарейн поравнялась с Пружом.

— Что случилось? — спросила она. От волнения её и без того тоненький голосок сорвался на писк.

— Кобольды, — сообщил Пруж. — Может, они знают короткую дорогу. Я бы спросил… Надо же было зазеваться и упустить последнего!

— Ни в коем случае! Они укажут дорогу, обгонят нас и устроят засаду. Им нужны наши припасы и животные, — испуганно зашептала Халмарейн. — Сколько их?

— По меньшей мере десяток, — ответил Пруж. — Сколько ушло вперед, пока я их не заметил, сказать не могу. Но они, похоже, прекрасно ориентируются. А если мы хотим выбраться…

— Десять — это слишком много для нас, — пробормотала Халмарейн, словно рассуждая сама с собой.

— Но если мы будем с ними дружелюбны…

— Даже и не думай. Не смей к ним соваться, — отрезала Халмарейн.

Не успел Пруж возразить, как до них донёсся тяжёлый топот сапог, лязг снаряжения и раздражённое гоблинское ворчание. Мгновение спустя отряд высыпал в овраг, шедший параллельно тому, где укрылись кендеры.

— С одной стороны гоблины, с другой — кобольды, — простонала Халмарейн. — Что нам теперь делать?

— Для совершенно безлюдных холмов здесь подозрительно тесно, — пробормотал Пруж полчаса спустя.

Завернув за очередной изгиб расселины, он увидел удаляющуюся спину гоблина. Позабыв обо всех предостережениях волшебницы, кендер выскочил на развилку и крикнул вслед замыкающему:

— Эй! — позвал он.

Гоблин замер и обернулся.

— Я заблудился! Не подскажешь, как выбраться из этого лабиринта?

Вся колонна тут же остановилась. Гоблины принялись о чём-то яростно спорить, и Пруж решил, что они просто выбирают для него самый удобный маршрут. Но тут из поперечного прохода прямо у них за спинами раздался пронзительный визг, и на тропу вылетели кобольды.

Они с улюлюканьем бросились прямо на Пружа.

Кендер приветливо помахал им рукой и широко улыбнулся. «Похоже, эти тоже хотят помочь», — обрадовался он.

Ну вот. А маленькая волшебница зря паниковала!

Заметив конкурентов, гоблины не стали медлить: двое из них тут же метнули копья. Один кобольд рухнул как подкошенный, а остальные с яростью накинулись на гоблинов.

— Что ты натворил?! — Халмарейн подогнала своего пони и в ужасе уставилась на разгорающуюся схватку.

Побоище стремительно разрасталось: из узких теснин один за другим с обеих сторон всё выскакивали новые бойцы.

— Я просто спросил дорогу, — с искренним разочарованием ответил Пруж. — И почему ты вечно видишь всё в чёрном свете? Они ведь такие милые! Так хотят нам помочь, что даже подрались за право первыми проводить нас!

— Я сама найду дорогу, — процедила сквозь зубы Халмарейн, резко развернула пони и затрусила обратно тем же путём, которым они пришли.

На первом же перекрёстке она свернула в западный проход, который меньше чем через сотню шагов повернул на юг.

Пруж пришпорил пони и поскакал следом за маленькой волшебницей. Им улыбнулась удача: следующий изгиб тропы вывел их в овраг, который заметно уходил вниз и вёл строго на запад.

Судя по доносившемуся издалека эху, гоблинам и кобольдам сейчас было совершенно не до погони. Когда грохот сражения окончательно стих, Пруж перевёл скакуна с галопа на рысь, а ещё через час они наконец оставили каменный лабиринт позади.

Согласно карте, эта низкая гряда, служившая продолжением Вингаардских гор, тянулась от силы на десять миль. Двигайся они по прямой, весь путь занял бы не больше шести часов. Но вошли они в теснины ранним утром, а выбраться к западной равнине сумели лишь тогда, когда солнце уже коснулось горизонта.

Путники продолжали путь, пока не отыскали глубокую лощину с высокой и густой травой. В сгущающихся сумерках они разбили лагерь и спутали пони. Дров поблизости не нашлось, а сухих веток и кустарника едва хватило, чтобы утолить аппетит прожорливого Беглага, так что на сей раз пришлось обойтись без костра.

— Пони устать, — проскрипел Грод на следующее утро. — Я устать.

— Мы не можем здесь рассиживаться, — отрезала Халмарейн, тревожно оглядывая пустынные дали. — Кобольды с гоблинами легко могут выйти на наш след. К тому же мы сами видели, что их целое полчище.

— Судя по шуму, там была знатная заварушка! — мечтательно протянул Пруж. — Может, они все друг друга перебили. А может, и нет — тогда они могли бы подраться снова. Я бы с радостью вернулся и проверил!

— Точно! Отличная мысль. Я с тобой! — тут же оживилась Риппл.

— С нашим везением они скорее объединятся, — проворчала маленькая волшебница.

— Ждать худого — худое и находить, — поучительно буркнул Умпт брату, запихивая в рот последний кусок дорожной лепёшки.

— Мыслить худо, беду будить, — закивал Грод. — Волшебница накликать бо-о-ольшую беду.

— С меня хватит этой овражной философии! — огрызнулась Халмарейн.

— А я всё равно скажу! — в голосе Риппл зазвенели те самые резкие, стальные нотки, которые появлялись у кендеров только в минуты истинного гнева. — Если можно навлечь беду, просто думая о ней, значит, точно так же можно притянуть удачу, если верить в хорошее!

— Кендерский оптимизм, — отрезала Халмарейн. — Кендерская глупость.

— Да, кендерский оптимизм! — подхватил Пруж, толком не понимая значения этого слова. Но звучало оно красиво, и кендер решил, что уж чего-чего, а оптимизма у него в избытке — раз уж он полностью согласен с сестрой.

Халмарейн сверкнула глазами и молча пошла вслед за Риппл к пони, нагруженному поклажей и спальниками.

Маленькая волшебница подняла свой свёрток, но из-за невысокого роста ей никак не удавалось одновременно удерживать его и крепить к раме. После третьей неудачной попытки она в сердцах швырнула вещи на землю и отошла в сторону, задумчиво уставившись в туманную даль.

Пока она предавалась меланхолии, Пруж и Риппл уже навьючили припасы и оседлали пони. Когда волшебница вернулась, всё было готово.

— Возможно, ты права, — неохотно выдавила она. — Может, я и правда слишком много нервничаю. Но Орандир застрял в том жутком месте, с нами Беглаг, о котором тоже надо заботиться, да и впереди ещё долгая, полная опасностей дорога к Палантасу.

Она посмотрела на Риппл, но та, похоже, ничуть не прониклась её доводами.

— Ладно! Буду считать, будто нам благоволит удача, мы в полной безопасности, а дорога впереди окажется лёгкой и приятной. Так тебя устроит?

— Отлично! И тебе самой сразу полегчает, — обрадовался Пруж.

Даже если её хорошие мысли ни на что не повлияют, в пути с ней станет хоть немного веселее.

— Раз уж удачу можно просто заказать, точно ужин в таверне, — проворчала Халмарейн, — то к вечеру мы обязаны отыскать тихую деревушку с постоялым двором. А ещё — приличную поленницу, чтобы этот… чтобы Беглаг не сгрыз всю мебель.

Бесёнку, судя по всему, очень нравилось ездить верхом, хотя сам забраться на пони он не мог. Пруж подобрал пару сухих веточек и протянул мерчести — пусть поглодает.

Умпт, самый крупный из овражных гномов, обеими руками вцепился в ржавый обод колеса.

— Найти хорошее место, — торжественно провозгласил он. — Найти вкусную еду, знатный мусор!

Он всучил колесо Гроду и с помощью кендера влез в седло.

Халмарейн смерила братьев недовольным взглядом. Риппл подсадила волшебницу на пони.

— Нам лучше держаться предгорий, — сказала она Пружу, когда они двинулись в путь. — Будем идти медленнее, зато нас вряд ли заметит тот, кто может идти по нашему следу.

Пруж вздохнул и достал свёрток карт, принадлежавших капитану корабля, на котором они приплыли из Хайло в Соламнию. Кендер напомнил себе, что обязан отыскать беднягу и вернуть вещи, как только снова окажется в каком-нибудь морском порту.

Как капитан умудрился столь беспечно и по ошибке засунуть карты в его сумку, Пруж искренне не понимал. Но сейчас был только рад такой оплошности.

Он развернул одну из особенно красивых карт, изображавший западные земли Соламнии, и принялся её изучать, пока Халмарейн вела отряд на север.

Кто-то явно не пожалел времени на оформление: холмы и горы были раскрашены разными оттенками коричневого, пастбища и угодья — зелёным, а моря и реки — синим. На пергаменте были отмечены многочисленные города, крепости и замки. Рядом с некоторыми красовалась пометка «руины».

А вот деревень на карте не значилось вовсе. Ближайшим оплотом цивилизации выглядела цитадель под названием Айронрок.

Если бы они ехали по дороге на отдохнувших пони, то добрались бы до неё уже к ночи. Но на уставших животных да прямиком через холмы этот путь занял бы добрых два дня.

— Как думаешь, много ли народу живет у подножия гор? — спросил он Халмарейн. — Надеюсь, дальше будет не так глухо, как здесь. Может, встретим друзей… Они, конечно, могут поначалу вредничать — люди вообще существа сложные. Но раз уж мы договорились думать о хорошем, я буду считать, что они окажутся добряками.

— Я была бы счастлива не встретить ни одного человека и ни одной живой души крупнее кролика до самого Палантаса, — отозвалась Халмарейн, поправляя гребни в волосах, чтобы тёмные вьющиеся пряди не падали на лицо. — Мне хочется лишь покоя и быстрой дороги.

— А я люблю знакомиться! — возразил Пруж. — У бродяг всегда столько потрясающих историй! А гномы создают такие чудесные вещицы.

— Которые затем таинственным образом перекочёвывают в твои карманы, — парировала Халмарейн, доставая из наплечной сумки небольшую книгу заклинаний.

Она погрузилась в чтение, лишь изредка подергивая поводья, чтобы послушный пони следовал выбранным курсом. Пони Беглага и вьючное животное плелись сзади, привязанные длинными веревками к её седлу.

Пруж вздохнул и приотстал, чтобы поравняться с сестрой. Та всё ещё вела за собой обоих овражных гномов.

Остаток утра Пруж и Риппл скоротали за весёлой болтовней, перемывая косточки старым друзьям, оставшимся дома.

— В Легапе было веселее, — сказал Пруж, поёрзав в седле. — Там мы знали каждый закоулок. Зато здесь хотя бы есть с кем поговорить…

— И у каждого находится своя история, — подхватила Риппл. — Знаешь что? Расскажи про дядюшку Пружину. Наверняка выйдет занимательно.

— Он мёртв, — вставил Грод.

— Вот именно. Ему вообще не следовало лезть в самое пекло потасовки между гоблинами и кобольдами, — начал Пруж свою повесть. — Конечно, он не знал, что его там прикончат, так что глупо винить беднягу за такую промашку. В конце концов, это была его последняя ошибка…

Пруж ещё пару часов развлекал спутников, отпустив свою фантазию в вольный полёт.

— Какая чудесная история, — всхлипнула Риппл, когда он закончил.

Она смахнула слезу, искренне оплакивая дядюшку, которого у неё отродясь не было.

— Когда мы вернёмся в Хайло, все будут напрашиваться к тебе в слушатели!

— А вскоре у каждого кендера на Кринне появится собственный дядюшка Пружина, — подала голос Халмарейн.

До этого момента она ни единым жестом не показывала, что вообще прислушивается к их болтовне.

— Это ещё зачем? — озадачился Пруж.

— Чтобы не отставать от твоих баек. Вряд ли они захотят прославлять твоего родственника, когда смогут присвоить его себе. Он у тебя столько раз умирал, что таких Пружин наберётся целая тысяча. Пока ты закончишь свои речи, он успеет объехать весь мир и добраться даже до лун.

— Хорошая мысль! — восхитился Пруж.

Ему уже до смерти хотелось сочинить историю о том, как кто-нибудь отправился на луну.

— И однажды его обязательно должен сожрать настоящий дракон, — продолжила маленькая волшебница, глядя вдаль. На этот раз в её голосе зазвучало неподдельное воодушевление.

— Как думаешь, сколько раз и какими способами он мог бы утонуть?

— В море, в реке, в колодце… — задумался Пруж, прикидывая её варианты.

— А откуда он мог бы свалиться? — подкинула мысль Халмарейн.

— С крыши, со скалы, с дерева… — подхватила Риппл. — Ты права, Халмарейн. Каждый кендер непременно захочет обзавестись собственным дядюшкой Пружиной.

— Тебе придётся насочинять ещё с три короба, — повернулась Халмарейн к Пружу. — В каких краях он ещё не бывал? Что успел повидать и натворить?

— Не знаю, — притих Пруж, обмозговывая подкинутые идеи.

— Он мог бы обойти весь свет, — мечтательно произнесла Риппл. — Вот и мы сейчас видим изрядную часть Кринна, хотя, признаться, не самую живописную. Как думаешь, сколько нам ещё плестись до Палантаса?

— Неделю, может, две, — прикинул Пруж. — Но дорога всё равно обещает быть весёлой! Наверняка встретим кучу самых разных существ, и готов поспорить, большинство из них окажутся милейшими ребятами. А Палантас — огромный город. Там точно будет на что поглазеть.

— В Палннус есть мусор? — подал голос Грод.

Обычно овражные гномы шептались только между собой, но подслушивать чужие разговоры тоже обожали.

— Агар понравится Палннус? — с надеждой спросил Умпт.

— Ещё как! Вы будете в полном восторге, — заверил Пруж. — Там навалом хлама и полным-полно других овражных гномов. Найдётся уйма закоулков, которые идеально подойдут для вашего нового «Этого Места». Надеюсь, хоть его не разнесут в щепки… хотя с кендерами всякое бывает. Мы обязательно подберём вам знатное «Это Место».

— Может, новое Это Место прямо у помойки! — воскликнул Грод, радостно хлопая в ладоши.

— Джигги-бигги! Джигги-бигги! — завопил Умпт, лихо исковеркав любимое словечко кендеров.

— Может, целая гора мусора! — добавил он и тоже зааплодировал.

Теперь в ладоши вовсю хлопали оба брата, пустив в ход все четыре руки, так что удерживать железный обод стало некому.

Колесо на мгновение замерло, покачиваясь, словно в нерешительности, а затем шустро покатилось назад под уклон.

— Колесо! — закричал Умпт.

Но было уже поздно.

Пруж обернулся и увидел, как колесо само по себе покатилось прочь. Он развернул пони и поскакал следом.

Позади доносились крики гномов, Риппл и Халмарейн. Беглаг жалобно скулил: молодой мерчести совершенно не понимал, что происходит.

Пони изо всех сил пыталась нагнать беглый обод, но тот уже набрал бешеную скорость на склоне. Достигнув крутого спуска между двумя высокими холмами, колесо вильнуло на запад. Влетев на противоположный склон, оно замедлилось, подпрыгнуло на кочке, угодило в промоину и снова сменило направление.

Пружу пришлось притормозить, чтобы его пони не поскользнулся на каменистой осыпи, и преследуемая вещь быстро скрылась из виду.

Спустившись к подножию, он снова пустил скакуна в галоп, но колеса и след простыл. Пруж мчался наобум, решив, что эта погоня в любом случае куда веселее унылой скачки по долинам.

Почти через милю он снова завидел цель. Железный обод катился вверх по склону, постепенно теряя ход, и кендер уже решил, что тот вот-вот рухнет.

Но колесо наскочило на что-то мелкое, чего Пруж не разглядел — возможно, на камушек, — отскочило в сторону и резво покатилось обратно вниз по дальнему склону.

— Вот это да! Неужели оно волшебное? — восхитился Пруж, похлопывая пони по шее. — Иначе я ума не приложу, как оно так долго умудряется не падать!

Колесо снова набрало скорость, скатилось в ложбину, промчалось ещё немного и наконец завалилось набок в высокой траве — всего в тридцати шагах от крайней деревенской избы.

Пруж натянул поводья. Пони тут же опустил голову и принялся щипать траву, а кендер спешился и поднял беглеца.

Его чуткий слух уже уловил встревоженные вопли овражных гномов и конский топот: Риппл и Агар вовсю спешили по его следам.

Вскоре из-за холма вылетела Риппл, возглавлявшая гномов, а следом показалась и Халмарейн с двумя другими пони.

Овражные гномы прямо на ходу повыскакивали из сёдел и принялись ощупывать колесо. К моменту, когда подоспела маленькая волшебница, они уже убедились, что их сокровище не пострадало.

— Колесо находить здесь! — торжествующе провозгласил Умпт, тыча пальцем в сторону деревни.

— Сильная магия Агар, это колесо, — поддакнул Грод, помогая брату осматривать обод.

— Магия Агар куда лучше, чем у мелкой человечки! — заявил Умпт. — Она не находить здесь, а магия Агар находить!

— Эта безобразная железка не искала деревню, — фыркнула Халмарейн. — Она просто докатилась до самой низкой точки рельефа…

— И вовсе не просто! Оно само сюда примчалось, — раздражённо оборвала её Риппл, которой до смерти надоело нытьё волшебницы. — И оно действительно вывело нас к деревне. Ты ведь сама видишь, и…

— Злая, она не находить, — шепнул Умпт Гроду.

— Сама не уметь, — согласно кивнул тот. — Злая, она только злиться.

— Я вовсе не завидую этим грязным…

— Вы пришли на праздник? — раздался странный голос, и спор тут же утих.

Все разом обернулись.

Перед ними стояло самое причудливое создание из всех, каких когда-либо носила земля Кринна.

Ростом оно было с обычного человека, но плечи его венчала грозная львиная голова, а всё тело, очертаниями напоминавшее людское, сплошь покрывали перья.

Отряд молча наблюдал, как диковинное существо приближается к ним. Пруж первым подался навстречу, сгорая от любопытства и желания познакомиться. Халмарейн со страху выхватила топор, хотя отродясь не держала в руках оружия. Тяжёлое лезвие едва не увлекло маленькую волшебницу за собой, чуть не вытряхнув из седла.

Заметив топор, незнакомец замер, весело рассмеялся, поднял руки и… снял львиную голову с плеч.

Под ней оказалось улыбающееся человеческое лицо.

— Простите, если напугал, — дружелюбно сказал он. — Сегодня в Дипделе День Волшебников. Мы вечно забываем, что за пределами наших холмов никто и не слышал об этом ежегодном празднике.

— Ой, глядите! Это же просто маскарадный костюм! — воскликнула Риппл. Она так шустро соскользнула на землю и подбежала поближе, чтобы получше всё рассмотреть.

— Праздник? — просиял Пруж. — У вас гулянья? Вот это везенье! А нам к вам можно?

— Разумеется! — Парень улыбнулся. — Раз в год, в День Волшебников, вся деревня веселится. Праздник посвящён великой битве двух магов, которая отгремела здесь целую тысячу лет назад. Ох, простите, совсем забыл представиться. Меня зовут Эрн Джоманн. Мой отец — здешний мэр.

— Ближе к вечеру мы как раз разыграем то историческое сражение. Путешественникам мы рады всегда, но сегодня есть одно нерушимое условие: войти в деревню можно только в карнавальных костюмах. Лишь актерам представления дозволено оставаться в обычной одежде — согласно их ролям.

— Благодарим, но нам пора двигаться дальше, — сухо отрезала Халмарейн.

— Ну уж нет! — воспротивилась Риппл. — Мы страсть как хотим поглазеть на наряды…

— Кендеры… — вдруг оборвал её Эрн Джоманн.

Его глаза мгновенно сузились, улыбка сошла с лица, и он с подозрением воззрился на компанию.

— Вы ведь ищете того путника, который недавно здесь рыскал? Человека в тяжёлом плаще и с глубоким капюшоном? Он повсюду разыскивал двух кендеров, которые путешествуют в компании гнома.

— Нас? Кто он такой? У нас тут что, завелись друзья? — удивился Пруж, тщетно пытаясь сообразить, кому они понадобились. — Да нет, он точно искал кого-то другого. Мы ведь ни одной живой души в Соламнии не знали… Ну, до сегодняшнего дня, — поспешно исправился он.

— Вовсе нет, нас тут четверо гномов, а не один, — поспешно вмешалась Халмарейн. Она нарочно понизила голос, пытаясь придать ему грубую гномью хрипоту.

Эрн Джоманн, похоже, расслабился.

— Вот и славно. Я рад это слышать. Не хотелось бы иметь такого зловещего типа в кругу друзей.

— Благодарим за приглашение, — кивнула Халмарейн. — Мы с радостью присоединимся к вашему празднеству, только дайте нам немного времени переодеться.

Эрн вежливо поклонился и снова натянул львиную голову.

— В таком случае скоро увидимся на деревенской площади, — бросил он на прощание и пошагал прочь.

Едва местный житель скрылся из виду, маленькая волшебница набросилась на кендеров. Похоже, она была скорее напугана, чем рассержена.

— Так кто, во имя всех богов, вас разыскивает?!

— Да никто, — пожал плечами Пруж.

— Мы из людей в Соламнии вообще только тебя и знаем, — поддакнула Риппл. — После того как мы покинули родные края, мы видели попутчиков только на корабле. Да и откуда им знать, что с нами гномы? Может, ты права, и тот тип в плаще охотится за какими-то другими кендерами.

— Мы останемся здесь до заката и заночуем, если отыщем свободный постой, — решительно объявила Халмарейн. — К тому времени преследователь успеет уйти далеко вперед. А теперь давайте сообразим что-нибудь с маскировкой. И во имя Гилеана, поправьте Беглагу сапоги! Они опять надеты задом наперёд!

Она грозно посмотрела на двух кендеров, а те лишь безмолвно переглянулись, высоко вскинув брови. Волшебница поняла этот немой ответ так четко, словно они произнесли его вслух.

— Ну да, пожалуй… Для карнавального костюма в самый раз, — вздохнула она.

Через полчаса они уже вели пони по улочке, петлявшей между двумя просторными амбарами, и вскоре вышли на деревенскую площадь прямо к старому постоялому двору.

Эрн уже поджидал гостей и поманил их к крыльцу, чтобы представить отцу. Разглядеть самого мэра под его нелепым нарядом было решительно невозможно. Градоначальник напоминал огромный ярко-синий шар, из которого топорщилась резная деревянная маска вместо лица.

— А теперь вам придётся объяснить, кого именно вы изображаете, — ухмыльнулся Эрн, разглядывая маленькую волшебницу.

Для Халмарейн они срезали длинные стебли травы , которые полностью скрывали её походное платье и забавно торчали из-под гномьего шлема. Из той же травы ей соорудили окладистую бороду. Как и сочные зелёные побеги на броне, борода держалась на честном слове и чарах волшебницы.

— Я дух разросшейся чащобы — травяной элементаль, — величественно провозгласила Халмарейн. — А мой спутник — творение рук какого-то криворукого чародея.

Она указала на Беглага. На нечисти не было ни капли грима — он щеголял собственной уродливой мордой, а сапожки всё так же красовались задом наперёд.

— Вот это чудо — вертушка, — продолжила она, кивнув на Умпта, который водрузил колесо от телеги прямо поверх своего остроконечного шлема. Обод тоже удерживался на макушке благодаря заклинанию.

— А эти двое — кендеры из племени гномов.

На Пруже красовалась пушистая бородка, позаимствованная у бесенка, а Риппл подвязала под подбородком его же парик.

— А я овражный гном! — гордо объявил Грод.

Его кольчугу, шлем и без того чумазую физиономию кендеры щедро, от души извазюкали в болотной жиже.

— Для путников, которые вовсе не собирались к нам на огонёк, вы подготовились на славу, — похвалил их мэр.

Он мерно покачивался вверх-вниз, и Пруж невольно залюбовался, гадая, не собирается ли Браад Джоманн подпрыгнуть и покатиться по улице синим шариком.

— Оставляйте своих животных в конюшнях и присоединяйтесь к празднику.

По площади рассыпались несколько сотен людей и гномов. Они шумно пили, ели и пускались в пляс. Все до единого были выряжены в самые немыслимые наряды.

Большинство облачений сочетали в себе черты диких зверей, лесных птиц, чешуйчатых рыб и крылатых драконов. Вся площадь напоминала результат экспериментов какого-то безумного и крайне бездарного волшебника.

У одного края площади на возвышении из досок играла группа музыкантов.

Двое лютнистов умудрились втиснуться в один огромный общий костюм, соединивший их тела и ноги. Вместе они изображали двуглавое чудище с четырьмя руками, тремя ногами и туловищем в добрых пять футов шириной.

Рядом из вырезанного деревянного дракона, покрытого расписными чешуйками, торчали две человеческие руки. Скрытый внутри музыкант отбивал ритм на барабане.

Двое кендеров стояли с круглыми от изумления глазами, напрочь забыв обо всех спутниках. Они бродили по площади, зачарованно разглядывая костюмы.

Первые несколько минут необычные наряды настолько их увлекли, что они даже не обращали внимания на всякие мелочи, которые можно было подобрать.

Но долго подавлять кендерскую натуру оказалось невозможно.

Пару счастливых часов они мирно простояли на краю праздничной толпы, пока их шаловливые руки жили собственной жизнью, исследуя чужие карманы и кошели. Соблазнов вокруг так и кишело, а народ сновал так быстро, что даже кендеры в конце концов окончательно запутались, безуспешно пытаясь вернуть осмотренные диковинки на место.

В итоге их собственные кошельки заметно оттопыривались от предметов, которые люди случайно обронили, а также от вещей, которые Пруж и Риппл собирались вернуть владельцам, стоило только выяснить, кому они принадлежат.

Пруж и Риппл заметили Грода. Тот обнаружил столы, ломившиеся от еды, и вовсю набивал живот. Жители деревни, наслышанные о легендарном аппетите овражных гномов, охотно подсовывали ему новые блюда и хвалили за то, с каким энтузиазмом он вошёл в образ.

Умпт находился возле помоста музыкантов и танцевал в одиночку, кружась без устали. Тёмные волосы и борода развевались из-под колеса от телеги, которое по-прежнему держалось на его шлеме.

Затем мэр вскочил на помост, призвал всех к вниманию и велел занять места, расставленные по краям площади.

Жители прекрасно знали, что сейчас начнётся, и охотно подчинились.

Эрн нашёл места для себя, Пружа и Риппл. Халмарейн и Беглаг устроились рядом с высоким человеком на другой стороне площади. Сидя на предназначенных для людей скамьях, они болтали ногами.

Мерчести с восторгом разглядывал всех вокруг и, что было особенно приятно, на этот раз даже не пытался грызть мебель.

На южной стороне площади жонглёр одновременно удерживал в воздухе четыре яблока.

Толпа наблюдала за ним, пока с северо-западного угла площади не донеслись шипение и глухой грохот. Все разом повернули головы и увидели клубы чёрного дыма.

Когда дым рассеялся, на помосте стояла фигура в чёрных одеждах.

— Эй, здорово! У вас тут и волшебники есть? И настоящая магия? — спросил Пруж у Эрна. — Я очень люблю магию.

— Я тоже, — сказала Риппл, подавшись вперёд.

— Нет, настоящей магии у нас нет, — ответил молодой человек. — Дым — всего лишь гномья хитрость, а волшебник — местный ткач, наряженный в костюм.

— Он изображает Каноглида — чёрного мага, который тысячу лет назад поработил нашу деревню.

Представление, разыгранное в тот день, было почти целиком построено на пантомиме, но разобраться в сюжете не составило труда.

Деревенские жители до смерти боялись чернокнижника, который поработил их и держал в страхе с помощью жутких тварей. Но затем явился другой чародей — на сей раз в белоснежных одеждах. Он привёл с собой светлых созданий, чтобы прогнать прислужников зла.

Чёрный маг спрыгнул с помоста, а его соперник в белом двинулся ему навстречу.

Они принялись швырять друг в друга огненные шары, и поначалу Пруж был полностью согласен с Риппл: яркие вспышки пламени, расцветавшие на помосте, выглядели так, словно без настоящего колдовства тут не обошлось.

Но глаз у Пружа был намётанный.

Во время показной схватки белый маг приблизился к тому месту, где пристроились кендеры. Пруж приметил: стоило злодею сделать вид, будто он творит заклинание, как его противник отшатывался, словно и впрямь получил удар.

Однако за этим движением скрывался один секрет: каждый раз добрый волшебник незаметно ронял на землю крошечный предмет, и тот почти мгновенно вспыхивал.

Но один из этих снарядов так и не сработал.

Пруж затаил дыхание и не сводил с него глаз.

Показательная битва гремела до тех пор, пока все порождения тьмы во главе с чёрным магом не были изгнаны прочь.

— Мы спасены! Во славу Паладайна, мы спасены! — дружно завопили актёры.

Зрители повскакали со скамей, подхватывая ликующий возглас. Музыканты поспешили обратно на помост, и над площадью снова грянула музыка.

Когда толпа зашевелилась и люди начали расходиться, Пруж ловко подобрал маленький несработавший шарик и принялся его рассматривать.

Размером чуть меньше куриного яйца, он был отлит из тончайшего стекла и разделён перегородкой. В одной половинке колыхался порошок, в другой — какая-то жидкость.

Пруж припрятал вещицу в кошель, рассудив, что кто-нибудь может ненароком наступить на неё, раздавить стекло и обжечь ноги. Из чистой вежливости он решил вернуть находку исполнителю роли белого мага.

Но сколько кендер ни озирался, долговязый актёр точно сквозь землю провалился. Нашёлся лишь его белый плащ, бесхозно брошенный на скамье на краю площади.

Кендер пошарил по ткани и наткнулся во внутреннем кармане ещё на полдюжины таких же стеклянных снарядов.

— Вот это да! Какая опасная штука! А если кто-нибудь усядется на плащ? — пробормотал он с ухмылкой, живо представив, как у незадачливого гуляки внезапно загорятся штаны.

Он поспешно переложил добычу в свои мешочки, твёрдо и чётко намереваясь вернуть всё владельцу, как только тот объявится.

Едва Пруж успел затянуть шнурок на мешочке, как из-за группы танцующих выскочила Халмарейн.

Она буквально воевала со своими тяжёлыми сапогами, отчаянно спеша к кендеру. Лицо её побелело от тревоги и злости.

— Я упустила… упустила Беглага! — выдохнула она едва слышно.

— Да пусть себе развлечётся. Наверняка маскарад разглядывает, — отмахнулся беспечный Пруж. — Он ведь глаз с нарядов не сводил.

— Какое там разглядывает! Я наложила на него заклятие покоя, чтобы сидел смирно, — испуганно прошептала Халмарейн. — Но я заговорила с одним… с местным старожилом и забыла обновить чары!

— Нужно отыскать бесёнка, пока он не натворил делов! Начинай прочёсывать площадь. А я найду остальных и отправлю по следу.

Пруж тяжело вздохнул.

Ему и самому уже до смерти хотелось поскорее доставить мелкого чертёнка и заносчивую волшебницу в Палантас, чтобы наконец получить свободу и исследовать всё, что душеньке угодно.

Он протиснулся в самую гущу гуляк, но, сколько ни всматривался, мерчести среди танцующих не было.

И вдруг над площадью разнёсся яростный собачий лай, рычание и жуткий звук, в котором смешались жалобный скулёж и яростный звериный рёв.

Шум доносился из-за гостиницы.

Пёс снова зарычал, а затем истошно взвизгнул от боли.

Когда Пруж завернул за угол, всё уже стихло.

Беглаг стоял, вжавшись спиной в бревенчатую стену, и сжимал в лапах обезглавленного пса. Он с аппетитом хрустел костями.

Кендер вздрогнул услышав этот звук, но винить мелкого чертёнка не повернулся бы язык. Малыш всего лишь исследовал окрестности и не замышлял ничего дурного. Пёс сам на него нарычал — мог бы проявить и больше дружелюбия к гостям.

Однако Пружу совершенно не хотелось, чтобы кто-то из жителей застукал мерчести за столь жутким пиршеством.

В нескольких шагах от забора темнел приземистый сарайчик.

— Сюда, — шикнул Пруж, маня Беглага за собой.

Ему удалось затолкнуть бесёнка в дровяной сарай и притворить дверь как раз в тот миг, когда с чёрного хода таверны показался плотный мужчина, наряженный полузверем.

В руках он нёс миску с мясными обрезками. Опустив её на землю, незнакомец подозрительно уставился на кендера.

— Ты что тут вынюхиваешь? — требовательно спросил он.

— Э-э… Пытаюсь отыскать вход в гостиницу, — ответил кендер. — Хотел договориться о ночлеге, но главная дверь оказалась перегорожена скамьями.

Из-за почти закрытой двери дровяного сарая донёсся хруст костей.

— Да, именно. Пытаюсь пробраться внутрь, — повторил Пруж, почти выкрикивая слова, чтобы заглушить жуткую трапезу мерчести. — Мы путники и хотим снять комнаты на ночь.

— Обычно порядочные люди входят через парадный вход, — сказал трактирщик, сверля кендера взглядом.

— Я честно пытался! Но там такая толпа и столько скамеек, что и мышь не проскочит, — затараторил Пруж. — Гуляки совсем заблокировали вам проход. Вы бы приструнили их, они ведь распугивают солидных клиентов!

Нужно было увести человека подальше от сарая, пока Беглаг не выбрался наружу.

— Нам понадобятся четыре комнаты, — сказал Пруж, наугад назвав первое пришедшее в голову число.

Что угодно, лишь бы не дать хозяину гостиницы приблизиться к сараю.

— Если бы у меня было четыре свободные комнаты, я был бы полным дураком, если бы сдал их кендеру, который утром уйдёт, не заплатив, — ответил человек.

Он оглянулся и заметил оборванную верёвку, привязанную к крюку возле двери.

— Тебе ещё повезло, что собаки здесь нет. Злющая тварь. Она бы тебя живьём загрызла.

— Я заплачу за комнаты прямо сейчас, — сказал Пруж.

Он сунул руку за пазуху, доставая волшебный мешочек Орандира, который едва не лопался от денег.

— Не понимаю, почему вы решили, что я не заплачу. Но если хотите быть уверены, я могу отдать деньги вперёд.

Пруж достал маленький кожаный кошелёк. Казалось, тот стал ещё тяжелее.

Он высыпал в ладонь горсть стальных монет и зашагал прочь от сарая, направляясь в переулок.

Пруж надеялся, что вид денег заставит хозяина гостиницы пойти за ним.

— Четыре комнаты, — сказал он, пересыпая монеты из одной ладони в другую. Звон металла помогал заглушить хруст костей.

— Мы путешествуем и очень нуждаемся в отдыхе. И даже если из-за праздника нам не удастся толком выспаться, нам всё равно нужно куда-нибудь сложить вещи.

— Ну… — протянул хозяин, следуя за ним. — У меня осталась только одна комната, зато большая. Есть соломенные лежанки. Возьму по две стальные монеты с каждого постояльца.

Крепкий человек снова оглянулся, всё ещё пытаясь найти собаку.

— Я заплачу за всех шестерых. Двенадцать стальных монет, — сказал Пруж, ведя хозяина по переулку к переднему входу гостиницы.

Цена была возмутительной, но Пружа это совершенно не волновало: стоило ему вынуть из кошелька монеты, как тот снова наполнялся.

— И еду тоже включите в счёт, — быстро добавил кендер.

Он подбросил одну из монет в воздух, и та весело блеснула в солнечных лучах.

— Пожалуй, собаку я могу поискать и попозже, — жадно пробормотал хозяин заведения, не сводя глаз со стали.

Вернувшись на площадь, Пруж приметил Риппл и Халмарейн, которые всё ещё тщетно искали мерчести в толпе.

Он подмигнул Риппл, кивнул и, незаметно для хозяина гостиницы, указал на переулок, из которого только что вышел. Халмарейн нахмурилась, но Риппл мгновенно всё поняла и что-то быстро зашептала маленькой волшебнице на ухо. Тем временем Пруж продолжал чинно семенить вслед за своим проводником.

Плотный мужчина перешагнул через лавку и толкнул парадную дверь. Кендер шмыгнул следом, и вскоре все формальности с жильём были улажены.

Пока Пруж разыскивал овражных гномов, Халмарейн с Риппл вызволили Беглага, наскоро отмыли собачью кровь с его мордочки и одежды и незаметно провели бесёнка через площадь прямо на постоялый двор.

Час спустя маленькая волшебница уже сидела, свернувшись калачиком на просторной кровати. Рядом лежали стопки её книг по магии. Беглаг отсыпался после сытного ужина на соломенной лежанке. Все их пожитки были свалены в углу, а Агары наконец-то соизволили смыть с себя праздничную грязь. Правда, они каким-то чудом умудрялись находить на себе всё новые и новые пятна, стоило им сделать хотя бы пару шагов по чистому полу.

Риппл оглядела комнату, выглянула в окно и улыбнулась.

— Ой, смотрите! Там снова выносят угощения. Если в каждой деревне нас будут ждать такие празднования, дорога до Палантаса пролетит незаметно!

— Да избавит меня Гилеан от новых праздников, — простонала волшебница. — Я хочу только спокойного путешествия.

— Ну, раз уж повеселиться нам выпало в последний раз, надо насладиться этим по полной! — фыркнула Риппл. — Хочешь — оставайся здесь и изучай свои книги. А мы возвращаемся на праздник.

— Только не ввязывайтесь в неприятности, — предупредила Халмарейн. — И помните, зачем мы вообще отправились в путь.

— Люди всегда такие серьёзные? — спросила Риппл у брата, когда они спускались по лестнице из комнаты в общий зал гостиницы.

— Не думаю, — медленно ответил Пруж. — Во всяком случае, посмотри на людей на площади.

Эрн рассказывал им, что местные фермеры, охотники и многочисленные искатели приключений съезжаются в Дипдел, чтобы принять участие в празднике, поэтому общий зал гостиницы оказался переполнен.

Ни Пруж, ни Риппл с момента прибытия ничего не ели, поэтому они нашли себе и овражным гномам места в конце одного из столов.

На другом его конце двое охотников и двое искателей приключений обменивались историями.

Хозяин гостиницы заметил, как они спустились по лестнице.

Буквально через пару минут, едва кендеры уселись за стол, дородная женщина принесла им тарелки с едой и кружки эля.

Мало того что Пружу удалось увести трактирщика подальше от места жуткого пиршества Беглага, кендер ещё и поторговался из-за высокой цены комнаты.

Стоимость комнаты не уменьшилась ни на одну стальную монету, зато хозяин согласился включить в неё еду и питьё.

Деревянные миски были доверху наполнены. Хозяин не жалел для них еды.

Грод вычистил свою миску и тут же начал оглядываться в поисках добавки.

Умпт был крупнее, но не столь прожорлив, как его брат, и теперь с громким хлюпаньем допивал остатки эля.

Кендеры всё ещё жевали, когда с другого конца стола донёсся хор возмущённых голосов.

— К тому же эти мерзавцы обчистили нас до нитки на дороге к Айронроку, — возмущался один из искателей приключений.

Он сердито посмотрел в сторону Пружа и Риппл.

— Одним из них был кендер.

Пруж и Риппл разом вскинули головы. Уставившись на рассказчиков круглыми от удивления глазами, они как ни в чём не бывало продолжали уплетать ужин.

Они не понимали, почему искатели приключений так на них смотрят.

Грод снял шлем, открыв светлые волосы, и скорбно нахмурился.

— Тот кендер умер, — сказал он. — Хорошая история получиться.

— Если негодяй получил по заслугам, я с удовольствием послушаю, как это произошло, — ответил другой искатель приключений.

Он крикнул хозяину гостиницы и велел принести эля для всего стола.

— Ты рассказывать, ты хорошая история делать, — сказал Грод Пружу.

Кендер с сожалением посмотрел на свою ещё наполовину полную тарелку.

Но лишняя кружка эля была совсем не лишней, а хорошую историю Пруж любил.

Он решил не повторять рассказ, который уже поведал в Литбурге. Старые истории никогда не бывают такими интересными, как новые.

Пруж принялся лихорадочно перебирать в уме подходящие темы, чтобы состряпать вокруг них очередную небылицу.

За окнами гостиницы он увидел возвышение, на котором всё ещё играли музыканты.

Его взгляд остановился на деревянном драконе.

Пруж опустил голову, вызвал в памяти образ погибшего дядюшки Голонга, который неизменно навевал ему грусть и вызывал слёзы.

Затем он придумал начало рассказа и решил добавить кое-что новое.

Перед тем как они покинули пещеры Орандира, Халмарейн прочитала им историю из какой-то магической книги.

Начало было настолько торжественным, что Пруж сразу понял: это важная история.

Теперь он подбирал слова, которые придадут его собственному рассказу такую же значительность.

— Самое время поведать эту историю, — произнёс он, глядя вдоль стола, хотя из-за затуманивших взор слёз едва мог хоть что-то разобрать.

Кендер с удовлетворением почувствовал, как одинокая слезинка скатилась по щеке. Вышло на редкость убедительно.

— Не все твари, порождённые чарами Каноглида, вошли в Дипдел в те страшные времена, когда здесь бились белый и чёрный маги.

Пруж подался вперёд и повернул голову, чтобы видеть охотников, устроившихся с той же стороны стола. Между ними как раз примостился Умпт.

— Бывает ведь: кто-то потрошит ваши капканы, а вы и понятия не имеете, чьих это рук дело. Ну, иногда, конечно, знаете, но далеко не всегда — вас же не было рядом! А чтобы караулить каждую ловушку, вам пришлось бы разорваться на десяток-другой частей…

— Кобольды и гоблины наши капканы потрошат, — перебил один из охотников. — Это нам и так известно. Давай ближе к делу.

До этого момента он почти не замечал кендера. Но стоило зайти речи о добыче, как взгляд его сделался колючим, а губы сжались в тонкую линию.

— Верно, если представится возможность, они обязательно разорят ваши ловушки. Но в южных отрогах Вингаардских гор водятся и другие, куда более опасные твари, — зловеще произнёс Пруж и наигранно содрогнулся, вспомнив, что собирался придать своей повести как можно больше веса.

— Не забывайте: волшебник Каноглид прислуживал Такхизис, Королеве Драконов!

— Ты что, хочешь сказать, наши капканы грабит дракон? — насмешливо фыркнул охотник. — На всём Кринне драконов сто лет как не видали.

— Не настоящие драконы, — охотно согласился Пруж. — Но разве мало сейчас на свете существ, точь-в-точь похожих на те чудища, в которые вырядились жители Дипдела?

Он указал на площадь.

— Поглядите-ка туда. На размеры и очертания вон того деревянного пугала. Неужто кто-то выдумал его из головы? Спросите себя: родилось оно в чьей-то фантазии или в глухих ущельях действительно прячется такое отродье?

Пруж снова опустил голову.

— Пружина — тот самый, кто обчистил искателей приключений, — мог бы поведать вам чистую правду, будь он ещё жив.

— Ты знал этого вора? — подал голос самый тучный из наёмников, окидывая кендера подозрительным взглядом.

— Увы, да. И не просто знал. Он приходился мне дядюшкой, нас даже нарекли в честь одного почтенного предка, — с напускной неохотой выдавил Пруж.

Ему ужасно нравилась эта выдуманная деталь, но слушатели уже начинали терять терпение, а ему и самому не терпелось поскорее перейти к самой жуткой части своей новой небылицы.

Сначала Пруж заложил основу своего рассказа.

Он поведал, как в день роковой битвы тысячу лет назад драконоподобная тварь, порождённая чёрным магом, погналась за оленем и увязалась за ним далеко в горы.

В сам Дипдел чудище так и не вернулось, а значит, избежало гибели от рук прислужников белого волшебника.

— Почему же мы до сих пор ни разу не слышали об этом монстре? — недоверчиво спросил охотник.

— Потому что те, кто его встречает, никогда не возвращаются живыми, — добавила Риппл.

— Вспомните охотников, которых вы знали. Тех, кто однажды ушёл вглубь лесов за пушниной да так и сгинул.

Охотники мрачно переглянулись — судя по всему, слова Риппл попали в самую точку.

Несколько человек, ещё недавно насмешливо ухмылявшихся, теперь уже не выглядели столь уверенными.

Пруж сплёл дальнейшую часть повествования вокруг шайки разбойников, укрывшихся в горах от преследователей.

Скучая без дела, один из кендеров-разбойников отправился на разведку и встретил маленького дракона.

Поскольку существо умело говорить и было одиноко, оно всегда беседовало со своими жертвами перед тем, как убить их.

Однажды дракон предложил кендеру сыграть в игру историй.

Если кендер сможет рассказать историю лучше дракона, тот отпустит его невредимым.

К рассказу постепенно присоединились и другие посетители гостиницы, окружившие стол.

Пруж поведал, как дракон и кендер заключили пари.

Дракон пообещал достать драгоценности из своей сокровищницы, а кендер выложил украденные ценности из своих многочисленных кошельков.

Но в конце концов все истории кендера закончились.

— И вот маленький дракон, успевший изрядно проголодаться, пока слушал сказки кендера и изливал свои, — сами знаете, каким аппетитом обладают драконы, — просто-напросто проглотил нашего дядюшку.

Пруж тяжело вздохнул.

— И выходит, всё моё путешествие, вся моя задача — найти его и вернуть в Хайло — оказались напрасными.

К тому времени, когда история закончилась, дядюшка Пружина снова стал для Риппл почти настоящим.

Она горько рыдала над его безвременной кончиной.

Однако недоверчивый охотник всё же подловил рассказчика на нестыковке:

— Если этого дракона никто никогда не видел, а кендер погиб, откуда же ты узнал эту историю?

— В той разбойничьей банде ошивался один полугоблин, — Пруж беспечно пожал плечами. — Он как раз отправился на поиски моего дядюшки и подслушал их разговор из-за валуна.

— Вы же знаете, каков этот полугоблинский народ. Он по-тихому прихватил добычу и бросил моего дядюшку Пружину на произвол судьбы.

Пружу безумно понравились последние слова — «на произвол судьбы». Они звучали чертовски солидно и весомо.

— А ведь полугоблин там и впрямь был, — задумчиво кивнул ограбленный наёмник. — И уж эти твари точно не станут рисковать шкурой даже ради родной матери.

Один из охотников всё ещё хмурился, сомневаясь в словах Пружа. Зато второй поверил безоговорочно и в ответ принялся изливать душу, травя собственную байку. Его повествование самым нелепым образом подтверждало выдумку кендера.

Остальные посетители, не желая оставаться в стороне, тоже наперебой принялись хвастаться былыми подвигами.

Солнце давно скрылось за горизонтом. Самые неугомонные селяне всё ещё отплясывали на площади, но двое кендеров сидели за столом совершенно заворожённые, жадно впитывая чужие рассказы.

Овражные гномы тем временем незаметно улизнули.

Они бродили по залу, допивая кружки эля и доедая блюда, оставленные на столах посетителями, которые собрались вокруг стола рассказчиков.

Наконец за кендерами явилась Халмарейн и строго велела им закругляться и идти спать.

Она собиралась отправиться в путь с первыми лучами солнца, и потому друзьям пришлось дружно подхватить двух пошатывающихся от хмеля овражных гномов и поволочь их вверх по лестнице.

…и Астинус из Палантаса продолжал…

* * *

Драаддис Вултер стоял перед чёрной сферой, в глубинах которой бушевала Такхизис, Королева Тьмы.

— Он упустил их? — потребовала ответа Владычица. — Кальдре упустил их?

— Согласно донесению моего вестника, они оказались в лабиринте ущелий к югу от Вингаардских гор. Кальдре вёл отряд кобольдов, как вы и повелели, но на них напал отряд гоблинов. К тому времени, как Кальдре сумел уничтожить врагов, кендер и мерчести уже исчезли… если они вообще там были.

— Ты хочешь сказать, что доверил эти поиски глупцу? — гневно вопросила Такхизис.

На стенах, полу и всем убранстве покоев мага проступила иллюзия — сотни тысяч мохнатых пауков кишели повсюду.

— Моей госпоже открыты все сердца и ведомы все помыслы, — Драаддис склонил голову, прекрасно понимая, что приписывает ей куда больше могущества, чем она обладала на самом деле. Однако лесть могла укротить её гнев.

— Моя королева ведает, что я не стал бы по доброй воле доверяться глупцу. Но злой рок способен расставить капканы даже на пути мудрейшего. Кто мог предвидеть внезапное появление гоблинов? Или то, что кендер в своём безрассудстве сумеет столкнуть противников лбами, а сам скроется в разгар потасовки? Есть и иная неприятность. Разъярённые гоблины теперь преследуют Кальдре и его слуг. Несомненно, он сумеет оторваться от погони, но это лишь повлечёт за собой новые задержки.

— Невероятно! Оставим в стороне гоблинов — как Кальдре со своим воинством могли упустить из виду кендера и мерчести?

— Это могло произойти лишь по злой воле случая, моя королева. Мой посланник доставил видение, подтверждающее, что они путешествовали в сопровождении гнома из клана Нейдар и двух Агаров, также принявших облик горных гномов.

— И зачем им понадобились Агары, которые ещё скудоумнее кендера? — спросила Такхизис.

— Мне это неведомо. Но, как вы изволили заметить, глупость овражных гномов и кендера, действующих сообща, непременно приведёт их прямо в наши сети. Уверен, Жером Кальдре отыщет беглецов… и маленького мерчести.

Именно Такхизис, а не Драаддис, некогда избрала Жерома Кальдре и настояла, чтобы маг воззвал к его праху и отправил по следу. Она же даровала кобольдов в подчинение рыцарю смерти. Маг Чёрных Одежд лишь уповал на то, что богиня вспомнит об этом. Он прекрасно знал, что напоминать ей о подобных вещах смертельно опасно.

— Он обязан их найти, — изрекла богиня, исторгнув волну яростного гнева, от которой стены тайного убежища Драаддиса под руинами едва не обрушились.

Вскоре Такхизис утихла, но продолжала взирать на чародея одиноким, безупречным оком, приближенным чарами сферы.

— Уверен ли ты, что сумел внушить ему всю важность и неотложность этого поручения?

— Я сделал всё, что в моих силах, моя королева…

— Но было ли этого достаточно?

Она умолкла, медленно сомкнув огромные веки.

— Осознаёшь ли ты вообще, о чём я тебе говорю?

Такхизис выжидала, но Драаддис безмолвствовал. Наконец она тяжело вздохнула.

— Драаддис, мой подневольный, но верный раб, раз уж в наших руках один камень-ключ, мы непременно добудем и второй. Они соединены узами столь же нерушимыми, как и парные Всевидящие диски.

— Стало быть, владея одним, мы сможем отыскать и другой, — пробормотал Драаддис.

— Разве я не это только что тебе сказала?

— Если только второй ещё цел, — осмелился подать голос Драаддис. — Вы изволили говорить, моя королева, что детёныш мерчести способен растерзать и сожрать кендера, проглотив вместе с ним и реликвию. Не могла ли взрослая тварь сотворить то же самое с Орандиром и камнем, что был при нём?

— Орандир мёртв, — отрезала Такхизис. — Должен быть мёртв.

Она проницательно заметила, что Драаддис до конца не понимает сути происходящего.

— Вскоре после исчезновения Орандира, — нетерпеливо продолжила Владычица, — к югу от Палантаса открылся портал. Не думаю, что им кто-то воспользовался. Возможно, это сущая случайность. Маги Алых Одежд вечно странствуют между мирами, и для них не редкость открывать пути разрушения.

Драаддис покорно склонил голову. Он и сам в былые времена посещал иные измерения, но сейчас благоразумно промолчал об этом. Ещё никому из смертных не удавалось снискать милость, перебивая божество.

— Именно так, — кивнула она, безошибочно прочитав его мысли. — И всё же, судя по всему, я полагаю, что маг Алых Одежд мёртв, а взрослая мерчести завладела артефактом и теперь прорывается в наш мир, дабы отыскать своё дитя.

Хотя его королева часто презирала смертный разум Драаддиса, глупцом он отнюдь не был. Напротив. Сама богиня обострила его разум, и теперь он видел изъян в её рассуждениях. Если камни-ключи связаны между собой, а взрослая мерчести в измерении Васмарг воспользовалась одним из них, портал должен был открыться рядом с кендером, у которого находился второй артефакт. Маленькие воришки всё ещё должны были находиться где-то у южного конца Вингаардских гор — слишком далеко от Палантаса.

В рассуждениях его королевы была ошибка, но Драаддис не осмеливался указать ей на этот изъян. Вместо этого он решил прикинуться глупым смертным, как можно дольше поддерживать разговор и надеяться, что она сама заметит свою оплошность.

— Взрослая мерчести, — задумчиво пробормотал Драаддис. — Но ведь она не смогла пройти через портал, пока он был открыт…

— Не пытайся казаться ещё глупее, чем ты есть, — резко оборвала его Такхизис. — Орандир открыл портал. Он открыл его для себя. Когда он воспользовался камнями, расстояние между ними составляло не больше трёх футов, и разрыв образовался прямо между артефактами.

— Но если мерчести держала один из камней-ключей, тогда разрыв в ткани между мирами оказался бы достаточно велик, чтобы чудовище смогло войти в наш мир?

Некромантия была главным предметом его изучения, поэтому тонкости устройства измерений и порталов интересовали Драаддиса мало. Как и многие другие маги, он пользовался порталами, когда это требовалось, но знал о них ровно столько, сколько было необходимо для достижения собственных целей.

— Достаточно ли разумна мерчести, чтобы воспользоваться камнем? — спросил маг.

— Со временем, — ответила Такхизис. — Кроме того, взрослые мерчести обладают врождённой магией. Она почувствовала силу камня и, когда убила Орандира, скорее всего, забрала его себе. Их разум устроен иначе, чем человеческий, и, хотя мыслят они медленно, они способны находить решения сложных задач. И не забывай: им известно, как самостоятельно открывать порталы, хотя делают они это крайне редко.

— Сколько времени потребуется мерчести, чтобы научиться пользоваться камнем?

Драаддис был не менее нетерпелив, чем его королева.

— Годы. Возможно, всю твою жизнь, если полностью предоставить это чудовищу в измерении Васмарг, — ответила Такхизис. — И всё же оно отправится за своим детёнышем. Когда Орандир открыл тот портал, он запустил цепь разрушительных событий, которую уже не остановить. Если мы завладеем вторым камнем, то сможем помочь чудовищу проникнуть в этот мир вовремя — и оно послужит нашему делу.

— Помочь ему пройти сюда… привести это чудовище сюда?

— Именно! — Такхизис раздражённо зашипела, и от силы её гнева два алхимических сосуда на полках покрылись трещинами.

В двухстах футах над потолком обители мага старый волк Лобо проснулся от страшного сна.

Он вскочил на ноги, зарычав на окружавшее его зло. Окончательно проснувшись, он увидел лишь лунный свет, пробивавшийся сквозь виноградные лозы, покрывавшие его логово.

Волк не понимал, почему в последнее время ему снились такие ужасные сны.

Мой дядюшка Пружина, как и все кендеры, спал очень чутко…

* * *

Пруж проснулся, услышав прерывистый стук. Он сел на тюфяке и увидел, как солнечный свет льётся сквозь окно. Беглаг сидел в углу, держа в лапах один из сапог Грода. Маленькое чудовище доедало остатки единственного стула, стоявшего в комнате, и уже принялось поглядывать на деревянный пол. Стоило между досками показаться муравью, как Беглаг с силой прихлопнул его тяжёлым каблуком и зловеще захихикал.

— Маленький монстр, — проворчала Халмарейн, спускаясь с кровати и направляясь в угол. Там она принялась рыться в своей сумке в поисках гребня.

— Беглаг нашёл новую игру, — сказал Грод. — Может свой сапог использовать.

Овражный гном забрал сапог у мерчести и натянул его на ногу.

— Лавовое Брюхо злой.

— Не верю, — возразила Риппл.

— Если убийство и поедание собаки трактирщика — это не зло, то я вообще не знаю, что тогда считать подлинным злом, — заметила Халмарейн.

— Не знаю я этого, — упрямо возразил Пруж. — Трактирщик сказал, что его собака злая, так что, может, Беглаг убил её потому, что она на него напала. Вы же знаете, он всё подряд ест.

— Лавовое Брюхо злой, — снова объявил Грод, повторяя слова маленькой волшебницы.

— Нет! Он не злой! — Пруж начинал раздражаться из-за того, что овражный гном вторил каждому предостережению Халмарейн.

— Может, не такой уж плохой, — заметил Умпт. По-настоящему его огорчало лишь то, что маленькому существу время от времени хотелось пожевать колесо его телеги. В остальном брат Грода, похоже, не возражал против Беглага.

Празднество продолжалось далеко за полночь. Хотя путники отправились спать довольно рано, выспаться им не удалось из-за шумного веселья на площади. Собрав пожитки, они снова принялись за грим: покрыли тёмную кожу Беглага краской, поправили его накладные волосы и бороду.

Солнце уже поднялось высоко, когда они спустили снаряжение вниз по лестнице и вошли в общий зал постоялого двора. Трактирщик появился там как раз во время завтрака и мрачно уставился на всю компанию.

— Где стул, который стоял в вашей комнате? — потребовал он ответа у Грода, сидевшего ближе всего к краю стола.

— Лавовое Брюхо стул съел, — сказал Умпт, указывая на Беглага. При этом он продолжал запихивать в рот кашу, изрядно пачкая бороду.

— Я спрашиваю, что случилось со стулом в вашей комнате, — повторил трактирщик, решив, что это очередная шутка.

— Я тоже хотела бы это знать, — резко вмешалась Халмарейн.

Она успела пискляво произнести первые слова, прежде чем вспомнила, что должна изображать гнома, и заговорила своим обычным низким голосом:

— Мы немало заплатили за эту комнату, а сидеть нам было не на чем, кроме кровати. Вчера вечером я не стала беспокоить вас своими жалобами — у вас и без того было полно хлопот. Но теперь вы вполне можете извиниться за причинённые нам неудобства.

— На площади было полно стульев и скамеек, — вступил в разговор Пруж. — Наверное, кто-нибудь вынес этот предмет на праздник и забыл вернуть. Или, может быть, его поставили в другую комнату — кто знает, на что некоторые люди способны…

— Хотите обыскать наши вещи и проверить, не собираемся ли мы унести его с собой? — со смехом перебила его Халмарейн.

Этот стул был большим, с высокой спинкой и толстыми подлокотниками, так что в их тюки он явно не поместился бы, даже если бы они умудрились разобрать его на части. Доспехи они сложили вместе с остальными вещами и решили сегодня их не надевать. Тёплое утро обещало, что позже станет ещё жарче.

Трактирщик покачал головой и отошёл.

— Стул пропал, собаку найти не могу… Интересно, стоят ли эти празднества всех хлопот, — пробормотал он, скрываясь в дальних помещениях постоялого двора.

— Надо что-нибудь сделать с рационом Беглага, — заметила маленькая волшебница, когда они собрали вещи и покидали трактир, направляясь к конюшне.

Халмарейн с трудом тащила на себе доспехи, а у пояса у неё висел топор. Остальные несли оставшееся снаряжение. Площадь была пуста — неудивительно, ведь гулянье продолжалось почти до рассвета.

Маленькая волшебница воспользовалась безлюдной улицей, чтобы заставить овражных гномов помыться в поилке для лошадей.

Судя по разговорам у трактира прошлой ночью, от Дипдела на север шла хорошая дорога до Айронрока. Поскольку другой путь пролегал через горы, кишащие гоблинами, они решили рискнуть и воспользоваться этим вариантом, надеясь встретить по пути обычных путников.

— Если незнакомцы узнают, что с нами кендеры, это, скорее всего, заставит большинство держаться от нас подальше, — сказала Халмарейн, когда они выехали из деревни.

— Волшебница опять говорить плохое, — объявил Умпт, покачивая головой так, что его тёмная борода заходила ходуном. — Не любит кендер, не любит могучий клан Аглест.

— Конечно, она нас любит! — возразил Пруж. — Она сама попросила нас пойти с ней, разве нет? Вот увидит, как нехорошо звучат её слова, и ей станет стыдно. Только подумай: если бы ты был таким же маленьким, как она, ты бы тоже обо всём переживал. Так что не обращай внимания на её жалобы, хотя должен сказать, она действительно очень много…

— Мне не нужны ничьи извинения! — огрызнулась Халмарейн.

Пруж, ехавший впереди, мрачно оглянулся через плечо. Он уже подбирал слова, чтобы возразить на несправедливое обвинение волшебницы, но овражные гномы опередили его.

— Люди не любят кендер? — спросил Умпт у Грода, катившего колесо телеги рядом со своим пони.

— Кендер любят больше, чем волшебницу, — ответил Грод.

— Волшебница в плохом настроении, — сказал Умпт.

— Волшебница живёт в плохом настроении, — согласился Грод.

— Мне не нужны никакие упрёки от грязных овражных гномов, — огрызнулась Халмарейн.

— Лучше грязь на теле, чем в голове, — заявила Риппл.

Она передразнивала речь Агаров, но голос её звенел от раздражения.

— Лично я предпочитаю овражных гномов маленьким людям с маленьким умом.

— А ты думаешь, у больших людей ум лучше? — спросил Пруж у сестры. — Интересно, какие тогда великаны?

— Надеюсь, ты это выяснишь, — отрезала Халмарейн.

От гнева лицо её покраснело. Она отстала, позволив кендеру и овражным гномам ехать впереди, а поводья остальных пони взяла Риппл и за собой.

Кендеры, никогда подолгу не сердившиеся и быстро забывавшие про обиды, тут же принялись гадать, что их ждёт в Айронроке.

— Название звучит так, будто это город гномов, — предположила Риппл. — Наверняка там интересно. Гномы делают замечательные вещи.

— Это крепость, — крикнула им Халмарейн, услышав разговор. — Если не ошибаюсь, её построили ещё во времена Хумы.

Они ехали уже около часа. Пруж без устали строил одну нелепую догадку за другой относительно Айронрока, чем постоянно отвлекал внимание овражных гномов от колеса телеги.

В третий раз они уронили его, и вся компания остановилась, пока Пруж спешился, чтобы подобрать обод. Но тут он замер, переводя взгляд с волшебного колеса на небольшую группу молодых деревьев неподалёку.

— Ну? — спросила Халмарейн с обычным нетерпением. — Мы продолжаем путь или нет?

— Да-да, конечно, — ответил Пруж.

Он свернул с разбитой колеями дороги, привязал пони к крепкому стволу дерева и обернулся.

— Но у меня появилась отличная идея. Риппл, помоги мне.

Пока маленькая волшебница, сидя на пони, ворчала из-за задержки, Пруж объяснил сестре свой замысел.

С помощью поясных ножей они срезали по тонкому молодому деревцу с раздвоением на конце. Затем сравнили их, чтобы убедиться, что длина одинаковая — футов под семь.

После этого Пруж отрубил ещё одну крепкую ветку длиной примерно в фут, и втроём они отнесли все три детали к колесу.

— Теперь нам понадобится верёвка или кожаные ремешки, — сказала Риппл.

Они с Пружем принялись шарить по своим кошелькам. Риппл вытащила браслет, который подобрала в тот момент, когда витрина литбургского ювелира накренилась, и удивлённо посмотрела на него.

— Я думала, что вернула его хозяину.

— А это откуда? — Пруж поднял три маленьких стеклянных флакона с тёмной жидкостью.

— Они мои, воришка! — огрызнулась Халмарейн.

— Ну, не надо было оставлять их валяться где попало, тогда мне не пришлось бы подбирать за тобой, — ответил Пруж и рассеянно сунул флаконы обратно в её кошелёк.

Затем он нашёл моток крепкой верёвки и несколько тонких кожаных ремешков.

Овражные гномы тревожно наблюдали, как Риппл удерживает колесо, а Пруж продевает короткий деревянный брусок через ступицу. Затем он привязал раздвоенные концы длинных жердей к короткой оси.

— Колесо волшебное, не для работы, — заявил Умпт.

— Не для работы, — эхом повторил Грод за братом.

— Почему нет? Вы же всё это время таскали его за собой, — парировал Пруж. — А теперь хотя бы перестанете его ронять.

Пруж и Риппл быстро сделали зарубки на тупых концах двух жердей и прикрепили их к седлу Умпта.

— Отныне колесо от вас не убежит, — сказал Пруж, с гордостью глядя на своё изобретение — разновидность волокуши.

— Ну что, теперь-то мы можем продолжать? — потребовала Халмарейн.

Пруж обернулся. Лицо его нахмурилось, но злость на маленькую волшебницу мгновенно улетучилась, стоило ему увидеть, что происходило у неё за спиной. Он рассмеялся.

— Эй, смотрите! Похоже, Беглагу его одежда понравилась куда больше, чем мы думали!

За жаркое утро маленькое чудовище, видимо, решило, что без одежды ему будет вполне достаточно тепло. За время остановки он стянул с себя брюки и рубаху.

Брюки исчезли.

От рубахи остался только один рукав, который Беглаг теперь запихивал себе в рот.

— Монстр! — Халмарейн выглядела так, словно готова была убить мерчести.

— Ты должна была за ним присматривать, — со смехом сказала Риппл, поддерживая веселье брата. — Не вини его за хороший аппетит.

Зрелище и впрямь было забавным: мерчести в металлическом шлеме и гномьей бороде, совершенно голый, если не считать сапог. Они тщательно покрыли его руки и лицо краской телесного цвета, поэтому выглядел он весьма странно: всё остальное тело имело глубокий серо-зелёный оттенок.

— Как он умудрился снять штаны, не снимая обуви? — спросила Риппл, доставая из своей сумки плащ и забираясь на пони.

— В следующий раз, когда он сделает что-нибудь смешное, пока мы не смотрим, надо будет последить за ним, — сказал Пруж.

Он забрал у Риппл плащ и повязал его вокруг шеи Беглага. Странное серо-зелёное тело нужно было скрыть, иначе им пришлось бы покинуть дорогу.

— Эй, мне нравится! Будем смотреть, пока мы не смотрим! — рассмеялась Риппл и повела пони овражных гномов дальше по дороге.

Большую часть утра они ехали не останавливаясь, но солнце в безоблачном и безветренном небе подтверждало обещание жаркого дня. Дорога казалась почти прямой, однако всё время шла в гору, и головы пони понуро опускались.

Под копытами поднимались клубы горячей пыли.

Когда впереди показалась небольшая рощица, где густая тень укрывала журчащий ручей, даже маленькая волшебница согласилась сделать привал.

Они разгрузили животных, напоили их из ручья и привязали так, чтобы те могли щипать редкую траву и сочный подлесок. После горячей пыли дороги влажный воздух у ручья казался свежим и сладко пах.

Накануне Халмарейн спала меньше всех, поэтому теперь сидела, прислонившись к дереву, и дремала.

Умпт и Грод бродили под деревьями, а Беглаг жевал сухую ветку, держа её в правой руке. В левой он сжимал другую крепкую палку и пытался достать ею белку, находившуюся далеко за пределами досягаемости.

Кендеры устроились у ручья и воспользовались привалом, чтобы переложить содержимое своих кошельков — занятие, одновременно являвшееся для них и необходимой работой, и любимым развлечением.

— О, какая прелесть, — сказала Риппл, когда Пруж рассматривал хитроумное огниво явно гномьей работы. — Когда ты успел его раздобыть?

Она протянула руку, желая рассмотреть находку поближе.

— Не знаю, — признался Пруж.

Он передал огниво сестре, но нахмурился, пытаясь вспомнить, откуда оно взялось. Он был совершенно уверен, что ещё вчера этого предмета в его кошельке не было.

— Когда — скорее всего, вчера, — сонно заметила Халмарейн. — А где — вне всякого сомнения, в чьём-то кармане.

— Неправда! — возмутился Пруж. — Я бы это запомнил. Штука интересная.

Он вытащил из кошелька ещё несколько предметов: связку сложенных металлических прутьев, которые при раскрытии превращались в решётку для жарки, пучок перьев, связанных нитью с бусинами, и маленький нож с рукоятью, украшенной драгоценными камнями.

— Кто-то, должно быть, перепутал мой кошелёк со своим, — заключил Пруж. — А вещи у него что надо! Хотел бы я знать, кто это был. Уверен, он захочет всё вернуть.

Тут же он обнаружил и вещи, которые помнил, например хитроумный маленький стеклянный флакончик, который когда-то вытащил из кармана одного гнома. Пруж повертел его в пальцах и внимательно осмотрел. Когда он попытался вернуть находку, гном уже успел отойти.

Волшебница фыркнула и закрыла глаза, словно не желая видеть, что ещё кендер способен вытащить из своего кошелька.

На этот раз удивилась Риппл.

— Я и не думала, что у меня столько стальных монет, — сказала она. — Неудивительно, что кошелёк казался таким тяжёлым.

Она нахмурилась, заглянула в другой кошелёк и вытащила маленький кожаный мешочек на завязках.

— А вот мои. Откуда это взялось?

Она подняла руку, полную монет.

Разговор окончательно разбудил Халмарейн. Она села и уставилась на кендера.

— Ты забралась в кошелёк Орандира! — обвинила она.

— Ничего я не брала! — горячо возразила та.

— Нет, не брала, — Пруж поднял кошелёк волшебницы, по бокам которого красовались руны. — Он настолько переполнен, что ещё одна монета — и лопнет.

Халмарейн подошла и забрала кошелёк у Пружа. Сначала заглянула внутрь, затем повертела его в руках.

— Орандир никогда не говорил, что его кошелёк волшебный, — медленно произнесла она. — Я никогда не слышала о заклинании, способном постоянно пополнять запас монет. Если такое заклинание существует, любой маг давно был бы богат.

Она сузила глаза и посмотрела на Пружа.

— Ты ведь действительно заплатил за нашу комнату прошлой ночью…

— Конечно заплатил, — ответил он. — Трактирщик оказался человеком недоверчивым, а это, по-моему, должно плохо сказываться на его бизнесе. Сколько людей захотят, чтобы их обвинили в попытке сбежать, не заплатив по счёту, ещё до того, как им вообще предоставят комнату? Пришлось заплатить заранее.

— Ты уверен?

Постоянные обвинения Халмарейн начали выводить Пружа из себя. Она только что вернула ему кошелёк, но он со злостью швырнул его обратно.

— Если ты мне не доверяешь, тогда оставь его себе! — огрызнулся он.

— Маг, маг, что снежный овраг, — дразняще протянула Риппл, тоже рассердившись на недоверие Халмарейн.

— В путь зовёт, а доверья не даёт, — подхватил Пруж, вступая в привычную игру сестры с рифмованными насмешками.

— Ворчит, пыхтит — Халмарейн спешит, — закончила Риппл.

— Довольно! — огрызнулась Халмарейн.

— Шум да спор — с утра и до сих пор! — рассмеялся Пруж, словно только что произнёс самую смешную шутку на свете.

— Бряк да треск, хрип да плеск! — Риппл откинулась на ложе из опавших листьев у ручья и захихикала от восторга. — Я наслушалась достаточно! — заорала волшебница.

— Вой да крик — и в пляс, и в прыг! — Пруж свернулся клубком и так расхохотался, что по щекам покатились слёзы.

— Ещё одно слово — и вы закончите свою жизнь лягушками! — пригрозила волшебница. — Я…

Громкий стук колеса телеги овражных гномов не дал Халмарейн договорить.

Колесо, катившееся со стороны дороги вдоль берега ручья, едва не сбило её с ног. Следом за ним возникли Умпт и Грод.

— Пони пришёл, — сообщил Умпт.

— Я искать магия, — сказал Грод. — Найти хорошая магия.

Он помахал перед ними мёртвой белкой. Судя по сплющенной верхней части тела, несчастное животное погибло под колесом телеги, которая была доверху нагружена.

— Беглаг! — Риппл вскочила на ноги, позабыв о ссоре.

— Собирайте свои сумки, а я отведу его в лес, — сказала Халмарейн и поспешно скрылась среди деревьев.

Кендеры побросали вещи обратно в сумки и застегнули их. Они отдали Умпту мешок с запасной одеждой Беглага и как раз стояли у ручья, наблюдая за происходящим, когда вдали показались шестеро гномов и замедлили своих скакунов.

Они указывали на лес и ручей. Судя по всему, им тоже хотелось скрыться от палящего зноя. Грод стоял неподалёку и размахивал мёртвой белкой, словно отгонял таким образом злых духов.

Двое кендеров, обрадованные возможностью познакомиться хоть с кем-то новым, бросились к краю рощицы, туда, где она подходила к дороге.

— Привет! — крикнул Пруж. — Отличное место! Под деревьями прохладнее, а вода в ручье холодная. Присоединяйтесь!

Двое кендеров стояли и улыбались шестерым гномам, по доспехам и одежде явно принадлежавших клану Нейдар. Они ехали на крепких низкорослых пони.

— Кендер, — произнёс один из гномов. — Возможно, это тот самый, что путешествует с бандой разбойников.

— О, мы не разбойники, мы просто путешествуем с волшеб…

— С волшебно-весёлой компанией пони, парой Агаров и несколькими Нейдарами, — быстро перебила его Риппл, скрывая оговорку брата. — Остальные собирают хворост.

— Хворост? В такую жару? — подозрительно спросил предводитель гномов. — Вы точно не из той банды разбойников?

— Мы слышали, что среди разбойников есть один кендер, — сказала Риппл, — но кендер там всего один, но как вы видите, нас тут двое.

— Разбойник — он мёртв, — заявил Грод. — Хорошая история получиться.

Шестеро гномов были взрослыми мужчинами, но, как решил Пруж, ещё не совсем — в их бородах не было ни единого седого волоса. Они несли тяжёлые топоры и арбалеты. Почуяв воду, пони натянули поводья. Гномы о чём-то переговаривались, но один из них спешился и, держа топор наготове, шагнул в тень.

Пояс его был увешан ножами, а над шлемом возвышались два больших бычьих рога. При случае этот головной убор сам мог стать смертоносным оружием — стоило лишь боднуть им врага.

Всё ещё ослеплённый ярким солнцем, воин едва не столкнулся с Гродом.

Овражный гном, очевидно, решил, что незнакомец собирается на него напасть. Он отпрыгнул в сторону и потряс перед Нейдаром мёртвой белкой.

— Делать тебя жаба, — предупредил Грод.

Он кувыркнулся и замер на пятачке, где солнечные лучи пробивались сквозь листву, разукрашивая землю причудливыми пятнами. Из-за жары Грод снял шлем, и яркий свет упал на его светловолосую голову, заставив её сиять. Ещё один блик осветил мёртвую белку. Остальное тело Грода тонуло в густой тени, поэтому казалось, будто его голова и маленькая тушка парят в воздухе.

Гном несколько мгновений недоверчиво смотрел на это зрелище, а затем опустил оружие.

— Это Агар! — крикнул он своим товарищам.

Простая фраза подразумевала куда больше, чем казалось: ни один уважающий себя отряд разбойников не стал бы принимать в свои ряды овражных гномов.

Остальные всадники въехали под кроны деревьев и спешились. Последние трое вели навьюченных пони с ящиками и тюками.

— Здесь прохладнее, но делать всё равно нечего, — сказал Пруж, направляясь вслед за гномами к ручью.

Он потянулся к поводьям ещё одного вьючного пони, но гном крепко держал кожаную уздечку.

— Я даже птичьего гнезда не нашёл, так что приятно будет с кем-нибудь поговорить. Это твой арбалет? — спросил Пруж, протягивая руку к оружию.

— Убери свои воровские лапы, — прорычал гном.

Пруж отступил, и улыбка на его лице померкла.

— Я бы его не повредил, — сказал он. — И не стал бы забирать. Вы, наверное, думаете о том другом Пружине, о котором все постоянно говорят.

— Ну, если есть другой, пусть так, но вот этот, — гном погрозил кендеру пальцем, — пусть держит руки в карманах!

Пруж изо всех сил постарался выполнить это требование. Поскольку карманов у него не было, он сунул руки в кошельки и принялся перебирать их содержимое.

Надо признать, что некоторые вещи в них были, пожалуй, куда интереснее пожитков гномов, хотя он в любом случае с удовольствием составил бы список их имущества.

Появилась Халмарейн, ведя за собой Беглага. Мерчести с любопытством уставился на незнакомцев.

Судя по его кроткому поведению, маленькая волшебница наложила на него успокаивающее заклинание, чтобы уберечь от неприятностей. На нём были второй комплект одежды, сапоги, борода, парик и шлем.

Беглаг спокойно посмотрел на путников, а затем свернулся у подножия дерева и заснул.

— Желаю вам доброго пути и тёплого сухого очага в конце ваших странствий, — обратилась маленькая волшебница к самому высокому из гномов.

Это было древнее приветствие Нейдаров, которое почти не звучало со времён Катаклизма.

— И тебе доброго пути, дитя моё, — ответил гном, склоняя голову. — Толем Гартвар к твоим услугам. С твоего позволения мы укроемся в тени этой рощи и напоим наших животных.

Толем окинул взглядом рощу, оценивая шестерых путников.

Сначала он посмотрел на Беглага, чья борода была испещрена сединой. Он выглядел старше остальных, а значит, именно ему полагалось быть покровителем молодой девушки.

Кендеров и овражных гномов Толем словно вовсе не замечал, будто они не заслуживали его внимания.

Маленький рост Халмарейн и её нежные черты придавали ей вид ребёнка-гнома, как и её голос. Несмотря на попытки сделать его ниже, он всё равно оставался высоким и тонким — особенно для гнома.

Выражение лица Толема ясно требовало объяснения, почему Беглаг не ответил ему.

Халмарейн посмотрела на мерчести, затем снова на Толема Гартвара. Она подняла указательный палец к виску и покачала головой.

— Старая рана, — сказала она. — Удар гоблинской дубиной повредил ему рассудок. Боюсь, мой дедушка уже никогда не станет прежним, — со вздохом добавила она. — Если мне повёзет доставить его к нашим лекарям в холмах под Палантасом, они помогут за ним ухаживать. Путь неблизкий, даже с такими друзьями и помощниками.

Толем понимающе кивнул.

— Для столь юной путницы странствовать в одиночестве — дело серьёзное, госпожа, — заметил он. — Мы некоторое время будем двигаться на юг — у нас важное поручение, но…

— О, я не одна, — поспешно перебила его Халмарейн, стараясь не дать ему предложить свою помощь. — Кендеры и овражные гномы — мои верные друзья. Они доведут меня до самого конца пути.

Пока Халмарейн занималась переодеванием мерчести, гномы уже напоили своих животных. Они сняли с пони поклажу и сёдла и привязали их пастись рядом с остальными.

Закончив с делами, гномы собрались под густой тенью большого дерева и расселись на земле полукругом.

Халмарейн отвела двух кендеров подальше от гномов.

— Тронете хоть одну вещь, принадлежащую этим гномам, и остаток своих дней проведёте в шкуре кроликов! — предупредила она.

Пруж нахмурился. Он рассчитывал, что в такую жару гномы задремлют, и уже успел запланировать приятное послеобеденное занятие — изучение дорожного снаряжения незнакомцев.

Маленькая волшебница безошибочно прочитала выражение его лица. Она глубоко вдохнула и пробормотала заклинание.

Кендер обнаружил, что руки прижаты к телу, и он не может пошевелить даже кончиками пальцев.

— Что ты сделала? — Риппл смотрела на собственные руки, которые оказались скованы точно так же.

— Я наложила связывающее заклинание, — ответила маленькая волшебница. — Хотите провести так остаток дня или обещаете не трогать ни одной вещи, принадлежащей гномам?

Оба кендера обещали — неохотно, потому что, дав слово, они были связаны им, пока помнили, а оба знали, что маленькая волшебница не даст им забыть.

Халмарейн освободила их, но внимательно следила, чтобы Пруж и Риппл держались подальше от гномов. Они уселись на противоположной стороне полукруга — слишком далеко, чтобы их любопытные пальцы могли дотянуться до чьих-нибудь кошельков или поклажи.

Первоначальная неприязнь гномов к кендерам быстро испарилась, когда Халмарейн и Риппл достали ветчину и немного вчерашнего хлеба и предложили разделить трапезу.

Еду они захватили ещё из Дипдела.

Гномы же предоставили напитки — гномью медовуху, крепкую и хмельную.

Когда желудки были наполнены, один из гномов подался вперёд и посмотрел на Грода.

— Ты сказал, что у тебя есть история о мёртвом разбойнике?

— У Пружа есть история, — ответил Грод.

Скучая и не находя вокруг ничего, что можно было бы исследовать, Пруж позволил мыслям блуждать, пока они снова не привели его к истории о кендере-разбойнике.

Всё ещё слегка задетый прежними обвинениями Халмарейн, он вплёл в рассказ мага Алых Одежд, ставшего отступником.

Его история растянулась на весь жаркий день. Пруж то и дело отпускал в адрес Халмарейн ехидные замечания и получал в ответ гневные взгляды.

Сидя спиной к дереву, под которым спал Беглаг, Халмарейн не заметила, что мерчести проснулся.

Он сидел и наблюдал за гномами, передававшими друг другу по кругу глиняные кувшины.

Через несколько минут Беглаг осторожно подполз ближе. Он взял один из сосудов, который гном поставил в ручей охлаждаться, и унёс его к своему дереву.

Пруж едва не потерял нить рассказа, когда увидел, как мерчести одним длинным глотком опустошил весь кувшин.

А затем Беглаг съел сам кувшин.

История кендера внезапно обросла группой каменных големов, которые гремели и грохотали — так Пруж пытался заглушить звук хруста, издаваемого Беглагом.

Маленькое чудовище уже оглядывалось в поисках чего-нибудь ещё, чем можно поживиться, когда Халмарейн наконец его заметила.

Она отвернулась так, чтобы гномы не видели, как она плетёт заклинание, и через несколько секунд Беглаг снова свернулся клубком и заснул.

Овражные гномы бродили по окрестностям, поэтому только Риппл, Халмарейн и сами путники услышали, как вымышленный Пружина встретил свой конец в огненном шаре.

— Хорошая история, — похвалил кендера Толем. — Самая сильная жара уже спала, так что нам пора в путь.

Когда гномы поднялись и начали нагружать своих пони, Халмарейн и кендеры обнаружили, что Беглаг исчез.

Успокаивающее заклинание перестало действовать.

Они нашли его выше по течению: Беглаг сидел у норы ни в чём не повинного крота и ковырял в ней палкой.

— Похоже, мои успокаивающие заклинания недостаточно сильны, — сказала Халмарейн, когда они вернулись к ручью и принялись седлать своих животных. — Придётся придумать что-нибудь посильнее.

Когда они закончили, гномы уже продолжили свой путь.

Они забрали пони Халмарейн, оставив вместо него костлявое, болезненного вида животное.

Маленькая волшебница мрачно посмотрела на поникшее животное, а затем на дорогу.

— Надо было позволить вам с Риппл обчистить их до нитки, — сказала она.

— Хватит так говорить! Мы не воруем, — возразил Пруж. — Сколько раз повторять? Просто люди небрежны со своими вещами, или они тянутся к своим сумкам, а мы оказываемся рядом, и они кладут свои…

— Я не хочу этого слышать, — резко оборвала его Халмарейн.

День клонился к вечеру, жара спадала, и Халмарейн сгорала от нетерпения продолжить путь. Кендеры уже успели исследовать небольшую рощицу вдоль и поперёк, так что возражать не стали и быстро оседлали своих пони. Старый пони, оставленный им гномами, словно с облегчением вздохнулч, то теперь ему предстоит нести куда более лёгкий груз.

Овражные гномы всё ещё не научились управляться со своими ездовыми животными, зато обладали удивительным умением мастерить полезные вещи из любого материала, который попадался им под руку. Умпт раздобыл обрывок верёвки — он упорно твердил, что её бросили гномы. Он соорудил из неё три петли одну над другой и привязал их к левому стремени седла Халмарейн. Проявив практичность, совершенно не вязавшуюся с уго детским поведением, он даже прикрепил к нижней петле короткий кусок верёвки. Маленькая волшебница пользовалась этими петлями как импровизированной лесенкой, чтобы забраться в седло. А уже сидя верхом, она подтягивала свою самодельную лестницу за собой, чтобы та не цеплялась за кусты и траву по дороге.

— Похоже, от Агаров всё-таки бывает польза, — призналась она, испробовав новый способ садиться на пони.

Пруж был готов вести отряд вперёд. Халмарейн держала на поводу пони Беглага и вьючное животное — их поводья были привязаны к задней луке её седла. Риппл замыкала шествие, ведя пони Грода и Умпта. Колесо от повозки, снова закреплённое на раме наподобие волокуши, катилось позади Умпта.

Дорога, тянувшаяся на север между деревней Дипдел и крепостью Айронрок, огибала предгорья. Роща, где путники укрывались от полуденного зноя, осталась позади, уступив место пологим склонам, поросшим кустарником, — они плавно поднимались навстречу горной гряде.

Прежде чем тронуться в путь, Пруж, Риппл и Халмарейн выстроили своих пони в ряд и ещё раз склонились над одной из карт Пружа.

— Можно было бы подумать, что при всех стараниях, которые картограф вложил в эту картинку, он добавил бы хоть какие-то полезные детали, — фыркнула волшебница. — Тут даже нет ни Дипдела, ни дороги на Айронрок.

— Зато карта красивая, — возразил Пруж, защищая своё не совсем честно добытое сокровище.

Он осторожно свернул карту, убрал обратно в кошелёк и уже собирался направить пони вперёд, как вдруг Умпт громко ухнул:

— Гномы возвращаются!

Пруж оглянулся через плечо и увидел, как гномы мчатся по дороге галопом. Кендер привстал в стременах, собираясь помахать, но Халмарейн резко хлопнула его по руке, опуская её вниз.

— Что ты у них стащил? — спросила она, и глаза её метали молнии.

— Ничего! — огрызнулся Пруж. — Ты же знаешь! Ты сама наложила на нас заклинание, пока мы не пообещали ничего не трогать.

— Видимо, недостаточно вовремя, — процедила Халмарейн, глядя на дорогу. — Они скачут так, будто кого-то преследуют или сами от кого-то удирают, а позади никого нет. Уводи нас отсюда, пока они нас не нашли.

— Волшебница опять сердится, — пробормотал Умпт.

— Да не сердится она, просто устала, — сказал Пруж, решив на этот раз вступиться за Халмарейн. — Когда настроение улучшится, она извинится. Но я понимаю, о чём ты. Она и правда иногда…

— Хватит, — почти прорычала Халмарейн. — Поехали.

— Наверное, они поняли, что взяли не того пони, и возвращают его, — предположила Риппл.

— Рассказывай это кому-нибудь другому, — бросила Халмарейн.

Она перехватила поводья, развернула пони и помчалась обратно в небольшую рощу. Следом за ней на привязи потянулись пони Беглага и вьючное животное.

— Пруж рассказывать история, — сказал Грод, когда Риппл последовала за волшебницей. — Он хороший история рассказывать.

Риппл ничего не ответила. Всё её внимание было приковано к дороге — и вовсе не из-за пони. Она следила за колесом, которое подпрыгивало позади Умпта. Поскольку Халмарейн теперь ехала впереди, Пруж держался рядом с сестрой.

— Я даже близко к их вещам не подходил, — со вздохом сказал он Риппл. — Конечно, мне было бы интересно посмотреть, что там внутри, но возможности не представилось.

— И я не успела, — ответила она. — Вряд ли они гонятся за нами. Жаль, что она такая подозрительная. — Риппл бросила сердитый взгляд вслед удаляющейся Халмарейн.

— Наверное, они хотят вернуть пони, — согласился Пруж с её прежним предположением.

— Они не смогут обменять его на своего, если Халмарейн всё время будет от них убегать, — заметила Риппл. — А если мы не поторопимся, то потеряем её.

С этим Пружу пришлось согласиться. Солнце всё ещё припекало им спины — Халмарейн вела отряд на восток, в сторону холмов, а светило уже клонилось к горизонту. Через несколько минут дорога осталась позади, и они прокладывали путь между предгорьями. Халмарейн мчалась во весь опор, отчаянно пытаясь оторваться от гномов. Кендеры скакали за ней, не выпуская её из виду, пока она вдруг резко не сменила направление, повернув на юг.

— Быстрее! Она скрылась за тем холмом, — сказала Риппл.

— Могла бы нас подождать, — пожаловался Пруж.

Он не видел, чтобы гномы сворачивали в рощу. Возможно, они неслись по дороге по какой-то своей причине, никак не связанной с кендерами и их отрядом. Может, отряд Толема что-то потерял по пути на юг и теперь возвращался, чтобы отыскать пропажу. Насколько знал кендер, в роще они не оставили ничего, кроме куска верёвки. Кендерам было скучно, они искали хоть какое-то развлечение и уж точно заметили, если бы гномы что-то обронили.

Пруж замедлился, пока Риппл следовала за волшебницей. Он был уверен, что гномы не гонятся за ними. Когда сестра увела пони за холм, Пруж решил развеять подозрения волшебницы. Он спешился, привязал своего пони к высокому кустарнику, чтобы его не было видно, и поднялся на вершину ближайшего холма.

Он стоял и наблюдал, ожидая, что гномы промчатся мимо рощи и продолжат путь по дороге, но их нигде не было. Через несколько минут он снова увидел их. Они выехали из леса и направились на восток. Теперь гномы двигались медленнее, внимательно разглядывая землю и следуя по следам, оставленным Пружом и его спутниками.

Один из гномов посмотрел вперёд, заметил кендера на склоне и закричал. Остальные перестали изучать следы и во весь опор помчались к Пружу.

— Снова здравствуйте! — крикнул он, когда они подъехали. — Я думал, вы направляетесь в Дипдел. Вернулись, чтобы отдать нам нашего пони и забрать своего?

— Вор-кендер! — заорал предводитель. — Я мигом снесу тебе голову с плеч!

— Но почему? Не понимаю, отчего вы так злитесь. Это ведь вы оставили своего пони. Мы не собирались удерживать ваше животное, а вы забрали одного из наших, — сказал Пруж, стараясь говорить терпеливо и рассудительно.

Ему уже порядком надоели постоянные обвинения в воровстве, но он по-прежнему был готов решить дело миром.

— И никаких ваших вещей у нас тоже нет. Хотите — покажу, — добавил Пруж, открывая первый кошелёк и запуская в него руку.

Он вовсе не возражал против того, чтобы показать свои сокровища. На них было интересно посмотреть, а заодно можно было рассказать истории, связанные с каждой вещицей. А вдруг удастся даже выменять что-нибудь новое и ещё более интересное?

Пальцы нащупали в кошельке какой-то предмет, которого Пруж не узнал, и он вытащил его наружу. Несколько мгновений кендер рассматривал золотое кольцо, не понимая, откуда оно взялось, пока наконец не вспомнил: оно было в сундуке мага под кроватью Орандира. Пруж собирался вернуть его на место, но в спешке при отъезде забыл. Чтобы кольцо не потерялось, он надел его на палец и поднял руку, показывая гномам.

— Это не ваше. Оно принадлежит…

В последний момент Пруж вспомнил, что не стоит говорить о маге.

— Моему другу, — закончил он и шагнул вперёд, намереваясь показать гномам кольцо.

Этот шаг должен был перенести его примерно на два фута.

Но Пруж услышал, как ветер засвистел у него в ушах, и обнаружил, что стоит уже в пятидесяти футах от прежнего места, далеко внизу на склоне.

Он растерянно огляделся, пытаясь понять, что произошло.

Позади послышались гномьи ругательства. Пруж обернулся. Гномы по-прежнему сидели на своих пони, окружая пустое место.

— Ух ты, вот это интересно, — сказал он.

Ближайший гном услышал голос кендера, повернулся в седле и уставился на Пружа. Тот улыбнулся ему в ответ.

— Интересно, как это у меня получилось? — вслух удивился Пруж.

— Вот он! — закричал гном. — Он использует какое-то грязное колдовство!

— Я ничего не делал! — возразил Пруж.

А потом передумал, решив, что гномам об этом знать необязательно.

Ближайший гном развернул пони и поскакал к кендеру. Пруж всё ещё собирался вывернуть перед ним свои кошельки и доказать, что у него нет ничего гномьего. Но, решив, что в своей спешке гном может просто сбить его с ног, Пруж шагнул в сторону.

И оказался ещё на пятьдесят футов дальше — на этот раз к северу.

— Похоже, при использовании этого кольца стоит надевать шляпу, — сказал он вслух, скорее для себя, чем для гномов.

Ветер при перемещениях так шумел, что у Пружа уже начало закладывать ухо.

Первый гном всё ещё мчался туда, где кендер находился до своего последнего шага. Второй уже бросился к новому месту, где появился Пруж.

— Какая чудесная игра, — весело сказал Пруж и сделал ещё два шага, ловко обойдя четверых гномов, оставшихся на склоне. Он остановился в двадцати футах от них. Толем, предводитель, двинулся к нему.

— Вам меня не поймать! — пропел Пруж и подпрыгнул в воздух, закружившись на месте.

Это оказалось ошибкой.

Он продолжал вращаться в четырёх футах над землёй, проносясь сквозь кусты. Казалось, его одновременно швыряло сразу в несколько сторон.

Гномы бросились в разные стороны, пытаясь его поймать. Пруж видел их налившиеся яростью лица и горящие гневом глаза, пока проносился мимо.

На мгновение он словно завис прямо над Толемом, который протянул руку, пытаясь его схватить.

Но кольцо, повинуясь какой-то своей причуде, резко дёрнуло Пружа в сторону — и тот рухнул прямо на круп пони Толема, усевшись задом наперёд.

Ошарашенное животное встало на дыбы. Толем выпустил поводья и вцепился в седло, пытаясь не свалиться. Пруж соскользнул с крупа, дважды споткнулся и обнаружил себя более чем в ста футах оттуда, стоящим у подножия холма.

Он потерял равновесие и плюхнулся на землю, голова всё ещё кружилась. Гномы его пока не заметили, так что он остался сидеть, дожидаясь, пока всё перестанет качаться перед глазами, пока они носились вокруг и искали его. Четверо из шестерых уже выхватили топоры и выкрикивали угрозы и проклятия.

— Найдите этого вора! — крикнул Толем остальным гномам.

— Опять называют меня вором, — пробормотал Пруж.

Его всё сильнее раздражало это недоверие.

— Знаю! Я им покажу! — объявил он, обращаясь скорее к ближайшим кустам, чем к гномам.

Десять волшебных шагов привели его вокруг холма к привязанному пони. Пруж забрал хупак. Затем, тщательно рассчитывая каждый шаг, остановился точно посреди разъярённых гномов.

Он появился так внезапно, что от неожиданности гномы на мгновение замешкались. Но Пруж был готов.

Заострённым стальным концом хупака он ткнул одного из всадников в зад.

Гном взвизгнул, подпрыгнул в седле и свалился с пони.

Остальные замахали топорами и бросились на него.

Уверенный, что легко ускользнёт от преследователей, Пруж сделал два длинных шага и переместился всего на шесть футов.

— Упс, — пробормотал он и нырнул за куст, когда гномы ринулись вперёд. Они так увлеклись погоней, что едва не перерубили друг друга своим же оружием.

— Прошу прощения! — крикнул Пруж, пригибаясь и скрываясь в густом подлеске.

Не поднимая головы, он перебегал от куста к кусту, чудом ускользая от гномов. Наконец он юркнул в густые высокие заросли. На мгновение скрывшись из виду, Пруж подобрал камень. Вложив его в петлю хупака, он запустил камень так, что тот заскользил по земле в сторону севера.

Гномы бросились на звук катящегося и подпрыгивающего по камням снаряда.

Пруж тем временем прокрался на юг, а затем повернул обратно к небольшой рощице — туда, куда гномы меньше всего ожидали, что он направится.

Впрочем, они могли догадаться и об этом. Лучше было заставить их поверить, будто он пытается укрыться среди деревьев в лесу.

Он нашёл родник с илистым берегом и специально оставил следы, ведущие на запад, пока снова не вышел на твёрдую почву. Затем он свернул на юг и спрятался под большим густым кустом.

Теперь, на какое-то время в безопасности, Пруж решил осмотреть кольцо. Он снял его с пальца, внимательно изучил, потряс и поднёс к уху. Потом решил, что магия вряд ли станет плескаться внутри, как вода в кувшине.

Пруж снова надел кольцо и осторожно сделал шаг.

Никакой магии. Его кендерский шаг остался прежним.

Разочарованный, он снял кольцо и убрал обратно в кошелёк.

Пружу не хотелось даже думать, что он уже исчерпал всю заключённую в кольце магию. Огромные шаги были забавными. Кружиться в воздухе тоже оказалось интересно.

И всё же ему удалось сделать нечто важное: он не позволил гномам, которые теперь рыскали вокруг в поисках кендера, последовать за Риппл и Халмарейн.

Но солнце уже село, скоро должно было стемнеть. И как теперь найти сестру и маленькую волшебницу?

Пруж сидел на земле в зарослях кустарника и думал не только о своих друзьях, но и о гномах. Те всё ещё прочёсывали кусты, пока один из них не обнаружил следы возле родника.

После короткого совета гномы бросились к лесу.

К тому времени маленькая волшебница, Риппл и животные, которых они вели за собой, уже скрылись из виду. Пруж хорошо спрятал своего пони, и гномы, очевидно, решили, что их добыча вернулась в рощу и направилась обратно к дороге.

Кендер пробрался через подлесок, забрал пони и отправился на поиски остальных.

— Судя по тому, как они размахивали топорами, дружелюбными они больше точно не были, — сказал Пруж своей маленькой лошадке. — И мне надоело, что меня называют вором. Я ничего у них не брал. Никто из них даже близко ко мне не подошёл, чтобы что-нибудь случайно упало мне в кошельки.

Чтобы убедиться наверняка, он открыл их один за другим и принялся перебирать содержимое, узнавая разные вещи.

Кроме красивого маленького камня, который он нашёл в ручье, Пруж не обнаружил ни одной вещи, которой не владел ещё до встречи с гномами.

Он вытащил камень и поднёс к лицу — солнце уже село, и разглядеть его было почти невозможно.

Пока пони осторожно пробирался сквозь кусты, Пруж разглядывал находку. Обычный камень, отполированный водой. Он поднял его ещё до появления гномов.

Убирая камень обратно в кошелёк, Пруж обнаружил там ещё один.

Он вытащил и его.

К этому времени сумерки сгустились настолько, что второй камень было уже не разглядеть. Но Пруж узнал его на ощупь.

Это был вовсе не камень, а маленький серо-зелёный стеклянный диск, который он нашёл на полу рабочей комнаты мага Орандира после нападения мерчести.

— А этот был у меня задолго до встречи с гномами, — сказал Пруж, убирая находку обратно в кошелёк.

Поскольку дороги впереди уже почти не было видно, он спешился и повёл животное за собой, продолжая поиски сестры и друзей.

Он несколько часов блуждал в темноте, пытаясь найти остальных. Не сумев разглядеть их следов, Пруж решил остановиться на ночь и продолжить поиски на рассвете.

Он как раз подыскивал подходящее место для ночлега, когда случайно наткнулся на их лагерь.

Появившись из темноты, он перепугал всех до смерти.

— Пруж! — закричала Риппл, вскакивая у костра.

— Он мёртв, хороший история будет… — сказал Грод.

Услышав приближение пони, он вскочил и замахал мёртвой белкой, пытаясь отпугнуть всё, что могло оказаться недружелюбным.

Умпт стоял, держа колесо от телеги.

— Да какой я мёртвый! — горячо возразил Пруж, ведя своего пони в неглубокую пещеру — на деле это была просто выемка в каменистом склоне.

Риппл налила ему кружку горячего чая и отрезала щедрый ломоть ветчины. Она положила его в булочку из вчерашнего хлеба, и Пруж уже принялся жевать, когда Халмарейн подняла взгляд от своих магических книг.

— Ты не дал гномам пойти по нашему следу, — сказала она, произнося это как нечто само собой разумеющееся, будто и не ожидала от кендера меньшего.

— Конечно, не дал! — с жаром подтвердил Пруж, охотно принимая похвалу, словно всё это было частью его продуманного плана. — Они были ужасно злы, и я вообще ничего не понимаю. Всё время называли меня вором, а ведь у нас и правда нет ничего из их вещей.

— Конечно знаю, — насмешливо передразнила Халмарейн Пружа.

— Тогда можешь наградить его каким-нибудь хорошим заклинанием, — предложила Риппл, и в её глазах сверкнул задорный огонёк.

— Тогда Пруж рассказывать история, — с улыбкой сказал Грод.

«Дабы ни одна крупица истории не была утрачена», — записал Астинус…

* * *

Драаддис Вултер разразился целой тирадой проклятий, от которых две перепуганные мыши превратились в кошек. Они метнулись прочь, и странное оранжевое облако внезапно заполнило центр его мастерской.

Стоило кендеру убрать в кошелёк Всевидящий диск, испещрённый рунами, как Драаддис и Такхизис потеряли его из виду. Драаддис решил, что маленький воришка даже забыл о том, что носит его с собой. И всё же маг Черных Одежд считал удачей, что диск оказался у кендера. Рано или поздно любопытство и желание перебирать и разглядывать свои вещи заставят его снова вытащить находку из кошелька. Если бы диск остался на полу лаборатории Орандира, они уже никогда не смогли бы узнать, куда занесёт кендера.

Просто не повезло, что когда маленький воришка наконец достал его, тьма не позволила магу как следует определить, где сейчас кендер.

Драаддис стоял, ломая голову над тем, что ему делать. Осмелится ли он сказать своей Королеве, что снова видел кендера, но так и не узнал, где он?

Нет. Не осмелится. Не сможет.

Хотя Драаддис знал, что Такхизис способна мучить его лишь посредством его собственного разума, он всё равно до ужаса боялся иллюзий, которые она могла внедрить в его голову.

— Ты увидел куда больше, чем тебе показалось, — раздался из сферы голос Такхизис.

Маг резко обернулся, чувствуя головокружение: кровь от страха отхлынула от его головы. В глазу богини, смотревшей на него из чёрной сферы, плясали насмешливые искорки. Очевидно, она знала, что он только что раздумывал, стоит ли сообщить ей о новой встрече с кендером. Раз уж она не упомянула о его упущении, Драаддис не собирался поднимать эту тему первым.

— Мне повезло, что у тебя, моя Королева, глаза зорче моих, — ответил маг.

— Кендеры направлялись на восток, к горам, — сообщила ему Королева Тьмы. — Они находятся недалеко к северу от того места, где пересекли южную оконечность Вингаардских гор, когда двигались на запад.

— Сначала на запад, через нагорья, потом немного на север, а теперь на восток, снова в горы? — Драаддис потянул себя за ухо, пытаясь разобраться в запутанном маршруте кендеров. Затем пожал плечами и отбросил противоречие.

— По крайней мере, теперь мы снова можем напустить Кальдре на их след, — сказал он своей госпоже.

— Да. Пошли своего гонца, — с предвкушением улыбнулась Такхизис.

— Нам нужен тот камень, если мы хотим привести мерчести в этот мир, — согласился Драаддис.

— Он будет у нас. И не только он, — зловеще улыбнулась Такхизис. — Когда оба камня окажутся у нас, мы расширим портал и призовём сюда ещё больше подобных существ. Они будут бушевать по землям, и Ансалон погрузится в такой же хаос, какой царил во времена Катаклизма.

Такхизис отстранилась от сферы. Теперь стало видно всё её лицо, озарённое неземным, нечестивым сиянием. Казалось, она наслаждалась одной лишь мыслью о грядущем. Затем прекрасные черты её лица заострились.

— Но твой рыцарь смерти должен забрать камень-ключ у кендера.

— Он сделает это, моя Королева. Он получил жизнь, чтобы служить тебе. Он честолюбив, а ты предложила воплотить его мечты в жизнь…

— Но они станут реальностью лишь в том случае, если он поторопится, — прорычала Такхизис.

Облик прекрасной женщины задрожал, и в сфере вновь проступило её истинное естество — пятиглавый дракон. Плоские, беспощадные глаза уставились на дрожащего мага. А затем изображение столь же быстро сменилось обликом человеческой женщины.

— Разве я не говорила тебе, Драаддис, что детёныш будет расти? Сейчас он развивается медленно, но уже в любой день может наступить стадия стремительного роста. Тогда существо станет ненасытным и начнёт пожирать всё, что увидит. Известно, что, вырастая, подобные создания в пору своей одержимости пожирают даже собственных родителей. Оно смотрит на кендера! Когда голод проснётся, кендеры станут его первой добычей. И если маленькая воровка всё ещё хранит при себе камень-ключ, он окажется под угрозой.

— Сколько… сколько времени осталось до начала стремительного роста?

— Я не знаю. Даже боги почти ничего не знают о Измерении Васмарг. А существо было вырвано из собственного мира, поэтому оно может развиваться как медленнее, так и быстрее.

— Я потороплю Жерома Кальдре, — ответил Драаддис.

— Смотри, чтобы так и было. Время совершенно не на нашей стороне, Драаддис. С каждым днём земли Кринна становятся всё спокойнее. Недоверие, возникшее после войн, последовавших за Катаклизмом, постепенно угасает. Я не желаю вернуться в твой мир и обнаружить его единым и сплочённым.

На лице Такхизис появилось лёгкое недовольство, когда оно скрылось в сфере и вновь уступило место пятиглавому дракону.

Последним, что увидел маг, была одна из голов — из ноздрей клубился дым, а плоские, непреклонные и беспощадные глаза впились в него взглядом. Затем сфера затуманилась.

По крайней мере, она меня не мучила, — подумал Драаддис, благодарный даже за такую малость.

И всё же он понимал: если Жером Кальдре потерпит неудачу, долго избегать гнева Такхизис ему не удастся.

«На следующее утро дядюшка Пружина был рад, что его сестра задала вопрос, который у него самого вертелся на языке…»

* * *

— Ну и куда теперь? — спросила Риппл у Халмарейн.

Они седлали пони. Маленькая волшебница пыталась опустить макушку своего скакуна, чтобы надеть на него уздечку, но животное нервничало и всё время вскидывало голову.

— И зачем ты вообще стараешься? — спросила Риппл, забыв про свой прежний вопрос.

— Я не беспомощная, просто… не вышла ростом, — огрызнулась маленькая волшебница, снова пытаясь дотянуться до головы упрямца.

Когда они закончили с упряжью, можно было вновь отправляться в путь. Прошлой ночью они разбили лагерь в высоких предгорьях. И вот, едва начав дневной переход, Риппл снова задала свой вопрос.

— Нам стоит снова выйти на дорогу, — начала Халмарейн, а затем покачала головой. — Хотя нет, не на дорогу. Поедем на север, через предгорья. Нам нужно попасть в Палантас.

Риппл вздохнула, и брат сразу понял, что это значит. Новых друзей им встретить не удастся. Но уныние на лице Риппл вскоре сменилось неиссякаемым кендерским оптимизмом.

— Зато, может быть, встретим каких-нибудь новых существ, — сказала она. — Пруж, помнишь рассказы Студдера Дальноброда про огров, наг, грифонов и…

— …и сатиров, хульдерфолков и бакали, — подхватил Пруж, прыгая от возбуждения. — Если держаться поближе к горам, может, нам попадутся действительно интересные создания!

— Ты меня до смерти пугаешь! — содрогнулась Халмарейн. — Ведь ты наверняка отправишься искать чудовищ, стоит мне только отвернуться. Я бы сказала, что безопаснее держаться дороги, но за нами гонятся гномы, да и не забывай, что по твоему следу всё ещё идёт человек в плаще. Он охотится за тобой, хоть ты и не хочешь этого признавать. Если Орандир всё ещё жив, с каждым потерянным днём его шансы вернуться в Ансалон тают. И с каждым мгновением возрастает опасность того, что родитель Беглага прорвётся в Кринн.

Она взглянула на юное исчадие, которое сидело на корточках и ковыряло палкой нору суслика.

— И с каждым днём оно становится злее.

Пруж вздохнул. Халмарейн упорно не желала доверять маленькому мерчести.

Будто желая доказать свою силу, бесёнок вдруг застыл, уставившись на что-то в подлеске. Он медленно вытянул палку, которой до этого мучил сусликов и взмахнув рукой, резко метнул её, и та с глухим стуком угодила в голову ничего не подозревающего кролика.

Злобно хихикая, Беглаг перебежал через лагерь и вернулся, волоча маленькое оглушённое животное за заднюю лапу.

Пруж как раз подхватывал седло Умпта, когда услышал визг кролика и обернулся: Беглаг уже дёргал зверька за передние лапки, будто собирался оторвать их, пока кролик ещё жив.

— Прекрати! — Пруж схватил свой хупак и бросился через лагерь.

Громкий удар по лапе заставил Беглага бросить добычу. Кролик кинулся в подлесок, но передние лапы его подкашивались, и он скорее катился, чем бежал.

Беглаг оскалился на Пружа и зарычал, но кендер не собирался поддаваться на его угрозы.

— Можно убивать, чтобы есть, но нельзя мучить ради забавы, — твёрдо сказал Пруж маленькому мерчести.

— Ты никогда не научишь его милосердию или доброте, — заметила Халмарейн.

Беглаг потёр ушибленную лапу и жалобно заскулил, глядя на Пружа и маленькую волшебницу.

— И не позволяй этому жалобному взгляду себя обмануть, — предупредила Халмарейн. — Этот злобный бес никогда не станет ничем иным.

— Он научится не мучить ради забавы, — упрямо сказал Пруж, твёрдо намеренный хоть немного укротить маленького мерчести.

Пружа раздражало недоверие Халмарейн к маленькому мерчести, но ещё больше ему не нравилось, что она пугает Грода. Всякий раз, когда волшебница упоминала зло, глаза маленького овражного гнома становились всё шире. Он уже начал поглядывать на Беглага так, словно ожидал, что тот в любую минуту откусит кому-нибудь из друзей руку.

Когда отряд тронулся в путь, Пруж ехал впереди. Он держал курс на север, пробираясь через предгорья. На рассвете солнце взошло, обещая ясный день, но не прошло и часа, как небо затянули тяжёлые тучи.

Через полчаса молния ударила в склон горы.

Беглаг восторженно взревел и замахал руками. Маленькая волшебница от неожиданности вскрикнула, заставив пони шарахнуться в сторону.

— Нам лучше найти укрытие, пока пони не разбежались, — предложила Халмарейн.

Пруж согласился. Он не возражал против путешествий пешком по горам, но, как и все кендеры, но обожал ездить верхом и не мог даже думать о потере своего пони.

Он поспешил вперёд, высматривая хоть какой-нибудь выступ или навес, который мог бы укрыть их от надвигающейся грозы.

Долго искать не пришлось. Двигаясь по самой удобной тропе, он обнаружил неглубокую пещеру с низким узким входом. Остальные добрались до укрытия всего за несколько минут до того, как разразилась буря.

Вход был таким низким, что пришлось спешиться и буквально пригибать головы пони, чтобы завести их внутрь.

— Ещё одна задержка, — пробормотала Халмарейн, следуя за своим пони в полумрак.

В глубине пещеры Грод дал Беглагу несколько палочек на перекус, а Умпт тем временем освободил волшебное колесо Агаров из самодельной волокуши.

— Много ног идут, — встревоженно сообщил Умпт, теребя свою тёмную бороду.

Два кендера и маленькая волшебница обернулись и увидели, что он стоит, прижав ухо к металлическому ободу колеса.

— Этот овражный гном… — начала было жаловаться Халмарейн, но Пруж её перебил:

— Не придирайся к нему. В прошлый раз он оказался прав, — напомнил кендер.

Халмарейн на мгновение прищурилась и кивнула.

— Полагаю, этот расшатанный обод способен улавливать и усиливать вибрации, — сказала она, находя логическое объяснение тому, что Агары считали магией. — Нужно попробовать замаскировать вход.

Халмарейн подбежала к выходу из пещеры и выглянула наружу.

— Пока никого не вижу, — сказала она Пружу. — Можешь срезать тот большой куст и поставить его перед входом? Я постараюсь, чтобы пони не шумели.

Пруж выскочил под ливень и потянулся за ножом, но там где он искал его не оказалось.

— Вот беда! Потерял, — пробормотал он. Он сунул руку в кошель, ища другой нож — тот, похожий на нож Орандира.

Пальцы нащупали кольцо, и прежде чем Пруж успел сообразить, что произошло, оно уже оказалось у него на пальце.

Зато нож он нашёл.

К его удивлению, лезвие рассекало ветки так легко, как нож сквозь масло. Он развернулся и двинулся обратно ко входу в пещеру.

Сделал шаг — и с размаху врезался в отвесную стену утёса, которая ещё секунду назад находилась в тридцати футах от него.

Кольцо снова обрело магию!

И, к сожалению, это осложняло возвращение в пещеру.

Он неохотно снял кольцо и бросил его обратно в кошель. Четыре торопливых шага привели его к входу в пещеру, где он воткнул острый конец срезанного куста в размякшую от дождя землю.

Халмарейн наблюдала за ним из укрытия и теперь задумчиво смотрела на кендера.

— Что ты там делал?

— Куст срезал, — ответил Пруж. Он решил, что она всё видела.

Халмарейн уже открыла рот, чтобы возразить, но тут рядом ударила молния.

Раздался испуганный крик лошади, а следом — несколько встревоженных голосов.

Халмарейн приложила палец к губам, призывая всех к тишине.

Маленькая волшебница и кендер стали всматриваться сквозь листья куста.

Мимо проехал всадник в плаще с капюшоном, скрывавшим лицо. За ним следовал большой отряд кобольдов.

С его появлением в воздухе словно повисла волна зловещей угрозы.

Путники продолжали наблюдать, но никто из проезжавших даже не взглянул в их сторону.

Через несколько минут ещё одна вспышка молнии озарила небо, и крики перепуганных кобольдов донеслись уже издалека.

Халмарейн отвернулась от входа. На её лице страх боролся с гневом.

— Кто-то в чёрном плаще отправился в Дипдел, разыскивая кендеров, — прошептала она. — Этот всадник подходит под описание. Он идёт по нашему следу. Наверняка охотится за тобой.

— Нет! Я же говорил! Он не может искать нас, — возразил Пруж. — Я даже не знаю, кто он такой.

— Я тоже никогда его не видела, и мы бы его точно не забыли, — добавила Риппл, вздрогнув. — От него исходило такое зло…

— Верно, — кивнула маленькая волшебница. — Вы бы его точно не забыли. И вряд ли стали бы рыться в его кошельке.

— Мы не… — начал сердито возражать Пруж, но Халмарейн перебила его.

— Я хочу знать, как тебе удалось сделать тот большой скачок, — потребовала она.

— С помощью этого кольца, — ответил Пруж, тут же забыв о своей обиде.

Он открыл кошелёк и принялся шарить внутри пальцами, пока не нашёл маленький золотой предмет.

Пруж был даже рад показать его ученице мага и узнать её мнение.

— Наверное, оно попало ко мне в кошель, когда мы изучали сундук под кроватью Орандира, — объяснил он и рассказал, чем они занимались, пока Халмарейн изучала книги волшебника. Ещё он поведал о своём первом опыте с кольцом, когда прыгал туда-сюда и сбивал с толку гномов, называвших его вором.

— Замечательно! Жаль, что я этого не видела. И я тебя не виню, что ты их так одурачил, — сказала Риппл. — Некрасиво было с их стороны обзываться. Даже Халмарейн знает, что мы ничего у них не взяли. Она ведь сковала нам руки заклинанием, хотя, должна сказать, я вовсе не думаю, что это было правильно. Да и вообще, мы пообещали ничего не трогать, а она всё равно не подпускала нас к гномам.

— Видимо, я приняла меры предосторожности слишком поздно, — пробормотала маленькая волшебница.

— Ты приняла. Мы ничего не трогали. А теперь я хочу узнать про кольцо, — настойчиво сказал Пруж, не желая позволить разговору уйти в сторону.

— Кольцо сделал Орандир, — ответила Халмарейн. — Но он наложил на него дополнительное заклинание. — Она даже улыбнулась — редкое для неё проявление теплоты. — Должна признать, не все воры в этом мире — кендеры. Много лет назад у него был ученик с «липкими» пальцами, так что он защитил свои вещи, ограничив их силу.

— То есть оно работает какое-то время, а потом перестаёт? — уточнила Риппл. — Интересно. Хотя не очень-то весело, если оно перестанет действовать прямо посреди шага. Можно упасть в ручей, или прямо лицом в землю, или ещё куда.

Пруж тем временем перебирал другие предметы в кошеле. Если он правильно помнил… а он помнил. Он вытащил второе кольцо.

— У меня есть и это, — сказал он, протягивая его. — Я его ещё не пробовал, так что не знаю, что оно делает. Может, это оно отвечает за большие шаги, но тогда я не понимаю, что делает первое.

Он надел второе кольцо на палец.

Ничего не произошло.

Пруж снял его, протянул Халмарейн и забрал обратно первое. Как только он надел его на палец, Халмарейн от неожиданности подпрыгнула.

Риппл ахнула и резко обернулась.

— Пруж!

— Я здесь, — сказал кендер.

Он указал на себя, но не смог увидеть палец, который должен был быть направлен в его сторону.

— По крайней мере, думаю, что здесь. А что случилось с… Ух ты! Вот это да! Большие шажищи! Я невидимка!

Пруж снял кольцо и снова стал видимым.

Он внимательно осмотрел находку.

— На нём тоже есть ограничитель? — спросил он.

— Наверное, — ответила Халмарейн. — Оно будет продолжать работать, если знать слово, снимающее ограничивающее заклинание. Но я его не знаю. На многих вещах Орандира стоят такие ограничители.

— Интересно, а это не одно из колец Орандира? — спросила Риппл, запуская руку в свой кошелёк.

Она достала кольцо, в точности похожее на два кольца, которые держал Пруж.

— Не знаю, как оно у меня оказалось, но выглядит точно так же.

Она передала его Халмарейн и наклонилась, разглядывая кольца в руках брата.

— Я пробовала его надеть, но ничего не произошло. Может, оно вообще откуда-то ещё.

— Нет, на нём стоит знак Орандира, значит, оно что-то делает, — сказала маленькая волшебница, возвращая кольцо Риппл. — Пока можете оставить их у себя, но будьте осторожны. Думаю, вам лучше вывернуть свои кошельки и показать мне, что ещё вы оттуда прихватили.

— Хорошо! Покажу. А ты покажешь, что у тебя в сумке? — с вызовом спросила Риппл, и в её глазах вспыхнул гнев из-за такого оскорбления.

Маленькая волшебница нахмурилась, но, подумав, кивнула.

— Пожалуй, лучше покажу. Тогда, если вы обнаружите среди своих вещей что-нибудь моё, будете знать, что оно принадлежит мне, и вернёте.

— Сначала ты, — потребовала Риппл: она куда меньше брата могла терпеть упрёки Халмарейн.

— Хорошо. Покажу, что у меня в сумке. Но предупреждаю: ни одна из моих вещей никогда… — она погрозила пальцем прямо в лица двум кендерам, — …никогда не должна оказаться в ваших кошелях.

Потрёпанная маленькая сумка, которую Халмарейн обычно носила через плечо, была обманчиво скромной. Волшебница аккуратно вытащила из неё стопку из десяти книг заклинаний — каждая была размером с саму сумку. Потом последовали маленький кошель, два комплекта одежды, запасная пара сапог и плащ.

— Как ты всё это запихиваешь в такую маленькую сумку? — спросил Пруж.

— У волшебников есть свои секреты, даже у учениц, — ответила она и продолжила копаться, то приподнимая брови от удивления, то хмурясь.

Она перевернула сумку вверх дном.

На землю высыпалась большая куча стальных монет, зловеще выглядящий нож и пара искусно сшитых перчаток, слишком больших для её рук.

Последним из сумки выпало ожерелье из множества перекрывающих друг друга серебряных дисков, каждый шириной в полтора дюйма. Диски соединялись серебряными звеньями, а на каждом были искусно выгравированы изображения и руны гномов.

Халмарейн торопливо отодвинула одежду, сапоги и книги заклинаний подальше от последних выпавших предметов, будто они могли заразить всё остальное лишь одним своим прикосновением.

— Эти вещи не мои! — вскрикнула она.

Халмарейн продолжала уверять, что понятия не имеет, откуда в её сумке взялось всё это добро, и указала на рассыпанные стальные монеты, нож, перчатки и ожерелье. Она обвиняюще посмотрела на кендеров. Те с таким восторгом разглядывали находки, что вскоре стало совершенно ясно: видят они их впервые.

— Ты ведь не положила эти вещи мне в сумку?

— Конечно, нет, — ответила Риппл. — Ты обычно так крепко её держишь, что я даже не представляю, как бы могла до неё добраться. И я никогда раньше не видела этих предметов. Перчатки красивые. Если они тебе не подойдут, я с удовольствием заберу их себе, если ты, конечно, подаришь.

— Ну, одна стальная монета от другой не отличается, — добавил Пруж, — но это ожерелье я бы наверняка запомнил. Интересное… Все эти рисунки на дисках. — Он поднял его прежде, чем Халмарейн успела остановить его. — Интересно, эти руны и изображения просто для красоты или они что-нибудь означают?

Риппл подползла по земле поближе к брату, и оба принялись внимательно рассматривать искусно выполненные узоры. Маленькая волшебница тем временем ломала голову над тем, каким образом серебряное украшение оказалось у неё.

— Я не брала это ожерелье! — настаивала она. — Понятия не имею, как оно попало в мою сумку! Во имя Книги Гилеана, да я прямо как кендер!

— Наверное, кто-то по ошибке подбросил его в твою сумку. Мы же постоянно говорим тебе, какие люди небрежные со своими вещами, — рассеянно заметила Риппл, не отрывая взгляда от серебряных дисков.

— Вечно забывают, куда что положили, — согласился Пруж.

— Но когда оно успело попасть ко мне? — Халмарейн задумалась уже о другом. — В Дипделе его ещё не было. Я сама всё перепаковала. — Её глаза широко раскрылись. — С тех пор как мы покинули трактир, рядом с нами были только трактирщик и гномы. Тому человеку в Дипделе ожерелье явно не принадлежало. Похоже, его сделали гномы… Вот почему они за нами гонятся.

Кендеров гораздо больше интересовала сама вещица, чем рассуждения волшебницы.

— Нам нужно больше света. — Пруж выразительно посмотрел на посох Халмарейн.

— Нет, — ответила она, покачав головой и взглянув на вход в пещеру. — Не знаю, что именно я почувствовала от того всадника в чёрном плаще, но с ним что-то не так. Я не хочу сейчас пользоваться магией. Он может ощутить её и вернуться.

— Тогда я сам добуду нам свет, — сказал Пруж, принимая её доводы. Он вскочил и принялся искать гномье огниво, которое каким-то образом перекочевало в его кошель ещё в Дипделе.

Но огниво бесполезно без того, что можно поджечь, поэтому Пруж быстро оглядел пещеру. Его обзору мешали многочисленные корни, свисавшие сверху. Он потрогал один из них. Сухой — из него вышел бы отличный факел. Одной рукой вырвать корень не получилось, и Пруж спрятал огниво обратно в кошель, после чего ухватился за него уже обеими руками. Корень оказался на редкость упрямым. Тогда кендер подпрыгнул, вцепился в него и принялся раскачиваться взад-вперёд.

— Я помогу, — сказала Риппл.

Она подпрыгнула следом и навалилась всем весом. Корень поддался, хотя вырвать его всё ещё не удалось.

Зато он опустился примерно на три дюйма, увлекая за собой кусок земли с потолка.

— Ой!

— Что ты натворил? — вскрикнула Халмарейн, вскакивая на ноги.

— Я просто хотел вытащить корень, чтобы использовать его как факел, — начал объяснять Пруж.

Но договорить он не успел: из образовавшейся в потолке дыры хлынула тёмная жижа. Кендер отпрыгнул в сторону.

— А там наверху, оказывается, мокро, — заметил он. — Наверное, где-то рядом ручей…

Его перебил громкий вопль. Все обернулись и увидели Беглага, который пытался встать на ноги, вытирая с лица комок грязи. Прежде чем кто-либо успел пошевелиться, догадка Пружа подтвердилась: с потолка уже непрерывным потоком лилась вода, щедро смешанная с грязью.

— Пещера падать, — сообщил Умпт, задрав голову.

В тот же миг сверху ему прямо в лицо шлёпнулся ком грязи — достойная награда за мудрое наблюдение.

— Пони! — взвизгнула Риппл и бросилась в глубину пещеры.

Халмарейн схватила Беглага за руку и повела маленького бесёнка наружу, по пути пытаясь отодвинуть куст, которым они замаскировали себе вход. Кендеры потянули пони за поводья, направляя их к выходу, а следом засеменили два овражных гнома. Огромный пласт размокшей земли рухнул сверху и сбил Грода с ног. Через несколько секунд его почти полностью завалило грязью.

— Грод! — крикнул Умпт, предупреждая кендеров.

Они бросили поводья и поспешили обратно.

— Грязь падать, — выдохнул Грод, широко распахнув ярко-синие глаза.

Умпт отправил волшебное колесо Агаров катиться наружу, а затем развернулся и ухватил Грода за руку. Пруж и Риппл подхватили овражного гнома с другой стороны.

С потолка обрушилась новая груда земли. Грязь потекла вокруг ног кендеров и Умпта, полностью скрыв Грода.

Кендеры и Умпт стояли по колено в вязкой массе, изо всех сил вытягивая из неё Грода. Наконец им удалось вытащить его голову наружу. Двигались они так быстро, как только позволяла густая жижа: каждый шаг давался с трудом, приходилось по очереди вытаскивать ноги из липкой грязи. Они продолжали тянуть маленького овражного гнома, пока наконец не вытащили его целиком.

— Руки длинные теперь, — простонал Грод, когда они вытащили его наружу.

Позади них пещера окончательно обрушилась, и грязь вылилась мощной волной на горную тропу, полностью перегородив путь, которым они собирались идти.

Умпт забрал свой артефакт, а остальные стояли под хлещущим дождём. Вскоре вода смыла с них большую часть грязи, но гроза напугала и без того пугливых пони.

— Кобольды впереди, гномы позади, а пещеры превращаются в грязевые ловушки, — пробормотала Халмарейн, ведя своего пони обратно по тропе, пока они снова не смогли свернуть с неё. — Чтобы перебраться через эти горы, нам понадобится целое везение.

Мокрые кудри липли к её лицу. Волшебница дунула на них, а затем убрала волосы рукой.

Поначалу из-за ливня они почти ничего не видели дальше нескольких футов. Но через полчаса гроза так же быстро ушла, как и пришла. Солнце ненадолго выглянуло из-за низких облаков, и склоны гор заискрились каплями воды.

Пруж шёл впереди, ведя пони, а Риппл присоединилась к нему. Они вели своих животных за поводья.

— Будем просто двигаться на север, — со вздохом сказал Пруж. — Надеюсь, мы заглянем в Айронрок. Наверное, там интересно побывать, даже если придётся немного отклониться от курса… Но если всё равно предстоит путешествовать несколько недель, какая разница, потратим мы на дорогу чуть больше времени или нет? После ущелий, через которые мы пробирались, и всех этих кругов, которые нам пришлось наворачивать, пытаясь оторваться от гномов и человека в чёрном плаще, мы и так ходим по кругу. Спорю, мы всех окончательно запутали.

— А почему они вообще не должны запутаться? — спросила Риппл. — Мы сами ничего не понимаем, а если они идут по пятам, значит, тоже должны ничего не понимать. И насчёт кругов ты прав.

Брат кивнул.

Грод и Умпт всё ещё не научились управляться с пони при езде верхом, но зато могли их вести, если им дать поводья. Халмарейн шла следом, ведя своего пони, вьючное животное и пони Беглага. Пруж и Риппл по очереди уходили далеко вперёд, выбирая самый удобный путь.

Первые два часа после выхода из пещеры они двигались медленно. Копыта животных проваливались в грязь почти до самых путовых суставов. Каждый шаг сопровождался чавканьем — животные с трудом вытаскивали ноги из жижи.

Но по мере того как они продолжали путь на север, трясина осталась позади. Пруж снял с Беглага сапоги, и маленький бесёнок теперь носился вокруг, размахивая палкой и гоняясь за каждым неосторожным зверьком, которому не повезло показаться на глаза.

Вскоре Пруж нашёл применение этой кипящей энергии. С помощью ремня своего хупака он подбил двух кроликов, которых Беглаг выгнал из укрытия. Вскоре кендер убил и третьего, позволив маленькому мерчести съесть его.

Вскоре они вышли к небольшому ручью — всего лишь тонкой струйке воды, пробивавшейся через русло из глины и камней. Пруж заметил следы сапог и подков.

— Вот это да! Люди! Значит, мы не единственные, кто путешествует по этим холмам, — сказал он сестре, остановившись рассмотреть то, что осталось от их пребывания. Над одним из отпечатков он нахмурился. Грод подошёл и встал рядом. Овражный гном указал на вмятину в более твёрдой грязи.

— Пони волшебницы, — сказал он. — Может, пони магия. Оно её найти.

— Большие гномьи сапоги, это ведь первый пони Халмарейн! — удивлённо воскликнула Риппл.

Она указала на неровность в отпечатке копыта, которую заметила ещё задолго до этого. — Это тот самый, которого гномы забрали по ошибке.

— Есть, — подтвердил Умпт, перебредая через ручей с волшебным колесом в руках.

Артефакт клана Аглест оставался совершенно чистым, зато сам овражный гном умудрился вымазать грязью руки, лицо, бороду и шлем.

— Я думала, Нейдары идут за нами, — озадаченно сказала Риппл.

— Странно, — задумчиво произнёс Пруж. — Незнакомец и кобольды идут за нами, но они впереди. А гномы вроде бы должны следовать за нами сзади, но они тоже нас обогнали.

— Может, здесь идти по-другому, — предположил Умпт.

На его тёмном морщинистом лице появилось выражение глубокой сосредоточенности.

— Насколько по-другому? — спросил Пруж.

— В Хайло, если ты за кем-то следуешь, всегда держишься сзади, — объяснил кендер. — А в этот раз мы оказались позади всех, кто за нами гонится. Хорошо, что они нас не преследуют, а то бы мы их точно никогда не догнали.