Исправление и наказание (гет)

Новый 2026 год. Драко Малфой в Брюсселе угрожает главе МКМ от имени министра магии Гринграсс; содержание угроз главному аврору Поттеру не сообщают. Глава МКМ Бут и в лучшие времена был пуглив; неудивительно, что, когда Драко зашипел ему в уши, тот слёг в постель. Из Брюсселя доносят, что глава МКМ при смерти; агенты Гринграсс по всему миру закидывают крючки и прощупывают почву, позвякивая золотом в кошельках. Если Гринграсс станет главой МКМ, то затруднения Поттера хотя бы частично, но исчезнут. Если она опубликует полные данные по исследованию той болезни, то чистокровные поверят «своей». Гарри сидит, ворчит: он рад за Гринграсс, но как же его достали эти политики.

— Вам придётся поехать со мной, мистер Поттер. Будете стоять рядом и следить, чтобы в меня не прилетело проклятие.

Он воображает себе аристократичное лицо Гринграсс, покрытое прыщами, как от пастилок близнецов Уизли.

— И почему я должен быть в Брюсселе? Где сказано, что на выборах главы МКМ должен быть главный аврор Поттер?

По лицу министра растекается улыбка.

— Бросьте, мистер Поттер. Вы — человек, победивший могущественного тёмного мага. Обладатель кубка Турнира Трёх Волшебников. Аврор, который угомонил всякий сброд, бастующий против магглов.

— Я нужен в Англии, — последнее слово сказано с заметным нажимом.

— Слишком далеко от Брюсселя. Хм. А что, если перенести столицу МКМ в Лондон? Древний магический город. И к Стоунхенджу близко, ведь до Уилтшира рукой подать.

Очень интересно получится. Главный аврор беседует с министром, которая в то же время глава МКМ… Гарри должен будет проходить магический контроль?

Но Бут выздоравливает. Гринграсс не высказывает разочарования, но всё же пребывает в смятении.

А для Гарри настало новое Рождество. Он умудряется найти время, чтобы заглянуть к Джеймсу на праздничный ужин.

И сдувается, словно проколотый шарик. Нет тарелки. Джеймс настолько не верил в то, что его отец сможет прийти на ужин, что даже не приготовил для него места.

Я упустил вас, думает с горечью Гарри. За бесконечной борьбой с преступниками я упустил собственных детей. Но затем он вспоминает маленькую девочку, которую спас от гермесовцев. Та просто собирала осенний букет, да вслух называла растения по их латинским именам. Гарри спас её, в буквальном смысле случайно. Просто проходил мимо.

Я хорошо работаю, думает он. Я справляюсь… Но всё же я упустил своих детей. Так бы было и со мною, выживи мой отец в поединке с Волдемортом?

* * *

Близится летнее затишье. Арья намерена доказать самой себе, что может вернуться домой, привезя с собой иноземные саженцы. И гордое знамя с лютоволком реет на севере этого континента. Ничейные земли стали землями Старков.

Строят корабль. Для этой цели выкладывается от всей души вся её команда. И Арья тоже. И человек-без-имени дал пару ценных советов, снабдил парусиной, содрав её со своей скромной хижины.

— И ты с нами? — спрашивает Арья.

— А кому, как не мне, рассказывать о местных красотах?

Она ему доверяет. Видит искреннюю радость при общении с людьми. На прямой вопрос, желает ли иноземец кому-либо зла, тот отвечал, что ни за что. Никогда. Такого человека можно и привести в Винтерфелл. Показать, рассказать отцу, что цель достигнута.

Но что дальше?..

Я нашла новые земли, рассуждает Арья. Вместе с Тахапо победила насмешника. Путешествовала и по водам, и по землям. А что ещё… Нужно в Утёс Кастерли, посмотреть, каково живётся жене рыцаря.

* * *

Начало лета 5 года новой эры. Принц Эддард Старк, из Винтерфелла, хранитель Севера. В здравом уме и твёрдой памяти. Моему сыну Брандону — шестьсот тысяч золотых, пятьсот серебрянных и три медяка. Перины, подушки, жёлтый шёлк из Браавоса, кровать работы мастеров Зимнего городка, резные шкафы и буфеты, серебро, золотая посуда и золочёные ложки. Сдача ферм осуществляется им же. По достижении тридцати лет вручить ещё сто тысяч золотых. Моей вдове — пятьдесят тысяч золотых. Деньги моим душеприказчикам на воспитание и приданое для моих дочерей Арьи и Джиневры. Приданое внучке Кейтилин Клиган; фамильный меч Осколок льда — Рикарду Старку; мажордому Домналлу — домашнюю утварь и столовое серебро на усмотрение душеприказчиков. Завещательные дары милордам Севера, а также приданое для пятидесяти бедных девушек. Деньги слугам. Тысяча золотых — на починку дорог. Сто золотых на питание узников.

Тело моё похоронить в крипте Старков. Остаток состояния оставить в казне, за исключением десяти тысяч, которые нужно употребить на мои похороны.

Душу оставляю старым богам. Гермионе Старк — её же книги, хранимые в крипте.

С приходом лета Мандерли пишет письмо. Мол, приплыли (невероятно!) и-тийцы. Примите ли вы их в Винтерфелле, мой принц?

Зачем? Ах да, новые торговые отношения требуют его прямого одобрения.

Бран говорит: отлично, хотел бы я побеседовать с ними. Все винтерфелльцы воодушевлены, как если бы к ним ехал сам король. Он же считает, что нужно найти хорошего толмача. Гермиона вновь волнуется, теперь она почти до безумия боится…всего. Из земель того самого Азор Ахая? Она опасается всего, вновь зарылась в книги, но сидя в детской комнате, где Джиневра Старк грызёт деревянные игрушки. Когда приходит весть, что чудные гости в дне пути, Гермиона пучит глаза и говорит: «А что, если они привезли с собой шоколад?»

Перед торжественной встречей Нед заходит повидаться с дочкой. Та говорит «па», наплевав на его титулы, как и должно маленькому ребёнку. Хватает его за палец, с удивительным вниманием выслушивает его слова про чудных гостей. Мол, эти и-тийцы красят волосы в красный. И да, Джиневра, не грызи мой рукав.

В тот вечер ему впервые не кажется дикой мысль о том, что Рикард Старк станет достойным преемником Брана. Он думает: общение с братом хорошо сказывается на его характере. Словно шутка богов обрела плоть: остались позади разрушенные башни и сломанные люди, но, объединившись, они берут лучшее друг у друга. Но Эддард говорит не о семье в спальне после торжества, не о сыновьях.

— Мне сказали, что и-тийцы оценили моё знание их культуры. Я отлично покрасил волосы в красный, так сказали они. Так что же? Перед встречей я заходил к Джин…

На лице Гермионы виднеется смирение пополам с удивлением.

— Рано, — бормочет она. — Ей нет ещё и года, но уже творит волшебство. Моя Роза впервые превратила кашу в апельсиновый сок в три года.

— Это ведь хорошо? — выдавливает улыбку. — Значит, она сильна и здорова.

Но он не знает. Ничего не знает о магах, тем более маленьких. Но Нед видит, что его Гермиона уже мысленно приготовилась. Приготовилась к обучению маленькой дочки, к вынужденному затворничеству на два десятка лет.

Вспоминает завещание. Уверяется, что сделал всё правильно. Вдовам оставляется треть земель их почившего мужа во временное пользование, но Нед отказался от этой традиции. Оставил золото, много золота, что позволит Гермионе Старк отправиться куда она пожелает, не волнуясь о своих землях и людях. Пусть так, думает он. Но Нед знает, что, если Гермиона пожелает жить на Севере и без него, то Бран примет её. Примет без сомнений и вопросов.

* * *

Неведомые грани неизвестного мира, сотканные из едва уловимых человеческих чаяний, сплетались в одном-единственном узоре зелёной тины на глади пруда.

— Дурак, — вздыхает Сириус Блэк, наблюдая за человеком-без-имени, но думая вовсе не о нём.

И встаёт на колени. Сосредотачивается, видит Винтерфелл сквозь водное марево. Видит Гермиону Старк, что-то рассказывающую несмышлёному ребёнку.

— Услышь, — говорит Сириус Блэк, хоть и знает, что это бесполезно.

Все их и без того малые силы были вложены в то, чтобы спасти и вывести к свету юного Жойена Рида. А Гермиона не услышала бы Сириуса, ведь всё её мысли заняты мужем и дочкой.

А он хочет предупредить. Предостеречь. Но не может.