Опасные тайны (джен)

Я плелась следом за друзьями, низко понурив голову. Мысли мои смешались в полную кашу. Так трудно было осознать всё, что произошло за последние несколько часов.

Волшебник велел нам убить Злую Ведьму. Только после этого он исполнит наши желания и отправит меня домой. Отчего-то он был уверен, что я единственная, кому это под силу, потому что эти чёртовы туфли сами сели мне на ноги, когда мой дом рухнул с неба и раздавил их владелицу. По-видимому, они обладали огромной магической силой, которая меня защищала, хотя за всё это время они никак мне не помогли.

О, а ещё говорящее пугало, которое я встретила по дороге, оказалось погибшим и воскресшим принцем, который понятия не имел, кто он такой.

Всё это сводило меня с ума. Я попросту не знала, что делать. Я всегда старалась поступать правильно, но в этот раз я понятия не имела, что правильно, а что нет!

Я просто… хотела вернуться домой. Обратно на ферму. Хотела снова увидеть тётю Эм и дядю Генри. Хотела убраться подальше от всего этого безумия.

Я больше не могла этого выносить!

— Наши разведчики доложили, что Злую Ведьму и её приспешников заметили далеко на западе, в глубине страны Мигунов, — говорила Моррибл, но я едва ли вслушивалась в её слова. Я опустила взгляд в пол, стараясь не смотреть никому в глаза.

Лев прижался ко мне, и я рассеянно зарылась рукой в его гриву, ероша длинные пряди шерсти.

— Пешком дорога займёт у вас несколько дней, но, к счастью, я могу выделить вам повозку и лошадь, которые провезут вас часть пути. Но, боюсь, как только вы доберетесь до Тёмного леса, вам придётся их оставить.

Всё это проходило мимо моих ушей. Я всё ещё отчаянно пыталась найти выход из этого безвыходного положения. Пыталась придумать, как мне вернуться домой, не убив ещё кого-нибудь.

— Я дам вам день, чтобы подготовиться и собраться, но завтра утром вы должны отправиться в путь. Слухи расходятся быстро, вам нельзя медлить. Лучше действовать быстро, пока Ведьма не догадалась о наших планах.

Мы остановились перед дверями нашей комнаты, и Моррибл пригласила нас внутрь. Она едва ли не отреагировала, когда мимо неё прошли Страшила со Львом, но когда очередь дошла до Железного Дровосека, я заметила, как её лицо напряглось, а брови печально поползли вверх. Она бросила на него скорбный взгляд, вздохнула и отвернулась.

Я почувствовала, как во мне закипает гнев.

— Удачи вам, охотники на ведьм, — сказала Моррибл. Она собралась уйти, но я бросилась за ней.

— Что вы ему сказали? — горячо потребовала я. — Что вы сказали Железному Дровосеку?!

Она повернулась ко мне со спокойным лицом, лишь слегка приподняв тонкую бровь в любопытстве и удивлении, что только больше меня разозлило.

— О чём ты, дорогуша?

— Давайте без этого, — сказала я. — Меня зовут Дороти! Никакая я вам не «дорогуша», и не надо меня так называть! Так что вы сказали Железному Дровосеку?

— Я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду, — спокойно ответила она. — Как опытная чародейка, я почувствовала наложенное на него проклятие и выразила сочувствие его нелёгкой судьбе. Ничего более.

— Вы лжёте, — прошипела я. — Я точно знаю. Если вы как-то его оскорбили или заставили себя устыдиться…

— Дороти, — хриплым шёпотом произнёс Дровосек. Он положил руку мне на плечо и попытался отвести в сторону. — Оставь её в покое. Прошу прощения, мадам, она не хотела проявить неуважение.

— Ничего страшного. Молодые девушки как она всегда полны энергии, — улыбка на лице Моррибл была такой тошнотворно приторной, что мне захотелось врезать ей прямо здесь и сейчас. — Это хорошее качество, конечно, если вся эта энергия направлена в правильное русло.

Дровосек потянул меня обратно в комнату, и я бросила на неё последний уничтожающий взгляд. Она одарила меня ещё одной ненавистной мне невинно-слащавой улыбкой, прежде чем скрыться из виду.

— Помни, что я тебе говорила, дорогуша, — сказала она напоследок. — Некоторые люди зашли так далеко, что их уже не спасти. Их нужно остановить твёрдой и решительной рукой.

— Да пошли вы! — крикнула я. Железный Дровосек буквально втащил меня в комнату, глядя на меня не то с ужасом, не то с гневом.

— О чём ты только думала, Дороти?! Зачем настраивать против себя такую особу, как мадам Моррибл? — отчитал он меня.

— Я старую каргу вижу издалека, — прорычала я. Уж слишком она напоминала мне мисс Галч, только в два раза более коварную и склонную к манипуляциям. — Дровосек, если она тебе что-нибудь сказала…

— Она сказала мне только правду, — спокойным голосом произнёс он. — Она… меня узнала. Я не ожидал, что она меня вспомнит. Она работала у нас в университете, но преподавала только магию. Я никогда не был на её уроках… но она всё равно меня узнала.

— Что бы она ни сказала, забудь об этом. Она не знает тебя по-настоящему, так что её слова не имеют значения. Забудь о ней, — сказала я.

Железный Дровосек вздохнул.

— Наш разговор тебя не касается, так что оставь это.

— Но я видела, как она на тебя реагировала! — воскликнула я. — Она смотрит на тебя так, словно ты какое-то отребье! Это из-за неё ты чувствуешь себя так паршиво! И знаешь что? К черту её! Она понятия не имеет, о чём говорит! Ты мой друг, и я не позволю ей так с тобой обращаться!

— Сути дела это не меняет. Нам всё ещё нужно убить Ведьму. С этим ты никак не поспоришь, — заявил Дровосек. — Я не позволю ей обречь кого-то на ту же участь, на которую она обрекла меня. Она должна умереть.

— Никто никого не будет убивать, — твёрдо сказал Страшила. — Нам нужно… придумать другой способ.

Дровосек в отчаянии развёл руками.

— Неужели я здесь единственный, кто готов делать то, что правильно и что необходимо?! Она опасна! Посмотрите, что она со мной сотворила! Что с тобой сотворила! — он указал на Страшилу. — Поверить не могу! Как ты можешь не желать ей смерти? После всего, что она сделала? Она тебя убить пыталась! Дважды!

— Потому что я знаю, что её смерть ничего не исправит…

— Ну так, может, дело не в том, чтобы всё исправить, а в том, чтобы остановить эту злую и мерзкую женщину раз и навсегда! — сказал Дровосек. — Не хочешь её убивать? Не хочешь марать руки кровью? Ладно. Я сам её убью! И сделаю это с радостью! Я понесу её смерть на своей совести, гордясь тем, что спас всю страну Оз!

— Никогда не стоит гордиться тем, что убил кого-то, — тон Страшилы стал угрожающим. — Если ты пойдешь по этому пути, назад дороги не будет. Это бремя будет вечно лежать на твоих плечах. Ты правда этого хочешь?

— Мне больше нечего терять, — упрямо заявил Дровосек.

Я тяжело опустилась на стул, терзаясь сомнениями: мысль об убийстве была мне ненавистна, но если я хотела вернуться домой, у меня не было другого выбора. Мне придётся убить Ведьму.

Но даже приняв это сложное решение, я чувствовала себя опустошённой. Я пыталась как-то это оправдать. Я вспомнила свой мир и многих ужасных, злых людей, которые причинили столько боли и разрушений на протяжении всей истории. Если бы я стояла перед одним из них, человеком, который, как я знала, без тени сомнения причинил целой стране — нет, всему миру — невыразимые страдания, и у меня была возможность положить им конец… Я просто обязана была это сделать, не так ли?

В глубине души я знала ответ. Если забыть о мести, забыть об убийстве злого человека, речь шла о спасении невинных жизней. Ведь если я этого не сделаю, сколько людей пострадают так же, как Железный Дровосек и Страшила? Сколько ещё станут жертвами проклятий? Сколько ещё погибнут от рук Ведьмы?

Пусть мне это и не нравится, пусть сама идея была мне отвратительна… Да и разве это не доказывало, что я всё ещё хороший человек, если я так переживала из-за смерти кого-то настолько злого и ужасного?

Но почему всё это по-прежнему казалось мне таким неправильным? Почему это так меня тревожило и пугало?

Почему это так сложно?

Я смутно слышала, как Страшила с Дровосеком о чём-то спорили, но я не стала вслушиваться. Под яростные крики, пыхтение и грохот тяжёлых шагов Дровосек распахнул балконную дверь и вышел наружу.

Через мгновение рядом со мной возникла расплывчатая зелёная фигура. Я услышала сухой треск и шуршание соломы. Я едва могла поднять взгляд на Страшилу, настолько я погрузилась в свои мысли. Мы сидели молча, не зная, что и сказать друг другу.

— У нас нет выбора, да? — наконец сказала я. — Мы должны это сделать.

— Нет, это неправда, — Страшила стоял на своём. — Выбор есть всегда.

— А какой у нас выбор? — спросила я, повернувшись и взглянув на него снизу вверх. — Волшебник не отпустит меня домой, пока Ведьма не умрёт.

Страшила рассеянно теребил руки, лихорадочно соображая.

— Он сказал принести метлу и книгу в качестве доказательства. Если мы просто с ней поговорим, то сможем…

— Ага, просто сядем и мило поболтаем, так что ли? — сердито спросила я. — Просто поговорим с женщиной, которая хочет моей смерти, которая чуть не подожгла тебя и пыталась напасть на нас на маковом поле.

После моих слов он поник.

— Если бы мы попытались объясниться, найти общий язык…

Я снова вздохнула. Я более чем понимала нежелание Страшилы лишать другого человека жизни, но в то же время его поведение сбивало меня с толку. Конечно, я не ожидала от него такой же кровожадности, как у Железного Дровосека, но я не думала, что он будет ещё нерешительнее меня.

— Ты правда не хочешь ей навредить, — сказала я. — Почему? Я думала, что… Ну, знаешь, — я неуверенно пожала плечами. — Я думала ты тоже хочешь ей отомстить.

— С чего бы? — недоверчиво спросил Страшила.

Теперь настал мой черёд удивляться.

— Потому что она превратила тебя в пугало? Разве ты… не злишься на неё?

— Я до сих пор не уверен, должен ли я на неё злиться, — признался он. Его отстранённый взгляд опустился на руки. — Я так и не вспомнил, как я стал таким. И я ещё многого не помню, но из того, что у меня есть… Это трудно объяснить, у меня просто такое чувство, что она в этом не виновата.

Моё сердце разрывалось от жалости. В то же время та газетная статья прожигала дыру в моей голове. Фотография прекрасного принца в зелёной форме, рядом с ним Глинда Добрая, смотревшая на него с таким обожанием. История о том, как Ведьма очаровала его и похитила, после чего зверски убила. Только его не убили, его превратили в пугало и повесили на столбе; при этом он совсем потерял память.

Что он подумает, если узнает правду? Рассердится ли он? Сойдёт с ума? Возненавидит себя? Станет ли он таким же, как Железный Дровосек, полным ярости и ненависти, и, как и он, встанет на кровавый путь мести?

Я не хотела, чтобы он стал таким… злым. Я не хотела терять знакомое мне счастливое и беззаботное пугало, но в то же время я понимала, что желание это эгоистичное. Он должен знать. Но как мне рассказать ему, кто он такой, и не сломить его правдой?

Нужно… набраться смелости и сказать. Я глубоко вздохнула.

— Страшила… — начала я, но договорить не успела.

Мы со Страшилой замерли. Шум города снаружи, прежде казавшийся тихим шёпотом, становился всё громче и громче. Я могла расслышать крики людей. Кажется, они… аплодировали? Мы выглянули на балкон и увидели, как Железный Дровосек стоял у перил, глядя вниз, и оживлённо жестикулировал.

— Что, во имя страны Оз… — пробормотал Страшила.

Мы оба встали и направились к балкону. Там мы увидели огромную толпу, собравшуюся внизу. Все они махали руками и подбадривали нас:

— Это они! Охотники на ведьм!

— Они избавят нас от Ведьмы!

— Спасите нас от её злодейства!

— Спасители страны Оз!

— Смерть Ведьме!

— Смерть Ведьме! Смерть Ведьме!

Я ахнула, отшатнувшись. Как они так быстро об этом узнали? Откуда? Неужели эта ужасная мадам Моррибл сделала заявление или же…

— Жители страны Оз! — из громкоговорителя прогремел женский голос, и я почувствовала, как всё моё тело напряглось. По спине у меня пробежал холодок, и в то же время меня обдало волной жара. Это был голос Моррибл.

— Сегодня мы радуемся! Дни, когда мы жили в страхе перед Злой ведьмой Запада, подходят к концу! — продолжала Моррибл, приводя толпу в неистовство. — Наш любимый Волшебник поручил четырём храбрецам уничтожить Злую ведьму! С его мудростью и великой силой они победят это кошмарное зло и спасут страну Оз от её ужаса! Радуйтесь, жители страны Оз! Радуйтесь и славьте наших новых спасителей!

Я невольно разинула рот. Что она делала?! Я всё ещё пыталась смириться с тяжёлой моральной дилеммой, а она воспевала нам похвалы, будто мы уже со всем справились! И теперь эти люди смотрели на нас с надеждой и ожиданием, с широкими улыбками и благоговением. Все болели за нас, за меня.

Ах эта коварная стерва.

Теперь я точно знала, что делает Моррибл. Она выставила меня какой-то великой героиней, «спасительницей Страны Оз», чтобы они думали, что я с таким же энтузиазмом отношусь к убийствам, как и все остальные. Если я не выполню в точности то, о чём просил меня Волшебник… все возненавидят меня. В лучшем случае меня назовут трусом, а в худшем — злодейкой, может, даже обвинят меня в пособничестве Ведьме, по одной простой причине, что я не хотела её убивать!

Она не оставила мне выбора. Если я не расправлюсь с Ведьмой, то застряну здесь, среди людей, для которых я стану врагом. Как долго я продержусь, пока чей-то гнев не возьмёт верх, и они не обратят его на меня? Я никогда больше не буду в безопасности.

Железный Дровосек, конечно, наслаждался вниманием. Стоя на балконе, он высоко поднял топор и обратился к толпе:

— Я с гордостью выполню эту миссию! — провозгласил он под бурные аплодисменты толпы. — Но я делаю это не только из верности нашему великому Волшебнику! Нет, у меня со Злой ведьмой личные счёты! Это из-за её проклятия я теперь весь из железа! Она лишила меня сердца, превратила меня в металлическое чудище! И теперь, впервые за всё это время, я рад, что у меня больше нет сердца! Ведь теперь я бессердечно вгоню свой топор в чёрное сердце самой Злой ведьмы! Я вырву её сердце так же, как она вырвала моё!

В ответ послышался оглушительный рёв толпы. По всему городу раздались радостные возгласы, люди потрясали кулаками, высоко подбрасывали шапки и шарфы, кричали в безумном восторге. Из этой какофонии начали выделяться крики, требовавшие лишь одного:

— Смерть Ведьме! Убейте её! Смерть Ведьме!

Я побледнела, наблюдая за этим ужасающим зрелищем. Нет… нет, это всё неправильно. Железный Дровосек собрал настоящую разъяренную толпу, мы должны остановить его, пока не стало слишком поздно!

Я посмотрела на Страшилу. На его лице застыл такой же ужас, как и на моём. Он шагнул вперёд, тихо прошипев Дровосеку:

— Что ты делаешь?! Немедленно прекрати это безумие!

Но Железный Дровосек стоял на своём.

— И я не единственный, кто пострадал от козней Ведьмы! — продолжил он, указав туда, где мы втроём оставались вне поля зрения. Я тут же бросилась к Страшиле. Если этот ненормальный собирался вытащить его на балкон и привселюдно раскрыть, кто он такой…

Но вместо этого Железный Дровосек повернулся ко Льву, схватил его за хвост и буквально выволок на балкон. Лев взвыл от страха и боли, беспомощно царапая когтями пол.

— Нет-нет-нет, не надо меня к ним, я не люблю толпу! — вопил он.

— Дровосек, что ты делаешь?! Отпусти его! — закричала я.

Он пропустил наши крики мимо ушей и вывел Льва на балкон перед собравшейся толпой.

— Этот Лев тоже ищет расплаты! — воскликнул он. — Когда он был ещё совсем маленьким, Ведьма похитила его! Она увезла его далеко в лес и бросила, не дав ему постоять за себя и сделав из него труса!

— Что ты такое несёшь?! — в гневе завопила я.

К тому моменту Лев уже уполз обратно в комнату, отбежал как можно дальше от балкона и забился в угол. Но Дровосек добился, чего хотел: толпа ликовала ещё громче прежнего, их кровожадные возгласы стали практически оглушительными.

Страшила выбежал на балкон. Его появление встретили бурными аплодисментами, но он не обратил на это внимания. Он схватил Дровосека и втащил его обратно внутрь, после чего захлопнул двери и задёрнул шторы.

— Что, во имя Оза, это было? — горячо потребовал Страшила. — Выволок Льва на всеобщее обозрение, как какой-то… какой-то реквизит! Зачем было так его пугать?

— Ничего, переживёт. Ему это полезно, если он хочет набраться храбрости, — пренебрежительно бросил Железный Дровосек. — Но люди должны видеть, с каким злом мы имеем дело. Если кто-то ещё сомневался…

— Когда кто-то вообще сомневался в том, насколько Ведьма злая?! Ты хоть раз слышал, чтобы кто-то утверждал обратное? — воскликнула я. — Нет, твоему поступку нет оправдания! Сейчас же извинись передо Львом!

— Ещё и весь город взбудоражил. Как будто нам нужно привлекать к себе ещё больше внимания! Дороти и без того хватает проблем, а теперь ты превратил весь город в разъяренную толпу! Ситуация вышла из-под контроля! — добавил Страшила.

— И что в этом плохого? Люди разгневаны, и нам пора что-то с этим делать, — сказал Дровосек. — Пришло время нам всем объединиться и прикончить Ведьму! Вместе мы справимся и станем героями…

— Хватит! — я чувствовала, как по моим щекам текли горячие слёзы. Я сжала руки в кулаки и ударила себя по голове. — Я этого больше не вынесу! Я не могу быть героиней, которой меня все хотят видеть! Я не могу её убить!

— И я не буду тебя заставлять, — сказал Дровосек, взвесив топор в руках. — Как я уже говорил, я буду рад сделать это сам, в месть за то, что она со мной…

— Знаешь что, Бок, — процедила я сквозь зубы. Услышав своё настоящее имя, он вздрогнул и притих. Отлично. — Я начинаю думать, что у никогда и не было сердца. И я думаю, что ты был чудовищем задолго до того, как Ведьма превратила тебя в него превратила!

Выражение его лица стало отсутствующим, глаза расширились, а рот приоткрылся. Я отвернулась от него и выбежала из комнаты.

— Дороти, подожди…

Я даже не обернулась. С грохотом распахнув двери, я быстро зашагала по дворцовым коридорам. Меня не заботило, куда я иду. Я просто хотела убраться оттуда подальше.

— Дороти…

За мной, не отставая ни на шаг, следовал Страшила. Я шла так быстро, как только могла, не срываясь на бег.

— Я пойду прогуляюсь, — заявила я. — Если ты хочешь уговорить меня вернуться в комнату, то можешь о этом забыть.

— Я и не собирался, — сказал он. — Я пойду с тобой.

— Хорошо. Давай валить отсюда.

— Давай.

Мы миновали множество комнат и залов, витражей, гобеленов и портретов, висевших на стенах. Раз или два Страшила хватал меня за руку и оттаскивал в сторону, молча поднеся палец к губам, пока кто-то проходил мимо нас по коридору.

— Надо быть осторожнее, чтобы нас не заметила стража. Они вряд ли будут рады, что мы разгуливаем тут без присмотра, — прошептал Страшила пока мы прятались в нише, едва избежав столкновения с пробегавшим мимо слугой. Он посмотрел на меня и хитро улыбнулся. — Как тебе идея старого доброго побега?

Я покосилась на него, заметив его озорную улыбку.

— Ты хоть знаешь, куда нам идти?

— Не совсем, но мы что-нибудь придумаем.

Он повёл меня дальше, почти бесшумно скользя впереди — это было нетрудно, ведь он от природы был очень лёгким. Я тоже старалась изо всех сил быть незаметной, но чёртовы туфли только усложняли мне задачу. Как бы тихо я ни старалась ступать, каждый раз, когда мои каблуки ударялись о мраморный пол, раздавался звонкий звук, который эхом разлетался по коридорам.

Страшила наблюдал за мной и сочувственно морщился, когда я невольно съёживалась при каждом шаге.

— Никудышный из тебя вышел бы шпион, — прокомментировал он.

— Да, но у шпионов не бывает хрустальных туфелек, приклеенных к ногам! — шёпотом прошипела я.

— Я думал, мы пытаемся сбежать, а не поднять на уши всех стражников во дворце, — продолжал поддразнивать он.

— Легко говорить, когда ты ходячая подушка.

— Это, наверное, один из самых странных комплиментов, которые я когда-либо получал.

— Иди давай, мистер Подушка. Показывай свой выход.

Не хотелось это признавать, но лёгкое подтрунивание Страшилы меня немного развеселило. Я не могла не улыбнуться его шуткам.

Мы продолжали красться по коридорам, время от времени прячась за колоннами или дверными проёмами, когда по коридору проходил стражник, слуга или кто-нибудь из свиты. Я даже представить не могла, куда мы идём: дворец был похож на лабиринт, и все залы выглядели совершенно одинаково. Вскоре даже причудливая лепнина на стенах начала сливаться в одно сплошное пятно. Мне было всё равно, я просто хотела уйти. Подальше от шума, от толпы, от пугающего будущего, которое безжалостно маячило впереди.

Подальше от Железного Дровосека.

В конце концов мы добрались до крыла, отведённого для прислуги: здесь и убранство, и архитектура были куда менее вычурными, более практичными и простыми. Мы ныряли то в одну, то в другую комнату, проходили по другим коридорам, пока, наконец, не нашли дверь, которая вела наружу, в глухой переулок. Рядом стояли ящики с продуктами, ждущие, когда их отнесут на кухню.

— А! Вот и свежий воздух! — гордо воскликнул Страшила. — Вдохни поглубже!

Я сделала глубокий вдох — и меня чуть не вырвало. К запаху свежих фруктов и овощей примешивалась невыносимая вонь мусора и компоста. Наверное, именно сюда выбрасывали пищевые отходы.

— Фу! Как же тут воняет! — я поморщилась, зажимая нос.

— А, прости! Не чувствую запахи, — извиняющимся тоном сказал Страшила. — Мой нос скорее так, для красоты, я всё время забываю, что…

— Пойдём отсюда скорее, — сказала я и потянула его за руку.

Мы перебегали из переулка в переулок, петляя и сворачивая, пока окончательно не заблудились в узком кирпичном лабиринте. К счастью, это означало, что мы очутились вдали от глаз прохожих, не считая, может быть, одного-двух рабочих, не обративших на нас никакого внимания.

Страшила вёл меня за собой, и я понятия не имела, куда мы идём. Но я об этом и не думала. Я лишь смутно задавалась вопросом, что я вообще делаю.

Неужели я правда так наивно поверила, будто бы смогу сбежать от проблем? Вовсе нет. Рано или поздно мне придётся их решать. Всё, что я делала, — это оттягивала неизбежное. Куда я вообще направлялась? Прочь? И чего я ожидала, когда нас в конце концов поймают?

Мне было всё равно. Меня нарекли «спасительницей Оза». Что они со мной сделают, арестуют что ли?

Да, это по-детски. Я снова убегала от своих проблем — так же, как сбежала от тёти Эм дома, в Канзасе. И к чему это привело? Моего лучшего друга Тотошки больше нет, а я попала в какую-то сказочную страну, где единственный способ вернуться домой — это убить злую и могущественную ведьму.

Про такое писали книги: истории, в которых какого-нибудь болвана закидывало в далёкий волшебный мир, и потом оказывалось, что он единственный, кто мог спасти его от некого ужасного зла. Я словно попала в одну из таких историй, но на мой взгляд, сказочной её не назовёшь.

Для меня это был настоящий кошмар.

— Ты как? — спросил Страшила.

В ответ я могла только рассмеяться горьким смехом. А вот и вишенка на торте. Я путешествовала в компании проклятого принца. Может быть, в конце его чары разрушит поцелуй истинной любви, и мы будем жить долго и счастливо.

Глупость какая.

— Да, дурацкий вопрос, — признал Страшила. — Готов поспорить, сейчас тебе отнюдь не «хорошо».

— Это уж точно, — я прижалась спиной к стене и сползла на землю, прижав колени к груди. Страшила присел рядом. — Я не знаю, что с собой делать. И теперь, когда Моррибл сделала такое громкое заявление, она не оставила мне выбора. Если я не сделаю того, чего от меня ожидают, вся страна придёт в ярость, и тогда охота начнётся уже на меня.

— Это проблема, — серьёзно кивнул Страшила. — Но я не теряю надежды, что найдём какой-нибудь хитромудрый выход из ситуации.

— Что-то я не чувствую себя ни хитрой, ни мудрой.

— Тогда, видимо, за дело придётся взяться забывчивому, безмозглому пугалу. Тяжёлые настали времена, — мрачно сказал он.

Я не смогла удержаться от смеха. Я не понимала, как ему удавалось находить силы меня успокаивать, когда всё казалось таким безнадежным. Даже сейчас, когда бремя нашей задачи лежало на нём так же тяжело, как и на мне, он всё ещё пытался рассмешить меня, заставить улыбнуться, чтобы всё не казалось таким пугающим. Теперь я понимала, почему весь Оз обожал его, когда он был человеком. Он и правда тот самый сказочный прекрасный принц. Зная, кто он такой, мне уже не было так стыдно за свою влюблённость. Но такие чувства казались крайне неуместными, особенно сейчас. Я постаралась на время о них забыть.

— А мы не могли бы просто попытаться… поговорить с Ведьмой? — неуверенно предложила я. Вслух эта идея звучала ещё нелепее, чем в моей голове. — В смысле, я понимаю, почему она на меня злится. Я убила её сестру. Но это был несчастный случай! Я даже не хотела эти туфли! Они просто… появились у меня на ногах, и с тех пор я не могу их снять!

Страшила задумчиво приподнял бровь, глядя на свои ботинки.

— Этот мир так и норовит затащить тебя глубже в свои проблемы, — вслух размышлял он. — Думаю, попытаться всё равно стоит. Нам просто нужно придумать, как сделать так, чтобы она нас хотя бы выслушала, а не испепелила на месте.

«И что потом? — спросила я у себя. — Ты думаешь, одной милой беседы будет достаточно, чтобы убедить Ведьму осознать свои ошибки, исправиться и начать всё с чистого листа? Заставить её отказаться от двух мощных магических артефактов и передать их своему врагу?»

Я вздохнула и уткнулась головой в колени. Как бы я ни пыталась найти выход, впереди были одни тупики.

— Я не думаю, что мы придумаем стоящий план в каком-то глухом переулке, — вздохнула я. — Нам надо… вернуться. Поговорить с остальными и попытаться прийти к чему-то.

— Хорошее начало, — кивнул Страшила. Мы помогли друг другу подняться на ноги и осмотрелись по сторонам. Этот город был мне совершенно не знаком, особенно его закоулки, и я не обращала внимания на окружение, пока мы бежали со дворца. Я понятия не имела, где мы и как нам вернуться.

— В какую нам сторону? — спросила я.

Страшила задумчиво нахмурился и огляделся по сторонам.

— По-моему… сюда. Выглядит знакомо.

Он повёл меня дальше по тёмным переулкам. Понемногу они становились всё уже, а здания всё теснее к нам прижимались. Здесь, вдали от главной улицы, было пугающе тихо. Ни шика, ни блеска сверкающего города, который я видела вчера. Нас окружали только серый камень, кирпичи и известь.

Я пустила Страшилу вперёд. Хоть его память так и не вернулась, очевидно, он ещё кое-что помнил, сам того не подозревая. Как бывший капитан стражи, он наверянка хорошо знал город, судя по тому, как уверенно он шагал по извилистым коридорам переулков.

Дома вокруг нас уже не выглядели такими богатыми, стены были голыми, лишёнными всяческих украшений, пышные арки сменились громоздкими квадратными проходами, а блестящее стекло — грубым камнем и деревом. Вместо чистых улиц всюду была пыль и грязь. У стен тут и там валялись кучки мусора. Я не понимала, где мы очутились. Неужели это тот же самый город? Здесь всё выглядело совершенно по-другому.

— Страшила, ты уверен, что мы правильно идём? — обеспокоенно спросила я. От этого места у меня пошли мурашки.

Он засомневался.

— Я… я не уверен, но это место мне знакомо, — сказал он.

Переулок внезапно расширился, и за ним оказалось внушительное здание, которое разительно отличалось от всего, что мы видели прежде. Оно было оформлено в готическом стиле, что резко контрастировало со стилем ар-деко, встречавшегося повсюду в Изумрудном городе. Стены были не зелёного цвета, как в остальном городе, а обсидианово-чёрного. На них почти не было окон, внизк виднелась только одна массивная зарешёченная дверь.

У меня сразу же возникло зловещее ощущение. Ничего хорошего это здание не сулило.

— Что это? — спросила я приглушённым шёпотом.

Страшила покачал головой, широко раскрыв глаза.

— Не знаю…

Я схватила его за руку и потащила прочь.

— Ну же, уходим отсюда.

Мы сделали широкий круг вокруг здания. Я не сводила глаз со стражей. У меня сложилось отчётливое впечатление, что нам не разрешено здесь находиться.

Внезапно раздался шум. Одна из соседних дверей распахнулась, и издалека послышались гневные возгласы. Я замерла. Страшила прижал меня к стене. Мы наблюдали, как к нам стремительно приближалась некая крупная фигура.

Это оказался конь цвета полуночного неба.

Мои глаза расширились. Я узнала бы эту чёрно-синюю масть где угодно…

Я услышала крики людей, которые за ним гнались. В воздух взмыли верёвки, и одна из них упала на шею коня. Тот встал на дыбы и заржал, яростно пытаясь освободиться.

— Пустите меня, вы, скоты!

Я ахнула. Это не просто конь, а Конь!

Одна веревка обвилась вокруг его задних ног, когда он дико взбрыкнул, другие накинули ему на шею. Люди в зелёной форме бросились вперед, борясь с разъярённым Зверем. Вместе им удалось повалить Коня на землю. Один из них достал намордник и заткнул им рот пленника. Затем они начали крепко связывать ноги Коня, не давая ему ни встать, ни брыкаться.

Мы со Страшилой наблюдали за этим зрелищем в потрясённом молчании. Я знала эту зелёную с золотом форму. Перед нами тот самый Штурмовой отряд, те самые люди, которые ворвались в деревню и арестовали того несчастного мужчину. Теперь они схватили Коня и пытались затащить его в то зловещее чёрное здание.

Один из мужчин резко пнул Коня под зад. Тот попытался лягнуть его в ответ, но веревки, обмотанные вокруг его ног, мешали ему двигаться.

— Никчёмная Скотина! — рявкнул страж. — Тебя бы зарезать, как и всех остальных!..

— Эй! — закричал Страшила, шагнув к ним. Стражники остановились и устремили на него полные ненависти взгляды. — Оставьте его в покое!

— Страшила, что ты делаешь?! — прошипела я, дёргая его за руку. Мне тоже было неприятно видеть, как штурмовики жестоко обращались с Конём, но я не хотела, чтобы вместо этого они обратили внимание на нас!

Стражники уставились на нас, некоторые угрожающе подняли копья. Страшила напрягся под их взглядами, но он отказался отступать. Несколько штурмовиков, смеясь, подошли к нам.

— Поглядите, кто у нас тут! Ну и уродец! — хохотнул один из них. — Спаситель страны Оз!

— Отпустите Коня, — повторил Страшила. Я стояла рядом с ним и видела, как подгибались его колени. Несмотря на это, его лицо выражало свирепую решимость.

Мужчины продолжали насмехаться над ним:

— Или что? Что ты нам сделаешь? — спросил стражник, смело выходя вперёд и тыча копьём в грудь Страшилы. Страшила отшатнулся, шумно вдохнув, и чуть не рухнул на месте. Я схватила его под руку, помогая ему устоять на ногах. — Лучше идите своей дорогой. Служебные дела вас не касаются.

— Эта так теперь называют избиение несчастного Зверя? — с вызовом спросила я.

— Так называют арест предателя и союзника Злой ведьмы.

Из толпы штурмовиков выступил мужчина. Его форма была украшена куда богаче по сравнению с остальными солдатами: с приколотыми к груди медалями, плетёными шнурами, и золотыми эполетами на плечах. Он явно был неким главарём, и его зелёная с золотом униформа очень напоминала ту, в которую был одет Фиеро на той фотографии…

Он спокойно окинул нас взглядом. Он был высок, но хорошо сложен, с широкими плечами, которые не очень сочетались с его бледным, угловатым лицом. Его глаза и волосы были тёмными. Он смотрел на нас свысока, приподняв бровь в немом удивлении при виде Страшилы.

Я заметила, как под его взглядом Страшила остолбенел.

— Простите за грубость, но Зверь, которого мы задержали, крайне опасен, — сказал он. — Его уличили в пособничестве Злой ведьме и предательстве страны Оз. Этот негодяй думал, что сможет вырваться из Южных ступеней, но все, кто входят в двери тюрьмы рано или поздно получат по заслугам.

Я посмотрела на Коня, который лежал на земле с широко раскрытыми от паники глазами. Их немигающий взгляд был устремлён только на Страшилу.

Страшила уставился на мужчину выпученными глазами и приоткрыл рот.

— Вы далеко от дворца, мисс, — продолжал лидер штурмовиков. — Вам стоит вернуться. Штурмовой отряд позаботится о преступнике.

Он развернулся на каблуках, жестом подзывая своих людей. Стражники взялись за верёвки и принялись затаскивать Коня обратно в здание, подальше от посторонних глаз. Я увидела, как он в последний раз посмотрел на Страшилу, безмолвно умоляя…

А потом они ушли. Двери за ними захлопнулись с оглушительным стуком.

Страшила рухнул на землю, сильно дрожа.

— Страшила! — крикнула я.

Я опустилась на колени рядом с ним и крепко взяла его за плечи. Всё его тело сотрясала дрожь, руки крепко сжимали голову, а голос превратился в тихий отчаянный шёпот:

— Нет, нет, нет, нет, нет, нет…

— Эй-эй, всё хорошо, — мягко сказала я. — Страшила, посмотри на меня.

Я прислонила его к ближайшей стене, пытаясь успокоить. У него был очередной приступ — и очень знакомый. Я лихорадочно соображала, что делать, как вырвать его из тисков воспоминаний.

— Страшила, я здесь. Я здесь, всё будет хорошо.

Он всё ещё держался за голову, дрожа всем телом. В промежутках между шелестом соломы я слышала, как он бормотал себе под нос:

— Это он, это он. Это он.

— Кто? Тот мужчина? — спросила я. — Кто он такой? Что он сделал?

Страшила отдернул руку и принялся скрести себя по груди, впиваясь пальцами в ткань и солому. Он посмотрел вниз широко раскрытыми от ужаса глазами.

— Он… он заколол меня, — пробормотал он. — Подвесил меня на том шесте и заколол копьём.

В этом не было никакого смысла. Зачем Штурмовому отряду делать подобное со Страшилой — с Фиеро? Разве он не был капитаном стражи? Почему они внезапно на него ополчились?

Мои мысли метались. Я пыталась вспомнить всё, что могла, сложить картину воедино. Я вспомнила всадника, который мчался сломя голову через всю страну Жевунов, в сторону моего разрушеного дома. «Что же ты делал в стране Жевунов? Почему ты там очутился?» — промелькнуло у меня в голове.

Я вспомнила, как он чуть меня не сбил, и в тот момент наши взгляды встретились. В его глазах читалось безмолвное сожаление. В газете говорилось, что Ведьма околдовала его и похитила. Если он превратился в безвольного слугу… тогда почему он так смотрел на меня?

И почему Штурмовой отряд арестовал его Коня? Если то, что сказали стражники, было правдой, и он помогал Ведьме…

Что это говорит о Фиеро?

Всё было слишком запутанно. Я не знала, что и думать. Оставалось ещё слишком много недостающих фрагментов, слишком многое по-прежнему не имело смысла. Но где-то здесь была сокрыта ложь.

Потому что, если ведьма действительно похитила и убила Фиеро, если она и правда превратила его в пугало…

Тогда почему худшие воспоминания Страшилы были о Штурмовом отряде?

* * *

Страшила хотел как можно скорее уйти из этого жуткого места. Он неуклюже поднялся и, шатаясь, побрёл обратно во дворец. Я держала его за руку и удерживала всякий раз, когда он спотыкался, что случалось часто. Его пробирала крупная дрожь. Солома внутри него шуршала, словно подхваченная ураганом, но он упрямо продолжал идти, лишь бы больше не быть здесь.

То ли по чистой случайности, то ли потому, что Страшила всё ещё неплохо ориентировался в городе, мы вернулись во дворец, прокравшись через чёрный ход для прислуги. Но вскоре нас заметила дворцовая стража.

— Кто вы и что здесь делаете? — строго спросил один из них.

Другой стражник пихнул его локтём.

— Постой, это та самая девушка! Та, о которой говорила мадам Моррибл! — он посмотрел на нас пристальнее. — Как вы очутились в этом крыле?

— Я просто хотела размять ноги, и мы… заблудились, — запинаясь, ответила я.

Стражник покачал головой. Трудно было поянть, поверил он нам или, может, ему просто было всё равно.

— Что ж, тогда возвращайтесь в свою комнату…

Они провели нас обратно по изумрудным коридорам, и скоро мы вернулись в наши покои, где нас с нетерпением ждали друзья. Лев тут же подбежал ко мне и чуть не сбил меня с ног, а Железный Дровосек издал громкий вздох облегчения.

— Вот вы где! Я за вас волновался! — сказал он. Когда его взгляд упал на Страшилу, он встрепенулся. — Ты… С ним всё в порядке?

Я помогла Страшиле сесть в кресло, но он не мог усидеть на месте. Я видела, что по-прежнему боролся со смятением. Один вид стражников не на шутку его потряс, и, судя по тому немногому, что поняла, они вызвали у него очень болезненные воспоминания.

— Что случилось? С ним всё будет хорошо? — спросил Лев.

— С ним всё будет в порядке, он просто… Ему просто нужно успокоиться, — сказала я и многозначительно посмотрела на Железного Дровосека. — Мы наткнулись на Штурмовой отряд.

Дровосек вытаращил глаза, догадавшись, что это означало.

Страшила согнулся пополам в кресле, зажмурив глаза и схватившись за голову.

— Я не могу это остановить… — бормотал он. — Я вижу снова и снова…

— Всё хорошо, ты в безопасности, они до тебя не доберутся, — говорила я.

Постепенно Страшила успокоился. Он мотнул головой, стряхнув с себя этот ужасный кошмар, затем вздрогнул и поднял взгляд на нас.

— Извините, что снова устроил сцену, но… иногда воспоминания накатывают, и я не могу их остановить, — сказал он.

— Тебе не за что извиняться. Мне просто жаль, что тебе приходится это терпеть, — посочувствовала я. — Хотела бы я знать, как тебе помочь.

— Если я всё вспомню, может, они оставят меня в покое.

— А может, станет только хуже, — внезапно подал голос Дровосек.

Мы со Страшилой посмотрели на него.

— Просто… подумай об этом. Если тебя так мучает прошлое, когда ты его не помнишь, то если к тебе вернутся воспоминания… они будут преследовать тебя до конца твоих дней, — сказал Дровосек. — Ты серьёзно хочешь ещё раз их пережить?

— Они уже меня преследуют, хочу я того или нет. Я просто хочу знать, почему я всё это вспоминаю, — твёрдо ответил Страшила.

Может, если бы Страшила знал, кто он такой, он помог бы мне понять, что на самом деле с ним произошло. Мне нужно только рассказать ему…

Внезапно на моё плечо легла холодная рука, и сзади ко мне подошёл Железный Дровосек.

— Попробуй прилечь и отдохнуть, — мягко посоветовал он. — Может, тебе просто нужно немного расслабиться?

— Я не могу расслабиться, — еле слышно произнес Страшила. — И заснуть я тоже не могу, ты же знаешь.

— Это совсем другой вид отдыха, — сказал Железный Дровосек. — Попробуй. Вот увидишь, тебе станет легче.

Страшила что-то проворчал себе под нос и неохотно кивнул. Он поднялся на ноги и направился в одну из комнат, где упал навзничь на кровать, скрестив руки на груди, как обиженный ребенок.

— Лев, составишь ему компанию? — попросил Дровосек.

Лев кивнул.

— Хорошо, — он послушно подбежал к Страшиле и положил голову ему на колени. Страшила протянул руку и погладил его гриву. Даже отсюда я видела, как он закрыл глаза, успокаиваясь.

Оставшись одни, мы с Железным Дровосеком наконец могли поговорить начистоту. Я резко развернулась и ткнула пальцем в ему лицо.

— Я всё ещё недовольна тем, как ты поступил со Львом. Пожалуйста, скажи, что ты хотя бы извинился перед ним, пока нас не было, — потребовала я.

Дровосек прищурился.

— Я не жалею, что рассказал всем о том, что случилось со Львом. Люди и так с опаской относятся к Зверям. Если бы они знали, через что ему пришлось пройти, они бы стали больше им сочувствовать…

— Это не оправдывает то, что ты буквально схватил его за хвост и вытянул на всеобщее обозрение! — сказала я. — Ты же знаешь, как он боится толпы и громких звуков! Тебе бы понравилось, если б тебя схватили за волосы и потащили?

— Ладно. Я зашёл слишком далеко. Довольна?

— Нет, пока ты сам не скажешь это Льву, — ответила я, скрестив руки на груди. — Но сначала нам надо поговорить о Страшиле, — добавила я, оглянувшись через плечо. — Мы должны сказать ему правду. Ради него, раз уж на то пошло.

— Не уверен, что это хорошая идея.

— Дровосек! Ему хватило просто увидеть парня в форме Штурмового отряда — и он чуть в обморок не упал! Прямо как тогда, в покинутом доме! — сказала я хриплым шёпотом. — Ему больно от одного их вида! Если он наконец вспомнит…

— Вспомнит что? Что Ведьма околдовала его и прокляла? Или, может, даже мучила его и в конце концов убила? — с таким же пылом возразил Дровосек. — Потому что, если его трансформация была хоть чем-то похожа на мою, это был сущий ад. Самая жуткая агония, подобной которой я ещё не испытывал. Хочешь, чтобы он это вспомнил?

— Если Ведьма и правда превратила его в пугало, то почему он помнит, как его пытал Штурмовой отряд? — сказала я. Железный Дровосек вздрогнул. — Сегодня он вспомнил, как они привязывали его к столбу! Он помнит, как они проткнули его копьём!

— Бессмыслица какая-то… — тихо сказал Железный Дровосек. Его взгляд метался из стороны в сторону, пока он собирался с мыслями. — Ну, он был безвольным рабом Ведьмы, да? Наверное… Ведьма приказала ему напасть на штурмовиков, и у них не было другого выбора, кроме как дать отпор.

— И это означало привязать его к столбу и заколоть? — спросила я почти истеричным голосом. — Ты же понимаешь, что пытать парня, явно находящегося под каким-то магическим контролем сознания, это просто ужасно и отвратительно.

— Разве что это были фальшивые воспоминания! — глаза Дровосека загорелись внезапным озарением. — Конечно! Это всё объясняет!

— О чём ты?

— Разве ты не видишь? Воспоминания, которые переживает Страшила — со штурмовиками и пытками — всё это ложь! Ведьма вложила их ему в голову, чтобы скрыть от него правду!

— Хорошо, но в этом тоже нет смысла! Потому что Страшила ничего не помнил, когда я его нашла!

— Ведьма всегда была очень умной. Я с ней вместе учился, помнишь? Она была одной из самых сообразительных учениц. Конечно, у неё был запасной план, — сказал Дровосек. Он задумчиво поднёс руку к подбородку и принялся расхаживать взад-вперёд. — Так что на случай, если он всё-таки начнёт вспоминать… Она сделала так, чтобы воспоминания были фальшивыми. Она наколдовала ему ложные воспоминания о том, что его пытал Штурмовой отряд, элитные солдаты самого Волшебника, а не сама Ведьма! О, как же это коварно!

— Звучит слишком запутанно, — заметила я. — Будь я хитрой могущественной ведьмой, которая могла превращать людей в железо и солому, я бы просто стёрла ему воспоминания и даже не стала бы рисковать, что кому-то удастся узнать правду. И вообще, зачем было превращать его в пугало? Почему просто не убить его? — я вскинула руки. — Если Ведьма хотела сделать Глинде больно, но не напрямую, а через её жениха, то почему она просто его не убила?

Мне казалось, что я медленно схожу с ума. Какая-то бессмыслица! Что я упустила?!

— Потому что она злая и жестокая! Потому что она хочет причинять боль людям! В этом её замысел! — сказал Дровосек. — Это её послание всей стране Оз, как и то, что она сделала со мной!

— И это послание теперь бессмысленно: как тот, у кого стёрта память, сможет его передать? — с вызовом бросила я.

— Я… Не знаю я! Откуда мне знать, какие коварные планы она там придумывает! — заявил Железный Дровосек, но я услышала в его голосе неуверенность. Я видела, как он борется со своей же логикой. — Всё, что мы знаем, это то, что в страданиях Страшилы виновата Ведьма.

— А мы только усугубляем ситуацию, не говоря ему правду! Может, тогда мы наконец выясним, что произошло на самом деле!

— Или мы только больше его запутаем! Ему и так плохо, а ты хочешь, чтобы стало ещё хуже? Я думал, тебе не всё равно.

Я невольно напряглась.

— Что?.. Конечно, мне не всё равно, он же мой друг…

Дровосек скептически приподнял бровь.

— Да ладно тебе, Дороти, перестань притворяться, ты никого не обманешь. Твоя любовь к нему очевидна; ты не слишком-то её скрываешь.

Мои щёки залились краской.

— И я не буду стоять здесь и отчитывать тебя за глупую влюбленность, — продолжил он. — Ты молодая, впечатлительная девушка, а он… Он сохранил своё обаяние с тех времён, когда был человеком. Я понимаю, честно, весь Оз был от него без ума, но дело не в этом. Дело в том, что рассказать ему, кто он такой, когда мы даже не знаем, что произошло на самом деле, значит только больше его запутать и сделать ему больно. Я этого не хочу.

Его плечи поникли, брови печально поползли вверх.

— Дороти, я тоже о нём беспокоюсь. Когда-то он был моим другом. Как и ты, я не хочу, чтобы он страдал ещё сильнее.

Я помолчала, изучая выражение его лица. Дровосек выглядел расстроенным своим решением, но я всё равно не могла с ним согласиться. Я поверила, когда он сказал, что не хочет, чтобы Страшила — Фиеро — пострадал. Но в глубине души я знала, что так поступать нельзя.

— Фиеро… Страшила хочет, чтобы к нему вернулась память, — настаивала я. — Ради этого он проделал весь этот путь, верно? Чтобы увидеть Волшебника? Если мы можем ему помочь, мы должны это сделать.

Железный Дровосек вздохнул, потирая шею. Раздался противный скрежет, и Дровосек отдёрнул руку. Как будто в тот момент он… забылся. Он тихо выругался себе под нос.

— Я всё ещё считаю, что это плохая идея.

— Кого ты на самом деле пытаешься защитить? Его или себя?

Железный Дровосек вздрогнул и устремил на меня холодный взгляд.

— Не смей даже намекать, что я как следует об этом не подумал. Хочешь сказать ему правду? Хочешь причинить ему ещё больше боли? Отлично. Вперёд.

Он махнул рукой в сторону комнаты, где лежал Страшила, но я не сдвинулась с места. Он ещё не отошёл от встречи со штурмовиками сегодня, и я не хотела усугублять его и без того тяжелое состояние, рассказывая ему то, что наверняка разрушит для него реальность. Я замялась.

— Не сейчас. Давай… дадим ему время прийти в себя.

— Ты боишься.

— Конечно боюсь, — сердито сказала я. — Но только потому, что я боюсь, не значит, что я хочу поступить правильно!

— Это мы ещё посмотрим, — сказал Железный Дровосек и ушёл.

Я расстроенно потёрла переносицу. Наша группа разваливалась на части. Дровосек снова погряз в меланхолии, полный отвращения к себе, а Страшила боролся с кошмарными воспоминаниями. И ничего из этого не касалось миссии, которую нам предстояло выполнить.

Как же мне хотелось, чтобы всё перестало быть таким… напряжённым.

Я знала, что моё желание вряд ли исполнится. И я всё ещё собиралась поступить правильно, а именно рассказать Страшиле, кто он такой. Но не сейчас; не тогда, когда он отходил от очередной панической атаки. Я пообещала себе, что как только у меня появится возможность, я расскажу ему правду.

Он должен знать.

* * *

Страшиле не спалось. Пугалам не нужен был сон; подавляющее большинство пугал даже не были живыми.

Он мог закрыть глаза. Какая бы странная магия ни позволяла его нарисованным глазам видеть и щуриться, она также позволяла им «моргать», хотя как именно он до сих пор понять не смог.

Магия. Это просто магия. Любой более сложный ответ поставил бы его в тупик.

Поэтому, когда он закрыл глаза, его встретила только темнота. Пустота. Но он не провалился в сон, как это делали каждую ночь Дороти со Львом, пребывая в блаженном неведении обо всём, что происходило вокруг. Нет, его органы чувств всё ещё остро воспринимали происходящее, по крайней мере, те, что у него остались. Он по-прежнему всё прекрасно слышал, а его набитое соломой тело, пусть и приглушённо, но по-прежнему осязало кровать, на которой он лежал.

Как бы он ни старался, сон так к нему и не пришёл.

Самое близкое, чего он смог добиться, это «отключиться». Просто отвлечь своё сознание и позволить мыслям затеряться в этой необъятной пустоте. Пожалуй, это ближайшая вещь к «отдыху» для кого-то вроде него.

Прямо сейчас он так и делал — или, по крайней мере, пытался. Но всякий раз, когда он чувствовал, что его мысли начали блуждать, в его сознании вспыхивала очередная картина насилия. Лицо того человека не выходило у него из головы: острые бледные черты, искажённые в злобном оскале, и окровавленное копьё в его руке, которое он раз за разом вонзал ему в грудь…

Редстрайк. Этого человека звали Редстрайк. Подходящее имя. И самым жестоким было то, что Страшила помнил его имя, но не своё.

У жизни было забавное чувство юмора.

Он старался думать о чём угодно, но не о том дне. Он больше не хотел зацикливаться на этом болезненном воспоминании. Может, если он сосредоточит мысли на чём-то другом…

Ему явились нечёткие воспоминания о том, как он спас Львёнка. Он был уверен, что с ним был кто-то ещё, и теперь благодаря Льву и Железному Дровосеку он знал, что этот кто-то — Злая ведьма Эльфаба.

Эльфаба. Он знал, как её зовут. Но сколько бы он ни прокручивал этот момент снова и снова в своей голове, он не мог вспомнить её лицо.

Он вспомнил клетку на какой-то подставке, что-то вроде тележки на колёсиках. Кто-то накрыл её тканью. Он был в комнате, круглой комнате с большими окнами и… классной доской. Он вспомнил, как сидел рядом с другими людьми. Большая круглая комната с целой толпой людей, доска у дальней стены… Он был в классе.

Он учился в школе? Поначалу это звучало смехотворно, но чем больше он об этом думал… Да, он и правда был в школе, когда это случилось.

К нему возвращались всё новые осколки воспоминаний. В тот день был переполох. Что-то случилос с их профессором, а затем в класс вошёл тот человек… Страшила вспомнил человека со Львом в клетке. Он вспомнил его самодовольное лицо, дешёвый костюм, нелепую стрижку и не менее нелепые усы. Он помнил, как тот всё бубнил и бубнил, а потом показал ученикам Львёнка.

Он помнил, как бедняжка испугался. Как он дрожал в клетке!

— Раз всё так здорово, что же он дрожит? — произнёс разгневанный голос.

Он узнал этот голос — это была Ведьма, Эльфаба.

Разговор продолжался, и Страшила отчаянно пытался вспомнить её лицо. Он сидел прямо рядом с ней, почему он не мог вспомнить её лицо?!

Она повернулась к нему, глядя выжидающе, отчаянно, но он всё ещё не видел её лицо.

— Что мы будем делать?!

— Прости, мы?

Это он сам. Его голос. Он совсем другой. Более мягкий, обаятельный, не такой колючий и трескучий, как сейчас, с ярко выраженным акцентом. Таким был его голос? Этот знакомый успокаивающий звук наполнил его сильной ностальгией и тоской…

— Ну кто-то же должен!

В воздухе послышалось потрескивание, похожее на статические разряды, от которого по коже пробежали мурашки. Вместе со всплеском энергии комнату наводнил аромат, а воздух наполнился облаком жёлтой пыли. Маковая пыльца. Один за другим все в классе упали ниц, погрузившись в глубокий сон.

Все, кроме него и Эльфабы. Он оторопело огляделся по сторонам. Он никогда раньше не видел подобной магии, он не понимал, что происходит. Он не знал, почему заклинание Эльфабы на него не подействовало.

— Что происходит?

— Не знаю, я разозлилась и… — заикась, произнесла Эльфаба, но он уже поднялся с места и зашагал прямиком к клетке. Он увидел свои руки: загорелую кожу с синими отметинами. Татуировки. У него были татуировки на запястьях и тыльной стороне ладоней — синие линии и ромбы. Но сейчас не было времени об этом думать. Он открыл клетку и вытащил спящего Львёнка.

— Что ты делаешь? — испуганно спросила она.

Но он не останавливался. Он уже направился к двери, держа Львёнка на руках.

— Ну, ты идёшь?

Они выбежали из здания, нашли свои велосипеды и уложили Львёнка в корзину, после чего покатили по дороге, прочь от школы, в сторону леса. С этого мгновения воспоминания стали ещё более беспорядочными. Он помнил краткие моменты, когда они остановились и продолжили идти через лес пешком, ища безопасное место, чтобы выпустить Льва. Он помнил возню — Львёнок проснулся и начал яростно извиваться. Он попытался совладать с испуганным Зверем, но шальной коготь царапнул его по виску. Он неуклюже упал на землю, стараясь заслонить Львёнка от удара.

Они снова спорили о чём-то с Эльфабой, но она нежно забрала детёныша из его рук. Её голос тихий и успокаивающий, и Львёнок быстро притих, уткнувшись носом в её руку. Она так нежна и заботлива с ним, держала его на руках с любящей улыбкой.

Он посмотрел на неё и впервые по-настоящему её увидел.

Самое очевидное в ней — это зелёная кожа, яркая и безошибочно узнаваемая. Это цвет изумрудов, свежей травы и пышных деревьев. Это цвет природы, среди которой она чувствовал себя как дома. Её чёрные волосы блестели в тусклом солнечном свете, гармонируя с мягкой, ласковой улыбкой, которой она одарила Львёнка. У нее тёмно-карие глаза, и в них, несмотря на её молодость, было столько мудрости.

На первый взгляд её нельзя назвать красавицей. Она далека от типичных стандартов женской красоты, даже если не принимать во внимание зелёную кожу. У неё худое и заострённое лицо с острыми скулами и крепкой угловатой челюстью. У неё длинный и узкий нос, глаза постоянно прищурены, что придавало им свирепый блеск, губы тонкие и плотно сжатые. Она — сплошные острые углы; жизнь, прожитая в постоянном осуждении и недоверии окружающих, отсёкла всё мягкое и хрупкое, пока не остался только камень.

Но она всё равно прекрасна, он видел это ясно, как день. Он видел, как из-под потрёпанной оболочки проступала мягкость, видел, как сильно и как глубоко она любит и заботится. Её улыбка такая яркая и солнечная.

Страшила почувствовал тепло в груди, невозможную безымянную эмоцию, которую он не мог испытывать, но она расцвела в нём и заполнила его целиком. Он знал, что это неправильно, он не должен испытывать к ней таких чувств, как он…

Это пугало его. Потому что он всё ещё не понимал.

«Кто ты?» — пронеслось у него в голове. Её лицо, прекрасное улыбающееся лицо, когда она забрала у него Львёнка, — это всё, что осталось перед его глазами.

Она обернулась и посмотрела на него. Посмотрела так, как никто другой никогда ещё не смотрел.

Он испугался. Внезапно он почувствовал себя уязвимым, незащищённым. Его броня разлетелась вдребезги под тёмными проницательными глазами, и ему захотелось убежать, спрятаться подальше…

Эльфаба схватила его за руку, и в груди вспыхнул внезапный жар. Голос крикнул, прося его остаться, хотя всё остальное требовало, чтобы он бежал. И он остался.

— Что ты пыталась сделать в классе? — прошептал он. — И почему только на меня не подействовало?

Она не могла ответить, так же, как и он не мог объяснить или отказывался назвать то, что чувствовал в тот момент. Вместо этого она уклонилась от вопроса.

— У тебя кровь, — сказала она.

— Правда?

— Наверное, Львёнок поцарапал.

Она потянулась к его лицу, так медленно и осторожно, так робко и испуганно, будто опасаясь, что всё это не по-настоящему, что всё это — просто сон. Между ними вспыхнула робкая искра. Она коснулась его щеки, и его страх отступил. А затем он ушёл.

Воспоминание снова растворилось в забвении, оставив Страшилу ещё более растерянным и напуганным, чем раньше. Он не знал, что делать с новой бурей эмоций, которая его поглотила.

Лев всё ещё лежал у него на груди; Страшила, сам того не заметив, крепко вцепился в его гриву. Тот детёныш, которого он спас, теперь здесь, совсем взрослый, благодаря ему и Ведьме Эльфабе.

Лев поднял на него мутный золотистый глаз.

— Ты в порядке? — он спросил.

«Да», — хотел сказать он, но голос отказывался ему повиноваться. Страшила неуверенно пожал плечами.

— Не знаю, — признался он.

— Извини.

— Ты не виноват, — ответил Страшила, обнадёживающе поглаживая Льва по голове. — Просто… у меня столько всего на уме.

— Я могу чем-то помочь?

— Нет, вряд ли. Ты и так уже помог тем, что был рядом. Так что спасибо, — сказал он и взъерошил Львиную гриву.

Лев довольно улыбнулся и снова улёгся, закрыв глаза.

День был долгий. Уже стемнело — который сейчас час? Сегодня многое произошло, и время пролетело так незаметно. Но, судя по огням за окном, была уже глубокая ночь. Дороти, скорее всего, тоже спала. Хорошо, что всегда есть завтрашний день. Тогда-то они обо всём и поговорят.

Им о многом нужно поговорить. А пока он хотел отдохнуть.

Теперь, когда он закрыл глаза и позволил своим мыслям блуждать, они обратились к паре прекрасных тёмных глаз на зелёном как изумруды лице.