Дневник «Белорусского Когтевранца» (гет)

[Запись из дневника. 1 ноября 1998 года. Допрос и аппаратный сбой]

Изолятор

Сидел на жестком стуле в пустом классе на втором этаже. У дверей глухими тенями маячили двое мракоборцев, тихо переговариваясь и позвякивая амуницией. Как только прибыли первые отряды Министерства и узнали от директора, что и как, нас, студентов-участников событий Хеллоуина, разделили. Типичная милицейская стратегия, чтобы не могли договориться или мешать друг другу говорить правду.

Находился здесь уже давно, поэтому вспоминал, как мы с Гермионой доставили тех двоих к мадам Помфри, а мне потом пришлось тащить дверь обратно, так как наш местный лекарь резко сказала, что ей тут эта «пыльная деревяшка с ржавыми петлями» не нужна — это больничное крыло, а не склад.

Потом просто сидели с Гермионой и молчали, вслушиваясь в гул замка. А затем пришли министерские. И вся наша романтика закончилась, разбившись о сухие протокольные команды.

А сейчас слушал сквозь приоткрытую дверь, как бы случайно оставленную незакрытой, как по коридорам снуют люди Кингсли. Чужие запахи кожи и казенного сукна, шаги, отрывистые голоса. Как Хранителю этого замка — который пока оставался моим единственным домом — мне было физически неприятно, что они шляются по коридорам, нарушая древний покой.

Волновался, конечно, как же там друзья, как Гермиона. Уже перестала нравиться эта идея нового Алекса, который рассказывает всем подряд свои тайны и секреты. Сейчас стоит кому-то из них проколоться, и это сильно выйдет боком всем нам. Но мне, конечно, больше. А еще школе.

Конечно, доступ в лабораторию они не получат — вряд ли Макгонагалл захочет им помогать, я так тем более. Но жизнь усложнят точно, запрут где-нибудь, и всё: никакого ограбления МАКУСА тебе, ни спасения жизни Бэт, Кассандры, Финна и других.

Сидел, мандражировал, старался верить в друзей. Был бы один — плевать. А так... начни там ломать палец, например, Гермионе или Джинни, или другим моим друзьям, и всё: спекся староста К... Сдам всё с потрохами.

Грязные методы

Не прошло и часа, как дверь сухо скрипнула. В класс вошли двое. Ожидал увидеть киношных злодеев или надменных чинуш — да что там, меня уже один раз отправляли в Азкабан, насмотрелся на таких типажей. Но передо мной предстали обычные, смертельно уставшие люди.

Один — здоровенный, широкоплечий мракоборец в потертой форменной мантии. Он выглядел так, словно не спал трое суток: лицо серое, под глазами черные мешки, а на щеке свежий, криво затянувшийся шрам. Второй — дознаватель в помятом гражданском костюме. Худой, с воспаленными красными глазами человека, который выпил за месяц годовую норму бодрящих зелий.

Не смотрели на меня с ненавистью. Они смотрели с тяжелым, глухим раздражением. Для них я был не Избранным, не Героем или кем там меня считают, а просто очередной занозой в заднице, из-за которой они сегодня не попадут домой. И были правы: заноза в заднице — это мой типичный портрет.

Здоровый амбал закрыл дверь. Щелкнул замок. Воздух в классе стал тяжелым, как перед грозой.

Я им не нравился, и это чувствовалось кожей. Для них я не герой войны, не Староста школы, не милый парень с голубыми глазами, а отморозок, который взломал их хваленое Министерство, сбежал из Азкабана, а потом еще и устроил международный скандал в МАКУСА. Кость в горле. Да, конечно, многое из того, что делал, было во время режима Волдеморта, ну так и половина из них работала при этом режиме. Как говорится, осадочек-то остался. Что такому типу, как мне, помешает в мирное время творить то, что он делал в военное? Мог бы сам им ответить: ни-че-го. Но не буду этого делать. Главное — вернуть своих. А там сяду где-нибудь и буду клепать свои артефакты.

Дознаватель сел напротив, жесткий стул жалобно скрипнул под ним. Предложил стакан воды. Который по взмаху палочки появился на столе. Вода пахла абсолютно ничем, но стекло было подозрительно чистым. У меня всегда в такое время в голове звучит голос лже-Грюма:

«Постоянная бдительность!»

А еще он всегда пил из своей фляги. Конечно, потом выяснилось, что там было Оборотное зелье, но это не значит, что он был не прав.

— Спасибо, но буквально час назад выпил большой стакан, — ответил ровно, смотря ему прямо в глаза.

Дознаватель понимающе усмехнулся.

— Я дознаватель первого ранга Министерства магии Фрам, а это мой напарник, — хрипловато сказал худой, показывая рукой себе за спину на большого, — старший мракоборец Дигл.

Промолчал. Лишь мило им улыбнулся. Худой явно ждал, что представлюсь в ответ. Но не смутился: короткий взмах палочки, и в его руке появилась толстая картонная папка.

Лихо он, конечно. Но это явно у него где-то тут недалеко всё лежит. Такая магия в Хогвартсе не работает, точнее, работает, но внутри замка. Это типичный закон Гампа, ведь ничего не берётся из ничего, то есть папка у него была и стакан был, и в теории он может их телепортировать туда-сюда, но Хогвартс извне не пропустит. Значит, или где-то в сумке, или в соседнем классе всё это у него было. Фокус для первокурсников.

Дознаватель открыл папку, перелистнул пару страниц с сухим шелестом и стал делать вид, что читает. Цирк, конечно. Целый час меня тут мариновали не просто так. Явно всё уже изучил и подготовился.

— Итак. Александр К... студент по обмену из Минска. Родители не указаны. А еще тут есть пометка, что вас лично в школу принял бывший директор Альбус Дамблдор, который, как здесь же написано, является вашим родственником.

Произнося это, он внимательно смотрел на мою реакцию. Думал, начну кричать и доказывать, что всё не так? Или буду губы себе в кровь кусать? Фигушки. Свою биографию могу ему сам рассказать. Но не хочу.

Дознаватель продолжал, монотонно чеканя слова:

— Староста факультета, а сейчас и Староста школы. Один из лучших учеников своего курса. Герой Битвы за Хогвартс. А также отметился тем, что попал в Азкабан и сбежал, причем не один, а со своей школьной подругой Кассандрой Флинтли.

А-а, вон он куда клонит. Понятно-понятно. Спас её из тюрьмы, а тут вдруг она — тёмный маг. А я, значит, её пособник, и это всё наш хитрый план. Ну-ну.

— Также в январе этого года отметился тем, что ограбил Министерство магии, похитил экспериментальный артефакт — детектор Империуса, а также списки маглорожденных волшебников, которых собиралось арестовать тогдашнее руководство Министерства.

Прочитав это, Фрам посмотрел прямо на меня с каким-то даже отеческим взором. Типа: натворил ты, сынок, дел, ну да ничего, пожурю немного и отпущу. Да блин! А то, что всё это делалось «для родины, для партии» и Сопротивления? Да, конечно, мне надо было и свою палочку вернуть. Но одно другому не мешает же!

Видно, не получив от меня нужного отклика, дознаватель продолжил зачитывать, судя по его тону, мою обвинительную речь, а не то, что я помогал сопротивлению.

— По неподтвержденным данным, участвовал в ограблении банка Гринготтс. А также вместе со своими подругами... хм, как тут написано, любовницами... участвовал в Битве за Хогвартс, где они втроём показали себя блестяще. Но также тут указано, что вы убили несколько людей.

Внутри начало закипать раздражение. Чуть даже слышно зарычал. Любовницами?! Долбаная Кассандра! Её сплетни про мой «гарем» уже и до Лондона дошли! Какая же паскуда, напела им всем. Узнаю — пожалеет. А насчет убитых людей... Это были Пожиратели! Что нам надо было делать, позволить убить себя и друзей?! Вот урод. Еще немного, и взорвусь.

Дознаватель Фрам довольно заулыбался. Даже его грустное, усталое лицо преобразилось. Видно, любил свою работу, гад эдакий. Сумел пробить меня на эмоции — значит, день прожит не зря.

— А затем, как тут пишут, что-то произошло. И мисс Флинтли, и мисс Вэнс исчезли, а вы на месяц остались в замке. А после, в июне этого года, работали какое-то время на Министерство магии по личному приглашению Министра. И даже получили значок помощника мракоборца, а также специального атташе в США. А затем попытались его ограбить... по словам представителей МАКУСА, которые требовали вашей выдачи как грабителя, преступника и нарушителя Статута о секретности.

Фрам с громким хлопком закрыл папку. И посмотрел на меня взглядом, ясно говорящим: пора тебе, парень, рассказать всю правду. А то хуже будет. Мы про тебя всё знаем.

— Итак, Александр... или тебе больше нравится Алекс? Что вы можете рассказать про события вечера тридцать первого октября? Как именно вы помогли тёмному магу, а заодно вашей бывшей любовнице и подруге сбежать?

Защита амулета

Посмотрел на него как на дурачка. Нет, ведь и правда: если бы хотел ей помочь сбежать, зачем такие сложности? Вывел бы за калитку и пинком под зад: катись, дорогой Гриндевальд, к чертовой бабушке. Ну ладно, пинать бы не стал, всё же тело Кассандры, но Финну точно бы подзатыльник дал. Эх, Финн, ты же всегда был с этой геройской, гриффиндорской душой — ведь и на Битву прибыл из Ирландии, от родителей убежал. И вот опять. Хотела Кассандра себе рыцаря, вот и получила ирландского.

— Я так понимаю, дознаватель первого ранга Фрам, это был риторический вопрос? — ответил, строя самый честный и невинный взгляд, на который был способен в эту минуту.

— Ты мне тут умника не строй из себя, — подал басовитый голос здоровяк. — Знаем мы таких, как ты, насмотрелись в этом году. Все такие правильные, а рукав закатаешь — там Тёмная Метка.

Зря, конечно, отказался от идеи сделать татуировку для Азкабана. А то сейчас бы распахнул рубаху, а там на одной груди Бэт, а на второй Гермиона. Мол, фиг тебе, начальник, не подловить Алекса К... Тьфу, лезет же всякая дрянь в голову.

— Так я, уважаемый старший мракоборец Дигл, и не строю. Когтевранец же, опять же староста школы и один из лучших учеников, как зачитал нам ваш коллега, — ответил, мило улыбаясь. — Оно само из меня прёт.

— Что прёт? — не понял здоровый, видимо, менее одаренный умственно, чем его товарищ.

— Ум этот самый и прёт.

Здоровяк набычился и уже хотел ко мне шагнуть. Но худой остановил приятеля взмахом руки.

— Ну что вы, Александр, себя так ведете. Мы же с вами в некотором роде тоже коллеги. Вы должны помогать следствию.

— Так я и помогаю. Вы бы лучше не меня подозревали, а узнали бы, как двое взрослых магов попали в Хогвартс под Оборотным зельем. А также еще пятеро было там у портала. Да что я вам тут говорю, думаю, за час вы уже всё узнали. Директор вам точно всё уже рассказала, — сказал, начиная уставать от этого цирка.

И тут меня ударило по голове так, что вжался в жесткую спинку стула. Амулет на груди ощутимо нагрелся. А в голове раздался чужой, скользящий голос: «Покажи мне всё, что ты знаешь». Да блин. Опять.

Легилименция. Грязная, грубая, как таран. Никакого изящества Сары Голдштейн или мастерства Снейпа. Он просто попытался выломать дверь в мой разум. С ноги. Словно в хлев заходит.

Амулет на груди вспыхнул еще сильнее, окатив кожу обжигающим жаром. В голове раздался низкий, вибрирующий гул. Защита амулета работала как часы. Спасибо Дамблдору.

Дознаватель отшатнулся, схватившись за голову с тихим змеиным шипением. Из его носа показалась тонкая струйка крови. Отдача прилетела ему прямо в череп. Еще Гриндевальд говорил, что если лезть ко мне вот так, как этот дознаватель, можно и ласты склеить. Мне в этот раз повезло — если бы он сдох прямо тут, при исполнении, мракоборцы бы меня на месте придушили или упекли в Азкабан до конца жизни. Или сначала упекли, а уже там придушили.

— Ах ты, щенок... — прорычал мракоборец.

Два шага. Взмах палочки. Невидимые путы намертво примотали меня к стулу. Веревки больно впились в плечи и запястья, заставив суставы хрустнуть.

— Это у нас нынче такое правосудие? — уточнил я, внутренне подбираясь и готовясь к худшему. — Знаете, была у нас тут такая Долорес Амбридж, так та меня заставляла писать пером, которое кровью пишет. На руке до сих пор шрамы есть, можно даже пару букв увидеть.

Дознаватель ничего не ответил. На его лице была лишь беспросветная усталость — как же ему всё это надоело. Непонятно только, работа или я. Вытирая кровь платком, он коротко кивнул. Мракоборец грубо схватил меня за подбородок, больно сдавив скулы пальцами-тисками, разжал челюсти и влил в горло три капли из маленького стеклянного флакона.

Жидкость была безвкусной, как талая вода, но горло мгновенно онемело. Веритасерум. Сыворотка правды. Допрос с пристрастием без присутствия директора. Беспредел в чистом виде. То, что не смогла провернуть Анна из МАКУСА, сделали свои же. Вот уроды. Ну, я вас запомнил.

— А теперь расскажи нам, К..., как ты всё это спланировал, — прошипел дознаватель, наклоняясь ближе. — Зачем ты устроил этот фарс и драку? Кто тебе помогал? С какими тёмными волшебниками, которых еще называют Пожирателями Смерти, ты контактируешь?

Сыворотка ударила в мозг. Почувствовал непреодолимое, животное желание открыть рот и выложить всю правду. Вначале нецензурную часть правды про них, а затем рассказать про Гриндевальда, про Аберфорта, про МАКУСА — про всё-всё-всё. Связки напряглись. Рот приоткрылся, готовый выдать первый слог.

И тут вмешался амулет.

Если до того он был горячим, но терпимо, то сейчас он раскалился так, что чуть ли не прожег дыру. Хотел кричать, но горло словно сдавило стальным обручем. Видимо, ментальная защита работает не только на магические атаки на разум, но и на физиологию.

Запахло паленой тканью рубашки. Мое горло просто... отключилось. Связки свело абсолютным, каменным параличом. Хотел говорить из-за сыворотки, но физически не мог издать ни звука. Губы намертво сомкнулись, челюсть свело болезненной судорогой. Ощущение такое, будто в глотку залили бетон. Глухая, абсолютная блокировка системы на аппаратном уровне. Трясло от нехватки кислорода, но путы мешали вырваться. Казалось, что скоро не смогу дышать.

— Отвечай! — мракоборец замахнулся, готовый ударить меня по лицу тяжелым кулаком.

Смотрел на них молча. Глаза слезились от чудовищного напряжения, но изо рта не вырвалось ни звука. Они бесились, не понимая, почему идеальное зелье не работает на каком-то школьнике.

Кавалерия

Был бы рад им ответить, но у меня, как у той вороны, в зобу дыхание спёрло. Еле носом успевал воздух хватать. Здоровяк уже занёс надо мной руку, чтобы, видимо, по старинке придать стимула для беседы.

И тут дверь не просто открылась — она с грохотом влетела в стену, чуть не вырвав петли.

На пороге стояла Макгонагалл. От её фигуры буквально исходили волны статического электричества.

— Что вы себе позволяете?! — её голос сорвался на шотландский рык. — Допрос студента! Без присутствия декана, Директора или его заместителя!

Уфф. Профессор, жаль, никогда не говорил, но я вас очень люблю, вы лучший преподаватель в этой школе. Хотел сказать это вслух, ведь правду же надо было говорить под сывороткой. Но лишь хрипел и мычал сквозь стиснутые зубы.

За её спиной выросли две фигуры. Кингсли Бруствер и Арчибальд Уоллес.

Кингсли окинул взглядом меня, привязанного к стулу, затем перевел тяжелый взгляд на своих подчиненных. Воздух в кабинете потяжелел так, что заложило уши.

— Что с ним? — громыхнул Министр.

Дознаватель и мракоборец как-то резко сникли. Худой нервно сглотнул и произнес:

— Нестандартная реакция на сыворотку правды, сэр.

На Директора нельзя было смотреть без очков, какие надевают сталевары. Она просто пылала негодованием, а её губы превратились в тонкую белую нитку.

— Вон отсюда, — тихо, но так, что у мракоборцев подкосились ноги, произнес Министр. — Оба. Отправляйтесь в Лондон, там поговорим о вашей дальнейшей судьбе.

Путы исчезли, растворившись в воздухе. Я с трудом размял затекшие, саднящие запястья, жадно глотая воздух.

Кингсли посмотрел на Макгонагалл:

— Минерва, оставьте нас. Пожалуйста.

Макгонагалл вначале посмотрела на меня, одними глазами спрашивая, готов ли остаться с министром наедине. Кивнул и, превозмогая спазм в сведенных челюстях, попытался выдавить ободряющую улыбку.

Директор поджала губы, смерила Кингсли суровым взглядом, но вышла, тихо прикрыв за собой тяжелую дубовую дверь. Уоллес остался стоять в тени.

Официальная версия и мертвецы

Кингсли был похож на большую мрачную и грозовую тучу. Медленно ходил туда-сюда пару минут, тяжело впечатывая каблуки в каменный пол. Скорее всего, ждал, когда меня чуть отпустит.

— Они влили в тебя сыворотку, — констатировал Кингсли.

— И она... всё еще... работает, — с трудом выталкивая слова через сведенное судорогой горло, прохрипел в ответ. Магия амулета медленно отпускала связки, но в глотке всё ещё стоял металлический привкус. — Если будете... заставлять говорить... то, что не хочу... просто... онемею снова. Побочный эффект. Мать его.

Кингсли тяжело вздохнул и сел на стул напротив. От него привычно пахло вишневым табаком и плотной шерстью мантии.

— Рассказывай, что произошло. Твою версию. И давай без этих твоих штучек, Алекс. Почему, когда случается какая-то странная хрень, там всегда маячишь ты? — сказал Кингсли и, видимо заметив, что я снова начал хрипеть, добавил: — И не отвечай на этот вопрос, он риторический.

Еще пару минут сидел, настраивался, и понял, что могу говорить и выдал полуправду. Самую надежную ложь. А что поделаешь, вранье — это мой хлеб. Шучу. Но жизнь показывает, что говоришь правду и получаешь на орехи. И по орехам.

Сказал, что в мае Кассандра была нормальной, они решили поехать с Бэт к её маме. А осенью у нее поехала крыша, видно, после того, как Бэт похитили, а она узнала, что мать умерла. Не знаю как, но Гриндевальд залез ей в голову. Почему Гриндевальд? Он сам так говорил через неё. Почему не доложил раньше, ведь у меня значок помощника? Потому что она ничего такого не делала. Болтала, ходила. Нравилась всем вокруг. А потом дошли слухи, что она устраивает какое-то собрание. Решил взять её с поличным и привел Директора. Откуда мне было знать, что она побежит из замка, а там портал и вооруженные наемники? А что О'Рейли сбежал и другие трое — так кто их знает. Молодые, горячие парни. А она девушка видная. Блондинка опять же.

Кингсли слушал, мрачнея с каждой минутой.

— Наемники. Те двое, которых ты подвесил в коридоре. Они мертвы, Алекс. Умерли на допросе. Яд или клятва. Почему ты не предупредил мракоборцев?!

Чуть снова не задохнулся. От возмущения.

— Не предупредил?! Да я предупреждал! — огрызнулся, голос уже почти восстановился. — Сказал первым же вашим олухам, которые влетели в коридор и отправили меня сюда! Но от меня отмахнулись! «Отойди, мальчик, мракоборцы работают». Да они старше меня всего года на три-четыре! Вот они и наработали. Тоже мне, мальчика нашли. Но так-то да, не девочка.

Уоллес в углу глухо усмехнулся:

— Я говорил тебе, Кингсли. Молодняк совсем мышей не ловит.

Договор

Министр потер переносицу. По его осунувшемуся лицу было видно, что проблем и так выше крыши, а тут еще я со своими темными магами и наёмниками. Посмотрел на меня, словно сканируя рентгеном.

— Мы будем опрашивать всех. Всю школу. Каждого студента.

— Министр, там есть ребята, что пришли туда впервые, с которыми я уже говорил. Отпустите их, толку от них чуть, а мы уже их тут сами накажем, — попросил, прочистив пересохшее горло. — И того пятикурсника-когтевранца. Брайана. Они ни при чем. Они просто травмированные войной дети, которым Кассандра, а точнее её тёмный голос, промыла мозги обещаниями о новом мире. Не ломайте им жизни из-за одной ошибки.

Кингсли долго смотрел на меня. Тяжело, не мигая.

— Хорошо. Но они под твою ответственность. Следить за ними будешь лично. Шаг влево — и они вылетят из школы к нам в камеры.

— Хорошо, беру их на поруки.

Смотрел на Министра и понимал: они не верят в масштаб проблемы, а точнее, даже если и верят, то откладывают эту проблему на потом. Для Министерства официальная версия удобна. «Школьница сошла с ума после гибели матери на фоне поствоенного синдрома». Наемники и портал? «Трагическое совпадение, возможно, связалась с остатками банд егерей». Им не нужен новый Темный Лорд. Они только-только похоронили старого. Магическая общественность этого не переживет, просто захлебнется в собственной панике.

— Кингсли, — я подался вперед, игнорируя тупую боль в затекшей спине. — Неофициально. Это точно Гриндевальд. Прошу вас. Если ваши люди найдут Кассандру... не убивайте её. И Финна не убивайте. Они мои друзья и моя семья. Дайте шанс найти их первым. Еще не знаю как, но придумаю, как вытащить из неё эту тварь. Вы же знаете, что я умею.

Министр встал. Стул сухо и противно скрипнул по каменному полу. Он не ответил ни да, ни нет. Просто поправил тяжелую мантию, посмотрел сверху вниз и коротко, едва заметно кивнул в сторону двери.

Свободен. Ну ладно.

Министерство будет искать темного мага Флинтли. А мне предстоит искать способ спасти Кассандру. Наши пути снова расходятся. Потом не удивляйтесь, господин Министр, что всякая хрень случается, а я там.