Исправление и наказание (гет)

Явились на Север две дамы преклонных лет. Склонили свои и без того горбатые спины, подали письмо.

Нед лишь вздохнул, прочитав его. Разумеется, Варис всегда всё знает. Пишет, что магистр Иллирио счёл нужным прислать повитух в преддверии родов одной очень опасной колдуньи. Знак дружбы, так сказать. Мол, эти старухи приняли в эту жизнь сорок с лишним младенцев, потеряв при этом лишь одного.

Варис ещё и приписал, что, мол, верьте Пауку. В моих интересах сохранить жизнь мага, что может прокормить сотни людей взмахом волшебной палочки. Нед нахмурился. Паук, похоже, забывает о цене этого чуда.

— А их матери? — спрашивает Нед.

— Что? — скрипит та, что назвалась Лоранной.

— Я понял, что вы присланы магистром, дабы заручиться добрым расположением моей дорогой гостьи Гермионы Грейнджер. Так скажите мне, что же матери? Вы достойно справлялись с вашей работой, если судить по письму лорда Вариса. Лишь один погибший против сорока. Не каждый мейстер может таким похвастаться. Но что же роженицы?

— Где муж вашей досточтимой гостьи? Такие дела нужно обговаривать с мужем. С семьёй, — упрямо говорит старуха, слова её едва понятны из-за сильного восточного акцента.

— Мой дом — её дом, — давай, посоревнуйся со мной в ослиной упёртости.

И всё же он отправил их к мейстеру Воллену. Позже вечером тот пришёл к принцу. Лицо усталое, осунувшееся, нерешительное.

— Что такое? — столь же устало вопрошает Нед, отрываясь от списка строительных материалов, заказанных для Зимнего городка.

— Мой принц, я верен хозяину замка Винтерфелл, — говорит Воллен, выпрямившись. — А потому совершу то, чему препятствует моя совесть. Я дал обещание молчать, но… не могу.

Мейстер отворачивает лицо. Воздух пропитан летними ароматами, чудесен и свеж. Стоит прекрасный летний вечер, но Воллен отворачивает от Неда своё убитое лицо.

— Что такое? — и Нед слышит мольбу в собственном голосе.

Он думает: Бран. Что-то снова случилось с Браном. Юный наследник Старков молчалив, но прозорлив. Ужели заболел, да так, что и мейстер не справится? Или к западным берегам прибили волны горделивый парус с лютоволком? Или Рикон сломал шею на охоте… Но тут он понимает, кто. Повитухи, отправленные к мейстеру, к колдунье. Дело в этом.

— Говорите, мейстер Воллен.

— Повитухи без надобности, мой принц. Ваша гостья не сможет сама произвести на свет дочь. Она просила меня сделать операцию. Вскрыть ей чрево и достать младенца. Я, разумеется…

Старухи были правы. Такое должен выслушивать муж. Или мать. А потом они должны наорать на непутёвую девку, которая в очередном самоубийственном порыве бросается на нож.

Он вспоминает вчерашний день. Она читала книгу «Что есть свет патронуса?» Думает, что понял наконец, почему Гермиона отказалась от запертых родильных покоев. Хочет гулять в богороще, пока есть ещё время. Что с ней не так? Но Нед думает, что придётся снова ударить смерть по костлявой ледяной башке. Распять её на стенах Винтерфелла.

Идёт прочь из солярия, поблагодарив мейстера за его слова.

Богороща встречает его безветрием. Листья не шумят, но Нед подходит к чардреву, устало приваливается к стволу. Прикрывает глаза.

Он всегда приходил сюда, когда не мог совладать с собой. Не столько совета неведомых богов он ждал, сколько успокоения собственного разума, дабы самому найти выход или правильное решение. И всё же…

— Вы всегда такие, а? — вслух спрашивает Нед, задрав голову, смотря на крону. — Маги?

Он вспоминает Лианну. В голове и ногах горели свечи, пусть и недолго. Челюсть подвязана платком, она была не похожа на себя. Лицо бесстрашное, словно бы невинный оказался на суде. Нед уже видал тогда поле боя. Видел убитых с выпущенными кишками. Лианна была мертвее.

Думай, говорит себе Нед, прогоняя это видение. Думай…

Но о чём? Зачем я вообще пришёл сюда? Нед переводит взгляд на тину пруда. Мне не нужен совет неведомых богов или предков.

Думай, говорит себе Нед, словно бы перед встречей с лордами или полководцами. Слова бесполезны, дела рассыпались в пыль. Это тоже битва, говорит себе Нед и хмурит брови.

Его противник — Гермиона Грейнджер.

* * *

На улице моросит. Ланна Ланнистер сидит рядом с ним, пишет в тетради слова. К началу лета она научилась играть в битву поэтов. Может сложить рифмованную шутку. Она сообразительная, о чём Тирион сразу и говорит. «Ну, дай глянуть!» Оказывается, она исписала всю страницу своим именем: «Ланна Ланнистер, Ланна Ланнистер, Ланна Ланнистер…»

Ей восемнадцать. Пора замуж. Но Тирион смотрит на дочь, вспоминает её крик, когда пришли вести о смерти её матери.

Они чужие. Всё ещё такие чужие друг другу.

Два года назад их встретили презрением и насмешками. Но Тирион привычен к этому. Гордо прошагал по Ланниспорту, держа под руку девушку, что была едва ли не вдвое выше него.

За два года Ланна научилась говорить без браавосийского акцента. Научилась читать и писать, вежливо обращаться к милорду-дяде и милорду-отцу. Это было непросто. Непросто приучить привычную к борделям девушку быть леди.

Джейме бы тоже пора жениться, но тот брыкается и упрямится. Злые языки говорят, что тот, кто трахал сестру, не сможет овладеть другой, но Тирион знал, что братец сможет. Просто этот набитый дурак хочет, чтобы Утёс достался карлику-умнику. Мол, так расплатится с долгами окончательно.

Ты с той башни вместе с Брандоном Старком не рухнул ли, спрашивал его Тирион. Совсем мозги расплющил, да? Объяснил на пальцах, что это не вариант. Тирион мало того, что уродец с дочкой от шлюхи, так ещё и пламя приведённой им на эти земли Дейнерис совсем не забыто. Да, Тирион и из Утёса может давать весьма ценные советы королю, составлять законы и указы, но лучше об этом никому не знать. Хватило с него и билля об овцах…

Я выбрал Ланну, говорил Тирион. Мою дочь. А ты, братец, должен жениться, ведь твоя распрекрасная честь восстановлена. Ну, почти.

А у меня теперь ни на кого не встаёт после Шаи.

* * *

В день середины лета Гермиона решает, что пора. Пришёл её час.

Зовёт мейстера. Говорит, что завтра пора начинать. Лучше с утра, ведь мои вопли разбудят весь замок.

— Простите меня, — говорит старик. — Я выдал вашу тайну. Принц знает.

— И что же?

Но Гермиона и так это поняла. К чему слова, если принц Старк, что заходил к ней на пару минут каждый день, однажды начал смотреть на неё, словно на ползучую змею. Почти морщась, отчего выглядел ещё старше.

Но так ничего и не сказал. Он так ничего и не сказал, ограничившись тем, что заказал у вольных столь крепкое пойло, что оно загоралось от пламени свечи. Те позабавились, но аква вита требовалась для обработки ниток, которыми, возможно, придётся зашивать Гермиону мейстеру Воллену. Тончайшие ножи из южной стали подготовлены. Зелья, что были куплены у Малпеппера, вынуты из огромных карманов.

— Он ушёл советоваться с богами, — сквозь зубы цедит ненавидящий самого себя Воллен.

В середине лета приезжает и Рикон. Он тоже заглянул к Гермионе и… Преклонил колено, словно бы прося благословления. Гермиона опешила, но опустила свою ладонь на голову мальчика.

Тот просиял.

— У вас будет ребёнок! — восклицает он снова. — Он тоже будет волшебником? Тоже сможет вызывать цветные огоньки?

— Да, милорд, — и Гермиона поневоле тоже улыбнулась, на миг забыв о собственной боли и опустошении. — Это девочка.

— Я в прошлый раз так и не успел вас спросить, миледи. Вы нашли то, что искали? Розу?

— Нашла, — и снова речь начинает покидать Гермиону.

Но Рикон и не против. Просидел с ней половину дня, рассказывал о Белой Гавани. О купцах, кузнецах, охоте, кораблях…

Гермиона просыпается посреди ночи. И снова кошмары заставляют её раньше времени приоткрывать веки.

Рамси приходил снова. И Дейнерис. Они плавили её грудь калёным железом. Один из безумия, что, похоже, было присуще ему из-за некоего изъяна в его мозге. Она же мстила за свои потери.

Мои дети, говорила среброволосая девушка, хохоча, словно безумная. Словно лорд Волдеморт. Он ведь предупреждал. Говорил, что это последняя попытка. И это оказалось правдой.

Роза, думает она. Как странно, но золотая роза леди Оленны прижилась в теплицах Старка. Цветёт и благоухает среди своих льдисто-синих собратьев. Сколько она проживёт? Даст ли потомство, что напомнит через многие лета о союзе лордов перед лицом самой смерти?

Но вовсе не о цветке мыслит Гермиона. То лишь поверхность, но зеркало давно разбито. Вдыхает, выдыхает. Снова собирает не свою волю в кулак. Я выживу, говорит себе Гермиона Грейнджер.

Но, увы, перед глазами снова мелькают тени прошлого. Кто стоит там, у порога? Это вы, миледи? Леди Кейтилин Старк. Гермиона снова молит о прощении, но знает, что неискренна. Эта цепочка событий… Смерть леди Старк, отданная жизнь Берика Дондарриона, воскрешение в образе леди Бессердечной, а затем — смерть от меча мужа. Всё это привело Вестерос к победе над мёртвыми. Крестраж против крестража, ведь часть души леди Кейтилин навсегда осталась в Осколке льда.

Но она ведь убила меня, мыслит Гермиона. Смерть за смерть. Око за око. Леди Бессердечная и вправду отомстила ей за страдания своей семьи.

Хочу увидеть Гарри и Джинни, внезапно понимает Гермиона. Мои верные друзья, что поверили мне. Гермиона теперь плаксива и полна сомнений. Он плачет от осознания, что больше никогда не увидит лучшего друга.

Джинни показала ей старые газеты. В них были пустые сплетни. Мол, Гермиона вертит двумя чемпионами: Виктором Крамом, Гарри Поттером. Я любила их, смутно припоминала тогда волшебница. Но Гарри всегда был… братом. Братом, которого у неё никогда не было.

Гермиона подходит к окну, смотрит на запертые ставни. Дерево крепко, не трескается.

Она хочет понять в эту ночь всё и вся.

«Все реки текут в море, но оно не переполняется».

Гермиона сжимает в руке свою новую палочку. Да, Гарри всё же вывел её в Косой переулок. Они зашли к старому-старому Олливандеру, купили палочку. Так странно, говорил ей мастер. Обычно при поломке или потере подбирается схожая по составу палочка, но у вас, миссис Уизли, всё не так. Дуб и перо феникса. Того самого, Фоукса, спросил вместо неё Гарри. Разумеется, отвечал Олливандер. Пусть два пера феникс отдал лишь единожды, но в остальном он являлся ценным источником сердцевин. Раз в полгода, а то и раз в месяц.

Палочку Сириуса Гарри отказался принять. Вложил её в руку Гермионы, да сказал, что, мол, оставь себе. Верни её туда, где она повергала в руках моего крёстного страшных Иных. Гермиона согласилась, да ещё подумала, что, быть может, эта палочка подойдёт её Джин.

Тени. Страхи. Сомнения. Кружат по комнате, но на самом деле в голове Гермионы.

Но есть у неё утешение в этом мире. Завтра она встретится с дочкой. Либо с Розой, либо с Джин, но обязательно встретится.

Принц Старк отчаялся разузнать у неё правду, но всё же сказал, что её дитя он примет на воспитание, если в том настанет нужда. Он знает, в очередной раз убедилась тогда Гермиона.

Я выживу, снова говорит себе Гермиона. Обязана. Должна выжить и восстановить рассудок, что сейчас снова захвачен чудовищными осколками прошлого.