Земля Минотавров | Land of the Minotaurs (джен)

Молус был не так воодушевлён, как ожидал Каз. Причина вскоре выяснилась. До тюремщика дошло распоряжение жреца: первым из трёх пленников навстречу смерти должен выйти Каз. Новые указания явно пришлись старому минотавру не по душе.

— Ничего они не понимают в том, как устроить представление на арене! Начать надо с твоего друга: он уже выходил к зрителям, и те готовы увидеть его кровь. Потом выпустить твоего отца, чтобы как следует разогреть толпу. И только тогда — тебя, Казиганти! Во имя Саргаса! Твой бой вообще должен завершать день! Слух уже разошёлся, многие тебя помнят или слышали о тебе. Ставки делают немалые — сколько ты продержишься… Хотя, конечно, всё зависит от того, кого или что против тебя выпустят, верно?

— А ты случайно не знаешь? — спросил Каз. Лучше бы заранее выяснить, предстоит ли ему сразиться с несколькими гладиаторами или с парой свирепых зверей. От этого зависело, когда он начнёт действовать.

— Знаю, но это будет сюрприз. Приказ самого императора. Видно, не хочет, чтобы ты слишком хорошо подготовился. Он тебя отлично помнит.

— Я его тоже.

Молус вгляделся в его лицо. «Ещё бы».

— Оружие мне хоть дадут?

Пока они разговаривали, стражники готовили всех троих к выходу. Каз рассчитывал, что наверх, к месту ожидания, их поведут вместе. Прежде всегда делали именно так, и он с удовольствием убедился: минотавры, верные себе, не стали менять обычай. Оставь они Хекара и Ганта в камере, придумать план побега было бы куда труднее.

— Да, получишь короткий меч.

Короткий меч. Значит, скорее всего, против него выставят другого воина. Каз был этому рад. Тогда не придётся опасаться непредсказуемого поведения зверя. Гладиаторы, напротив, были вполне предсказуемы.

Вместо настенных цепей на узников надели наручники. Затем Каза и остальных вывели из камеры и повели по коридору к огромной арене. Каз смутно помнил этот путь ещё с прежних лет и прикидывал, сколько времени понадобится его спутникам, когда они пересекут поле. Четыре минуты, может, пять, чтобы пройти длинный коридор через зверинец. Разумеется, это если не встретят сопротивления. Но зверинец обычно охраняли лишь двое часовых да один-два смотрителя.

Самоуверенность. Никто не ждал, что узники решатся на столь дерзкий побег. Минотавры сражались и умирали, а не бежали. Казу оставалось надеяться, что Гант и Хекар успеют уйти.

Сверху донеслись восторженные крики. Коридор задрожал от топота множества ног. Должно быть, на арене шёл хороший бой. Чем лучше сражались воины, тем громче шумела толпа. Топотом зрители выражали одобрение, а их поддержка не раз меняла ход поединка.

Когда они подошли к месту ожидания — отгороженной решёткой площадке, откуда можно было смотреть другие бои, — Каз заметил знакомую фигуру. Пленников поджидал Скурн. В руке он держал какой-то предмет, который Каз поначалу не разглядел. Лишь когда они оказались почти лицом к лицу, Скурн показал, что принёс.

Это был медальон верховного чемпиона — тот самый, который он отобрал у Каза после пленения.

— Я предпочёл бы отнять его у тебя в бою, — сказал изуродованный шрамами минотавр.

— Теперь он твой. Носи.

Лицо Скурна помрачнело. «Я не стану так его бесчестить. Я его не завоевал и носить не имею права».

Странно было думать, что кто-то вроде Скурна ещё помнит о чести. Каз уже собирался ответить едкой насмешкой, но минотавр вдруг протянул ему медальон.

— Возьми. Он всё ещё твой. Ты заслужил его в боях на арене. Верховному жрецу и Полику это не понравится, но право носить его у тебя осталось. Даже преступления не могут его отнять. Только смерть. — Он фыркнул. — С тобой должен сражаться я. Неправильно это, когда…

— Хватит о его поединке, — резко оборвал его старый минотавр. Он указал на медальон. — Бери, — добавил Молус. — Когда зрители увидят его у тебя на груди, будет ещё интереснее.

Каз хотел отказаться. Зачем принимать знак почёта, в который он больше не верил? Медальон означал лишь то, что он потратил часть жизни на бои, калеча других ради горстки тех, кто правил минотаврами.

— Знаешь, тебе стоит его взять. Может пригодиться.

Каз напрягся и огляделся. Он узнал голос. Прежде ему доводилось слышать его только во сне.

Это был голос человека в сером… но самого человека нигде не было.

Не понимая толком, зачем это делает, Каз повернулся и взял медальон. Даже со скованными запястьями ему удалось надеть его на шею. По телу разлилось тепло. Скурн кивнул и отступил. В глазах читалось предвкушение и, пожалуй, лёгкая зависть. Честь убить Каза достанется другому.

«Лика Чести» у него не было. На поясе Скурна висела обычная секира, какие выдавали воинам стражи. Конечно, он не стал бы рисковать таким великолепным оружием, как «Лик Чести», во время повседневной службы. Наверняка собирался использовать его на арене или в битве. В отличие от медальона, возвращать секиру прежнему владельцу он не намеревался — даже ради последнего боя. Чувство чести Скурна имело свои пределы.

Новый рёв потряс амфитеатр, за ним последовали топот и хлопки. Поединок закончился, и, судя по шуму, Каз заподозрил, что для одного из бойцов поражение стало смертельным.

Мы бы завоевали мир немного быстрее, если бы не убивали собственных воинов на арене, с отвращением подумал он. Это напомнило ему о Рауде, а затем о Полике, который, вероятно, уже сидел среди зрителей.

— Давайте начинать, — прорычал Каз, протягивая руки, чтобы тюремщик снял наручники.

— Вот это настрой! — хохотнул Молус. Он освободил Каза. С Ганта и Хекара тоже сняли оковы. Никого из троих не отвели за решётку — именно на это Каз и рассчитывал. Привычки минотавров снова сыграли ему на руку. Поскольку отец и Хекар должны были выйти следом, Молус и остальные не видели смысла тратить время и запирать их. Под надзором полудюжины стражников эта пара вряд ли сумеет что-нибудь предпринять, пока Каз сражается на арене.

Но если отвлечь стражников так, как он задумал, те растеряются и не сразу поймут, что пленники бегут. Весь расчёт строился на привычке минотавров следовать заведённому порядку.

Будь Каз представителем другой расы, скажем человеком или эльфом, ему бы так не повезло. Чужаков, кроме огров, редко приводили в Великий Цирк. Ими занимались на малых аренах, где обычно не оставляли ни единого шанса на побег. Великий Цирк предназначался почти исключительно для минотавров. За немногими чужеземцами, которые здесь сражались, следили особенно пристально: ведь всем известно, что подлинная честь присуща лишь избранному народу Саргаса.

— Арену очистили, — объявил Молус. — Иди, Казиганти. Твой черёд.

Каз вышел на поле в сопровождении двух стражников. На трибунах ждало море чёрных, бурых и белых фигур, среди которых кое-где мелькали другие расцветки.

Поначалу стояла тишина. Так обычно встречали преступников: опозоривший себя минотавр в глазах сородичей оставался минотавром лишь наполовину. Затем — возможно, из-за медальона на груди, а может, потому, что кто-то узнал его, несмотря на прошедшие годы, — по трибунам прокатился ропот. Он нарастал, и к тому времени, когда Каз со стражниками добрался до залитого кровью центра арены, почти перешёл в приветственные крики. Впрочем, немало зрителей и в самом деле приветствовали… его.

Из другого входа показались больше дюжины воинов с мечами, секирами, копьями и сетями. Они направились к Казу — крепкие, тренированные гладиаторы в расцвете сил. Чемпионов высокого ранга среди них не было, но все явно имели боевой опыт. По меньшей мере пятеро были женщинами, и Каз не собирался их недооценивать. Хелати служила прекрасным примером того, на что способна женщина-воин.

Значит, бой против многократно превосходящего врага. Каз насчитал шестнадцать воинов. Восемь вступят в схватку, остальные окружат место боя. Если кто-то из первой восьмёрки погибнет или не сможет продолжать, его сменит другой, заранее выбранный по жребию. Новые бойцы будут вступать в схватку, пока преступник не выбьется из сил и не погибнет. Бывали и другие правила, но в Великом Цирке был принят именно такой порядок. Хекару давали менее опасные бои лишь потому, что он был нужен живым — как приманка.

Когда воины начали окружать Каза и его конвой, один из стражников вручил ему изрядно потрёпанный короткий меч. Каз хмыкнул, но возражать не стал. Оружие полагалось выдать получше, однако он и не ждал иного. Полик и верховный жрец не хотели рисковать.

Подумав о них, Каз быстро оглядел трибуны. Император обычно сидел в ложе посреди длинной стороны арены, выше большинства зрителей. Рядом должны были находиться Джопфер и члены Верховного Круга.

И в самом деле, ложа была занята. Каз прищурился. Полик был там — немного располневший и более усталый, чем прежде, но в остальном почти не изменившийся. Телосложение у него всё ещё оставалось чемпионским, однако Каз не понимал, как он мог победить во всех поединках за эти годы. Император облачился в роскошные коричнево-красные одежды и шлем с гребнем, явно предназначенный только для торжеств.

Значит, всё верно, подумал пленник. Военачальники посадили Полика на трон, потому что им можно было управлять, а верховный жрец и Круг оставили его там по той же причине.

Полик не смотрел на него. Он спорил с другим минотавром в доспехах — Каз предположил, что это член Круга, — и то и дело постукивал себя по груди. Несколько мгновений спустя Каз понял: император жаловался на медальон. Даже издали многие узнают в нём знак чемпиона высокого ранга. А те, кто ещё помнит Каза, наверняка вспомнят, что он мог вызвать Полика на бой, если бы не ушёл из Цирка. Императору не нравилось такое напоминание.

Полик указал на Каза, потом на воинов. Минотавр рядом покачал головой, но император настаивал. Его собеседник подозвал стражника. Они быстро обменялись несколькими словами, и тот поспешил прочь.

Затрубили рога. Каз посмотрел в сторону и увидел выходящего на арену глашатая. Сейчас объявят бой. Не интересуясь тем, что скажут зрителям, он продолжил оглядывать трибуны. Полик и по меньшей мере трое членов Круга были на местах, но жречество представляли лишь Меррик и двое младших послушников. Джопфера нигде не было.

Значит, целью всё-таки станет Полик.

— Очнись, дурак! — прошептал один из стражников. — Или собираешься стоять столбом, пока тебя не проткнут?

Каз опомнился. Глашатай уже закончил, а воины готовились к бою. Когда все заняли места — восемь окружили Каза, остальные образовали внешний круг, — стражники отошли и вернулись туда, где держали Ганта и Хекара.

У Каза оставалось лишь мгновение. Нужно избавиться от меча, заодно отвлечь противников, а затем призвать «Лик Чести». Только волшебная секира могла исполнить задуманное. Только она полетит достаточно точно, чтобы раз и навсегда положить конец правлению Полика.

Снова протрубил рог. Гладиаторы замерли в явном недоумении. Каз тоже растерялся. Новый сигнал приказывал им отступить, и они подчинились, слегка нарушив строй.

Послышался ещё один сигнал. На этот раз гладиаторы не вышли. Вместо этого сбоку открылись ворота. Каз расширил глаза: он знал, что это значит. Кто-то изменил план. Теперь ему предстояло сражаться не с воинами.

Из коридора за приоткрытыми воротами донёсся рёв. Вместо гладиаторов против Каза выпустят зверя.

Второй рёв оказался громче первого. Толпа оживилась. Зрители тоже поняли, что их ждёт необычный бой.

Из прохода высунулась огромная голова. Широкие ноздри подозрительно втягивали воздух. Глаза пресмыкающегося медленно привыкали к свету. Пасть, полная зубов, похожих на кинжалы, раскрылась, и толстый красный язык метнулся наружу и обратно.

На арену тяжело выбрался мердрак — тварь крупнее самого большого медведя, похожая на драконов из преданий. Он был всего лишь ящером и не приходился роднёй великим драконам, но от этого не становился менее свирепым. Этот уже почти достиг полного роста.

Многие зрители явно понимали, насколько неравным будет бой. Хотя Каз и считался преступником, на трибунах послышался недовольный ропот. Полик демонстративно не обращал на него внимания, с удовлетворением наблюдая за пленником. Ящер направился к центру арены. Его хвост ходил из стороны в сторону: запах множества минотавров всё сильнее тревожил зверя.

И тут он увидел Каза.

Мердрак зашипел. Один минотавр был для него не угрозой, а добычей. Эти твари всегда были не прочь поесть.

Каз сжал короткий меч. Он не хотел действовать сразу. Сначала нужно немного понаблюдать за чудовищем и решить, как с ним сражаться. Если мердрак поведёт себя привычно, Каз примерно представлял, что делать. Если же зверь его удивит, то вполне может разорвать когтями и зубами.

Не о такой смерти он мечтал. Хоть бы удалось забрать с собой Полика.

Зверь поднял голову и широко разинул пасть. Любую другую несчастную жертву уже один этот вид мог бы повергнуть в ужас. Но Каз встречался с драконами и другими существами, куда более странными и смертоносными, чем мердрак.

Шипя, ящер внезапно метнулся к Казу слева — с быстротой и ловкостью, которых никак нельзя было ожидать от его тяжёлого тела. Толпа взревела; возмущённые крики смешались с восторженными.

Каз рявкнул на несущегося зверя, и тот на миг сбился с шага. Опытный воин перехватил меч для броска и метнул в чудовище старый, но ещё годный клинок.

Меч полетел точно дротик, так быстро, что зверь не успел увернуться. Клинок вонзился мердраку в плечо. На этот раз чудовище не просто споткнулось. Оно взревело от боли и подняло лапу, пытаясь выбить оружие из раны.

Едва выпустив меч, Каз поднял другую руку. В ней возник «Лик Чести». Восторг толпы сменился недоумением, но Казу было всё равно, что думают зрители. Ящер уже смахнул меч, словно ветку, — такой быстроты Каз не ожидал, — и теперь ему требовалось оружие получше.

Каз попятился, когда чудовище вновь бросилось на него. Мердрак зацепил когтями нижний край секиры и надавил. «Лик Чести» вырвало из рук.

Огромный зверь снова рванулся вперёд. Каз прыгнул ему на спину. Ящер зашипел и попытался стряхнуть седока. Минотавр крепко держался и мысленно призывал секиру.

Она появилась… как раз в тот миг, когда он потерял равновесие. Каз соскользнул со спины ящера под громкие вопли толпы. Он не знал, что кричат зрители: разочарованы его неудачей или надеются, что мердрак сейчас развернётся и разорвёт ему грудь.

Мердрак повернулся. Каз упал на его хвост и вцепился в него свободной рукой. Когда ящер двинулся, хвост поволок минотавра за собой, что поначалу сбило зверя с толку. Сделав несколько почти комичных поворотов, мердрак наконец понял, в чём дело, и резко хлестнул хвостом в сторону раскрытой пасти.

Каз отпустил хвост и перекатился в другую сторону. Поднявшись на одно колено, размахнулся «Ликом Чести» и глубоко всадил сверкающее лезвие в полуподнятую лапу. Кровь хлынула ему на голову. Каз заморгал, пытаясь прочистить глаза: их так жгло, что он почти ничего не видел.

Это едва не стоило ему жизни. Обезумев от боли, мердрак резко дёрнулся и подбросил Каза вместе с секирой так легко, как ребёнок подбрасывает камешек. Минотавр почти не мог управлять падением. Он ударился о землю с такой силой, что «Лик Чести» вылетел из рук.

Лишь гул тяжёлых шагов разъярённого ящера предупредил его, что зверь снова несётся прямо на него. Каз быстро перекатился в сторону. Зрение вернулось вовремя: он увидел пасть мердрака, уже готовую сомкнуться на его ноге. Воин резко отдёрнул её и тут же ударил ящера в морду.

Удар оглушил зверя, но не так сильно, как надеялся Каз. Тот сумел высоко приподняться на трёх ещё послушных ему лапах. Он явно собирался обрушиться на добычу и раздавить её.

Всё тело болело. Когда мердрак рухнул на него, Каз мысленно призвал «Лик Чести».

Секира появилась в руках. Каз сделал единственное, что мог: попытался сдвинуться вбок и упереть одно лезвие в землю. Второе оказалось прямо на пути падающего чудовища.

Несколько сотен фунтов живого веса выбили воздух из груди минотавра. Каз был уверен, что его раздавит насмерть, но чудовище вдруг задрожало и откатилось, окатив его свежей кровью. Невероятно острое лезвие волшебного оружия спасло ему жизнь.

И всё же мердрак ещё не был повержен. Он тяжело, протяжно дышал. Рана в груди была глубокой, одна лапа почти перестала двигаться, но огромные челюсти по-прежнему угрожали Казу. К счастью, теперь можно было добраться до горла. Каз перекатился на живот, прижимая к себе «Лик Чести». Сильно размахнуться отсюда не получалось, но секирой можно было и колоть. Её острый длинный наконечник вполне годился для смертельного удара.

Перекатившись, Каз сразу поднялся на колени, но, когда приготовился метнуться под огромные челюсти, мердрак шевельнулся. Он двигался неуклюже и скованно, однако противники были совсем рядом. От зубов Каза мог защитить лишь «Лик Чести». Изо всех сил он всадил секиру в раскрытую пасть. Оружие застряло между челюстями, и Каз вцепился в него, понимая, что от этого зависит жизнь.

Он стиснул зубы.

Паладайн… Кири-Джолит… направьте меня, взмолился воин. Выпустив секиру, Каз бросился вперёд. Ящер зашипел, мотнул головой и выбил оружие на землю.

Каз с такой силой вонзил рога мердраку в горло и шею, что оба ушли глубоко в плоть.

Огромная туша грозила рухнуть на минотавра, но он не отступал и изо всех сил давил вверх. На голову лилась холодная кровь. Мердрак попытался ударить его раненой лапой. Каз почувствовал, как зверь задрожал.

С трудом минотавр вырвался. Мердрак едва это заметил. Он качал головой из стороны в сторону, истекая кровью, потом сделал несколько нетвёрдых шагов. Каз пополз прочь, насколько хватало сил. Далеко уйти он уже не мог.

Мердрак содрогнулся, издал булькающий звук… и рухнул на арену.

Толпа взревела. За все годы выступлений Каз не помнил такого оглушительного восторга, какой сейчас прокатился над Цирком.

Заставив себя встать, он подобрал секиру. Убить Полика ещё не поздно. «Лик Чести» полетит точно в цель.

Внезапно из прохода выбежал отряд гладиаторов. Они устремились к нему, готовые к бою. Восторг зрителей сменился возмущением. Большинство явно считало, что даже преступник заслужил передышку подольше. Вероятно, в глазах многих Каз уже искупил свою вину.

Полику это не нравилось. Император вскочил и требовал, чтобы гладиаторы напали на узника. Его заботило лишь одно: Каз должен умереть, и как можно скорее, пока симпатии к отступнику не усилились.

Гладиаторы приближались без особого рвения. С воином, в одиночку убившим мердрака, приходилось считаться, даже если он едва держался на ногах. Каз был благодарен им за нерешительность. Каждая лишняя секунда давала возможность немного восстановить силы и встретить их достойнее.

— Ну что, — прорычал он, — кто первый? — Смелыми словами он надеялся заставить их колебаться ещё сильнее.

Рёв с другого конца арены отвлёк даже Каза. И он, и гладиаторы обернулись на звук, забыв обо всём от удивления.

На поле выскочил лев. Взрослый самец. Ещё не успели все опомниться, как к нему присоединились две львицы, затем третья. Все яростно рычали.

Воины на арене только начали понимать, что звери вырвались на свободу, когда из прохода выбрался второй мердрак, размером с крупного волка. Он щёлкнул зубами на львов. Несмотря на численное превосходство, те решили не связываться и разошлись в стороны, заодно подобравшись ближе к страже и Казу.

Из входа в зверинец повалил дым.

— Пожар в зверинце! — закричал кто-то тонким голосом. — Все звери разбежались!

Что-то в этом голосе звучало не вполне убедительно, но те, кто его услышал, обратили внимание лишь на тревожную весть. Зрителям запрещалось носить оружие: минотавры были склонны решать любой спор, особенно о ставках, поединком. Вооружаться здесь позволялось только Государственной страже, жрецам, членам Верховного Круга и императору. Минотавры не были настолько глупы, чтобы идти на льва или мердрака с голыми руками, даже увидев подвиг Каза. Пожар тоже внушал тревогу. Многие зрители возле зверинца начали покидать места.

Из задымлённого входа появлялись новые животные: лошади, медведи и другие. Некоторых Каз даже не узнал, но от любой твари с зубами длиной в палец или когтями величиной с ладонь следовало держаться подальше. Были там быки и овцы; последних в основном держали на корм хищникам. Одни звери нападали на других, но некоторые явно предпочитали двуногую добычу — возможно, потому, что их приучили атаковать на арене.

Гладиаторы забыли о Казе и принялись защищаться от более близкой угрозы. Смотрителей нигде не было видно. Каз решил, что они либо пытаются справиться со зверями, ещё не вырвавшимися наружу, либо уже мертвы.

— Делбин! — пробормотал он. Кендер обещал отвлечь врагов и выполнил обещание. Теперь Каз должен сделать так, чтобы его старания не пропали даром.

Держа «Лик Чести» наготове, он отступил от зверей и гладиаторов. Один из воинов посмотрел на него и, очевидно, решил, что из двух зол Каз — меньшее.

Мимо пробежали ещё двое с сетями и трезубцами. Решив, что на ближайшие мгновения опасность миновала, Каз повернулся посмотреть, что стало с Гантом и Хекаром.

Они воспользовались переполохом и попытались бежать, как и было задумано. Оба уже выбрались на арену. Гант раздобыл короткий меч, но теперь их теснили один из стражников и упрямый старый тюремщик. Для своего возраста Молус владел оружием весьма проворно.

Гант и Хекар всё ещё были связаны, что мешало старому моряку орудовать мечом. И всё же отец Каза каким-то образом отбивался от обоих.

С рёвом Каз бросился к ним. Первым обернулся Молус и даже улыбнулся, увидев, кто приближается. Он отвернулся от Ганта и шагнул навстречу Казу, но между ними вдруг выскочил другой минотавр. В руках тот держал секиру почти такую же большую, как у Каза.

— Займись своими узниками, — прорычал Скурн. — С Казом разберусь я. — Его взгляд не допускал возражений. Молус отступил и вернулся на помощь стражнику.

— Я победил тебя на арене и победил, когда ты пришёл за мной, Скурн. Не пытайся снова.

— В прошлый раз ты должен был меня убить, Каз. Я сам просил. После такого унижения я не мог вернуться в клан!

С этими словами Скурн напал. Удар был точнее и быстрее, чем в прежних схватках с Казом. Поражённый его яростью и мастерством, Каз отступил.

Дым едва не отвлёк его. Пожары начались и в других подземных помещениях Великого Цирка. Каз задумался, чего именно добивается Делбин. Если так пойдёт дальше, кендер спалит весь амфитеатр, погубив вместе с врагами и друзей.

Скурн ударил снова; секира рассекла воздух перед самой мордой Каза. Тот поднял «Лик Чести» и зацепил лезвие противника. Несколько секунд оружие оставалось сцепленным, затем изуродованный воин отдёрнул секиру и попытался пронзить Каза её длинным острым наконечником. Каз сумел отбить выпад, но лезвие просвистело всего в дюйме-другом над рогами.

Повреждённая рука заныла, хватка ослабела. Превозмогая боль, Каз отвёл оружие противника и ударил Скурна в челюсть нижним концом древка. Тот охнул и отшатнулся. Каз продолжил натиск и ударил ещё раз.

Оглушённый Скурн снова занёс секиру и рубанул, но промахнулся и открылся. Каз не медлил. Он вновь ударил древком, на этот раз в живот. Скурн упал на колени и выронил оружие. Каз не смог заставить себя убить беспомощного врага и сделал единственное, что оставалось: поднял кулак и ударил задыхающегося минотавра.

Скурн рухнул.

— Считай, тебе повезло, — пробормотал Каз. Он повернулся к стражнику и Молусу, которые уже оттеснили Ганта. Отец явно уставал. Подняв секиру, Каз с боевым кличем бросился на стражника. Тот обернулся и расширил глаза, но, к его чести, ринулся навстречу.

Гант воспрянул духом и заставил Молуса попятиться. Вдобавок тюремщику пришлось следить за Хекаром, который начал обходить его слева.

Стражник был далеко не таким бойцом, как Скурн. Он попытался защититься, но «Лик Чести» прошёл сквозь защиту и отсёк кисть с мечом. Каз думал, на этом всё закончится, однако стражник подхватил окровавленное оружие другой рукой и снова бросился на него. Каз глухо рыкнул. Больше щадить противника он не стал. На этот раз ударил насмерть.

Секира глубоко вошла минотавру в грудь. Не дожидаясь, пока тот упадёт, Каз выдернул оружие и двинулся к Молусу. Тюремщик заметил его, оставил Ганта и пустился наутёк.

— Уходим, ребята! — крикнул отец Каза.

— Сначала кое-что сделаю! — Каз провёл одним лезвием «Лика Чести» по путам старого минотавра. Рассечённые куски упали на землю, а мгновение спустя к ним присоединились остатки пут Хекара. — Хекар, хватай оружие и сеть, если найдёшь! Нужно спешить! — Последние слова заглушил удар гонга. Каз оглянулся и увидел дым, поднимавшийся ещё в одном месте.

Большинство зрителей со стороны зверинца предпочли бежать от огня и зверей, но многие другие остались и пытались помочь. Некоторые лишь усиливали неразбериху, за что Каз был им благодарен.

Все трое поспешили ко входу в зверинец. По арене бродили десятки животных, а по меньшей мере два зверя забрались на нижние ряды, где с ними пытались справиться воины Государственной стражи. К первому сбежавшему мердраку присоединился ещё один, поменьше. Волки уворачивались от сетей гладиаторов. По меньшей мере двое минотавров лежали мёртвыми, и Каз предпочёл не смотреть на то, что осталось от их тел. Нескольких хищников уже поймали, но время от времени из прохода, к которому стремились беглецы, выскакивали новые звери.

— На той стороне придётся смотреть в оба! — крикнул Гант. — Иначе угодим прямо в пасть мердраку!

Мимо Хекара промчался баран. Следом за добычей метнулись два волка.

Сквозь общий шум прорезался крик минотавра. Каз оглянулся. Несчастного воина он не увидел, зато заметил кое-что другое… точнее, не заметил. Ни Полика, ни представителей Круга на месте не было. Исчез даже посланник Джопфера, Меррик. Наверняка удрал одним из первых.

— Каз! Берегись, парень! — Гант вдруг оказался перед ним и рубанул мечом сверху вниз.

Каз отшатнулся от неожиданности. Отец пронёсся мимо. Им угрожал не зверь, а гладиатор: он заметил беглецов и решил преградить путь.

Воин попытался пронзить Ганта копьём сбоку. К счастью, тот отвёл древко мечом. Наконечник вонзился в землю, и нападавший дёрнулся от резкого толчка. Он успел выдернуть копьё прежде, чем Гант нанёс ответный удар, а затем отступил, поняв, что придётся сражаться сразу с тремя.

— Вот увидите, ребята, скоро вернётся с дружками!

— Тогда лучше нам убраться, — отозвался Хекар.

Впереди стрела вдруг вонзилась в бок одной из львиц. Та споткнулась, упала, но сумела подняться. Из раны капала кровь, однако зверь ещё держался на ногах. На стенах начали появляться лучники. Вторая стрела попала в львицу. На этот раз она уже не поднялась.

— Быстрее! Они приходят в себя!

Добравшись до входа в зверинец, беглецы едва не столкнулись с огромным быком. Каз задумался: уж не выпускает ли кендер зверей нарочно по нескольку, чтобы суматоха не утихала?

— Внутрь! — крикнул он, надеясь, что вместе с быком Делбин больше никого не выпустил.

Накопившаяся за долгие годы вонь заставила всех троих отпрянуть. Оказывается, существовали места, которые пахли хуже тюремных камер. Дым мешал дышать, но пока не делал воздух подземелья невыносимым. Самого огня ещё не было видно.

На полу одной из клеток лежали два минотавра. Каз оглядел помещение. Непосредственной опасности не было. Несколько зверей визжали в клетках, но большинство дверец стояли открытыми, а клетки были пусты. В одной из них горела куча тюков сена — источник пожара.

— В конюшнях Цирка наверняка ещё есть лошади, Каз, — окликнул Хекар. — Возьмём их или пойдём пешком?

— Верхом нас легче заметить, — ответил Гант. — Лучше пробираться на своих двоих. Навоеваться ещё успеем.

— Нам сюда, — сказал Каз, указывая на приоткрытую деревянную дверь. Все трое направились к ней.

Каз задумался, где кендер. Храбрый малыш часто забывал, что его тоже могут поймать или убить… «Я должен найти Делбина».

— У нас нет времени, Каз, — возразил Хекар. — Только волей Кири-Джолита мы добрались досюда. Нужно идти дальше. Он нас догонит.

— Мы не знаем, что ещё задумал кендер, парень. — Гант помрачнел. — Может, решил, что зверей и пожара недостаточно.

Каз смотрел куда-то вдаль. «Идите вперёд вдвоём. Я должен его найти».

— Парень, судя по тому, что ты рассказывал о Делбине, почему бы не подождать, пока он сам объявится? Его сородичи умеют ускользать.

— Потому что я не могу так рисковать. Он слишком часто мне помогал. Я не брошу товарища. А вам лучше уходить.

Они не успели остановить его: Каз уже выскочил за дверь.

* * *

Делбин прятался за дверью, пока трое минотавров бежали мимо тушить последний устроенный им пожар. Он гордился своими успехами.

Обычно разводить огонь так ловко у него не получалось, но на этот раз очень помогла странная бутылка масла, обнаружившаяся в сумке. На ней стояло клеймо Цирка, однако Делбин понятия не имел, как она к нему попала. Тем не менее нашёл ей достойное применение. Пригодились и факелы, кое-где укреплённые на стенах. С маслом и факелами Делбин устроил несколько великолепных пожаров.

Мысль о том, что его могут поймать, иногда приходила ему в голову, но особо не тревожила. Он уже знал хорошие укрытия и пути, по которым можно ускользнуть.

Ещё один. Надо устроить ещё один. Казу и остальным, может быть, нужно больше времени.

Убедившись, что поблизости никого нет, кендер выскользнул из-за двери и побежал по коридору. Тот, казалось, опоясывал весь Цирк и пока позволял без труда переходить с места на место. Разумеется, помогал и маленький рост. Такой великан, как Каз, не сумел бы спрятаться в столь тесных местах. Наверняка друг-минотавр будет им гордиться.

Вскоре Делбин увидел следующую подходящую цель. Коридор по-прежнему пустовал: большинство минотавров либо бежали от пожара, либо ловили зверей снаружи. Впереди стояла деревянная телега. Для чего она нужна, кендер не знал — наверное, чтобы что-нибудь вывозить из Цирка. Вспомнив, что чаще всего приходилось вывозить с арены, Делбин поморщился. Эта сторона жизни минотавров ему не нравилась. Затем он шагнул вперёд.

— Ну надо же! Сегодня Саргас хранит меня!

Тяжёлые руки сомкнулись на его плечах. Делбина дёрнули назад, а затем развернули лицом к говорившему.

Перед ним стоял высокий минотавр в чёрно-красном одеянии. Делбин знал, что так одеваются жрецы империи. Он уже видел их и кое-что слышал от Каза об их устройстве, но никогда прежде не оказывался так близко.

Рядом со жрецом стояли двое воинов, похожих на тех, что схватили Каза. Они взяли кендера за руки и подтащили ближе.

— Я Меррик, посланник его святейшества, верховного жреца. Тебя ждёт встреча с ним. Будешь сопротивляться — потащим силой. Сбежать не удастся.

— Отпустите меня, а то пожалеете!

Минотавры рассмеялись. Меррик, продолжая улыбаться, сказал: «Ты кендер, да ещё и юный. Ты почти ничто. Если бы верховный жрец не велел доставить тебя живым, я приказал бы бросить тебя на арену — отвлекать зверей, пока наши гладиаторы ищут и убивают твоих друзей. Знаешь, они ведь не сбежали».

— Врёшь! — И всё же Делбин слегка растерялся. Неужели Каза и остальных поймали?

— Минотавр Хекар и старик снова стали узниками Цирка. — Меррик соединил кончики пальцев, словно собираясь молиться. — А преступник Казиганти погиб, когда позорно бежал от мердрака. Зверь перекусил его пополам.

Делбин действовал не раздумывая, с той самой вспыльчивостью, из-за которой у него было столько неприятностей среди своих. И Меррик, и стражники, похоже, немного опешили от его ярости. Оружия у кендера не было, и он швырнул единственное, что держал, — бутылку масла.

Бутылка разбилась о грудь жреца, осыпав его осколками и облив маслом. Минотавр зарычал и отшатнулся, пытаясь протереть пострадавшие глаза.

Делбин вывернулся из хватки стражников, но налетел на ослеплённого жреца.

Потеряв равновесие, Меррик ударился о горящий факел и выбил его из крепления. Пламя скользнуло по одежде, и вопящий жрец вспыхнул. Масло помогло огню быстро охватить почти всё тело.

Один стражник схватил Делбина. Другой попытался помочь Меррику, но было поздно. Жрец рухнул. Начали сбегаться другие воины.

Стражник за спиной Делбина ударил его по голове рукоятью кинжала. Кендер упал на пол; в голове всё смешалось. Он попытался подняться, но мир обезумел, завертелся и никак не хотел останавливаться. Наконец, больше не в силах бороться, Делбин обмяк.

Как ни странно, сознания он не потерял. Вместо этого кендер обнаружил, что стоит у горной вершины рядом с человеком в сером. Перед ними расстилалась земля, большую часть которой занимал город. Нетосак, если быть точным.

— Дорога сурова. Мне жаль, — тихо произнёс человек в сером. — Но равновесие должно сохраняться. Я поклялся Лунитари, Солинари и Нуитари, что позабочусь об этом. От клятвы меня ещё не освободили. Я сделаю для Каза всё, что смогу. Обещаю тебе, юный Делбин.

— Я не понимаю, — сказал кендер, глядя на человека в мантии.

— Хума Копьеносец тоже не понимал, но исполнил своё предназначение. Всё дело в судьбе, юный друг. В твоей судьбе и в судьбе всего народа минотавров. За минувшие столетия они заслужили и лучшего, и худшего, чем получили. Особенно Каз. Но судьба требует равновесия.

Теперь Делбин понимал ещё меньше. Он уже открыл рот, когда над городом внизу разнёсся рёв. Страшный рёв, словно какое-то огромное чудовище проснулось в скверном настроении.

Человек в сером покачал головой. Когда рёв стих, он печально улыбнулся и добавил: «Похоже, время почти пришло. Как по-твоему?»