Натуральный блондин (гет)

Утро Северуса Тобиаса Снейпа на посту директора Хогвартса начиналось с пятиминутки ненависти. Он ненавидел замок, кабинет, коллег, студентов, сквозняки, портреты, свечи, своего предшественника, своего оставшегося хозяина, самого себя и учебное расписание. И Поттера. Этого всегда!

Потом он вставал с кровати и принимался за дела. Которые никогда не кончались!

Как Дамблдор вообще умудрялся не только школой руководить, но и еще два поста под свою задницу загрести? Времени не было ни на что, Снейп спал по три часа в сутки и почти перестал варить зелья, не поднимая головы от отчетов и бухгалтерских документов.

Северуса просто рвали на части. В Хогвартсе не хватало буквально всего, от зелий в Больничном крыле до черепицы на крыше! Попечители требовали экономии, фермеры требовали оплату за муку и мясо, Дедалус Дингл требовал вернуть его к кормушке (перебьется!), Министерство требовало отчетов, учителя требовали пересмотра ставок, а Минерва мать ее МакГонагалл — справедливости к обиженному факультету Гриффиндор. И отмены наказаний.

Завыть в голос, что ли, как Люпин на полную луну? Не поможет, а жаль.

Снейп в ответ тоже требовал. Немногого — всего лишь выполнять свои обязанности! И не доставлять хотя бы ненужных проблем!

Хрен ему. В награду за все старания удержать Хогвартс на краю финансовой пропасти и войны между факультетами (которая со дня на день грозила перейти в горячую фазу) Снейп получал только ненависть и презрение со всех сторон. Как предатель, Пожиратель, каратель и убийца "великого человека Дамблдора". Но он был задерган до такой степени, что ему это было глубоко безразлично.

Ненавидят? Гриффиндорцы скрежещут зубами и сжимают кулаки? Да на здоровье, пока подчиняются его воле.

Лояльно к нему относился только факультет Слизерин, хоть и декан Гораций Слизнорт пребывал в состоянии шока. Но и то ровно до той поры, пока Снейп не отменил квиддич.

Формально он просто закрыл квиддичный стадион на ремонт, потому что трибуны и кольца находятся в аварийном состоянии, а на школьные метлы просто опасно садиться. На самом же деле он пытался избежать массовых драк из-за результатов матчей.

Школа и так на грани взрыва, приставленные Лордом в качестве соглядатаев Кэрроу, как и полагается идиотам, делают все, чтобы студенты устроили бунт. Снейп уже устал каждое утро прикладывать Амикуса и Аллекто Конфундусом по тупым головам. Вообще не помогает, даже незаметно. Как несли бред, так и продолжают, а в дверь Аллекто и раньше боком проходила. И не выгонишь их, работать некому, а эти еще из Ближнего круга.

Хогвартс кипел от ярости. Как? Лишить их главного счастья в жизни волшебника! Квиддича! На святое покусился, мыш подземельный, рычали гриффиндорцы. Забрал у нас законную победу и Кубок, шипели слизеринцы. Это не по правилам, переживали райвекловцы, и даже мирные хаффлпаффцы бурчали что-то обиженное.

Кто из них первый вспомнил про Избранного Героя Поттера, который придет и молча исправит все? Теперь уже и неважно.

Но Поттера, которого раньше в Хогвартсе не слишком любили, внезапно стали ждать как спасителя. Не зря же его Дамблдор все время награждал очками, то есть баллами? Все же понятно! Он явится, избавит их от тирании директора Снейпа, вернет школе ее величие, квиддич и изобилие сладких десертов на столах! И тогда они снова займут высокие трибуны и будут смотреть, как в небе свистят бладжеры и мелькает золотой снитч.

Даже Тот-кого-нельзя-называть не вызывал такой ярости, как этот крючконосый гад в черной мантии! Где же Поттер? На него вся надежда.

* * *

Англия. Окраина Бристоля.

— Я тебе обещал молнию, — сказал черный кот, кивая на трансформаторную будку. — Я тебя привел. Что дальше, Сиря?

Черный лохматый пес подозрительно смотрел на железную дверь со знакомым рисунком.

— Это точно Волдеморт, — уверенно заявил собака-Блэк. — Его работа. Я же говорил, что на корабле тоже надо было пробраться внутрь, а ты не дал!.

— Сиря, хулиганить на судне капитан не разрешает, — ехидно сказал кот-Долохов. — Хвост оторвет и скажет, что так и было. А теперь пошли к твоему Дамблдору, что ли. Пусть вытряхивает нас из этих шкур.

— Кто здесь? А ну выходи! Гоменум Ревелио! — внезапно раздались голоса.

— Мля... — прошипел кот-Долохов и грязно выругался. — Как вы не вовремя. Сиря, ползи на пузе. Уходим огородами.

— Да чо ты треплешься? Смотри, как надо! Ступефай! Импедимента! Бомбарда! Бомбарда Максима!

Раздался взрыв, но кот и собака были уже далеко.

* * *

Педагогический коллектив за квиддич обиделся тоже, даже больше, чем за Дамблдора, потому занимался мелким вредительством и тихим саботажем. А Минерва, кошка драная, пошла дальше.

— ... я уверена, дорогие коллеги, — услышал Снейп, проходя мимо двери учительской. — Мисс Грейнджер выбрала Гарри Поттера, а это значит, что моя ставка выиграла.

Северус просто не мог не вмешаться. И распахнул дверь.

— Вот как, — сказал он, окинув взглядом замерших деканов. — И у тебя есть доказательства, Минерва? Одной уверенности мало для того, чтобы забрать банк.

— Конечно, — МакГонагалл гордо вскинула голову. — Если вы заметили, директор, то ни мистер Поттер, ни мисс Грейнджер в этом году не явились в Хогвартс. И спешу сообщить, для этого есть весомая причина! Мисс Грейнджер прислала заявление на академический отпуск. Причем в своей просьбе она ссылалась на статью 33/16 Устава Хогвартса, а все мы знаем, что по традиции этой отсрочкой пользуются... эээмммм... те, кто находится в интересном положении. Я так рада за молодых! Надеюсь, скоро они поженятся.

— То есть, Минерва, ты считаешь, что мисс Грейнджер беременна? — уточнил Снейп, не сводя скептического взгляда с декана Гриффиндора.

— Это же очевидно, — фыркнула старая кошатина.

— Смею напомнить, что точно такое же заявление пришло и от мистера Поттера, — объявил Северус. — Со ссылкой на все ту же статью. Он тоже беременный?

— Кто беременный?

— Поттер. Традиции же.

— Какие традиции? — не выдержал Флитвик. — Это просто невозможно! С точки зрения медицины! Но все же стоит проконсультироваться с Поппи.

Помона Спраут тут же начала приводить примеры из гербологии, с пестиками и тычинками, а Гораций Слизнорт, который к пари отношения не имел, но к беседе все равно примазался, подавился засахаренным ананасом.

— При чем тут плотоядные орхидеи! — возмутилась МакГонагалл. — Мистер Поттер не растение!

— Конечно, — согласился Снейп. — Растения не пишут заявления и не увиливают от учебы по причине беременности.

— Да откуда тебе вообще это стало известно?! — Минерва от возмущения покрылась красными пятнами, но отступать не собиралась.

— В отличие от предыдущего директора, я читаю все документы, — просветил ее Снейп. — Всегда. Так что не пытайся жульничать. И уж тем более не вздумай накладывать лапу на выигрыш, не имея на руках веских аргументов.

— Ты все равно ставил на Слизерин, — выплюнула злющая МакГонагалл. — Тебе уж точно ничего не светит!

Снейп усмехнулся и вышел, взмахнув черной мантией.

Хорошо, что об этой идиотской ситуации не знал Драко Малфой, а то бы у него непременно возникли вопросы. А ему и так жилось нелегко.

Снейп, который был теперь директором, приказал Драко держать факультет под контролем. Никаких драк, никаких скандалов, всем ходить строем и держать языки за зубами. Иначе гнев Снейпа будет ужасен.

Слизеринцы были недовольны тем, что им не дают размазать по полу наглых грифов, что давно пора сделать. А тут еще и квиддич отменили! Гриффиндорцы тоже как с цепи сорвались, у них пропали сразу двое старост, и вместо Грейнджер и Уизела Снейп назначил круглых идиотов. Браун, потому что больше на седьмом курсе из девиц никого нет. И Лонгботтома, чтоб никому жизнь медом не казалась.

От Пенси толку не было никакого и раньше, а сейчас она просто забила на свои обязанности старосты. И вместо помощи Драко ругалась с этим медведем-гербологом. Нашла время!

Все эти мелкие дрязги мешали Драко заниматься своими делами, а именно: переписываться с Грейнджер, копаться в Запретной секции и кормить Живоглота. Который без хозяйкиного присмотра окончательно обнаглел, поселился в кухне и являлся причиной как минимум трех массовых эльфийских истерик в неделю.

С учебой в школе тоже было не все гладко. Новые учителя, брат и сестра Кэрроу, преподававшие теперь ЗОТИ и магловедение, несли на уроках такую чушь, что уши вяли даже у Драко. Который летом в мэноре чего только не наслушался.

Ладно, магловедение, он туда и не собирался ходить, ему есть у кого спросить, если что. А ЗОТИ? Его же сдавать надо будет! Но Амикус Кэрроу учебник не открывал принципиально, на программу положил не при детях будь сказано что, а все уроки посвящал рассказам о величии Темного Хрена. То есть Лысого Лорда.

Может, их проповеди о чистой крови и наказании подлых маглов имели бы бо́льший успех, не будь сами Кэрроу настолько тупы и уродливы. Конечно, после Азкабана трудно рассчитывать на сногсшибательную красоту а гламур-ведьмы дорого берут. Но все же можно было и постараться привести себя в пристойный вид, думал Драко.

Даже слизеринцы еле уловимо морщились, слушая неопрятного кривоногого Амикуса и его толстозадую сестру Аллекто. Про остальные факультеты и говорить нечего. И было уже неважно, что они там орут, срывая голос.

Помимо отвратительной внешности (а для подростков это было очень важно), Кэрроу впечатление сильных волшебников тоже не производили. То заговаривались, то спотыкались на ровном месте, то вообще прогуливали уроки. Ученики на ЗОТИ всякое видели, но это уже перебор. Только Крэбба и Гойла все устраивало. Нормальные преподы, чо.

И это Ближний круг Темного Лорда, читалось в глазах самых умных студентов. Лучшие из лучших? Конечно.

Враждовать с гриффиндорцами эти соображения нисколько не мешали.

Драко уже задолбался разгонять дуэли, снимать баллы и выслушивать нагоняи сначала от декана Слизнорта, а потом от самого Снейпа.

Кстати, почему Дамблдор на портрете машет руками и пытается что-то сказать, но, в отличие от других картин, говорить не может? И никуда не исчезает с холста, как это делают другие директора. Особенно часто отсутствует Финеас Блэк, это Драко заметил, потому что в кабинете директора теперь бывал постоянно и по исключительно неприятным поводам.

— Мистер Малфой, прошу вас донести до факультета Слизерин мое распоряжение, — злобно рявкнул Снейп, вырывая его из раздумий. — С завтрашнего дня все четыре факультета будут осваивать программу тренировок, принятую в Дурмштранге, оплоте чистокровных магов. Вам все ясно?

Драко содрогнулся. Что там задумал Снейп?

Чего бы директор ни хотел этим добиться, понял он на следующее утро, а получилось у него сущее издевательство. Причем очень и очень знакомое.

Снейп, которому за месяц осточертел бардак в школе, вспомнил кое-что из происходящего во время Турнира Трех Волшебников, творчески переработал рассказы Каркарова и байки Долохова, добавил своей фирменной жестокости и магловских приемов чудовища по имени Грейнджер — и получил практически готовую программу тренировок. Девизом которой было: "Студента надо задолбать!"

В первый же день после преодоления полосы препятствий бывшие члены Армии Дамблдора поняли, что Гермиона Грейнджер была мягким и деликатным тренером, а та спортивная подготовка, которой она их мучила — просто легкая разминка.

Надзирателями за физкультурными упражнениями мстительный Снейп поставил обоих Кэрроу. И разрешил им применение Жалящих заклинаний. Пообещав, в случае нарушения дисциплины, наказание студентов розгами, а если и это не поможет — коллективное хоровое пение.

В тот день не было на свете человека счастливее Аргуса Филча.

Баньши из Запретного леса подумали и решили, что Атлантический океан послужит надежной преградой между их нежными душами и этими кошмарными звуками. А то с трудом восстановленная психика подобного удара может и не пережить.

Кентавры осознали, что Марс, определенно, слишком яркий, но грамотно подобранные мухоморы вполне могут служить затычками для ушей.

*Тысяча лет тому назад*

— Всегда знал, что ты тиран и деспот, Гриф.

— Я?! Да ничего подобного. По сравнению с Хельгой и ее сельскохозяйственными работами я сама доброта и милосердие. Всего-то боевая подготовка в условиях, приближенных к реальности. А не уборка урожая, вот где настоящий ужас.

*Тысяча лет тому вперед*

После утреннего кросса, отжиманий, приседаний, ползания в грязи и прочих развлечений ни у кого не было сил выяснять, кто тут за Светлых, а кто за Темных. Даже Драко приходилось нелегко, а он-то считал себя выносливым, всё-таки в его арсенале и магический квиддич, и фехтование, и магловский бокс. А нет, у него тоже болели те мышцы, о существовании которых Малфой и не подозревал. Как у всех.

Директора Снейпа который это придумал и внедрил, дружно возненавидел весь Хогвартс. Еще сильнее, чем прежде, хотя казалось, некуда уже.

Кроме Драко.

Который держался отстраненно и ни с кем близко не общался. На факультете, конечно, считали, что Малфой зазнался и думает, что если он приближенный Лорда, то ему все позволено. Но дело было в другом.

Драко настойчиво искал способ уничтожить проклятые крестражи, пока Лысый Хрен не уничтожил Грейнджер и его самого. Запретную секцию он уже всю пересмотрел. Настал черед Выручай-комнаты.

Драко смутно помнил, что Грейнджер вроде бы говорила про книги, которые комната им подсовывала на занятиях Армии Дураков. А что, если и ему попробовать?

В ответ на его страстный призыв Выручай-комната предоставила Драко уютный кабинет и несколько ветхих книг, которых в библиотеке точно не было, он бы знал.

Не успел Драко обрадоваться, как выяснилось, что книги на незнакомых ему языках. Вот эта на древнегреческом. С латынью у него нет проблем, но тут понятны только отдельные слова. А это что за восточная вязь? Даже со словарем перевод этого талмуда займет лет десять, и будет просто счастьем, если там окажется то, что ему нужно.

Может, все же попробовать вернуться к старой идее с ядом василиска?

"Вот же падла бородатая", — думал Драко, стоя в последний день сентября на верхушке Астрономической башни. Перед ним, насколько хватало глаз, расстилался ковер Запретного леса, уже окрасившийся в оранжевые и желтые тона. Живоглот, практически полностью повторявший расцветку шотландской осени, умывался на одном из зубцов и поглядывал на филина, чистившего перья.

Здесь он и стоял. Дамблдор. Которого Драко не смог убить. Но это тогда, а сейчас, несколько месяцев спустя, пинком бы с башни скинул. За все хорошее.

Что ему стоило задницу поднять еще шестнадцать лет назад? Мог он знать про крестражи Лысого? А почему нет? Что мешало Слизнорта разговорить, если с этим даже пьяный Поттер справился? Он же директор был! Председатель, Верховный Чародей и кавалер Ордена Жопы Мерлина! У него возможностей было хоть отбавляй. И книги, и переводчики, и любая информация, и специалисты, от некромантов до шаманов!

А он сидел и дольки свои лимонные жрал. На Поттера надеялся, на пророчество об Избранном. Ясен пень, оно ж бесплатное. И делать ничего не надо.

И что в итоге? За все это приходится отдуваться ему, Драко Малфою! Да еще и Грейнджер в бегах вместе с гадским Поттером, и один только Мерлин знает, увидятся ли они снова.

О чем Драко не знал (а Мерлин и подавно), так это о том, что означенный Поттер, с трудом переживший ужин в компании Андромеды Тонкс, Теда Тонкса, их дочери Нимфадоры (которая теперь не могла определиться, как ее надо называть) и Ремуса Люпина, поздно вечером собрал в своей комнате совещание. Присутствовали только самые близкие друзья, Рон Уизли и Гермиона Грейнджер.

— Я принял решение, — рубанул с плеча Избранный Герой, нервно крутя в руках очки. — Идем на дело завтра! Мы уже больше месяца как толчемся у входа в Министерство, подготовиться лучше нам все равно не удастся. А чем дольше мы будем откладывать вылазку, тем дальше может уйти медальон.*