Правдивая история Петунии Дурсль, или "С ним не все в порядке" (джен)

Седьмого сентября девяносто третьего года Айван начал учиться в Итоне. В Англии нет линеек, букетов и прочего. Просто дети приходят в школу. Итон в этом плане немного отличался от других школ и пансионатов. Целых две недели по школе будут ходить только первокурсники — адаптация. Потом еще в течение недели постепенно будут выходить другие курсы. За каждым первачком закрепили куратора. Айван плевался — ему не нравился куратор, ему не нравились учителя, ему не нравилось общежитие, ему не нравилось все! Правда, надо сказать, что он подружился с мальчиком по фамилии Финч-Флетчли. Он второй сын, но наследует огромное состояние, так как старший брат — барабанная дробь! — оказался магом и учится в Хогвартсе. С одной стороны, хотелось, чтобы мой ребенок срочно прекратил общение с наследником герцога, с другой стороны — это родственник королевы, и такие связи явно лишними не будут. Пока я предавалась раздумьям, Айван вместо плаванья и факультатива по истории и риторике записался на бокс и иностранные языки. Всего месяц подготовки — и его отправили на первые соревнования, который он выиграл. В декабре нас ждут соревнования между школами.

Айван учился, и я училась — в колледже тоже начались занятия. Я с удовольствием ходила на пары, а после училась вождению. Экзамены назначены на начало ноября.

И все бы ничего, но догадались, да? Правильно — Гарри!

Гарри привезли седьмого октября, и это писец, товарищи, — немытый, худой, с синяками под глазами от недосыпа, с полным отсутствием речи, завываниями, отказом от еды.

— Сколько надо, чтобы привести его в порядок? — с порога спросил Снейп, а МакГонагалл держала раскачивающего и подвывающего ребенка за руку.

— Надо оставить его в покое и забыть о его существовании, — зло ответила я.

— Невозможно, — сухо ответила женщина.

— Тогда даже не оставляйте его у меня. Забирайте в свой дурдом и разбирайтесь сами.

— Петунья, — устало сказал «друг» детства, — ты сама все понимаешь…

— Да? — яда в моем голосе хватит на парочку гадюк. — А вы не понимаете? Вы не понимаете, что убиваете ребенка? Вы не понимаете, что рушите мою семью? Вы не понимаете, что разрушаете нашу жизнь?! Да будьте вы прокляты со всем волшебным миром и Дамблдором в первую очередь! Чтоб у него рука колдующая отсохла!

— Нельзя такими словами разбрасываться, — сказала МакГонагалл и потупилась.

— А вам, — зло ответила я, — издеваться над ребенком можно?! Это издевательство, и никак иначе — больного выдирать из привычных условий и отправлять на бойню. Именно на бойню, потому что нормальными условиями это не назвать. Забирайте пацана и убирайтесь обратно!

Честно? Я не думала, что меня послушают, но все трое исчезли аж на пять дней. Понятно, что мальчишку мне опять притащат, но за эти дни я смогла кое-как договориться в колледже и с инструктором.

А потом пришел Дамблдор с миссис Уизли и Хагридом. Разговор был тяжелый: директора я проклинала на все лады и желала ему ядом упиться, и с башни свалиться, и сдохнуть в муках, и кошмары видеть наяву… Он согласился на всё, лишь бы я привела Гарри в чувство: видимо, жареный петух не просто в зад клюнул, а натурально изнасиловал, раз он терпит такое от какой-то магглы.

Молли встала на мою сторону, заявив, что Дамблдор издевается над ребенком.

— Молли, — сказал Дамблдор, — нельзя его оставить. Ты сама понимаешь, что нельзя. Мальчик обязан отучиться в школе семь лет. Контракт нерасторжим. Я могу отпустить его на два месяца сейчас. Девятого декабря Гарри нужно быть в школе.

Он устало вздохнул, встал со стула (мы разговаривали на кухне), бросил взгляд на Гарри, который лежал на полу гостиной в позе «морская звезда», и ушел.

* * *

Я в очередной раз повторяю: «Ненавижу магический мир!» От него одни проблемы. Нет, не от магии, а от самих магов. Ведь, по сути, им на Гарри насрать — он нужен для каких-то великих дел, а что мальчик думает, чувствует и хочет, директора и компанию не интересует. Они не понимает, что медленно убивают его, а заодно уничтожают мою жизнь и моей семьи. И, давайте честно, мне тоже плевать на Гарри. Я за ним смотрю, потому что нас в живых без него не оставят, ну или заколдуют, что не вспомним имя свое. А еще я безумно устала! Перед сентябрем была гонка за ментальную стабилизацию племянника, потом напряг с Айваном и моей учебой, а теперь снова племянник. Куда его девать? У меня учеба, права, факультатив Айвана, Вернон, в конце концов. Приволокли подарочек на мою голову!

Подарочек в виде племянника был плох — он просто лежал как больной: не ел сам, ходил под себя, не разговаривал, даже в наполненной ванной не сопротивлялся! И как его одного оставить? Конечно, многие вещи взял на себя Добби, но вытаскивать пацана из «раковины» придется мне.

Первые две недели Гарри был лежачим — пришлось даже поставить мочевой катетер и сделать клизму, поскольку справлять естественные надобности он не собирался, а это очень плохо. На второй неделе Поттер стал сам ходить в туалет и есть. Я особо не смотрела за ним — покормить и убрать может и Добби, а мне надо учиться. На третьей и четвертой неделе он вроде оклемался, но все было плохо: не говорит, боится воды, ест плохо, плохо спит и много-много других проблем, включая мой колледж! Мне надо на занятия, сдавать экзамены, а тут ребенок-аутист, который на фиг со своими проблемами не сдался ни магическому миру, ни мне, но отдать его я не могу, иначе долго не проживу. Пришлось взять Гарри с собой на пары и на вождение. Как ни странно, но все прошло спокойно: он спал на последней парте, положив голову на локти, словно нерадивый студент. А на вождении он спал на заднем сиденье. И лишь на лекциях по теории вероятности и статистике ребенок оживал — он выходил к доске, решал задачи, примеры, разговаривал очень сложными предложениями и вел себя на равных с преподавателем.

— Таким образом, — уверенно говорил Гарри, — вероятность достать черный шар составляет три целых четыре сотых процента. При условии изменения количества попыток или шаров процент возрастет на две единицы.

— Позвольте, — возразила профессор, — но вы не учли, что в данной задаче три вида шаров: черные, белые и синие.

— В вашем учебнике допущена ошибка…

Они могли проговорить всю лекцию! Мы сидели открыв рты, слушая, как ребенок, который пять минут назад истерил при виде картинки с собакой, спорит на такие сложные темы! Эх, если бы не магический мир, то вырастила бы я из него второго Перельмана, но, увы, о таком можно только мечтать.

Профессура была в восторге от способностей пацана и очень сочувствовала мне, так как понимали, что ребенок-аутист. А инструктор на вождении такой радости не выказывал, но на его замечания я ответила, что ребенка девать некуда и права я получаю для того, чтобы его по занятиям возить. Преподаватель скривился, но разрешил ездить с ребенком на заднем сиденье. На экзамене Поттер хлопот не доставил — я спокойно отзанималась и сдала экзамены с ним на заднем сиденье. Принимающий экзамены лишь грустно улыбнулся, посмотрев на ребенка в мешковатой одежде с грязной головой. Видимо, ему знакомы эти проблемы.

Вернон за меня порадовался, что я сдала на права, предложил купить машину и недоумевал насчет Гарри:

— Я не понимаю, Петти. Ты обычно все бросаешь и таскаешь ребенка по реабилитациям и коррекциям. А сейчас вместо этого тащишь пацана на свою учебу. Ты ведь могла бы извернуться и после учебы или в перерывах ходить с ним на занятия. Объясни, пожалуйста, что происходит?

— А зачем?

— Что зачем?

— Зачем мне его водить на занятия, если придут эти — и вся работа псу под хвост? Да, я могла бы плюнуть на себя и заняться Гарри, но кому это надо? Мне? Мне не надо. Гарри? Ему тем более не надо. Дамблдору? Директору насрать на ребенка — он затащил мальчишку в какую-то интригу и пытается на нем в рай въехать. Нет, я не буду до лета его реабилитировать. Мне его очень жаль, но лучше ему быть маловменяемым, чтобы отстали и вернули домой. Единственное, что сейчас нужно Гарри, — это сидеть дома ближайшие года два, а лучше три. Но эти не дадут — они будут тащить его к себе, кидать на первую полосу и использовать в своих играх. Так что нет, Вернон, я не буду его реабилитировать — чем неадекватней он будет, тем меньше шансов где-то его задействовать. А ему со мной хорошо: накормлен, одет, обут, никто не пристает. Чем не реабилитация? И к тому же почему я должна плюнуть на себя и свою жизнь? Я не подписывалась на служение племяннику. Если им что-то не нравится — пусть забирают.

Вернон только вздохнул на мой ответ. Да, жаль пацана, но нас кто пожалеет? Всем насрать! Так почему мы должны жертвовать собой ради чьих-то целей? Они ничем не жертвуют для нас, а только используют. И деньги, что перечисляет Дамблдор, не его, а родителей Гарри.

Вышеупомянутый директор явился за ребенком пятого декабря. Он не стал ничего говорить, как-то успокаивать, а быстро забрал пацана и исчез. Ну что ж, ждем-с, когда рванет, — а рванет обязательно.