Шаг назад (гет)

Стоило вести о Волдеморте улечься в головах, как замок сковало ощутимое напряжение. Преподаватели в силу своего возраста смогли встретить это известие куда более сдержанно и рассудительно, чем их подопечные.

Кое-кто явно ликовал оттого, что их превозносимый кумир наконец вышел из тени; об этом красноречиво говорили понимающие ухмылки. Большинство щеголяло в серебряно-зелёных цветах змеиного факультета, но в своей радости они были не одиноки: нашлись и на других факультетах те, кто смотрел с тем же предвкушением, — и сверстники не оставили эти взгляды без внимания.

Вот только эти сверстники величию Тёмного Лорда ничуть не радовались.

Многие лишь тяжело сглатывали. Чего-то подобного ждали ещё со времён нападения в Хогсмиде, однако суровая действительность оказалась куда страшнее всех их страхов и тревог.

Замечая, насколько по-разному и бурно ведут себя окружающие, многие поступили так, как естественно поступать, когда подступает страх: принялись искать утешения и защиты.

Кто-то обращал взоры к преподавателям — это были старшекурсники, лучше понимавшие, что их ждёт. Другие искали защиты у старших братьев и сестёр — младшие курсы ещё не до конца осознавали последствия такого поворота, но явную опасность чуяли сразу. Когда же становилось ясно, что тот же страх отражается во взглядах и движениях старших, глаза начинали искать кого-то ещё. Многие тоже переводили взгляд на учительский стол, повторяя за братьями и сёстрами. Но многие искали глазами одного человека — того, кто уже встал на их защиту однажды, доказав, что он и его друзья способны дать бой этой тьме.

Их взгляды обращались к Гарри Джеймсу Поттеру — и то, что они видели, разительно отличалось от реакции всех остальных.

Ярость.

Юноша дрожал от ярости: прищуренные глаза пылали, дыхание стало тяжёлым. Зажатая в руке газета попросту вспыхнула пламенем, едва он встал на ноги. Не удостоив никого взглядом, он вышел из зала, чтобы справиться с гневом.

К счастью, последние дни семестра пролетели быстро, и напряжение не успело перерасти во что-то худшее, чем хищные ухмылки, завуалированные угрозы и шумные перепалки в коридорах. Ясно было одно: всё изменилось, причём самым неблагоприятным образом. Друзья и знакомые стали относиться друг к другу с подозрением, а те, кого прежде считали врагами или по меньшей мере соперниками, казалось, нашли точки соприкосновения, чтобы выстроить подобие взаимной вежливости.

Чистокровные почувствовали себя куда увереннее — ещё увереннее, чем обычно. В конце концов, им бояться было нечего.

Ученики из семей маглов, напротив, делали всё возможное, чтобы затеряться в тени, не желая навлечь гнев Тёмного Лорда на себя или свои семьи.

Лишь немногие вели себя как прежде, не позволяя страху взять над собой верх. Таких были единицы, но те, кто уступил страху, смотрели на них со смесью трепета и уважения, если случалось пересечься. А те, кто почувствовал уверенность, лишь презрительно кривились в адрес этой небольшой компании. Впрочем, пусть они и осмелели, прошлые уроки за нападки на отдельных членов этой группы, похоже, пошли им впрок: желающих скрестить палочки с Гарри Поттером или Беллатрисой Блэк особо не находилось. Да и вообще ни с кем из их круга, если говорить начистоту. К тому же поодиночке они теперь не ходили: даже Беллатрису почти невозможно было застать без сопровождения.

Пока что всех устраивало просто дождаться конца семестра и посмотреть, что будет дальше. Но несмотря на подобие негласного перемирия, было совершенно очевидно, что следующий учебный год окажется совсем другим. Границы были очерчены. Оставалось лишь ждать и смотреть, кто нарушит их первым.

* * *

Гарри с глубоким облегчением выдохнул, поднявшись в «Хогвартс-экспресс», и зашагал по коридору в поисках друзей.

Весь остаток семестра он провёл в глухом раздражении из-за случившегося. Тогда он сразу же бросился в Выручай-комнату выпустить пар. Гарри был в настоящем бешенстве и понимал, что ярости нужно дать утихнуть, иначе он просто поддастся порыву и пойдёт выслеживать Тома с его приспешниками — а с этим желанием ему пришлось бороться с той самой секунды, как он увидел статью.

Несколько часов разрушительной магии и наскоро набросанная записка от Чарлуса помогли ему рассуждать более здраво.

Старший Поттер велел ему держать себя в руках и не предпринимать ничего опрометчивого, предупредив, что они с Арктурусом уже почти готовы перейти к собственным действиям.

Спустя время Гарри заставил себя снова смириться с ролью выжидающего — игрой, которую он уже начинал искренне ненавидеть. Преимущество испарилось буквально за одну ночь, и он попытался осмыслить всё произошедшее с момента своего появления здесь.

Он сильно изменился, в этом сомнений не было, и именно эти перемены привели его туда, где он сейчас находился. Когда-то он знал, чего ожидать, но теперь столкнулся с полной неизвестностью и понимал, что придётся действовать куда осторожнее. Раздражения это, впрочем, не убавляло. Все эти дни он чувствовал себя зверем в клетке и мог лишь присматривать за тем, чтобы обитатели замка пока оставались в безопасности. И хотя обстановка накалилась до предела, похоже, не он один ощущал надвигающуюся неопределённость — какими бы самодовольными ни становились ухмылки в некоторых компаниях.

Но семестр наконец завершился, давая возможность оценить обстановку и спланировать, как покончить с Томом Риддлом как можно скорее. Однако для этого ещё предстояло узнать, что именно припрятали в рукаве Чарлус и Арктурус.

Он замер у купе, где сидел всего один человек.

Регулус Блэк крутил в пальцах палочку, невидяще глядя перед собой и погрузившись в мысли. Задумчивость оборвалась, когда он резко вскинул взгляд; следом метнулась палочка, нацелившись на незваного гостя ещё до того, как дверь распахнулась до конца.

— Хорошая реакция, — похвалил Гарри.

Регулус тут же занервничал, но палочку всё-таки опустил. Поттер ни разу не сказал ему дурного слова, да и сам он ничем не навлёк на себя его гнев.

— Похоже, быстрая реакция теперь понадобится, — негромко отозвался он.

Гарри кивнул, закрыл за собой дверь и сел напротив.

— Сейчас ты начнёшь убеждать меня не примыкать к Тёмному Лорду?

Гарри нахмурился и покачал головой.

— Твой выбор — это твоё дело, — ответил он, пожав плечами.

Регулус удивлённо вскинул брови, но быстро вернул лицу бесстрастное выражение.

— Тогда зачем ты здесь?

— Что бы ты там для себя ни решил, я пообещал твоему дедушке время от времени приглядывать за тобой.

Младший хмыкнул и мотнул головой.

— Не стоит, — небрежно отмахнулся Регулус. — Я и сам справлюсь.

Гарри усмехнулся.

— В этом я нисколько не сомневаюсь, ты всё-таки Блэк.

Регулус кивнул и вздохнул.

— Фамилия — единственная причина, почему меня до сих пор не трогали, но вечно это продолжаться не будет. Выбирать сторону придётся всем.

Гарри сочувственно улыбнулся. Он понимал, в каком шатком положении оказался Регулус: пусть и Блэк, но всё же слизеринец в столь смутные времена.

— Жить с последствиями своего выбора тебе, Регулус, это только твоя ответственность, но всегда есть к кому обратиться, — произнёс Гарри. — Я пообещал твоему дедушке присматривать за тобой и сдержу слово несмотря ни на что. Ты не один и никогда не останешься один, нужно лишь попросить о помощи, когда понадобится.

Регулус кивнул и вдруг показался совсем усталым.

— Северус и Рудольфус говорили то же самое.

При упоминании этой парочки Гарри слегка поморщился.

— И всё же я обязан тебя предупредить.

Регулус снова посмотрел на него и нервно сглотнул.

— Я знаю, на что приходится идти ради этой метки: изнасилования, убийства и пытки. Ты станешь всего лишь рабом этого безумца, и уверяю тебя, ты либо погибнешь, либо окажешься в Азкабане.

Регулус сглотнул ещё раз.

— Я не прошу тебя примыкать ко мне и не ищу последователей. Но если ты примешь метку или я столкнусь с тобой во время одного из их рейдов, я обойдусь с тобой ровно так же, как с любым из них, — закончил Гарри.

Регулус заметно вздрогнул, заметив, как вспыхнули зелёным глаза Гарри, но ответить не успел.

— Если не хочешь сражаться ни против них, ни против меня, сохраняй нейтралитет. Пожалуйста, не вынуждай меня тебя убивать.

В его голосе звучала почти мольба, и Регулус чувствовал, насколько искренен Гарри.

— Выходит, меня так или иначе ждёт либо смерть, либо тюрьма, — мрачно усмехнулся Регулус.

Гарри покачал головой.

— Лучший совет, какой я могу дать, — поговори с отцом и дедушкой. Они тебя защитят, если понадобится.

Парень устало потёр глаза.

— Я слышал, на что он способен, — едва слышным шёпотом произнёс Регулус. — Его правда можно победить?

Зелёный отблеск в глазах Гарри разгорелся ярче, магия отозвалась гулом в каждой клеточке тела.

— Я лично прикончу этого ублюдка, даже если это будет стоить мне жизни, — процедил он. — Как думаешь, зачем я вообще здесь?

Регулус содрогнулся от этих слов и от ярости в его голосе; собственный голос застрял у него в горле.

— Тебе нужно очень хорошо подумать, как поступить, Регулус. Решать только тебе, — снова заговорил Гарри, уже вернув себе привычное спокойствие.

Регулус кивнул.

— Я подумаю. И спасибо, Поттер.

Гарри кивнул и вышел из купе, напоследок окинув собеседника задумчивым взглядом. Размышления о Регулусе рассеялись, едва он вошёл в вагон, где расположились мародёры, Лили, Фрэнк, Элис, Марлин и Беллатриса.

— Слава Мерлину, мы оттуда выбрались, — заявил Сириус. — Я бы там больше не выдержал.

— Дальше будет только хуже, — предупредил Гарри, садясь рядом с Беллатрисой.

— Будет, — согласился Джеймс. — Нравится нам это или нет, а станет только хуже.

Дорога прошла довольно спокойно: почти все погрузились в свои мысли. На платформе подростков, как всегда, встретили Чарлус, Дорея и Арктурус.

Если в школе обстановка была напряжённой, то на платформе девять и три четверти царил настоящий холод. Родители учеников подозрительно сторонились друг друга, лишь изредка переглядываясь, и сразу же уходили, едва дети находили их в толпе.

— Мы с Арктурусом проводим мисс Эванс к родителям, — сообщил Чарлус. — И без возражений, Джеймс, — добавил он, заметив, что сын собирается спорить. — Дома всё объясним.

Джеймс шумно выдохнул, но уступил и кивнул. Он крепко обнял Лили, целомудренно поцеловал её, и мужчины увели девушку за собой.

Беллатриса заметила своих родителей и тоже пошла к ним, пообещав Гарри, что они увидятся очень скоро.

Гарри лишь с улыбкой смотрел ей вслед, пока звук насмешливого покашливания Дореи не вернул его к реальности.

— Всё идёт как надо, да, Гарри? — спросила она с растущим весельем.

Гарри слегка нахмурился, но стереть улыбку с лица так и не смог.

— Всё равно это странно, — вставил Сириус. — Если бы речь шла не о тебе, я бы поклялся, что она тебя заколдовала — особенно глядя на эту дурацкую ухмылочку, которая вечно у тебя на физиономии, — добавил он, покачав головой.

— Что такое, Сириус? Марлин тебя недостаточно радует? — парировал Гарри.

— Можешь не сомневаться, с этим у меня никаких проблем нет, — запальчиво бросила Марлин и тут же густо покраснела, сообразив, как прозвучали её слова.

Сириус тоже залился краской и попытался что-то невнятно пробормотать.

— Нам правда не хочется знать, какими странными вещами вы там вдвоём занимаетесь, — заметил Гарри.

— Можно только догадываться, — содрогнувшись, добавил Фрэнк.

— Ты больше не староста школы, Лонгботтом! Не думай, что я тебя не прокляну, как любого из этих идиотов, — пригрозил Сириус.

Фрэнк лишь усмехнулся и похлопал его по макушке.

— Когда-нибудь, малыш Блэк, у тебя, может, и появится шанс, — снисходительно бросил он.

Сириус зарычал и сердито увернулся от его руки.

— Ладно, народ, будьте на связи, скоро увидимся на турнире, — попрощался Фрэнк и увёл Элис искать родителей.

— Нам тоже пора, — сказал Римус. — Кажется, наши родители вон там.

Подростки попрощались, зная, что совсем скоро снова соберутся вместе. Когда Римус с Питером ушли, Дорея повела Сириуса, Джеймса и Гарри к месту для аппарации, чтобы отправиться домой на летние каникулы.

* * *

В магловскую часть вокзала Лили шла в окружении обоих мужчин: держась по обе стороны от неё и положив руки на палочки, они зорко и методично оглядывали всё вокруг.

— Мы вынуждены предупредить вас: будьте предельно бдительны, мисс Эванс. Именно вы оказались в исключительно уязвимом положении, — предостерёг Чарлус.

— Что вы имеете в виду? — с тревогой спросила девушка.

— С каждым днём всё меняется, становится всё опаснее, — туманно отозвался Арктурус. — А мы как раз собираемся поднять волну, — добавил он, указав на себя и Чарлуса.

— Я не понимаю, — тихо пробормотала Лили, чувствуя, как внутри нарастает тревога.

Чарлус остановил спутников и взял девушку за плечи.

— Вы — маглорождённая, и вы встречаетесь с наследником очень влиятельной чистокровной семьи, — начал он.

Он примирительно поднял руку, прося жестом дать ему договорить.

— Ни я, ни моя семья не питаем к вам предубеждений, но найдётся немало тех, кто сочтёт это прямым оскорблением. Они убеждены, что чистокровный наследник вроде Джеймса обязан встречаться и вступать в брак с представительницей другого влиятельного рода.

Было заметно, как больно задели Лили эти слова.

— Мисс Эванс, мне и в голову бы не пришло вмешиваться в личную жизнь любого из моих сыновей, — мягко пояснил он. — Я лишь хочу, чтобы вы до конца понимали своё положение.

Лили кивнула и стала ждать пояснений.

— Из-за того, что мы задумали, есть риск, что вы станете мишенью. Мы уже запустили нужные механизмы , которые обеспечат вашу безопасность, но потребуется немного времени, чтобы получить необходимое разрешение.

— Мы ждём разрешения на установку защитных чар на дом вашей семьи, — подхватил Арктурус. — Пока его нет, а если мы наложим защиту сейчас, Министерство явится через минуту и всё снимет.

Лили понятливо кивнула, но слегка нахмурилась.

— Не сочтите за обиду, лорд Блэк, но мне казалось, вы презираете маглов.

Арктурус пожал плечами.

— Любви я к ним не питаю, но Джеймс — мой племянник, и он Поттер, а не Блэк, — с лёгкой горечью пояснил он. — Сестра предупредила: с кем ему быть, он решит сам, — закончил он с явной неохотой в голосе.

Чарлус рассмеялся.

— Даже сам Арктурус знает, что мою жену лучше не злить.

Лили сдержанно усмехнулась, заметив, как поморщился старший Блэк.

— Как бы то ни было, мы хотим, чтобы на первое время у вас было вот это, — пояснил Чарлус, протягивая девушке кольцо. — У каждого из нас, включая Гарри и Джеймса, будет точно такое же. Если в какой-то момент вам будет угрожать опасность, просто поверните его три раза, и мы прибудем так быстро, как только сможем.

Лили удивлённо приподняла бровь, принимая золотой ободок.

— Это очень сложные чары, — пробормотала она, надевая кольцо на указательный палец правой руки.

— За это благодарите мою жену: по части чар она настоящая мастерица, — не без гордости сказал Чарлус.

— Спасибо, — искренне поблагодарила Лили.

Чарлус тепло улыбнулся девушке, в то время как Арктурус продолжал внимательно следить за снующими мимо толпами людей.

— Используйте его, если потребуется, или пришлите Патронуса. Гарри ведь вас научил?

Лили кивнула и едва заметно улыбнулась.

— Вот и славно. Скоро мы свяжемся с вами и заберём лично, чтобы вместе отправиться на турнир — ну и, если захотите, провести часть лета у нас.

— Было бы замечательно. Ещё раз спасибо, лорд Поттер.

Чарлус усмехнулся и покачал головой.

— Можно просто Чарлус, мисс Эванс. А теперь, полагаю, ваши родные уже заждались, — закончил он, жестом указав ей за плечо.

Лили обернулась и увидела маму с папой: они не спускали с неё глаз, сияя от волнения и радости долгожданной встречи.

— Что ж, по крайней мере она пытается следовать нашим обычаям, — неохотно признал Арктурус, когда девушка отошла.

— И в самом деле пытается, — отозвался Чарлус, и уголки его губ тронула улыбка.

* * *

Оставшиеся Поттеры и Сириус добрались до поместья и расположились поудобнее; вокруг повисло довольно напряжённое, выжидательное молчание. С той самой минуты, как они оказались рядом со старшими, подростки быстро поняли: что-то стряслось, хотя никто толком не мог определить, что именно. Первым нарушил тишину Джеймс — поведение родителей и дяди тревожило его не на шутку.

— Что происходит? — спросил он у матери, озадаченно нахмурившись.

Дорея виновато покачала головой.

— Сама толком не знаю, — ответила она. — С первого нападения твой отец и Арктурус заняты больше обычного.

Джеймс с пониманием кивнул.

— Первого нападения? — переспросил Гарри.

Дорея снова кивнула:

— С тех пор произошло ещё несколько, но о них почему-то никому не сообщают. Похоже, Министерству по какой-то причине нужно всё замять.

Гарри раздражённо рыкнул.

— В их духе, — проворчал он. Судя по всему, как бы скверно ни обстояли дела, Министерство по старой привычке готово держать всех в неведении.

Все четверо погрузились в свои мысли, пока не вошли Чарлус с Арктурусом. Они сели рядом, и вид у обоих был куда более усталый и суровый, чем обычно.

Чарлус потянулся, со стоном опустился в кресло и с облегчением вздохнул.

— Ну, с этим покончено. Остаётся лишь надеяться, что разрешение выдадут быстро и мы сможем поднять защитные чары.

— Папа, да что происходит? — спросил Джеймс, теряя терпение.

Чарлус переглянулся с Арктурусом, и тот жестом предложил ему говорить.

— Учитывая то, что надвигается, мы сочли необходимым обеспечить хоть какую-то защиту мисс Эванс и её семье, — начал он.

— В каком смысле?

— Обстановка становится крайне опасной, а в ближайшие дни станет ещё опаснее. Нападение, о котором писали в газете, — лишь начало. Мы доподлинно знаем ещё о четырёх, случившихся с тех пор, и боимся, что на самом деле их куда больше.

— Судя по сведениям от наших источников, в нападениях участвовали оборотни, дементоры и даже несколько вампиров, — пояснил Арктурус. — Похоже, наш дружок Тёмный Лорд делает свой ход к власти.

— Куда уж опаснее? — побледнев, спросил Сириус.

На лице деда появилась довольно неприятная усмешка.

— Потому что мы тоже сделаем свой ход, — просто ответил тот.

Сириус опешил, но стоило ему открыть рот, как Чарлус опередил его:

— У нас есть надёжные сведения: кое-кто в Визенгамоте собирается воспользоваться этими нападениями, чтобы протолкнуть новые законы против оборотней и прочих тёмных существ.

Все трое подростков разом разозлились и встревожились — каждый тотчас подумал о друге.

— Но ведь это лишь подтолкнёт их к нему! — заметил Джеймс.

— Похоже, в этом и расчёт, — согласился Арктурус. — Подобные законы могут привести к серьёзным неприятностям со всеми существами, включая гоблинов, а все мы знаем, насколько шатко положение дел с ними.

Джеймс запустил руку в волосы и вздохнул:

— И что нам, чёрт возьми, делать?

Чарлус самодовольно усмехнулся, явно гордясь собой.

— Мы сложа руки не сидели, — туманно отозвался он. — Последние месяцы обращались за одолжениями и сколачивали союзников. Нам удалось собрать весьма внушительный блок, способный заблокировать любую инициативу в Визенгамоте.

Джеймс с Сириусом одинаково изумились, а Гарри понимающе улыбнулся.

— Но вы же оба терпеть не можете Визенгамот! — вмешался Сириус.

Оба кивнули.

— Но сейчас это первостепенный вопрос, — отозвался Арктурус. — Мы оба предпочли бы решить дело напрямик, но так мы лишь сыграем им на руку.

Сириус и Джеймс нахмурились.

— В каком смысле? — спросил Джеймс.

— На словах его сторонники стремятся защитить наши традиции от угрозы маглорождённых и полукровок, которые благодаря принятым Визенгамотом законам последние десятилетия постепенно получали всё больше прав, — объяснил старший Поттер.

Джеймс понятливо кивнул.

— Этот Волдеморт через пропаганду внушает мысль, будто они представляют серьёзную угрозу нашему укладу жизни и против них пора ввести новые ограничения — крайне притеснительные. Он утверждает, будто они опасны и планомерно готовят восстание, чтобы отобрать власть у чистокровных.

— Понимаю, почему многие могут на это купиться, — пробормотал Джеймс.

— Вот именно, — вставил Арктурус. — Но, судя по его собственному происхождению, мы знаем: это всего лишь прикрытие, чтобы захватить власть, — покачал он головой. — Он хочет создать иллюзию войны за чистоту крови, хотя на самом деле всё совсем не так.

— Но неужели люди этого не видят? — с досадой воскликнул Сириус.

— Видят, конечно, — согласился Арктурус. — Но он очень могущественен, а нечистокровные мало-помалу теряют влияние, — с горечью продолжил он. — Теперь они не могут открыто провести закон без закулисных уловок.

— Поэтому он и использует оборотней, — пробормотал Джеймс. — Никто не станет голосовать против закона, призванного обезопасить их семьи.

Арктурус кивнул:

— Но если законы примут, мы только увеличим число его сторонников: они толпами пойдут к нему, лишь бы избавиться от власти, выступившей против них.

— Тогда почему бы нам просто не перебить этих ублюдков? — холодно спросил Джеймс.

Чарлус покачал головой:

— И что будет, если видных чистокровных волшебников начнут находить мёртвыми?

Джеймс нахмурился.

— Мы лишь подтвердим их пропаганду, — негромко произнёс Гарри. — Они во всём обвинят маглорождённых и полукровок.

— Вот теперь ты понимаешь нашу проблему, — сухо констатировал Чарлус. — Поэтому нам нужно связывать им руки в политике и действовать строго в ответ, пока Министерство не осознает истинные масштабы этой угрозы.

Гарри досадливо выдохнул. Мало того что он застрял в школе, так теперь ещё и слова о том, что в нынешнем положении ничего нельзя предпринять, действовали на нервы до зубовного скрежета.

— Значит, мы сидим сложа руки? — сердито бросил Джеймс.

Чарлус вздохнул:

— Нет, Джеймс, нам просто нужно набраться терпения. Политика — важнейшая часть любой войны, и эта исключением не станет.

— Тогда почему мне просто не убить этого ублюдка прямо сейчас? — вмешался Гарри.

Чарлус с Арктурусом тихо рассмеялись, а Джеймс и Сириус переглянулись, уставившись на него со смесью удивления и тревоги.

— Да пожалуйста, если сможешь его найти, — пожал плечами Арктурус. — Что бы ты там себе ни думал, Министерство бросило на его поиски лучших специалистов, но его и след простыл.

Гарри провёл рукой по волосам и вздохнул. Он не строил иллюзий: Волдеморт был выдающимся волшебником и ни за что не дал бы себя обнаружить против воли. Гарри и сам не был уверен, что на данном этапе сможет противостоять ему с палочкой в руках, — в этом он сомневался всерьёз.

Заметив, как парень раздосадован, Чарлус попытался успокоить его и мягко положил руку ему на плечо.

— Мы сделаем всё возможное, чтобы связать его по рукам и ногам, а тебе сейчас нужно сосредоточиться на тренировках — турнир уже на носу, — напомнил он.

— Знаю, — признал Гарри, хотя особой радости это ему явно не доставило.

— И последнее, — перебил Чарлус, доставая из кармана небольшую коробочку. — Из-за связи с тобой мисс Эванс может оказаться под ударом, поэтому мы позаботились о её безопасности.

— С чего бы Лили быть мишенью? — сердито огрызнулся Джеймс.

— Она маглорождённая, встречается с наследником очень влиятельного рода, а мы как раз собираемся разворошить осиное гнездо, — перечислил Арктурус. — Остальные ваши друзья живут под защитой чар, достаточно мощных, чтобы хотя бы вовремя узнать о нападении. Поэтому мы передали ей вещицу, которая предупредит нас, если ей будет угрожать опасность.

Чарлус протянул троим подросткам по простому серебряному кольцу.

— Если мисс Эванс понадобится помощь, кольца нагреются, — объяснил он. — Они сработают как портал и перенесут нас так близко к ней, как только возможно.

Все трое парней выглядели крайне встревоженными этой неожиданной мерой.

— Это всего лишь предосторожность, — заверил их Чарлус. — Мы уверены, что ей ничего не угрожает, но хотим предусмотреть всё и не полагаться на случай. Мы прекрасно знаем, насколько мерзки эти люди, и проявлять беспечность сейчас нельзя ни в коем случае.

— Вы всё продумали, — оценил Гарри.

Чарлус кивнул и усмехнулся:

— Я же говорил: последние месяцы мы не сидели сложа руки.

Гарри благодарно ему улыбнулся.

— Раз уж с этим разобрались, можете хотя бы попытаться отдохнуть летом, — сухо заметила Дорея. — Уверена, дамы вашего сердца не захотят, чтобы вы всё время сидели взаперти на тренировках.

— Да уж, они скорее будут тренироваться вместе с нами, — пробормотал Сириус, и на его губах заиграла усмешка.

Чарлус усмехнулся, глядя на парня, но внутри кольнула печаль. Одно дело, что Гарри обрекал себя на такую жизнь, но видеть, как Джеймс и Сириус идут по его стопам, было более чем тревожно. Чарлус понимал: в нынешних обстоятельствах их просто необходимо подготовить к тому, что надвигалось, — но легче от этого не становилось. Зато это лишь укрепило его решимость сделать всё возможное и покончить с угрозой, нависшей над ними всеми. Он бросил на Арктуруса решительный взгляд, и тот ответил тем же: оба явно думали об одном и том же. Чарлус кивнул и жестом позвал его за собой. Разумнее всего было ещё раз пройтись по их планам — просто ради уверенности.

— Жду всех троих на квиддичном поле через два часа, — твёрдо велел он.

Все трое нахмурились, но первым заговорил Джеймс.

— Зачем? — озадаченно спросил он.

Чарлус ухмыльнулся.

— Хотим посмотреть, чего вы все добились за этот год, и узнать, готов ли Гарри к турниру по-настоящему. В конце концов, ты представляешь нашу семью, — добавил он с лёгким вызовом, но явно поддразнивая.

Гарри выдала лишь едва заметная усмешка, но взгляд его налился сталью. Если Чарлус хотел увидеть, на что он способен, — кто он такой, чтобы его разочаровывать?

* * *

Лорд Волдеморт сидел в отдельной комнате «Кабаньей головы», плавно покачивая вино в кубке, и размышлял о событиях последних недель — о том, как далеко его движение продвинулось за столь короткий срок.

С тех пор как он явил себя миру, приток сторонников вырос десятикратно. И пусть большинство новобранцев в лучшем случае были бездарностями, применение можно было найти каждому. Впрочем, среди этого сброда ему удалось заполучить и весьма ценные силы. Работники Министерства, несколько ломателей проклятий и даже авроры — вот лишь немногие из тех, кто стал желанным пополнением в его стремительно растущих рядах. Ему удалось склонить на свою сторону кланы оборотней, которые под началом Грейбека разрастались день ото дня. Сам он питал к этим тварям глубокое отвращение, но для самых диких нужд своего дела вполне мог воспользоваться их помощью.

Переговоры с великанами и вампирами продвигались медленнее, чем ему хотелось бы, но дело всё же шло. Эта весть вызвала у него искреннюю улыбку. Он был могущественным волшебником, харизматичным до крайности, но не имел терпения возиться с созданиями, стоящими ниже него, и предпочёл перепоручить эту задачу Уолдену Макнейру, взявшемуся за дело с величайшим рвением. Макнейр уже доказывал свою полезность и, без сомнения, быстро поднимется в рядах сторонников, если и дальше продолжит проявлять себя.

В целом Тёмный Лорд был крайне доволен своим нынешним положением, пусть даже последние несколько месяцев и выдались в лучшем случае шаткими. Он поморщился, вспомнив, как скверно всё складывалось.

Всё началось в День подарков, когда ему не удалось склонить семью Блэков к союзу, а следом из-за глупости собственных слуг он потерял самого искусного бойца.

Он брезгливо покачал головой.

Легче всего было винить дураков в их промахах, но и сам он оказался не готов к общему знаменателю в этом уравнении — Гарри Поттеру.

Мальчишка не только стал виновником участи Антонина и неудачи с Блэками, но и сорвал попытку посеять панику среди толпы, обратив стратегический налёт на Хогсмид в грандиозный провал.

Он снова покачал головой и тяжело вздохнул.

С тех пор как много месяцев назад он написал мальчишке, от того не было ни весточки, и Волдеморт подозревал, что ответа уже не будет. По правде говоря, недавние успехи не оставляли времени размышлять о мальчике — в конце концов, это всего один человек, не стоящий потраченного времени, хотя стать ценным приобретением он бы точно сумел. Волдеморт вспомнил день, когда «Пророк» объявил мальчишку чемпионом Великобритании на грядущем Европейском турнире, и те смешанные чувства, которые тогда испытал.

Его, разумеется, злило, что место Антонина досталось тому, кто его и убил, но вместе с тем он чувствовал почти гордость за подростка. Тот проявил амбиции и упорство — два качества, к которым Волдеморт не мог не питать уважения. Чтобы достичь подобного уровня, требовался немалый талант, а мальчишка добился этого всего в шестнадцать лет — чего в его возрасте не сумел даже он сам.

Эта мысль заставила его задуматься.

Если он уже достиг такого уровня, то как далеко способен зайти? Одна эта мысль встревожила бы его, не будь он Тёмным Лордом. Люди падали к его ногам, греясь в лучах его могущества. Мальчишка ни в коем случае не мог стать ему ровней, а потому в общем масштабе не стоил беспокойства. Это не отменяло того, что он предпочёл бы видеть мальчишку среди своих сторонников, но сейчас Тёмный Лорд был вполне доволен тем, что его замыслы осуществляются без единой запинки.

Если мальчишка продолжит держаться поодаль и не станет вмешиваться, Тёмный Лорд был бы не против сохранить нейтралитет. Шаг навстречу он сделал, и теперь следующий ход оставался за Гарри Поттером.

* * *

Гарри тяжело рухнул на кровать и с наслаждением потянулся, закрыв глаза, пока ноющее тело расслаблялось на матрасе. День выдался по-настоящему жестоким: в дуэлях с подростками и Чарлус, и Арктурус дрались без всякой пощады. И Джеймс, и Сириус держались достойно, но урок для обоих вышел суровым — старшие в итоге взяли верх.

Гарри справился куда лучше и одолел обоих, хотя победа далась нелегко. Он определенно превосходил их в силе и, пожалуй, обладал гораздо более разнообразным арсеналом заклинаний, но беспощадность и изобретательность старших Блэка и Поттера не раз едва не заставали его врасплох — да и в мощи никто из них двоих не уступал. Было совершенно очевидно, почему ровесники их боялись и уважали; Гарри с благодарностью принял помощь, которую они ему оказали, и мог без тени сомнения сказать, что они далеко превосходили всех противников, с кем ему доводилось скрещивать палочки до сих пор.

Чарлус действовал столь же напористо, сколь и изобретательно. Его смесь трансфигурации и боевой магии внушала ужас. Ничем себя не сдерживая, он заставлял Гарри развеивать то, что создавал сам, и уворачиваться куда чаще, чем младшему Поттеру было привычно или комфортно. Этот натиск был сокрушительным и неумолимым, и Гарри не сомневался: сойдись он с этим человеком сразу после перемещения, шансов у него не было бы вовсе. Глаза Чарлуса жутко поблескивали, пока он осыпал парня градом заклинаний, рассчитанных исключительно на уничтожение, отчего Гарри изрядно нервничал, но держал удар. Его магические резервы были значительно глубже, чем у старшего Поттера, и в конце концов он сумел подавить Чарлуса собственным шквалом, доведя того до бессознательного состояния. Поначалу Гарри колебался, не решаясь пускать в ход чары, способные нанести непоправимый вред, но, видя, что соперник не сдерживается, любезно ответил тем же. В итоге Чарлусу пришлось несладко. Несколько исцеляющих зелий и чар — и стараниями Дореи он снова стоял на ногах; правда, и она, и помощник целителя наградили его укоризненными взглядами.

Арктурус дрался в точности так, как Гарри и ожидал. В истинной манере Блэков он обрушил на него, должно быть, едва ли не все кошмарные проклятия из своего арсенала, многие из которых Гарри никогда не слышал и не видел. Гарри остерегался Арктуруса, особенно замечая злорадный восторг на его лице, пока тот всеми средствами пытался стереть его в порошок. В бою старший Блэк двигался безупречно и отточенно. Он без малейших заминок переходил от одного смертоносного проклятия к другому, каждое заклинание становилось все опаснее, а огонек в глазах разгорался все ярче.

В конце концов Гарри сумел сломить его Заклятием удушья, но даже тогда старший из них продолжал сопротивляться, пока через пару минут не потерял сознание — к великому облегчению Гарри. Арктурус просто не смог снять заклятие, как ни старался: мощь чар оказалась непосильной для его и без того истощенной магии.

Гарри слегка поморщился и покачал головой. Сам он тоже отнюдь не вышел сухим из воды: оба противника достали его своими заклинаниями куда чаще, чем ему хотелось бы, хотя, к счастью, ничего мгновенно смертельного среди них не было.

От мыслей его отвлек негромкий стук в дверь.

— Войдите, — простонал он.

В комнату, прихрамывая, вошел Джеймс — сегодняшний день и ему принес свою долю травм — и опустился на край кровати. Сначала он молчал, лишь разглядывал Гарри, явно собираясь с духом, чтобы высказать то, что не давало покоя. Наконец он заговорил; голос звучал обреченно, но в нем все еще теплилась слабая надежда на опровержение.

— Ты ведь ради этого вернулся, да? — спросил он чуть громче шепота.

Гарри лишь недоуменно посмотрел на него. Но прежде чем он успел заговорить, Джеймс со вздохом продолжил:

— Ты спросил у отца и дяди Арктуруса, не стоит ли просто убить его прямо сейчас, — напомнил он. — Ты имел в виду Волдеморта.

В этих последних словах не было ни вопроса, ни обвинения. В них звучала лишь твердая уверенность, но не смирение.

Гарри провел ладонью по волосам и с досадой вздохнул.

Разговаривать об этом ему совершенно не хотелось, но в эту минуту он понимал: разговора не избежать. День вымотал его физически, а необходимость так долго носить все в себе лишь усугубляла усталость и заставляла переосмыслить происходящее. Он обещал сидящему перед ним парню, что со временем все объяснит, но разумно ли делать это прямо сейчас? Нет, совсем не разумно, но настанет ли когда-нибудь подходящий момент? Гарри знал, что подходящего времени не будет никогда. И, тяжело сглотнув, он кивнул, подтверждая догадку Джеймса.

Джеймс заметно ссутулился и обхватил голову руками, словно этот кивок лишил его последней крупицы надежды.

Гарри молчал. Он продолжал смотреть на Джеймса, пытаясь понять, о чем тот думает.

Спустя несколько мгновений Джеймс поднял голову; в глазах блестели непролитые слезы, лицо казалось совершенно разбитым.

— Почему? — слабо спросил он. — Почему обязательно ты?

— Потому что больше некому, — чуть виновато прошептал Гарри.

Джеймс громко сглотнул и покачал головой:

— Дело не только в этом, — твердо возразил он. — Все не так просто.

Гарри устало потер глаза, прекрасно понимая: Джеймс не успокоится, пока не услышит правду. Он усмехнулся и лишь затем ответил:

— Это должен быть я.

Он вскинул руку, не давая Джеймсу перебить.

— Я расскажу, — пообещал он. — Было бы оскорблением для человека, которым ты стал, если бы я не мог тебе доверять. В конце концов, ты ведь однажды отдал за меня жизнь.

Джеймс выдавил смешок сквозь слезы и слабо улыбнулся:

— Если придется, я сделаю это снова, — искренне сказал он.

Гарри решительно покачал головой.

— Я этого не допущу. Именно это я и пытаюсь предотвратить.

Некоторое время оба молчали, погрузившись в свои мысли, пока Джеймс снова не нарушил тишину:

— Но почему это непременно должен быть ты? — горячо спросил он. — Тебе всего шестнадцать, ради Мерлина!

Гарри поднялся и принялся мерить комнату шагами, время от времени бросая на него украдкой короткие взгляды.

— Все сложно, — наконец вздохнул он. — Все началось еще до моего рождения.

Джеймс в замешательстве нахмурился, но стал ждать, пока Гарри продолжит.

— Было пророчество.

— Пророчество? — переспросил Джеймс, скрестив руки на груди и скептически приподняв бровь.

Гарри кивнул, и Джеймс сердито прищурился:

— И ты делаешь все это из-за россказней какой-то чокнутой, возомнившей, будто видит будущее?

Гарри усмехнулся и покачал головой:

— Отчасти, — признал он. — Но в решающие моменты она уже оказывалась права.

Джеймс замер с открытым ртом, но тут же упрямо сжал челюсти, и взгляд его вспыхнул еще яростнее:

— И что, черт побери, говорится в этом пророчестве? Когда его произнесли?

Гарри пересказал слова пророчества, наблюдая за тем, как Джеймс пытается вникнуть в их смысл.

— Я не знаю точно, когда оно прозвучало, но раз та, кто его изрекла, еще не преподает Прорицания, полагаю, этого пока не произошло.

Джеймс фыркнул и смерил Гарри уничтожающим взглядом:

— Значит, сейчас оно вообще не имеет значения! — отрезал он. — Его даже не существует, и, может быть, никогда и не появится!

— Для меня имеет, — твердо отозвался Гарри; в его голосе прорвалось копившееся раздражение.

— Ты не обязан этого делать! — зашипел Джеймс. — Теперь он ни за что не узнает, что это ты.

Гарри усмехнулся.

— Тогда он станет искать в другом месте и пойдет за кем-то другим.

— Ну и пусть! — возразил Джеймс. — Тебе-то какая разница? Ты свободен, Гарри, ты можешь жить своей жизнью!

Было очевидно, что Джеймс боится за него и отчаянно пытается найти способ избавить Гарри от необходимости действовать или подвергать себя опасности.

— Дело не только в пророчестве, — ответил Гарри, и лицо его заметно помрачнело.

Джеймс нахмурился, но смолчал, позволив Гарри продолжить.

— Я должен это сделать. Он отнял у меня все.

— И ты готов умереть ради мести? — недоверчиво заключил Джеймс. — Какое все это имеет значение теперь? У тебя есть мы, мы же здесь, рядом, Гарри!

— Потому что я хочу, чтобы он сдох от моей руки! — выплюнул Гарри в ответ; глаза его горели, он дрожал от ярости, и на лице проступило нечто совершенно дикое. — Он убил моих родителей прямо у меня на глазах! — повысив голос, добавил он. — Из-за него я рос с теми ублюдками, из-за него мне пришлось смотреть, как гибнут друзья, и из-за него я стал таким, какой я есть!

Внезапная вспышка обычно спокойного парня застала Джеймса врасплох, но ничуть не развеяла его сомнений. Гнев Гарри был справедлив, этого не отнять, но столь всепоглощающей жажды мести он понять не мог. Впрочем, Джеймс прекрасно понимал, что сам еще ни с чем подобным не сталкивался, а потому не в силах постичь, что на самом деле творится в душе Гарри и как глубоко пустила корни эта потребность отомстить. Он легко мог признаться себе: видеть Гарри таким было мучительно больно, и ему снова пришлось гнать от себя чувство вины — вину за то, что его повзрослевшее «я» погибло, вместо того чтобы быть рядом и растить стоящего перед ним мальчишку.

Он кивнул, признавая, как мало на самом деле понимает.

— А как же мы? — хрипло спросил он. — Я, Сириус, мама с папой? И уж не думал, что скажу такое, но как же Беллатриса?

— Это удар ниже пояса.

— Это нужно было сказать. Потому что о нас ты явно не думаешь.

Слова Джеймса больно задели Гарри, и мелькнувшая на его лице обида не укрылась от собеседника.

— Ты больше не один, Гарри, — заговорил он куда мягче. — У тебя есть люди, которые тебя любят, заботятся о тебе и сделают всё, чтобы тебя уберечь. Только не забывай об этом, пока делаешь то, что считаешь должным.

Гарри с благодарностью кивнул, чувствуя, как внутри разливается тепло.

— И когда ты успел так повзрослеть? — пробормотал Гарри.

Джеймс усмехнулся и положил руку ему на плечо.

— Примерно тогда, когда узнал, что у меня есть шестнадцатилетний сын, — шутливо отозвался он.

— О чём никому нельзя знать, — напомнил Гарри.

— Тем, кто действительно важен, можно, — искренне ответил Джеймс. — Несмотря ни на что, на весь этот спектакль, который нам приходится разыгрывать перед остальными, ты мой сын, Гарри. И иначе я на тебя смотреть просто не могу.

На лице Гарри на миг промелькнуло удивление, но он благодарно улыбнулся.

— Я бесконечно горжусь тобой и тем, чего ты добился вопреки всему.

— А я думал, ты будешь хоть немного мне завидовать, — признался Гарри.

— Я жутко завидую — и тебе, и тому, что ты умеешь. Но стоит этой зависти шевельнуться, я просто напоминаю себе, что половина тебя — это я. И снова просто горжусь.

Гарри поймал себя на том, что сияет от гордости. Всё, чего он когда-либо хотел, — чтобы родители им гордились. И теперь это у него было, пусть и так, какими бы странными ни казались обстоятельства.

— Но с Бродягой нам и правда стоит поговорить, — прервал тишину Джеймс. — Терпеть не могу что-то от него скрывать.

— Поговорим. Завтра, — пообещал Гарри.

* * *

По ту сторону двери на лице Сириуса Блэка застыли шок и растерянность. Он услышал, как другие парни в доме говорят на повышенных тонах, и подошёл узнать, всё ли в порядке. Но получил куда больше, чем рассчитывал.

Слушая разговор двух Поттеров, он чувствовал себя так, словно попал в какой-то сюрреалистичный, но яркий сон, и всё же понимал: он всё расслышал правильно, несмотря на сотрясение после сегодняшней тренировки.

Он покачал головой, пока ноги сами несли его обратно в комнату; в мыслях стоял сплошной туман.

Он не понимал, что думать и что делать; знал только, что нужно остаться одному и попытаться всё осмыслить, хотя и отдавал себе отчёт, что толку от этого будет немного.

Большая часть его существа рвалась просто снести дверь с петель и потребовать ответа, что, чёрт возьми, происходит, но тихий голос в голове взял верх и заставил его уйти прочь.

Он тяжело, натужно перевёл дух, закрыв за собой дверь, и привалился к ней спиной в поисках опоры.

— Что за херня... — пробормотал он, всё ещё не в силах переварить услышанное.

* * *

Люциус Малфой прибыл в Паучий тупик — к дому своего очередного потенциального новобранца, некоего Северуса Снейпа. На мальчишку обратил его внимание Рудольфус Лестрейндж, посчитав заслуживающим интереса, пусть тот и был всего лишь полукровкой.

По словам Рудольфуса, Снейп был невероятно талантлив в зельеварении — дар редкий и крайне востребованный. Мало у кого хватало способностей и терпения, чтобы стать умелым зельеваром, и если Северус Снейп действительно так хорош, как о нём говорили, то в их рядах он придётся весьма кстати.

Люциус брезгливо раздул ноздри, окинув взглядом магловское окружение, подошёл к входной двери и резко постучал. Ждать пришлось недолго: дверь распахнул растрёпанный мужчина, несомненно магл — об этом легко можно было догадаться и по его одежде, и по взгляду, полному отвращения, которым он встретил гостя.

— Чего надо? — грубо спросил тот.

Люциус подавил вспыхнувшее раздражение и взял себя в руки, прежде чем ответить.

— Добрый день, мистер Снейп. Могу я поговорить с Северусом?

Мужчина скривился и с отвращением смерил его взглядом с головы до ног.

— Из их породы, значит? — прорычал он.

Люциус снова подавил раздражение и лишь кивнул, не рискуя заговорить: иначе не сдержится, выхватит палочку и проклянёт стоящего перед ним человека.

Тобиас Снейп буркнул, мотнул головой себе за спину и посторонился, впуская молодого человека в дом.

— Самая дальняя комната в глубине, — проворчал он, возвращаясь к тому, чем занимался до того, как его прервали.

Люциус поморщился, когда мужчина оставил его в прихожей. Покачав головой, он быстро прошёл по дому и отыскал нужную комнату. Постучал и стал ждать ответа.

* * *

Для Северуса Снейпа этот год выдался скверным — как в личном плане, так и в учёбе. Что до первого, ему так и не удалось заслужить прощение Лили после той собственной глупости, когда в слепой ярости на Поттера с его языка сорвалось самое гнусное оскорбление из всех возможных. Он понимал, какую боль причинил девушке этим словом — «грязнокровка», — и знал: потребуется нечто из ряда вон выходящее, чтобы она хотя бы сочла его извинения искренними. Он держался поодаль, дал ей всё прошлое лето, чтобы она немного остыла, рассчитывая помириться уже по возвращении в Хогвартс. Но этому сбыться было не суждено.

С появлением другого Поттера и тем, что она каким-то образом сошлась именно с ним, всё переменилось к худшему. Прощение не просто стало почти недостижимым — он больше его и не жаждал. Он оплакивал дружбу, оплакивал утрату той милой рыжей девочки, с которой познакомился столько лет назад, задолго до того, как они поступили в Хогвартс.

Лили Эванс больше не была той девочкой.

Она выбралась из скорлупы прежней робкой девчушки, став уверенной, смелой и, на его взгляд, слегка высокомерной. С тех пор как они с Поттером начали встречаться, в ней появилось немало спеси, а в её жизни не осталось места для такого, как он.

Впрочем, и в его жизни не было места той, в кого она превратилась. Он презирал подобные черты. Своими достижениями он упивался в одиночестве и именно поэтому дорожил ими. Никого не касалось, на что он способен и чего собирается достичь.

Но теперь на этом пути его отбросило далеко назад — и винить за это снова приходилось того, кто носил фамилию Поттер.

Он уверенно шёл к тому, чтобы стать самым молодым мастером зельеварения за всю обозримую историю, но теперь это признание ускользало: применение Сектумсемпры против Джеймса Поттера поставило на всём крест.

Слизнорт был одновременно в ярости и глубоко разочарован его поступком и решил, что досрочно, на год раньше, Северус сдавать СОВ по Зельеварению не станет, сколь бы одарён он ни был. Он даже объяснил, что не уверен, захочет ли вообще брать юношу в ученики ради заветного мастерства.

Это заставило Северуса всерьёз задуматься о своём положении.

Он не просто потерял самого важного для себя человека — он лишился возможности раскрыть свой потенциал в Хогвартсе. Северус не сомневался, что Слизнорт доведёт его учёбу до конца: тот никогда не упускал случая погреться в лучах славы и примазаться к успеху тех, чьей одарённости сам не достиг бы вовек. Но что ждёт его дальше, Снейп понятия не имел.

Когда-то он грезил о том, что Лили осознает свою любовь к нему и они будут вместе, но теперь понимал: это была глупая, детская мечта, которой никогда не суждено сбыться. Даже сама мысль о том, чтобы поцеловать её теперь, вызывала у него лёгкую тошноту — ведь Поттер успел сделать это раньше.

Значит, он найдёт другую возможность по-настоящему проявить свои таланты. Он докажет всем, чего стоит: Слизнорту, отцу с матерью и даже Лили Эванс.

Стук в дверь вырвал его из раздумий. Нахмурившись, Северус открыл её и застыл лицом к лицу с Люциусом Малфоем — бывшим старшекурсником, которого не видел уже несколько лет, с самого его выпуска.

— Полагаю, вы знаете, кто я, — произнёс Люциус с неприкрытым чувством собственного величия.

Снейп, не переставая хмуриться, кивнул, недоумевая, какого чёрта Малфою от него понадобилось. И всё же он отступил в сторону и жестом предложил гостю сесть.

Люциус пристально вглядывался в него пару мгновений, словно оценивая. Северус подавил возникшую неловкость и сохранил бесстрастное выражение лица, ожидая, пока гость заговорит. В конце концов Малфой кивнул, будто остался доволен увиденным.

— Не сомневаюсь, вам интересно, что привело меня сюда сегодня.

Северус лишь приподнял бровь, вызвав у Люциуса ответную усмешку.

— Сразу к делу, вижу, — продолжил тот. — Из весьма надёжных источников мне известно, что вы весьма сведущи в искусстве зельеварения, а также способны постоять за себя, если того потребуют обстоятельства.

Люциус не мог не заметить блеска в глазах юноши: похвала явно польстила тому. Впрочем, этот огонёк мелькнул лишь на долю секунды, тут же сменившись прежней непроницаемостью.

— Уверен, столь сообразительный молодой человек осведомлён о том, что происходит в нашем мире?

Снейп слегка нахмурился, но с пониманием кивнул.

— Трудно не заметить, когда люди вроде Рудольфуса так и брызжут ядом, — протянул он в ответ, вызвав у Люциуса неловкий смешок.

— Семья Лестрейндж никогда не славилась умением держать язык за зубами, — признал тот. — Однако заверяю вас: в том, чего мы добиваемся, они занимают самую низшую ступень.

Снейп снова промолчал. Он уже понял, зачем гость пришёл к нему, но облегчать задачу не собирался. Сладкими речами к нему не подмажешься — и уж тем более это не удастся Люциусу Малфою.

Его мысли оборвались, когда блондин заговорил вновь:

— Нам нужны такие люди, как вы, мистер Снейп.

Губы Северуса тронула усмешка. Он ждал большей прямоты: на слизеринские игры и попытки манипулировать у него не было времени.

— Я всего лишь шестнадцатилетний мальчишка, — заметил он.

— Вы — часть будущего нашего мира, — возразил Малфой. — Вы станете одним из тех, кто перекроит его, вылепит из него нечто такое, чем мы сможем гордиться.

— Я полукровка, и при нынешнем положении дел у меня есть будущее во всём, за что бы я ни взялся. Что мне даст присоединение к вашему делу?

Люциус снова усмехнулся: мальчишка ему нравился. Тот не поддавался на одни лишь пустые речи, проявляя ум и самостоятельность суждений — а такое Малфой определённо уважал.

— Что ж, мистер Снейп, возможности безграничны. Вам могут позволить изучать и практиковать любую магию, какую пожелаете. Вы можете получить доступ к зельям как прошлого, так и настоящего, работать с которыми вам иначе никогда бы не довелось.

В глазах Снейпа вновь отчётливо вспыхнул огонёк. Честно говоря, было немало того, что он хотел бы изучить и опробовать на практике, вот только действующие законы этого не дозволяли.

— Вы могли бы отомстить тем, кто причинил вам зло, — продолжил Люциус.

Вот он и подобрался ко второй причине своего визита. Этот мальчишка провёл последний год в замке бок о бок с Гарри Поттером — мальчишкой, который уже не раз ставил в неловкое положение и самого Люциуса, и всю его семью.

Снейп покачал головой.

— Месть?

— Поттер ведь напал на вас, не так ли?

При этом напоминании Снейп поморщился.

— Потому что я напал на его брата, — объяснил Снейп. — Не самая удачная идея Рудольфуса, — пробормотал он.

— Тогда зачем было это делать?

Снейп усмехнулся. Будучи реалистом и прагматиком, он позволил холодному расчёту взять верх.

— Я не подозревал, что второй Поттер настолько беспощаден и опасен. Ошибка, которую я больше не повторю.

Люциус нахмурился: возможно, он ошибся. Он обстоятельно расспрашивал о Поттере и Рудольфуса, и Рабастана, но вынес лишь то, что мальчишка — предатель крови и в их стычках ему до сих пор просто везло.

— Не заблуждайтесь: младший Поттер очень опасен, и я совершенно не горю желанием снова оказаться под прицелом его палочки, — произнёс Снейп с неохотным уважением, которое Люциус сразу уловил.

— Вы его уважаете? — прищурился тот.

— Не его самого, но его амбиции — как и подобает истинному слизеринцу. Он явно приложил немало сил к развитию своих способностей, и недооценивать его было бы верхом глупости. Сомневаюсь, что среди ныне живущих найдётся много тех, кто обладает таким потенциалом и первозданной мощью, как Поттер, — признал он.

— И как бы вы с ним поступили?

— Прямо нападать на него я бы не стал: шансы выжить будут невелики. В Хогсмиде он убил нескольких взрослых волшебников и даже Антонина Долохова, если верить словам Рудольфуса.

Люциус тоже слышал об этом из разговора отца с матерью, хотя сам подтвердить не мог. Он кивнул, принимая слова собеседника к сведению. Не прислушаться к ним было бы как минимум верхом дилетантства: пока что этот парень показал себя куда умнее обоих братьев Лестрейндж.

Он поднялся с места и достал карточку, полученную от Тёмного Лорда.

— Человек вашего масштаба нам действительно пригодился бы, — искренне произнёс он, кладя карточку на стоящий рядом стол. — Через три дня состоится собрание. Всё, что от вас требуется, — позволить карточке перенести вас туда, выслушать то, что будет сказано, а затем вы вольны принять решение.

Снейп кивнул.

— Однако предупреждаю: это собрание будет проходить под строжайшим присмотром, и вы обязаны сохранить всё в тайне. Наживать врага в лице Тёмного Лорда не в ваших интересах. Я ясно выразился?

Северус вновь понимающе кивнул.

— В два часа дня, через три дня. Рад был познакомиться, мистер Снейп, и искренне надеюсь увидеть вас там, — закончил он, протягивая юноше руку.

Снейп принял протянутую руку и крепко пожал, не отводя взгляда от мужчины.

Люциус вышел из комнаты в задумчивости. Снейп разительно отличался от всех, кого он пытался вербовать прежде. Тот был куда умнее, само собой, но внутри крылось нечто, выделявшее его среди привычных чистокровных фанатиков, с которыми приходилось иметь дело. В юноше чувствовалась спокойная уверенность. Он знал себе цену и явно имел цели — цели, ради которых готов был трудиться.

Он усмехнулся.

Северус Снейп станет либо отличным рекрутом, одним из лучших на службе Тёмного Лорда, либо сплошным разочарованием — всё зависит от того, какой выбор он сделает.

Разумеется, покажет лишь время.

Люциус не получил от мальчишки того, за чем приходил, но тот дал ему немало пищи для размышлений насчёт юного Поттера. Пора было проявить истинно слизеринский подход. Следовало взвесить все варианты и выяснить как можно больше, прежде чем действовать. Собственная честь не позволяла спустить мальчишке выходки против него и его семьи. Люциус Малфой никому не позволит унизить себя и остаться безнаказанным.

* * *

Преподаватели Хогвартса собрались в Большом зале на неизбежное итоговое совещание — последнее перед тем, как каждый сможет наконец уйти на заслуженный летний отдых.

Три из четырёх столов факультетов сдвинули в сторону, оставив один в самом центре; вокруг него учителя и расположились, ожидая появления директора.

Год выдался долгим и тяжёлым, и каждый из присутствующих знал, что следующий будет ещё тяжелее.

Буквально через несколько мгновений в зале появился Дамблдор с фениксом на плече. Он поприветствовал коллег кивком и улыбкой, а неистребимый, казалось бы, блеск в его глазах светился всё так же заметно.

Опустившись на стул, он с долгим облегчением выдохнул, наслаждаясь тишиной замка. Ничто не приносило ему большего удовлетворения, чем преподавание, и всё же тишина в стенах Хогвартса на исходе учебного года неизменно была отрадой.

— Хвала Мерлину, они разъехались, — произнесла Минерва. — Я была уверена, что ещё до конца семестра в этих стенах воцарится хаос.

— Уверяю вас, Минерва, это лишь затишье перед бурей, — мрачно отозвался Флитвик. — Следующий год уже не будет столь мирным.

— Будем надеяться, до этого не дойдёт, друзья мои, — вмешался Дамблдор. — Но боюсь, Филиус прав. События этого лета крайне пагубно скажутся на нашем следующем учебном году.

Над собравшимися повисла гнетущая тишина: в словах умудрённого годами директора никто не сомневался.

— И что же мы можем сделать? — спросил наконец Слизнорт.

— Мы не можем позволить тому, что творится снаружи, влиять на жизнь замка, — ответил профессор Кеттлберн.

Мортлейк усмехнулся.

— И как же, по-вашему, этого добиться?

Преподаватели переглянулись в поисках хоть каких-то мыслей.

— Война грядёт, мы все это знаем, — продолжил Мортлейк. — И она перехлестнёт через порог этой самой школы, помяните моё слово.

Дамблдор согласно кивнул.

— Верно. Значит, мы должны принять меры, чтобы свести всё к минимуму, насколько возможно. Что скажете, Эдвард? Как бы вы поступили?

— Во-первых, если уж вы не можете избавиться от Лестрейнджей и их дружков, нужно ограничить их общение с другими факультетами, в особенности с гриффиндорцами, — без колебаний ответил Мортлейк. — Я не удивлюсь, если Поттер в следующем году их попросту убьёт.

— Мы не можем просто выставить их за дверь, пусть они и зачинщики: у нас нет доказательств каких-либо проступков, — напомнил Дамблдор.

Мортлейк пожал плечами.

— Это не моя забота, Альбус. Я обещал вам ещё один год и выполнил своё обязательство. Как я уже сказал, приближается война, и моё место не за учительским столом перед подростками.

Дамблдор с пониманием кивнул: он этого ждал.

— Куда же вы направляетесь, Эдвард? — поинтересовался Филиус.

— К аврорам. Полагаю, скоро им понадобится каждый способный волшебник.

Дамблдор улыбнулся и с уважением склонил голову. Он уж точно не ожидал, что человек с талантами и принципами Мортлейка станет отсиживаться в замке, пока идёт война.

— В таком случае я от всей души желаю вам удачи, Эдвард, — искренне произнёс Дамблдор. — Хотя теперь, похоже, мне придётся искать нового преподавателя Защиты от тёмных искусств, — добавил он, нахмурившись.

— Есть соображения? — спросил Слизнорт.

Мортлейк фыркнул.

— Просто попросите Поттера, — полушутя предложил он.

Остальные преподаватели оценили шутку.

— Уверен, мистер Поттер прекрасно бы справился, но всё же нет: сколько бы ни было у него опыта, он всё ещё ученик.

— Кто же тогда? — вмешалась Минерва.

— Полагаю, над этим стоит подумать, — ответил Дамблдор, рассеянно поглаживая бороду.

— Тогда, возможно, нам следует обсудить назначение старост факультетов и старост школы, — отозвалась Минерва.

Дамблдор серьёзно кивнул.

— Дело первостепенной важности, особенно в этом году, — согласился он.

* * *

Сириус Блэк проснулся с раскалывающейся головой. Причин для этой пульсирующей боли могло быть несколько. Возможно, просто сказывались последствия вчерашнего града проклятий — особенно тех мерзких контузящих чар, которыми так любил сыпать Чарлус. А может, всё дело было в обрывке разговора между двумя другими парнями в доме, долетевшем из комнаты Гарри. В этом-то Сириус как раз и не сомневался: голова трещала именно из-за него.

Он со вздохом покачал головой, прокручивая в памяти услышанное.

Выходило так, что Джеймс каким-то образом приходился Гарри отцом. Как такое вообще возможно, Сириус не понимал, а от бесплодных размышлений виски ломило ещё сильнее и в мыслях окончательно всё путалось.

— Что за чертовщина творится? — пробормотал он.

Ему точно не пригрезился разговор парней, но как хоть слово из этого могло быть правдой?

Он тряхнул головой, пытаясь прояснить мысли.

Он не понимал, что происходит, но собирался выяснить. С трудом сползши с постели, Сириус молча оделся, так и не избавившись от озадаченного выражения на лице.

Мысли наконец немного прояснились, и он спустился на кухню. Все Поттеры уже сидели там, завтракали и вели неспешную беседу.

— А, соня проснулся! Как голова, Бродяга? — спросил Джеймс и сделал большой глоток апельсинового сока.

Сириус лишь пожал плечами. Опустившись на стул, он принялся массировать ноющие виски.

— Держи, — предложила Дорея, протягивая ему болеутоляющее зелье. — Должно отпустить.

Сириус с благодарностью осушил склянку, и чугунная тяжесть в голове тут же немного рассеялась.

— Чем вы, парни, сегодня займётесь? — поинтересовался Чарлус.

— Тренировка и квиддич, — улыбнулся Джеймс. — Мы уже сто лет нормально не летали.

Гарри не сдержал улыбки: в этом году никому из них толком не удавалось подняться в воздух.

— Сириус?

Тот вскинул голову на своё имя, обвёл взглядом Поттеров, и его натянутые до предела нервы наконец сдали.

— Вообще-то я планировал выяснить, с какой стати он — его сын, — бросил он, указав поочерёдно на Джеймса и Гарри.

Молчание сказало всё само за себя. Их встревоженные переглядывания лишь подтвердили то, о чём он уже догадывался, но это не смягчило укола предательства: никто даже не попытался возразить или успокоить его. Прошло немало времени, прежде чем кто-то заговорил, и попытку утихомирить кипящего Блэка предпринял Чарлус.

— Позволь мне объяснить, — тяжело вздохнув, попытался начать он.

Сириус вскочил на ноги, с силой хлопнул ладонью по столу и метнул ядовитый взгляд на Джеймса.

— В тот день, когда он появился здесь, ты обещал, что больше никогда мне не соврёшь! Обещал, что ничего не станешь от меня скрывать!

Джеймс явно был уязвлён его словами, но взгляда не отвёл и не сжался.

— Я должен был, Бродяга! Должен был защитить его, — горячо возразил он, не в силах скрыть сквозящей в голосе горечи.

— Защитить от чего? Я просто ничего не понимаю!

— Позволь мне всё объяснить, Сириус. Пожалуйста, — вмешался Гарри.

Сириус перевёл на него взгляд и увидел перед собой чужака. От этого было больно, но он уже не понимал, знает ли этого парня вообще.

Кивком согласившись, он снова сел на стул.

Гарри понадобилось немало времени на объяснения, в которых при необходимости участвовали и остальные Поттеры. Всё это время Сириус держался невозмутимо, хотя глаза то и дело выдавали бурю чувств. Когда разговор стих, он почувствовал себя совершенно опустошённым. Это утро выжало из него все силы.

— Значит, ты переместился во времени на двадцать лет из будущего? — наконец спросил Сириус.

Гарри кивнул.

— А ты и правда его отец? — спросил он, повернувшись к Джеймсу.

— Да, — подтвердил тот.

— Я даже не знаю, что сказать, — пробормотал Сириус.

— Прости, Бродяга, — попытался заговорить Джеймс; в его голосе слышались неподдельная боль и искренность.

— Мне, наверное, лучше побыть одному, — пробормотал Сириус, выходя из кухни.

Джеймс дёрнулся было следом, но Гарри удержал его.

— Я пойду.

Джеймс кивнул и тяжело опустился на стул с совершенно убитым видом.

Гарри поднялся наверх и застал Сириуса в его комнате: тот собирал вещи в сундук.

— Ты куда? — с тревогой спросил Гарри. Ему совсем не хотелось, чтобы Сириус уходил.

— Мне нужно убраться отсюда на какое-то время, — ответил тот, даже не удостоив его взглядом.

— Это моя вина. Я велел им ничего тебе не говорить.

Сириус с грохотом захлопнул крышку сундука и впился в Гарри взглядом.

— Почти целый год ты скрывал это от меня! Разве я не доказал, что мне можно доверять?

Гарри тяжело сглотнул и перевёл дыхание.

— До того как попасть сюда, я доверял тебе больше, чем кому-либо, — признался он.

Сириус опешил от такого признания.

— И что же изменилось?

— Ты сам, Сириус, — с улыбкой ответил Гарри. — Ты не тот человек, которого я знал. Ты просто семнадцатилетний парень.

Сириус нахмурился, но Гарри не дал ему вставить слова.

— Я потерял родителей, когда мне был год, и у меня никого не было, пока в тринадцать лет в моей жизни не появился ты. Ты стал для меня тем отцом, которого у меня никогда не было.

Несмотря на злость, в Сириусе взыграло любопытство, и перед уходом он непременно хотел получить ответы.

— Что произошло?

— Волдеморт, — пожал плечами Гарри. — Он убил их обоих, а твоя жизнь после этого пошла под откос.

— Что произошло? — с ещё большим напором переспросил Сириус.

— Ты был моим крёстным.

Сириус фыркнул, но тут же нахмурился: вопросов стало только больше.

— Если я был твоим крёстным, какого чёрта я о тебе не позаботился?

— Ты погнался за тем, кто их предал, и угодил за решётку вплоть до моего третьего курса.

Гарри не видел смысла вдаваться в подробности: это лишь добавило бы путаницы и сделало разговор ещё более неловким, чем он уже был.

— Но потом ты вернулся и был рядом всякий раз, когда мне это требовалось, — продолжил он с тёплой улыбкой.

— Так почему же ты вернулся сюда? Разве я из будущего не буду сходить с ума от беспокойства?

Сириус скривился: горький осадок от утреннего потрясения ещё не выветрился.

Гарри не мог отвести взгляда от этих стально-серых глаз. Он понимал, что не имеет права лгать парню — хотя бы это он ему задолжал.

— Ты погиб.

Сириус не на шутку встревожился — потрясение отпечаталось на его лице слишком явно.

— Погиб? Как? — едва ли не вскрикнул он.

— Защищая меня, — выдавил Гарри, едва справляясь со спазмом в горле. — Я совершил глупость, а ты пришёл мне на помощь.

Сириус онемел. Он не мог подобрать слов — не представлял, как вообще отвечать на весть о собственной гибели парню, который видел его смерть своими глазами.

— Прости меня за всё, — снова заговорил Гарри. На этот раз голос прозвучал ровнее, но блеснувшие в глазах слёзы были самыми настоящими.

— Мне просто нужно время, чтобы всё это переварить.

Гарри понял его и сокрушённо кивнул.

— Если кто и виноват, то только я. Это я просил их молчать, пока сам не буду готов.

— Знаю, — вздохнул Сириус. — Терпеть не могу, когда от меня что-то скрывают.

Несколько минут они молчали, пока Сириус проверял, всё ли собрал. Дело было не в желании сбежать — ему просто требовалось побыть одному, чтобы уложить всё в голове. Из мыслей его выдернула рука, опустившаяся на плечо. Сириус повернулся и встретил взгляд Гарри: тот явно хотел сказать что-то ещё, и молчать ему сейчас было почти физически больно.

— Твоя смерть сломала меня, — прошептал Гарри. — И когда я узнал, что возвращаюсь в прошлое, первой моей мыслью было увидеть не родителей и не кого-то ещё из семьи, а тебя.

Сириус не мог усомниться в искренности его слов или взгляда.

— Значит, мы правда были близки?

Гарри кивнул.

— Я же говорю: ты был для меня единственной отцовской фигурой.

Сириус слабо улыбнулся, несмотря на саднящую боль, которую оставило это утро.

— Как бы то ни было, Бродяга, мне правда очень жаль. И без тебя здесь будет совсем не то.

— Я вернусь, — пообещал тот. — Просто... не сейчас.

С этими словами он поднял сундук чарами левитации и вышел из комнаты, оставив Гарри задумчивым и расстроенным. Тот постоял немного, размышляя, стоила ли того тайна, на которой он так настаивал. Сейчас ему было тяжело от ухода Сириуса, но он по-прежнему был твёрдо убеждён, что скрывать правду о себе было правильным решением. Гарри понимал, что со временем, всё осмыслив, Сириус примет произошедшее и переживёт это, однако от этой мысли саднящее чувство внутри ничуть не утихало.

Он вернулся на кухню и снова сел с семьёй.

— Значит, ушёл? — спросил Джеймс, хотя вопрос был лишним.

Гарри кивнул.

— Но он вернётся. Я знаю, что вернётся.

Сириус Блэк стоял у ворот Поместья Поттеров и грустно улыбался. Больше всего ему хотелось просто вернуться в дом и сделать вид, будто этого дня вообще не было, но он понимал, что не может. Он уже скучал по ним всем, но чувствовал, что не сможет находиться рядом, пока не осмыслит всё и не расставит по местам: сегодня он узнал многое.

Вздохнув, он убрал сундук в карман и трансгрессировал. В конце концов, ему давно пора было провести немного времени с дедушкой.

* * *

Андромеда Блэк в последний раз сотворила заклинание, и внутри у неё всё оборвалось: там, куда указывала палочка, по-прежнему оставалось розовое свечение.

— Твою мать, — выругалась она.

Родители её просто убьют. Нужно убираться отсюда, пока они ничего не узнали.

В панике бросившись вон из комнаты, она со всего маху налетела на Беллатрису, и та нахмурилась при виде её перепуганного лица.

— Что стряслось, Анди? — нахмурившись, спросила она.

— Н-ничего, — совсем не в своём духе пискнула та.

Беллатриса вскинула бровь, перехватила её за запястье и втащила к себе в комнату.

— Не ври мне, — прошипела она. — Вид такой, будто ты призрака увидела.

Андромеду уже заметно трясло: под тяжёлым взглядом сестры страх смешался с паникой. Она и сама не понимала, что толкнуло её признаться: то ли нервы сдали, то ли мелькнула слабая надежда, что сестра поможет. Она знала лишь одно: слова сорвались с губ прежде, чем рассудок успел её остановить.

— Я беременна, — прошептала она.

Беллатриса ожидала чего угодно, только не этого. Она лишь переводила взгляд с испуганных глаз сестры на её живот. В душе она была безумно рада за сестру, но в то же время холодела от страха. Она знала, что отец ребёнка — парень из семьи Тонкс, которого родные ни за что не одобрят, а то, что они едва окончили школу, только всё усложняло.

— Твою мать, — пробормотала Беллатриса.