Игры Пита (гет)

Я не спеша ступаю в свет угасающего костра. Девочка совсем не двигается. Глаза её распахнуты и кажутся стеклянными в тусклом освещении. Раскрытый рот застыл в последнем крике. Это слишком ужасно. Рана на животе длинная, и из неё до сих пор льётся кровь. Но залпа пушки всё нет, значит, она пока жива. Её сердце ещё бьётся. Можно было бы её спасти? Не здесь, не в этот момент, не с моей помощью, но если бы кто-нибудь отправил её сейчас в больницу, то удалось бы остановить внутреннее кровотечение? Смогло бы всё зажить?

Я присаживаюсь рядом с ней, закрываю её глаза и рот. Остаётся только надеяться, что она сама скоро умрёт, иначе мне конец (и это ещё одна жуткая мысль, которую я бы раньше ни за что не допустил). Мне тогда придётся уносить ноги с одним лишь ножом, луком, из которого я не умею стрелять, и полупустой бутылкой воды. Впрочем, это заманчиво, очень даже заманчиво.

Беру девочку за запястье и пытаюсь нащупать пульс. Нахожу его, но он слабый и неровный. И здесь, посреди леса, я прямо пальцами ощущаю, как к ней подкрадывается смерть. Её пульс затухает, словно песня, которая подходит к концу. А потом он просто пропадает. Лишь для того, чтобы убедиться наверняка, я отодвигаю полы её куртки и приникаю к её груди, прислушиваясь. Ничего. Возможно, её мозг всё ещё борется за жизнь, поэтому залпа пушки до сих пор нет, но её сердце остановилось, и это конец.

— Мне жаль, — шепчу. — Мне так жаль.

Затем я поднимаюсь, чувствуя головокружение и тошноту, но не успеваю предпринять никаких мер, как меня выворачивает наизнанку, и мой желудок покидают курага и вяленое мясо.

Утираю рот и, прихрамывая, ухожу с поляны. Ну, это уж точно сложно назвать моим звездным часом. Добавлю эту ситуацию в сегодняшний список моих очередных провалов.

— Она была мертва? — спрашивает меня Катон, едва я подхожу.

— Нет, — с официальной мрачностью отвечаю ему, — но теперь да. — И будто прямо по заказу в этот момент стреляет пушка. — Идём дальше? — спрашиваю непоколебимо.

Но небо уже начинает окрашиваться в утренний серый оттенок, и мы спешим вернуться обратно туда, откуда пришли, примерно тем же путём к озеру, держа курс на восток. Ночь подошла к концу, и пора собираться в лагере.

Вымотанный и обессиленный, я теряю счёт времени, пока мы идём по своим же следам, но к тому моменту, как мы оказываемся у Рога изобилия, солнце уже довольно высоко в небе. Я так устал, что у меня двоится в глазах. Мне уже даже плевать на голод — хочется только спать. Но тут возникает очередная проблема: Диадема и Марвел, отвечающие за запасы еды, замечают, что часть её пропала.

Катон звереет.

— Должно быть, это Цеп или Эвердин, — рявкает он. — Они затаились не так далеко, как мы думали!

«Мы?»

— Сегодня же организуем ночное дежурство, — добавляет он.

— А что делать сейчас, Катон? — с неодобрением выступает Марвел. — Нам всем нужен отдых. Как мы будем разделяться?

— Мы слишком долго не спали, — жалуется Диадема. — Я бы не смогла заступить на дежурство, даже если бы от этого зависела моя жизнь.

Это настолько смехотворно, что я едва сдерживаюсь, чтобы не расхохотаться в голос.

— Я не устала, — тихо бормочет Бет.

— И я, — присоединяется Мирта.

Что ж, на том и порешили. Первыми дежурят Мирта и Бет. Мы с Марвелом будем вторыми, а последними — Диадема и Катон.

Мы разбиваем лагерь прямо у жерла Рога. Те, кто не дежурит, спят внутри, вдали от солнца. Стоит моей голове коснуться земли, как я отключаюсь — сон выходит коротким, без сновидений и кошмаров.

Через три часа меня будит Бет. Выглядит она напряжённой, но вместо того, чтобы сразу отправиться спать, следует за мной наружу и аккуратно сближается, пока пьёт воду из своей бутылки.

— Разбуди меня, когда закончишь дежурить, — шепчет она. — Только не привлекай внимания. Я не могу спать, пока Катон несёт вахту.

Едва заметно киваю в ответ, и она протягивает мне свою бутылку.

— Можешь наполнить её мне очищенной водой? — говорит она громче, а после ныряет в Рог, минуя зевающего Марвела. Его светлые серебристые волосы взъерошены, а под глазами залегли тёмные круги.

Бет права. Наверное, мне тоже стоит бодрствовать во время дежурства Катона. Слава богу, сегодня ночью мы, видимо, не пойдём далеко, так что той пары часов сна, что мне удалось сейчас выцепить, наверное, будет достаточно.

По пути к озеру, прихватив бутылку Бет и свою, закидываю Марвелу несколько батончиков гранолы и набираю парочку и себе из кучи с едой. Пока очищается вода, я сажусь на берег, снимаю ботинки и носки и принимаюсь размачивать свои мозоли. Батончики сладкие, но не такие уж и сытные, и мне вспоминаются те огромные завтраки времён недели подготовки, которые, как и моя жизнь в Дистрикте-12, отошли в памяти на такой далёкий план, что стали походить на сон. Спустя сутки на этой арене кажется, будто я тут жил всегда.

А потом я обращаю взгляд в сторону леса и шепчу её имя. Это одновременно обязанность и отрада. У меня ещё не возникало возможности произнести его нормально вслух, и теперь я позволяю своему языку сделать это с нежностью: вот так, вначале твёрдый звук, а потом мягкий. Причём я даже не притворяюсь — мне и правда интересно, где сейчас Китнисс, нашла ли она воду, насколько далеко вперёд по арене она продвинулась. Я бы отдал практически что угодно, лишь бы увидеть её, но в нынешних обстоятельствах это бы обернулось настоящей катастрофой. Остаётся только надеяться, что я больше её не увижу. Хотя… мне всё ещё нужно попробовать передать ей лук. Но как бы мне провернуть это своевременно, чтобы она смогла использовать его против профи, я понятия не имею. Почему бы Хеймитчу просто не найти спонсора, чтобы отправить его ей?

Я оглядываюсь на озеро, поворачиваясь спиной к Марвелу.

— Я скучаю по тебе, Китнисс, — тихо бормочу, глядя на воду. — Всё сложнее, чем я думал, — а это уже для зрителей. Хотя тоже истинная правда.

Затем я возвращаюсь к Рогу изобилия и предлагаю Марвелу наполнить его бутылку водой.

— Нет, я сам этим займусь, — сухо отзывается он.

Пока он занят, я внимательнее присматриваюсь к окружению. Если кто-то следит за нами, выжидая возможность украсть еду, то вполне вероятно, что они делают это сейчас. Мне может грозить опасность: кто знает, вдруг кто-нибудь помимо еды взял и оружие (Катон такой болван!). С беспокойством я обхожу Рог и, оказавшись с его обратной стороны, замечаю кое-что тревожное. Кто-то раскопал одну из стартовых платформ трибутов.

С осторожностью подбираюсь к ней, убеждённый в том, что ошибаюсь, но на деле это оказывается не так. Ну, разрыта не сама платформа, а земля вокруг неё. Мысленно перебираю все варианты развития событий, включая и то, что кто-то пытался прорыть путь обратно в стартовую комнату. А потом до меня вдруг доходит: в землю вокруг платформ зарыты мины, чтобы трибуты не сходили с дисков раньше.

Я оббегаю Рог изобилия, чтобы вернуться к его жерлу.

— Пс-с-с, Марвел! — шиплю я. — Иди сюда!

Он бросает на меня взгляд, полный глубокого недоверия, крепко сжимает своё копьё и следует за мной до разрытой платформы.

— Какого хрена? — шепчет он, озираясь.

Мы оба всматриваемся в деревья, но я прекрасно понимаю, что тот, кто мог там находиться до сих пор, обладает более выгодным положением из-за наличия укрытия.

— Мы должны вернуться ко входу в Рог, — говорю я.

— Думаешь, кто-то сделал это за ночь? Но зачем?

— Может, чтобы использовать добытую оттуда взрывчатку?

— Она деактивирована, — говорит он, закатывая глаза.

— Да, мины выключили, но в них всё ещё должен оставаться заряд. Что-то вроде… динамита. Внутри находятся химические вещества, которые вызывают взрыв, а также детонатор. Избавившись от него, ты не теряешь сам заряд. И если бы ты нашёл другой способ привести его в действие…

— Откуда ты всё это знаешь?

— Нас отправляют на экскурсии в угольные шахты каждый год.

— Так… ты считаешь, что, может, Эвердин?.. Ты говорил, она хорошо умеет обращаться со взрывчаткой.

О да, говорил.

— Возможно, — отвечаю я, не до конца уверенный, чем это обернётся. — Или, может, Дистрикт-3? Они ведь разбираются в электронных приборах, верно? А чтобы реактивировать детонатор, нужно сообразить, как включить электронику, которая им управляет.

— Они могли заключить союз? — нервно спрашивает Марвел.

Что за удивительный поворот событий — союз обычных трибутов. Я бы только порадовался, если бы не был сейчас среди профи. А так это ещё одна причина для тревоги.

— Всё может быть, — отвечаю уклончиво.

Спустя часа три, по нашим оценкам, день начинает клониться к вечеру, и мы с Марвелом принимаемся будить следующих дежурных. Он выводит из сна Диадему, оставляя Катона на меня, но прежде я касаюсь плеча Бет и тихонько трясу, пока она не просыпается, хлопая глазами, глядя на меня.

Мы с Марвелом выходим наружу вместе с Катоном и Диадемой, показываем им вскопанную землю и обсуждаем наши предположения. Мысль о союзе Китнисс и трибута из Дистрикта-3 явно его беспокоит. А ещё остаётся Цеп. Может, мы и превосходим количеством, контролируем еду и имеем свободный доступ к воде, но мы чувствуем себя уязвимыми в разбитом на виду лагере. За нами могут наблюдать со всех сторон.

— Хорошо, — заключает Катон. — Я придумаю план до наступления темноты.

Вернувшись обратно в Рог, я ложусь в свой спальник, располагаясь рядом с Бет, но тревога меня всё не отпускает. Я чувствую себя загнанным в угол, заточённым в ловушку. Сомневаюсь, что Катон поддастся импульсу избавиться от нас: уж точно не сейчас, когда другие трибуты подстерегают со всех сторон. Но он может быть непредсказуемым. Думаю, мой нож окажется более эффективным в ближнем бою, нежели его меч. Стоило больше упражняться с ним.

Мы с Бет время от времени обмениваемся взглядами. Я размышляю о её дистрикте: она из семьи рыбаков или торговцев, как я? Не уверен, что в Дистрикте-4 всё устроено так же, как в нашем Двенадцатом. Да я и рыбу-то даже никогда не пробовал, пока не попал в Капитолий (и мне она понравилась). Думаю обо всём этом, пока прислушиваюсь к тяжёлому дыханию Марвела, чтобы определить, уснул ли он. Мне хочется рассказать Бет о недавних обстоятельствах и новом раскладе событий. Может, если мне удастся убедить её, что Китнисс объединилась с трибутом из Дистрикта-3, то она согласится тайком ускользнуть со мной из этого союза. Если бы мне только удалось заполучить тот лук для Китнисс, то преимущества Катона, а то и даже Мирты однозначно бы свелись к нулю.

Но несмотря на то, что из соседних спальников раздаётся тихий храп, рисковать я не могу. Спящие вполне могут притворяться и всё подслушивать. Вместо этого я напрягаю слух, чтобы различить разговор снаружи. Слов толком разобрать не могу: слышу разве что обрывки фраз Катона и игривый голос Диадемы. Интересно, а не пытается ли Катон перетянуть Диадему на свою сторону, при этом оставив Марвела за бортом? Знаю, что мы с Бет станем первыми, на кого он нацелится, когда развалится наш союз. И если бы он отсёкся от Марвела… Или это Диадема флиртует с ним, чтобы разделить их с Миртой? А может, они просто два привлекательных восемнадцатилетних подростка, которые наслаждаются вечером наедине друг с другом, обмениваясь типичными любезностями и шутками, как самые обычные парень и девушка?

Проснувшись, я обнаруживаю, что уже стемнело, и резко сажусь. Бет и Мирты нет, а Марвел всё так же спит неподалёку от меня. Я подскакиваю и мчу прочь из Рога, а затем вздыхаю с облегчением, когда вижу, как остальные четыре трибута просто проверяют еду. Снаружи не так и темно, но солнце уже садится. Я подхожу к остальным, и Бет вручает мне две банки консервов. Снимаю крышки: в одной жестянке оказываются кусочки курицы, в другой — фрукты в сиропе. Диадема бежит к Рогу изобилия, возможно, чтобы проверить Марвела, ну или, во всяком случае, разбудить его.

— В общем, план такой, — говорит Катон, не дожидаясь трибутов из Дистрикта-1. — Уходим все вместе, делая вид, что возвращаемся обратно к траве за Цепом, но потом разделяемся: кто-то остаётся в траве, а остальные перемещаются в лес и ждут, наблюдая, кто придёт за едой, минами — ну или что там им нужно. Если повезёт, ими окажутся трибуты из Одиннадцатого или Двенадцатого. Если нет, то других сразу не убивайте. Нам необходимо узнать, с кем они сотрудничают.

Меня не особо прельщает идея связываться с Цепом, но если в этом заключается план, то это звучит куда лучше, чем бродить всю ночь по лесу.

Спустя примерно час я уже сижу под деревом, скрючившись на корточках и тупо пялясь на Рог изобилия через очки ночного видения. Долго ждать не приходится: я замечаю движение на поляне вскоре после того, как занимаю свою позицию. Какой-то мелкий трибут подбирается к Рогу. Качаю головой и начинаю подниматься, но вскоре понимаю, что я слишком далеко. Если встану, то он побежит и получит нож в спину. Может, я всё ещё смогу его спасти, если подожду, пока кто-нибудь другой поймает его первым.

Марвел это и делает, выпрыгивая и хватая его, и, когда он кричит, мы включаем фонарики и собираемся вокруг ребёнка. Это мальчуган из Дистрикта-3, совсем тощий и невысокий, с глазами, полными ужаса. Он принимается непрестанно лепетать, сообщая Марвелу, что может помочь нам, на что Катон отвечает:

— Да заткнись ты хоть на секунду!

Я становлюсь рядом с Катоном так, чтобы быть достаточно близко и при этом не ощущать тревоги.

— С кем ты объединился? — прямо рычит Катон.

Трибут из Дистрикта-3 утверждает, что он сам по себе, не подозревая, что выносит себе приговор — собственно, когда Катон в третий раз требует его ответа, его рука уже сжимает рукоять меча. И когда мне кажется, что он готов нанести удар, я внезапно вклиниваюсь:

— Постой!

— Что? — рявкает Катон.

— Что ты делаешь с минами, парень? Можешь их реактивировать?

— Да, и я могу вам помочь!

— Катон, — обращаюсь уже к нему, — нам нужно, чтобы кто-то следил за лагерем, пока мы охотимся.

— Он-то? Да его могут с лёгкостью прикончить в любой момент!

— Что ты там придумал насчёт мин?

Мальчик объясняет, что мы могли бы сложить все наши вещи в одну огромную кучу, а вокруг закопать взрывчатку. И если кто-нибудь пройдёт мимо, то он её заденет, и так мы бы и припасы сохранили, и убили бы трибутов, не потратив сил. Ночью, когда мы охотимся, никто толком не разглядит мины и не сможет их обойти.

Мы вшестером переглядываемся.

— Сколько это займёт? — спрашивает Мирта. Она кажется заинтересованной, и это хороший знак. Если она выразит согласие, то и Катон, скорее всего, тоже.

— Если я смогу работать днём и мне помогут выкопать мины, то я управлюсь к завтрашнему вечеру.

Знаю, что эти условия спорят с нетерпением Катона, но минусов для него я не вижу. Ну потеряем мы один день. Ночь поспим, завтра немного поработаем, а потом на следующий день вернёмся к нашим планам.

Звучит отлично. Но я не хочу быть тем, кто станет на этом настаивать. Ну же, Мирта, давай…

— Предлагаю попробовать, — говорит она. — Я и впрямь хочу взглянуть, сработает ли это.

Вздыхаю с облегчением.

— Ладно, Землекоп, — отвечает Катон. — Живи, пока не помрут Одиннадцатый и Двенадцатый. ЕСЛИ сможешь разобраться со взрывчаткой.

Интересно, причислил ли он меня к Двенадцатому, когда это говорил.

Ночью мы разводим костёр, и то ли мне становится спокойнее от ощущения, что я ещё жив, то ли дело в моей почти абсолютной уверенности в том, что Катон станет придерживаться плана и дождётся смерти Цепа и Китнисс, прежде чем разорвёт союз, но эту ночь я провожу в куда меньшем напряжении. Я усаживаю трибута из Дистрикта-3 между собой и Бет (его имя Неон, но Катон упорно зовёт его Землекопом). И в этот раз для ночного дежурства Катон распределяет нас по дистриктам: он с Миртой, Диадема с Марвелом, Бет со мной. Похоже, он тоже не особо тревожится: на данный момент наше соглашение убережёт нас друг от друга. Или, может, он хочет отправиться на разведку с Миртой, чтобы узнать её мнение обо мне, Бет и Марвеле.

Мы с Бет заступаем на дежурство первыми. Какое-то время мы сидим в почти полной тишине у костра, но после того, как звучит гимн и в небе появляется портрет девочки из Дистрикта-8, которую убили прошлой ночью, Бет подсаживается вплотную ко мне и склоняет голову к моей для разговора. Я ещё никогда не прижимался так близко к девушке.

— Не хочется это признавать, но присутствие Неона здесь играет нам на руку.

Я хмурюсь. Полагаю, он ниже нас по сложившейся иерархии, но… Ох.

— Хочешь сказать, так у нас появится дополнительный знак, что союз начнёт распадаться?

— Возможно.

— Возможно. А возможно, и нет. Я бы предпочёл убраться подальше, когда Цеп или… или Китнисс… — я не могу заставить себя произнести это слово вслух. — Но не когда оба. В любом случае я не думаю, что они будут медлить и ждать.

— Может, ты и прав. Что нам тогда делать?

Я долго раздумываю, прежде чем шепчу:

— Мне нужно передать лук Китнисс.

Бет молчит дольше моего, и стук моего сердца разгоняется почти до предела. Но потом она кивает, касаясь моей головы своей.

— А я всё думала… — сообщает она. — Хорошо, договорились.

Я беспокоюсь, потому что не уверен в ней на сто процентов, но знаю, что она не станет нападать на пары профи в одиночку. Наверное, мне придётся от неё сбежать, когда мы оторвёмся от них, и всё. Но между тем я снова подтвердил свою преданность Китнисс в прямом эфире, А ЕЩЁ подкинул спонсорам идею с луком, так что, мне кажется, эта ночь вышла продуктивной.

До конца дежурства мы просто обсуждаем наши дистрикты, и Бет рассказывает мне о глубоководной рыбалке с сетями и трезубцами и о ловле огромных рыб, акул и скатов. Такие промысловые экспедиции занимают множество дней и дают хоть какую-то передышку от жизни в деревнях с миротворцами. Люди на лодках могут наконец свободно поговорить. Меня поражает то, что в такие поездки берут и детей: нас в Дистрикте-12 не пускают в шахты до самого окончания школы. Ну а я болтаю о выпечке хлеба, что на фоне её рассказов выглядит довольно скучно и блёкло, и только пытаюсь представить такую свободу.

На следующий день мы принимаемся за работу, и, похоже, из-за того, что нам удалось хорошо выспаться и мы не занимаемся преследованием трибутов, всё проходит прямо-таки бодро. Благодаря тому, что мы вшестером помогаем раскапывать взрывчатку, эта задача оказывается выполненной уже к середине утра. Неон показывает нам, как вскрывать мины (отвёрток на всех не хватает, но он учит нас делать это с помощью ножей), пока сам ковыряется внутри самой первой, которую он же и выкопал. Его работа заключается в зачистке и перекрещивании пары внутренних проводов, но делать это всё нужно с большой осторожностью.

— Эта для демонстрации, — объясняет он нам и аккуратно перекладывает мину в сторону на траву. Мы отступаем на приличное расстояние и начинаем швырять в неё камни, пока один из нас не попадает, и она успешно взрывается.

На время ланча у нас перерыв, и я нехотя передаю Диадеме лук, после чего наблюдаю, как она упражняется с ним, стреляя в дерево. С оружием она справляется, но с меткостью у неё дела и впрямь так себе даже после долгой тренировки. Но её, похоже, всё устраивает, и, закончив, она закидывает на плечо лук и колчан со стрелами, а не возвращает мне. Замечательно.

Мирта тренируется с ножом на том же дереве, и у неё всё выходит просто потрясающе. Она настолько быстрая, что, наверное, сможет зарезать нас всех до того, как мы успеем опомниться.

Во второй половине дня наша задача усложняется. Неон составляет схему расположения взрывчатки вокруг пирамиды со всеми нашими объединёнными припасами, и мы копаем неглубокие ямки. Перед реактивацией каждая мина должна быть помещена в лунку и почти полностью зарыта. Катон заставляет Неона это сделать, но мелкий трибут из Дистрикта-3 разве что ведёт плечами, будто это ерунда. Он включает все мины, а затем осторожно присыпает их рыхлым грунтом.

И так проходит день. Неон убеждается, что мы видим тропу, которая ведёт к пирамиде с припасами, но она узкая и требует искусного лавирования, чтобы по ней пройти, поэтому Катон возлагает на него ещё и эту обязанность. Так парнишка поспособствовал росту своей ценности. Недурно.

Затем наступает очередная ночь с дежурствами. В этот раз я в паре с Диадемой, Марвел с Бет, а Катон опять с Миртой. Они определённо продумывают завершающий этап Игр, но я всё так же спокоен: у нас ещё есть время. Так или иначе, нам, скорее всего, придётся вернуться в траву за Цепом, хоть никого из нас эта идея не радует. А пока мы будем держаться вместе в тщетном ожидании поимки Китнисс.

На протяжении всего дежурства мы с Диадемой толком не разговариваем. Она отложила лук вместе со своей сумкой, и теперь попросить его назад будет не так просто. В любом случае надеюсь, что он мне не скоро понадобится. Практически всё это время я намеренно на неё не смотрю. Меня беспокоит, что я не могу за ней приглядывать, но если постоянно таращиться, то это запросто могут не так понять. Когда она что-то спрашивает или комментирует, я отвечаю ей коротко и вновь устремляю взгляд (надеюсь, он выходит тоскливым) в лес.

На следующий день в полдень я просыпаюсь от криков Катона. Он указывает на север. Вначале мне кажется, что это дым от костра, но потом осознаю, что для обычного огня его слишком уж много, да ещё и с такого расстояния. Сам лес горит.

— Что происходит? — потрясённо бормочу я.

— Распорядители выманивают кого-то, — отвечает Катон с ухмылкой.

Это происходит где-то далеко-далеко в лесу, и точно не связано с Цепом, думаю я с упавшим сердцем. Должно быть, это Китнисс.