Натуральный блондин (гет)

Палатка, служившая пристанищем трем героическим гриффиндорцам, погрузилась в уныние. От царившей здесь атмосферы даже дементоры почувствовали бы себя немного неуютно.

И у героев были на то причины.

Гарри Поттер страдал от факта провала миссии, которую они так долго готовили и на которую возлагали такие надежды. Крестража нет и где он — неизвестно. И что теперь им делать? Как победить Вол... да помнит он, что надо называть Лысым Хреном! И не надо на меня глазами сверкать, Гермиона!

Снова искать Флетчера? Так Гарри сам стер ему память. И кто будет этим заниматься? Кричер? Но они рассекретили убежище на Гриммо, и будет большим везением, если семья Тонкс и Ремус с Дорой не пострадали.

Гарри хандрил и впадал в депрессию.

Рон Уизли тоже страдал. Но по совершенно другой причине. У него болела расщепленная рука, которая заживала медленнее, чем он хотел, пусть Гермиона и испытывала на нем лечебные чары из очередной своей тетрадки. Больно, между прочим! А она не слушает жалобы и шипит сквозь зубы, чтобы он терпел! И порез на боку плохо затягивается, там, похоже, заклинанием какой-то гад влепил. Хоть бы кто посочувствовал!

Гермиона Грейнджер ходила мрачная как туча и огрызалась на своих друзей. А что? Ей тоже непросто, она впервые в жизни поссорилась с парнем. Нет, они с Драко скандалили часто, но это было на первых курсах, и это же совершенно другое!

А чтобы поругаться, да еще и по переписке — с ней такое в первый раз.

Это Лаванда со своими парнями, включая Рона, ссорилась и мирилась по три раза на дню, а ей что делать? Извиниться? Еще чего! А как? И она ни в чем не виновата! Гарри бы без нее точно не справился, так что Драко на нее зря наорал... цифрами. Все равно обидно!

И нельзя не признать, что в чем-то он и прав был. Зря они туда вообще поперлись, все равно ничего не вышло. Но она ему об этом не скажет ни за что!

Что паршивее всего, она не могла ни с кем этим поделиться. Вот как сказать Гарри и Рону, что она переживает из-за ссоры с Драко Малфоем? Гарри и так плохо, он сам на себя не похож. Его, конечно, эта новость взбодрит. Но не так, как хотелось бы.

И Драко тоже... Вот же слизеринец! Хорек белобрысый! Написал ей, что у него есть план. А подробности? А... Ей же надо знать!

Фига! Вместо ответов на вопросы пишет только: "Прячьтесь", "Береги себя" и "Стереги Поттера". При чем тут Гарри вообще и как, простите, Гермиона должна его стеречь? Вот попадется ей Малфой — и она ему все припомнит! И выскажет!

Да что он там задумал? Он же не будет сжигать крестражи Адским пламенем? Не будет, правда? Он же не идиот... Как она будет без него, если он погибнет?

Но как ей добиться от Драко ответов на вопросы, если она даже толком написать ему ничего не может, только дать знать потеплевшей монетой, что жива? Потому что ни на минуту не остается одна, рядом или Гарри вздыхает от тоски, или Рон ворчит, и обоим от нее все время что-то надо.

И всякие мелкие дела никто не отменял.

Вот, кстати, об этом.

Через пару дней жизни в палатке Гермиона отчетливо поняла, что волшебная сказка вдребезги разбилась о быт. И магия тут не помогает, а иногда и вовсе наоборот.

Для начала она осознала, что ей не нравится сама палатка. Потому что в ней ночами уже холодно и приходится накладывать согревающие чары. Не май месяц, октябрь на дворе. Парусиновые койки скрипят, помыться можно только в походном душе, тоже поддерживая температуру воды, а для этого надо выгнать мальчиков на улицу, чтоб ждали своей очереди.

И сама палатка маленькая, пусть и благодаря чарам не настолько, как снаружи, как они тут всей толпой во время Чемпионата разместились? Непонятно. Правда, это было всего на одну ночь, а вот постоянно обитать втроем на двадцати квадратных метрах — то еще удовольствие. Сосредоточиться невозможно, то чавкает кто-нибудь, то ходит, то вообще дышит! А еще радио это, которое мальчики в палатке нашли, шипит, кряхтит и щелкает!

А больше всего Гермиону выводили из терпения всякие мелочи, которых не замечаешь, пока они не пропадут. Или, наоборот, не появятся.

Вроде разбросанных носков.

Да елки-палки, у мальчиков всего по три пары! Как, ну как они умудряются?

В Хогвартсе одежду стирали эльфы, а тут надо самим, потому что очищающие чары вещь хорошая, но идеально работают на одежде из магических тканей. На мантиях, например, из шерсти фермерских овец, сшитых с помощью зачарованных инструментов и укрепленных рунами на подкладке. А магловская одежда после пятого-седьмого раза начинает рваться.

Вот и приходится руками, с помощью горячей воды, Мыльного заклинания и нытья. Гарри, правда, стирал носки и трусы молча, зато Рон ворчал за троих и утверждал, что его вещи очень даже чистые. И вообще у него рука болит, так что он не может.

И нет, Гермиона не вредничала! Что в этом такого? А если Рону не нравится, так нечего было ходить в магловских вещах, тащил бы с собой мантию и прочее волшебное барахло!

Рон, правда, пытался булькать на тему исконно женской работы по стирке и уборке, но Гермиона мрачно посмотрела на него и вроде бы случайно покачала в руке тяжелой сковородкой.

Он замолчал, но по всему видно, что это ненадолго.

Вот, кстати, о посуде.

Палатка-то походная, с ней друг мистера Уизли выбирался на рыбалку. И ему много было не надо. Так что у них из посуды была мятая кастрюля, чугунная сковорода, эмалированная миска, две ложки, гнутая вилка и тупой нож. Все.

Остальное приходилось трансфигурировать, и тут у Гермионы стали возникать вопросы к учебной программе Хогвартса. Вот зачем они столько мучились, превращая ежей в подушечку для булавок? Чтобы что? Ежей в лесу хватает, но булавок у них нет, и подушечка эта абсолютно не нужна!

Мальчики, когда захотели чая, вспомнили, что они же превращали крыс в чашки, но Гермиона была дочерью врачей. Пить воду из трансфигурированной крысы? Да вы с ума сошли! А микробы, блохи и прочая гадость куда девается при волшебстве? Вы хоть знаете, какие болезни можно таким образом подхватить?

Листья и палки в качестве материала для трансфигурации Гермиона тоже забраковала. Пользовались листами, вырванными из ее запасной тетрадки, они хотя бы чистые. Но трансфигурация по определению недолговечна, и ее приходилось постоянно обновлять, потому что иначе тарелка могла превратиться в бумажный лист внезапно, а ее содержимое ошпарить Гарри ноги.

Вот, кстати, о еде.

Она кончилась. Да, совсем кончилась, Рон! Вы за три дня съели весь запас этой вредной лапши. А шоколад — это на случай встречи с дементорами, и не смотрите на меня такими глазами!

Гермиона предложила выбраться поближе к цивилизации и обустроиться в городе, где и магазины есть, и работу можно найти, и спрятаться в многомиллионном Лондоне от магов тоже проще.

Щаз. Мальчики уже почти согласились, но тут у Рона заработало радио. Чертов Ли Джордан со своим "Поттеровским Дозором"! Этот... комментатор разливался соловьем, рассказывая, что они с Гарри теперь в розыске как преступники, Министерство в панике, а над Англией реют дементоры, сея ужас и беспросветный мрак.

Обычная октябрьская погода. Мелкий дождь, слякоть и ветер, ничего сверх этого. Такую сырость, конечно, лучше пережидать в надежном доме, а не в продуваемой палатке. Но нет, Гермиона, ты ничего не понимаешь, это все дементоры!

Гарри и Рон наотрез отказались уходить из леса. Их же ищут! А Рон, к тому же, не может аппарировать, бок никак не заживает. И здесь их точно не обнаружат.

— И что мы будем есть в лесу? — поинтересовалась Гермиона и посмотрела на друзей в упор. — Кто-то там говорил, что его Чарли всему научил.

— Да в лесу всего полно, — надулся Рон. — И мы вообще-то волшебники! Кстати, Гарри, ты помнишь, как приманил Молнию на Турнире? Так же можно охотиться! Гермиона, а ты...

— А что я? — неприятным голосом сказала Гермиона. Она тоже помнила про Турнир. И про Молнию.

— Ну, Гарри поймает, а ты приготовишь. Ты же девушка.

Рон был непрошибаем.

— Здесь водятся лисы, белки, ежи, мыши еще точно должны быть, — перечислила Гермиона. — И как из них готовить? Сам-то умеешь?

Лично она имела дело только с уже разделанной курицей в супермаркете, которую нужно просто на сковородку бросить и следить, чтобы не сильно подгорела.

— Не, в белке мяса мало, — наморщил лоб Рон. — А вот кабан большой и его надолго хватит. Давай, Гарри!

И Гарри тяжело вздохнул, поднял палочку и сказал: "Акцио, кабан!"

Не произошло ровным счетом ничего. То ли до этой свиньи было слишком далеко, то ли кабаны умеют сопротивляться чарам. А может, надо было прицелиться? Но куда?

На сосне что-то зашуршало и мелькнул хвост.

— Акцио, белка! — крикнул Гарри. Дерево вздрогнуло и осыпало его шишками. Белка прыгнула ему на голову последней, насмешливо поцокала и сбежала.

Ежика решили не ловить.

*Тысяча лет тому назад*

— Новая песня, Гриф? Я такую не знаю.

— В Хогсмиде услышал. Вот хочу шляпу научить, все разнообразие. Раз уж она не затыкается.

— Ну что, смешно и поучительно. "Только вот с ежиком вышел прокол", надо ж до такого додуматься.

*Тысяча лет тому вперед*

Гермиона вообще не представляла, как бы она, с ее любовью к животным, стала бы сдирать шкуру с того же кабана, разделывать его... Ой, всё!

Она хотела отвлечь и поддержать мальчиков рассказом про Робинзона Крузо, который на необитаемом острове выращивал пшеницу и разводил коз. Но, кажется, только хуже сделала.

— Какой еще огород? — возмутился Рон. — Мы не можем! У нас миссия! Мы мир спасаем, а не вот это вот! Нам Дамблдор доверил не коз пасти...

Гермиона тихо зарычала. Она не хотела больше читать одну и ту же детскую книжку, завещанную ей Дамблдором. Гарри надо — пусть и изучает, а она вообще-то помогать обещала, а не все на своем горбу тащить!

— Может быть, нам поискать какие-нибудь ягоды? — наконец собрался с мыслями Гарри. Ну не все же страдать, есть -то хочется.

Стоило Гермионе предложить собрать грибы, как разразился скандал. Но ведь грибы точно должны быть в октябре, она где-то об этом читала, а вот насчет ягод она не уверена.

И почему Гарри и Рон так категорически отказываются даже пробовать? Странно это все. Грибные пироги в Хогвартсе за обе щеки трескали. И говядину по-веллингтонски.

Тут Гарри не договорил, упал на землю и схватился за голову. Все ясно, опять открылся прямой канал связи с Лысым Хреном.

Они с Роном напоили друга обезболивающим и снотворным, перетащили на кровать и оставили отдыхать. Потом она пошла на поиски грибов, стараясь не отходить от палатки далеко, а Рон двинул в чащу за добычей.

Кабана он, конечно же, не нашел, зато принес орехи. Вместе с кустом. На вопрос Гермионы, как оно так вышло, что простейшее бытовое заклинание по сбору плодов привело к таким последствиям, снова разорался, что он хотел как лучше, как быстрее, а она не ценит и он не знал, что она такая.

И как с ним Лаванда умудрялась столько времени встречаться, да еще и два месяца сладости у него отбирать? Как у нее терпения хватало? У самой Гермионы уже руки тянулись за сковородкой, приходилось держать свои порывы под контролем.

Точно, все дело в контроле, который у Рона никуда не годится. Зато силы много, но от этого не легче. Ладно, куст пойдет на дрова, сейчас она высушит ветки и устроит костер, пока нет дождя. А орехи можно съесть.

Грибы Гермиона отварила в кастрюле, но мальчики даже пробовать не стали, передергиваясь от отвращения и каких-то своих ассоциаций. Ну и ладно, ей больше достанется. Они и правда не очень вкусные, и соли у них тоже нет, но и не настолько гадость, как утверждает Рон.

Миссия по спасению волшебного мира определенно сворачивала куда-то не туда. Вся надежда была на Драко, который придумал план (и ей не сказал!). Иначе они долго не протянут, поняла Гермиона.

Это было даже хуже, чем в Хогвартсе, где у нее просто списывали домашнюю работу. Да лучше б ее тролль на первом курсе сожрал, чем теперь таскаться по лесам и следить, чтобы Гарри не натворил слишком уж больших глупостей. Хотя куда уж больше. Гарри-то зачем Малфою понадобился? Или все дело в этой Избраннности?

* * *

Лондон, площадь Гриммо .

— Ты дом видишь? — скорбно спросил пес, сидевший на площади.

Кот, болтавшийся неподалеку, внимательно посмотрел на стену между домом номер 11 и домом номер 13.

— Нет, — ответил он, раздраженно помахивая хвостом. Да сколько можно!

— И я не вижу, — надрывно вздохнул собака-Блэк. — А он есть.

— Говорил я, что надо было в "Дырявый котел" идти, — проворчал кот. — Мы его оба видим. А ты уперся: домой надо, весточку крестнику передать.

* * *

Скудный ужин состоял из орехов, вареных грибов, недовольства и тяжелых вздохов. После еды Рон ушел в палатку слушать радио, а Гермиона сложила ветки и зажгла небольшой костер.

Спокойно посидеть у огня ей не дали. Гарри притащил бревно и устроился напротив.

Сначала они долго молчали, глядя на уютный костерок и слушая треск сгорающих сучьев.

— Я не знаю, что делать дальше, — наконец признался Гарри. — Медальона нет. Ни в пещере той мы с Дамблдором его не нашли, ни в Министерстве. И куда теперь? Я ничего не понимаю.

Гериона молча кивнула. Она тоже не понимает. Просто она знает чуть больше, чем Гарри. Но ненамного.

— И все так неправильно, — тихо сказал друг.

— Не знаешь, какая муха укусила Рона? — спросила она. — Он просто голодный или у него ко мне свои претензии?

Гарри покраснел и отвел глаза.

— Понимаешь, Гермиона... Не знаю, как сказать... А с этим твоим Дереком у вас все серьезно?

— Что? — обалдела Гермиона. — При чем тут Д...Дерек? Рону-то какое дело?

— Да просто, — смешался Гарри. — Я вот думал, и Дамблдор говорил. Ну, про дружбу там, про великую силу, и про любовь тоже. И я думал, что мы все будем вместе, понимаешь? Всегда. Как семья. Я с Джинни, а ты — с Роном. Вот. А оказалось, что все не так.

Гермиона сначала не могла сказать ничего. Столько неприличных слов рвалось наружу, как тут выбрать?

— И Рон, наверное, тоже мечтал, — продолжал Гарри, который ничего не заметил. Как всегда. — А тут узнал про этого твоего. Который Дерек. А ты нам о нем ничего не говорила.

— И что? — возмутилась Гермиона. — Почему я должна отчитываться, с кем встречаюсь?

— Но ты же мой друг, — уверенно ответил Гарри.

— А ты?

— Что я?

— Ты, Гарри, — Гермиона говорила очень, очень медленно. Чтоб наверняка дошло. — Ты — мой друг?

— Конечно, — ответил Гарри Поттер. — Мы с тобой лучшие друзья. И с Роном тоже.

Нет, не дошло.

— У меня с Дереком все серьезно, — сухо ответила Гермиона, давая понять, что эта тема закрыта.

— Ясно, — Гарри поник, как ромашка.

От прогоревших углей тянуло жаром и горько-сладким дымом.