Любовь в Санта-Монике (гет)

Прошло две недели с того вечера в студии Лео. Обещанный кофе так и оставался нереализованной идеей, витавшей в воздухе между Наби и Лео, словно нерешительный аромат, который вот-вот должен был воплотиться в чашке, но всё время откладывался. Виной тому была не их нерешительность, а внезапно обрушившаяся на них лавина работы.

В «Caldwell & Sterling» грядущий успех проекта «Pacific Brewery» привлёк внимание других клиентов. Теперь Наби, как проявившую себя блестящим и педантичным специалистом, подключили к ещё более сложному и масштабному делу — слиянию двух крупных технологических компаний. Её рабочий день превратился в бесконечную череду конференц-звонков, анализа тысяч страниц договоров и ночных бдений над патентными заявками. Она приходила домой за полночь, когда Чонжи уже спала, и уходила затемно, оставляя на столе записку с нарисованным сердечком — единственным напоминанием, что где-то там, под слоем усталости, всё ещё жива прежняя Наби.

Лео, в свою очередь, получил заказ на разработку фирменного стиля для новой сети эко-отелей вдоль всего калифорнийского побережья. Это был его самый крупный и амбициозный проект, сулящий не только финансовый успех, но и признание в профессиональных кругах. Его студия погрузилась в творческий хаос: эскизы покрывали каждый свободный сантиметр стен, образцы тканей и отделочных материалов валялись повсюду, а в воздухе витала вечная взвесь из кофеиновых паров и бессонницы.

Они пересекались в офисе лишь изредка, на лету, у кофемашины или в коридоре. Их общение свелось к коротким, деловым репликам.

— Ты жива? — как-то раз, встретив её у лифта с огромной стопкой папок, тихо спросил Лео, его взгляд скользнул по её осунувшемуся лицу с тёмными кругами под глазами.

— Пока да, — ответила Наби, пытаясь поймать выскальзывающие папки. — А ты? Не раздавлен насмерть макетом отеля?

— Почти, — он поправил очки, которые съехали на кончик носа. — Но я держусь. Кофе всё ещё в силе?

— Как только этот ад закончится, — пообещала она, и лифт, открывшись, унёс её дальше, оставив его с одним лишь эхом её слов.

Их тщательно выстроенное перемирие и зарождающаяся симпатия проходили испытание на прочность самым банальным и безжалостным способом — отсутствием времени. Казалось, сама вселенная, насмехаясь, решила проверить, выдержит ли хрупкий мостик между их мирами такое напряжение.

-

В то время как Наби сражалась с юридическими титанами, жизнь Чонжи тоже вышла на новый виток напряжения, но совсем иного рода. Её серия статей о «строителях Санта-Моники» была встречена читателями с теплотой, а Барбара, её редактор, наконец-то удостоила её редкой, скупой улыбкой.

— Неплохо, Пак. В последнем материале про того рыбака было меньше пафоса. Почти приемлемо.

Эта «почти приемлемость» открыла Чонжи дорогу к более серьёзным темам. Однажды Барбара вызвала её к себе и, оглядевшись по сторонам, прикрыла дверь кабинета.

— У меня для тебя есть кое-что посерьёзнее старых морских строителей, — сказала она, понизив голос. — Тема не для первой полосы, но… щекотливая. Готова рискнуть?

— Конечно, — не раздумывая, ответила Чонжи, в глазах у неё вспыхнул азарт, тот самый, что когда-то привел её в журналистику.

— Речь идёт о застройке территории старого общественного парка в Малибу, — объяснила Барбара. — Местные активисты бьют тревогу. Землю выкупила подставная фирма, документы оформлены с нарушениями, но все закрывают глаза. Нужно провести расследование. Тихо. Без лишнего шума.

Это было именно то, о чём Чонжи всегда мечтала. Настоящая журналистика. Не просто заметки, а расследование, способное что-то изменить. Но вместе с энтузиазмом в её сердце закрался и холодный, знакомый страх. Именно так всё и началось в Корее — с небольшого расследования, которое привело к гигантскому скандалу, предательству и её бегству.

— Я… я сделаю это, — сказала она, заглушая внутренний голос.

Её дни теперь были заполнены не только интервью. Она часами сидела в библиотеке, изучая архивные документы о земельных участках, расшифровывала сложные цепочки владения через офшоры, встречалась с нервными активистами в укромных кафе, которые постоянно оглядывались через плечо. Она снова чувствовала вкус настоящей работы, и он был одновременно сладким и горьким.

Итан, видя её поглощённость, не лез с расспросами, но был рядом. Он приносил ей горячий кофе, когда она засиживалась в читальном зале, и молча садился рядом, просто чтобы она не чувствовала себя одинокой. Иногда он водил Бадди на прогулку мимо её дома поздно вечером, якобы случайно, и они несколько минут стояли на улице, разговаривая о чем-то отвлечённом. Его спокойная, не требующая ничего присутствие стало для неё тихой гаванью в бушующем море её расследования.

Однажды вечером, когда Чонжи, сгорбившись над ноутбуком, пыталась выстроить связь между подставной фирмой и крупным девелоперским холдингом, позвонил домофон. Незнакомый мужской голос, грубый и недружелюбный, произнёс:

— Мисс Пак? У нас есть для вас посылка.

Сердце Чонжи упало. Она не ждала посылок. Она подошла к окну и осторожно раздвинула жалюзи. Внизу, у подъезда, стояла тёмная машина с тонированными стеклами. Из неё никто не выходил.

— Я… я не заказывала ничего, — дрожащим голосом сказала она в трубку.

— Ошибки быть не может, мисс Пак, — голос в трубке стал ещё жёстче. — Лучше спуститесь и получите. Или нам придётся подняться к вам.

Паника, острая и липкая, сдавила ей горло. Она посмотрела на экран ноутбука, на строки своего расследования. Это было предупреждение. Чёткое и недвусмысленное.

Она отступила от окна, как от раскаленного железа. Её руки дрожали. Она набрала номер Итана. Он взял трубку после первого гудка.

— Чонжи? Что случилось? — его голос прозвучал мгновенно настороженным.

Она, запинаясь, объяснила. Он выслушал её, не перебивая.

— Никуда не выходи. Не подходи к окну. Я уже выезжаю, — сказал он, и в его голосе не было ни капли сомнений или страха. Только решимость. — Через пятнадцать минут я буду у тебя. Дверь никому не открывай.

Пока она ждала, затаившись в самой дальней комнате, сердце выскакивало из груди. Она слышала, как машина уехала и приехала другая. Когда на лестничной клетке раздались быстрые, уверенные шаги, а в дверь постучали и она услышала голос Итана. — Чонжи, это я, открывай, — она бросилась к двери и распахнула её.

Он стоял на пороге, запыхавшийся, его лицо было серьёзным. Не говоря ни слова, он шагнул внутрь и крепко обнял её. Она прижалась к его груди, слушая ровный, сильный стук его сердца, и дрожь в её теле понемногу стала утихать.

«Всё в порядке, — тихо проговорил он, гладя её по волосам. — Я здесь. Никто тебя не тронет».

В ту ночь он не ушёл. Он остался на её диване, как страж, и впервые за многие месяцы Чонжи почувствовала не страх перед обязательствами, а глубочайшую благодарность за то, что рядом есть кто-то, на кого можно положиться.

-

Наби вернулась домой глубокой ночью, едва держась на ногах. Она ожидала увидеть тёмную квартиру, но свет в гостиной горел. Чонжи сидела на диване, закутавшись в плед, а на кресле напротив, косясь на входную дверку, дремал Итан.

— Что случилось? — мгновенно протрезвев от усталости, спросила Наби, скидывая туфли.

Чонжи вкратце, без лишних эмоций, рассказала о звонке и машине. Лицо Наби стало каменным. Она подошла к подруге, опустилась на колени перед диваном и взяла её холодные руки в свои.

— Ты в порядке? — строго спросила она, заглядывая ей в глаза.

— Теперь да, — кивнула Чонжи. — Благодаря Итану.

Наби перевела взгляд на спящего парня, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Хорошо, что он был рядом, — тихо сказала она. — Но, Чонжи… может, хватит? Может, не лезть в это дело? Оно того не стоит. Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.

Чонжи покачала головой, и в её глазах, всё ещё полных страха, загорелась упрямая искра.

— Нет. Я не могу остановиться. Если я остановлюсь сейчас, они победят. И тогда мне придётся бежать снова. А я устала бежать, Наби. Я хочу остаться здесь. И бороться.

Наби смотрела на неё и видела в её лице не ту беззаботную девчонку, с которой они приехали, а взрослую, сильную женщину, нашедшую своё дело. Она вздохнула и обняла подругу.

— Ладно. Тогда будем бороться вместе. Но ты должна быть осторожной. Обещай мне.

— Обещаю, — прошептала Чонжи.

В этот момент Наби почувствовала острое, щемящее чувство одиночества. У Чонжи был Итан, который примчался по первому зову. А у неё… у неё была лишь гора работы и несостоявшаяся чашка кофе с человеком, который не хочет серьёзных отношений. Она потянулась к телефону, чтобы проверить, не написал ли Лео, но экран был пуст.

Она поднялась и пошла на кухню, чтобы приготовить чай для всех. Проходя мимо окна, она увидела своё отражение — уставшее, бледное, но с прямым позвоночником и решительным взглядом. Она была сильной. Она всегда была сильной. И сейчас ей приходилось быть сильной за двоих.

Утром, придя в офис раньше всех, она обнаружила на своём столе маленький керамический стаканчик для ручек. Он был сделан вручную, в цветовой гамме её тёмно-синего костюма, а сбоку было аккуратно вылеплено одно маленькое, идеальное сердечко. Ни записки, ни подписи. Только этот безмолвный знак.

Наби взяла стаканчик в руки. Он был тёплым и уютным. Она провела пальцем по глазурованной поверхности сердечка, и на её измученном лице появилась слабая, но настоящая улыбка.

Может быть, мосты, даже самые хрупкие, всё-таки стоило строить. Потому что в мире, полном угроз и неопределённости, даже такой маленький, безмолвный знак внимания мог стать якорем, не позволяющим сорваться в отчаяние. И сейчас, глядя на это крошечное сердечко, Наби понимала, что готова подождать. Подождать своё кофе. И, возможно, чего-то большего.

От Беты:

Проверено! Ой, мне страшно за Чонжи... Надеюсь всё будет хорошо, а вы? 𐚁๋࣭⭑ֶָ֢