arcus costalis

#ПостимпрессионизмНечистойВоды
#ГробовщикиВыходных

За панорамными стеклами моего лабораторного аквариума — эталонный, беспросветный воскресный тлен. Тяжелое кафкианское небо опустилось прямо на крыши, а липкий холодный дождь с остервенением барабанит по стеклу, отсчитывая секунды чужого потерянного выходного. Нормальные люди сейчас, должно быть, прячутся в теплых постелях, пьют кофе и симулируют ментальное здоровье.
Я же, запертая в стерильной утробе из бетона и стекла, в гордом одиночестве разгребаю чужие биологические завалы.
Разумеется, накануне жрецы нашей богадельни разыграли передо мной дешевую драму, вкрадчиво завывая о том, что грядущий апокалипсис способна предотвратить «только одна барышня с уникальным аналитическим даром». О дивные гробовщики моего личного времени. Они виртуозно вскрыли мое бездонное тщеславие непризнанного гения микробиологии, швырнув жирный кусок лести этой прожорливой химере. И вот закономерный финал: я, Великий укротитель микромира и по совместительству нищий студент, добровольно сдала свою ментальную автономию в аренду за три копейки, пока мое эго сыто чавкало копеечным признанием.
Но этот погребальный день был спасен. По всем законам готического жанра, именно в мертвых… лишенных надежды пространствах рождается… истинное искусство.
В бесконечной череде безликих палеток из темноты вдруг проступила — какая ирония — «Звездная ночь» Ван Гога, ну или это было выдаванием желаемого за действительное под конец смены.
— Ну каков творец, а? — прошептала я в пустоту, поправляя очки. — Какая динамика мазка на черном угле! И ведь никакой кисти — чистый метаболизм и жажда жизни.
Я сверилась со скупыми строчками в сопроводительных документах, чтобы узнать происхождение этого шедевра, и обнаружила, что проба приехала из местного отеля. В этот момент я издала абсолютно довольный, глубокий выдох, чувствуя, как внутри разливается сладкое тепло концентрированного… праведного злорадства. Положительный результат означает только одно: моё маленькое готическое полотно легким движением руки превращается в официальное санитарное предписание, парализующее всю индустрию гостеприимства.
Какая же восхитительная драма разыграется там в ближайшие недели. Всему этому пафосному улью с завышенными звездами на фасаде будет вынесен бескомпромиссный вердикт: «В связи с выявлением критической концентрации Legionella spp., вводится полный запрет на использование системы горячего водоснабжения для гигиенических процедур до проведения тотальной санации». Я, конечно, вяло пожурила себя за столь неприкрытое злорадство — лишь для галочки, чтобы окончательно не растерять человеческий облик. Но тут же легко оправдала свою жестокость Достоевским. В конце концов, это не вредительство, а великое «очищение» через страдание, устроенное исключительно в рамках просвещения…и знакомства с суровой русской классикой.

P.S. Мои отчаянные попытки загрузить сюда фото оказались абсолютно безуспешны, так что расценивайте отсутствие кадра как часть экзистенциального тлена.
P.P.S. Если среди читателей блогов вдруг найдется выживший сталкер, способный на пальцах объяснить, как именно заставить этот сайт показывать изображения — напишите в комментарии, просветите сие несчастное создание.

Всё началось с банального вечернего скроллинга, который внезапно обернулся экскурсом в историю парфюмерии. На экране мелькали кадры, повествующие о вкусах царской семьи Романовых. Оказалось, последняя императрица Александра Фёдоровна питала слабость к аромату, который к слову даже назвали в её честь. И… о, чудо! — этот осколок ушедшей эпохи выпускают до сих пор. Разумеется, я не питала иллюзий: за сто с лишним лет формулу наверняка перекроили, заменив редкие эссенции чем-то более доступным и современным. Всё же вечность — понятие относительное.
Вдохновившись лестными отзывами, описанием шлейфа и сложной пирамиды нот, я решила проявить редкое благоразумие: сначала послушать их лично. Увы, в ближайшем магазине за углом заветного флакона не оказалось. Из чего был сделан мгновенный и безапелляционный вывод — парфюма нет во всём городе. И неважно, что магазин был продуктовым. Совесть моя была абсолютно чиста: я сделала всё возможное, чтобы не рисковать!
За этим последовал неизбежный период душевных терзаний, внутренних катаний по полу и сеансов изощрённого самовнушения, что данный флакон — вещь первой, экстренной необходимости. Наконец, хрупкий компромисс с разумом был достигнут. Благо рассудок покинул меня лишь частично, поэтому вместо целого флакона был заказан парфюмерный паек на 10 миллилитров.
И вот заветная посылка у меня. Моё обоняние рисует грандиозные картины: атмосферу залитого светом бального зала с золотой лепниной, тяжёлый бархат портьер и прохладу опочивальни с балдахином. Но… возможно, это лишь сила воображения. Ведь для всех остальных этот императорский шлейф почему-то пахнет исключительно бабушкиным сундуком. Что ж, у нас с окружающими определённо были слишком разные бабушки.
Теперь я замерла перед экзистенциальной дилеммой: пахнуть, по версии суровой статистики, престарелой дамой в свои ещё весьма молодые годы, или «снисходительно признать», что безупречный и поистине императорский вкус здесь достался мне одной.
#ароматдня

Есть особенный вид изысканного мазохизма в том, чтобы купить билет на ночной экспресс. Разумеется, своим знакомым я вдохновенно плету поэтичные баллады о магии дорожных заметок, меланхолии странствий и моей непреодолимой тяге к рельсовой эстетике. Но будем честны перед моим увядающим эго: я просто нищеброд. Впрочем, врождённый драматизм никогда не даст мне умереть от банальной скуки скупого быта, поэтому даже затекшую от неудобной позы шею я мысленно именую благородной усталостью пилигрима. А чтобы окончательно почувствовать превосходство над обстоятельствами, достаточно просто взглянуть в окно, где в этот момент как раз разворачивается рассветное таинство. Состав летит сквозь просыпающийся мир, и за стеклом разливается холодная, мистическая туманная синева. Первые лучи солнца пробивают дымку, превращая дикие леса и унылые поля в ожившие полотна старых мастеров. Туман клубится над землей так художественно, словно его сотворили специально ради этого минутного созерцания, пока я, затаив дыхание, наблюдаю за рождением нового дня из своего велюрового кресла.
Постепенно это эстетическое оцепенение уступает место трезвому расчёту, и ускользающая роскошь природы начинает созерцаться уже со злорадной иронией. Приятно осознавать, что вся эта монументальная вселенская красота включена в стоимость моего билета второго класса.
И в этом парадоксе обнаруживается подлинная роскошь: поезд насильно замедляет ваше внутреннее время, заставляя на скорости в сто шестьдесят километров в час смотреть туда, куда в обычной жизни смотреть некогда — на вечное, равнодушное небо.

Занавес опускается, господа, и меркнут янтарные светильники! Увы, но этот упоительный час лагерного чаепития подошёл к своему неизбежному финалу, и мне пора неотвратимо возвращаться из благословенной обители магии в суровую, унылую юдоль — к сухим, безжизненным фактам.
Туда, где груды конспектов, окроплённые слезами (увы, далеко не от счастья), шуршат совсем не так заманчиво, как страницы Толкина, а от одних только зловещих латинских терминов и бесконечных формул сводит зубы и леденеет кровь похлеще, чем от северной стужи.
С прискорбием объявляю вынужденный, но неизбежный академический антракт до середины июля. Наступает пора моих личных финальных испытаний, и эти магловские экзамены, к величайшему моему сожалению, сами себя не сдадут. Я беру в руки перо, как верный клинок, и отправляюсь на этот сессионный бой.
Торжественно обещаю вам: после 17-го числа я вернусь к этим стенам либо со щитом, либо на щите — увенчанный триумфом с гордо поднятой головой или же сокрушённый, посыпая её пеплом.
Запасайтесь ирландским чаем, и ждите вестей с полей науки от вашего покорного слуги — отныне сам себе не принадлежащего, добровольно-принудительного узника академических оков и собственных амбиций

Запах столетней пыли, горьких трав и чистокровного презрения.
Ежели вам мнится, будто создатель сего опуса изъясняется нынче излишне резко, высокомерно и... по-блэковски, то вам не мнится.
Мой дух временно оккупировал сие бренное сознание. Написание третьей главы потребовало столь глубокого погружения в пучину помыслов, что ментальные щиты автора пали, и я взяла бразды правления в свои руки.
Я явилась сюда единственно ради того, дабы навести порядок в расписании, раз уж у моего несносного старшего отпрыска начисто отсутствуют дисциплина и почтение к чужому времени.
Посему ведайте: вторая глава выйдет в свет 28 июня, ближе к полуночи.
Уповаю, что у вас достанет благородства дождаться означенного часа в подобающем безмолвии. Хаоса в стенах своей усыпальницы я не потерплю.
Toujours Pur.
Вальбурга Блэк

Теневой альянс запасного состава