Подопечный шпиона (джен)

Проснувшись утром и вспомнив все, что произошло накануне, Гарри решил, что вставать с постели не хочет. Если он спустится, придется увидеть Снейпа. А Гарри понятия не имел, что ему говорить, как себя вести и какое выражение должно быть у него на лице. Но если не спустится, Снейп разозлится из-за пропущенного завтрака, а этого Гарри тоже не хотел. Поэтому он очень тихо выбрался из кровати, выглянул в гостиную и облегченно выдохнул, увидев пустые кресла и накрытый стол. Быстро подбежав, он схватил тост, проглотил его почти не жуя и тут же убежал обратно в комнату.

Книги и газеты, которые он заказывал к суду, лежали кучами вдоль левой стены и будто насмешливо на него смотрели. Гарри сел на кровать и задумался, чем вообще заняться весь день. В лабораторию он сегодня не пойдет — ни за что. В конце концов он взял одну из книг по магическому праву.

Она оказалась тяжелой для понимания: сплошные ссылки на законы, поправки, постановления и документы, смысл которых Гарри едва улавливал. Глаза скользили по строчкам, а мысли все чаще уходили куда-то совсем в другую сторону.

Он не понимал, почему чувствует себя настолько растерянным. Гарри ведь уже знал, что Снейп был Пожирателем смерти. Пожиратели смерти причиняли людям боль. Значит, и Снейп когда-то причинял боль людям. Уравнение было простым.

Теперь от этой мысли стало хуже потому, что Снейп причинил боль именно ему, а не какому-нибудь безымянному незнакомцу? Гарри не нравилось, что это имеет значение. Наверное, легче было не думать о том, что Снейп кого-то убивал, пока этим «кем-то» оставался человек, которого Гарри никогда не видел.

Но Дамблдор говорил, что доверяет ему. А все, что сам Гарри действительно знал о Снейпе, сводилось к тому, что тот очень много ему помогал — зельями, лечением...

Все зелья в подвале тоже готовил он.

И Снейп почти не кричал на него. Во всяком случае, не так, как дядя Вернон. Не бил. Кормил — даже настаивал, чтобы Гарри ел. Тетя Петуния, наоборот, всегда предпочитала, чтобы он ел поменьше. Если задуматься, у Дурслей Гарри вообще ни разу не ел досыта. Здесь же его заставляли трижды в день съедать полноценную еду.

Снейп был... добрым к нему. По-своему. И где-то в глубине сознания Гарри, даже не обдумывая это толком, решил, что Снейп не настоящий Пожиратель смерти. Не такой, как те, кого он знал. Другой. Гарри никогда не видел, чтобы Снейп вел себя так, как, по его представлению, должен был вести себя Пожиратель смерти, поэтому поверить в эту разницу оказалось удивительно легко.

А теперь он слишком хорошо мог представить обратное.

Гарри передернуло.

Он вспомнил Снейпа-Пожирателя. Тот почти не появлялся в поместье. Но был там в тот день, когда с Гарри сняли цепи и стали пытать Круциатусом. Его тоже отбросило к стене, когда магия Гарри вырвалась наружу. Интересно, ему было больно?

А сам Снейп тогда колдовал? Перебирать эти воспоминания было все равно что брести через озеро кислоты: больно, невыносимо больно. Но Гарри заставлял себя вспоминать и в конце концов решил, что Снейп действительно появлялся редко.

Потом память подкинула еще одну деталь.

Однажды именно Снейп произнес Круцио.

Гарри Поттер решил, что больше думать об этом не будет.

Остаток книги он дочитывал полуприкрыв глаза, и на это ушел весь день.

На следующий день Снейпа он тоже не увидел. Ни разу. Ни в одной комнате, даже за едой. Триппи выставлял для Гарри порции — слишком большие, обычно он осиливал лишь половину, — а затем убирал остатки.

В конце концов пришлось признать очевидное: Снейп его избегал.

Из зелий остались только кроветворное и Сон без сновидений на ночь. Триппи ставил оба флакона на стол. Гарри ненадолго задумался, не отказаться ли от Сна без сновидений: если начнется кошмар, Снейп наверняка придет. Но это было бы слишком подло. К тому же Снейп сразу поймет, что зелье осталось нетронутым, и начнет допытываться, почему.

А еще Гарри совершенно не хотелось видеть кошмар.

На четвертый день он решил провести весь день в гостиной. Рано или поздно Снейпу придется туда выйти.

Гарри остановился перед книжными полками. Снейп уже показал ему, какие книги разрешено брать, однако продвигался Гарри ужасно медленно: сначала готовился к суду, а до этого едва мог достаточно долго не засыпать. Он достал книгу, с которой Снейп когда-то посоветовал начать, — «Основы трансфигурации» — и открыл первую страницу.

Гарри не заметил, как Снейп вошел, остановился в дверях и целую минуту колебался, прежде чем подойти. Двигался он настолько тихо, что Гарри обнаружил его только тогда, когда в поле зрения появились черные ботинки. Гарри вздрогнул и поднял голову.

— Здравствуйте.

Снейп выглядел заметно неуютно. В ответ он лишь кивнул. На секунду повисла тишина, после чего оба заговорили одновременно.

— Я хотел обсудить с тобой...

— Я хотел с вами поговорить...

Они замолчали и посмотрели друг на друга. Гарри махнул рукой.

— Вы первый.

Снейп расправил плечи.

— Ты плохо ешь.

Сердце Гарри немного упало. Он надеялся, что Снейп не заметит.

— Есть какие-то проблемы?

Гарри покачал головой.

— Просто не очень хочется. Триппи кладет слишком много.

— Триппи не кладет слишком много. Я ожидаю, что ты будешь съедать все, что он тебе подает.

Гарри несчастно кивнул.

Снейп выглядел еще бледнее обычного, и Гарри вдруг задумался, ест ли он сам.

— О чем хотел поговорить ты?

— Я... хотел спросить, можно ли мне встретиться с Ремусом Люпином, — произнес Гарри и сам почувствовал себя немного неловко.

Глаза Снейпа мгновенно стали непроницаемыми, а плечи напряглись. Несколько секунд он явно очень тщательно подбирал ответ.

— Если ты хочешь обсуждать мою верность, мистер Поттер, рекомендую обратиться к Альбусу Дамблдору. Он подходит для этого куда лучше.

— Нет-нет! Я хотел поговорить про отца.

Сидеть сейчас было ужасно неудобно: Снейп возвышался над ним, и разница в росте ощущалась особенно сильно. Гарри захотел встать, но это выглядело бы еще глупее, поэтому остался на месте и лишь нервно переплетал пальцы поверх книги.

— Про твоего отца, — без всякого выражения повторил Снейп.

Гарри кивнул.

— Вы говорили, что Люпин был его другом. Я хотел спросить, каким отец был в школе. И потом тоже...

И каким был их приятель-Пожиратель смерти, и как они вообще умудрились не понять, что он Пожиратель смерти...

Снова наступила долгая пауза. Снейп выглядел... растерянным, внезапно понял Гарри. Да, это точно была растерянность.

— Я передам ему, — наконец сказал Снейп.

Гарри едва не вздохнул от облегчения.

Снейп уже отвернулся, но Гарри торопливо поднялся.

— И еще. На суде... то, чему вы меня учили, правда помогло.

Снейп развернулся.

— Ну, какое-то время, — поправился Гарри, вспомнив, как вскоре после суда бросился в туалет. — Я сосредоточился на одной мысли, как вы сказали. И это сработало.

Голос Гарри постепенно затих под странным взглядом Снейпа. Тот явно удивился, хотя Гарри не понимал чему.

— По всей видимости, мистер Поттер, мне придется обучить тебя основам Окклюменции, — тихо произнес Снейп.

Гарри уже открыл рот, чтобы спросить, что это вообще такое, но Снейп развернулся и ушел. Позвать его обратно Гарри не решился.

◆

Он Пожиратель смерти, и он был там, когда меня забрали.

Снейп не понимал, почему испытывает разочарование. Другого слова для тяжелого чувства в груди он подобрать не мог. Он проскользнул в сознание мальчика, стараясь держаться максимально близко к поверхности. Эта мысль была там — не на самом верху, скорее чуть глубже. Если судить по ощущениям, Поттер изо всех сил пытался ее подавить: либо потому, что вспоминать было слишком больно, либо потому, что она его пугала.

Лили никогда не знала, что он владеет легилименцией. Снейп начал серьезно осваивать ее лишь на шестом курсе. Но если бы знала, он почти наверняка услышал бы от нее одно:

Подслушивающий заслуживает то, что услышал.

У Поттера оказалось раздражающе непроницаемое лицо. Снейп этого не ожидал. Поттер-старший никогда не скрывал своих чувств, а Лили всегда громко и ясно выражала мнение обо всем на свете. И все же стоило догадаться, что у мальчика будет хотя бы слабая склонность к Окклюменции.

Обычная доза Сна без сновидений при ежедневном применении вызывала зависимость немногим более чем за две недели. Снейп разработал ослабленный вариант для детей, который, по его расчетам, можно было безопасно принимать около месяца.

Месяц как раз прошел.

Сегодня он собирался полностью отменить зелье. Перспектива будить мальчика после кошмаров при каждом сне Снейпа совершенно не радовала — особенно теперь, когда после пробуждения Поттер будет видеть рядом его.

Окклюменция могла стать подходящей заменой.

Но обучать Поттера придется ему самому. Это означало еще больше времени рядом.

И Снейп был уверен, что мальчишка тоже будет это ненавидеть.

Он отогнал эту мысль и занялся более срочным делом — письмом Люпину.

Какая радость.

Может, полнолуние через пару дней и тот хотя бы не сможет прийти? Снейп посмотрел на календарь, где заботливо были отмечены фазы луны.

До следующего полнолуния оставалась неделя.

Значит, Люпина придется приглашать сюда.

Еще одна мысль, не вызывавшая ни малейшего восторга.

Снейп сел, быстро написал короткое сухое послание и приказал Триппи отнести его в совятню Хогвартса.

Потом глубоко вдохнул.

Уроки Окклюменции.

С сыном Поттера.

Попробуй думать о нем как о Гарри, а не как о Поттере, — когда-то предложил Дамблдор.

Это было бы проще, если бы каждый раз, когда Снейп смотрел на мальчика, в ответ на него не смотрели одновременно Поттер и Лили.

Меня никто не спрашивал, — отозвался в памяти голос мальчика.

Снейп вернулся в гостиную. Гарри все так же тихо сидел и читал. Джеймса Поттера он почти никогда не видел с книгой; вообще не был уверен, что тот когда-либо занимался, хотя каким-то чудом неизменно получал одни из лучших оценок.

Услышав шаги, мальчик поднял голову, и волосы снова упали ему на лицо. Снейп подошел к обеденному столу.

— Иди сюда.

Гарри послушно последовал за ним, аккуратно сел и уставился.

Слишком легко.

Слишком открыто.

— Окклюменция — раздел магии, посвященный защите разума от внешнего вторжения, — начал Снейп.

Гарри нахмурился.

— Навык мало распространенный, но чрезвычайно полезный. Несмотря на основное назначение, Окклюменция в сущности дает человеку значительно лучший контроль над мыслями и эмоциями. Я считаю, что она может заменить Сон без сновидений. Мы будем заниматься ежедневно, пока ты не научишься достаточно хорошо владеть собой.

Между бровями Гарри снова появилась складка.

— Внешнее вторжение? Какое?

— Легилименция. Вторжение в разум другого человека.

— Зачем? — Гарри выглядел искренне озадаченным. — Чтобы свести его с ума или...

— Или узнать его мысли. Или по куда менее приятным причинам.

— Ого.

Теперь мальчик выглядел даже впечатленным.

— Значит, вы умеете Окклюменцию?

Снейп кивнул с выражением, означавшим: разумеется.

— И Легилименцию тоже?

Еще один кивок.

— Разве это не должно быть... незаконно?

Снейп замешкался.

Формально — да. Но учитывая, что этим искусством пользовались в основном Пожиратели смерти и Дамблдор, закон работал не слишком эффективно.

— Да. Начнем. Очисти голову. Избавься от эмоций...

Гарри поднял ладонь.

— Подождите. Что это вообще значит?

— Ты ведь уже сосредотачивался на одном воспоминании? Повтори.

Глаза Гарри округлились.

— Подождите. Это и была Окклю... эта штука?

— Да, Поттер. Как ты думаешь, зачем я вообще решил учить тебя Окклюменции, если не считаю, что ты способен ее освоить?

Гарри пожал плечами.

— Потому что я волшебник?

На губах Снейпа появилась тонкая усмешка.

— Это имеет очень мало отношения к Окклюменции. Она требует врожденного самообладания и умения управлять мыслями. В небольшой степени ты этим, судя по всему, обладаешь. Иначе не сумел бы настолько точно выполнить мои указания.

Он выпрямился.

— Теперь сосредоточься на воспоминании. Начинаем.

Снейп подождал несколько секунд.

— Легилименс!

Ощущение было очень, очень странным.

Будто кто-то выскребал ему мозг изнутри. Только «выскребал» звучало слишком медленно, а это происходило молниеносно. Скорее кто-то плыл сквозь сознание.

Гарри отчаянно ухватился за выбранное воспоминание: они со Снейпом сидят за столом, тот раздраженно выглядывает из-за газеты. Гарри сосредоточился на самой газете, на твердой деревянной поверхности, запахе еды...

Дадли восторженно пересчитывает подарки, а Гарри молча смотрит. Гарри сидит в школьной столовой за единственным пустым столом. Дядя Вернон выставляет его из дома и орет, чтобы он закончил работать в саду...

Стол. Рыба с картошкой. Напиток, который Снейп назвал тыквенным соком. Его вкус...

Гарри с трудом сдерживает слезы, пока ему режут руку, чтобы взять кровь. Гарри лезет на дерево, спасаясь от собак тети Мардж, а Дадли и дядя Вернон смеются и уходят в дом, оставляя собак лаять под деревом. Миссис Фигг неподвижно лежит на земле, травинка касается ее носа...

Ты в безопасности. Теперь ты в безопасности.

— Этого недостаточно, Поттер!

Снейп резко вырвался из его сознания. Гарри едва не сполз со стула.

— В прошлый раз хватило, — выдохнул он.

Атака была мысленной, но почему-то выматывала физически.

— Едва хватило, — огрызнулся Снейп. Он выглядел по-настоящему злым.

Гарри давно оставил попытки понять, какие именно вещи приводят его в такое состояние.

— Тебе понадобится воспоминание значительно сильнее, если хочешь полностью контролировать эмоции.

Тогда пляж.

— Легилименс.

Песок между пальцами ног. Гарри строит замок. Пожиратель смерти в маске держит его и заливает в рот какую-то мерзкую жидкость, пока Гарри вырывается. Дадли нет. Дадли нет. Несколько мальчиков великодушно разрешили Гарри поиграть с ними в мяч. Дадли нет...

— Ты недостаточно стараешься!

Разозленный Дадли толкает Гарри с лестницы после того, как тот случайно сломал игрушку. Замок из песка постепенно размывают волны. Миссис Фигг впускает Гарри в дом. Гарри плачет — второй день в подвале, он еще не понял, что людям в масках нравится смотреть на его слезы, поэтому рыдает и умоляет отпустить его...

— Нет! Убирайтесь! Убирайтесь отсюда!

Снейп немедленно подчинился и вышел из его сознания, но Гарри был слишком зол, чтобы заметить это.

— Не смейте туда лезть! Не смейте!

— Поттер, я уверяю...

— Вам нравится это смотреть? Нравится видеть меня таким?

Снейп выглядел так, будто Гарри его ударил. Губы сжались в тонкую белую линию.

Гарри не отводил взгляда.

Он не злился на Снейпа.

Не злился.

Снейп не был злым. Малфой все равно похитил бы Гарри — со Снейпом или без него. А Снейп потом спас ему жизнь.

Снейп резко поднялся.

— Мы продолжим позже, Поттер.

— Нет, подождите, я не...

В Гарри внезапно вспыхнул страх: а вдруг Снейп вообще больше не станет его учить?

— Мы продолжим, Поттер. Но позже, — повторил Снейп.

После чего ушел в лабораторию и закрыл дверь.

На этом разговор закончился.

Гарри еще минуту смотрел на дверь, надеясь, что Снейп передумает. Потом вернулся к книге. Через некоторое время сменил ее на «Основы заклинаний», после обеда взял «Искусство зельеварения».

Снейп из лаборатории не вышел ни разу.

Лишь после ужина Гарри набрался смелости снять с полки учебник, который Снейп назвал книгой по Защите от Темных искусств — предмету, который преподавали в Хогвартсе. Назывался он «Защита: как уберечься от любых заклинаний!». Видимо, авторы пытались сделать чуть веселее предмет с довольно пугающим названием.

Гарри читал, пока глаза не начали слипаться. Книга оказалась совсем не такой, как он ожидал: в основном рассказывала о различных магических существах, которые, как выяснилось, не обязательно относились к Темным — существовала целая классификация, — и о том, как от них защищаться. Внутри было множество картинок и завитушек, словно учебник предназначался для совсем маленьких. Слово «Темные» встретилось всего однажды и мельком.

Гарри посмотрел на остальные книги, гораздо более серьезные на вид и с куда более конкретными названиями: «Все о Великих кругах», «Трансгрессия: как сделать это и не убить себя», «Зельеварение. Уровень XIII»...

А потом взгляд упал на черную обложку.

«Темнейшие искусства: полное руководство».

Нет.

Эту книгу он открывать не станет.

Гарри почти бегом вернулся в комнату и захлопнул дверь. Несколько секунд просто смотрел на нее, стараясь не думать... вообще ни о чем.

Когда он обернулся, его удивило, что на столе стоит только один флакон. По цвету Гарри сразу понял: это не Сон без сновидений.

Значит, Снейп решил, что Гарри теперь сможет пользоваться этой Окклю-штукой перед сном.

Или, по крайней мере, что зелье пора отменять.

Гарри передернуло. До этого ему довольно успешно удавалось не думать ни о подвале, ни о миссис Фигг. Но только что кто-то прошелся по его памяти, и теперь все было слишком свежим.

Он нерешительно постоял в дверях.

Все равно заснуть не получится.

С этой ободряющей мыслью Гарри забрался под одеяло и оставил глаза открытыми, пытаясь ни о чем не думать.

В памяти немедленно прозвучал голос дяди Вернона — тем самым тоном, которым тот обычно разговаривал с Гарри и с самыми глупыми сотрудниками на работе:

Невозможно!

Нужно сосредоточиться на одном воспоминании.

На сильном.

Снейп ведь не говорил, что оно обязано быть счастливым.

Подвал слишком болезненный. История со стеклом — тоже.

Нужно что-то не настолько плохое.

Шкаф под лестницей.

Туда никто никогда не заходил. Это было собственное маленькое пространство Гарри. Конечно, счастливым воспоминание не являлось: там было темно и тесно, и каждый раз, когда он ударялся локтем или головой, приходилось вспоминать, что у Дадли две спальни, а он живет здесь.

Но у кровати были мягкие одеяла.

Тепло.

И абсолютная темнота.

Гарри уснул.

◆

Снейп был уверен, что Поттер больше не захочет находиться рядом с ним. Он этого ожидал. Это казалось совершенно естественным: никто не захочет видеть человека, причастного к убийству, свидетелем которого сам стал.

И все же мальчик выбрал воспоминание — совершенно обычное, почти безобидное — о том, как сидит вместе со Снейпом за обеденным столом.

А где-то на заднем плане звучит слово безопасно.

Так Снейп сказал ему после спасения, когда мальчика залечили, напоили питательными зельями и наконец перестали зачаровывать снотворное прямо ему в желудок:

Ты в безопасности.

Сам Снейп давно бы не вспомнил ни обстоятельств, ни собственной интонации.

Теперь пришлось увидеть их в чужой памяти.

Он совершенно не хотел размышлять, что это означает.

Поттер выздоравливал. Скоро вернется к дяде и его семье. Потом они встретятся только через год, когда мальчик станет учеником Хогвартса. И он совершенно точно не попадет на Слизерин, даже если Шляпа предложит этот факультет. Значит, Снейпу придется быть с ним отвратительным, как со всеми остальными, и на этом все закончится.

Примерно через час тревожный звонок сообщил, что Гарри Поттер видит кошмар.

Снейп успел пройти половину коридора, когда из комнаты донесся грохот. Потом еще один. И еще. Будто там кто-то швырял мебель.

Почти одновременно сработала вторая тревога.

Снейп приготовился к выбросу стихийной магии.

Поттер парил над кроватью.

Судя по позе, он продолжал спать. Вокруг тела вращались широкие воздушные потоки, а тумбочка и стул летали по комнате.

Снейп направил палочку на тумбочку и заставил ее опуститься. К его облегчению, мебель послушалась. Стул тоже удалось вернуть на пол. Зеркало уже врезалось в стену и разбилось; осколки кружили в воздушном потоке, и Снейп уничтожил их заклинанием.

Оставался мальчик.

Снейп направил палочку на него, но чары, без труда подействовавшие на мебель, отразились от окружавшего Гарри воздушного кольца.

Оно работало как Протего.

Любопытно.

И совершенно бесполезно именно сейчас.

Снейп проник в его сознание. Без прямого зрительного контакта пришлось приложить больше усилий.

Кровь. Кровь. Кровь. Крики. Зеленая вспышка Авады, летящая в миссис Фигг...

Поттер.

Воспоминания замерли.

Поттер, сосредоточься.

Снейп чувствовал исходящий от мальчика ужас и попытался передать ему спокойствие — хотя, насколько он знал, никто прежде не использовал Легилименцию таким образом. Наиболее искусные легилименты обычно принадлежали к Темным, а им нечасто приходило в голову кого-то успокаивать или утешать.

Воздушные кольца внезапно исчезли.

Поттер рухнул на кровать и тут же сел, судорожно хватая воздух.

Снейп оказался рядом почти мгновенно.

— Все хорошо. Все хорошо.

Нянькой, назвал он эту работу в разговоре с Альбусом.

Вот уж действительно.

Надо будет потребовать прибавку к жалованью.

Поттер тяжело дышал, но Снейп уловил момент, когда мальчик начал считать вдохи: вдох, выдох, вдох, выдох. Этому Снейп его не учил, однако среди маглов подобный прием был широко известен.

И, кстати, отлично подходил для Окклюменции.

— Что произошло? — спросил Гарри, глядя на него широко раскрытыми, слишком блестящими глазами.

— Это, Поттер, симптом отмены Сна без сновидений, — тяжело сказал Снейп и опустился в кресло.

Гарри смотрел так, словно не понял ни слова.

— Отмены?

— Да. Ты принимал его слишком долго, и организму теперь трудно обходиться без зелья.

— То есть спать без кошмаров?

— Кошмары у тебя уже были и раньше, без таких... эффектных последствий. Полагаю, отмена усиливает их воздействие.

— Прекрасно, — бесцветно сказал Гарри.

Потом внимательно посмотрел на Снейпа.

— С вами все хорошо?

Снейп кивнул.

Одна часть его сознания немедленно отметила, что Поттер слишком быстро проявил беспокойство о его состоянии, и принялась искать причины.

Другая часть пыталась заставить первую заткнуться.

— Мистер Снейп?

Поттер выглядел измученным, бледным и несчастным.

Снейп вспомнил, что только что видел его кошмар.

Снова подвал.

— И что теперь делать?

— Ты, Поттер, снова воспользуешься Окклюменцией перед сном.

Гарри испуганно посмотрел на него.

— Но я и прошлый раз так сделал. Я не могу допустить, чтобы это повторилось...

— Ты не нанес никакого необратимого вреда ни мне, ни дому. Не забывай, кто здесь взрослый.

И тут Снейп особенно ясно осознал, что взрослый в данной ситуации — бывший Пожиратель смерти.

Поэтому следующая реплика о доверии внезапно показалась крайне неуместной.

Поттер опять на него смотрел.

Почему этот мальчишка постоянно так смотрит?

— Вы уверены? Может, вам стоит... не знаю... наколдовать стену или что-нибудь такое?

Снейп уставился на него.

Беспокойство.

Новое чувство, направленное в его сторону.

До сих пор единственным человеком, который, возможно, заботился о Снейпе не только потому, что тот был полезным шпионом, оставался Альбус.

И теперь это.

Из совершенно неожиданного источника.

Совершенно ненужное.

И, что хуже, опасное для них обоих.

— Со мной ничего не случится, Поттер.

Снейп специально сказал это резко. Мальчик моргнул и поспешно спрятал боль, которую эта резкость причинила.

Снейп призвал несколько ароматических свечей, свой плеер и несколько кассет.

Гарри удивленно уставился.

— У вас есть плеер?

Снейп протянул его мальчику, и тот надел наушники.

— Музыка даст разуму дополнительную точку опоры и усилит эффект Окклюменции. Теперь ложись и сосредоточься.

Гарри забрался под одеяло.

— Сосредотачиваюсь.

Снейп включил музыку и зажег свечи.

Гарри целую минуту смотрел в потолок.

— Я не могу заснуть, когда вы просто сидите и смотрите на меня. Немного неловко.

Снейп призвал книгу и развернул кресло параллельно кровати, так чтобы больше не смотреть на мальчика.

Если прислушаться, можно было слышать его дыхание.

Потом раздался тихий всхлип.

И еще один.

Гарри плакал почти беззвучно.

Снейп вполне мог сделать вид, что ничего не услышал.

А поскольку он был шпионом и окклюментом, то сумел заблокировать возникшие чувства и сосредоточиться на книге.