Кукловод (джен)

На утро Света стояла в другом полицейском участке и говорила с капитаном полиции.

— И где же теперь будут все наши?

— Так как центральный участок сгорел, мы перераспределили часть сил к карабинерам, а часть по остальным участкам. Важнее другое — почему именно наш участок?

Света задумалась.

— Я думала над этим ночью и уже провела расследование, как только участок потушили. Очаг возгорания был обнаружен в архиве — видимо, он зачем-то уничтожил все личные дела, досье, дела по преступлениям, улики и прочее. Я думала, что Кукловод хотел отвлечь полицию перестрелкой на юге, чтобы сделать это, но потом поняла, что он бы не проник туда — там было слишком много людей в тот вечер.

— Значит, у нас есть предатель?

— Или он шантажировал кого-то. В любом случае — это был человек изнутри.

— Пострадали десятки. Есть погибшие, например, наш охранник Фернандо Альварес.

— Все наши сервера были уничтожены, но я наведалась в телефонную компанию и отследила звонки из участка и в участок с неизвестных номеров, и вот что нашла в телефоне Фернандо, — сказала она и включила запись:

— Достал дело? — сказал искаженный голос.

— Достал... — нервно ответил охранник. — Отпусти мою семью.

— Как только получу досье. Положишь в такси, которое уже стоит у входа в участок. И еще, сожги там архив.

— Как... сжечь архив... — сказал охранник.

— Целиком, — сказал надменный искаженный голос.

Запись кончилась, и глава полиции посмотрел на Свету, замерев.

— Он украл чьё-то личное досье. А сжёг, чтобы не было понятно, чьё.

— Более того, он положил досье в такси без номеров. Отследить его будет не так сложно.

— Вижу, ты вообще сегодня не спала? — Сказал начальник.

— Вообще. — ответила Света, потирая глаза.

— Хорошо. Приступай. А я пока разложу то, что осталось от моих вещей в архивном кабинете этого участка, — сказал капитан и обернулся на участок восточного Палермо, почесав щетину.

— Ваши вещи тоже сгорели?

— Я уехал пораньше в тот вечер. У нас была годовщина с женой в день рождения моей двенадцатилетней дочери. Мне поступил звонок от одного из ребят, он сказал, чтобы я не волновался и что он успел спасти некоторые вещи. Так я и узнал о пожаре.

— Хорошо, что вы уехали пораньше. С вами могло что-то случиться.

— Для меня было главным, чтобы остальные не пострадали, а они пострадали, детектив Ломова. Кстати, как там твой напарник? Он вроде отправился с оперативниками к мафии?

— Задержал пару человек и с пулевым ранением в госпитале. Сейчас собиралась к нему ехать.

— Едь быстрее. Передавай от всех нас выздоровления, — сказал капитан.

— Хорошо, мистер Лацио, — сказала Света.

Утренний свет Палермо был мягким и рассеянным, словно город ещё не проснулся окончательно и не спешил встречать новый день. Солнце только начинало подниматься над горизонтом, окрашивая небо в нежные оттенки розового и золотого, словно художник наносил первые мазки на холст. Воздух был прохладным, почти холодным, и нес с собой запах моря, смешанный с ароматом свежескошенной травы и цветущих цитрусовых деревьев где-то в садах.

Улицы были почти пустынны. Лишь изредка мимо проезжала машина или проходил человек, спешащий на работу. Старые дома, выстроившиеся вдоль узких улочек, ещё хранили следы ночи — закрытые ставни, потушенные огни, тишину, которая казалась почти священной. Где-то вдалеке пел петух, его голос разносился по городу, словно призыв к пробуждению.

Света вышла из участка и остановилась на пороге, глубоко вдыхая утренний воздух. Её лицо было уставшим, под глазами залегли тёмные круги, но в глазах читалась решимость. Она посмотрела на небо, где последние звёзды медленно угасали, уступая место новому дню. Её мысли были заняты пожаром, Кукловодом, досье, которое кто-то украл, и напарником, который сейчас лежал в госпитале.

Она достала телефон и набрала номер такси. Пока ждала, её взгляд упал на старую женщину, которая вышла из соседнего дома и начала подметать порог. Женщина двигалась медленно, почти неторопливо, словно каждый её жест был частью какого-то древнего ритуала. Она не обращала внимания на Свету, не смотрела на неё, просто делала своё дело, как делала его, вероятно, уже много лет.

Света подумала о том, как странно устроена жизнь. Вчера вечером город горел, люди стреляли друг в друга, погибали, а сегодня утром всё выглядело так, словно ничего не произошло. Та же улица, те же дома, та же старая женщина с метлой. Только в её душе остался осадок — тяжёлый, горький, словно пепел после пожара.

Такси подъехало, и Света села в машину. Водитель молча кивнул ей и тронулся с места. Света откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. Ей нужно было добраться до госпиталя, навестить напарника, а потом — продолжить расследование. Кукловод не остановится, и она не может остановиться тоже.

Машина ехала по узким улочкам, и Света смотрела в окно. Город постепенно просыпался — открывались магазины, на улицы выходили люди, начиналась обычная жизнь. Но Света знала, что за этой обыденностью скрывается что-то другое, что-то тёмное и опасное. И она была одной из немногих, кто это видел.

Огромная толпа преступников всех мастей собралась в том же особняке, где несколько дней назад был тот самый роковой бал. Было достаточно шумно, и в этой какофонии звуков было слышно, что люди настроены серьёзно.

Всех прервал стук вилочки по фужеру с шампанским. Преступники подняли головы и увидели человека в сером костюме и белой маске с ломаными линиями и фужером в руках и замолчали.

— Дамы и господа, сегодня вы все входите в новую эпоху. Как я и обещал, я избавил вас от грехов прошлого, — сказал человек в белой маске с чёрными ломаными линиями. — Но теперь пришло ваше время. Помните, кому вы должны. Вы все — свободные люди в руках великого творца великого будущего. Вместе с вами мы построим такую сеть, чтобы управлять всей планетой! Мы все будем купаться в золоте и деньгах, никто из нас не будет ни в чём нуждаться! И для этого лишь делайте то, что буду говорить вам я — ваш великий наставник и учитель, Кукловод! — сказал человек и выпил шампанского прямо через маску.

Один из толпы достал пистолет, нацелился вверх, прострелил Кукловоду голову, и тот упал замертво.

Толпа моментально достала пистолеты и направила на стрелявшего.

— Ты... что сделал? — сказал голос откуда-то.

— Я избавил вас от того, кто управлял бы вами. Избавил вас от долгов. Неужели вы не рады тому, что не будете шавками этого нарцисстического подонка?

— Он дал бы нам всё, если бы мы слушались его! — закричали люди, каждый по-своему.

Но всех прервал человек в белой маске с ломаными линиями, который постучал вилкой по фужеру с шампанским, пока двое громил подняли труп такого же, как он, человека у него из-за спины и куда-то унесли. Толпа замерла. Человек, который только что упал замертво, стоял перед ними как новенький.

— Я научу его манерам, друзья, — сказал Кукловод. — Несите его сюда.

Толпа схватила его и, связав его куртками и заткнув рот его же ботинком, отдала громилам, которые уже вернулись и спустились по лестнице.

— Ждите своего часа, — сказал Кукловод и ушёл за громилами.

Кукловод вошёл первым и встал, глядя в окно на море. Волны накатывали на берег медленно, почти лениво, словно само море устало от вечного движения и не видело смысла в своём существовании. Каждая волна разбивалась о камни, превращаясь в пену, которая тут же исчезала, не оставляя следа — словно жизнь человека, полная усилий и борьбы, но в итоге обречённая на забвение. Море было безмолвным свидетелем всего, что происходило на этом берегу, и в его глубине скрывалась та же безысходность, что и в сердце того, кто сейчас смотрел на него.

Затем громилы внесли человека и кинули его вперёд об пол очень сильно, так что он покатился кубарем к Кукловоду, а имитированный кляп выпал у него изо рта.

— А я смотрю, ты смелый, — сказал Кукловод, не оборачиваясь.

— Нет! Это не повторится! Считайте, это... была случайность!

— Понимаешь, — сказал Кукловод, — я католик. Я верю в то, что случайность — это действие, посланное богом. — Он развернулся. — Но к сожалению, в моей игре... — он направил пистолет, — богом должен быть я.

Толпа внизу уже расходилась, игнорируя выстрелы и крики сверху. Все понимали, что чья-то жизнь обрывалась долго и мучительно.