↓
 ↑
Регистрация
Имя/email

Пароль

 
Вход при помощи VK ID
временно не работает,
как войти читайте здесь!
Размер шрифта
14px
Ширина текста
100%
Выравнивание
     
Цвет текста
Цвет фона

Показывать иллюстрации
  • Большие
  • Маленькие
  • Без иллюстраций

Священный огонь | Sacred Fire (джен)



Переводчик:
Оригинал:
Показать / Show link to original work
Фандом:
Рейтинг:
PG-13
Жанр:
Фэнтези
Размер:
Макси | 526 329 знаков
Статус:
Закончен
Серия:
 
Не проверялось на грамотность
«Священный огонь» — заключительная часть трилогии о Короле-Жреце Истара.

Почти сорок лет Бельдинас Светоносец ведёт непримиримую борьбу со злом. Чудовища и тёмные культы разгромлены, могущество Орденов Высшего Волшебства сломлено, а Истар достиг вершины своей силы и величия. Но чем ближе Король-Жрец подходит к своей мечте о мире, полностью очищенном от зла, тем тоньше становится грань между праведностью и фанатизмом.

В это время в Истар возвращается Катан Дважды Рождённый — бывший друг, защитник и первый рыцарь Бельдинаса. Его преследует загадочное видение: огромный пылающий молот, падающий с небес на Кринн. Пока Светоносец готовится сделать финальный шаг в своей священной войне, Катан пытается понять смысл этого пророчества и решить, способен ли он по-прежнему служить человеку, за которого когда-то был готов отдать жизнь.

На фоне всё более напряжённого противостояния веры, магии и воли богов Истар приближается к моменту, который навсегда изменит историю Кринна. «Священный огонь» завершает историю возвышения Бельдинаса и превращает уже знакомую по канону DragonLance легенду о Катаклизме в личную трагедию людей, которые оказались в самом центре завершения великой эпохи.
QRCode
Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓
  Следующая глава

Глава 9

Казалось, подземные ходы пронизывали весь Чиделл. Идар и его люди времени зря не теряли.

— Хорошо, когда рядом есть гномы, которые знают своё дело, — заметил Габбро и кивнул на узкий проход, где несколько невысоких бородачей упорно долбили каменистую землю.

К изумлению Катана, рядом с ними трудились приземистые существа с угрюмыми, злыми лицами и глазами, поблёскивавшими в темноте.

— Гоблины?

— Ага, — ответил гном. — Видать, совсем уж нас прижало, раз работаем бок о бок с этой мерзостью. Но, как однажды сказал тан Деркин, «кхудро кхадрак ба-тандай» — враг моего врага мне друг. — Габбро усмехнулся. — К тому же роют они хорошо. Главное — глаз с них не спускать.

Они продолжили путь по извилистому ходу. Время от времени им попадались лестницы, ведущие наверх. Идар останавливался лишь затем, чтобы перекинуться парой слов со встречными. Изгои перешёптывались и провожали Катана взглядами. Он чувствовал их даже спиной.

— Они меня узнают, — негромко сказал он Венте.

Та кивнула.

— Конечно.

— Знают, что я служил в Молоте. Может, некоторых я сам сюда и загнал.

И они запросто могут меня убить, — добавил он про себя, снова пожалев, что не взял Губителя Тьмы.

— Они также знают, что ты ушёл из Молота и почему, — сказал шедший позади Танкред. — Многие за это тобой восхищаются.

— А уважают все, даже те, кто тебя недолюбливает, — добавил Рат.

— Тихо, — прошипел Идар, оглянувшись. — Пришли.

Они остановились у лестницы, ничем не отличавшейся от прежних. Над головой уходила во мрак шахта. До поверхности оставались десятки метров: ходы пролегали намного глубже сточных каналов и усыпальниц под городскими улицами. Сверху тянуло едва ощутимым ветерком, от которого дрожало пламя светильников.

Габбро полез наверх, переставляя короткие ноги с неожиданной ловкостью. Свет ему не требовался. Из книг Катан помнил, что большинство гномов прекрасно видит в своих пещерах и без него. Идар следил за Габбро, пока тот не скрылся во тьме. Высоко над ними сапоги стукнули по камню, и на некоторое время всё стихло.

— Наверху он держит мозаичные плитки, — сказал Идар. — От старых изображений, которые церковь уничтожила, объявив идолами. Там были Зивилин, Шинаре и другие серые боги. Бросит нам чёрную плитку — значит, опасность, подниматься нельзя. Белую — путь свободен.

Катан понимающе кивнул.

— А цветную?

— Значит, взял не те чёртовы плитки, — ответил Рат.

Танкред прыснул со смеху.

Идар едва сдерживал улыбку, когда сверху что-то упало, вращаясь и поблёскивая. Все отступили. Плитка со звоном ударилась о пол и раскололась надвое. Идар наклонился над осколками.

— Белая. Идём.

Он полез первым, за ним — Катан и Вента. Следом поднимался один из его людей; остальные остались внизу с Танкредом и Ратом. Подъём казался бесконечным. Руки и ноги Катана горели от усталости, напоминая, как мало в нём осталось прежней силы, а сестра, к его удивлению, поднималась без особых усилий. Наконец он добрался до короткого прохода. В конце тонкие полоски света очерчивали дверь в стене. Катан согнулся, упёрся ладонями в колени и начал жадно хватать воздух.

— Где мы? — прошептал он, окончательно потеряв ориентиры.

Но в тишине даже шёпот прозвучал слишком громко. Идар сердито взглянул на него.

Вента приложила палец к губам брата и наклонилась к самому уху.

— Сейчас увидишь.

Она подтолкнула его вперёд.

Все следили за Катаном, пока он подходил к двери, возле которой ждал Габбро. Гном посторонился, а когда Катан потянулся в поисках ручки, коснулся его руки. Тот невольно напрягся: с детства он слышал истории о злых бородатых человечках, которые выбираются из пещер и крадут младенцев из колыбелей. Габбро сдвинул скрытую в камне заслонку. На уровне глаз открылись два небольших отверстия. В пыльную темноту легли серебристый и красноватый лунные лучи. Гном кивнул на отверстия.

Сглотнув, Катан заглянул наружу.

Поначалу после темноты сияние полных Солинари и Лунитари мешало что-либо разглядеть. Щурясь, Катан постепенно различил подробности. Он смотрел сквозь белую каменную стену, которая изгибалась вправо и влево, окружая просторный овальный двор. Рельефы изображали древнее восстание людей против могущественной империи огров. На мгновение он задумался, через чьи глаза смотрит — человека или огра.

Потом увидел сам двор и сразу забыл об этом.

Повсюду стояли клетки с железными и бамбуковыми прутьями. Большинство крепилось прямо к каменной мостовой, другие стояли на больших повозках, в которые можно было запрячь лошадей или волов. Тут и там возвышались деревянные столбы со свисающими оковами. В дальнем конце стоял дощатый помост, похожий на сцену. Перед ним оставалось свободное пространство, где могла разместиться сотня человек, а то и больше. Скатасы — солдаты в синих плащах, составлявшие основу истарского войска, — стояли на постах или обходили двор с копьями и луками наготове.

Некоторые клетки были заняты. Мужчины и женщины в простых серых туниках или набедренных повязках стояли, сидели, прислонялись к прутьям. Здесь были уроженцы самых разных краёв империи — не меньше, чем среди рыцарей Титиана. Но встречались и нелюди: огромный желтокожий мужчина с чёрными глазами, по виду полуогр; трое или четверо минотавров с обрубленными рогами; даже кендерша — одна из маленького пронырливого народца. На её обычно живом лице застыла скорбь. Остальные выглядели не менее подавленными. Среди этих клеток не оставалось места надежде.

Катан смотрел, не веря глазам. Он слышал о таких местах в жестоких, диких странах. Они были у минотавров и огров, а на заре империи — в некоторых древних городах-государствах и королевствах. Но в Истаре подобного давно не существовало.

С тяжестью на сердце он понял, что перед ним.

Невольничий рынок.


* * *


Когда Светоносец вернул рабство, по империи прокатилась буря возмущения. Почти полтора столетия один человек не мог владеть другим. И хотя Великий Храм и многие другие чудеса Истара были возведены руками невольников, люди давно привыкли считать торговлю рабами тёмным промыслом, которым занимаются лишь злодеи.

Первые Короли-Жрецы рабство не одобряли, однако законным оно оставалось до 823 года, когда Джузеккио, прозванный историками Бисо Пови — Обречённым Глупцом, — запретил его своим указом. Решение многим пришлось не по нраву, особенно богачам. Разгневанные работорговцы, лишившиеся дохода, сговорились убить Короля-Жреца. После нескольких неудачных покушений им удалось отравить воду, которой Джузеккио разбавлял вино. Его гибель едва не ввергла Истар в гражданскую войну. Лишь вмешательство Квендоруса Миротворца спасло империю от распада: самых влиятельных мятежных работорговцев он отправил на костёр. Набожный человек, разделявший взгляды Джузеккио, Квендорус сохранил указ предшественника. К его смерти, шесть лет спустя, мрачные времена, когда человека можно было выменять на мешок золотых соколов, остались в прошлом.

Так продолжалось… пока пятнадцать лет назад, в один из Дней Богов, Бельдинас не появился в зале приёмов и не объявил: до конца года рабство снова станет законным.

Заявление вызвало громкие протесты и при дворе, и по всей империи. Многие называли эту идею отвратительной. Рабов держат гоблины. Это зло, недостойное тех, кто поклоняется светлым богам.

— Верно, — отвечал Король-Жрец, улыбаясь среди своего сияния. — Но гоблины едят и оливки. Неужели нам следует отказаться от них только потому, что они нравятся и тем, кто идёт путём тьмы?

Многие не поняли сравнения, и в последующие дни немало священнослужителей перестали есть оливки. Но чем подробнее Бельдинас объяснял свой замысел, тем больше высших жрецов принимали его сторону. По его словам, за последние годы война с врагами бога изменилась. Почти все, чьи души были безвозвратно потеряны, уже уничтожены, их тела преданы очищающему пламени. Те же, кого теперь захватывают Божественный Молот и церковные дознаватели, ещё не стали настоящими порождениями тьмы. Их можно спасти, тяжёлым трудом вернуть к свету Паладайна.

— Так стоит ли сжигать их за ересь? — спрашивал он. — Не напрасно ли мы губим эти жизни? Проявим милосердие, назначая наказание. Пусть живут — в надежде, что служение империи приведёт их к истинному раскаянию.

Некоторые, в том числе посланник Кварат, долго и горячо возражали. Сама мысль о рабстве казалась чуждой и пугающей. Но доводы Бельдинаса заставили даже Кварата усомниться в собственных убеждениях. В конце концов большинство высших жрецов приняло новый указ, поставив печати на прикреплённой к нему восковой табличке. Так завершилась эпоха всеобщей свободы, начатая Джузеккио, и наступила новая — эпоха милосердия к язычникам.

Истарцы приняли перемены с поразительной быстротой. Всего полтора десятилетия спустя в рудниках и каменоломнях уже трудились купленные люди, а большинство знатных домов обзавелось небольшой армией работников, которым не нужно было платить. Город Алдхейвен стал центром торговли живым товаром. Когда на арены империи вернулись поединки — лишь показательные, без кровавых побоищ прежних времён, — все гладиаторы были рабами. Последние противники умолкли, когда Бельдинас огласил законы, обязательные для работорговцев: времена кнута и ярма прошли; за жестокое обращение с невольником виновному самому грозило рабство. А раб мог обрести свободу, вступив в церковь и поклявшись в вечном служении богам. Этот путь выбирали немногие, но и этого хватило, чтобы несогласные смирились.

Теперь казалось, будто Истар никогда не жил иначе. В каждом городе был невольничий рынок, за каждым торговым караваном тянулась хотя бы короткая цепочка закованных еретиков. А свободные истарцы жили сыто и богатели за счёт тех, кому свободы не досталось.


* * *


Катан прислонился к стене подземного хода и прикрыл глаза ладонью. Голова болела. Казалось, всё вокруг сдвинулось с привычного места. Остальные с любопытством ждали, что он скажет.

— Значит, императорский указ гласит, что рабство — это… добро?

— В данном случае, — ответила Вента.

— Для тех, кого ещё можно спасти, — заметил Рат.

— Пока они не раскаются, — добавил Танкред.

У Катана не находилось слов. Он стоял и качал головой, не в силах поверить услышанному. Едва сдерживался, чтобы не закричать от ярости. Но страшнее всего было то, что в этом чувствовалась извращённая логика. Разве не лучше сохранить жизнь тем, кто ещё не потерян окончательно, дать им ещё один шанс? Разве это не милосерднее — если с рабами не обращаются жестоко?

— Знаю, о чём ты думаешь, — тихо сказал Идар.

Лицо его помрачнело.

— По глазам вижу. И да, рабство лучше смерти… Но ненамного. Я знаю — сам был рабом. Моя семья сопротивлялась, и все погибли от мечей Молота. А я сдался. Меня взяли в плен, продали… Три года я добывал соль в Аттрике. Три года работал каждый день, не видя солнца, пока не сбежал. Меня не пороли. Кормили. Но это унижение…

Он умолк, лицо дёрнулось.

— Порой я молился о смерти. Некоторые убивали себя — или помогали другим. Один удар киркой или острым камнем в висок — и всё кончено. Но мне не хватило храбрости. Я рад, что жив. И всё же, если бы пришлось выбирать снова, предпочёл бы меч оковам.

— И это ещё не всё, — добавила Вента. — Раз люди считают наказание милосердным, церкви куда проще объявлять ересью всё, что ей не нравится.

— Под подозрением даже те, кто почитает светлых богов, но отступает от установленных обрядов, — сказал Танкред. — Когда вернёмся в Храм, сходи в Солио Фебалас, Зал Святотатства, и попроси Короля-Жреца показать тебе Фан-ка-цо.

— Теперь достаточно одной недоброй мысли не в том месте, — с ненавистью произнёс Рат, — и по доносу Арайфас тебя схватят и продадут раньше, чем закончится день.

— Погоди, — сказал Катан. — По чьему доносу?

— Шесть лет назад при дворе разразился скандал, — объяснила Вента. — Выяснилось, что один из высших жрецов подчинялся секте саргоннитов. Через него они пытались подобраться к Королю-Жрецу. Даже готовили покушение, но жреца разоблачили, прежде чем он успел что-либо сделать. Молот выследил саргоннитов, однако Бельдинасу этого оказалось мало.

— Злые мысли ничем не лучше злых дел, — произнёс Рат, насмешливо подражая певучему голосу Светоносца. — Только мысли остаются скрытыми.

— Поэтому он создал Арайфас — Чтецов Мыслей, — закончила Вента. — Это последователи Маджере, способные проникать в чужой разум. Они тайно действуют и среди духовенства, и среди мирян. Никто не знает, кто они на самом деле.

— А когда они обнаруживают у тебя мысли против церкви… — Танкред не договорил.

Катан покачнулся. Накатила дурнота, и он сел на пол. Поднял глаза на остальных.

— Вы лжёте, — сказал он без всякой уверенности. — Должно быть, лжёте. Это какой-то обман. Ошибка.

— Нет, — ответил Идар. — Никакой ошибки. Если бы ты хоть раз почувствовал, как Арайфас роются у тебя в голове, поверил бы сестре. Поэтому мы и живём здесь, Дважды Рождённый. Поэтому твои родные нам помогают. Потому что страшнее всего, что Король-Жрец уже совершил, лишь то, что он ещё может совершить.

Он умолк и посмотрел на Венту с сыновьями. Краем глаза Катан заметил короткий кивок сестры. Идар наклонился ближе, мрачный как смерть. Катан сразу понял, что тот скажет, но всё равно затаил дыхание, не желая верить.

— Именно поэтому, — едва слышно произнёс Идар, — мы должны его свергнуть.

Глава опубликована: 01.11.2026
Отключить рекламу

Предыдущая главаСледующая глава
Фанфик еще никто не комментировал
Чтобы написать комментарий, войдите

Если вы не зарегистрированы, зарегистрируйтесь

Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓
  Следующая глава
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх