Письма мистеру Оккамию (гет)

Париж, Франция

Декабрь 6, 2002

Вы совершенно не представляете, во что превратилась моя социальная жизнь с приходом зимы, мистер Оккамий!

В Монпелье по выходным уже вовсю шумит рождественская ярмарка, и в академии, несмотря на то что до каникул еще три недели, царит какая-то странная атмосфера расслабленности и предэкзаменационного мандража одновременно. А я, как обычно, пытаюсь все успеть.

На прошлой неделе праздновали день рождения Анара: весь высший свет Британии и Франции на зачарованном побережье, много огней, еще больше вина и речей. Возможно, даже с перебором, хотя не мне, конечно, судить. Эйдан и Стелла предусмотрели все, что можно было предусмотреть… даже возможность оставить гостей, если станет совсем невмоготу. Признаться, я, хоть и не имела ни малейшего понятия, когда Анар отмечает свой день, была уверена, что в этом году он… Вы, наверное, понимаете. Первый год без. И потому очень удивилась, когда Эйдан вернулся ради организации праздника. Сказал, что многое переосмыслил после индийского медового месяца — в том числе, что отца может не стать в любой момент так же, как и матери. И если он может сделать что-то, что позволит Анару почувствовать себя собой, он это сделает. Так что в семье наконец относительный мир и покой — и к лучшему.

Меня снова пригласили на Рождество в Ниццу — на все каникулы. Заманивают редкими трудами о стабилизации магических выбросов и некроартефакторике. Формально это запрещенная литература по темной магии, но как бы она сейчас помогла с тем пациентом… Уф, я не должна Вам о нем писать. Паллиатив все-таки не то, чем хотелось бы заниматься на постоянной основе. Кто-то после войны черствеет и прекращает считать погибших, а я не могу. Не могу еще брать этот груз на себя, простите. Очень надеюсь, что до комиссии в феврале я не завершу это дело… или же стоит надеяться на обратное, уже не знаю, что хуже. Этот цинизм в отношении страдающей человеческой души трудно понять, пусть даже с пациентом целитель и не сближается так сильно.

Давайте о хорошем? Все же я пишу Вам из Парижа, и повод, можно сказать, радостный: вечером состоится бал в честь основания первого целительского университета во Франции, и местные коллеги пригласили украсить собой это мероприятие. У нас будет даже что-то в духе парада дебютантов: юные волшебники и волшебницы обеих школ откроют вечер полонезом и вальсом (мы с партнером репетировали последние три дня по ночам, благо у обоих не стояло смен). Волнительно и немного ностальгично: к Святочному балу на моем четвертом курсе готовились так же напряженно и в то же время совсем по-другому. Начинаю немного понимать Виктора (моего партнера в ‘94-ом) — это внимание смущает. Максанс (тот, кто пригласил меня сюда, и моя пара на этот вечер) говорит, что впервые встречает целителя, обучавшегося по двум профилям, да еще такого красивого. Неприкрытая, конечно, лесть (внешность у меня вполне обычная), но так приятно все-таки чувствовать себя желанной…

Стелла одолжила мне диадему (забавно, что она, готовившаяся к дебюту все сознательное детство, так и не получила свой звездный час), а с Вашего отложенного содержания я подобрала платье уже здесь, в магическом квартале. Ох, мистер Оккамий, только бы Вы могли меня увидеть — как преобразился этот утенок со времен Хогвартса. Должно быть, сейчас я звучу как дурочка-модница, но иногда так хочется себя баловать, так хочется взглянуть в зеркало и увидеть там не уставшего ребенка войны с посттравматическим синдромом, а симпатичную девушку, которая делает для своих подопечных все возможное и — особенно — невозможное.

Пожелайте мне удачи сегодня! (Пусть даже с небольшим опозданием.)

Ваш почти ограненный алмаз,

Меркурия

Госпиталь Дионисия Ареопагита

Нант, Франция

Декабрь 15, 2002

Как Вы смотрите на вести с целительских полей, мистер Оккамий? У нас сейчас в разгаре недельный цикл по болезням, затрагивающим магическое ядро: посещаем пациентов, которых прокляли сумасшествием, потом подолгу обсуждаем стратегии лечения (чаще симптоматического) и дополнительную диагностику. По пациенту в день, редко больше, но все равно по вечерам возвращаешься в свою комнатку выжатой похлеще лимона. Диагнозы, как правило, неутешительные, но и с ними, конечно, можно и нужно работать. В частности, я очень рада, что не бросила зельеварение и смогла худо-бедно наладить контакт с портретом профессора Снейпа, потому как на и без того истощенное постоянной борьбой с проклятием ядро чары действуют совершенно непредсказуемо и приходится адаптировать рецепты базовых составов под нужды конкретного пациента. Представьте себе, в моем родном мире про пациент-ориентированные подходы только начинают говорить, а у нас здесь уже во всю они применяются!

Если же Вас интересует конкретика, извольте: этот блок посвящен дифференцированию аффективных состояний при наличии и отсутствии цикличности. Самое трудное — нащупать временную связь, выделить сам цикл, потому как они бывают довольно длительными, а иногда и вовсе размываются. Для этого отсматривают воспоминания, описывают динамику волн, если они есть. Когда течение не волнообразное, а мания переходит в бред, обычно мы имеем дело с проклятием вещи или самого волшебника, редко родовым. Если не замешана кровь, такие чары вполне снимаются, хотя и приходится попотеть, но вот с повторяющимися всплесками мы можем предложить только стабилизацию: либо артефактом, либо зельями. Ну, и семейных скелетов всплывает в подобных случаях гораздо больше. Ох уж эти чистокровные… (Не принимайте на свой счет, мистер Оккамий!)

К слову, подскажите: чего Вам хотелось бы на это Рождество? Признаться честно, я без идей и все вспоминаю прошедший год, когда Вы вернули мне подарок. Неужели я настолько не угадала, что нужно было делать вот так?

И… знаете, подумала, что хочу остаться в опустевшем кампусе хотя бы на одни каникулы. Очевидно, я не предложу того же ни Анару, ни Эйдану со Стеллой — у них все же есть дом и праздник располагает, но… Как бы мне ни нравилось проводить с ними время сейчас, когда большая часть предрассудков забыта, играть члена семьи — лицемерие. Я обманываю себя, что имею к ним какое-то отношение, хотя на самом деле это все лишь стечение обстоятельств: это обучение, их терапия, подходящая специальность и так далее. Ни Анар, ни Эйдан в силу воспитания не смогут сделать шаг назад, поэтому его должна сделать я.

А возможно, на нерадостные мысли наталкивают затянувшиеся дожди и недосып, который не компенсируешь единственным сегодняшним выходным. Надеюсь, Вас миновала подступающая зимняя хандра, мистер Оккамий.

Меркурия

Коттедж на окраине кампуса

Декабрь 23, 2002

С наступающим Рождеством, мистер Оккамий!

Пусть Ваши дни будут наполнены светом и теплом, пусть Вас не преследуют мрачные мысли, а беды обходят стороной. И передавайте мою благодарность месье Эрвье — это он помогал выбирать для Вас театральный бинокль. Немного жаль, что так и не увижу, как Вы его используете, но это мелочи — лишь бы подарок пришелся по душе.

Я уже готовлюсь к финальной аттестации по паллиативу: вспоминаю два завершенных случая, разбираю документацию, ищу слабые места. Времени еще полно, правда закончить с этим хочется пораньше. Сижу в основном дома, выхожу только на берег с Живоглотом, иногда гуляю по косе к Фронтиньяну.

Очень скучаю по родителям. Понимаю, что нужно потерпеть совсем немного, и вот этот остаток времени самый трудный.

Даже после самой темной ночи приходит рассвет, так ведь?

Ваша Меркурия

Декабрь 25, 2002

(на самом деле 26-ое)

Ох, мистер Оккамий, мне бы так не помешал Ваш совет сейчас… Но в первую очередь, спасибо за подарки! Я не дождалась утра и вскрыла, а теперь не могу определиться: многословно благодарить за такую роскошь или… О, да будто у меня есть варианты! Я же совершенно не жаловалась, когда рассказывала о том, как Стелла одолжила мне тиару, — ну вот зачем такое украшение в личное пользование девушке моего класса? И как Вы узнали, что в Хогвартсе мне предлагали Рейвенкло? Или это счастливая случайность, что ее сделали похожей на диадему Ровены-основательницы? Мистер Оккамий, Вы невозможный!

А знаете, кто еще невозможные? Эта семья, в которую каким-то непостижимым образом меня записали, несмотря на попытки держать дистанцию! Так вышло, что в суматохе дней я забыла про все: про украшения, про рождественский ужин (да и зачем он, если сознательно остаешься в одиночестве на все Святки), про Адвент и малые милости декабря. Но вчера возвращаюсь домой со смены в клинике, а там… чудо — самое настоящее! Свечи, ленты, зимние цветы, даже небольшая ель в углу гостиной. И совершенно роскошный стол, сервированный на одного. Я кристально точно, абсолютно уверена, что это не коллеги и не администрация — у них своих забот навалом. И волшебство… чувствуется авторство после стольких дней, проведенных в Ницце. Вот скажите, как быть? Как стоять в стороне, когда тебя, кажется, ждут там, где тепло? Своеобразное, конечно, немного рафинированное и скрытое от окружающих, но все же.

Честно говоря, стало неловко, что я позволила себе поддаться этому малодушному порыву закрыться, спрятаться в раковину, которую лепила себе два года в академии. Невольно оглядываюсь назад, и… Не могу сказать, что мне нравится то, что я вижу. Месье Шанжё последнее время много спрашивал, с кем еще я общаюсь в академии, завела ли приятельские отношения с коллегами, участвую ли в каких-то встречах, а я не участвую. Не хватает не то сил, не то желания. Скорее, и того, и другого. Даже с Лаурой и Джули мы собираемся лишь изредка: у них своя жизнь, у меня своя. И, как сейчас осознаю, не такая насыщенная, какой была в Хогвартсе. Возможно, это память играет, подсвечивая счастливые, спокойные моменты из школьных будней и стирая ужасы войны, а может, все действительно так и есть: я законсервировалась, застоялась и теперь не хочу ничего менять. Может, это даже нормально — желать спокойствия и отдыха после кошмарных лет, бояться новых знакомств и привязанностей из-за страха их потерять впоследствии. Но такое отношение распространяется не только на личную жизнь (давайте начистоту, мне все равно больше некому об этом написать: Бальдр не поймет, а других близких у меня нет), но и на профессиональную. Я стала осторожничать — оно и неплохо для начинающего целителя, но абсолютно губительно для того, кто хотел прогресса.

Вспомнился один эпизод… Уф, не знаю, как об этом писать. Во время битвы за Хогвартс мы с однокурсниками оказались в самом пекле (точнее будет, конечно, сказать «ринулись»), я искала Бальдра, а нашла… нашла Анара, а потом потолок рухнул, моя подруга погибла, я сидела в этом закутке и спорила о том, что мы никогда не станем такими же, как они: косными, зацикленными на собственной выгоде, своей жизни, сделаем волшебный мир лучше, чище, перевернем все с головы на ноги. А в итоге… я за границей, Вал всегда стремился скорее создать себе имя, прославиться, а не… В общем, наши с ним взгляды на мир кардинально расходились. Бальдр… ну, он навоевался. И продолжать борьбу с системой не хочет — себе дороже, когда молодая жена и грядущее пополнение. Я тоже поумерила амбиции или, вернее, заставила себя от них избавиться — что может маглорожденная девочка среди акул политики, по правде, до сих пор не очень знакомого мира? В прежние времена, до войны у меня была какая-то живительная злость, внутренний огонь, благодаря которому я лезла в каждую бочку, старалась стать лучшей, своей, доказать, что я не только чего-то стою, но и что со мной следует считаться. Сейчас… пожалуй, Анар был прав тогда. Война не открыла обществу глаза, а неприятное положение вещей, на которое едва ли сможет повлиять наше поколение, просто замаскировали получше. Так по-британски — давить революции, делая выводы на публику, но ничего не менять всерьез. Интересно, помнит ли он о том разговоре?

Простите, если разбудила тяжелые воспоминания! Надеюсь, это не помешает Вам провести День подарков с удовольствием.

Забыла, какого совета хотела у Вас просить, пока писала письмо, а значит, подсознательно разобралась сама. Забавно, да?

Из самого спокойного места на земле,

Ваша Меркурия

Некая вилла на Лазурном берегу

Ницца

Франция

Январь 1, 2003

С Новым годом, мистер Оккамий!

Желаю за праздничной суетой находить приятные моменты тишины, чтобы сохранить и без того хрупкое ментальное здоровье. Возможно, странный способ начать письмо, но, думается мне, если Вы оценили то мотивационное письмо, что привело нас в эту самую точку, Вы не будете слишком уж возражать. Так или иначе, я очень рада встречать еще один год за продолжением нашей (к слову, довольно односторонней) переписки.

Как видите, провести спокойно все праздничные дни в кампусе мне не удалось — все же сюда, в Ниццу, тянет, будто магнитом. (Магловское изобретение, предмет, способный притягивать железо, почти как Акцио.) Эта семья — мастера оборачивать ваши же фразы против вас самих: мне, представьте, Эйдан прямо сказал, мол, раз уж я не считаю себя достаточно близкой, то на празднование Нового года приглашается довольно широкий круг лиц (в их понимании, конечно, поскольку гостей было, по моим ощущениям, не более двадцати человек), в том числе выдающиеся деятели своей области, и не мне (здесь должно идти перечисление всех прозвищ, пестревших в «Ежедневном пророке» за 1998-ой год) отказывать столь уважаемому семейству, которое, к тому же, вот только что формально сняло траур.

Страшно подумать, но я, кажется, начинаю находить различия между тем, как организовывала события Клианта и как теперь справляется Стелла. Я ожидала той же строгости, ощущения, что все вокруг понимают происходящее, знают какой-то заранее прописанный сценарий, в котором мне нет места, но попала в круг молодых людей, которым искусства и наука оказались милее политики и интриг. Меньше всех этих непонятных социальных экзерсисов — свобода действий и выбора компании. Хотя, признаюсь честно, большую часть вечера я все же искала взглядом хозяина дома. Отчасти из-за беспокойства, но не только. Фантомное внимание Анара преследовало меня с момента появления в зале и до конца вечера, и мне так и не удалось растолковать подтекст: он был не рад меня видеть? разочарован? возмущен? Но зачем тогда отправлять мне приглашение — ведь не может быть такого, что Стелла не согласовывала с ним список гостей.

И спасибо Вам еще раз огромное за тиару! Возможно, в обозримом будущем это был последний повод надеть ее, и я не смогла устоять. Все еще немного опасаюсь, что таким украшениям нужно соответствовать, но того, что я делаю, недостаточно — в семьях среднего класса ведь едва ли занимаются таким же скрупулезным обучением нормам этикета, осанки и прочего, а здесь… В общем, остается только надеяться, что взгляд Анара был не скрытым посланием «Тебе здесь не место». Довольно странно, что он осознал бы это только сейчас, не считаете?

Я возвращаюсь в кампус сегодня — не хочу задерживаться, да и семестровые экзамены начинаются уже в понедельник.

Спокойного Вам окончания праздников!

Меркурия

Кампус

Январь 5, 2003

Мистер Оккамий, какая же я дура. И Вы хороши — знаете же, что и как устроено у этих чистокровных, но не предупредили даже намеком!

Да, я опять про тиару — не могла найти себе места после новогоднего приема, и не зря. Хоть намекнули бы, что единственная возможность для меня надеть ее и не попасть впросак — выпускной бал. Мне, наверное, следовало самой догадаться, что изображать принцессу на почти семейном вечере будет невежливо. И Стелла тоже — ни словом не дала понять, что я повела себя так… Мистер Оккамий, вот честно, лучше бы Вы прислали снова книгу, идеально — сборник правил для маглорожденных идиоток. Там хотя бы черным по белому было бы написано, что тиару на семейных приемах может носить хозяйка дома или очень близкие подруги, и мы никогда не оказались бы в такой ситуации. Со стыда готова сгореть.

Теперь все понятно: и взгляды Анара, и смешки Эйдана (как будто вернулась в Хогвартс, ей Мерлин). Очевидно, хотела вот отдалиться, а в итоге нанесла им оскорбление и совершенно неясно, что теперь с этим делать. Письмо с извинениями я, конечно, отправила, но… этого мало. Стараюсь не думать, рационализировать — никто ведь не ждет, что я действительно буду разбираться в нюансах социальных взаимодействий чистокровных? Но так хотелось бы, как минимум, не выглядеть белой вороной.

Что касается экзаменов: завтра терапия магических зависимостей (и я нахожу очень странным то, что магловские наркотики не вызывают привыкания у волшебников, как и не имеют такого яркого воздействия, поэтому придумали выделять психотропные вещества из пыльцы докси), после нее — болезни расщепления сознания, и на этом все. Останется только весенний семестр — целиком практика и подготовка к выпускному тестированию. Мы сдаем пациентский случай: опрос, магическая диагностика, при необходимости просмотр воспоминаний и/или легилименция, дифференцирование диагноза и назначение терапии. Обещают что-то не очень сложное, но связанное с нашими первыми курсами, хотя мне не очень в это верится. С болезнями ментального профиля всегда ждешь двойное и тройное дно.

С праздником трех королей!

Ваша Меркурия

Январь 13, 2003

Сдала на «превосходно»! Хотя Вы, конечно, уже все знаете — поэтому порадовали меня письмом, да?

Очень рада оправдать Ваши ожидания в плане учебы, мистер Оккамий, но боюсь, что от щедрого предложения стажировки в Марокко откажусь. Да, бесспорно, там огромная база знаний, которые в европейской практике не используются, а в британской и подавно, там теплее, чем в Монпелье, но все же нет. Сейчас гораздо важнее пройти комиссию ФУБЛиН по паллиативному уходу, завершить наконец этот курс и, пока у меня есть поддержка месье Шанжё, заняться случаем моих родителей. Поскольку в этом году на комиссию выхожу я одна (ужасно, на самом деле, — значит, другие целители были более компетентными и умудрились не потерять двух пациентов в первый же год), попросила перенести на более ранний срок. Если подготовка продлится еще хоть неделю, я сойду с ума от вечной спирали «а что, если…». Так что послезавтра я защищаюсь, а после уезжаю на некоторое время в Австралию.

Из раневого уволилась по этой же причине. Несмотря на то что мне нравилось там работать, наверное, пора двигаться дальше. Вернуться я всегда смогу, а предсказать, сколько займет лечение магическими средствами людей без способностей, тяжеловато. Возможно, придется задержаться надолго. Пока не хочу загадывать, но в ректорате предупредила, что планирую возвращение перед аттестацией. Может, раньше, если все пройдет удачно.

Ваша поддержка — одна из немногих вещей, позволявших мне остаться на плаву в эти два с лишним года, мистер Оккамий, и злоупотреблять ей, после того как отказалась от оплаты курса, я не могу. Пора вставать на ноги самой. И если мне суждено поучиться в Марокко, пусть это будет моя заслуга, прошу.

Ваша Меркурия

121 Арчер стрит

Сидней

Австралия

Январь 26, 2003

Здравствуйте, мистер Оккамий!

Все порывалась Вам написать, но не хотелось нарываться на прямые приказы. Много думала о Вашем предложении насчет Марокко. И все же, как видите, не отступила от изначального плана.

Удостоверение целителя паллиатива я получила, хотя не назову эту защиту легкой. Было мучительно снова вспоминать прошлое лето, отвечать на вопросы, обосновывать свои решения, когда за ними стояли жизни слишком хорошо знакомых людей. Так что можно, наверное, сказать, что сюда я попросту сбежала. Не знаю… чтобы развеяться и сбросить еще один груз?

В Сиднее жара — лето в самом разгаре. Я сняла небольшой домик в северном пригороде и понемногу обустраиваюсь. Живоглот сменил птиц на пауков, и теперь постоянно за него переживаю — все-таки хоть это и не потомки Арагога, выглядят они противно, да и размеры немного пугают. Неподалеку от дома раскинулся парк с собачьей площадкой, родители живут парой кварталов ниже по улице, и я вижу их, когда бегаю по утрам или выхожу потянуться, пока прохладно. Зарегистрировалась в местном Министерстве магии, варю понемногу зелья и наблюдаю. Месье Шанже получит портключ через несколько дней, и можно будет начинать.

Надеюсь, Вы не держите зла из-за отказа и вот такого оповещения постфактум. Я правда хотела бы посетить Марокко, даже почти написала Вам, что готова, что нашлась приятная компания… Случайно обмолвилась об этом в разговоре с Анаром (он, кажется, все еще посещает целителя). Пригласил заглянуть после экзаменов в Ниццу и совершенно не злился из-за того случая с тиарой, и… уф, для Вас, наверное, уже не секрет, что этот человек мне нравится, несмотря на все непростое прошлое, что он бросает вызов моим возможностям и точно так же постепенно открывается новому. Это, наверное, то, чего мне не хватало раньше в Валдориане, чего я подсознательно искала в других мужчинах… В общем, мы обсуждали Ваше предложение, я рассказала, что планирую отказаться ради поездки к родителям, и он озвучил, что мог бы поехать со мной, если моя позиция насчет средств спонсора настолько принципиальна. Вроде как и сам думал отвлечься, сменить обстановку и был бы рад меня сопровождать. Но я все равно отказалась, ведь дело не только в том, что я не должна продолжать тратить Ваши деньги. Снятие Обливиэйта — это итог, это финальный шаг, и я просто не могу заниматься более продвинутыми вещами, пока не достигну изначальной цели. Он… ну, он, вероятно, решил, что я отвергла и его вместе с возможностью оказаться вдвоем подальше от слишком уж внимательного взгляда общества. Я не хочу становиться заменой Клианты, прошло слишком мало времени. Почему он вообще это предложил? Почему все должно быть так сложно?

Я уехала тихо и за все это время не отправила ему ни строчки так же, как и Вам. И хоть какая-то часть меня бесконечно жалеет об упущенной возможности, другая часть понимает, что все так, как и должно быть. Волшебники верят в провидение — так пусть и он поверит, что сейчас просто не время.

Напишу Вам по итогам лечения родителей, мистер Оккамий. Не теряйте, пожалуйста.

И берегите себя.

Ваша Меркурия