Быт далёкой-далёкой галактики (джен)

Хан Соло всегда считал, что в Галактике существуют три вещи, которых следует избегать при любых обстоятельствах: имперские патрули, разговоры с Джаббой Хаттом о просроченных долгах и официальные учреждения, в которых для получения одной справки требуется предъявить другую. Первые две неприятности он за свою жизнь переживал неоднократно, а с третьей до сих пор удавалось не сталкиваться. Поэтому, когда при заходе в космопорт торгово-транспортного узла Семи Колец диспетчер сообщил, что разрешение на дальнейшие коммерческие рейсы не будет выдано до прохождения обязательной регистрации транспортного средства, Хан решил, что ослышался.

— Повторите, диспетчерская.

— Борт YT-1300, регистрационные данные вашего транспортного средства отсутствуют в объединённой базе межсекторного учёта. До подтверждения права собственности, идентификационных номеров и соответствия техническим требованиям разрешение на коммерческую эксплуатацию приостановлено.

— Вы вообще понимаете, с кем разговариваете?

— Представьтесь, пожалуйста.

— Хан Соло!

— Спасибо, капитан Соло. Назовите регистрационный номер.

— Я же сказал! Хан Соло!

— Это имя собственника, капитан. Номер транспортного средства.

Хан посмотрел на Чубакку, который сидел в кресле второго пилота и, услышав знакомые интонации, заинтересованно повернул голову.

— Чуи, ты помнишь наш регистрационный номер?

Чубакка издал длинное рычание.

— Нет, не тот, который мы показывали имперскому патрулю на Кореллии.

Последовало ещё одно рычание.

— И не тот, который мы использовали на Нар-Шаддаа.

Вуки пожал плечами, и Хан вернулся к связи.

— Диспетчерская, послушайте. Это «Тысячелетний сокол». Самый быстрый корабль в секторе!

— Название транспортного средства установлено. Регистрационный номер?

— Да откуда я знаю! Он у нас в компьютере должен быть!

— В таком случае вы можете обратиться в межпланетный регистрационно-экзаменационный отдел. Адрес и схема проезда направлены на ваш бортовой терминал.

— Сколько это займёт?

— При наличии полного комплекта документов регистрационная процедура осуществляется в течение одного рабочего дня.

Хан облегчённо выдохнул.

— Вот и отлично.

— Без учёта сроков устранения выявленных недостатков, проведения дополнительных экспертиз и межведомственных согласований.

Хан перестал улыбаться.

— Каких ещё экспертиз?

— Всего доброго, капитан Соло. Посадочная площадка сорок семь. Обратите внимание, что стоянка транспортных средств с неустановленным регистрационным статусом оплачивается по повышенному тарифу.

Связь отключилась, и несколько секунд в кабине было тихо. Потом Чубакка осторожно зарычал.

— Нет, — ответил Хан. — На этот раз взлетать без разрешения не будем. У меня контракт на доставку груза, а получатель требует действующий регистрационный сертификат.

Вуки что-то возразил.

— И штрафы за нарушение режима порта я тоже больше оплачивать не собираюсь.

Чубакка посмотрел на него с недоверием.

— Что значит «впервые слышишь»?

Межпланетный регистрационно-экзаменационный отдел № 17 располагался в невысоком административном здании на окраине космопорта. Само здание выглядело сравнительно новым, но вывеску, очевидно, перенесли из предыдущего учреждения: под металлическими буквами «МРЭО» проступали следы надписи «ГЛАВНОЕ УПРАВЛЕНИЕ ТРАНСПОРТНОГО КОНТРОЛЯ». Ещё ниже кто-то прикрепил табличку: «ПРИЁМ ГРАЖДАН ПО ВОПРОСАМ РЕГИСТРАЦИИ ТРАНСПОРТНЫХ СРЕДСТВ. ВОПРОСЫ РЕГИСТРАЦИИ ГРАЖДАН В ДРУГОМ ЗДАНИИ». Рядом висело второе объявление: «ГРАЖДАНАМ, ИМЕЮЩИМ БОЛЕЕ ЧЕТЫРЁХ КОНЕЧНОСТЕЙ, ПРОСЬБА НЕ ЗАНИМАТЬ ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ МЕСТА В ОЧЕРЕДИ».

Хан остановился перед входом.

— Уже нравится.

Чубакка недовольно рыкнул.

— Да знаю я, что это не смешно.

Внутри оказалось просторно и светло. Вдоль одной стены тянулись окна приёма документов, за которыми работали твилечки в строгих форменных костюмах, а над стойками светились табло: «ПЕРВИЧНАЯ РЕГИСТРАЦИЯ», «СМЕНА СОБСТВЕННИКА», «ВНЕСЕНИЕ ИЗМЕНЕНИЙ В КОНСТРУКЦИЮ», «ВОССТАНОВЛЕНИЕ УТРАЧЕННЫХ ДОКУМЕНТОВ», «ПРИЁМ ЖАЛОБ. ПО ПРЕДВАРИТЕЛЬНОЙ ЗАПИСИ». Последнее окно было закрыто, и на нём висело объявление: «В СВЯЗИ С БОЛЬШИМ КОЛИЧЕСТВОМ ОБРАЩЕНИЙ ПРИЁМ ЖАЛОБ ВРЕМЕННО НЕ ОСУЩЕСТВЛЯЕТСЯ». Хан подошёл к ближайшей стойке.

— Здравствуйте, красавица. Мне бы корабль зарегистрировать.

Твилечка с голубовато-зелёной кожей подняла глаза от терминала.

— Добрый день. Электронный талон имеется?

— Какой талон?

— На приём документов. Получите в терминале у входа.

Хан обернулся. Чубакка уже стоял возле аппарата, изучая на экране варианты обслуживания: «РЕГИСТРАЦИЯ НОВОГО ТРАНСПОРТНОГО СРЕДСТВА», «РЕГИСТРАЦИЯ ПОДЕРЖАННОГО ТРАНСПОРТНОГО СРЕДСТВА», «РЕГИСТРАЦИЯ ТРАНСПОРТНОГО СРЕДСТВА ПОСЛЕ ПЕРЕОБОРУДОВАНИЯ», «РЕГИСТРАЦИЯ ТРАНСПОРТНОГО СРЕДСТВА С НЕУСТАНОВЛЕННОЙ ИСТОРИЕЙ ПРАВА СОБСТВЕННОСТИ». Вуки задумчиво разглядывал четвёртый пункт.

— Не нажимай, — быстро сказал Хан.

Вуки посмотрел на него.

— Просто не нажимай.

Хан сам выбрал регистрацию подержанного транспортного средства. Терминал запросил тип, Хан нажал «Космический корабль», потом «YT-1300», а на вопросе о годе выпуска задумался и нажал «Не установлен». На экране появилась надпись: «ДЛЯ УСТАНОВЛЕНИЯ ГОДА ВЫПУСКА НЕОБХОДИМО ПРОЙТИ ИДЕНТИФИКАЦИОННУЮ ЭКСПЕРТИЗУ».

— Чуи, а ты помнишь, когда эту развалину построили?

Вуки возмущённо рявкнул.

— Я сказал «развалину» в хорошем смысле!

Аппарат наконец выдал талон А-472, а на электронном табло горело А-019. Хан посмотрел на часы.

— Ничего. Быстро пойдёт.

За спиной раздался громкий хриплый голос.

— Я тоже так думал.

Хан обернулся. На пластиковом диванчике сидел массивный забрак с красно-чёрными татуировками, короткими рогами и тяжёлой цепью на шее, а на коленях у него лежал чёрный защитный шлем.

— В смысле?

— Я с утра здесь.

— И какой у тебя номер?

— А-021.

Хан посмотрел на табло, потом на забрака.

— Но сейчас девятнадцатый!

— Ага. Почти подошла.

— Тогда почему сидишь?

— Я вчера двадцать первый был.

Хан медленно повернулся к Чубакке, и тот выразительно поднял обе лапы.

Электронная очередь двигалась странно: А-019 сменился на А-020, затем на В-114, а после этого неожиданно возник Н-006, предназначенный для регистрации тяжёлой специальной техники. Из бокового коридора появился хатт в сопровождении двух охранников и протокольного дроида. Хатт был недоволен, о чём свидетельствовала громкая брань на хаттском и удары хвостом по полу, а дроид послушно переводил:

— Его достопочтенность выражает глубокое недоумение по поводу необходимости указания массы транспортного средства в порожнем состоянии.

Из окна номер четыре выглянула краснокожая твилечка.

— Я же вам объясняла: массу самого гражданина при определении разрешённой грузоподъёмности не учитывают. Нам нужна масса репульсорной платформы.

Хатт возмущённо заурчал.

— Его достопочтенность сообщает, что платформа является неотъемлемым элементом его индивидуального транспортного комфорта.

— Тогда предоставьте технический паспорт платформы.

Дроид перевёл, и хатт обиделся ещё сильнее. Хан наблюдал за происходящим с искренним интересом.

— Чуи, кажется, мы попали в хорошую компанию.

Вуки промолчал.

В дальнем конце зала сидел ещё один посетитель, и именно он первым привлёк внимание Хана: высокий чисс в безупречном белом мундире, с синим лицом и красными глазами, совершенно спокойно изучал документы. Его папка была настолько аккуратной, что рядом с ней все остальные заявления выглядели последствиями небольшого космического сражения. Хан присмотрелся и заметил на груди чисса знаки различия имперского гранд-адмирала. Чубакка тоже заметил форму и негромко зарычал.

— Я вижу.

Вуки указал подбородком на ближайший выход.

— Нет. Мы никуда не бежим. У нас регистрация.

Чисс тем временем поднял голову.

— Капитан Соло, если не ошибаюсь?

Хан напрягся.

— Зависит от того, кто спрашивает.

— Гранд-адмирал Траун.

— Очень приятно.

— Я знаком с характеристиками вашего корабля.

Хан осторожно улыбнулся.

— Значит, слышали о «Соколе»?

— Разумеется. Его техническая история представляет значительный интерес.

— Вот! — обрадовался Хан. — Хоть кто-то понимает!

— Особенно неоднократная замена силовых установок, изменение геометрии корпусных отсеков и несоответствие заводской документации фактическим характеристикам.

Хан перестал радоваться.

— Насколько мне известно, корабль также неоднократно менял регистрационные идентификаторы, — невозмутимо продолжил Траун.

Чубакка очень тихо застонал.

— Послушайте, адмирал, — сказал Хан, — это всё немного сложнее, чем выглядит.

— Несомненно. Поэтому я и нахожу ваш случай любопытным.

Траун снова обратился к своей папке, и Хан немного помолчал.

— А вы сами зачем здесь?

— Переоформляю документы на звёздный разрушитель «Химера» после модернизации. После замены части штатных двигательных и навигационных систем необходимо внести изменения в реестр специального флота, и соответствующий отдел направил меня на межведомственное согласование.

— И как успехи?

Траун посмотрел на часы.

— Я нахожусь здесь третий день.

Хан медленно сел рядом.

— Третий?! Вы же гранд-адмирал!

— Это верно.

— У вас есть флот!

— И это верно.

— Так почему вы просто не прикажете им всё оформить?!

Траун с лёгким интересом посмотрел на него.

— Потому что сотрудники регистрационной службы не входят в структуру военного командования. А приказ, адресованный лицу, не находящемуся в вашем подчинении, существенно уступает по эффективности надлежащим образом оформленному заявлению.

Хан задумался.

— Никогда об этом не думал.

— Заметно, капитан.

В этот момент над окном номер семь загорелся номер Н-006. Траун аккуратно закрыл папку.

— Прошу меня извинить.

Он поднялся и направился к стойке, а Хан проводил его взглядом.

— Чуи, мне начинает казаться, что мы здесь надолго.

Первое знакомство с настоящей регистрационной процедурой состоялось через три часа, когда Хан получил приглашение к окну номер три. За стойкой сидела твилечка по имени Нэла, в строгой серой форме, с аккуратным служебным значком и выражением вежливой усталости, какое бывает у сотрудника, которому за утро уже четырнадцать раз пытались объяснить, почему правила не должны распространяться на конкретного посетителя.

— Добрый день. Регистрация транспортного средства?

— Именно.

— Документ, удостоверяющий личность.

Хан протянул планшет.

— Свидетельство о праве собственности.

— Вот.

— Договор приобретения.

— Ну…

Нэла подняла глаза.

— Договор.

— Видите ли, обстоятельства приобретения были довольно необычными.

— Наследство?

— Нет.

— Дарение?

— Не совсем.

— Купля-продажа?

— Тоже не совсем.

— Обмен?

— Скорее выигрыш.

Твилечка перестала печатать.

— Выигрыш?

— В сабакк.

— Укажите организатора турнира.

— Что?!

— Название учреждения, в котором проводилось мероприятие.

— Не помню.

— Дату.

— Давно было.

— Фамилию предыдущего владельца.

— Лэндо Калриссиан.

Нэла быстро проверила базу.

— Кореллианская регистрация, транспортное средство YT-1300, заводской номер… — Она остановилась. — Гражданин Соло, в архиве корабль действительно числится за Калриссианом.

— Так вот! Значит, всё нормально!

— Нет, гражданин Соло. Это означает, что вы не являетесь зарегистрированным собственником.

— Да он мне корабль проиграл!

— Я вам верю.

Хан удивился.

— Правда?

— Вполне. Но сведения о выигрыше в реестре отсутствуют.

— А как их туда внести?

— Предоставьте акт передачи имущества, заверенный предыдущим владельцем, или решение комиссии по подтверждению права собственности. Для игрового выигрыша дополнительно требуется выписка из протокола турнира либо нотариальное свидетельство.

Хан закрыл глаза.

— А вы не можете просто записать, что я его выиграл?

— Могу. В объяснении заявителя. Но этого недостаточно для регистрации.

Чубакка, стоявший позади Хана, тихо заворчал, и Нэла посмотрела на вуки.

— Второй пилот?

— Да.

— Свидетель выигрыша?

Хан оживился.

— Да! Он там был!

— Замечательно. Тогда потребуется его свидетельство. В письменной форме.

Вуки замолчал.

— На шириивуке можно? — быстро спросил Хан.

— Можно. У нас есть сертифицированный переводчик. — Нэла протянула второй бланк. — Только в верхней части укажите, в качестве кого гражданин вуки присутствовал при передаче собственности.

— Как в качестве кого?! Он мой второй пилот!

— Это должность на транспортном средстве. А при оформлении выигрыша он был свидетелем, участником игры или представителем одной из сторон?

Хан повернулся к Чубакке. Тот несколько секунд размышлял, а потом произнёс длинную серию рычащих звуков, и переводчик на стойке ожил: «ПРИСУТСТВОВАЛ КАК НАБЛЮДАТЕЛЬ. ПРЕДУПРЕЖДАЛ ВЛАДЕЛЬЦА О НЕОБХОДИМОСТИ ПРОВЕРИТЬ ГИПЕРДВИГАТЕЛЬ ПЕРЕД СОГЛАСИЕМ НА СДЕЛКУ».

Нэла удовлетворённо кивнула.

— Отлично. Обстоятельства передачи имущества частично подтверждены.

Хан поморщился.

— И всё?

— Это уже не всё. Теперь направляйтесь на предварительную техническую идентификацию. Если заводская маркировка подтвердится, вам выдадут перечень документов для окончательной регистрации.

— Так мы ещё не начали регистрацию?!

— Начали. Это первый этап.

Диагностическая площадка МРЭО находилась за административным зданием. Там располагались испытательные стенды для наземных машин, измерительные комплексы для атмосферных летательных аппаратов и большой посадочный сектор для малых космических транспортов. На секторе номер шесть стоял «Тысячелетний сокол», а на соседнем, седьмом, чёрный гравицикл того самого забрака, который, скрестив руки на груди, ждал рядом с техникой. Увидев Хана, он усмехнулся.

— Ну что, дошёл?

— Пока да.

— Радуйся. Сейчас самое интересное начнётся.

— А тебя как зовут?

— Крагг.

— Хан.

— Знаю. Слышал, как ты в окошке орал.

— Я не орал!

Крагг посмотрел на него.

— Ладно.

Чубакка неодобрительно покачал головой. Из небольшого технического корпуса вышел инспектор, невысокий суллустанец в тёмно-серой форме, с огромными чёрными глазами, широкими складками кожи на щеках и совершенно невозмутимым выражением лица. В руках он держал диагностический планшет, а на нагрудной табличке значилось: «СТАРШИЙ ИНСПЕКТОР ТЕХНИЧЕСКОГО КОНТРОЛЯ. МИХАЛЫЧ». Он остановился перед Краггом.

— Ну что, гражданин, тормоза проверяли?

— Проверял!

— Результат?

— Отлично тормозит!

— Стенд покажет.

— Я на нём со ста восьмидесяти останавливался!

— За сколько метров?

Крагг задумался.

— Ну, за сотню.

Михалыч посмотрел в планшет.

— По заводскому нормативу должно быть семьдесят два.

— Но я же остановился!

— Поздравляю. Теперь надо, чтобы гравицикл останавливался в пределах установленной нормы. — Он записал замечание. — Глушитель?

— Спортивный!

— Сертификат?

— Нет.

— Уровень шума превышает допустимый на одиннадцать децибел.

— Зато меня издалека слышно!

— Вот это и является предметом претензии.

Крагг тяжело вздохнул, а Михалыч протянул руку.

— Шлем предъявите.

Забрак достал чёрный защитный шлем, и инспектор внимательно осмотрел его: в верхней части имелось шесть отверстий.

— Это кто делал?

— Я.

— Для чего?

— Для рогов!

— Понятно. Нарушена целостность защитной оболочки.

— А КАК МНЕ ЕГО НАДЕВАТЬ?!

Михалыч поднял на него огромные тёмные глаза.

— Для забраков выпускаются специальные сертифицированные модели.

— Они две тысячи кредитов стоят!

— Значит, подберите подходящую сертифицированную модель. Я не могу признать безопасным шлем, у которого несущая оболочка просверлена в шести местах.

— Да я этот гравицикл за полторы тысячи купил!

— Стоимость гравицикла не влияет на прочность шлема.

Крагг посмотрел на инспектора, потом на шлем.

— А если рога спилить?

— С медицинскими вопросами обращайтесь в медицинское учреждение, — ответил Михалыч. — У нас транспортная инспекция.

Хан не выдержал и рассмеялся. Крагг обернулся.

— Ты чего?

— Ничего! Просто мне кажется, что у тебя дела ещё хуже, чем у меня.

Михалыч повернул голову.

— Владелец YT-1300?

— Да!

— Документы.

Хан протянул планшет. Суллустанец изучил заявление, посмотрел на «Сокол», потом снова на планшет.

— Значит, лёгкий грузовой транспорт производства Кореллианской инженерной корпорации. Модель YT-1300. Год выпуска не установлен.

— Ну, он не новый.

— Это заметно.

Инспектор обошёл корабль и остановился возле передней опоры, где долго разглядывал обшивку, сварной шов, потом ещё один.

— Переваривали?

— Ремонтировали.

— После чего?

— Разные обстоятельства.

— Боевые повреждения?

— Иногда.

— Акт ремонта?

— Чуи, у нас есть акт ремонта?

Вуки издал короткое рычание.

— Нет, это был другой ремонт!

Михалыч что-то отметил.

— Заводская маркировка корпуса где?

— Где-то здесь. Чуи знает.

Чубакка подошёл к передней части корпуса, снял небольшую защитную панель и посветил внутрь фонариком. Суллустанец присел, внимательно посмотрел.

— Нет.

Хан насторожился.

— Что нет?

— Это номер заменённого силового узла. А нужен идентификационный номер корпуса.

— Какая разница?!

— Существенная. Двигатели можно заменить, корпус можно частично ремонтировать, но базовая идентификационная маркировка должна сохраняться либо восстанавливаться в установленном порядке. У вас ещё какой-нибудь номер имеется?

Хан посмотрел на Чубакку, Чубакка на корабль, а затем вуки негромко рыкнул и направился к грузовому люку. Через несколько минут они сняли часть внутренней обшивки, и под ней действительно обнаружилась заводская табличка, правда, прямо через середину проходил старый сварной шов. Михалыч наклонился.

— Так.

Хан нервно сглотнул.

— Что «так»?

— Четыре символа читаются. Остальные закрыты металлом.

— И что делать?

— Идентификационную экспертизу. Возможно, сохранилась дублирующая маркировка на несущем элементе.

— А если нет?!

— Будем устанавливать происхождение по заводскому архиву и истории ремонта.

Хан посмотрел на Чубакку.

— Ты помнишь, кто этот шов делал?

Вуки задумался и рыкнул. Хан прикрыл глаза.

— Нет. Имя того механика мне ничего не говорит.

Ещё одно рычание.

— И то, что ты ему потом оторвал сварочный аппарат, тоже не помогает!

Михалыч оказался суллустанцем весьма обстоятельным: прежде чем признать какой-либо агрегат исправным, он проверял не только его наличие, но и соответствие документации, техническое состояние, а при необходимости работу под нагрузкой. Обойдя «Сокол» второй раз, инспектор остановился под кормовой частью.

— Двигательная установка менялась?

— Улучшалась, — уточнил Хан.

— Сколько раз?

Хан задумался.

— Основная или вспомогательная?

Михалыч медленно поднял голову.

— Значит, неоднократно.

Чубакка что-то одобрительно проворчал. Инспектор сверился с планшетом.

— По заводской спецификации установлен гипердвигатель второго класса.

Хан гордо выпрямился.

— А у нас половинного!

— Вижу.

— Самый быстрый корабль в секторе!

— Разрешение на изменение конструкции?

— Какое разрешение?!

— На замену двигательной установки, изменение системы энергоснабжения и усиление креплений.

— Да мы всё сами сделали!

— Это я уже понял.

— И работает!

Михалыч посмотрел на показания диагностического прибора.

— Пока работает. Однако при увеличении мощности меняются нагрузки на несущие элементы и охлаждение. Требуется заключение технической службы, подтверждающее, что модернизация выполнена безопасно.

Хан собирался возразить, но Чубакка неожиданно кивнул.

— Чуи?!

Вуки объяснил что-то длинным, весьма выразительным рычанием.

— Да знаю я, что крепления надо проверить!

Михалыч спокойно записал очередной пункт. Следом обнаружились дополнительные орудийные установки, нестандартный блок защитных экранов и грузовые отсеки, не отмеченные в первичном техническом паспорте, а особенно инспектора заинтересовал один из них.

— А эта полость для чего?

Хан пожал плечами.

— Технологическая.

— Доступ откуда?

— Через панель.

— А почему у панели отдельный дистанционный привод?

— Для удобства обслуживания.

Суллустанец посмотрел на него, потом на замок панели, потом на вентиляционный канал.

— Гражданин Соло, этот отсек явно предназначен для перевозки груза.

— Ну и что?

— Для перевозки каких грузов?

— Разных.

— Взрывоопасных?

— Не обязательно.

— Радиоактивных?

— Иногда.

— Живых существ?

Хан замялся.

— Теоретически.

Михалыч сделал пометку.

— Тогда потребуется указать назначение отсека и обеспечить предусмотренные для него системы безопасности.

— Вы хотите, чтобы я официально зарегистрировал секретный грузовой отсек?!

— Если собираетесь его использовать, да.

Хан медленно сел на ближайший ящик.

— Прекрасно.

Чубакка присел рядом.

— Не рычи, Чуи. Я уже понял.

Но основные неприятности начались, когда Михалыч перешёл к экологическому контролю.

— Так. Теперь проверим выбросы атмосферного режима двигательной установки.

Хан поднял голову.

— Чего?

— Вредные вещества в продуктах сгорания вспомогательных атмосферных двигателей.

— Мы вообще-то в космосе летаем!

— А садитесь где?

— На планетах.

— На планетах атмосфера бывает?

— Бывает.

— При посадке атмосферную двигательную систему используете?

— Используем.

— Значит, проверяем.

Михалыч подключил переносной газоанализатор к диагностическому порту. Прибор несколько секунд гудел, затем издал тревожный звуковой сигнал, и на экране загорелись красные цифры. Инспектор посмотрел на них, потом ещё раз.

— Каталитический нейтрализатор установлен?

— Чего?

— Нейтрализатор выхлопа.

— Зачем?!

— Чтобы снижать содержание вредных веществ при работе в атмосфере.

— У меня космический корабль!

— Я заметил.

— С гипердвигателем!

— И это заметил.

— Какой ещё нейтрализатор?!

Михалыч показал на распечатку.

— Содержание оксида углерода выше нормы. Несгоревшие углеводороды тоже. По оксидам азота также есть замечания.

Хан заглянул в прибор.

— А СО₂?

— Углекислый газ отдельно учитывается при оценке режима сгорания и суммарных выбросов. Но каталитический нейтрализатор предназначен прежде всего не для его устранения. Вам необходимо привести систему выпуска в соответствие с экологическим классом, указанным для эксплуатации в населённых атмосферных зонах.

— Да я в населённых зонах двигатели почти не включаю!

— Сейчас включали?

— Ну да.

— Вот прибор и показал.

Хан посмотрел на Чубакку, а вуки старательно изучал собственные когти.

— Между прочим, это ты двигатель в прошлый раз перенастраивал!

Чубакка немедленно возмутился.

— Я не говорю, что плохо! Я говорю, что теперь у нас проблемы!

Михалыч закончил распечатку.

— Для прохождения осмотра необходимо установить совместимый нейтрализатор, устранить нарушения в системе выпуска и подтвердить соответствие экологическим требованиям.

— А где я возьму нейтрализатор на YT-1300?! Эту модель давно не выпускают!

— Знаю.

— Так что мне делать?!

Михалыч задумался.

— За старой заправкой, в трёх кварталах отсюда, есть мастерская дяди Севы. Он старой кореллианской техникой занимается.

Хан недоверчиво посмотрел на него.

— Он сможет?

— Если существует подходящий аналог, скорее всего найдёт.

— А вы не могли сразу туда направить?!

— Мог бы. Но откуда мне было знать, что у вас нейтрализатора нет, пока мы не проверили?

Спорить было трудно, тем более что инспектор был совершенно прав.

В результате первого осмотра Хан получил три страницы замечаний: на первой проблемы с документами и идентификационными номерами, на второй изменения конструкции, на третьей экологические требования и техническое состояние оборудования. Внизу стояло заключение: «ДО ПРЕДОСТАВЛЕНИЯ ДОКУМЕНТОВ И УСТРАНЕНИЯ ВЫЯВЛЕННЫХ НЕДОСТАТКОВ РЕГИСТРАЦИЯ ПРИОСТАНОВЛЕНА». Хан прочитал его, потом перевернул планшет, будто с другой стороны могло находиться более приятное решение.

— Чуи, нас фактически признали негодными к эксплуатации.

Вуки ответил, что корабль вполне пригоден к эксплуатации, в отличие от некоторых его владельцев.

— Я тебя услышал.

На соседней площадке Крагг получил аналогичное заключение по своему гравициклу и подошёл к Хану.

— Ну что?

— Нужен ремонт.

— Мне тоже.

— Михалыч посоветовал дядю Севу.

Крагг оживился.

— Мне тоже! У него старые запчасти есть?

— Говорит, есть.

— А мне глушитель нужен. И тормоза. И шлем.

Они помолчали, потом посмотрели друг на друга.

— Вместе поедем? — предложил забрак.

Хан кивнул.

— Поехали.

Крагг осмотрел «Тысячелетний сокол».

— Ты на нём прямо к гаражу подлетишь?

— Конечно.

— Тогда я впереди. Дорогу покажу.

Через двадцать минут Крагг действительно ехал впереди, но когда он запустил гравицикл, двигатель взревел так, что на административном здании задрожали окна. Из служебной двери выглянул Михалыч.

— Крагг! Вы там с глушителем поосторожнее! У вас режим допуска только на перегон к месту ремонта!

— ПОНЯЛ!

— И шлем нормальный наденьте!

Крагг тяжело вздохнул, надел свой старый шлем с отверстиями и медленно покатил к выезду. Михалыч посмотрел ему вслед, потом на Хана.

— Гражданин Соло, вам разрешено перемещение корабля только к месту ремонта и обратно на повторный осмотр. Без коммерческого груза. И скрытый отсек не используйте до оформления.

Хан насторожился.

— Какой скрытый отсек?

Суллустанец молча посмотрел на него, и Хан вздохнул.

— Ладно.

В это время в регистрационном отделе гранд-адмирал Траун продолжал свою собственную кампанию. Он уже установил, что порядок оформления документов на тяжёлые военные корабли описан в трёх разных регламентах, принятых в различные исторические периоды: первый разрешал регистрацию в военном ведомстве, второй требовал обязательного гражданского учёта при использовании общих космопортов, а третий устанавливал, что военные корабли не являются транспортными средствами гражданского назначения. Сотрудники МРЭО руководствовались всеми тремя документами одновременно, из-за чего каждый из них был совершенно уверен, что нужным вопросом занимается другое окно. Траун изложил результаты исследования на четырёх листах и вернулся к окну номер семь.

— Добрый день.

Твилечка Зера узнала его сразу.

— Гражданин адмирал, вы опять?

— Да. Я изучил ваше предыдущее разъяснение и обнаружил противоречие между пунктом шестым положения о регистрации специальных транспортных средств и пунктом четырнадцатым инструкции по межведомственному учёту.

Зера посмотрела на экран.

— Да, такой вопрос у нас уже возникал.

— Каким образом он разрешается?

— Через комиссию.

— Какую?

— Межведомственную.

— Кто входит в её состав?

Твилечка открыла список.

— Представитель транспортной службы, представитель военного ведомства, представитель финансового контроля и секретарь.

— Когда она собирается?

— По мере необходимости.

— Кто определяет необходимость?

— Председатель комиссии.

— Кто является председателем?

Зера некоторое время искала.

— Начальник управления регистрации специальных объектов.

— Он сегодня на месте?

— Нет. На совещании.

Траун кивнул.

— Прекрасно. Прошу предоставить письменное уведомление о необходимости рассмотрения моего обращения межведомственной комиссией с указанием ответственного должностного лица и предельного срока.

Твилечка остановилась.

— Письменное?

— Разумеется.

— С регистрационным номером?

— Несомненно.

Зера посмотрела на коллегу, та на Зеру, и обе впервые за три дня ощутили, что ситуация развивается по необычному сценарию. Обычно посетители требовали решить вопрос немедленно, потом ругались, потом угрожали пожаловаться и уходили. Этот спокойно собирал письменные ответы, причём по каждому вопросу отдельно. Траун аккуратно положил на стойку новый лист.

— Также прошу зарегистрировать запрос о порядке определения категории военного транспортного средства, находящегося на орбитальной стоянке. Вчера ваш коллега предложил мне предъявить корабль на диагностическую площадку.

— Ну и предъявите.

— Его длина составляет около полутора километров.

Зера задумалась.

— Тогда на площадку не поместится.

— Совершенно верно. Поэтому я прошу указать предусмотренный регламентом способ выездной технической идентификации.

— А вы не могли просто привезти фотографии?

— Мог бы. Но вчера мне сообщили, что фотографии без акта осмотра не принимаются.

Твилечка медленно закрыла терминал.

— Подождите здесь, пожалуйста. Я приглашу старшего специалиста.

— Благодарю.

Траун сел на своё место, достал блокнот и сделал запись: «Выявлена зависимость движения административного процесса от фиксации персональной ответственности». Подумал и задумчиво добавил: «Метод требует дальнейшего изучения».