Кукловод (джен)

Чиро встал в 7:30, когда солнце на Сицилии уже озарило небо. Ванная встретила его прохладой, вода из душа потекла не сразу — он постучал по крану три раза, старая привычка с детства. Эспрессо сварился неправильно, тост прилип к решетке. Он поставил чашку на подоконник, наблюдая, как свет играет на стекле. Жить в Палермо не так уж и плохо, пусть у него и не было денег на квартиру около пляжа. Только седьмой этаж многоэтажки, откуда виднелась часть моря между крышами.

Бордовая рубашка лежала на кровати, смятая. Он надел ее, застегнул пуговицы до середины, затем расстегнул верхнюю — так, чтобы воротник не давил на шею. Черные джинсы сидели криво. Бордовый галстук повязал дважды, пока узел не принял форму, похожую на узел. Синий свитер надел поверх рубашки, не потому что было холодно, а потому что думал, что так выглядит солиднее. Последними — бордовые туфли, которые он почистил вчера вечером, но не до блеска.

Автобус номер 17 приехал вовремя. В окно мелькали улицы, знакомые до последней трещины в асфальте. Сегодня он сел не на то место. Не заметил, как старушка уже заняла его. Встал, извинился, пересел. Старушка улыбнулась, но он не увидел ее улыбку. Смотрел в пол.

У входа в здание что-то белое упало ему на ботинок. Он замер. Поднял голову. Над ним кружили птицы. Много. Слишком много для утра. Достал салфетку из кармана, протер ботинок. Не аккуратно. Просто потому что так получилось.

В офисе царила обычная суета. Люди бегали между столами, разговаривали громче, чем обычно. Он прошел к своему месту, поставил сумку на стул, не под стол. Не вешал куртку на вешалку — не было куртки. Только синий свитер, который он не снимал даже в жару.

— Мы теряем контракт, — произнес директор, выходя в общий зал. — И если до конца дня не предложите решение, я уволю половину отдела.

Голос дрожал от усталости. Он знал, что переговорщик заболел, и никто не мог заменить его.

Франческо подошел первым. Погладил галстук, поправил волосы, улыбнулся. Голос звучал слишком громко.

— Я могу заняться переговорами. У меня хорошие навыки коммуникации.

Директор кивнул.

Чиро сел за свой компьютер, открыл документы. Не посмотрел на часы. Федерико, его сосед по столу, положил руку на его плечо.

— Ты создан для этой работы. Почему ты не попробуешь?

Чиро не ответил. Просто покачал головой и продолжил печатать.

У двери кабинета директора собралась небольшая группа. Чиро стоял в стороне. Не потому что боялся войти, а потому что не знал, как войти, чтобы не привлекать внимания.

Он услышал смех. Не громкий. Не злой. Просто смех. Обернулся. Двое коллег смотрели на него. Один показывал пальцем на его криво завязанный галстук.

— Смотри, как он пытается быть как все, — шепнул один другому. — Думает, что если наденет синий свитер, то станет важным.

— Да он даже не знает, как правильно завязывать галстук. Смотри, как он ходит — будто боится собственной тени.

Чиро почувствовал, как горит лицо. Он посмотрел на свои руки. Они дрожали.

Он сел за свой стол. Открыл социальные сети компании-клиента. Его взгляд упал на пост в ленте. Пожар на третьем этаже офиса. Сегодня утром. Он посмотрел на Франческо, который все еще говорил с директором. Видел, как тот упомянул третий этаж в своих планах.

Чиро почувствовал, как что-то внутри него ломается. Не гнев. Не обида. Что-то большее. Что-то, что он подавлял годами.

Он встал. Подошел к кабинету директора. Постучал. Два раза. Не знал, сколько нужно.

— Войдите, — сказал директор.

Он вошел.

— У вас есть минута? — спросил он, глядя не на директора, а на его руки.

Директор посмотрел на часы. Потом на Франческо. Потом обратно на Чиро.

— У меня нет времени на формальности.

— Тогда дайте Франческо пятнадцать минут. Пусть расскажет, как он планирует вести переговоры.

Директор кивнул Франческо.

— Давай, — сказал он. — Покажи, на что способен.

Франческо начал говорить. О том, как он подойдет к клиенту, какие фразы использует, как создаст доверительную атмосферу. Говорил плавно, без запинок.

Чиро стоял молча. Смотрел на часы на стене.

— Хорошо, — сказал директор, когда Франческо закончил. — Ступай готовиться.

Франческо улыбнулся, уже видя себя на месте переговорщика.

— Минуту, — произнес Чиро, доставая телефон. — Я только что получил сообщение от клиента.

Все замерли.

— Они перенесли встречу на два часа. У них авария в офисе. Пожар на третьем этаже.

Директор поднял бровь.

— Откуда ты знаешь?

— Я проверил их социальные сети. У них висит объявление. И я заметил, что Франческо упомял третий этаж в своих планах. Тот самый, где сейчас пожар.

Франческо побледнел.

— Я... я не знал...

— Конечно, не знал, — сказал Чиро, поправляя воротник рубашки. — Потому что ты не проверил.

Директор посмотрел на Франческо, потом на Чиро. Его пальцы постукивали по столу.

— Ты прав, — произнес он, обращаясь к Чиро. — Ты более внимателен. Ты будешь вести переговоры.

Франческо не сказал ни слова. Просто вышел, не глядя ни на кого.

Чиро не улыбнулся. Просто кивнул и пошел к рабочему месту.

Но в этот раз он не посмотрел в пол. Он посмотрел прямо перед собой. И его шаги стали тверже. Он сел за стол, не сразу открыл документы. Просто посмотрел на часы на стене. Точнее, на тех часах, которые показывали время на семь минут позже, чем было на самом деле.

Он улыбнулся. Не потому что был доволен. А потому что понял: время можно контролировать. Не только свое. Но и время других.

Чиро сел за стол переговоров. Не первым. Не последним. Просто в то место, где его присутствие создавало правильный баланс. Его бордовые туфли не скрипели по полу, не оставляя следов на темном паркете, как будто он двигался не по земле, а над ней. Воздух в комнате сгустился, когда он вошел, но никто не обратил внимания на это изменение. Все привыкли к тому, что в его присутствии время течет иначе.

Директор занял место справа. Слева — пусто. То самое место, где должен был сидеть Франческо. Директор посмотрел на этот стул, затем на Чиро, его взгляд задержался на синем свитере, который Чиро не снимал даже в жару. В его глазах мелькнуло сомнение, но он тут же отвернулся, словно боясь, что Чиро заметит его нерешительность. Чиро не улыбнулся. Просто кивнул и посмотрел на часы. Не свои. Часы на стене. Точнее, на тех часах, которые показывали время на семь минут позже, чем было на самом деле. Семь минут — достаточно, чтобы создать ощущение спешки, но недостаточно, чтобы вызвать подозрение. Достаточно, чтобы заставить людей принимать решения быстрее, чем они обычно это делают.

Комната наполнилась людьми. С другой стороны стола — трое. Серьезные костюмы. Жесткие лица. Галстуки, завязанные одинаково, как будто они тренировались перед зеркалом. Глаза, которые не моргают в нужные моменты, но моргают слишком часто в неподходящие. Чиро заметил это сразу. Первый — слева — нервничал. Второй — посередине — пытался скрыть раздражение. Третий — справа — наблюдал, как хищник наблюдает за своей добычей.

— Мы готовы обсудить условия, — произнес их главный, ставя перед собой толстую папку. — Но предупреждаю: мы не пойдем на уступки.

Его голос звучал твердо, но Чиро услышал в нем легкую дрожь, когда он произнес слово "уступки". Рука, которой он поставил папку, слегка дрожала. Не от слабости. От напряжения. Чиро отметил про себя: левая рука. Три раза в минуту. Как будто проверяя, что папка на месте.

Директор начал говорить. О рынках. О прогнозах. О том, как их компании могут сотрудничать. Голос ровный, но без уверенности. Как будто читает текст, который выучил накануне, но не до конца понял. Его пальцы бессознательно постукивали по столу — два раза в минуту. Не три. Не четыре. Два. Как будто он пытался убедить себя, что все под контролем.

Чиро молчал. Смотрел не на говорящего. На его руки. На то, как пальцы слегка дрожат, когда он касается края папки. На то, как левая нога под столом двигается в ритме, который не совпадает с речью. Он заметил, как директор непроизвольно сжимает и разжимает кулак, пытаясь успокоиться. Заметил, как его взгляд несколько раз скользнул к пустому стулу слева. Заметил, как он нервно поправил галстук, когда говорил о сроках поставки.

Главный переговорщик поправил галстук. Не потому что был неудобен. А потому что на шее выступила испарина. Его взгляд задержался на окне. Не на улице. На отражении в стекле. Там, где виднелась новостная лента на соседнем здании. Там, где мелькали кадры пожара. Чиро видел, как его зрачки расширились, когда он увидел эти кадры. Как дыхание участилось. Как пальцы сжались в кулак под столом.

Чиро поставил чашку кофе так, чтобы ручка была обращена к ним. Не потому что знал, что они любят брать чашки именно так. Просто потому что так было удобнее. Он почувствовал, как воздух в комнате изменился, когда чашка коснулась поверхности стола. Как будто этот звук запустил какой-то механизм в головах переговорщиков. Первый переговорщик, слева, непроизвольно потянулся к своей чашке, но остановился, когда понял, что Чиро смотрит на него.

— Нам нужны гарантии, — продолжил главный переговорщик, голос слегка дрогнул на последнем слове. — Без них мы не подпишем контракт.

Его коллега справа кивнул, но Чиро заметил, как его рука нервно потянулась к телефону в кармане. Третий переговорщик, который до этого молчал, слегка наклонился вперед, как будто пытаясь увидеть что-то под столом. Чиро знал: они проверяют, не записывают ли переговоры.

Директор замялся. Начал перечислять преимущества, но голос терял уверенность с каждым словом. Его пальцы постукивали теперь четыре раза в минуту. Не два. Не три. Четыре. Как будто он пытался ускорить время, чтобы быстрее закончить эту встречу. Чиро не смотрел на него. Смотрел на главного переговорщика. На то, как его пальцы трижды коснулись края папки за минуту. Как будто проверяя, что она на месте. Как будто это был какой-то сигнал для его коллег.

Чиро начал дышать медленнее. На два удара в минуту медленнее, чем остальные. Он чувствовал, как его дыхание замедляется, как сердце бьется ровнее. Он знал: если дышать медленнее, люди вокруг начинают нервничать. Если дышать быстрее — расслабляются. Сегодня он выбрал медленное дыхание. Пока что.

— Вы получите гарантии, — произнес Чиро, наконец. — Но не те, о которых думаете.

Все замерли. Директор посмотрел на него с упреком. Переговорщики насторожились. Первый переговорщик, слева, непроизвольно сжал чашку кофе в руке. Второй, посередине, замер, как будто его застали врасплох. Третий, справа, медленно опустил руку с телефона.

— Что вы имеете в виду? — спросил главный, голос стал жестче. Но левая рука нервно коснулась кармана пиджака. Три раза. Как будто проверяя, что что-то на месте.

— Я имею в виду, — продолжил Чиро, поправляя воротник рубашки под синим свитером, — что вам не нужны гарантии. Вам нужно время.

Он почувствовал, как напряжение в комнате резко возросло. Директор наклонился вперед, его пальцы перестали постукивать. Переговорщики переглянулись. Первый слева слегка покачал головой, как будто пытаясь понять, что происходит. Второй посередине сжал губы, его глаза сузились. Третий справа медленно кивнул, как будто что-то понял.

— Это абсурд, — возразил переговорщик. — Мы не можем...

— Ваш офис на третьем этаже сгорел три дня назад, — прервал его Чиро. — Пожар начался в серверной. Вы потеряли данные за последние две недели. И сейчас у вас проблемы с поставщиками, потому что не можете подтвердить заказы.

Комната затихла. Директор посмотрел на Чиро с удивлением. Переговорщики переглянулись. Главный переговорщик побледнел. Не потому что испугался. А потому что понял: Чиро знает больше, чем должен.

— Откуда вы... — начал главный, но Чиро уже продолжил.

— Вы не хотите уступать, потому что боитесь, что если снизите цену, то не сможете заплатить сотрудникам в конце месяца. Вы нервничаете, потому что знаете: если этот контракт сорвется, вы потеряете еще двух крупных клиентов. И тогда...

— Достаточно, — произнес главный, голос дрожал. — Что вы предлагаете?

Его коллега слева нервно постучал пальцами по столу. Три раза. Не два. Не четыре. Три. Как будто пытаясь подать сигнал. Второй посередине замер, его взгляд стал жестче. Третий справа медленно кивнул, как будто давая разрешение продолжать.

Чиро посмотрел на часы на стене. Те самые, которые показывали время на семь минут позже. Он чувствовал, как его дыхание замедляется еще больше. Как будто он погружается в какой-то другой ритм. В ритм, который только он слышал.

— Мы увеличим объем заказа на двадцать процентов, — сказал он. — Но срок поставки сдвинем на две недели. Вы получите деньги раньше, чем ожидали. А мы получим время для подготовки.

Переговорщик справа начал говорить, но Чиро поднял руку. Не много. Просто достаточно, чтобы показать, что он еще не закончил.

— Это невыгодно для нас, — возразил переговорщик, но рука уже тянулась к папке. — Мы не можем...

— Нет, — ответил Чиро. — Это выгодно для вас. Потому что вы сможете заплатить сотрудникам вовремя. Потому что сможете восстановить серверы. Потому что останетесь на плаву еще на месяц.

Он достал документы. Не новые. Те самые, которые принес Франческо. Но сложил их так, чтобы нужные страницы оказались на виду. Так, чтобы первый взгляд падал именно на пункт об увеличении объема заказа. Он чувствовал, как его пальцы скользят по бумаге, как будто проверяя, что все на месте.

— Подпишите здесь, — произнес он, указывая на строку. — И вы получите деньги через три дня.

Главный переговорщик посмотрел на своих коллег. Те молча кивнули. Он взял ручку. Подписал. Не сразу. Сначала проверил документы. Потом еще раз. Потом еще. Как будто пытаясь найти подвох. Но подвоха не было. Была только правда, которую он уже знал, но не хотел признавать.

Когда они ушли, директор подошел к Чиро. Не сразу. Подождал, пока дверь за переговорщиками закроется. Потом подошел, его шаги стали тише, как будто он боялся, что Чиро исчезнет, если заговорит слишком громко.

— Как вы узнали про пожар? — спросил он.

Чиро не ответил сразу. Просто посмотрел на часы на стене. Те самые, которые показывали время на семь минут позже. Он чувствовал, как его дыхание возвращается к обычному ритму. Как будто только что закончил какой-то танец, который видел только он.

— Я проверил их социальные сети, — ответил Чиро, поправляя бордовый галстук с черно-бордовыми кругами. — У них висит объявление.

— Вы отлично справились, — произнес директор, не отрывая взгляда от подписанных бумаг. — С завтрашнего дня вы будете вести эти переговоры самостоятельно.

Чиро не улыбнулся. Просто кивнул и пошел к рабочему месту. Но на этот раз он не посмотрел в пол. Он посмотрел прямо перед собой. И его шаги стали тверже. Не потому что он гордился. А потому что понял: время можно контролировать. Не только свое. Но и время других.

В коридоре он остановился у окна. Посмотрел на улицу. На улице проходила женщина, которую он знал. Она шла не туда, куда собиралась утром. Он посмотрел на часы. Не свои. Часы на стене. Те самые, которые показывали время на семь минут позже.

Он улыбнулся. Не потому что был доволен. А потому что понял: мир — это не статичная система. Это река, которую можно направлять. Достаточно знать, где поставить камень.

Вечером он сидел в кафе напротив офиса. Кофе перед ним уже остыл. Он смотрел на часы на стене. Те самые, которые показывали время на семь минут позже.

Федерико подошел к нему.

— Как тебе удалось? — спросил он, поднимая бокал. — Все думали, что контракт упущен.

— Я просто дал им то, что они хотели услышать.

— Надо было раньше так делать! — засмеялся друг. — Ты бы уже был директором.

Чиро не ответил. Просто посмотрел на отражение в окне. На улице проходила женщина, которую он знал. Она шла не туда, куда собиралась утром.

Впервые за долгое время он почувствовал, как что-то внутри него просыпается. Не амбиции. Не жажда власти. Просто понимание: мир — это не статичная система. Это река, которую можно направлять. Достаточно знать, где поставить камень.

Он поставил чашку кофе так, чтобы ручка была обращена к улице. Просто потому что так было удобнее.

На улице проходила женщина, которую он знал. Она шла не туда, куда собиралась утром.

Чиро не улыбнулся. Просто кивнул и пошел к рабочему месту.

Чиро сидел за столом переговоров в главном офисе компании. Его бордовые туфли не скрипели по полу. Солнечный луч пробивался сквозь жалюзи, освещая пылинки, кружившиеся в воздухе. Одна из них двигалась быстрее других, как будто пытаясь убежать. Он следил за ней до тех пор, пока она не исчезла в тени.

Первые крупные переговоры после повышения назначили на понедельник. Он проверил социальные сети. Трое принимали решения. У двоих вчера были важные звонки с неизвестными номерами. У одного — встреча в ресторане, которую он пытался скрыть.

Когда они вошли, он посмотрел на часы на стене. Те самые, которые показывали время на семь минут позже. Он начал дышать медленнее. На два удара в минуту медленнее, чем остальные.

Комната наполнилась людьми. С другой стороны стола — трое. Серьезные костюмы. Жесткие лица. Глаза, которые не моргают в нужные моменты.

— Мы готовы обсудить условия, — произнес их главный, ставя перед собой папку.

Чиро не ответил сразу. Просто положил руку на край папки так, чтобы пальцы были направлены к ним. Главный переговорщик наклонился к документам. Чиро провел большим пальцем по краю своей чашки.

Переговорщик замер. Его взгляд задержался на окне. Не на улице. На отражении в стекле. Там, где виднелась новостная лента на соседнем здании. Там, где мелькали кадры пожара.

— Ваш отец учил вас определять подлинность документов по звуку, — произнес Чиро, не глядя на него.

Переговорщик побледнел. Его пальцы трижды коснулись края папки. Как будто проверяя, что она на месте.

Через две недели к директору пришли люди. Не из крупных компаний. Не из банков. Из тех, кто приходит тихо, улыбается редко, и чьи визитки не содержат никаких контактов.

— Нам нужен ваш лучший переговорщик, — произнес один из них.

Директор посмотрел на Чиро.

— Он ваш.

Чиро сидел в ресторане "Ла Сицилия". Его бордовый галстук с черно-бордовыми кругами не смещался. Синий свитер позволял воротнику рубашки оставаться открытым.

Он пришел за час до встречи. Его пальцы замерли над меню на три секунды дольше, чем нужно. Он знал: правши читают меню слева направо, левши — наоборот. Если поставить меню под углом 15 градусов, взгляд собеседника будет скользить по краю, а не на содержимое.

Они пришли точно вовремя. Он не посмотрел на часы. Просто почувствовал время по ритму шагов.

— Мы слышали о вас, — произнес человек напротив.

Чиро посмотрел на часы на стене. Те самые, которые показывали время на семь минут позже.

— Мы хотим предложить вам работу, — продолжил человек. — Не как переговорщику. Как организатору.

— Организатору чего?

— Некоторых перевозок. Неофициальных. Срочных.

Чиро посмотрел на меню.

— Я работаю в офисе. С контрактами. С документами.

— Мы знаем, как вы работаете. Как вы ставите чашку кофе. Как смотрите на часы.

— Все так делают.

— Не так. Вы делаете это лучше всех.

Официант принес бутылку вина. Не ту, которую заказывали.

— От владельца.

Чиро положил левую руку на скатерть. Пальцы едва касались ткани. Достаточно, чтобы почувствовать вибрацию от шагов официанта.

— Вы знаете, что я могу предложить больше, чем вино, — сказал первый человек.

Чиро взял бокал.

— Я подумаю.

— Не думайте долго. Время — это то, что мы можем контролировать. Но не всегда.

Чиро не ответил. Просто провел большим пальцем по краю бокала. Три раза. С определенным ритмом.

Человек напротив начал говорить быстрее. Его дыхание подстроилось под новый ритм.

— Мы можем предложить вам больше, чем работа, — продолжил он. — Мы можем предложить вам... свободу.

Чиро поставил бокал на стол. Слегка накренив. Достаточно, чтобы вино начало медленно вытекать на скатерть.

Человек посмотрел на вино. Его подсознание связало это с чем-то знакомым. С детством. С тем днем, когда он пролил вино на важный документ и потерял первую крупную сделку.

— Вы не доверяете нам, — произнес Чиро, не глядя на него.

Человек вздрогнул.

— Как вы...

— Я не знаю, — ответил Чиро, поправляя воротник рубашки. — Просто поставил бокал слева.

Человек посмотрел на свои руки. Они дрожали. Не сильно. Но достаточно, чтобы он сам это заметил.

— Вы не первый, кто приходит сюда, — сказал Чиро. — И не последний. Но вы один из немногих, кто дошел так далеко, не потеряв себя.

— Что вы имеете в виду?

— Вы потеряли что-то. Не работу. Не деньги. Что-то личное. Что-то, что вы не можете вернуть.

Человек замолчал. Его пальцы трижды коснулись края папки. Как будто проверяя, что она на месте.

— Вы правы, — прошептал он. — Я потерял свою дочь. Она ушла к матери. Потому что я... слишком много работаю.

Чиро не улыбнулся. Просто кивнул и посмотрел на окно. На улице проходила женщина, которую он знал. Она шла не туда, куда собиралась утром.

— Я не транспортирую людей, — произнес он. — Я работаю с документами.

— Все документы можно подписать, — ответил человек. — Если знать, как правильно поставить чашку кофе.

— Не все.

— Почему вы отказываетесь?

— Потому что я уже работаю с вами.

— Что?

— Вы пришли сюда, потому что я управляю вашими переговорами с компанией уже два месяца. Не напрямую. Через директора. Но я управляю.

Человек посмотрел на своих спутников. Те молча кивнули. Они узнали правду.

— Вы не просили, — продолжил Чиро. — Но я сделал это. Потому что вы интересны мне.

— И что вы хотите?

— Я хочу знать, зачем вам нужны эти перевозки. И кто стоит за вами.

Человек не ответил сразу. Просто посмотрел на часы. Те самые, которые показывали время на семь минут позже.

— Вы слишком опасны для нас, — произнес он наконец. — Но слишком полезны, чтобы уйти.

— Тогда предложите мне то, что я не могу отказаться.

— Мы можем дать вам доступ ко всему. К каждой сделке. К каждому человеку. Вы будете видеть мир так, как его видим мы.

— Я уже вижу мир так, как вы его видите, — ответил Чиро. — Просто не хочу в него возвращаться.

— Почему?

— Потому что я из Палермо. И я знаю, что однажды этот город заберет меня обратно.

Человек кивнул.

— Тогда что вы предлагаете?

— Я предлагаю работать вместе. Не как вы думаете. А как я скажу.

— И что вы скажете?

— Я скажу, когда придет время. А пока — я подумаю.

Чиро не улыбнулся. Просто кивнул и отпил вина из стакана. Вино было хорошим. Не слишком сладким. Не слишком терпким. Как раз таким, чтобы помочь принять решение, которое он уже принял.

Чиро сидел за столом Франческо. Его бордовые туфли не оставляли следов на полу. Экран монитора светился приглушенным светом. Пальцы едва касались клавиатуры. Три сообщения пришли с интервалом в семь минут. Время, необходимое для проверки сигнала.

Он открыл календарь встреч. Нашел нужную дату. Нужное время. Нужное место. Подслушал переговоры полицейских с помощью подаренного им мафией устройства. В районе старого порта через час должна была начаться полицейская операция. Точное время: 14:37. Место: складской комплекс "Морской груз". Цель: задержание членов преступной группировки.

Чиро добавил новую встречу в расписание директора. Срочная проверка безопасности. В том же районе. В то же время. Название встречи: "LR Corp — Визит на склад". Участники: Директор, юрист, финансовый аналитик. Причина: "Проверка соблюдения договорных обязательств".

Через сорок минут он сидел в кафе напротив порта. Кофе перед ним уже остыл. Его бордовый галстук с черно-бордовыми кругами не смещался. Синий свитер позволял воротнику рубашки оставаться открытым. За окном море переливалось оттенками синего и серого. Воздух пах солью и рыбой. На улице прохожие спешили по своим делам. Две старушки сидели за соседним столиком, пили эспрессо и обсуждали вчерашний матч. Их голоса смешивались с шумом улицы.

Полицейские приехали ровно в 14:37. Три машины. Шесть человек. Они проверяли офис компании, которая якобы занималась контрабандой. Точнее, офис, который указал директор. Здание на углу улицы, с вывеской "Торговый дом Медина".

Мафиози вышли из темного переулка. Не спеша. Не оглядываясь. Их встречали контрабандисты. Четверо мужчин в темных куртках. Один держал в руках коричневый пакет. Другой курил сигарету, бросая взгляды по сторонам. Третий проверял телефон. Четвертый стоял неподвижно, как будто был частью стены.

Чиро поставил чашку кофе так, чтобы ручка была обращена к ним. Пальцы медленно провели по краю блюдца. Три раза. С определенным ритмом. Он наблюдал, как мужчины переговариваются, как передают пакет из рук в руки. Как один из них смотрит на часы. Как другой кивает. Как третий улыбается. Как четвертый исчезает за углом.

Через три часа в ресторане "Ла Сицилия" его ждали те же люди. Только тот, кто сидел напротив в прошлый раз. Чиро пришел за десять минут до встречи. Его шаги не отражались эхом в длинном коридоре. Воздух пах оливковым маслом и свежим хлебом. Столы были накрыты белыми скатертями. На стенах висели картины с изображением Сицилии.

— Вы знаете, что сегодня произошло? — спросил человек, не здороваясь. Его голос был низким, почти шепотом.

Чиро посмотрел на часы на стене. Те самые, которые показывали время на семь минут позже. Стрелки двигались медленно, как будто время замедлилось.

— Вы получили груз. Без проблем. Без полиции.

— Как вы это сделали?

Чиро провел большим пальцем по краю бокала. Три раза. С определенным ритмом. Капли вина скатились по стеклу, оставляя следы на скатерти.

Человек напротив начал говорить быстрее. Его пальцы нервно постукивали по столу. Три раза в минуту.

— Вы не первый, кто приходит сюда. И не последний. Но вы один из немногих, кто дошел так далеко, не потеряв себя.

— Почему вы помогли нам?

— Я не помогал.

— Вы предотвратили столкновение.

— Я просто поставил чашку слева.

Человек посмотрел на свои руки. Они дрожали. Его пальцы трижды коснулись края папки. Как будто проверяя, что она на месте.

— Мы хотим, чтобы вы работали с нами напрямую. Не через директора. Не через посредников. Напрямую.

— Я работаю в офисе. С контрактами. С документами.

— Вы работаете с людьми. Вы знаете, когда они лгут. Когда нервничают. Когда готовы уступить.

Чиро не улыбнулся. Просто кивнул и посмотрел на окно. На улице проходила женщина, которую он знал. Она шла не туда, куда собиралась утром. Ее шаги замедлились у соседнего столика. Она не знала, что делает, но делала именно то, что он ожидал.

— Почему вы уважаете меня?

— Потому что вы не просите. Вы даете. И мы не знаем, почему.

— Теперь знаете.

— Теперь знаем.

Спустя какое-то время Чиро уже сидел за столом в своем кабинете. Не кабинете начальника отдела. Не кабинете директора. За столом начальника всего офиса. Он получил эту должность не через отставку предыдущего руководителя, а через "естественное развитие карьеры". Два месяца упорной работы, несколько успешно завершенных проектов и внезапное решение совета директоров — всё сложилось так, как он и планировал.

Его бордовые туфли не скрипели по полу. Он проверил социальные сети. Не все. Только те аккаунты, которые следили за передвижением полицейских патрулей. На экране монитора мелькали сообщения. Геолокация. Временные метки. Маршруты передвижения.

Пиро Черри. Итальянский бизнесмен. Не слишком известный. Не слишком заметный. Достаточно, чтобы открыть компании. Недостаточно, чтобы на него обратили внимание. Паспорт с фотографией, похожей на Чиро, но не идентичной. Поддельные документы. Выписки из реестра. Банковские счета.

Первая компания — Cherry Logistics. Логистическая фирма. Не крупная. Но с правильными связями. С правильными маршрутами. С правильными людьми в портах. Офис в старом здании на набережной. Три грузовика. Пять сотрудников. Договоры с местными поставщиками.

Вторая — Blackstone Financial. Финансовая компания. Не банк. Не биржа. Просто посредник. Достаточно, чтобы перемещать деньги. Недостаточно, чтобы привлечь внимание регуляторов. Счета в швейцарских банках. Электронные переводы. Анонимные платежи.

Третья — Mediterranean Trade. Торговая фирма. Импорт и экспорт. Не слишком прибыльная. Но с правильными товарами. С правильными клиентами. Контракты на поставку оливкового масла. Договоры с ресторанами. Лицензии на ввоз алкоголя.

Через неделю Федерико получил сообщение. Не от Чиро. От неизвестного номера.

— Ты помнишь, как я получил повышение?

Он не ответил. Просто посмотрел на свой новый стол. Не в углу. Не за старым местом. Там, где раньше сидел Франческо. На столе лежал новый планшет. Синяя ручка. Стандартный монитор.

Через час пришло второе сообщение.

— Спасибо.

Три дня спустя директор офиса упал с лестницы. Не потому что поскользнулся. А потому что ступенька сломалась. Точнее, как позже выяснили эксперты, была подрезана так, чтобы выдержать вес только до определенного момента. Сломалась ровно в тот момент, когда он на нее наступил.

Два дня спустя Федерико получил новый контракт. Не от компании, с которой он работал. От другой. Сумма была круглой. Достаточной, чтобы купить квартиру у моря. Документы пришли по электронной почте. Подпись: Cherry Logistics.

Через месяц Чиро надел белую маску. Не гладкую. С ломаными линиями, которые меняли форму при каждом повороте из-за оптической иллюзии. Как будто маска дышала. Как будто ждала. Он купил ее в маленьком магазине на окраине города. Продавец не спросил, зачем она ему нужна. Просто завернул в бумагу и положил в пакет.

Он надел ее в первый раз на встрече, которую организовал Пиро Черри. Серый костюм. Розовый галстук. Дорогой. Сшитый на заказ. Не для того, чтобы скрыть себя. А для того, чтобы стать кем-то другим. Он вошел в зал. Все замолчали. Никто не знал, кто скрывается за маской. Но все поняли: это тот, кто управляет.

Через неделю директор Blackstone Financial утонул в собственной ванне. Не потому что поскользнулся. А потому что вода перелилась через край, и он не смог выбраться. Полиция пришла к выводу, что это несчастный случай. Но те, кто знал правду, понимали: это был расчет.

Через два месяца в ресторане "Ла Сицилия" собрались те же люди, что и раньше. Только не все. Столы были накрыты белыми скатертями. На стенах висели картины с изображением Сицилии. Воздух пах оливковым маслом и свежим хлебом.

— Где он? — спросил хозяин, глядя на пустое место.

— Он не придет, — ответил человек в сером костюме. — Я буду говорить за него.

— А вы кто?

— Тот, кто знает, что вы потеряли директора LR Corp. И того, кто сидел напротив вас в прошлый раз. Того, кто ушел в отставку. Того, кто теперь мертв.

Хозяин посмотрел на свои руки. Они дрожали. Его пальцы трижды коснулись края папки.

— Почему вы говорите за него?

— Потому что он больше не приходит. Но он все еще здесь.

— Как его зовут?

— Вы называете его Кукловодом.

В ресторане стало тише. Люди перестали есть. Перестали разговаривать. Просто сидели и ждали. Ждали, когда маска появится в дверях. Ждали, когда он скажет, что делать. Ждали, потому что знали: он всегда знает, что делать.

Чиро сидел за своим столом. Не как начальник офиса. Просто как офисный работник. Его бордовые туфли не скрипели по полу. Его бордовая рубашка с синим свитером выглядела так же, как всегда.

В теневом бизнесе его называли по-разному. Не Кукловодом. Это имя было слишком простым. Слишком человечным.

В порту его звали "Призраком Сицилии". Потому что он появлялся и исчезал, как туман над морем. Потому что знал, когда приплывали корабли, еще до того, как они появлялись на радаре.

В банках его называли "Архитектором". Потому что каждая сделка, которую он создавал, была как здание — с идеальным фундаментом и скрытыми ходами.

В политике его боялись как "Невидимого Дирижера". Потому что решения принимались, даже когда он не присутствовал на встречах. Потому что голоса звучали так, как будто ими управляли.

— Говорят, он может заставить тебя говорить правду, даже если ты не знаешь ее сам, — произнес человек в баре, сидя за угловым столиком.

— Говорят, он видит тебя, даже когда ты в темноте, — добавил другой.

— Говорят, он умеет залезать людям в голову, — прошептал третий. — Что ты просыпаешься с мыслями, которые не были твоими.

Через неделю директор LR Corp получил уведомление. Встреча в центральном офисе. Срочно. В семь утра.

Он не спал всю ночь. Не потому что боялся. А потому что знал: когда звонит этот номер, отказаться невозможно.

Его машина выехала в шесть тридцать. Дорога была свободной. Слишком свободной.

На перекрестке загорелся зеленый свет. Не потому что пришло его время. А потому что светофоры были перенастроены.

Он нажал на газ. Не потому что торопился. А потому что не видел, как полицейская машина выезжает слева.

Удар был тихим. Не громким. Как будто кто-то специально рассчитал скорость и угол столкновения.

Полицейские вышли из машины. Не спеша. Как будто знали, что произойдет.

— Случайность, — произнес один из них, глядя на разбитую машину. — Просто не повезло....

Чиро сидел в кафе напротив офиса. Его белая маска лежала в кармане. Не потому что он боялся ее надеть. А потому что знал: сегодня она не нужна.

Он поставил чашку кофе так, чтобы ручка была обращена к улице.

На улице проходила женщина, которую он знал. Она шла не туда, куда собиралась утром.

Федерико подошел к нему.

— Ты слышал про директора крупной русской компании LR Corp.? — спросил он. — Его сбила полицейская машина.

— Случайность, — произнес он. — Просто не повезло. Жаль этого добряка.

Вечером в ресторане "Ла Сицилия" собрались те же люди, что и раньше.

— Говорят, он видел аварию, — произнес один из них. — Говорят, он знал, что произойдет.

— Говорят, он может управлять даже полицией, — добавил другой.

— Говорят, он не человек, — прошептал третий. — Говорят, он знает, когда ты думаешь о нем.

Человек в сером костюме появился в дверях. Не потому что вошел. А потому что вдруг оказался там.

— Он не просил, чтобы вы говорили о нем, — произнес он. — Но он слышит.

Все замерли.

— Что нам делать? — спросил хозяин.

— Ждать, — ответил человек в сером костюме и белой маске с ломаными линиями. — И помнить: он видит вас даже когда вы думаете, что в безопасности.

Следующее утро выдалось жарким даже для Палермо. Чиро шел по улице, его бордовые туфли не оставляли следов на раскаленном асфальте. Вдалеке еще слышались отголоски перестрелки — последствия его утренней работы. Две мафии, которые думали, что контролируют город, теперь лежали в лужах крови на складе у порта. Те, кто знал его лицо, кто мог связать Пиро Черри с Чиро Палермо — все они мертвы. Он не смотрел в ту сторону. Не потому что боялся. Просто не было смысла.

Его синий свитер идеально сочетался с бордовой рубашкой, воротник которой оставался виден, как всегда. Бордовый галстук с черно-бордовыми кругами не смещался, даже когда он свернул за угол. Он знал, что сегодня можно позволить себе расслабиться. Его план сработал идеально. Слишком идеально.

"Ла Сицилия" встретила его прохладой и знакомым запахом оливкового масла. Он прошел к своему любимому столику у окна — тому самому, откуда был виден весь порт. Но сегодня за ним уже сидела женщина.

Она читала книгу, держа в руках бокал с вином. Буквы неизвестного итальянцу языка на обложке выделялись на фоне итальянского интерьера. Ее светлые волосы были собраны в небрежный пучок, несколько прядей выбились и лежали на шее. Она не похожа была на местную.

Кукловод улыбнулся про себя и подошел ближе.

— Разрешите присесть?

— Здесь занято.

— Это мой любимый стол.Я прихожу сюда каждый день в это время. Просто вчера задержался.

Женщина подняла взгляд. Ее глаза были холодными, как северное море, но в них читалось любопытство.

— Садитесь, — кивнула она, закрывая книгу. — Хотя я думала, что в этом ресторане всегда можно найти место.

— Только не у окна, — ответил он, садясь напротив. — Здесь лучший вид на порт. Особенно когда начинается перестрелка.

Она слегка напряглась, но быстро взяла себя в руки.

— Вы шутите?

— Нет, — он улыбнулся. — Просто сегодня утром я видел, как две мафии начали выяснять отношения у старого склада. Очень жаль. Хорошие ребята.

— Вы знаете их? — спросила она, внимательно наблюдая за его реакцией.

— Все знают всех в Палермо, — пожал он плечами. — Но я предпочитаю не вмешиваться в чужие дела. Заказать вам пиццу?

— Я не голодна, — ответила она, но Кукловод уже махнул официанту.

— Две большие пиццы, как обычно, — сказал он по-итальянски. — И бутылку вашего лучшего вина.

— Я не могу съесть целую пиццу, — возразила она, когда официант ушел.

— Все итальянцы едят по целой пицце за раз, — ответил он, поправляя воротник рубашки. — И мы не толстеем.

— Как? — заинтересовалась она. — Я думала, итальянцы много едят и при этом остаются стройными, но не думала, что целую пиццу за раз.

— Секрет простой, — он откинулся на спинку стула. — Мы едим медленно. Мы не торопимся. Еда — это наслаждение, а не просто способ утолить голод. И мы много ходим пешком по этим узким улочкам.

Она улыбнулась, и впервые за разговор ее глаза потеплели.

— Интересно. А вы местный?

— Родился здесь, — ответил он, глядя на нее. — А вы? Вы не похожи на итальянку.

— Я из России, — сказала она. — Приехала по работе.

— И как вам Палермо?

— Красивый город, — ответила она, но в ее голосе прозвучала осторожность. — Хотя сегодня утром я слышала выстрелы где-то в районе порта.

— Да, — кивнул он. — Странно, правда? Обычно в это время здесь тихо.

В этот момент ее телефон зазвонил. Она посмотрела на экран, и выражение ее лица изменилось.

— Да, — сказала она по-русски, и Кукловод заметил, как ее тон стал официальным. — Поняла. Отправляю два отряда. Нет, не надо вмешиваться напрямую. Только наблюдайте и фиксируйте.

Она положила телефон на стол.

— Проблемы? — спросил он, хотя уже знал ответ.

— Да, — вздохнула она. — Мафия устроила перестрелку в другом конце города. Мне нужно идти.

— Вы полицейский? — спросил он, делая вид, что удивлен.

— Детектив, — ответила она, доставая визитку. — Светлана.

Он взял визитку, внимательно изучил.

— Русский детектив в Палермо. Как неожиданно.

— Работа есть работа, — пожала она плечами, вставая. — Спасибо за пиццу. Хотя я, наверное, не успею ее попробовать.

— Не переживайте, — улыбнулся он. — Пицца не испортится. А если что, я съем за вас.

Она кивнула и направилась к выходу. У двери обернулась.

— Приятно было познакомиться, — сказала она.

— Взаимно, детектив, — ответил он.

Когда она вышла, Кукловод позволил себе улыбнуться. Настоящую улыбку, а не ту, которую он показывал людям в офисе.

— Детектив, да? — прошептал он, глядя в пустоту.

Он взял телефон и приложил к уху.

— Алло. У меня появилась работа для вас.

Света провела ладонью по прохладной поверхности стола, ощущая шероховатость древесины под пальцами. Ее рабочий стол в полицейском управлении Палермо выглядел как и любой другой — заваленный документами, с монитором, мерцающим усталым синим светом. Но среди итальянских отчетов и протоколов выделялись детали, которые выдавали ее происхождение.

В правом нижнем углу стола лежал русско-итальянский словарь, потрепанный от постоянного использования. Ее тетрадь лежала открытой на странице с последними заметками. Света писала на полях мелким почерком, почти незаметным для постороннего глаза. Русские буквы переплетались с итальянскими отчетами, создавая свой собственный шифр.

"Слишком много событий в Палермо", — написала она на полях, обводя фразу кружком. Рядом нарисовала стрелку, ведущую к списку инцидентов за последние три месяца. Девять случаев. Все разные. Все связанные с мафией.

Ее пальцы скользили по краю стола, останавливаясь на каждой сколе и царапине. Она открыла ноутбук и ввела даты всех случаев в электронную таблицу. Ее взгляд перескакивал с одной колонки на другую. Внезапно она замерла. В графе "компании" ее внимание привлекло название Mari Corp. Она открыла финансовую отчетность компании и начала просматривать изменения за последние шесть месяцев.

Директор ушел в отставку. Неожиданно. По собственному желанию, как говорилось в официальном заявлении. Но Света заметила, что за неделю до этого в компании произошли еще два увольнения высшего звена. Все трое руководителей ушли "по собственному желанию". Слишком много "собственных желаний" за короткий период.

Она открыла сайт города и вошла в раздел с общественными камерами. Ее пальцы скользили по тачпаду, отмечая точки на карте. Все инциденты были разбросаны по разным районам города. Никакой явной связи. Только один общий элемент — все происходило в четко определенное время: 12:03.

"Все эти случаи происходят слишком близко друг к другу", — написала она на полях тетради по-русски. "Но как они связаны?"

Света закрыла ноутбук. Взяла чашку с остывшим кофе и сделала глоток, морщась от горечи.

Ее взгляд упал на календарь на стене. Сегодняшняя дата была отмечена кружком с точкой посередине — тем же символом, который она видела в финансовых документах Mari Corp. Она не помнила, чтобы ставила эту пометку.

"Может, мне действительно нужно отдохнуть", — подумала она, но не произнесла это вслух.

Солнечный луч пробивался сквозь жалюзи, освещая пылинки, кружившиеся в воздухе. Одна из них двигалась быстрее других, как будто пытаясь убежать. Чиро следил за ней до тех пор, пока она не исчезла в тени.

Его бордовые туфли не скрипели по полу. На экране монитора мелькали сообщения из защищенного канала. Три сообщения пришли с интервалом в семь минут.

Он открыл календарь встреч. Нашел нужную дату. Нужное время. Нужное место. Его пальцы замерли над клавиатурой.

Сообщение от мафии было коротким: "Званый ужин через два дня. Все будут."

Чиро откинулся на спинку стула,начал немного вертеться,расслабил тело и закинул голову назад, что-то обудмывая. Его бордовый галстук с черно-бордовыми кругами не смещался. Синий свитер позволял воротнику рубашки оставаться открытым.

— Неплохо, — произнес он вслух. — Это может быть мне полезно.

Он взял телефон и набрал номер. Голос, который прозвучал в трубке, был глубже, медленнее, с легким итальянским акцентом, который не принадлежал ему.

— Мы там будем, — произнес он, нажимая отбой.

Чиро положил телефон на стол. Его взгляд упал на часы на стене. Те самые, которые показывали время на семь минут позже. Он провел большим пальцем по краю блюдца. Три раза. С определенным ритмом.

Света сидела в кафе напротив управления. Кофе перед ней уже остыл. За окном море переливалось оттенками синего и серого. Воздух пах солью и рыбой. На улице прохожие спешили по своим делам. Две старушки сидели за соседним столиком, пили эспрессо и обсуждали вчерашний матч. Их голоса смешивались с шумом улицы.

Она открыла почту и увидела непрочитанное сообщение.

Приглашение на званый ужин от итальянского бизнес-клуба. Через два дня. В особняке на краю Палермо, у моря.

Света прочитала текст приглашения. Ее глаза задержались на слове "особняк". Она провела пальцем по краю экрана.

"Мне нужно развеяться", — сказала она вслух на русском, закрывая ноутбук. "Просто немного отдыха. Ничего страшного."

Чиро посмотрел на часы на стене. Те самые, которые показывали время на семь минут позже. Он не ответил сразу. Просто начал дышать медленнее. На два удара в минуту медленнее, чем обычно.

Он открыл календарь встреч. Нашел нужную дату. Нужное время. Нужное место. Званый ужин в особняке на краю Палермо. Через два дня.

Чиро добавил новую встречу в расписание. Не для себя. Для Пиро Черри. Человека, которого не существовало.

Пиро Черри. Итальянский бизнесмен. Не слишком известный. Не слишком заметный. Достаточно, чтобы открыть компании. Недостаточно, чтобы на него обратили внимание. Паспорт с фотографией, похожей на Чиро, но не идентичной. Поддельные документы. Выписки из реестра. Банковские счета.

Первая компания — Cherry Logistics. Логистическая фирма. Не крупная. Но с правильными связями. С правильными маршрутами. С правильными людьми в портах. Офис в старом здании на набережной. Три грузовика. Пять сотрудников. Договоры с местными поставщиками.

Вторая — Blackstone Financial. Финансовая компания. Не банк. Не биржа. Просто посредник. Достаточно, чтобы перемещать деньги. Недостаточно, чтобы привлечь внимание регуляторов. Счета в швейцарских банках. Электронные переводы. Анонимные платежи.

Третья — Mediterranean Trade. Торговая фирма. Импорт и экспорт. Не слишком прибыльная. Но с правильными товарами. С правильными клиентами. Контракты на поставку оливкового масла. Договоры с ресторанами. Лицензии на ввоз алкоголя.

Света закрыла тетрадь и положила ее в сумку. Ее рука задержалась на застежке. Она посмотрела на улицу. На улице проходила женщина, которую она знала. Она шла не туда, куда собиралась утром.

"Завтра утром", — сказала она про себя по-русски. "Сначала работа. Потом отдых."

Чиро сидел за столом. Его бордовые туфли не оставляли следов на полу. Экран монитора светился приглушенным светом. Пальцы едва касались клавиатуры.

Он открыл календарь встреч. Нашел нужную дату. Нужное время. Нужное место. Званый ужин в особняке на краю Палермо. Через два дня.

Чиро поставил чашку кофе так, чтобы ручка была обращена к улице. Пальцы медленно провели по краю блюдца. Три раза. С определенным ритмом. Он наблюдал, как люди за окном меняют поведение, как их шаги становятся увереннее.

Вдалеке, на набережной, море шумело, бросая волны о камни. Где-то вдали звучал колокол церкви, отмеряющий время, которое он так искусно искривлял.

Чиро немного улыбнулся. Он встал. Но в этот раз он не посмотрел в пол. Он посмотрел прямо перед собой. И его шаги стали тверже, а из кармана выглядывал край белой маски.

Багровый закат окрашивал кроны деревьев, словно кровавый дождь шел по улицам окраин солнечного Палермо. Света еле добралась до места — сначала на поезде, потом на такси. Ее белое вечернее платье подчеркивало формы атлетичного тела, но при этом показывало, что она закрытая женщина. Она подошла к дому, название которого тяжело читалось на итальянском для русской девушки, но когда подошла к посту охраны гигантского особняка, который казался выделяющимся среди нескольких таких же, усаженных зеленью и благоухающими травами, которые словно заполняли запахом свежей травы все окружение, создавая ощущение свежести и расслабления, чего-то родного, далекого, что напоминало о родине, находившейся на другом конце континента.

Она подошла к посту охраны, и охранник выглянул, посмотрел на нее. Она немного покраснела и засмущалась.

— Почему так долго? — спросил охранник.

— С транспортом были проблемы, — ответила Света.

— Странно, что вы не рыжая, — сказал охранник. — Ну ладно, проходите.

Света засмущалась и возмущенно покраснела, но все же прошла. Внутри, за огромными шикарными стенами, которые вроде бы казались огромными, но при входе внутрь оказались меньше из-за засаженных высоких деревьев по контуру, которые обслуживали разные садовники и люди.

Она прошла внутрь шикарного дома и увидела мужчину в халате.

— Я по приглашению, — сказала она.

— Я же просил рыжую! — сказал он и подошел к ней. — Впрочем, неважно.

Он начал ее целовать, но она оттолкнула его.

— Отлично, хоть что-то соблюдаешь, все как я хотел, — сказал он.

— Что происходит? — сказала она, когда он начал ее лапать.

— Ты хорошо играешь, — сказал он. — Не зря я столько заплатил.

— Заплатил? — сказала она. — Приглашение — это что, ловушка для домогательств?! — заорала Света и оттолкнула его.

Сзади вошла рыжая женщина в откровенном белье, спрятанном под курткой.

— Это что такое? Мне нашли замену? — сказала она.

— ЧТО ПРОИСХОДИТ?! — крикнула Света. — Где все?

— Подожди, ты не проститутка? — спросил олигарх.

— НЕТ! Я НА ЗВАНЫЙ ВЕЧЕР!

— ТАК ЭТО ОСОБНЯК ПО ДОРОГЕ ВНИЗ! ЗАЧЕМ ТЫ ПРИШЛА СЮДА?! — сказал олигарх, глядя на красную как помидор Свету.

— Ой, я... ТАК! Вы разговариваете с ведущим детективом города Палермо! — сказала она, но поняла, что в сумку не положила свой значок.

— Да хоть с мэром! — крикнул он. — Мы за городом, здесь вы некомпетентны!

— Согласно статье 337 УК Италии, вы окажете насильственное действие по отношению к исполняющему обязанности полицейскому при исполнении! — сказала Света.

— При исполнении? — сказал он. — И что же вы тут расследуете?!

— Я... — Света покраснела, чтобы что-то выдумать. — Крупное вымогательство! — она указала на статую льва, сделанного из чего-то блестящего, стоящую позади где-то у стены.

— Вымогательство? Я?

— Эта статуя была украдена четыре месяца назад из окружного музея Палермо, она — редкий экспонат, принадлежавший еще Рожеру Второму!

— Ладно, успокойся, — сказал он. — Ты лучше это... иди...

Света вышла, выдохнула и выбежала с территории особняка. Она спустилась по дороге вниз и услышала громкую музыку, звуки танцев и визг радости. Она подошла ко входу, и охранник, проверив документы, пустил ее.

Внутри особняка царила совсем другая атмосфера. Шикарный холл с высокими потолками, где хрустальные люстры отражали свет сотен свечей. На стенах висели картины старых мастеров, каждая из которых, вероятно, стоила больше, чем годовая зарплата Светы. Мраморные колонны поддерживали своды, украшенные лепниной в виде виноградных лоз и листьев.

Света прошла в главный зал. Люди в дорогих костюмах и вечерних платьях перемещались между столами с закусками и барами. Запах дорогого парфюма смешивался с ароматом свежих цветов, расставленных по всему залу. В углу играл струнный квартет, исполняя что-то классическое, но Света не могла определить композитора.

Она взяла бокал шампанского с подноса, который нес мимо проходивший официант. Ее пальцы слегка дрожали. Инцидент в соседнем особняке все еще давал о себе знать. Она сделала глоток, чувствуя, как пузырьки щекочут горло.

Света выпила шампанское и достала телефон, чтобы проверить, не нужна ли она на работе. К ее удивлению, она увидела, что здесь совсем не ловит интернет, хотя пару минут назад все было прекрасно. Она заметила, что обслуга ходит в античных карнавальных масках, и когда один из них предложил еще бокал шампанского, она взяла бокал и спросила:

— Не подскажете, что тут с интернетом?

— У нас здесь закрытая сеть, ради безопасности важных лиц, — странным голосом ответил мужчина в античной маске. — Пароль — "Неоднозначность".

Света достала телефон и ввела слово. Пароль подошел.

В это время Чиро был среди обслуги. Он посмотрел вниз с балкона, и сквозь карнавальную маску увидел Свету.

— Что она здесь делает?! — возмущенно прошептал он.

— Пошевеливайся, — сказал один из обслуги. — Кукловод не терпит отклонений от плана.

Чиро развернулся и резко положил левую руку на затылок этого человека, опустил голову к себе около правого плеча и сказал шепотом:

— Слушай сюда. Передай всем, чтобы этой девушке алкоголь даже не предлагали. И выносите уже алкоголь покрепче. Проверь, чтобы все было подмешано в него так, как мы и планировали.

Человек моментально впал в транс. Его сознание подверглось гипнозу, и голос стал чуть более механическим, а в глазах пропали эмоции.

— И через пятнадцать минут выпускайте девочек и парней, — сказал Чиро.

— Будет сделано, Кукловод, — сказал гипнотическим голосом человек, а затем отшатнулся назад и, сняв маску, положил руку на лицо.

— Уф... пойду умоюсь. Так, — он снова посмотрел на Чиро, — я тебе что сказал? Ты хочешь иметь дело с боссом?!

— Уже иду, — сказал Чиро немного испуганным голосом. — Простите, пожалуйста...

Света осмотрелась и начала что-то подозревать.

— Что-то не так... — сказала она, но сразу выдохнула. — Так, успокойся. Ты слишком напряжена, здесь нет никакой работы.

Внезапно заиграл вальс, и ее под руку взял какой-то бизнесмен, и они закружились в танце.

— Вот, все хорошо, — подумала она.

Спустя пятнадцать минут Света заметила, что все вокруг пьяны. Люди смеялись громче обычного, некоторые танцевали, не попадая в ритм музыки, другие просто сидели в креслах с пустыми взглядами. Она сама чувствовала себя странно трезвой. Каждый раз, когда она пыталась взять фужер с подноса, официант каким-то чудом умудрялся пройти мимо нее или предлагал ей воду вместо вина.

Она вышла из дома и выдохнула. Ночной воздух был прохладным, с легким запахом моря. Звезды над Палермо горели ярче, чем обычно.

— Где же тут уборная? — подумала она, оглядываясь.

У входа за воротами около охраны стоял высокий человек в полностью черном костюме. На его голове словно была перемотана черная лента так, что не было видно даже глаз. На его поясе слева висела катана и какой-то небольшой японский нож, а на голове была японская шляпа — каса.

— Извините, вас нет в списке. Вы даже имя свое назвать не можете, я не могу вас впустить, — сказал охранник.

Человек, похожий на самурая со страниц книг, принял грустную позу и развернувшись поправил катану на поясе и ушел за угол, откуда потом произошла небольшая вспышка света.

— Кого сюда только не пригласили, — сказала Света, заходя в дом обратно.

Внутри атмосфера изменилась. Музыка стала громче, люди танцевали более откровенно. Света заметила, что некоторые гости начали целоваться прямо в центре зала. Она почувствовала себя неуютно.

Она подошла к бару и снова попыталась взять бокал вина, но бармен, не глядя на нее, убрал бутылку в сторону.

— Только для гостей, — сказал он сухо.

— Я гость! — возмутилась Света.

Бармен пожал плечами и повернулся к другому клиенту. Света почувствовала, как ее раздражение нарастает. Что-то здесь было не так.

— Не в этой главе. — Прошептал он, когда она отошла.

Она прошла через толпу танцующих и заметила, как один из официантов в античной маске наклонился к уху какого-то важного господина и что-то ему прошептал. Тот кивнул и последовал за официантом в сторону лестницы.

Света инстинктивно пошла за ними. Она не знала, почему, но что-то внутри нее подсказывало, что это важно. Она поднялась по лестнице вслед за ними и остановилась у двери, которая была приоткрыта.

Из-за двери доносился странный шепот. Не один голос, а несколько, говорящих в унисон. Света прислушалась.

— Ты знаешь, что должен сделать... — говорил первый голос.

— Ты знаешь, что должен сделать... — повторял второй.

— Ты знаешь, что должен сделать... — добавлял третий.

— Ты знаешь, что должен сделать... — завершал четвертый.

Света почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она осторожно заглянула в дверь.

В комнате было темно, только несколько свечей освещали пространство. В центре комнаты на стуле сидел тот самый господин, которого привел официант. Его лицо было бледным, глаза широко раскрыты от страха. В четырех углах комнаты стояли фигуры в белых масках с ломаными линиями. Они стояли неподвижно, как статуи, но их голоса продолжали говорить в унисон.

— Говори... Говори... Говори... Говори...

Света отступила назад, чувствуя, как сердце колотится в груди. Она не понимала, что происходит, но знала одно — ей нужно уйти отсюда. Сейчас же.

Она вышла в большой зал, где все танцевали, и когда пошла по краю комнаты, заметила, что дамы стали вести себя более открыто, а мужчины чуть ли не прелюдно лапать чужих жен, а некоторые вовсе уже целовались. Что-то явно было подмешано в то, что они пили. Она отшатнулась и случайно разбила вазу с цветком, но никто не заметил. Она увидела, что в вазе был странный проводок. Она достала его и осмотрела устройство.

— Камера... — сказала она и отшатнулась, чтобы выйти, увидела, как танцующие дамы словно специально, но с видом безучастия скрутились в центр так, чтобы пара мужчин, которые уже были пьяными, столкнулись спинами.

Один из них развернулся и толкнул второго.

— Эй, ты что, с ума сошел... — пьяно проговорил тот.

— Учись танцевать, урод, — сказал тот в ответ, будучи не менее пьяным.

Музыка на фоне лишь подстрекала. Оркестр живой музыки, руководимый каким-то человеком в белой маске с ломаными линиями, ускорялся.

— А, так это ты, граф Дальери! — сказал один из двоих.

— Дон Пальеримо?! — ответил тот. — Я думал, ты прогорел в прошлом году, когда подставил моих людей!

Они наверняка остановились бы, но они были уже так пьяны, что казалось, сейчас порвут друг друга прямо тут, даже ценой своей репутации, даже шатаясь в пьяном круговороте наглости и ярости.

— Я подставил их, потому что ты выкрал мои наркотики!

— Они всё равно были украдены тобой у моего троюродного брата Дона Купаччи!

— Мафия Купаччи и его семья слишком слабы, чтобы приказывать мне! Я держал все банки и казино в деловом квартале!

Вокруг начались скандалы. Каждый стал обвинять каждого, и только что беззаботный танец превратился уже не в развлечение, а в какофонию обвинений с компроматом на каждого из тех, кто был в зале. Оркестр ускорялся, и внезапно затих. На балконе включился проектор, транслирующий человека в белой маске на всю голову с ломаными линиями. Даже глаз не было видно.

— Добрый вечер, господа и прекрасные, милые дамы. Думаю, вы слышали обо мне. Меня зовут Кукловод. И сегодня вы все станете частью нечто большего — вы станете моими куклами. Марионетками, — подчеркнул ехидно голос с записи. — Сегодня вы все показали, что высшим слоям населения доверять невозможно. На экране всплыли видео с компроматами, где кто-то целуется, кто-то кого-то лапает, а кто-то вовсе признается в убийствах, кражах и вымогательствах. — Однако я уверен, что вы — люди высшего общества — захотите оставить между нами и вами этот мелкий инцидент. Поздравляю, теперь вы все — марионетки. И сегодня вы вступили в мою большую игру, наряду с мафией и прочими структурами.

— Кукловод... — сказала Света, убирая телефон с записью, которую успела сделать. — Значит, это он стоит за всем, что происходит в городе в последнее время.

— Что я наделал... — сказал один из толпы, сидя на человеке, которого проткнул сломанным бокалом в горло намертво.

— Что тут происходило? — начали говорить люди, еле как ощущая себя плохо.

— Это же тот человек, который был в комнате... — сказала Света, смотря запись Кукловода, и глянув в комнату, уже поняла, что там никого нет. — Ему помогал персонал! — Она осмотрелась, но никого из персонала и часть людей, которые танцевали, пропали, как будто их никогда не было. Ни танцовщиц, ни тех кто носил поднос, ни садовников, ни охраны.

Ночной воздух Палермо казался холоднее, чем обычно. Света шла по улице, ее белое платье сливалось с лунным светом, отражаясь в лужах, оставшихся после вечернего дождя. Каждый шаг давался с трудом, как будто земля под ногами стала вязкой, затягивая ее обратно в особняк, из которого она только что сбежала.

Такси не было. Она стояла на обочине уже двадцать минут, поднимая руку каждому проезжающему мимо автомобилю, но никто не останавливался. Люди в Палермо не любили подвозить незнакомцев ночью, особенно женщин в вечерних платьях. Света понимала их опасения, но сейчас это только усиливало ее отчаяние.

Она достала телефон и попыталась вызвать такси через приложение, но связь снова пропала. Та же закрытая сеть, что и в особняке. Света выругалась по-русски, сунула телефон обратно в сумку и пошла пешком.

Дорога до дома заняла больше часа. Ее туфли на высоком каблуке натирали ноги, оставляя кровавые следы на белом шелке. Она сняла их и пошла босиком, держа туфли в руке. Холодный асфальт обжигал ступни, но это было лучше, чем боль от каблуков.

Улицы Палермо ночью выглядели иначе. Тени от фонарей создавали причудливые узоры на стенах зданий, напоминая маски с ломаными линиями. Света вздрогнула, отвернулась и ускорила шаг. Ей казалось, что за каждым углом ее поджидает кто-то в белой маске.

Дома она долго стояла у двери, не решаясь войти. Ее рука дрожала, когда она искала ключи в сумке. Наконец найдя их, она открыла дверь и вошла в темную квартиру.

Света не включала свет. Привыкла возвращаться домой в темноте — это помогало ей расслабиться после тяжелого дня. Но сегодня темнота казалась угрожающей. Каждый шорох заставлял ее вздрагивать, каждый скрип половицы звучал как шаги незваного гостя.

Она прошла в спальню и бросила сумку на кровать. Телефон выпал из сумки и упал на пол. Света подняла его и увидела, что на экране горит уведомление: "12 пропущенных вызовов". Все от начальника.

Света села на край кровати и набрала номер. Телефон на другом конце линии ответил сразу.

— Светлана? — голос начальника звучал обеспокоенно. — Где вы были? Я звонил вам целый час!

— Я... я была на званом ужине, — сказала Света, чувствуя, как голос дрожит. — В особняке на окраине города.

— И что там произошло? — спросил начальник. — Вы звучите так, будто видели привидение.

Света сделала глубокий вдох и начала рассказывать. Она говорила быстро, почти не останавливаясь, боясь, что если замолчит, то не сможет продолжить. Она рассказала о танцах, о пьяных гостях, о скандалах и обвинениях. О том, как оркестр ускорял темп, как люди теряли контроль над собой.

— И потом... — сказала она, делая паузу. — Потом появился он.

— Кто? — спросил начальник.

— Кукловод, — прошептала Света. — Он появился на экране. В белой маске. Он сказал, что теперь все они — его марионетки.

На другом конце линии наступила тишина. Света слышала только тяжелое дыхание начальника.

— Вы записали это? — наконец спросил он.

— Да, — ответила Света. — Я успела записать видео.

— Отправляйте мне его немедленно, — сказал начальник. — И не выходите из дома. Я пришлю за вами машину.

Света кивнула, хотя начальник не мог ее видеть. Она открыла приложение для отправки файлов и начала загружать видео. Процесс шел медленно — файл был большим, и интернет в ее квартире работал плохо.

Пока видео загружалось, Света встала и прошла на кухню. Ей нужно было что-то выпить. Вода не помогала — она чувствовала, как внутри все сжимается от страха и усталости. Она открыла шкаф и достала бутылку виски, которую держала для особых случаев.

Налив себе полный стакан, она выпила залпом. Огонь в горле немного успокоил ее. Она налила еще один стакан и вернулась в спальню.

Видео все еще загружалось. Света села на кровать и закрыла глаза. В голове прокручивались кадры из особняка: танцующие пары, пьяные лица, скандалы, компромат на экране. И белая маска с ломаными линиями, которая смотрела на нее со всех сторон.

Она открыла глаза и посмотрела на телефон. Загрузка завершилась. Света нажала кнопку отправки и подождала, пока файл дойдет до начальника.

— Отправила, — сказала она в трубку.

— Получил, — ответил начальник. — Сейчас посмотрю.

Света слышала, как он открывает видео. Его дыхание стало тяжелее, когда он слушал голос Кукловода. Света тоже включила видео на своем телефоне и снова посмотрела на белую маску.

— Это... это невероятно, — сказал начальник, когда видео закончилось. — Вы понимаете, что это значит?

— Да, — ответила Света. — Это значит, что Кукловод существует. И он контролирует всех этих людей.

— Не только их, — сказал начальник. — Если он смог устроить такое мероприятие, значит, у него есть связи на самом высоком уровне. Возможно, даже в правительстве.

Света почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она не хотела верить в это, но начальник был прав. Кукловод не мог бы организовать такой масштабный заговор без поддержки влиятельных людей.

— Что мне делать? — спросила она.

— Ничего, — ответил начальник. — Просто сидите дома и ждите. Я пришлю за вами машину завтра к восьми часам. Мы проведем допрос, и вы расскажете все, что знаете.

— Хорошо, — сказала Света и положила трубку.

Она откинулась на спинку кровати и закрыла глаза. Голова гудела от усталости и алкоголя. Она чувствовала, как тело отказывается подчиняться, как мысли путаются и теряются в темноте.

Но сон не шел. Каждый раз, когда она пыталась заснуть, перед глазами возникала белая маска с ломаными линиями. Она видела, как маска движется, как линии переплетаются и меняют форму, создавая новые узоры. Она слышала голос Кукловода, который говорил ей: "Ты тоже станешь моей марионеткой".

Света открыла глаза и села на кровати. Сердце колотилось в груди, руки дрожали. Она встала и прошла на кухню, налила еще один стакан виски и выпила его залпом.

Вернувшись в спальню, она снова легла на кровать и закрыла глаза. На этот раз сон пришел быстрее. Она видела себя в особняке, танцующей с каким-то мужчиной в белой маске. Он держал ее за руки и вел по залу, а вокруг них кружились другие пары. Все они были в масках, и все они смотрели на нее.

Света проснулась от стука в дверь. Она посмотрела в окно, где красное Палермийское солнце озаряло кроваво-красным рассветом верхушки многоэтажек, вместе с проникающим откуда-то запахом пиццы. Машина приехала.

Она встала, натянула халат и пошла открывать дверь. За дверью стоял водитель в форме полиции.

— Меня прислал начальник, — сказал он. — Вы готовы?

Света кивнула и одевшись в спешке вышла из квартиры. Водитель помог ей сесть в машину и закрыл дверь. Машина тронулась с места и поехала в сторону полицейского управления.

Света смотрела в окно, наблюдая, как улицы Палермо проносятся мимо. Город выглядел спокойным и безмятежным, но она знала, что за этой картиной скрывается что-то темное и опасное.

— Значит, всё связано, — сказал начальник в своём кабинете, скрестив руки у груди.

— Там было так страшно... — неуверенно сказала Света.

— За ночь мы помолились и проверили. Особняк принадлежал некому "Альфредо ди Романо". Пока что он — наша единственная зацепка. Возможно, даже и главный подозреваемый.

— Такие как Кукловод вряд ли будут устраивать в своём же особняке подобное. Скорее всего, он с ним связан, но сам не является им, — сказала Света, закрыв лицо руками, вспоминая вчерашний вечер с ужасом, так, что её лицо болело, как снежинка, опускающаяся зимой с неба вниз, воплощая всё самое отчуждённое, но в то же время уникальное. — Но персонал точно весь был в сговоре. Он исчез в одно мгновение, пропали сразу все.

— Хорошо. Начинай расследование, — сказал начальник.

— Мистер Лацио, можно я сегодня отдохну? — сказала она уставшим и немного ужасающим полушёпотом, так, что казалось, время на секунду застыло.

— Ладно. Ты всё равно будешь копаться в этом деле, я-то тебя уж знаю.

Света молча встала и вышла из кабинета, закрыв за собой стеклянную прозрачную дверь с надписью "Лацио Донателли", и в это время её телефон зазвонил. Она достала его из сумочки и увидела, что номер не был записан в её адресной книге. Она подняла трубку:

— Детектив Света Ломова. Чем я могу вам помочь?

— Я... Привет! Это... ну... — на другом конце трубки зазвучал словно голос какого-то неуверенного в себе школьника. — Добрый день... мы с тобой недавно познакомились... Ну... в ресторане "Ла Сицилия", помнишь?

— А, да... — ответила она. — Чипо?

— Ч... Чиро... — сказал неуверенный голос и нервно проглотил слюну. — Я просто в последнее время что-то тебя вспоминал и... не хочешь развеяться? Мы могли бы...

— Да, — резко прервала Света. — Отличная идея. Давай сегодня через два часа там же, где и познакомились.

— Д... Да? Ой, да! Прекрасно! — раздалось с того конца трубки. — Я уже недалеко...

— Хорошо, увидимся, Чиро, — сказала Света.

Чиро стоял у себя в офисе с телефоном в руках. Он опустил его и нажал на выключение вызова. Его голос стал глубже и ниже, и в нём зазвучала искра надменности, словно тот, кто только что говорил по телефону, был лишь маской, ныне сброшенной, но всё ещё прячущей что-то от мира.

— Конь на С3, — сказал он уверенно. — Ответит пешкой на F6.

Света подъехала к ресторану и, поправляя волосы, пока выходила из такси, посмотрела на часы.

— Вроде вовремя, — сказала она и зашла в ресторан.

Чиро наблюдал за ней из-за угла на улице. Он неспешно посмотрел на часы и потом поднял голову, смотря на небо. Жёлтый, как золото, свет казался слепящим, но греющим. Он беззаботно проникал в каждую щель на тротуаре, каждый кирпичик на стене, каждое окно этого блестящего и красочного города на берегу Средиземного моря.

Чиро подождал ещё десять минут и затем поднял руки и растрепал прическу, после чего ослабил галстук так, чтобы он был чуть опущен.

Света посмотрела в окно, заметив, как Чиро влетает в дверь и вбегая садится рядом с ней, весь красный, запыхавшийся, с взъерошенными волосами и сбитым галстуком.

— Привет, прости, что опоздал, — сказал он. — Столько суеты.

— Ничего, — сказала Света, чуть посмеиваясь.

— Что у тебя с лицом? Почему я вижу на нём грусть? — сказал Чиро, поправляя волосы.

— Ничего. Всё нормально, — сказала Света.

— Если человек говорит, что у него всё нормально, значит всё не нормально, — сказал Чиро. — Выкладывай.

— Да так, это на работе, — сказала Света безэмоциональным голосом, смотря в окно, оперевшись на руку головой.

— Да, понимаю. Меня так это всё достало! Офис, бумаги, переговоры. Надо как-то отвлечься!

— Так сходи с друзьями куда-нибудь, — сказала Света.

В этот момент подошёл официант.

— Добрый день, Чиро! Сегодня не один?

— Привет, Патрисио. Да, сделай мне как обычно, а ей... — он повернул голову на Свету, — Света, что ты будешь?

— Не знаю. Я пока плохо знаю меню.

Чиро посмотрел ей в глаза, немного прищурившись и задумавшись на секунду.

— Девушка будет Цезарь с креветками и чёрный чай.

Официант кивнул и ушёл. Света перевела взгляд на Чиро.

— Откуда ты знаешь, что я люблю?

— Ты очень хорошо выглядишь, значит следишь за собой, поэтому лучше выбрать диетическое блюдо, как например салат, — сказал Чиро. — И сегодня на тебе меньше макияжа, чем в нашу первую встречу, а ещё ты сегодня не очень хорошо поспала, судя по небольшим потемнениям под глазами. Значит, ты куда-то торопилась, а отсюда можно сделать вывод, что ты плохо позавтракала или вообще не позавтракала, а значит надо добавить что-нибудь сытное, но диетическое, как например креветки.

Света улыбнулась.

— А чай?

— А чай... Чёрный, ко всему... подходит? — игриво неуверенно сказал Чиро, после чего поправил волосы и театрально вскинул руку вверх. — Я и сам своего рода детектив.

Света чуть-чуть посмеялась. Её светлые локоны переливались в свете солнца, которое словно проталкивало через окно свои золотистые лучи, чтобы согреть не и без того горячую, как огонь, улыбку.

— Галстук поправь, детектив.

— Что? — Чиро опустил голову на галстук. — Ой, и ты мне раньше не сказала? Я же выгляжу как дурак! — засмеялся Чиро вместе с ней.

— Так, на чём мы остановились? — сказал Чиро.

— Сходи куда-нибудь с друзьями.

— У меня... нет друзей.

— Нет друзей? Совсем?

— Нет... я с детства был изгоем. Надо мной смеялись, шутили, отталкивали. У меня никогда не было тех, с кем я общаюсь близко.

— А за что над тобой издевались?

— Я просто много времени проводил за книгами, и меня за то, что я запуска и ботаник, толпой толкали, били, смывали книги в унитаз, выкидывали рюкзаки из окна.

— Ужас... — сказала Света.

— Да, впрочем, неважно. Расскажи, что у тебя на работе.

— Ну... мне кажется, что за всем в городе кто-то стоит.

— Что значит "за всем в городе"?

— Ну, смотри: — Света начала загибать пальцы, чуть ближе наклонившись к нему. — Мафия начала перестрелки, хотя раньше они вели войну по-тихому. В порту обнаруживают что-то подозрительное, но внимание полиции резко перетягивается в другую сторону, словно кто-то этим управляет. Покушение на директора Mari Corp., и прочее. Всё это как-то связано.

— Ну, я не сторонник теорий заговора. Но у меня всегда быстро появляются интересные идеи. Если бы было чуть больше вводных данных, я бы мог...

— Не надо, — сказала Света. — Я сама разберусь. — Она повернула голову вправо и увидела, как официант несёт тарелки. — Кажется, нам несут еду.

Света ела с жадностью, и капелька соуса упала на ее белую блузку. Чиро сразу подал влажную салфетку.

— А я думал, ты будешь аккуратнее.

Света покраснела и отпила чаю из кружки. Чиро моментально отпил вина из стакана и уставился на нее.

— Вообще-то с девушками так не разговаривают.

— Я же шучу. Может, у вас и не разговаривают, а я привык говорить правду в лицо. Кстати, откуда ты? — Чиро артистично отвернул голову вправо, закрыл глаза и положил пальцы на лицо. — Нет, не говори! Из России, вроде?

— Вроде. А ты вроде из Италии?

— Ты что, обиделась? Я же просто интересуюсь.

— Ладно, неважно, — сказала Света.

— У тебя есть родственники?

— А это так важно?

— Мне... просто интересно! — сказал Чиро сильно волнующимся голосом. — Ладно, прости, если как-то задел...

Света, услышав волнение Чиро, немного расслабилась.

— Моя младшая сестра поступила в колледж в Москве. Родители живут там же. А у тебя родственники есть?

— Эх, в моем возрасте уже не о родственниках, а о семье думают, а я одиночка.

— А сколько тебе лет? — спросила Света.

— 27, — ответил Чиро стеснительно. — А тебе?

— У девушек такое не принято спрашивать! — сказала Света.

— Вы в России вообще разговариваете между собой как-то? Или у вас там диалоги запрещены?

— Мне 24, — ответила Света.

За окном солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в нежные оттенки оранжевого и розового. Лучи света, пробивавшиеся сквозь ветви старых оливковых деревьев, создавали на асфальте причудливые узоры, словно кто-то невидимый рисовал на земле карту их будущего. Воздух был наполнен запахом цветущих лимонных деревьев и свежеиспеченного хлеба из соседней пекарни, смешиваясь с ароматом моря, которое где-то вдалеке шептало свои вечные тайны.

Света посмотрела в окно, и её взгляд упал на старую женщину, которая сидела на скамейке напротив ресторана. Женщина вязала что-то белое, её пальцы двигались с такой скоростью и уверенностью, словно они помнили каждый стежок наизусть. Рядом с ней на скамейке сидел кот, свернувшись клубком и мурлыча от удовольствия. Света завидовала этой простой, спокойной жизни, где нет места тревогам и расследованиям, где каждый день похож на предыдущий, как две капли воды.

Она вспомнила свою бабушку, которая тоже любила вязать. Сидела на кухне, пила чай из старого фарфорового чайника и рассказывала истории о молодости. Света тогда не слушала внимательно, думала, что всё это скучно и неинтересно. А сейчас отдала бы всё, чтобы снова услышать её голос, почувствовать запах её духов, увидеть, как она улыбается, показывая свои немного кривые зубы.

За окном пролетела стая птиц, направляясь к морю. Они летели так высоко, что казались маленькими точками на фоне закатного неба. Света подумала о том, как легко им — просто расправить крылья и улететь туда, куда хочется. Никаких границ, никаких виз, никаких проблем. Просто свобода.

В ресторане тем временем играла тихая музыка. Кто-то на скрипке исполнял мелодию, которая звучала так печально и одновременно так красиво, словно сама душа Италии пела через струны этого инструмента. Звуки музыки смешивались с шумом посуды, смехом посетителей и звоном бокалов, создавая неповторимую симфонию вечера.

Света вернулась к разговору, но в её глазах осталась тень грусти — та самая, которую замечают только те, кто сам когда-то терял что-то важное. Она улыбнулась Чиро, но улыбка эта была не такой яркой, как раньше. В ней читалось что-то новое — понимание того, что за красивым фасадом каждого человека скрывается своя история, свои раны и свои потери.

— А что, у тебя нет семьи, и никогда не было отношений? — спросила Света.

— Была парочка, — ответил Чиро, немного подняв руку, вытирая её салфеткой после пиццы. — И мне очень сложно это говорить и вспоминать, — грустно сказал он. — Но... в общем, прошлая девушка бросила меня потому что я слишком много работал и... ушла к моему коллеге.

— Ой, это так ужасно! — сказала Света. — Но неужели никто новый тебе так и не нашёлся?

— Ну, знаешь.. — Сказал Чиро. — Сначала ты один, потом с тобой что-то случается и ты становишься другим. Но люди всё равно видят тебя прежним, не видя что происходит внутри. Пока люди смотрят на одно, они упускают главное, то что скрыто от их взора. — Он посмотрел влево, где на светофоре встала пожарная машина, и он показал на нее пальцем. — Например, если в какой-нибудь квартире убийца убьёт свою жертву и подожжёт всё, сначала люди заметят пожар и вызовут пожарных, а потом уже поймут что здесь было убийство и отвлекая пожаром убийца скрылся.

— Ну да... — Задумалась Света.

— Ну, впрочем , как я и говорил. Я немного... Детектив.

Вечер шел к концу, и Чиро посмотрел на часы на стене.

— Ой, уже семь вечера, — сказал Чиро. — У меня были ещё планы.

— Ничего, беги, — сказала Света.

— Если нужны будут свежие идеи или не уставший взгляд — напишешь мне или позвонишь, ладно?

Чиро достал бумажные евро и положил на стол, и официант смекнул что к чему, и сразу принес счёт.

— Спасибо, сдача вся твоя, — сказал Чиро и улыбнувшись пожал руку официанту и вышел, попрощавшись со Светой.

— Фух. Надо поискать что-нибудь на Кукловода... — подумала Света и развернулась к официанту.

— Вы такая красивая пара, — мило сказал официант. — Я рад за вас.

— Мы... мы не пара! — сказала Света. — Мы только впервые встретились пообщаться!

— А, значит первое свидание! — сказал темнокожий официант с усами. — Ну что же, удачи вам. Я его никогда таким взволнованным не видел.

— Да мы не... — Света покраснела. — Я пойду. Всего хорошего... — она всмотрелась в бейдж — Патрисио Белачулли, — сказала Света и вышла, пока официант средних лет мило смеялся ей в спину.

Света вышла. Вечерний воздух Палермо был прохладным, но не холодным — такой, какой бывает только на Сицилии в это время года. Дневная жара уже спала, уступив место легкому морскому бризу, который нес с собой запах соли и чего-то сладкого — возможно, цветущих апельсиновых деревьев где-то в садах. Небо над городом окрасилось в глубокий индиго, почти черное, но еще не полностью темное — на горизонте полоска заката горела последними оттенками багряного и золотого, словно угли в камине, которые вот-вот погаснут.

Улицы оживились. Из окон домов доносился смех, звон посуды, звуки телевизоров. Люди выходили на вечернюю прогулку — старики в черных костюмах сидели на скамейках и играли в карты, подростки громко смеялись, проходя мимо, матери звали детей домой с площадок. Запах жареной рыбы и чеснока смешивался с ароматом кофе из ближайшего бара, где за столиками сидели пары и компании друзей.

Света шла по узкой улочке, вымощенной старыми камнями, которые еще хранили тепло ушедшего дня. Её туфли тихо стучали по брусчатке, создавая ритм, который сливался с общим шумом города. Где-то вдалеке играла музыка — гитара и голос, поющий на итальянском. Света не понимала слов, но мелодия была такой грустной и одновременно такой красивой, словно сама душа этого города пыталась что-то сказать ей.

Она остановилась у фонтана на небольшой площади. Вода в фонтане была темной, почти черной, но в ней отражались огни фонарей и окон. Старый фонтан, покрытый мхом и временем, стоял здесь, вероятно, уже несколько веков, наблюдая за жизнью города, видя, как меняются люди, но не меняется сама суть вещей.

Света подошла ближе и опустила руку в воду. Она была прохладной, почти холодной, и это ощущение пробежало по коже, словно напоминание о том, что она здесь, в настоящем моменте, а не в своих мыслях о расследовании и Кукловоде.

Где-то наверху, на балконе одного из домов, сидела старая женщина и поливала цветы. Вода из лейки падала на лепестки герани, и капли сверкали в последних лучах заката, словно маленькие драгоценные камни. Женщина напевала что-то себе под нос, и её голос, хоть и был тихим, всё равно достигал ушей Светы.

Света посмотрела на море вдалеке. Оно было темным, почти невидимым, но она чувствовала его присутствие — слышала шум волн, ощущала запах соли в воздухе. Где-то там, за горизонтом, находилась её родина. Далекая, но такая родная.

Она глубоко вдохнула и пошла дальше. Вечер в Палермо был хорош — не идеален, не сказочен, а просто хорош, как бывает хорошо от простых вещей: от прохладного воздуха после жаркого дня, от запаха цветов и моря, от звуков живого города, который не спит, а просто переходит в другое состояние.

И в этот момент Света почувствовала что-то, чего давно не ощущала — спокойствие. Не полное, не абсолютное, но достаточно, чтобы понять: она на правильном пути. И не важно, что ждет её впереди — Кукловод, расследование, опасности. Сейчас, в этот вечер, в этом городе, она была жива. И этого было достаточно.

Света приехала домой и умылась, после чего переоделась в домашнюю одежду и нанесла зеленую маску для кожи лица, думала о Чиро.

— Интересный парень. Рядом с ним как будто все станов так просто... И так легко думается... Давно так не общалась, я даже успокоилась после вчерашнего.

Она села на кухне и достала телефон, который тут же зазвонил.

— Замечены две семьи мафии в южном Палермо! — сказал голос ее напарника. — Все уже едут туда, ты тоже нам нужна!

— У меня выходной! — сказала Света.

— Приказ начальства! У меня тоже выходной вообще-то! — сказал ее напарник в телефон.

— Ладно... — сказала Света и встала, сбросив трубку. Она посмотрела в окно, под которым промчался полицейский патруль. — Я только приехала... Черт!

В это время две мафии собрались в определенном месте.

— Вы хотите войны?! — сказал один из толпы другой толпе.

— Сказали те, кто расстреляли наш магазин! — ответил кто-то в деловом костюме.

Из толпы вышли двое лидеров, которые являлись помощниками Донов мафии.

— Вы расстреляли нашу семейную кофейню. Из-за этого мы ответили вам и сожгли ваш магазин одежды.

— Ваше обвинение бездоказательно. Мы не трогаем другие семьи такими образами.

Противник достал значок-заколку с гербом семьи противника.

— Это мы сняли с того трупа, что остался после нападения на нашу семью. Знакомо?

Кукловод стоял на крыше здания прямо над ними и наблюдал. Багровый закат окрашивал его мелкую фигуру в сером костюме, которая не была заметна на фоне серого дома, словно сама тень решила принять человеческую форму и наблюдать за происходящим внизу. Воздух на крыше был холоднее, чем внизу, и ветер трепал его волосы, но он стоял неподвижно, как статуя, возвышающаяся над городом. Его белая маска с ломаными линиями отражала последние лучи солнца, создавая иллюзию, что маска дышит и меняет форму вместе с угасающим светом.

Город расстилался у его ног, как карта, которую он изучал каждую ночь. Узкие улочки, вымощенные камнем, извивались между домами, словно вены на теле спящего гиганта. Дым из труб поднимался в небо, смешиваясь с вечерним туманом, который начинал окутывать город. Где-то внизу лаяли собаки, кричали дети, смеялись люди — обычная жизнь продолжалась, не зная, что прямо сейчас, на этой крыше, решается судьба нескольких человек.

Кукловод достал телефон и приложил его к уху. Его пальцы были холодными, почти ледяными, словно он сам был частью этой крыши, частью этого дома, частью этого города, который он так тщательно контролировал.

— Достал дело? — сказал он охраннику.

— Достал... — нервно сказал он. — Отпусти мою семью.

— Как только получу досье. Положишь в такси, которое уже стоит у входа в участок. И еще, сожги там архив.

— Как... сжечь архив... — сказал охранник.

— Целиком, — сказал Кукловод и посмотрел вниз, скинув телефон с крыши, прямо туда, вниз, в толпу.

Мафия услышала звуки подъезжающей полиции.

— Вы еще и полицию вызвали?! Идиоты! Вам нас не повязать! — крикнул один из лидеров.

Телефон Чиро упал кому-то на голову в толпу.

— Они еще и кидаются! — заорал тот, кому на голову упал телефон, и, закипев, начал палить без разбора в противников.

Началась перестрелка. Полиция прибыла и присоединилась. Сирены полицейских машин разрезали вечерний воздух, словно нож разрезает ткань. Машины остановились в нескольких метрах от толпы, и из них выскочили офицеры в бронежилетах, с оружием наизготовку. Их лица были напряженными, глаза широко раскрыты от адреналина и страха.

Первый выстрел прозвучал как хлопок, и на мгновение всё замерло. Потом началось. Пули свистели в воздухе, разбивая окна домов, отскакивая от стен, впиваясь в асфальт. Люди кричали, падали, ползли по земле, пытаясь найти укрытие.

Полицейские стреляли в ответ, их лица были сосредоточенными, почти безэмоциональными. Один из офицеров кричал в рацию, требуя подкрепления, но его голос тонул в общем хаосе. Другой пытался прикрыть раненого коллегу, но пуля настигла и его.

На улице поднялась паника. Прохожие бежали в разные стороны, кто-то прятался в подъездах, кто-то падал на землю и не двигался. Машины, припаркованные вдоль улицы, превратились в решето — пули пробивали стекла, кузова, шины. Где-то вдалеке завыли сирены скорой помощи.

Один из полицейских упал на колени, держась за плечо. Его напарник попытался поднять его, но пуля попала ему в ногу, и он тоже упал. Они лежали рядом, истекая кровью, и смотрели друг на друга с выражением, которое говорило больше, чем любые слова.

На крыше Кукловод наблюдал за всем этим, не шевелясь. Его маска не выражала никаких эмоций, но в глазах, скрытых за ломаными линиями, читалось что-то — возможно, удовлетворение, возможно, холодный расчет, возможно, просто интерес к происходящему.

Он повернулся и ушел с крыши, оставив за собой только тишину и хаос внизу. Его серый костюм слился с тенями, и через мгновение его уже не было видно — словно он никогда и не был там.

Света уже оделась и, быстро собирая сумку, поправляя свое каре из светлых волос и проверяя пистолет, про себя думала о происходящем:

— Последнее время с мафией что-то не так. Неужели ей управляет Кукловод? Но если это действительно так, то каким образом он допустил открытое столкновение? Да ещё и такое, чтобы привлечь всю полицию города...

Она уже одевала обувь, и тут услышала, как мимо её окна проносится звенящая пожарная машина, и её глаза раскрылись в ужасе.

— Пока люди смотрят на одно, они упускают главное, то что скрыто от их взора... — вспомнила она слова Чиро и сразу достала телефон, и открыв интернет, увидела, что горит полицейский участок. — Мафия это пожар, — провела она аналогию — а пожар — это и есть план Кукловода! Надо было послушать Чиро...

Ночной воздух Палермо был холодным, почти ледяным, словно сам город замер в ожидании чего-то ужасного. Звезды над головой горели ярко, безжалостно освещая улицы, по которым бежала Света. Её дыхание вырывалось белыми облачками, смешиваясь с паром от горящего здания где-то вдалеке. Оранжевое зарево пожара отражалось в окнах домов, создавая иллюзию, что весь город охвачен пламенем.

Улицы были пустынны. Люди заперлись в своих домах, боясь выйти наружу. Только изредка мимо проносилась машина с включенными мигалками, оставляя за собой шлейф красного и синего света, который на мгновение освещал стены старых зданий. Где-то вдалеке слышались крики, сирены, звуки выстрелов — город превратился в хаос, в котором каждый сам за себя.

Света бежала по узкой улочке, вымощенной старыми камнями. Её туфли стучали по брусчатке, создавая ритм, который сливался с биением её сердца. Она чувствовала, как холодный воздух обжигает легкие, как мышцы ног напрягаются от усилия, как пот стекает по спине, несмотря на вечернюю прохладу.

Где-то наверху, на балконе одного из домов, сидел старик и курил трубку. Он смотрел на горящее здание и покачивал головой, словно видел это уже не в первый раз. Его лицо было спокойным, почти безразличным — он знал, что это не конец света, а просто ещё один день в Палермо.

Света пробежала мимо фонтана на небольшой площади. Вода в фонтане была темной, почти черной, и в ней отражалось оранжевое зарево пожара. Старый фонтан, покрытый мхом и временем, стоял здесь, вероятно, уже несколько веков, наблюдая за жизнью города, видя, как меняются люди, но не меняется сама суть вещей.

Она остановилась на мгновение, чтобы перевести дух. Её сердце колотилось в груди, как птица в клетке. Она посмотрела на горящее здание и почувствовала, как страх сжимает её горло. Это был не страх за себя — это был страх за город, за людей, за всё, что она пыталась защитить.

Но страх быстро сменился решимостью. Она глубоко вдохнула и побежала дальше. Вечер в Палермо был хорош — не идеален, не сказочен, а просто хорош, как бывает хорошо от простых вещей. Но сейчас эта простота была разрушена, и Света знала, что должна сделать всё, чтобы восстановить её.

Тем временем Чиро сидел дома в одних трусах и майке, с мокрой, помятой после душа головой и листал досье Светы. Рядом был включен ночной светильник и сзади свет в коридоре, а рядом лежали белая маска с ломаными линиями и белые перчатки.

— Ух ты, три красных диплома... и за школу, и за государственный колледж, и за государственный вуз... — невольно произнес он вслух, и тут зазвонил телефон. Он, несмотря на него, просто принял звонок и задал телефон между ухом и правым плечом, не отрывая глаз от досье.

— Чиро! Ты не занят?! — раздался голос Светы.

Чиро немного подскочил, не ожидая голоса Светы, и взял телефон в левую руку, прислонив к уху.

— Я? Нет... Так, читаю... документалку, — сказал Чиро. — А что?

— Ты был прав! — раздался голос Светы. — Пожар! Отвлечение! Это всё Кукловод!

Чиро посмотрел на маску, лежащую справа, и достал откуда-то из тумбочки две куклы-носка. Он поставил Свету на громкую, и, положив телефон на тумбочку, одел на обе руки кукол, открывая ротик в диалоге, где одна кукла открывала рот, когда говорила Света, а другая, когда говорил Чиро.

— О чем ты? — сказала кукла Чиро. — По-моему, про пожар я говорил, когда мы обсуждали мои... бывшие отношения.

— Да, я помню, — запиралась кукла Светы голосом, и ветер немного дул в трубку, а Чиро немного симулировал, как будто кукла бежит.

— Ты куда-то бежишь? — сказал Чиро. — Поздно уже.

— Полицейский участок... Он... сгорел! — сказала Света.

— Сгорел? А ты там зачем? — спросил Чиро.

— Мне сказали ехать к мафии!

— А они перестреливались в полицейском участке? — запутавшись, спросила кукла Чиро.

— Что? Да нет же! Они перестреливались на юге! — ответила дергающаяся кукла Светы.

— Так а зачем ты бежишь в полицейский участок? — спросила кукла Чиро.

— Потому что это план Кукловода!

— Ты бежишь в полицейский участок потому что следуешь плану Кукловода?

— Да нет же! Я хочу понять его план. — ответила кукла Светы.

— Почему ты звонишь мне? — спросил Чиро.

Света остановилась.

— Просто... Мне больше... Некому.

— Ладно. Лови поезд и завтра всё обсудим, — сказал Чиро. — Но тебе не кажется, что ты слишком доверяешь мне? У нас было то одно... одна встреча.

— Я не знаю кому можно доверять. Я рассказывала тебе не всё. Кукловод может шантажировать любого из нас. Нельзя верить никому.

— Хорошо. Увидимся завтра, — сказал Чиро и сбросил звонок, а затем посмотрел на своих кукол, которые повернулись на него.

— Что? — спросила одна из них, пока Чиро чревовещал. — Плохо сыграли?

— Прекрасно сыграли, — ответил Чиро.

Света прибыла к участку. Тот пылал, окрашивая ночное небо оранжевыми красками.

* * *

Огонь пожирал здание, словно голодный зверь, не оставляя ничего на своем пути. Пламя вздымалось ввысь, облизывая стены и крышу, превращая кирпич и дерево в пепел и дым. Окна взрывались один за другим, выбрасывая осколки стекла наружу, которые падали на землю, сверкая в свете пожара, словно маленькие драгоценные камни. Дым поднимался в небо черными клубами, смешиваясь с звездами и закрывая их от взгляда.

Здание трещало и стонало, как живое существо, которое умирает в муках. Крыша обрушилась с грохотом, подняв облако искр, которые разлетелись в разные стороны, освещая улицу на мгновение ярче, чем солнце. Где-то внутри что-то взорвалось — возможно, архивы или оборудование — и пламя вспыхнуло с новой силой, окрашивая всё вокруг в кроваво-красный цвет.

Тепло от пожара было таким сильным, что Света чувствовала его даже на расстоянии. Огонь обжигал лицо, словно пытался достать и её, втянуть в свой круговорот разрушения. Запах гари и горящего дерева наполнял воздух, смешиваясь с запахом соли и моря, создавая неповторимый коктейль ужаса и отчаяния.

Пожарные машины окружили здание, и пожарные боролись с огнем, но их усилия казались бесполезными — пламя было слишком сильным, слишком жадным. Вода из шлангов превращалась в пар, едва коснувшись огня, и поднималась вверх белыми облаками, смешиваясь с дымом.

Света стояла и смотрела на это зрелище, не в силах отвести взгляд. Её сердце билось так громко, что она слышала его стук в ушах. Она чувствовала, как страх и ярость борются внутри неё, как два зверя в клетке.

— О боже... — сказала она по-русски, пока в её раскрытых от ужаса глазах отражался огонь.

Тем временем перестрелка мафии подходила к концу. Никто не хотел уступать из-за своей гордости, но припасы кончались, и все, включая полицию, замолкли, породив неловкую тишину. Внезапно среди трупов зазвонил телефон. Враждующие стороны выглянули из-за укрытий и посмотрели друг на друга.

— Кажется, это у кого-то из наших, — сказал один из мафии справа, пока на него таращились полицейские и мафия противника.

— Я возьму? — сказал он.

— Бери, — ответила противная сторона мафии.

Человек в деловом костюме отбросил пистолет-пулемет и, сначала медленно привстав, а затем выйдя из-за укрытия, вышел и взял телефон.

— ...Алло? — сказал он неловко неизвестному номеру. И побелел после получения ответа.

— Что вы там устроили? — зазвучал голос Кукловода. — Я лично найду всех, кто участвовал с обеих сторон, и допрошу!

— Кто там? — крикнул из-за укрытия противник.

Парень с телефоном развернулся на него и, выключив трубку, ответил дрожащим голосом:

— Кукло... вод... Он недоволен этим инцидентом... — сказал он и выронил трубку.

Обе мафии побелели.

— Ну что... расходимся? — спросил кто-то.

— Расходимся, — ответил другой. — И это, забыли.

— Забыли, — согласился второй.

Полицейский, оставшийся последним живым в сознании, поднялся с пистолетом и дрожащими руками.

— Вы... имеете право хранить молчание... — направил он пистолет на толпу.

Кто-то из мафии развернулся.

— А ты отчаянный.

— Вы не обязаны отвечать на вопросы без присутствия адвоката!

— Если у тебя были пули в пистолете, ты бы держал его на сантиметр ниже, так как он был тяжелее, — сказал человек в деловом костюме, зажигая сигару. — Забирай тех, кто остался жив, — сказал он, и мафиози разошлись по сторонам.

На утро Света стояла в другом полицейском участке и говорила с капитаном полиции.

— И где же теперь будут все наши?

— Так как центральный участок сгорел, мы перераспределили часть сил к карабинерам, а часть по остальным участкам. Важнее другое — почему именно наш участок?

Света задумалась.

— Я думала над этим ночью и уже провела расследование, как только участок потушили. Очаг возгорания был обнаружен в архиве — видимо, он зачем-то уничтожил все личные дела, досье, дела по преступлениям, улики и прочее. Я думала, что Кукловод хотел отвлечь полицию перестрелкой на юге, чтобы сделать это, но потом поняла, что он бы не проник туда — там было слишком много людей в тот вечер.

— Значит, у нас есть предатель?

— Или он шантажировал кого-то. В любом случае — это был человек изнутри.

— Пострадали десятки. Есть погибшие, например, наш охранник Фернандо Альварес.

— Все наши сервера были уничтожены, но я наведалась в телефонную компанию и отследила звонки из участка и в участок с неизвестных номеров, и вот что нашла в телефоне Фернандо, — сказала она и включила запись:

— Достал дело? — сказал искаженный голос.

— Достал... — нервно ответил охранник. — Отпусти мою семью.

— Как только получу досье. Положишь в такси, которое уже стоит у входа в участок. И еще, сожги там архив.

— Как... сжечь архив... — сказал охранник.

— Целиком, — сказал надменный искаженный голос.

Запись кончилась, и глава полиции посмотрел на Свету, замерев.

— Он украл чьё-то личное досье. А сжёг, чтобы не было понятно, чьё.

— Более того, он положил досье в такси без номеров. Отследить его будет не так сложно.

— Вижу, ты вообще сегодня не спала? — Сказал начальник.

— Вообще. — ответила Света, потирая глаза.

— Хорошо. Приступай. А я пока разложу то, что осталось от моих вещей в архивном кабинете этого участка, — сказал капитан и обернулся на участок восточного Палермо, почесав щетину.

— Ваши вещи тоже сгорели?

— Я уехал пораньше в тот вечер. У нас была годовщина с женой в день рождения моей двенадцатилетней дочери. Мне поступил звонок от одного из ребят, он сказал, чтобы я не волновался и что он успел спасти некоторые вещи. Так я и узнал о пожаре.

— Хорошо, что вы уехали пораньше. С вами могло что-то случиться.

— Для меня было главным, чтобы остальные не пострадали, а они пострадали, детектив Ломова. Кстати, как там твой напарник? Он вроде отправился с оперативниками к мафии?

— Задержал пару человек и с пулевым ранением в госпитале. Сейчас собиралась к нему ехать.

— Едь быстрее. Передавай от всех нас выздоровления, — сказал капитан.

— Хорошо, мистер Лацио, — сказала Света.

Утренний свет Палермо был мягким и рассеянным, словно город ещё не проснулся окончательно и не спешил встречать новый день. Солнце только начинало подниматься над горизонтом, окрашивая небо в нежные оттенки розового и золотого, словно художник наносил первые мазки на холст. Воздух был прохладным, почти холодным, и нес с собой запах моря, смешанный с ароматом свежескошенной травы и цветущих цитрусовых деревьев где-то в садах.

Улицы были почти пустынны. Лишь изредка мимо проезжала машина или проходил человек, спешащий на работу. Старые дома, выстроившиеся вдоль узких улочек, ещё хранили следы ночи — закрытые ставни, потушенные огни, тишину, которая казалась почти священной. Где-то вдалеке пел петух, его голос разносился по городу, словно призыв к пробуждению.

Света вышла из участка и остановилась на пороге, глубоко вдыхая утренний воздух. Её лицо было уставшим, под глазами залегли тёмные круги, но в глазах читалась решимость. Она посмотрела на небо, где последние звёзды медленно угасали, уступая место новому дню. Её мысли были заняты пожаром, Кукловодом, досье, которое кто-то украл, и напарником, который сейчас лежал в госпитале.

Она достала телефон и набрала номер такси. Пока ждала, её взгляд упал на старую женщину, которая вышла из соседнего дома и начала подметать порог. Женщина двигалась медленно, почти неторопливо, словно каждый её жест был частью какого-то древнего ритуала. Она не обращала внимания на Свету, не смотрела на неё, просто делала своё дело, как делала его, вероятно, уже много лет.

Света подумала о том, как странно устроена жизнь. Вчера вечером город горел, люди стреляли друг в друга, погибали, а сегодня утром всё выглядело так, словно ничего не произошло. Та же улица, те же дома, та же старая женщина с метлой. Только в её душе остался осадок — тяжёлый, горький, словно пепел после пожара.

Такси подъехало, и Света села в машину. Водитель молча кивнул ей и тронулся с места. Света откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. Ей нужно было добраться до госпиталя, навестить напарника, а потом — продолжить расследование. Кукловод не остановится, и она не может остановиться тоже.

Машина ехала по узким улочкам, и Света смотрела в окно. Город постепенно просыпался — открывались магазины, на улицы выходили люди, начиналась обычная жизнь. Но Света знала, что за этой обыденностью скрывается что-то другое, что-то тёмное и опасное. И она была одной из немногих, кто это видел.

Огромная толпа преступников всех мастей собралась в том же особняке, где несколько дней назад был тот самый роковой бал. Было достаточно шумно, и в этой какофонии звуков было слышно, что люди настроены серьёзно.

Всех прервал стук вилочки по фужеру с шампанским. Преступники подняли головы и увидели человека в сером костюме и белой маске с ломаными линиями и фужером в руках и замолчали.

— Дамы и господа, сегодня вы все входите в новую эпоху. Как я и обещал, я избавил вас от грехов прошлого, — сказал человек в белой маске с чёрными ломаными линиями. — Но теперь пришло ваше время. Помните, кому вы должны. Вы все — свободные люди в руках великого творца великого будущего. Вместе с вами мы построим такую сеть, чтобы управлять всей планетой! Мы все будем купаться в золоте и деньгах, никто из нас не будет ни в чём нуждаться! И для этого лишь делайте то, что буду говорить вам я — ваш великий наставник и учитель, Кукловод! — сказал человек и выпил шампанского прямо через маску.

Один из толпы достал пистолет, нацелился вверх, прострелил Кукловоду голову, и тот упал замертво.

Толпа моментально достала пистолеты и направила на стрелявшего.

— Ты... что сделал? — сказал голос откуда-то.

— Я избавил вас от того, кто управлял бы вами. Избавил вас от долгов. Неужели вы не рады тому, что не будете шавками этого нарцисстического подонка?

— Он дал бы нам всё, если бы мы слушались его! — закричали люди, каждый по-своему.

Но всех прервал человек в белой маске с ломаными линиями, который постучал вилкой по фужеру с шампанским, пока двое громил подняли труп такого же, как он, человека у него из-за спины и куда-то унесли. Толпа замерла. Человек, который только что упал замертво, стоял перед ними как новенький.

— Я научу его манерам, друзья, — сказал Кукловод. — Несите его сюда.

Толпа схватила его и, связав его куртками и заткнув рот его же ботинком, отдала громилам, которые уже вернулись и спустились по лестнице.

— Ждите своего часа, — сказал Кукловод и ушёл за громилами.

Кукловод вошёл первым и встал, глядя в окно на море. Волны накатывали на берег медленно, почти лениво, словно само море устало от вечного движения и не видело смысла в своём существовании. Каждая волна разбивалась о камни, превращаясь в пену, которая тут же исчезала, не оставляя следа — словно жизнь человека, полная усилий и борьбы, но в итоге обречённая на забвение. Море было безмолвным свидетелем всего, что происходило на этом берегу, и в его глубине скрывалась та же безысходность, что и в сердце того, кто сейчас смотрел на него.

Затем громилы внесли человека и кинули его вперёд об пол очень сильно, так что он покатился кубарем к Кукловоду, а имитированный кляп выпал у него изо рта.

— А я смотрю, ты смелый, — сказал Кукловод, не оборачиваясь.

— Нет! Это не повторится! Считайте, это... была случайность!

— Понимаешь, — сказал Кукловод, — я католик. Я верю в то, что случайность — это действие, посланное богом. — Он развернулся. — Но к сожалению, в моей игре... — он направил пистолет, — богом должен быть я.

Толпа внизу уже расходилась, игнорируя выстрелы и крики сверху. Все понимали, что чья-то жизнь обрывалась долго и мучительно.

Света приехала к большой больнице и, выходя из троллейбуса, проверила пакет с чем-то, после чего вошла в неё. Октябрьский день в Палермо был необычайно тёплым для этого времени года — солнце стояло высоко в небе, заливая улицы золотистым светом, который казался почти летним. Воздух был прозрачным и чистым, словно после ночного дождя, и нес с собой лёгкий запах моря, смешанный с ароматом спелых цитрусовых из садов где-то неподалёку. Небо над головой было такого глубокого синего цвета, что казалось, будто его только что вымыли, и на нём не было ни единого облачка.

Улицы были оживлёнными — люди спешили по своим делам, машины двигались медленно, почти лениво, словно и они наслаждались этим неожиданно тёплым днём. В кафе на углах улиц посетители сидели за столиками на открытом воздухе, пили кофе и болтали, не обращая внимания на время. Где-то вдалеке играла музыка — гитара и голос, поющий на итальянском, и мелодия эта была такой лёгкой и беззаботной, словно сам город решил отдохнуть от осенней хмури и подарить своим жителям ещё немного лета.

Света шла по улице, чувствуя, как солнечные лучи согревают её лицо. Она подняла руку к лицу, прикрывая глаза от яркого света, и улыбнулась. В такие дни казалось, что всё возможно, что любые проблемы можно решить, что жизнь прекрасна и удивительна. Но она знала, что это лишь иллюзия — за этим солнечным днём скрывается тьма, которую она пытается разгадать.

— ...Даньери Бьянки, — сказала Света, которая уже пять минут разговаривала с медсестрой в хирургическом отделении.

— Палата номер шесть, — сказала медсестра, заглянув в книжку.

— Чехов, — подумала Света и направилась искать палату.

В палате лежали разные люди, среди которых был человек с голубыми глазами и светлыми кудрявыми волосами, лежащий с перебинтованным плечом и другой рукой читающий Библию. Лёгкий луч, словно непринуждённо проникающий внутрь палаты, отражался игривым солнечным зайчиком от его прямоугольных очков, и когда Света подошла поближе, человек наконец поднял голову.

— Света! Доброе утро! — сказал Даньери.

— Даньери! Как ты себя чувствуешь? — мило сказала Света и, улыбнувшись, обняла его, поставив пакет с мандаринами.

— Я хорошо. Зря меня вообще сюда послали. Лёгкое пулевое ранение.

— Ты взял несколько мафиози. Ты скоро будешь награждён медалью, и тебя следовало сюда прислать, чтобы ты мог отдохнуть.

— Ой, да ладно тебе. Мафия всё равно была без сознания, — он немного сбавил тон и продолжил говорить игриво и жизнерадостно. — А мне ещё и медаль.

— Ты заслужил! — продолжила Света.

Тем временем Чиро, сидя у себя в кабинете, смотрел эту самую камеру прямо у себя с монитора компьютера.

— Краснеет, немного шатается и чешется, — сказал он, глядя на Свету, и зажмурился, всматриваясь в монитор. — Дурацкая картинка. Не могли сделать качество камер получше? Это старьё даже на металлолом сдать не получилось бы!

Он выдохнул и достал телефон. Он набрал номер Светы и продолжил смотреть на камеру.

* * *

Тем временем Света стояла у напарника, посвящая его в курс дела.

— Значит, у него может быть угодно, — сказал Даньери. — Опасно сейчас. Никому не доверяй, ладно?

У Светы зазвонил телефон, и она даже не посмотрев, кто звонит, скинула звонок, продолжая общаться с напарником.

— Даже не посмотрела! — сказал Чиро и немного повернул голову вправо, слегка выдвинув челюсть вперёд и задумавшись на пару минут. — Ну что же, Даньери, нам с твоей очарованной тобой напарницей не нужен третий лишний. Но ты станешь интересным ходом.

— И тут я говорю: "Вы имеете право не отвечать без адвоката"! — красиво и громко сказал Даньери, пока Света смеялась, сидя рядом на кровати, и тут у него зазвонил телефон.

— Алло? Да, Жанна, я в порядке! Прости, что не позвонил. Слушай, давай чуть-чуть позже, ко мне пришли. Да, хорошо, — сказал Даньери в трубку и выключил вызов.

— Кто это? — поинтересовалась Света.

— Да так... познакомились неделю назад, я ей штраф выписал за... — Даньери обернулся на Свету. — Стоп, ты что, ревнуешь?

— Да нет... Я просто за тебя очень рада... — покраснела Света, пока по ту сторону экрана Чиро хлопнул в ладоши.

— И-и-и-и — Только сегодня — Акция! — Две марионетки по цене одной! При получении одной — вторая выдаётся бесплатно с гарантией тридцать дней, — красиво сказал Чиро, как в рекламе. Его голос ускорился, как будто он был диктором. — Не является офертой. Все подробности уточняйте у оператора. В наших фирменных магазинах. — Он вновь посмотрел на экран. — Итак, Даньери и Жанна. Осталось только узнать вас получше.

Через пару часов Света вышла из больницы — немного покрасневшая от смущения и смеха, и наконец успокоившись.

— Да как это не принято мандарины в больницу приносить? — возмущённо прошептала она и, достав телефон, набрала Чиро.

— Алло! Света, ты в порядке? Все хорошо? — сказал он.

— Привет. Да, я в порядке. А что? — спросила Света.

— Я жду тебя в ресторане уже полтора часа. Мы же договаривались на встречу ещё вчера.

Света посмотрела на часы. Она побелела.

— Ой, Чиро... Я уже бегу!

— Расскажешь, как придёшь, что у тебя случилось. Кстати, наш стол занят, я за другим — попросишь официанта, он покажет, где я.

— Да, хорошо! Я всего в квартале, буду через 10-15 минут! — сказала Света и сбросила трубку, посмотрев в сторону моря, на минуту задумавшись. — Как я так могла...

В части города, где она была, не было практически никаких средств передвижения, и она побежала, насколько ей позволяла полуспортивная приличная одежда. Её шаги быстро стучали по брусчатке, отдаваясь эхом между старыми каменными домами. Улицы сужались, превращаясь в тёмные переулки, где свет фонарей едва достигал земли. Воздух стал плотнее, тяжелее — запах моря остался позади, теперь пахло сыростью, плесенью и чем-то горьким, словно кто-то недавно гасил костёр.

Пробегая мимо одного из тёмных дворов справа, она услышала голос:

— Грузи аккуратнее. Если он проснётся раньше времени, то Кукловод убьёт нас.

— Ничего, всё равно нам ехать максимум полчаса.

Света приостановилась и выглянула из-за угла. Двое мужчин грузили связанного человека с пакетом на голове в багажник машины без номеров. Тот был обездвижен, руки скручены за спиной, ноги перевязаны верёвкой. Его погрузили в машину — чёрный седан с затемнёнными стёклами.

Она достала телефон и сделала снимок. Машина включила фары, ослепив её на мгновение. И в этот момент она почувствовала, как чья-то рука ложится ей на плечо сзади.

— И кто это у нас тут ошивается? — прозвучал мужской голос. — Неужели кто-то решил перейти дорогу Призраку Сицилии? — сказал человек в балаклаве, пока Света мельком посмотрела на него через плечо. — Тебе что, нечего и некого терять?

Резким движением Света развернулась — локтём вверх и вперёд. Удар пришёлся точно в нижнюю челюсть. Бандит вскрикнул, отступил, схватился за лицо. Она не стала дожидаться, пока он опомнится. Развернулась и побежала, не оглядываясь, чувствуя, как сердце колотится в горле.

— Фух. Вроде оторвалась, — сказала Света, стоя через десять минут у ресторана, где собиралась встретиться с Чиро.

Ночь медленно опускалась на Палермо, как тёмное одеяло, сотканное из глубокого индиго и серебристых проблесков городских огней. Последние лучи заката уже исчезли за горизонтом, и небо стало почти чёрным, но не мёртвым — живым, дышащим, мерцающим первыми звёздами. На востоке загорелась Венера, холодная и одинокая, как будто наблюдала за городом свысока.

Улицы, ещё днём наполненные шумом и светом, стали тише, но не пустынными. Фонари зажигались один за другим, отбрасывая круги желтоватого света на брусчатку, создавая причудливые тени, которые двигались вместе с прохожими. Где-то вдалеке играла музыка — медленная мелодия на аккордеоне, которую тянул старик у входа в кафе. Запах вечернего воздуха изменился — исчезли цитрусы и соль, остались только слабый аромат жареной рыбы, кофе и влажной земли после дня, прожжённого солнцем.

Море на горизонте слилось с небом, и невозможно было понять, где кончается одно и начинается другое. Только по тихому шуму волн можно было догадаться, что оно всё ещё там, живое, бесконечное, равнодушное к тому, что происходит на берегу.

— Ну наконец-то, — сказал официант, уже знающий Свету. — Скажу по секрету, Чару сидит здесь уже целых три с половиной часа! Он так нервничал... — Он показал пальцем на Чиро, сидящего на втором этаже ресторана. — Он на веранде.

— Спасибо, Патрисио, — сказала Света и направилась вверх по закрученной, но невысокой лестнице на второй этаж.

Света поднялась наверх и вышла на маленькую открытую веранду со столом. Чиро сидел на диване полулёжа, подперев рукой голову, и немного похрапывал, а слюнка вытекала из его рта, свиснув и замерев как нитка в паре сантиметров от дивана. На столе с пустой стороны, где на таком же небольшом диване должна была сидеть Света, стояла холодная и уже засохшая небольшая пицца, салат Цезарь и остывший чай, а со стороны Чиро лежала надкушенная пицца, которая тоже засохла, и бутылка газировки, которая уже выдохлась.

Света спокойно села и, посмотрев на Чиро через почти прогоревшую свечку, сначала сняла резинку с волос, расправив светлое каре, которое казалось на пару тонов темнее в полумраке при месяце, который, за исключением свечки и небольшого света с лестницы и фонарей на улице, являлся единственным источником света.

— Чи-ро... — прошептала она.

— Нет, никто меня больше не обманит... — прошептал Чиро во сне.

— Чи-ро... — повторила Света, и Чиро подскочил, проснувшись. Его прическа растрепалась, а лицо исказилось, когда он ударился коленками об стол снизу.

— Ой... Ай... Света? Ты всё-таки пришла...

— Ну а почему я не должна была прийти?

— Я думал, ты обиделась, — сказал Чиро, отпивая из стакана. — Ты опоздала, чтобы наказать меня?

— Нет, просто я... — Света искала оправдание. — Я... кажется, встретила людей Кукловода.

Чиро резко оживился. После того как он отпил газировки прямо из горла бутылки, он уселся и немного помассировал виски, потянулся и сел ровнее, но наклонился к Свете, положив руки локтями на колени и вцепившись глазами в неё.

— Что? Как? Где?

— Здесь, неподалеку. Они грузили кого-то в багажник машины. Я даже её сфотографировала! — Света достала телефон и, выбрав фотографию, показала Чиро размытое пятно от вспышки фар машины, где еле было заметно лишь очертание машины.

— Да... Это... — сказал Чиро с неловкостью. — Отличная... постановка кадра!

Света покраснела, посмотрев на фото, после чего выдохнула.

— Я еле оторвалась от парня в балаклаве.

Чиро раскрыл глаза и нервно оглянулся, бегло осмотрев переуллок. Ночь после недавнего дождя была тихой и влажной. Тусклые фонари едва освещали узкие улочки, отражаясь в лужах, которые ещё не успели высохнуть. Капли воды, оставшиеся на листьях деревьев, падали на землю, создавая тихий, почти мелодичный звук, словно кто-то осторожно стучал по стеклу. Воздух был прохладным, но не холодным, и в нём чувствовался запах мокрой земли и цветущих лимонных деревьев, смешанный с лёгкой горечью морской соли.

— Света... — Чиро нервно проглотил слюну. — Если за тобой следили, ты подставила и себя, и меня, и официанта Патрисио, и всех, с кем общалась в ближайшие несколько часов.

— Но я не... Я вообще-то сдала ГТО на золотую медаль и имею второй разряд по лёгкой атлетике! — сказала Света. — Думаешь, я бы не оторвалась?

— Я не знаю, что такое ГТО, но думаю, даже два разряда по атлетике не дадут тебе способностей скрыться от камер на улицах, к которым такой «могущественный» — Чиро активно зажестикулировал руками — человек может иметь доступ! — Чиро оглянулся ещё раз.

— Да чего ты боишься? Думаю, всё обойдётся.

— Тебе не удается понять, что впутывать меня в это вообще не законно? И просто небезопасно! Зачем ты вообще меня в это вмешала? Куда я полез?!

— Успокойся! Я виновата?! — сказала Света.

— А кто из нас сотрудник полиции?! — сказал Чиро. — Черт, Иисус, я просто хотел познакомиться с красивой девушкой, которая мне понравилась! Почему со мной это произошло?

— Чего ты разошёлся?! А я думала, наконец познакомилась за границей с адекватным парнем, с которым можно будет построить адекватные взаимоотношения, а тут попалась истеричка с характером ребёнка!

— Я ждал тебя ЧЕТЫРЕ с половиной часа! — сказал Чиро. — И вот твоя благодарность?! — Чиро подскочил и встал, слегка отталкивая диван назад так, что Света заметила что за ним что-то есть. Его голос стал полушёпотом, голова наклонилась вниз и немного вправо, а он посмотрел из-под поднятых бровей. — Света. Если он убьёт меня, или не дай бог тебя, или кого-то ещё, как нам удастся построить адекватные взаимоотношения?

Чиро вышел, оставив Свету одну за столом. Его туфли застучали по лестнице, а Света увидела что-то за диваном Чиро. Она привстала и, заглянув за диван, увидела огромный букет из разных цветов, который был размером с четверть девушки.

— Чиро... — прошептала она, подняв букет, пока слеза медленно стекала по её щекам.

Букет был собран с такой заботой, что Света почувствовала, как её сердце сжалось. В нём были белые лилии, розовые пионы, фиолетовые ирисы и даже несколько веточек лаванды, которые, казалось, придавали всему букету особый аромат — нежный, но настойчивый, как воспоминание о чём-то важном. Цветы были свежими, лепестки ещё хранили влагу, словно их только что сорвали в саду под лунным светом. Света провела пальцами по лепесткам лилии, чувствуя их бархатистую текстуру, и вдруг поняла, что Чиро пришёл сюда ещё раньше, чем она думала. Он ждал её, готовясь к встрече, собирая этот букет, надеясь, что всё будет хорошо.

Она поднесла цветы к лицу и вдохнула их запах. Лаванда успокаивала, ирисы придавали сил, а лилии напоминали о чём-то чистом и невинном, что давно исчезло из её жизни. Слеза, которая уже стекала по её щеке, капнула на лепесток пионы, и Света почувствовала, как внутри неё что-то ломается. Она думала, что Чиро — просто ещё один человек, который не поймёт её работы, её опасностей, её одиночества. Но он не просто ждал её — он пытался сделать этот вечер особенным. Даже сейчас, когда он ушёл, разгневанный и напуганный, он оставил здесь этот букет, как последнее напоминание о том, что он всё ещё верит в неё.

Света посмотрела на луну, которая медленно поднималась над горизонтом. Её свет был холодным, но в нём чувствовалась какая-то тайна, как будто луна знала что-то, что Света ещё не понимала. Она вспомнила, как Чиро смеялся в ресторане, как он говорил о своих бывших отношениях, как он пытался угадать её предпочтения в еде. Он был не таким, как все. Он был тем, кто видел её не только как детектива, но и как женщину.

Она положила букет на стол и достала телефон. Её пальцы дрожали, когда она набирала номер. Она не знала, что скажет, но знала, что должна найти его. Даже если это опасно. Даже если это незаконно. Даже если это небезопасно. Она не могла позволить ему уйти, не объяснившись. Не после этого букета.

Тем временем Чиро заехал домой, и, надев темное пальто и шляпу, вышел из дома и поймал такси, приехав в один из офисов логистической компании Cherry Logistics. Охрана расступилась, по жестам поняв, кто перед ними. Он поднялся наверх и переоделся в свой серый костюм с розовым галстуком, и вошёл в одну небольшую тёмную комнату без окон и щелей, сев в угол на стул. В каждом углу комнаты сидел такой же человек, который двигался, говорил и даже дышал в такт главарю, создавая ощущение того, что этот человек повсюду. Он дёрнул за верёвочку сзади кресла, и на лежащего в центре комнаты без сознания человека вылилось ведро ледяной воды, висевшее в центре комнаты на потолке.

Человек вскочил и заорал, но стены не пропускали звук. Он оглянулся и пришёл в ужас. Глаза владельца порта расширились до предела, как будто они вот-вот выскочат из орбит. Его дыхание участилось, превратившись в короткие, прерывистые вдохи, которые едва проходили через сжатое горло. Руки дрожали так сильно, что казалось, будто их сотрясает электрический ток. Он попытался отползти назад, но верёвки крепко держали его запястья и лодыжки, врезаясь в кожу, оставляя красные следы. Каждый мускул его тела был напряжён, как натянутая струна, готовая в любой момент оборваться. Лицо перекосилось от ужаса, рот был открыт в беззвучном крике, а в глазах читалась чистая, первобытная паника — страх перед тем, чего не понимаешь, перед тем, что выходит за рамки твоего представления о реальности.

— Где я?! Кто вы?! Не трогайте меня!! Я ничего не делал!

— Ничего не делал? — раздался голос Кукловода со всех сторон, все четыре человека двигались абсолютно одинаково и говорили одинаковым голосом. — Тогда почему же ты здесь?

— Я... Я понятия не имею! — заорал человек. — ПОМОГИТЕ!

— Покричи, покричи ещё громче, за это время я как раз успею сбросить милую Беллу на дно твоего же порта, — сказал Кукловод.

— ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ С МОЕЙ ЖЕНОЙ?! — крикнул мужчина.

— Тем вечером, в особняке, — продолжили Кукловоды, — мы ясно сказали всем в зале, что теперь вы наши куклы, — надменно сказали все четверо. — Но почему-то сегодня мы видим тебя в аэропорту, с билетами в Германию! Это же совершенно не связано, да?

— Мы просто летели на отдых! — хлипло сказал владелец порта Палермо.

— Ух-ты, как скоро! У вас какой-то праздник? — спросили также все четверо в унисон.

— У нас... годовщина свадьбы с женой...

— Как это мило! Но ты всё ещё не даёшь судам фирмы Cherry Logistics свободно швартоваться в нашем порту!

— Потому что они наполнены оружием и... — он не договорил. Где-то во тьме, на одной из стен, включился телевизор. На нём были связанные девушка, лет четырнадцати, и привязанная к железной бочке женщина, вся в крови и с переломанным носом, стоящие на судне, которое ещё не доплыло до порта.

— ОТПУСТИ ИХ! — заорал человек.

— Отпустить? Зачем? — сказал Кукловод. — Ты что, разве так хочешь, чтобы они упали?

— Выпусти их на свободу! — взмолился человек, пока слеза катилась по его щеке.

— С этого момента ты лично будешь следить за тем, чтобы все суда этой компании не имели никаких юридических, финансовых и прочих, и прочих проблем, — медленно протянул Кукловод.

— Если ты что-то им сделаешь! Если ты тронешь мою Амилию и мою Беллу! Я ЗАПРЕЩУ ВСЕМ ВАШИМ СУДАМ ВЪЕЗД В ПОРТ! Я ЗАВАЛЮ ВАС ТАКИМИ ПРОБЛЕ... — человек не договорил. Все Кукловоды нажали какую-то кнопку на пульте, и люди, стоявшие сзади семьи бизнесмена на корабле, толкнули жену вниз в море.

— Una mattina mi sono alzato — запели Кукловоды — O bella ciao, bella ciao, bella ciao ciao ciao — красиво затянули они, играючи своими голосами, как настоящая музыкальная группа — Неправильный ответ.

— НЕ-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Т!!! — заорал мужчина и начал рыдать.

— Осталась дочка. Нетронутая. Свежая. Не раненая. Не привязанная, — сказали Кукловоды через две минуты, когда тот прекратил рыдать. — Нам удалось изменить ваши мысли?

— Я ВСЁ СДЕЛАЮ! ВСЁ СДЕЛАЮ! ТОЛЬКО НЕ ТРОГАЙТЕ МОЮ ДОЧЬ!

— Никаких проблем у Cherry Logistics с этого момента, — сказали Кукловоды.

— Никаких! — убивался бизнесмен. — Я ВСЕ, ВСЕ СДЕЛАЮ!

Вдруг зазвонил телефон, который Кукловод держал в руках. Это был телефон бизнесмена. Звонок из порта. Тот включил и поставил на громкую.

— Добрый вечер, шеф, простите что отвлекаю. — сказал управляющий порта. — Но тут опять судно Cherry Logistics пытается войти в порт. Что нам делать? — раздался голос из трубки, и Кукловод посмотрел на бизнесмена.

— Твой выбор. — сказал он протягивая трубку бизнесмену.

Наутро Света приехала в участок пораньше и начала разбирать прочие, не связанные с Кукловодом дела. Её рабочее место в новом участке было временным, но уже обретало черты уюта. Стол из светлого дерева, слегка поцарапанный и потрёпанный — явно переживший не один переезд. На нём лежал ноутбук, рядом — потёртая кожаная папка с надписью «Срочно» на русском, аккуратно выведенной тонким маркером. В правом углу стола стояла стопка книг: справочник по уголовному кодексу Италии, потрёпанное издание «Преступления и наказания» на русском и учебник по баллистике, обложка которого отклеилась по краям.

Над столом на стене висела старая, выцветшая карта Сицилии, но в углу, почти незаметно, приклеена была небольшая распечатка — карта Московсой области, с пометкой «Сергиев Посад» чёрным фломастером. На подоконнике, заставленном папками, стояла керамическая кружка с надписью «Полиция Палермо», но внутри неё лежал сложенный вчетверо листок с рукописными заметками на русском: «24.10 — встреч. с Даньери. 25.10 — проверка архивов. 26.10 — Чиро» Света всегда так помечала дни, когда планировала увидеться с Чиро, сокращая его имя до одной буквы, будто боясь произносить её вслух даже в мыслях.

Её тетрадь лежала открытой на странице с последними заметками. Русские буквы переплетались с итальянскими отчётами, создавая свой шифр. Внизу страницы, почти стёртая, виднелась фраза: «Не доверяй никому.»

В дверь постучали, и вошёл невысокий парень в очках с тонкой оправой, каштановые волосы аккуратно зачёсаны набок. В руках он держал планшет, который слегка дрожал от нервного жеста.

— Я выслал тебе кое-какую важную информацию, — сказал он, голос дрожал, но в нём чувствовалась уверенность технаря. — Перед пожаром наш сервер был взломан. Я нашёл только район откуда, но думаю, это поможет.

— Спасибо, Пентануччо, — сказала Света, не отрываясь от экрана. — Ты молодец.

Она открыла файл на ноутбуке, и её взгляд замер на карте с отметкой IP-адреса. Точка светилась в районе старого порта, где-то в квартале от дома Чиро.

— Вроде здесь недалеко живёт Чиро... — прошептала она, проводя пальцем по экрану. — А что если Кукловод правда за ним следит?

Босс зашёл в кабинет Светы без стука и, не дожидаясь приглашения, демонстративно показал папку у себя в руках.

— Светлана, отбрось пока Кукловода, — сказал он, голос звучал ровно, но в нём чувствовалось напряжение. — У нас намечается самое крупное похищение в истории города, и... что-то здесь нечисто.

— Что там? — спросила Света, взяв папку из рук и поправляя каре. Её пальцы замерли на крае обложки, словно она уже чувствовала, что внутри.

— У нас в городе существует около шестисот тринадцати бездомных. И динамика уменьшилась до нуля.

— Это же хорошо, — сказала Света, усмехнувшись, и открыла папку. Внутри лежали фотографии: лица людей, спящих на улицах, укрытые газетами от ночного холода, сидящие у фонтанов с чашками в руках. Она провела пальцем по снимку пожилого мужчины с седой бородой, который каждое утро сидел у входа в её старый участок.

— Хорошо, — повторил босс, но в его тоне не было облегчения. — Только вот не может город с таким соотношением цен на жильё и заработной платы резко обогатить бездомных. Более того, ни один из них не наблюдается на камерах, нигде в городе. Если бы у них всех появилось жильё и работа, мы бы узнали по камерам их лица. Но они просто словно исчезли.

Света листала фотографии, её взгляд задержался на одном снимке — женщина с ребёнком на руках, сидящая у стены старого собора. Она помнила её: каждую пятницу та просила милостыню, прижимая к себе маленькую девочку в потрёпанном пальто. Света часто оставляла ей монеты, но никогда не спрашивала имени.

— Да, действительно странно, — сказала она, слегка нахмурившись. Её пальцы скользнули по краю папки, останавливаясь на каждой фотографии. — У меня уже есть пара идей.

— Думаешь, это дело рук Кукловода? — спросил босс, прислонившись к стене.

— Нет, — Света закрыла папку и положила её на стол. — Зачем ему бедняки? Их нечем и незачем шантажировать.

— Разберись с этим, — сказал босс, отталкиваясь от стены. — А потом от нашего сгоревшего участка вместе с несколькими людьми поедешь на благотворительную акцию в мэрии. Правительство выделило бюджет на голодание семьи для поддержки малоимущих меньшинств. Полицейские отряды отправляются как волонтёры для раздачи еды.

— Хорошо, — кивнула Света, но её взгляд уже был прикован к фотографии женщины с ребёнком, задумавшись о чём-то далёком, родном.

Солнце Палермо медленно клонилось к закату, окрашивая небо в теплые оттенки оранжевого и розового, словно сам город готовился к вечернему спектаклю. На центральной площади, где обычно царила тишина старых каменных плит, сегодня кипела жизнь — благотворительная акция мэрии собрала сотни людей. Семьи с детьми стояли в очередях у столов, за которыми полицейские в форме волонтеров раздавали еду. Воздух был наполнен запахом свежей зелени, специй и чего-то неуловимо сладкого — возможно, это были фрукты, нарезанные для десерта.

Света стояла у своего стола, в руках держала поднос с диетическими бургерами, которые выглядели так, будто их придумал шеф-повар, а не кулинар из городской кухни. Листья салата хрустели, помидоры блестели от оливкового масла, а вместо мяса — сочные куски тофу, приправленные травами. Она улыбалась каждой семье, но улыбка была напряженной, как будто маска, которую она надела утром и забыла снять. Её руки устали от постоянного движения — брать бургер, подавать, улыбаться, брать следующий. Время тянулось медленно, как будто само городское солнце решило задержаться над площадью, чтобы понаблюдать за происходящим.

Рядом с ней работал Пентануччо. Он нервно поправлял очки, которые то и дело сползали с носа, и старался не смотреть на людей, которые подходили за едой. Его движения были резкими, неуверенными — видно, что он не привык к такой работе.

— Ты думаешь, это поможет? — спросил он, когда к ним подошла пожилая женщина с двумя внуками. — Я имею в виду... эти бургеры. Это же капля в море.

Света посмотрела на него, потом на женщину, которая благодарно кивнула и ушла, прижимая к себе пакет.

— Может, и капля, — сказала она, понижая голос. — Но если все капли соберутся вместе, море станет чище.

Пентануччо кивнул, но в его глазах читалось сомнение.

— Ты такая... умная. — Сказал парень и занервничал, начиная искать повод для смены темы. — А что насчет Кукловода? — спросил он, когда женщина у прилавка взяла бургер и ушла. — Ты так и не ответила мне вчера. Как ты думаешь, зачем ему все это?

Света замерла на мгновение, её пальцы сжали край подноса. Она оглянулась, убедившись, что рядом нет посторонних.

— Я не знаю, — прошептала она. — Но он не просто хочет власти. Он хочет чего-то большего. Но что именно... Я не могу понять.

— Может, он псих? — предположил Пентануччо. — Некоторые люди просто любят контролировать. Это их болезнь.

— Не думаю, — покачала головой Света. — Он слишком умен, чтобы быть просто психом. У него есть план. Но какой?

Пентануччо вздохнул и посмотрел на толпу.

— Может, он хочет создать идеальный мир? Как в тех книгах, которые я читал в детстве. Где все счастливы, и никто не голодает.

— Тогда почему он убивает? — спросила Света. — Почему пытает? Почему сжигает участки?

Пентануччо не ответил. Он просто продолжил раздавать бургеры, его движения стали еще более резкими, как будто он пытался скрыть нервозность.

Вечер опустился на город, как тяжелое одеяло. Света шла по узкой улочке, ведущей к её дому, чувствуя, как усталость проникает в каждую клетку тела. Её ноги болели от долгого стояния, руки дрожали от напряжения. В сумке лежали два бургера, которые она взяла с собой. Город вокруг неё был тихим, почти мертвым. Только изредка мимо проезжала машина или раздавался смех где-то вдалеке. Света подняла голову и посмотрела на небо. Звезды горели ярко, как будто сами пытались осветить путь домой. Она вспомнила, как в детстве бабушка говорила, что звезды — это глаза тех, кто заботится о нас. Но сейчас, глядя на них, она чувствовала только одиночество.

Когда она открыла дверь своей квартиры, её взгляд упал на коврик у порога. Там лежала папка, которую она точно не оставляла. Света замерла, сердце заколотилось в груди. Она медленно присела и взяла её в руки. На обложке было написано: «Cherry Logistics». Её пальцы дрожали, когда она открыла папку. Внутри лежало фото. Чиро. В темном пальто, шляпе и черных солнечных очках — вечером? Как это возможно? Он выходил из офиса, который она узнала сразу: здание Cherry Logistics на набережной. Его походка была уверенной, почти царственной, как будто он знал, что за ним наблюдают.

Света закрыла папку и села на пол, прислонившись к двери. Её мысли метались, как птицы в клетке. Что это? Кто подсунул папку под дверь? Почему именно сейчас? Она вспомнила их последнюю встречу, его уход, букет цветов. Все это время он лгал ей. Но зачем?

Она достала телефон и набрала Пентануччо.

— Мне нужно кое-что проверить, — сказала она, когда он ответил. — Чиро Палермо. Узнай, где он работает. Но это между нами. Никто не должен знать.

— Хорошо, — ответил он после короткой паузы. — Но... ты не хочешь пойти куда-нибудь завтра? Просто поужинать? Я знаю хорошее место.

Света замолчала. Она чувствовала, как щеки горят от смущения.

— Я... я приехала сюда не для этого, — сказала она, стараясь говорить мягко. — Я здесь для работы.

— Понял, — ответил Пентануччо, и в его голосе прозвучала грусть. — Завтра пришлю информацию.

Света положила телефон и посмотрела на фото Чиро. Его глаза за солнечными очками казались пустыми, как будто он не человек, а марионетка, которую кто-то дергает за нити. Она вспомнила, как он смеялся в ресторане, как говорил о своих бывших отношениях. Теперь все это казалось ложью, тщательно продуманной игрой.

Света вошла в кафе, где обычно бывал Чиро, и её сердце на мгновение замерло. Уголок, где он всегда сидел, был пуст. Она опустила голову и почти прошептала: «Лишь бы Чиро не было там». Слова повисли в воздухе, как будто она боялась, что они материализуются. Бармен, молодой парень с короткой стрижкой и татуировкой в виде виноградной лозы на запястье, уже готовил кофе для следующего клиента. Он поднял взгляд и улыбнулся.

— Доброе утро, — сказал он, вытирая руки о фартук. — Как обычно?

Света кивнула, садясь за столик у окна. Её пальцы нервно постукивали по краю меню, которое она не собиралась читать. За окном улица кипела обычной утренней суетой: старушки в черных платьях шли в церковь, студенты с рюкзаками спешили на занятия, а торговцы раскладывали товар на прилавках. Всё как обычно. Но для Светы этот день уже начался неправильно.

— Это, конечно, не моё дело, — бармен прервал её мысли, наливая молоко в стеклянный кувшин, — но я видел вас с тем мужчиной пару раз здесь. — Он не смотрел на неё, полностью сосредоточившись на приготовлении кофе. — Вчера он зашёл сюда и забыл какую-то визитку.

Света подняла голову. Её сердце заколотилось, как будто она бежала марафон.

— Что? — спросила она, голос дрогнул.

Бармен достал из-за бара маленькую белую карточку и положил её на стойку. На ней крупным шрифтом было написано: «Cherry Logistics». Ни имени, ни должности, только логотип компании — стилизованный корабль с парусами, похожий на древний галеон.

Света взяла визитку в руки. Пальцы дрожали. Она чувствовала, как кровь отхлынула от лица.

— Вы... уверены, что это был он? — спросила она, стараясь говорить спокойно.

— Не совсем, — бармен пожал плечами. — Из-за пальто, шляпы и очков я не смог разглядеть его лица целиком. Но походка... какая-то знакомая.

— Патрисио здесь? — нервно спросила Света.

— У него вчера и сегодня выходные, — ответил бармен, протягивая ей латте. — Ваш кофе готов.

Света рассчиталась и вышла, не дожидаясь сдачи. Визитка сжималась в её ладони, как горячая уголь. Она остановилась на улице, прислонившись к стене здания, и глубоко вдохнула. Воздух был прохладным, почти холодным, но не освежал — наоборот, казался тяжелым, как будто насыщенным чем-то невидимым. Её мысли метались, как птицы в клетке. Чиро. Cherry Logistics. Пальто. Шляпа. Очков. Всё это было частью какой-то игры, в которую она не понимала правил.

Поездка на работу превратилась в бесконечный лабиринт мыслей. Света сидела в троллейбусе, глядя в окно, но не видела улиц. Город сливался в размытое пятно цветов и форм. Она думала о том, как всё началось — их первая встреча в ресторане, смех, разговоры, его улыбка, которая казалась искренней. Но теперь всё это выглядело как тщательно продуманная маска. Она вспомнила, как он говорил о своих бывших отношениях, о том, как его бросила девушка. Теперь она поняла: это была не правда. Это был тест. Он проверял, как она реагирует на его слова, на его эмоции.

Троллейбус остановился у перекрёстка, и Света вышла. Улицы Палермо были оживлёнными, но для неё они казались пустыми. Каждый прохожий, каждый звук, каждый взгляд — всё это было частью какой-то системы, которую она не могла понять. Она чувствовала, как страх и ярость борются внутри неё, как два зверя в клетке. Страх за то, что она доверяла человеку, который, возможно, был её врагом. Ярость за то, что позволила себе быть такой наивной.

Когда Света вошла в участок, её взгляд сразу упал на дверь кабинета Пентануччо. Она постучала и, не дожидаясь ответа, открыла дверь. Он сидел за ноутбуком, повернувшись к ней спиной. На экране мелькнула фотография — её собственное лицо, но Света не успела разглядеть. Пентануччо резко закрыл окно и подскочил со стула.

— О, Света! — сказал он, голос дрожал. — Я как раз собирался тебе позвонить.

— Ты узнал что-нибудь? — спросила она, не садясь.

— Да, да, я... я нашел, — он поправил очки и вернулся к ноутбуку. — Он работает в «Exceterra Office».

Света нахмурилась. Это имя не значилось в её списке подозреваемых.

— Exceterra Office? — повторила она. — А есть ли у них связи с Cherry Logistics?

Пентануччо нервно потыкал в клавиатуру, его пальцы двигались слишком быстро, как будто он пытался скрыть что-то.

— Связей напрямую нет, — сказал он, не глядя на неё. — Только косвенные для некоторых транзакций. По банковским данным... денежным переводам.

Света кивнула, но в её голове всё перевернулось. Exceterra Office. Cherry Logistics. Две компании, которые, казалось, не имели ничего общего, но были связаны через Чиро. Она почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Спасибо, — сказала она и развернулась к двери.

— Подожди! — Пентануччо вскочил со стула и подбежал к ней. В руках он держал сложенный листок бумаги. — Возьми это. Прочти, когда останешься одна. Света взяла листок и кивнула. Она не спрашивала, что это. Она уже знала.

В своём кабинете Света закрыла дверь и развернула листок. На нём было стихотворение, написанное аккуратным почерком. Она вздохнула и открыла нижний ящик стола. Там лежала стопка таких же стихотворений, сложенных в идеальный квадрат. Пентануччо писал их ей уже несколько месяцев, но она никогда не отвечала. Каждое стихотворение было как попытка прорваться сквозь стену, которую она построила вокруг себя. Но сейчас, в этот момент, она чувствовала только усталость. Она положила новое стихотворение на верх стопки и закрыла ящик.

Её мысли снова вернулись к Чиро. Что-то с ним было не так. Слишком много совпадений. Слишком много лжи. Она вспомнила его улыбку, его голос, его руки, которые дрожали, когда он говорил о своих бывших отношениях. Но теперь всё это казалось игрой. Она не знала, что делать. Доверять ли ему? Или бежать? Её телефон загудел, вырывая её из мыслей. На экране появилось уведомление:

Если хочешь узнать правду о Кукловоде, приезжай сегодня в порт, 4-й причал, когда Луна будет в зените. И не бери оружие, ты не сможешь застрелить призрака Сицилии.

Света почувствовала, как сердце замерло. Это сообщение было написано в том же стиле, что и их разговоры с Чиро. «Призрак Сицилии». Это выражение он использовал в их последней встрече. Но как он мог отправить это? Она не знала его номера. Не знала, где он живёт. Не знала, кто он на самом деле. Но телефон загудел ещё раз. На этот раз она боялась смотреть в него, но Ей всё-таки пришлось. На экране было только одно сообщение от Чиро:

— Ты должна мне верить.

Она посмотрела на часы. Луна будет в зените через три часа. Достаточно времени, чтобы добраться до порта. Но что её ждёт там? Ловушка? Или правда, которую она так долго искала?

Света закрыла глаза и глубоко вдохнула. Она знала, что должна пойти. Даже если это будет ошибка. Даже если это убьёт её. Она уже не могла остановиться.

Ночь опустилась на Палермо, как тяжелое одеяло. Улицы, ещё днём наполненные шумом и светом, стали тише, но не пустынными. Фонари зажигались один за другим, отбрасывая круги желтоватого света на брусчатку, создавая причудливые тени, которые двигались вместе с прохожими. Где-то вдалеке играла музыка — медленная мелодия на аккордеоне, которую тянул старик у входа в кафе. Запах вечернего воздуха изменился — исчезли цитрусы и соль, остались только слабый аромат жареной рыбы, кофе и влажной земли после дня, прожжённого солнцем.

Море на горизонте слилось с небом, и невозможно было понять, где кончается одно и начинается другое. Только по тихому шуму волн можно было догадаться, что оно всё ещё там, живое, бесконечное, равнодушное к тому, что происходит на берегу.

Света припарковала машину у края порта и вышла, чувствуя, как холодный ночной воздух обжигает лицо. Её сердце билось так громко, что, казалось, отдавалось эхом в тишине. Порт был пуст — ни грузчиков, ни охраны, только волны, накатывающие на причал, да редкий крик чаек вдалеке. Луна стояла в зените, заливая воду холодным серебристым светом, который делал всё вокруг похожим на старую черно-белую фотографию.

Она остановилась у четвертого причала, как и было указано в сообщении. Руки дрожали, но не от холода — от адреналина, от осознания, что она переступила черту. Это уже не расследование. Это игра, в которую нельзя проиграть.

И тут она его увидела.

Фигура в белой маске с ломаными линиями стояла у черного седана, спиной к ней. Маска отражала лунный свет, создавая иллюзию, что линии на ней двигаются, переплетаются, как живые. Человек не шевелился, словно статуя, но Света чувствовала, что он знает — она здесь.

Она замерла, спрятавшись за контейнером, пытаясь не дышать. Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. Кукловод. Он был реален. Не миф, не слух, а человек, который стоял в десяти метрах от неё.

Медленно, почти неслышно, он открыл заднюю дверь машины и сел внутрь. Света выглянула из-за угла, пытаясь запомнить детали. Машина была без опознавательных знаков, только матовый черный цвет и затемненные стекла. Но когда дверь закрылась, на мгновение мелькнул номер — BF 784 CL. Света затаила дыхание, повторяя цифры про себя, пока не убедилась, что они врезались в память.

И тут он повернул голову. Сквозь стекло маска смотрела прямо на неё. Не моргая, не двигаясь. Словно знала, что Света наблюдает. Словно ждала её. Он немного махнул рукой.

Двигатель завелся, и машина тронулась с места, унося Кукловода в ночь. Света осталась одна, прижавшись к холодному металлу контейнера, чувствуя, как по спине стекает пот. Она достала телефон дрожащими руками и набрала Пентануччо.

«ПРОВЕРЬ. СРОЧНО. BF 784 CL»

Сообщение отправлено. Она ждала. Одна минута. Две. Три. Сообщение прочитано, но нет никакого ответа. Где он Почему не отвечает? Она посмотрела на воду, где машина исчезла из виду. Луна всё так же стояла в зените, но теперь её свет казался зловещим. Света поняла: это не конец. Это только начало. И Кукловод знал, что она придёт.

На утро Света проснулась чуть раньше будильника, потому что ей было холодно. Воздух проникал в квартиру через открытый мини-балкончик, оставляя на коже мурашки. Она потянулась, пытаясь согреться, но холод был слишком настойчивым. Открыв глаза, она увидела, что занавески колышутся от ветра, словно приглашая её выйти и посмотреть, что происходит.

Света встала, накинула халат и направилась на кухню. Её шаги были тихими, почти неслышными, как будто она боялась нарушить тишину. Но тишина уже была нарушена. На столе лежала пицца, аккуратно упакованная в коробку, рядом с которой была записка почерком Чиро: «Прости». Она отшатнулась назад, прикрыв рот рукой, и вышла в спальню, чтобы отдышаться. Но даже там её ждал сюрприз. На стене, где раньше висела карта Сицилии, теперь висела белая картина с черными ломаными линиями. Линии переплетались, создавая узор, который невозможно было понять, но который заставлял сердце биться быстрее. Света почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она знала, что это не просто картина. Это был знак. Ещё один шаг в игре, в которую она не хотела играть.

— Ты извиняешься за то, что ты Кукловод? — прошептала она, глядя на стену. — Из-за тебя страдают люди... Ты урод! — Ярость, которую она пыталась сдерживать, вырвалась наружу, заставляя её сжать кулаки до белизны. Она собралась и вышла на работу, не оглядываясь. Ей нужно было думать ясно. Ей нужно было найти его.

Тем временем Даньери получил сообщение от Жанны и, радостно улыбаясь, начал собираться на встречу в центре города перед тем, как поехать на работу после выхода из больницы. Он проверил, нет ли царапин на новой рубашке, и подумал: «Она вроде говорила... Какие там цветы она любит?» Направляясь в сторону ближайшего цветочного магазина, он мечтал о том, как проведет день с ней. Возможно, они пойдут в парк, посидят у фонтана, поговорят обо всем на свете. Он уже чувствовал, как её смех звучит в его голове, как её рука касается его руки. Но сначала — цветы.

Света приехала на работу в новом участке. Старый сгорел, и теперь они делили помещение с другими подразделениями. Временный офис выглядел как смесь старого и нового: потрёпанные столы соседствовали с современными мониторами, а на стенах висели как официальные объявления, так и фотографии, оставшиеся от предыдущих владельцев помещения. Света прошла мимо столов, где сидели сотрудники других отделов, и направилась к своему месту. Но сначала она хотела найти Даньери.

— Фелиция, не видела Даньери? — спросила она, подходя к девушке с длинными чёрными волосами, которая сидела за столом, листая документы.

— Не видела, — ответила Фелиция, поднимая взгляд. — А он уже выздоровел?

— Да, сегодня должен был выйти, — сказала Света. — Ладно, зайду пока к Пентануччо.

— Зачем? — спросила Фелиция, слегка нахмурившись.

— У меня к нему дело, — коротко ответила Света, но Фелиция остановила её.

— Подруга, ты не знаешь? — удивлённо спросила она.

— Что не знаю?

— Его вчера сбила машина.

Света замерла. Её сердце на мгновение перестало биться.

— Что? — прошептала она, прикрывая рот рукой. — Как это?

— Говорят, что вчера ночью он зачем-то поехал из дома за рабочим ноутбуком, и когда вышел из участка, открыл его, чтобы что-то посмотреть, и... проехал пьяный водитель... прямо здесь, перед участком. Удар пришёлся в бок. Бедный романтик попал в больницу... Ноутбук разлетелся на части. Представляешь, что стало с ним?

Света почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она вспомнила своё сообщение: «ПРОВЕРЬ. СРОЧНО. BF 784 CL». Пентануччо должен был проверить номер машины, которую она видела у причала. Он не ответил, потому что... потому что не смог ответить.

— Пентануччо... — прошептала она, понимая, что это из-за неё. Но она промолчала, боясь, что голос дрогнет.

— Он жив, но говорят, что состояние критическое, и врачи до сих пор бьются за него, — продолжила Фелиция. — Участок может потерять и криминалиста, и хакера. Только он мог совмещать обе профессии.

Света отвернулась, чтобы Фелиция не увидела слёз. Она пошла к своему столу, чувствуя, как каждая клетка её тела напрягается от вины. Она не должна была просить его проверить номер. Она не должна была доверять ему. Но теперь было поздно. Пентануччо лежал в больнице из-за неё. Из-за её ошибки.

Тем временем Даньери пришёл на место встречи с букетом роз в руках, их аромат смешивался с уличной пылью и запахом свежеиспечённого хлеба из ближайшей пекарни. Солнце стояло высоко, но в тени узкого переулка было прохладно — так бывает только в октябрьском Палермо, когда дневная жара ещё не ушла, но вечер уже подкрадывается с моря. Он посмотрел на часы: 10:07. Она опаздывала на семь минут. Не критично. Но для Жанны, которая всегда приходила раньше срока, это было странно.

— Где же ты... — прошептал он, доставая телефон. Номер набрался автоматически, но вместо гудков раздался звонок где-то в глубине переулка.

Даньери зашёл туда и увидел телефон, лежащий на тротуаре. Экран был разбит, но устройство всё ещё пыталось дозвониться. Он присел, поднял его и осмотрел.

— Небольшие вмятины по контуру говорят, что она держала его очень крепко, — пробормотал он, поворачивая телефон в руках. — Как будто сопротивлялась... или кто-то пытался вырвать. — Он развернулся, оглядывая переулок. — Мусорные баки упали, хотя обычно стоят ровно у стен. Сегодня даже ветра не было — листья не шевелятся. Чтобы их сдвинуть, нужно минимум двадцать пять метров в секунду... А здесь и пылинка не летает.

Крышка одного из баков валялась у противоположной стены. Он подошёл и поднял её, проводя пальцем по краю.

— Кинула в кого-то, словно защищаясь, — прошептал он. — Да, так и было. Её толкнули, она отлетела в баки и схватила крышку... — Он представил, как Жанна отбивается, пытается дозвониться в полицию, но её хватают за руку. — Телефон вырвали, он упал... Она пыталась позвонить и кинула в нападавшего крышкой. В лицо. Он опустился на корточки и заметил на тротуаре комок жвачки — ещё мягкий, почти свежий. — Так сильно, что он сплюнул жвачку.

— Но куда её потащили? Переулок с двух сторон закрыт туристическими улицами. Машины сюда не заехали бы, а похищение даже без камер кто-то должен был заметить.

Солнечный луч, пробившийся сквозь узкую щель между домами, освещал пылинки, кружащиеся в воздухе. Ветра не было — только тишина, нарушаемая редким криком чаек над морем. Даньери встал и подошёл к мусорному баку, от которого отлетела крышка. Внутри было пусто — ни обрывков ткани, ни следов борьбы. Он перерыл содержимое, но нашёл только пустые бутылки и обёртки.

— Тут нет ничего красного, — пробормотал он, возвращаясь к месту, где лежала крышка с чем-то красным на краю. — Значит, это кровь. Она успела застыть — сворачиваемость сыграла роль. — Он провёл пальцем по краю крышки, ощущая сухую корку. Его взгляд упал на трещину в каменной кладке рядом с дверью технического помещения. Там, почти незаметно, виднелось маленькое красное пятно.

— Ты вытер кровь на лице рукой... а потом вытер руку об стену, пока тащил её. Но значит одна твоя рука была свободна, а ты не мог удержать её одной рукой. Вас было несколько.

Воздух в переулке стал гуще, как будто сам город замер в ожидании. Солнце, ещё минуту назад тёплое и доброе, теперь отбрасывало резкие тени, превращая обычный проход между домами в лабиринт для охоты. Даньери почувствовал, как по спине стекает пот, хотя в тени было прохладно. Он вспомнил, как Жанна смеялась вчера по телефону, как говорила, что любит белые розы.

— Я найду вас, — прошептал он, открывая дверь в технические помещения. Голос дрожал, но в нём не было страха — только холодная ярость, которую он еле удерживал в себе. — Вы не знаете, с кем связались.

Дверь скрипнула, впуская его в темноту. За спиной остались солнце, туристы, городская суета. Впереди — только тишина и след, который вёл вниз, в подземелье Палермо, где даже камни помнят каждую слезу.

Света сидела в троллейбусе, глядя в окно на улицы Палермо, которые в 11 утра уже наполнились жизнью. Солнце стояло высоко, но не жгло — его свет был мягким, почти ласковым, словно город решил подарить жителям ещё один день без изнуряющей жары. По набережной бегали дети, их смех смешивался с криками чаек над морем. Матери сидели на скамейках под тенью старых оливковых деревьев, читая книги или болтая друг с другом. Где-то вдалеке звучала музыка — гитара и голос, поющий на итальянском, и мелодия эта была такой лёгкой, что казалось, будто сам город улыбается. Воздух был наполнен ароматом свежеиспечённого хлеба из ближайшей пекарни, смешанным с солью моря и цветущими лимонными деревьями. Улицы были оживлёнными, но не шумными — люди спокойно шли по своим делам, туристы фотографировали старые здания, а старушки в чёрных платьях сидели на порогах домов, вязали и смотрели на прохожих. Всё выглядело так, будто никакой войны, никакого Кукловода не существовало.

— Да, шеф меня отпустил, — сказала она по телефону, не отрывая взгляда от окна. — Мне просто нужно было увидеть Пентануччо.

— Ты так быстро убежала, — ответила Фелиция. — Как будто это ты виновата в том, что его машина сбила!

— Вы нашли машину? — спросила Света, голос дрогнул.

— Я тебе не следователь! Спрашивай у текущего активного... не знаю, кого там.

— Вообще-то ты секретарь квестуры. Ты главный помощник начальника полиции! У кого мне спрашивать, если не у тебя?

— Я запрошу у Лацио Донателли информацию для тебя, — вздохнула Фелиция.

— Спасибо. Так много дел, а чистить это всё приходится мне одной. Даньери так и не появился?

— Я его здесь не видела, — сказала Фелиция.

— Понятно, — ответила Света и, посмотрев в окно, поняла, что уже подъехала к больнице. — Мне нужно идти. Попросишь Даньери мне позвонить.

Света вышла из троллейбуса и направилась в сторону больницы. У входа стояла старая женщина, которая кормила голубей хлебными крошками. Птицы слетались со всех сторон, их крылья хлопали в такт её спокойным движениям. Где-то вдалеке играла музыка — медленная мелодия на аккордеоне, которую тянул старик у входа в кафе. Запах вечернего воздуха изменился — исчезли цитрусы и соль, остались только слабый аромат жареной рыбы, кофе и влажной земли после дня, прожжённого солнцем. В больнице она подошла к ресепшену и спросила у медсестры, в какой палате лежит Пентануччо.

— Палата номер восемь, — ответила медсестра, не отрываясь от компьютера. — Но он в одиночной. Врачи сказали, что ему нужен покой.

Света кивнула и направилась к палате. Дверь была приоткрыта, и она заглянула внутрь. Пентануччо лежал на кровати, голова и левая половина лица скрыты под бинтами и гипсовой «шапкой». Виднелся только правый глаз и кончик носа. Левая рука и нога были полностью в гипсе, туловище зафиксировано. Из-под бинтов на левой руке торчали дренажные трубки. Правая рука лежала на одеяле, слабая, но свободная.

— Света... Ты пришла... — прошептал он, голос был хриплым, почти неузнаваемым. — Или ты опять мерещишься мне...

— Пентануччо, я здесь, — сказала она, подходя ближе. — Не волнуйся, всё будет хорошо.

В это время Даньери аккуратно приподнял и приоткрыл дверь в подвал, так чтобы она не скрипнула. Замки были слегка ржавыми, но дверь поддалась без усилий. У него не было табельного оружия — он только что вышел из больницы. Снизу доносились голоса.

— Он скоро придет? Тут сыровато, — сказал один из голосов. — Может, я пойду проверю?

— Сиди, жди. Лучше не привлекать внимание лишний раз.

— Жанна — обычная девушка, у неё нет никакой семьи, которая имела бы дела с мафией, — подумал Даньери. — Значит, скорее всего, её украл Кукловод. Но Кукловоду вряд ли была бы интересна простая девушка. Возможно, он как-то узнал, что она общается со мной, а я как раз второй ведущий детектив по его делу. Учитывая, что один из них хотел пойти проверить, а босса они вряд ли бы пытались контролировать, они ждут явно не Кукловода. Значит, меня.

Он открыл телефон и записал голосовое сообщение Свете:

— Света, я в центре, около фонтана есть переулок, там ещё мясная лавка с этой стороны. Тут есть подвал, сюда уволокли Жанну. Кажется, меня ждут.

— Мне сложно говорить, — прошептал Пентануччо, когда Света села рядом. — Но я не могу не говорить с тобой. Спасибо, что пришла.

— Я не могла не прийти, — ответила она. — Я же знаю, что тебе это важно.

— Я столько писал тебе... столько писал о тебе... — его правый глаз блестел от слёз. — В момент, когда меня сбила машина, когда она тащила меня по асфальту, когда боль раздирала меня, я не молился богу. Я думал только о тебе.

— Пентануччо... — прошептала Света.

— Я люблю тебя, — сказал он. — Ты уже третий год в Палермо. Мы работаем с тобой три года. Я написал тебе уже больше тысячи стихотворений. Я предлагал тебе свидания сотни раз. Я иногда думал, что тебе нравится кто-то другой, но я не могу перестать верить, что когда-нибудь настанет и мой час. Я не представляю жизни без тебя.

— Я... мне нравится другой, — сказала Света.

— Ты ведь по телефону сказала мне, что ты «здесь не за этим», — прошептал он.

— Я... не могу объяснить...

— Посмотри на меня. Это случилось из-за тебя, — сказал он, и в его правом глазу читалась боль, любовь и отчаяние. Он собрал все силы и слабым хватом схватил её за руку. — Ты была единственным дорогим в моей жизни.

— Я очень сожалею. Я не думала, что всё так обернётся, — сказала Света, и тут её телефон загудел. Она посмотрела на экран, и её глаза расширились. Она включила голосовое сообщение.

Света, я в центре, около фонтана есть переулок, там ещё мясная лавка с этой стороны. Тут есть подвал, сюда уволокли Жанну. Кажется, меня ждут.

— Это Даньери, — прошептала она.

— Ты с таким трепетом сказала сейчас о нём, — прошептал Пентануччо.

— Он только выписался из больницы, а сейчас, похоже, ему угрожает опасность, — сказала Света и встала. — Я должна помочь ему.

— Я его лучший друг, я знаю его так как его не знает никто. Напомню, он арестовал несколько мафиози в одиночку, пережив перестрелку с двумя семьями, в которой полегла половина нашего участка. Он раскрыл 1528 дел за пять лет. Он был ранен четыре раза. И каждый раз он выходил из всего этого со смехом и шутками. Ты думаешь, он не справится ещё с одной кочкой на его дороге?

— Я его напарница. Я должна идти к нему и помочь ему, если он в беде, — сказала Света. — Я зайду к тебе попозже, если тебе это так важно.

— Света... он же любит Жанну, — немного истерично сказал Пентануччо.

— Это не отменяет того, что ему нужна помощь, — Света повысила голос и вырвала руку из его хвата.

— А МНЕ НЕ НУЖНА ПОМОЩЬ?

— ТЕБЕ УЖЕ НЕ ПОМОЧЬ! — сказала Света, и, сделав шаг назад закрыла рот рукой. Она захотела забрать слова назад, но было уже слишком поздно.

Пентануччо замолчал и опустил руку. Его взгляд словно потух. Света вышла из палаты и направилась к выходу, прикрывая лицо рукой, не заметив человека, который стоял в полумраке слева от неё. Как только она скрылась за углом, человек вышел из тени. Его серый костюм и белая маска с чёрными ломаными линиями идеально вписывались в серый интерьер пустой палаты.

— О, бедный мальчик, — сказал Кукловод, подходя к кровати Пентануччо. Тот открыл глаз и посмотрел на него.

— Кук... Кукловод...

— Да... Знаешь, я тебя понимаю. Я понимаю твои чувства. Быть отвергнутым самым важным в твоей жизни, тем, на что ты тратил больше всего сил и ради чего жил. Я ведь тоже когда-то был таким, — сказал Кукловод, ложась на соседнюю койку и положив руки за голову на подушку.

— Да что ты знаешь!? — собрав последние силы, прошептал полицейский.

— Знаю, что она только что променяла бедного беззащитного мальчика, который попал в больницу и стал уродом из-за неё, на того, кто любит другую, и кто может постоять за себя сам. — иронично сказал Кукловод. — Ведь она виновата в том, что с тобой случилось, а ты, из-за своей любви...

— ЗАТКНИСЬ! — заорал Пентануччо.

— Из-за своей любви просто сделал то, что она просила. Но ведь ей было всё равно на тебя. Ты это знаешь, — продолжил Кукловод. — Скажи, больно смотреть, как она идёт к тому, с кем ты с 16 лет каждую среду играешь в шахматы, каждое воскресенье ездишь кататься на лодке? Больно ли смотреть на то, как твой самый близкий и самый лучший друг уводит у тебя девушку, когда даже не любит её? Потому что любил её только ты! И заслуживал её только ты!

— Я НЕНАВИЖУ ИХ! Я НЕНАВИЖУ ИХ ОБОИХ! — заорал загипсованный парень на всю палату. — НЕНАВИЖУ!

— И что, что ты их ненавидишь? Им всё равно на это. И Даньери, и мистеру Лацио, и Свете. Теперь, когда ты даже не сможешь работать некоторое время, тебя просто... заменят. И забудут.

— НЕ-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Т! — заорал Пентануччо и задёргался.

— Да-а-а-а-а-а-а-а, — сказал Кукловод, медленно вставая с кушетки. — Ты думаешь, кто-то поможет тебе? Вспомни, что сказала Света. ТЕБЕ. УЖЕ. НЕ. ПОМОЧЬ.

— А-А-А-А-А-А-А-А-А-А! — заорал Пентануччо и задёргался ещё сильнее.

— И что же ты хочешь теперь делать? — вальяжно сказал Кукловод, положив руку на подбородок.

— Я ХОЧУ, ЧТОБЫ ОНИ МУЧАЛИСЬ! ЧТОБЫ ОНИ СГОРЕЛИ В АДУ! ЧТОБЫ ИХ ТРУПЫ ОБЛОДАЛИ ЧЕРВИ! ИХ И ВСЕХ, КТО ИМ ДОРОГ!

— Но никто не даст тебе это сделать, — сказал Кукловод. — А, ну то есть никто, кроме меня.

Света прибыла на место, которое ей прислал Даньери. Улица выглядела мирной — солнечные зайчики прыгали по стенам домов, где-то вдали смеялись дети, но её сердце билось так, будто уже знало, что за углом ждёт тьма. Ей на телефон пришло сообщение от Фелиции: Все что есть, только номера машины которая сбила бедняжку Пентануччо. BF 784 CL. Если будет ещё что-то, я сообщу.

— Кукловод... Ты подстроил аварию...ты был там.. — подумала Света.— надо с тобой заканчивать.

Она осмотрела улицу, её взгляд остановился на неприметной двери в технический подвал. Дверь скрипнула, когда она открыла её, и звук этот прозвучал как предупреждение. Света достала пистолет и зашла внутрь, ощущая, как холодный воздух подвала обжигает кожу.

— А ты неплох, — послышался голос снизу. — Чуть не убил моего лучшего друга!

— Не преувеличивай. Просто подкинул грабли и натянул шнур. Пара синяков, — ответил второй голос.

Света резко вошла в помещение и направила пистолет на четверых бандитов. Её глаза мгновенно нашли Даньери — он сидел привязанный к стулу, лицо в синяках, а рядом, привязанная к тому же стулу, была девушка, чьё тело покрывали следы побоев.

— Руки вверх! Вы имеете право не говорить без присутствия адвоката! — закричала она, но голос дрогнул.

— Ну попробуй стрельнуть, — усмехнулся один из бандитов. — Здесь лежит бомба с таймером, который уже заведён. Но если я нажму на эту кнопочку, все в этой комнате умрут ещё раньше.

— Но ведь вы умрёте тоже!

— Мы готовы умереть ради Кукловода! — хором ответили все четверо, их голоса слились в один, как будто их мысли контролировались кем-то другим.

— А ещё обрушится часть здания, под которым вы находитесь, — раздался голос Кукловода, появившегося на стене через проектор.

— Кукловод... Я знаю, кто ты! Я найду тебя и заставлю тебя ответить за то, что ты сделал!

— Знаешь, за такие слова наказывать надо, — сказал Кукловод, и его рука поднялась. Один из бандитов мгновенно выстрелил в девушку. Даньери, даже с заткнутым кляпом, закричал сквозь него, его тело задёргалось на стуле.

— Нет! — закричала Света. — Не делай этого! Пожалуйста!

— Вот тебе загадка: моё лицо — словно холст. Линии на маске — словно карта. Ты никогда не узнаешь, где я, не увидев мою обратную сторону, иначе потеряешь меня, — загадочно произнёс Кукловод. — А сейчас ты выйдешь и направишься на поиски решения.

— Меня уже не спасти, Света, — сказал Даньери, выплюнув кляп. — Передай Пентануччо, чтобы он поправлялся. И пожалуйста, сходи с ним на свидание. Он же очень тебя любит.

— Но я люблю тебя! — сказала Света, её голос дрожал.

— А я любил ту, кто сидит слева от меня. Но теперь она мертва, и я, похоже, иду вслед за ней, на свидание, о котором мы договорились ещё вчера.

— Даньери... — прошептала она.

— Осталось полторы минуты, — сказал Кукловод. — Достаньте уже таймер и покажите ей!

Один из преступников поднял бомбу с тикающим таймером. Красные цифры медленно приближались к нулю.

Света подошла к Даньери, её сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. Она поцеловала его в губы — это был поцелуй прощания, горький и сладкий одновременно, как последний глоток воздуха перед погружением в воду. Его губы были холодными, но в них читалась надежда.

— Если ты не приедешь через 30 минут, умрёт близкий тебе человек, — сказал Кукловод.

Света выбежала из здания, и через секунду прогремел взрыв. Подъезд обрушился, как карточный домик. Слёзы катились по её щекам, но она не останавливалась. Её мысли метались, как птицы в клетке. И тут она вспомнила слова Кукловода: «Моё лицо — словно холст. Линии на маске — словно карта. Ты никогда не узнаешь, где я, не увидев мою обратную сторону, иначе потеряешь меня».

— Картина у меня дома... — прошептала она. — Линии на маске — словно карта, потому что она висит на месте моей карты Италии!

Через двадцать минут она стояла у своего подъезда, дрожащими руками пытаясь вставить ключ в замочную скважину. В квартире она бросилась в комнату, где висела картина с ломаными линиями. Света сняла её со стены и развернула — с оборота медленно упал листок бумаги. Она бросила картину в сторону и взяла листок. На нём был адрес.

— Это в пяти минутах от меня... Надо бежать, — сказала она и выбежала из квартиры, едва не забыв закрыть дверь.

Через три минуты Света стояла у небольшого склада, который выглядел пустым и неохраняемым. Она достала пистолет и начала осматривать углы, но вдруг услышала нытье и мычание. В зале сидел человек в сером костюме с розовым галстуком и белой маске с чёрными ломаными линиями. Но что-то было не так.

— Ты заплатишь за всё. За всё, что сделал, — сказала Света, но Кукловод лишь дёргался в кресле.

— М-м-м! — прохрипел он.

— Почему ты привязан? Очередной твой трюк? — спросила она, поднимая пистолет.

— М-М-М-М-М! — заорал он, пытаясь что-то показать.

Света подошла и положила руку ему на маску, медленно поднимая её. Она сняла маску и увидела Чиро — его лицо было в синяках и крови, рот зажат кляпом.

— М-М-М! — сказал он, пытаясь что-то сказать.

Света вынула кляп.

— Света! УХОДИ ОТСЮДА!

— Не уйду! Отвечай, что здесь происходит! — сказала она, направляя пистолет на Чиро.

— Я говорил, что он найдёт меня! Он приехал за мной! Они вывезли меня! Несколько дней назад у меня в переулке какие-то люди отобрали телефон, но когда я купил новый, это случилось снова! Тут бомба! Помоги мне!

Света обошла Чиро и увидела бомбу на обороте стула. Таймер показывал полторы минуты.

— Ты не Кукловод... Он обвёл меня... Снова...

— ЭТО СЕЙЧАС НЕ ВАЖНО! СНИМИ БОМБУ! ВЫКЛЮЧИ ЕЁ! ИЛИ БЕГИ ОТСЮДА! — заорал Чиро.

— Вновь добрый вечер, Светлана, — лицо Кукловода появилось на стене. — Видишь, у тебя остаётся чуть больше минуты, до того как эта приманка умрёт вместе с тобой. Если ты не разминируешь бомбу, закопанный в основании здания динамит унесёт жизни десятков людей. Но тебе будет уже неважно, так как ты в эпицентре. Давай посмотрим, как гениальный детектив, разгадавший мою загадку, будет учиться разминированию бомб на практике.

— Я видел, как они её включали. Там есть что-то вроде крышки, — сказал Чиро.

— Заткнись! — заорал Кукловод. — Светлана, я понял в своей жизни до конца только одну вещь — его голос стал жёстче — если я не буду управлять всем, что есть вокруг, это будет делать недостойный. Тот, кто будет совершать поступки гораздо более жестокие, чем я.

— Провода довольно хлипкие... Я не знаю, что делать... — Света открыла крышку бомбы. Там было более десяти синих проводов, и никаких опознавательных знаков. Таймер тикал.

— Главное, не режь красный. В фильмах это всегда заканчивалось плохо, — сказал Чиро.

— Мы не в фильме! — заорала Света.

— А может, мы в комиксе. Или в книге. Откуда ты знаешь? — сказал Чиро.

— Хватит шутить! Мы сейчас сгорим, понимаешь? — Света смотрела на таймер, который показывал 00:30.

— Я просто очень боюсь и прячусь за этим, — прошептал Чиро, опуская голову. — Я, похоже, в тебя ... влюбился, и я так боюсь потерять тебя...

— Ты меня не потеряешь. А я не потеряю тебя... Больше никто никого не потеряет сегодня! — заорала Света и порвала случайный провод ногтем. Бомба деактивировалась.

— Интересно, — сказал Кукловод. — Видимо, высшие силы в этот вечер решили пожалеть тебя. Или статистика просто не сыграла. В таком случае, сегодня ты... эм... — он сделал кавычки руками — «победила». Трансляция выключилась.

Чиро выдохнул и расслабился.

— Я думал, я потеряю тебя, — прошептал он.

— Он подкинул на тебя столько компромата... Но это всё был обман, — сказала Света, развязывая его.

— У меня так всё болит... Развяжи меня, пожалуйста, — попросил Чиро.

Света взяла его за веревки, но вместо того чтобы развязать, прижалась к нему и поцеловала в губы. Поцелуй был долгим, почти отчаянным — как будто она пыталась вжать его в реальность, стереть грань между сном и явью. Её слезы потекли рекой, смешиваясь с его кровью, когда она уткнулась лицом в его грудь, чувствуя, как под тканью рубашки бьётся сердце, слишком быстрое, слишком хрупкое.

— Он убил Даньери... Он сделал инвалидом Пентануччо... Он убил Жанну... Он чуть не убил тебя! — прошептала она, голос дрожал от ярости и боли, пальцы впивались в его спину, будто боясь, что он исчезнет.

— Никто больше не отнимет нас друг у друга, — прохрипел Чиро, обнимая её, но тут же поморщился. — Мне больно, можешь так сильно не давить?

— Ой, прости... — Света отстранилась, вытирая слёзы тыльной стороной ладони, но не отпустила его руку. — Пойдём, я отвезу тебя в участок.

— Почему до машины так далеко? — спросил Чиро, спотыкаясь на каждом шагу. — Ты что, её не используешь?

— Из-за цен на бензин, — ответила она, поддерживая его под локоть. — Дорого столько оплачивать топливо, поэтому машиной редко пользуюсь. Да и Пентануччо... — Она замолчала, не договорив. Его имя застряло в горле, как кость. Пентануччо, который каждое утро ставил кофе на её стол, не глядя на её реакцию, зная, что она любит его с двумя ложками сахара. Пентануччо, который писал ей стихи на полях рабочих отчётов, пока она делала вид, что не замечает. Пентануччо, который сейчас лежал в морге, а она даже не успела сказать ему, что его слова не были напрасны.

Когда они вошли в участок, началась паника. Полицейские, которые ещё час назад спокойно пили кофе за своими столами, теперь метались, как загнанные звери. Один из новичков, парень лет двадцати пяти с дрожащими руками, выхватил пистолет и нацелился на Чиро.

Идите по своим делам. В кабинете Чиро опустился на стул, стиснув зубы от боли. Света налила воды, но руки её дрожали так, что половина пролилась на стол.

— Расскажи всё с самого начала, — попросила она, доставая блокнот.

— Они ворвались ночью, — начал он, голос был хриплым, как будто его горло протащили по асфальту. — Разгромили квартиру. Выбили дверь... разбили всё. Меня повалили, били по лицу, по животу. Потом... вырубили ударом по голове. Проснулся уже здесь, в этом костюме. Они заставили меня одеться как Кукловод... — Он замолчал, сжимая кулаки. — Я не знал, что делать. Мне было... Страшно.

Света кивнула, записывая каждое слово, но в голове крутилась только одна мысль: *Он жив. Он здесь.* Она вспомнила, как неделю назад он смеялся над её шуткой про курицу, как поправлял галстук, когда нервничал. Тогда она ещё не знала, что его улыбка — маска, но теперь поняла: даже под маской он оставался собой.

Через час вернулся отряд. Света только успела вернуться к допросу, как в дверь постучала Фелиция. Её лицо было бледным.

— Пойдём на пару слов, — сказала она, и Света почувствовала, как сердце проваливается в пятки.

В коридоре Фелиция опустила глаза, сжимая в руках лист бумаги.

— Пентануччо... скончался в больнице. Сердечный приступ.

Света не ответила. Она просто кивнула и вернулась в кабинет. Её руки дрожали, когда она налила Чиро воды. В сумке, под пачкой документов, лежало последнее стихотворение Пентануччо. Она достала его и развернула. Слова застилали глаза. Она сжала листок в кулаке, чувствуя, как бумага впивается в ладонь.

— Что случилось? — спросил Чиро.

— Ничего, — соврала она. — Просто... плохие новости.

Её телефон загудел. Она приложила его к уху и прокусила губу.

— Сапёры сообщили что твоя квартира заминирована. Им предстоит работать часами.

— Галина... — прошептал Чиро, когда Света передала ему новость. — Спроси, пожалуйста, про курицу.

Через минуту она положила трубку.

— Её нет, — тихо сказала она. — Курица... мертва.

Света посмотрела на то как Чиро закрыл глаза. На его щеке блеснула слеза, но он не попытался её смахнуть. Света вспомнила, как он смеялся над именем «Галина», как говорил, что курица — его первый домашний питомец. Теперь у него не осталось ничего: ни дома, ни вещей, ни даже глупой курицы, которая клевала его за ноги каждое утро.

— У меня нет ничего, — прошептал он, глядя в пол. — Никаких вещей. Некуда идти. Я не знаю, что теперь делать.

— Ты можешь остаться у меня, — сказала Света, не раздумывая. — Квартира заминирована, тебе некуда идти. А я... не хочу оставаться одна.

Чиро посмотрел на неё, и в его глазах читалась не благодарность, а боль — боль человека, который привык быть сильным, а теперь вынужден принимать помощь.

— Ты уверена? — спросил он.

— Да, — ответила она. — Я уверена.

Вечером они ехали к её дому в тишине. Чиро смотрел в окно, его пальцы слабо сжимали колени. Света чувствовала, как напряжение в машине нарастает, как каждый вдох становится тяжелее.

— А если он придёт за нами? — спросил Чиро.

— Если бы он хотел убить нас, он бы уже убил. — ответила Света, сжимая руль. — Он отпустил нас чтобы показать превосходство.

В квартире Чиро снял костюм — тот был в крови и разрыве. Он посмотрел на себя в зеркало, коснулся синяков на лице. Его тело было сплошной болью: ссадины на рёбрах, разбитые костяшки, синяки под глазами. Он снял рубашку, и Света увидела, как дрожат его плечи.

— Не в размер, — пробормотал он. — И так жутко устал.

— Можешь помыться, — предложила Света.

Когда за ним закрылась дверь ванной, она подошла к окну. Город спал, но она знала: Кукловод бодрствует. Её телефон молчал, но в тишине квартиры каждый звук казался сигналом тревоги. Через десять минут она открыла дверь ванной комнаты. Пар окутал её, смешиваясь с запахом мыла. Чиро стоял под струёй, его спина была в синяках и царапинах. Он не обернулся, но она увидела, как напряглись его плечи.

— Не надо, — прошептала она, ступая в воду. — Не надо быть сильным.

Она обняла его, прижалась к спине. Его руки сжали её запястья, но не оттолкнули. Вода смывала кровь, слёзы, страх. Их тела двигались в такт, медленно, почти незаметно — как будто они боялись нарушить хрупкое равновесие между болью и облегчением.

Когда он повернулся, чтобы поцеловать её, в его глазах читалась не страсть, а благодарность. Света закрыла глаза. Сегодня они выжили. А завтра... завтра будет новый день. Чиро обхватил её за талию, прижимая к себе. Его пальцы скользнули по ее телу, цепляясь за кожу, как будто боясь, что она исчезнет. Света запустила руки в его мокрые волосы, чувствуя, как под пальцами бьётся пульс — быстрый, неровный, живой. Вода лилась на них, смешиваясь с потом, слезами, страхом. Она прижала его к стене, и он застонал, когда синяки коснулись холодной плитки.

— Больно? — спросила она, но он только покачал головой, сжимая её бёдра сильнее.

Его губы нашли её шею, поцелуи были жадными, почти грубыми — как будто он пытался стереть память о том, что с ним сделали. Света запустила руки под его руки, провела по спине, чувствуя, как под пальцами вздымаются мышцы. Она прикусила его нижнюю губу, и он застонал, впиваясь пальцами в её бёдра.

— Не останавливайся, — прохрипел он, и она впилась ногтями в его спину, оставляя кровавые полосы.

Он поднял её, и она обвила ногами его талию, цепляясь за плечи. Вода лилась на них, смывая всё, кроме этого момента. Его движения были резкими, почти отчаянными, как будто он пытался доказать, что он ещё здесь, что он ещё жив. Света закусила губу, чтобы не закричать, когда волна наслаждения накрыла её, но он прикрыл её рот ладонью, глядя в глаза.

— Смотри на меня, — прошептал он, и она открыла глаза, видя в его взгляде не только страсть, но и боль — боль, которую они разделяли.

Так они остались стоять под душем, обнявшись, пока вода не стала холодной. Света прижалась лбом к его плечу, чувствуя, как под кожей бьётся его сердце. Чиро провёл пальцами по её волосам, и она закрыла глаза, зная, что сегодня они выжили.

На следующее утро Света проснулась раньше Чиро, ещё до того, как солнце успело полностью взойти над Палермо. Воздух в комнате был прохладным, почти осенним, но в нём чувствовался лёгкий аромат лаванды — она всегда добавляла каплю эфирного масла в увлажнитель перед сном. Её взгляд медленно скользнул по телу Чиро, лежащего на спине. Его волосы растрепались во сне, лежали неестественно криво, как будто каждый прядь утверждал свою собственную геометрию. Губы слегка приоткрыты, дыхание ровное, но вдруг он вздрогнул и прошептал:

— Нет... никто больше не тронет меня...

Света замерла. Она знала этот страх — страх, который остаётся после того, как тебя связывают, бьют, заставляют играть чужую роль. Она развернулась к нему и, лёжа в кровати, погладила его по голове, провела пальцами по щеке, оставляя на коже тепло своих прикосновений. Поцеловала в щеку — мягко, почти невесомо, как будто боясь разбудить что-то большее, чем сон.

Встала и направилась на кухню. В шкафу нашлись два бургера с той самой благотворительной ярмарки. Она вспомнила, как стояла в очереди, раздавая их голодным семьям, и как Пентануччо шепнул ей тогда: «Не все бургеры созданы равными». Света покачала головой. Нельзя позволить им пропасть. Лучше съесть на завтрак.

Микроволновка жужжала, разогревая еду, а за окном Палермо медленно просыпался к Хэллоуину. Улицы уже украшались тыквами и паутиной, но в этом городе праздник был не таким, как в Америке — здесь он смешивался с традициями Дня всех святых. На узких улочках появлялись прилавки с «особыми» булочками в форме костей и скелетов, дети рисовали мелом на асфальте узоры, похожие на маски Кукловода. Света смотрела на это через окно, чувствуя, как город готовится к чему-то большему, чем просто праздник.

Чиро проснулся от того, что чьи-то пальцы гладят его по голове. Он слегка приоткрыл глаза, зевнул, смахнул слезинку после сна.

— Доброе утро, — сказала Света, стоя у кровати с подносом.

— Бодрое утро, — ответил он, потягиваясь. — Мы теперь...

— Наверное... — Света села на край кровати. — Да.

— У тебя есть гель, чтобы волосы зафиксировать? — спросил он, проводя рукой по растрёпанным прядям.

— Нет, зачем? У меня же каре, и резинка есть.

— Резинка бы вчера пригодилась, — игриво сказал Чиро.

— Не смешно! — Света схватила его за волосы, но не сильно, скорее как напоминание: «ты здесь, со мной».

— Отпусти!

— Не укладывайся, мне так больше нравится.

— А мне нет! — Чиро попытался вырваться, но улыбнулся.

— У меня где-то был ободок, — сказала Света, слегка засунув ноготь указательного пальца в рот, как делала всегда, когда думала.

— Я проголодался, — объявил он, вставая с кровати.

За столом Чиро поправил ободок, который Света нашла в ящике. Перед ними лежали по бургеру.

— Ты разве не на правильное питание? — спросил он, пристально рассматривая свой бургер, пока Света уже доедала свой.

— У них очень хороший состав и минимум жиров.

— Так, а что за бургеры? — Чиро повертел бургер в руках, словно пытался найти скрытую камеру.

— Это те с благотворительной ярмарки.

Чиро моментально положил бургер на тарелку.

— А, ничего другого нет? Я не хочу есть эти.

— Почему? — Света нахмурилась. — Тут даже котлеты соевые.

— Я не знаю, он слишком идеален. Около моего дома живёт бездомный, мы с ним иногда разговариваем о разном, и он однажды поделился со мной такой интересной мудростью: не стоит доверять всему идеальному, во всем есть изъян.

— Бездомные пропали, Чиро, — сказала Света, откладывая вилку. — Если ты не против, я возьму твой.

Она взяла бургер Чиро и начала есть, не замечая, как его лицо меняется в цвете.

— Как это... пропали? — голос его стал тише, почти шёпотом.

— Не знаю. Я работаю над этим делом.

— Их куда-то переселили?

— Нет. Они просто пропали одним днём. Как будто их и не было.

— Может, регион выделил бюджет на это?

— Недавно, до разрушения полицейского участка, мы обращались туда с просьбой об обновлении автопарка, — прервалась Света, недоесть бургер наполовину.

— Значит, это сделал Кукловод! — взорвался Чиро, хватаясь за край стола.

— Да при чём тут Кукловод? Регион нашёл последние деньги, чтобы выделить из бюджета что-либо на поддержку соцменьшинств! Чего ты так завёлся?!

— Потому что тот бездомный был мне другом! Практически единственным! Иногда я по половине ночи болтал с ним о жизни, кормил его бургером за свои последние деньги!

— Я соболезную тебе, но вряд ли именно он их украл. Как бы он одной ночью вывез такое большое количество людей?

— Значит, это было продумано заранее. Он же гений, Света. Почва была подготовлена раньше, чем это было сделано!

— Зачем Кукловоду бездомные?!

— Не знаю... Он вроде как воевал с помощью мафии, а она в городе не бесконечная. Может, они нужны ему просто на мясо!

Света замерла. Её взгляд упал на бургер, который выглядел уж слишком идеальным — листья салата хрустели, помидоры блестели, котлета была ровной, как будто её вырезали по шаблону. Её сердце застучало быстрее, мышцы напряглись. Бургер выпал из её рук, упав на пол с глухим стуком.

— У региона не было денег на благотворительную акцию... — прошептала она, глаза расширились. — Я знаю, где бездомные...

В голове Светы закрутился водоворот мыслей. Бездомные. Бургеры. Кукловод. Она встала, дрожащими руками достала телефон, но ноги подкосились. Стены сжались, воздух стал гуще, как будто её затягивало в пучину. Она опустилась на колени, пытаясь вдохнуть, но лёгкие отказывались работать. Перед глазами мелькали лица бездомных: мужчина с седой бородой у входа в участок, женщина с ребёнком у собора, старик, который каждую пятницу просил милостыню. Все они исчезли. А она раздавала их плоть голодным семьям.

— Света? — Чиро подошёл, коснулся её плеча, но она оттолкнула его руку.

— Не трогай! — выкрикнула она, пытаясь встать. — Мне нужно позвонить боссу!

Она вышла в коридор, закрываясь в ванной. Дрожащими пальцами набрала номер, но голос застрял в горле. В зеркале её лицо было бледным, глаза дикими. Она увидела своё отражение и вспомнила слова Пентануччо: «Ты — свет в моей ночи». Но сейчас она чувствовала себя тьмой.

Чиро остался за столом. Он взял бургер в руку, повертел его, словно рассматривая впервые. Уголки губ приподнялись в ироничной улыбке. Он слегка засмеялся — тихо, почти беззвучно.

— Вчера я кормил тебя бургерами, человек без крыши, — прошептал он, глядя на дверь ванной. — А сегодня — ты и тебе подобные кормите весь город. Неужели мир стал чуточку идеальнее?

Света вернулась на кухню. Чиро сидел за столом, его пальцы бессознательно постукивали по краю тарелки, оставляя круги на деревянной поверхности. Его взгляд был устремлен в окно, но он, казалось, не видел улицы — смотрел сквозь неё, в какую-то точку за горизонтом.

— Я пообщалась с моим начальником, — сказала Света, опуская телефон в карман. — Сапёры разминировали бомбу у тебя в квартире, только там... нет двери.

— Надеюсь, той, которая в комнату? — оживился Чиро, но в его голосе читалась тревога.

— Нет, входную, — ответила Света. — Выбили полностью.

— Эх, — выдохнул он, опуская голову. — Ну ладно. Переоденусь и поеду в офис. Если что, заезжай, я сегодня часам к восьми вечера буду дома.

— Ладно, — кивнула Света, поправляя каре. — Я сейчас поеду на работу, надо собираться.

— Подвезёшь меня? — спросил Чиро, уже вставая из-за стола.

— Хорошо.

Чиро и Света разошлись по комнатам, чтобы переодеться. Света быстро натянула форму, поправила пистолет в кобуре и пошла в сторону ванной, чтобы собрать волосы в аккуратный хвост. Выходя из-за угла, она резко замерла.

Чиро стоял в коридоре, одетый в серый костюм Кукловода, без маски и перчаток. Его розовый галстук идеально лежал на рубашке, а костюм, несмотря на вчерашние повреждения, выглядел почти нетронутым. Света сделала шаг назад, сердце заколотилось в груди, и она прижалась к стене, как будто пытаясь скрыться.

— Ты чего? — спросил Чиро, улыбаясь. — У меня же нет другой одежды.

— Не пугай меня так больше! — выдохнула она, прикладывая руку к груди.

— Не пугать? — усмехнулся Чиро, подойдя ближе. — Тогда позволь я тебе кое-что покажу.

Он аккуратно обнял её за плечо и подвёл к окну. За стеклом Палермо готовился к Хэллоуину. Улицы были заполнены людьми в костюмах — дети с тыквами в руках, подростки в масках, взрослые в костюмах призраков и ведьм. Но среди них выделялись десятки людей в серых костюмах с розовыми галстуками, их лица скрывали белые маски с чёрными ломаными линиями. Некоторые просто гуляли, другие позировали для фотографий, третьи стояли неподвижно, как статуи, создавая жутковатую атмосферу. Словно сам Кукловод размножился, превратившись в городскую легенду.

— Не забыла, что сейчас Хэллоуин и День мёртвых? — спросил Чиро, его дыхание коснулось её уха.

— Чёрт! — вырвалось у Светы по-русски.

— А? — переспросил Чиро.

— Как мы будем ловить его, если он везде? — спросила она, прижимаясь лбом к стеклу. Её отражение в окне смешалось с толпой костюмированных людей, и на мгновение она не могла понять, где заканчивается реальность и начинается маскарад.

Чиро слегка опустил голову, его губы растянулись в ехидной улыбке, которую Света не видела. Он посмотрел на неё из-под бровей, словно изучая её реакцию.

— Удачи, — прошептал он, и в его голосе читалась не поддержка, а насмешка.

— Да уж, — сказала Света, отходя от окна. — Она нам пригодится.

Света и Чиро вышли из дома. На улице прохладный октябрьский воздух смешивался с запахом тыквенных специй и осенних листьев. Толпа костюмированных людей заполняла улицы, их смех и крики создавали хаотичный фон. Света заметила, как несколько человек в костюмах Кукловода провожали их взглядами, но она не остановилась.

Когда они добрались до машины, Чиро сел на пассажирское сиденье, его серый костюм контрастировал с простой обивкой салона.

— Ты уверен, что хочешь домой? — спросила Света, заводя двигатель.

— А куда мне ещё? — усмёхнулся он. — У меня ведь мало времени, а в офисе ещё есть дела.

Она не стала спорить. Включив поворотник, Света выехала на улицу, чувствуя, как за спиной Чиро наблюдает за городом, который становится всё более похожим на ловушку.

Спустя четверть часа Света вошла в кабинет капитана Лацио Донателли, закрывая за собой дверь так тихо, будто боялась нарушить хрупкое равновесие. Капитан сидел у окна, спиной к ней, его пальцы барабанили по подоконнику в такт уличному шуму. Когда она заговорила, он не обернулся, но Света знала: он слушает каждое слово. О том, как бургеры оказались связанными с исчезновением бездомных. О том, что город, кажется, стал ловушкой, где невозможно отличить маску от лица.

Когда она замолчала, Лацио подошёл к столу и достал из верхнего ящика сигару. Света замерла. Она никогда не видела, чтобы он курил, но сейчас его руки дрожали, когда он чиркнул зажигалкой, и дым, поднимаясь к потолку, пахнул горько и чужеродно.

— Блять, — выдохнул он, впервые за всё время опуская формальности.

— Что?

— Моя маленькая дочка отказывалась есть бургер, но я заставил её... чтобы не голодала. Я насильно скормил ей.. это.

Света сжала кулаки. В горле встал ком. Она вспомнила, как неделю назад Пентануччо шутил над её диетой, как Даньери подмигивал ей, предлагая попробовать свой бургер. Теперь они оба — в морге.

— Я съела полтора бургера, — прошептала она. — Мы с... Пентануччо раздавали их бедным людям.

— Пентануччо, — повторил Лацио, и в его голосе прозвучала не грусть, а пустота. — Как бы он нам помог сейчас... А тут ещё и Даньери.

Света не ответила. Она смотрела, как дым от сигары танцует в луче света, проникающем через щель в жалюзи. На стене за спиной капитана висела фотография его дочери — девочка с русыми косами держала в руках бургер, улыбаясь так, будто мир ещё не начал рушиться.

— Я разберусь, — сказал Лацио, но голос его был странно спокоен, как будто он уже принял решение, от которого кровь стынет в жилах. — А ты иди прорабатывай зацепки. Что у тебя есть?

— Два видео с Кукловодом, имя владельца особняка Альфредо Ди Романо и номера машины, а также немногочисленные связи с Cherry Logistics, — ответила Света. — Но в Хэллоуин сложно будет поймать того, кто везде.

— Он и так везде, — Лацио повернулся к ней, и Света увидела, как побледнело его лицо. — Просто мы не видим. А теперь пошла работать. И скажи Фелиции, чтобы зашла.

На лестнице Света замедлила шаг. Света кивнула Фелиции, проходя мимо, но не ответила. Её взгляд упал на стену, где в этом новом участке собрали фотографии из старого здания. В самом центре, под яркой лампой, висела фотография Пентануччо — он улыбался, держа в руках стопку бумаг, за спиной виднелась её карта Сицилии с пометкой «Срочно» на русском. Подпись гласила: «Лучший работник месяца. 17 месяцев подряд».

— Как ты умудряешься? — спросила молодая офицерша, стоявшая рядом. Её пальцы касались рамки, будто пытаясь стереть границу между прошлым и настоящим.

Она вспомнила, как Пентануччо каждое утро ставил на её стол чашку с двумя ложками сахара, как смеялся над её шутками про курицу Чиро. Теперь его стихи лежали в нижнем ящике её стола, а руки, которые писали их, больше никогда не коснутся клавиатуры.

Тем временем Чиро стоял в своей разгромленной квартире, где запах крови смешивался с ароматом разбитых цветочных горшков. На кухне, среди осколков, лежала курица Галина — её шея была свёрнута под неестественным углом, а вокруг тела роились мошки. Чиро взял мусорный пакет, аккуратно завернул курицу и на мгновение замер, глядя на её окаменевшие глаза.

— Если бы ты так не брыкалась, дура, умерла бы быстро, — прошептал он, пока его голос звучал цинично. — Что, думаешь, я каждый день покупаю себе курицу на рынке, чтобы свернуть ей шею? — Он поставил пакет в угол и провёл ладонью по лицу, стирая пот. — Ой, ладно, ну хотя бы признай, что с именем я отличный итальянско-русский каламбур придумал!

Он выкинул пакет в окно и долго мыл руки, вглядываясь в своё отражение в зеркале. Синяки на лице проступили чётче, а царапина над бровью, казалось, стала глубже. В ванной он переоделся в чистую рубашку, но, застегивая пуговицы, заметил, как дрожат пальцы.

— Да уж, Чиро, ты перестарался, — сказал он себе, поправляя галстук. — Может, шрам останется. А витрину зачем опрокинул? И так неплохо смотрелось!

В тумбочке лежал телефон — тот самый, который якобы отобрали похитители. Чиро включил его и набрал номер, меняя интонацию до неузнаваемости.

— Значит так, — прозвучал голос Кукловода, холодный и отстранённый. — Чтобы через два часа квартира 47 по адресу, который я высылаю, была как новенькая. Все вещи на местах, дверь новая, ключи оставляю в горшке с кактусом на кухне. — Он на секунду замер, вслушиваясь в турбку. — Да, идиот, прямо в земле! Я всё сказал!

Чиро посмотрел в окно, где Палермо готовился к Хэллоуину. На улице дети в масках Кукловода играли в прятки, а их смех звучал как предупреждение.

Света села за стол, чувствуя, как пальцы дрожат от усталости. Но она не могла остановиться. На экране ноутбука застыло изображение Кукловода — белая маска с чёрными ломаными линиями. Она приблизила кадр, пытаясь разглядеть детали.

— Линии не двигаются, — прошептала она. — Но когда он наклоняет голову... вот здесь, у виска... складка ткани. Это не резина. Это ткань. — Она резко откинулась на спинку стула.

—Тканевая маска. Значит, сшита на заказ. Но в Хэллоуин таких мастеров — как грязи.

Её взгляд упал на запись номеров: BF 784 CL. Она ввела их в базу — ничего. Ни одного совпадения.

— Слишком чисто, — пробормотала она. — Значит, номера поддельные. Но зачем оставлять след?

Она открыла карту города, провела пальцем от порта до центра.

— Он хочет, чтобы я искала. — Мысль заколола болью — Пентануччо искал эти номера. Из-за меня.

— Ты что, дурак?! — раздался голос Фелиции из-за стены, резкий, как удар хлыста. — Закройте все фудкорты, я сказала! Да, именно те, где раздавали бургеры! И чтобы ни одна СМИ не узнала!

— Нужно проверить записи с камер за ночь, когда сбили Пентануччо, — сказала она айтишнику участка, молодому парню с очками, который всегда носил футболку с надписью «Non è un bug, è una feature italiana». — Мне нужно всё, что связано с машиной BF 784 CL.

— Уже смотрю, — ответил он, щёлкая по клавишам. — Но учти, ночью камеры на той улице ломались. Слишком много помех.

Через десять минут он повернулся к ней.

— Вот, — сказал он, указывая на экран. — Это момент ДТП.

Света увидела, как Пентануччо выходит из участка, в руках ноутбук. Он наклоняется, чтобы что-то проверить... и в этот момент из темноты вылетает чёрный седан. Удар. Тело отлетает в сторону, но водитель не останавливается, в давит на газ, размазывая левую часть Пентануччо по асфальту. Света прикрыла рот ладонью, чтобы не закричать.

— Подожди, — прошептала она. — Верни кадр.

Он перемотал запись. Когда машина выезжала из-под фонаря, на мгновение мелькнул номер. BF 784 CL.

— Это... это те же номера, — выдохнула она. — Те, что я просила его проверить.

Айтишник молчал. Света почувствовала, как ком подкатывает к горлу.

— Он погиб из-за меня. Потому что я попросила его проверить эти чертовы номера. — подумала она.

— У тебя есть ещё что-то? — спросила она, голос дрожал.

— Да, — он открыл другую запись. — Это с камеры напротив переулка, где похитили Жанну.

На экране появилась Жанна. Она идёт по узкой улочке, в руках телефон. Внезапно из темноты выезжает машина без номеров — чёрный минивэн. Дверь открывается, оттуда выходят люди.

— Это Cherry Logistics, — сказала Света. — Я узнаю этот кузов.

— Точно, — кивнул айтишник. — У них такие же машины на набережной. Но номеров нет.

Света зашла к Лацио Донателли, держа в руках распечатку с кадра.

— Шеф, — сказала она, — я нашла связь. Cherry Logistics. Их машина была в момент похищения Жанны. И та же машина сбила Пентануччо.

Капитан молча посмотрел на фото. Его пальцы сжали край стола.

— Значит, они замешаны, — прошептал он. — Но зачем?

— Я не знаю, — ответила Света. — Но я должна получить доступ к их документам. К перевозкам за последние два месяца.

— Света, — Лацио поднял взгляд. — Ты понимаешь, на кого ты наступаешь? Cherry Logistics — не просто компания. У них связи с мэрией.

— А у нас мёртвые, — перебила она. — Пентануччо мёртв. Даньери мёртв. Жанна мертва. И бездомные... они исчезли в один день. Всё связано.

Капитан закрыл глаза.

— Хорошо, — сказал он. — Я подпишу заявку. Но будь готова: они будут сопротивляться.

Света вернулась к столу и набрала Чиро.

— Ты работаешь в Exceterra Office, — сказала она, когда он ответил. — Есть ли у вас связи с Cherry Logistics?

— Д-да...— ответил он без паузы. — Мы заключили контракт на документацию по штатным сотрудникам. А почему ты спрашиваешь?

— Мне нужны копии всех бумаг за последние два месяца. Особенно по перевозкам.

— Хорошо, — Чиро помолчал. — Но это займёт время. Cherry Logistics — не библиотека. Их документы защищены.

— Сделай это, — попросила она. — Это важно.

— Я постараюсь, — сказал он. — Но обещать не могу.

Света села за стол, листая файлы Cherry Logistics. Её взгляд упал на дату: 25 октября. В тот же день исчезли все бездомные. Она сверила с записями перевозок. В 14:30 компания получила разрешение на «срочную доставку» из порта. В 15:00 — ещё одну. В 16:00 — третью.

— Слишком много за один день, — прошептала она. — Что они перевозили?

Она открыла карту порта. Cherry Logistics владела складом на набережной — далеко от центра, но идеально для незаметных перевозок. Они могли увезти их оттуда.

— Света, — раздался голос Фелиции. — Ты видела?

Света подняла голову. Фелиция стояла у её стола, в руках телефон.

— Что?

— В городе начали закрывать фудкорты. Те, где раздавали бургеры. — Фелиция опустила голос. — Шеф приказал. Чтобы не было паники.

— Но люди должны знать! — возразила Света.

— Знают, — Фелиция покачала головой. — Но если станет известно, что в бургерах... что с ними сделали... Город взорвётся. А Кукловод только этого и ждёт.

Света посмотрела на фотографию Пентануччо на стене. Его улыбка, как будто он знал, что она найдёт правду.

— Я не могу молчать, — сказала она.

— Ты должна, — Фелиция коснулась её руки. — Пока мы не найдём доказательства.

Света вернулась к записям. Пересмотрела видео с бала. На заднем плане — человек в белой маске. Она увеличила кадр.

— Смотри, — сказала она айтишнику. — Когда он поворачивает голову... вот здесь, у щеки... складка ткани. Это не резина. Это ткань.

— Значит, маска сшита на заказ, — кивнул он. — Но в Хэллоуин таких мастеров — как грязи.

— Да, — согласилась Света. — Но он оставил след. Зачем?

Утром Чиро прислал документы. Света распечатала их и разложила на столе.

— Вот, — сказала она Лацио. — Перевозки 25 октября. Все помечены как «срочные». Но в отчётах — только номера грузов. Никаких деталей.

— Скрыто, — пробурчал капитан. — Но у нас достаточно, чтобы обыскать склад.

— Нет, — Света покачала головой. — У нас нет доказательств. Только предположения.

— Тогда что?

— Нужно доказать, что грузы связаны с исчезновениями. — Она открыла список сотрудников Cherry Logistics. — Найти того, кто управлял перевозками в тот день.

Света набрала Чиро.

— Спасибо за документы, — сказала она.

— Не за что, — ответил он. — Но будь осторожна. Cherry Logistics — не шутки.

— Я знаю, — прошептала она. — Но я должна закончить это.

— Ты не одна, — сказал Чиро. — Я с тобой.

Света положила трубку. Её взгляд упал на фотографию Пентануччо.

— Я найду правду. Для тебя.

Вечером она сидела за столом, листая документы. Её глаза устали, но мозг работал на пределе. Срочные перевозки. Исчезновение бездомных. Машина Cherry Logistics. Она свела всё в одну таблицу.

— Вот, — прошептала она. — Все грузы отправлены в одно время. Из одного места.

Она открыла карту порта. Cherry Logistics владела складом на набережной — идеальным местом для незаметных перевозок. Они увезли их оттуда.

— Шеф, — сказала она, входя в кабинет Лацио. — Мне нужно разрешение на обыск склада Cherry Logistics и я должна поговорить с владельцем порта.

— У тебя есть доказательства?

— Нет, — честно ответила она. — Но у нас есть всё, кроме одного.

— Чего?

— Доказательства, что грузы — это люди.

Капитан закрыл глаза.

— Хорошо, — сказал он. — Я подпишу. Но пожалуйста, будь осторожнее.

— Я знаю, — кивнула Света. — Но я должна попробовать.

Чиро вошёл в офис в 9:15, не спеша, с кофе в руке и той самой улыбкой — лёгкой, почти невидимой, будто он только что отшутись над кем-то изнутри. На нём была бордовая рубашка с тонкими вертикальными полосками, поверх — синий свитер с V-образным вырезом, аккуратно подчёркивающий стройность фигуры. Галстук — тоже бордовый, но с едва заметными белыми кругами, как следы от пальцев на стекле. Волосы зализаны назад, без единого завитка. Туфли — матовые, бордовые, ни капли блеска. Он шёл так, будто ничего не болело. Будто три дня в плену у Кукловода были просто недолгим отпуском.

— Утро доброе, босс, — сказал кто-то из отдела документации, не отрываясь от монитора.

— Доброе, — ответил Чиро, проходя к своему кабинету. — Федерико уже пришёл?

— Да, ещё час назад. Сидит и перебирает бумаги, как будто знает, что ты сегодня взорвёшься с новыми заданиями, — усмехнулся сотрудник.

К 10:00 вся команда собралась в конференц-зале. Окна выходили на узкий переулок, где дети уже начали примерять маски — одни страшные, другие смешные, третьи просто глупые. Хэллоуин подходил ближе, как тень, которая пока не решается коснуться земли. На столах — планшеты, чашки с кофе, папки с надписями «Слияние», «Передача активов», «Прочие документы». Федерико сидел в первом ряду — в бордовой жилетке, белая рубашка отглажена до блеска, шторки аккуратно уложены. На носу — круглые очки в тонкой оправе, хотя Чиро знал что зрение у него всегда было идеальное. Он поправил их, когда Чиро вошёл, и чуть склонил голову. Почти незаметно. Чиро встал у доски, не открывая ноутбук:

— Сегодня день обычный, — начал он, голос ровный, почти расслабленный. — Ничего не меняется. Мы делаем то, что всегда делали: помогаем компаниям становиться сильнее. Через слияния, через передачу прав, через порядок. — Он сделал паузу. Кто-то зевнул. Кофемашина в углу выплюнула пар, как будто сама хотела прервать эту тишину.

— И, да. — продолжил Чиро. — Я пропадал три дня. И если кто-то спросит — я был в больнице. Потому что на меня нападал Кукловод.

Тишина повисла над залом, как занавес. Даже смех из коридора оборвался. Кто-то перевёл взгляд на Федерико. Тот сидел неподвижно, словно это было частью сценария.

— Что? — выдохнула новенькая из отдела проверки.

— Да, — Чиро пожал плечами, как будто говорил о дожде. — Привязал, одел в свой костюм, заставил говорить его слова. Хотел сделать меня приманкой. Но я выбрался.

— О, Боже... — прошептала женщина из юридического.

— Да не я это! — усмехнулся Чиро, когда работница упомянула Бога, и юмористически отвернул голову вправо. — Почему нас вечно все путают?

Федерико чуть приподнял уголки губ. Чиро раздавал задания — спокойно, размеренно, как будто ничего не произошло:

— Мария, ты работаешь с кафе "Лимони" — оформление передачи долей. Карло, тебе поручение от мэрии: проверка документов по благоустройству площади Санта-Мария. Луиджи, ты идёшь в архив — нужны бумаги по старым контрактам "Палермо Энерджи".

И только двум сотрудникам он подошёл лично. Те сидели в углу, работали с внутренней базой данных. Их стол был завален папками с надписью «Cherry Logistics — внутренняя документация».

— Антонио, Камилла, — сказал Чиро, понижая голос. — Вы остаётесь. У вас особое задание.

Они напряглись. Чиро улыбнулся.

— Ничего страшного. Обычная работа. Вам нужно проверить все внутренние документы Cherry Logistics за последние два месяца. Особенно — перевозки, списки сотрудников, служебные записки. Ничего не упускайте, а если найдете несостыковки сообщите мне.

— А почему именно мы? — спросила Камилла.

— Потому что вы лучшие в анализе, — ответил Чиро. — И потому что только вам я доверяю такую информацию.

Он положил им на стол ещё одну папку. Без названия. Только номер: CL/25.10.234.

— Если кто-то спросит — вы работаете над стандартной проверкой для сделки по укрупнению. — Спокойно но юмористически жестикулируя руками объяснил Чиро. — Никаких исключений. Никаких вопросов.

После совещания Федери́ко вошёл в кабинет.

— Они начнут сегодня, — сказал он, не снимая очков.

— Отлично, — Чиро снял свитер, оставшись в рубашке.

— Ты уверен, что хочешь, чтобы они нашли это?

— Не хочу, чтобы они нашли, — поправил Чиро. — Хочу, чтобы она нашла.

Федери́ко кивнул. Он понял. Света. Детектив, которая уже видела его лицо в ресторане. Которая теперь знала, что Кукловод не один. Которая начинала видеть систему.

— Она получит доступ через них, — сказал Федери́ко. — Мы только даём ей возможность.

— Да, — Чиро сел. — А пока...

— ...пока она ищет, — закончил Федери́ко, — мы продолжаем быть теми, кем должны быть.

— Вводим фазу 4? — спросил Федерико, откладывая в сторону планшет.

— Да. Но мы изменим кое-что, — ответил Чиро, не глядя на него. Он стоял у окна, за которым Палермо медленно просыпалась: старые трамваи скрипели на поворотах, торговцы расставляли ларьки, а запах свежего хлеба и морской соли уже плыл по улицам. — Сегодня я пойду один.

Федерико поднял бровь. Свет из окна лег на оправу его очков, и на миг они вспыхнули, словно предупреждающий сигнал.

— Чиро, ты уверен, что справишься?

— Ты просто не нужен пока что, — сказал Чиро, поворачиваясь. Его голос был ровным, но в нём звенел металл — тот самый, что появляется, когда маска почти снята. — Ривьер в игре. С этим и так будет достаточно проблем. — Сказал Чиро и Федерико кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Значит, ты уйдёшь пораньше?

— А ты? Опять попозже? — пошутил Чиро, возвращаясь к столу. На его губах мелькнула тень улыбки, как след от пальца на стекле.

— Ну, возможно.

— Тебе или сверхурочно надо доплачивать, или график твой с 7 утра до 15:30 делать, — сказал Чиро, открывая ноутбук. — Или начнём считать, сколько раз ты «забываешь» выключить свет в кабинете?

— Ну, я, конечно, не Кукловод, но тоже вроде важный. — Усмехнулся Федерико

— Конечно, — кивнул Чиро. — Без тебя система бы дала сбой. Ты — её пульс.

В этот момент телефон Чиро задрожал на столе. Экран загорелся: это звонила Света. Чиро посмотрел на Федерико и тот кивнул. Чиро нажал на громкую связь и положил телефон между ними, и голос Светы прозвучал чётко, с лёгкой хрипотцой усталости:

— Ты работаешь в Exceterra Office, — сказала она, когда он ответил. — Есть ли у вас связи с Cherry Logistics?

— Д-да... — ответил Чиро без паузы, будто ждал этого вопроса с самого утра. Его пальцы замерли над клавиатурой. — Мы заключили контракт на документацию по штатным сотрудникам. А почему ты спрашиваешь?

— Мне нужны копии всех бумаг за последние два месяца. Особенно по перевозкам.

Чиро сделал паузу. Достаточно длинную, чтобы показать колебание, но недостаточную, чтобы вызвать подозрение.

— Хорошо, — сказал он. — Но это займёт время. Cherry Logistics — не библиотека. Их документы защищены.

— Сделай это, — попросила она. — Это важно.

— Я постараюсь, — сказал он. — Но обещать не могу.

Наступили тишина, а потом — щелчок. Она отключилась и Федерико улыбнулся уголками губ.

— А документы по Cherry уже обрабатываются. Ты гений!

— Мы гений, — поправил Чиро, забирая телефон. — Не забывай.

— Кстати, тебе помощь с квартирой не нужна? — спросил Федерико, собирая папки. — Я знаю пару ребят, быстро починят.

— Я вызвал бригаду, мне уже чинят, — сказал Чиро. — Через час дверь будет новой, а дома будет порядок. Как будто ничего и не было.

— Ладно, — кивнул Федерико. — Так, я пошёл работать. О, кстати... Беатриче из отдела маркетинга — похоже, на меня заглядывается.

— Да ладно!? — сказал Чиро и сразу улыбнулся, изменив позу, положив руки к себе на колени и нагнувшись к Федерико, впервые за день искренне, убирая телефон в карман. — Это которая с четвёртым размером?

— Она самая! — воскликнул Федерико, выпрямляясь. — Ну и я тоже неплох, я же зам начальника офиса!

— Иди, тигр, — усмехнулся Чиро. — Это твой шанс. А у нас с Кукловодом много дел.

— Пока Кукловод решает свои дела, пусть Чиро Палермо скинет мне задание, связанное с отделом маркетинга, — сказал Федерико, слегка ударив кулаком по правому плечу Чиро. — Что-нибудь про баннеры, презентации... чтобы она точно заметила.

Он развернулся и направился к выходу. Дверь закрылась за ним с глухим щелчком, и Чиро остался один и посмотрел на часы на стене. Те самые — которые шли на семь минут позже. Потом — на экран монитора, где уже горела папка с надписью CL/25.10.234 и провёл пальцем по краю блюдца с остывшим кофе.

Света стояла у большой доске, где были отмечены точки на карте Палермо — порт, переулок у фонтана, склад Cherry Logistics, благотворительная ярмарка. Фотографии бездомных, кадры с камер, распечатки бургеров, записка «Прости» и фото Кукловода в маске. Линии соединяли всё это, как нити паутины. Она провела пальцем по фотографии Пентануччо, потом остановилась на изображении машины BF 784 CL.

К ней подошла Фелиция. На лице — напряжение, которое она старалась не показывать.

— Взяли одного из людей Кукловода, который распространял наркотики на улицах. Была перестрелка. Иди, расколи его.

Света повернулась.

— Но я редко проводила допросы. Обычно этим занимался Даньери! Я не могу взять на себя такое важное дело.

— Но это твоя работа, — резко сказала Фелиция. — И ты единственный детектив, пока не назначили тебе помощника. Ты главная по делу Кукловода. Так что живо дуй в допросную!

Она протянула папку. Света взяла её, чувствуя, как ладони потеют.

— Ладно... Надо только быть увереннее, — прошептала она себе. — Всё. Быть как Даньери. У тебя всё получится.

Допросная была маленькой, без окон. Только стол, два стула, зеркало с другой стороны. Воздух — спёртый, с запахом сигарет и страха. Света вошла, закрывая за собой дверь. За спиной — тишина. Перед ней — мужчина средних лет, невысокий, с лысиной, покрытой испариной. Лицо в синяках, под глазом — свежий фингал, несколько передних зубов отсутствуют. На нём спортивный костюм, грязный, с пятнами кофе, а под ним — белая майка без рукавов. Он сидел, сгорбившись, но при виде Светы вскинул голову.

— Офицер, я не виноват! Это были не наркотики! Я не...

— Молчать! — рявкнула Света, ударив блокнотом по столу так, что он дрогнул.

Мужчина вздрогнул. За стеклом кто-то даже отпрянул.

— Я знаю про тебя всё, — продолжила она, голос стал тише, но холоднее. — Это из-за тебя мы чуть не посадили школьников в центре полгода назад! Ты продавал свою «дрянь» рядом с колледжем! Под видом энергетиков!

— Ладно, если я пойду на сделку со следствием, мне сократят срок? — сказал он, но в голосе уже не было уверенности. — Стоп, вы же должны были зачитать мне права!

— Если ты сейчас же не расскажешь всё, что знаешь о Кукловоде, — сказала Света, успокоившись, откидываясь на спинку стула, — ты сядешь на пожизненное. Я договорюсь. Но если тебе плевать — ты не обязан отвечать на вопросы без присутствия адвоката.

Он замер. Глотнул. Его глаза метались, как у загнанного зверя.

— Че, внатуре? Да нет, не надо, я всё расскажу! Только не на всю жизнь!

— Кукловод, — повторила Света. — Расскажи мне о нём.

— Он просто продавал через меня свою дрянь! Принудительно! Я не хотел, честно! Угрожали семье!

— Зачем ему заставлять такого, как ты, продавать то, что ты и так продаешь?

— Потому что он быстро подмял весь бизнес в городе! Благодаря ебучей мафии! — выпалил тот. — Да и... вы недавно не ловили людей Кукловода? Они же все как зомби! Говорят, тех, кто не подчинялся добровольно, забирали среди бела дня какие-то люди, а потом они возвращались... совсем промытые. Как куклы.

— Зачем он подмял бизнес? Какие у него цели?

— Ну так война же, хуле, — сказал парень, понижая голос. — Кто-то уже две с половиной недели убирает его людей. Он поджёг наш склад на окраине города. Со своими наёмниками.

За зеркалом Лацио и Фелиция напряглись. Они нервно переглянулись. Один из полицейских, стоявших рядом, незаметно переключил пистолет с предохранителя в боевой режим. Никто не заметил. Только Фелиция, которая стояла ближе всех, чуть прищурилась, но ничего не сказала.

— Какие наёмники? — спросила Света, не отрываясь от блокнота.

— Ну такие... напичканные всякими штуками. Однажды видел, как мафия стрелялась с ними. В одного пуля попала — так она в броне застряла. Он её вытащил, а там искрилось что-то. Электричество, блядь.

— Как они выглядят?

— Немного синие, немного красные... Шлемы как у военных, только лица закрыты. Они тогда весь наш картель переубивали. Я чудом остался — обкурился, поскользнулся, бля, ударился головой об раковину, в обморок упал. Очнулся — никого нет. Только трупы.

— Как зовут их главаря?

— Не помню! — сказал он. — Честно, не помню!

— Значит, сядешь на двадцать пять лет, — сказала Света, закрывая блокнот и вставая. — Без сделки. Без сокращения. Без надежды.

— Стой! — заорал он. — Я вспомнил! Его зовут Ри...

Он не договорил. Дверь с грохотом распахнулась. Произошел выстрел — громкий, короткий, как щелчок судьбы. Парень дернулся, кровь брызнула на стену. Его голова упала на стол. Глаза остались открыты. Света обернулась. На пороге стоял Майкл — полицейский, работавший с ней ещё с первого дня в Палермо. Добряк. Весёлый. Любил шутить, приносил печенье, всегда поддерживал. Сейчас его глаза были пусты. Лицо — безэмоциональное, как у куклы. В руке — пистолет. Дымок вился из ствола.

— МАЙКЛ! ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ!? — заорала Света, бросаясь к нему.

Его тут же скрутили трое коллег. Он не сопротивлялся. Только смотрел на тело, будто видел его впервые.

— Что? — пробормотал он. — Что произошло?.. — Он опустил взгляд на пистолет, который выпал из его руки. — Я не... Это не я! Я этого не делал! Я вообще не помню, как вошёл!

Лацио шагнул в комнату. Его лицо было каменным.

Фелиция стояла за ним, бледная.

За стеклом — тишина. И только пульс Светы бился в висках, как барабан перед казнью.

— Отведите его в изолятор, — сказал Лацио. — Никто не разговаривает с ним. Никто.

— Но он был с нами семь лет! — выкрикнула Света. — Это невозможно!

Света ворвалась в кабинет Лацио Донателли, хлопнув дверью так, что фотография его дочери на столе качнулась. Она стояла у порога, дышала тяжело, как после бега.

— Кукловод промыл его! — выкрикнула она. — Он стёр Майкла как личность! Это не он стрелял — это была кукла! Программа под кожей!

Лацио сидел за столом, пальцы медленно водили по краю бумаги, на которой ещё проступали пятна крови. Он не отрывался от протокола, будто читал его в сотый раз. Когда Света заговорила, он поднял взгляд — не гневный, не испуганный, а пустой, как будто внутри всё уже выгорело.

— Значит, теперь никому нельзя доверять, — сказал он низко, почти без интонации. — Не коллеге, не другу, не тому, кто приносил тебе кофе каждое утро.

Фелиция стояла рядом, её лицо было бледным, а взгляд сморел в глаза начальника.

— Но Майкл — хороший человек! У него жена, трое детей! Он каждый год привозил их на благотворительную акцию, играл с ними в парке, покупал мороженое старушкам... Он не мог просто стать убийцей!

Лацио закрыл глаза.

— Пусть посидит в изоляторе. Потом поработаем.

Он достал сигару, ту самую, что появилась после смерти Пентануччо. Не зажигал. Просто перекатывал между пальцев, как будто это был последний якорь.

— Света, — продолжил он, открывая глаза. — Что ты успела вытянуть из того наркоши?

— Я проверила, — ответила она, опускаясь на стул. — Описание тех, кто нападал на картель — синие-красные костюмы, шлемы, искрящиеся раны — это очень похоже на организацию «Дельта-Икс». Наемники. Очень новые, работают в полной тени. Ни одного официального следа. Чтобы добраться до них, нужен взлом. Через внутренние каналы, через сервера, которые никто не видит.

Лацио кивнул.

— Хорошо. Пусть Пентануччо...

Он не договорил. Имя повисло в комнате, как камень, который невозможно поднять. Фелиция замерла, её рука закрыла рот, словно сердце билось слишком сильно. Света опустила глаза, пальцы сжались в кулаки, но не от гнева — от стыда, который теперь невозможно было спрятать. В голове крутилось одно: это она попросила его проверить номера, это она не ответила на звонки, это она уехала домой, а он остался один, это она виновата в том, что его больше нет.

— Простите, — прошептал Лацио. — Чёрт. Да, Пентануччо был нам... Он был нашей семьёй.

— Без него как будто совсем другой участок, — сказала Фелиция, голос дрогнул. — Он всегда был таким... живым. Как будто даже самый дождливый день становился светлее, когда он входил. Он смеялся над моими плохими шутками. Приносил мне чай, когда я болела. И никогда не просил ничего взамен.

— Он видел то, что все игнорировали, — добавил Лацио.

Света не ответила. Голос пропал. В комнате стало тяжело дышать.

— Так хватит! — рявкнул Лацио, вставая. Он хлопнул три раза — коротко, резко, как будто выгонял призраков. — Хотя бы поэтому мы обязаны работать усерднее! Хотя бы ради него!

Он посмотрел прямо на Свету.

— Попроси помощи у местного айтишника. Разберись с этой «Дельта-Икс». Найди, кто стоит за всем этим. Если Пентануччо был здесь — он бы уже нашёл. Значит, мы должны быть быстрее. А теперь — пошли!

Света приехала к Чиро вечером, пока солнце ещё не скрылось за крышами Палермо, но по улицам поползли тени. В руках она держала пакет с продуктами — хлеб, сыр, бутылку вина и бананы. Он просил не приходить с пустыми руками, но она поняла это буквально.

Поднимаясь по лестнице его девятиэтажки, она услышала шаги выше. На площадке перед его дверью стоял человек в белой маске с чёрными ломаными линиями. Серый костюм, розовый галстук. Неподвижный, как статуя.

— Чиро, это ты? — спросила она, сердце заколотилось.

— С днём всех мёртвых! — прозвучал голос, знакомо-чужой. — Ой… то есть сладость или гадость?

— Не шути так, — сказала Света, проходя мимо него. — Да, Хэллоуин, но это…

— Да, понимаю, шутка не в ту тусовку, — сказал Кукловод голосом Чиро, разворачивая голову через левое плечо. Его глаза за маской были холодны. — Но ведь, это не шутка.

Зрачки Светы раскрылись. Она моментально выхватила пистолет из кобуры и направила на него. Кукловод резко побежал наверх, по лестнице, ступеньки грохотали под его шагами. Она рванула следом, сердце билось в висках. Они пробежали несколько пролётов, вырвались на крышу.

— А ну стоять! — крикнула Света, переводя дыхание.

Кукловод остановился у самого края. Медленно поднял обе руки, будто принимал вызов.

— Я не просто так сказал про день всех мёртвых, — произнёс он. — Как там поживает твой напарник?

— Ты ещё и издеваешься? — прошипела Света, пистолет дрожал в её руке. — Я тебя сейчас пристрелю!

— Чем? — Кукловод резко обернулся, опустив руки, и указал на неё пальцем. — Бананом?

Света посмотрела на пистолет — но вместо него в руке был банан. Она отшатнулась, лихорадочно осмотрелась. Кобура пуста. Оружие исчезло. Кукловод стоял в нескольких метрах, невозмутимый.

— Как ты это сделал?! — выкрикнула она.

— Я здесь, чтобы договориться, — сказал он, делая шаг вперёд.

— Договориться? — заорала Света. — Ты убил Даньери! Ты убил Пентануччо! — Её голос сорвался. Она замахнулась и кинула в него банан.

Кукловод чуть повернул голову — банан пролетел мимо, перевесился через край крыши и упал вниз. Секунду спустя раздались автомобильные гудки, визг тормозов, звон металла.

Кукловод подошёл к краю, посмотрел вниз.

— Ух ты, похоже премия «Злодей дня» сегодня не на мне, — заметил он без тени смеха.

— Что ты хотел? — спросила Света, стараясь говорить ровно.

— Понимаешь, — начал он, подходя к ней, медленно обходя по кругу, — я стремлюсь сделать мир лучше. И наша игра придаёт мне смысл. Добавляет перчинки. Но есть тот, кто... скажу прямо — отвлекает меня. Если ты поможешь мне убрать его, мы сможем сосредоточиться друг на друге.

— Речь о том, кто прижал твой картель недавно? — спросила Света.

— Браво, отличная осведомлённость, напарник, — Кукловод похлопал в ладоши, маска с ломаными линиями казалась живой в лунном свете. — Его наёмники займут весь город. Они возьмут его военным способом, а потом и всю Сицилию. ВСЮ МОЮ СИЦИЛИЮ! — заорал он, и его голос эхом ударил по стенам домов. — Мы с тобой не можем допустить этого.

— Я тебе не напарник. И с чего мне помогать тебе?

— Потому что ты даже не знаешь, против кого мы имеем дело, — ответил он. — И если мы не объединим силы, нас обоих сметут. Враг моего врага — мой друг. Не слышала пословицы? — Дополнил он. — О, и ещё потому, что ты хочешь вернуть своего высокорослого блондинчика.

— Даньери?! — Глаза Светы расширились. Кулаки сжались до боли.

— Да, — насмешливо протянул Кукловод. — А что, твой новый парень заревнует?

— Света? — раздался голос сзади.

Она резко обернулась. У выхода на крышу стоял Чиро. В обычной одежде. Без маски. Без страха.

— С кем ты разговариваешь?

— С ним! — выкрикнула она. — С ЭТИМ УРОДОМ В БЕЛОЙ МАСКЕ!

— С кем? — Чиро подошёл ближе, оглядывая крышу. — Здесь никого нет.

— Если можно, я предпочитаю «Призрак Сицилии», — раздалось с края крыши.

Чиро вздрогнул. Света повернулась — Кукловод стоял спиной к пропасти, руки развёл в стороны.

— Хэй! Если захочешь, я буду завтра на Хэллоуине в центре. Поиграем в прятки? — сказал Кукловод, разводя руки в стороны. — О, и отличный бросок! Я бы сказал — трёхочковый, — произнёс он, целя в неё пальцем, как пистолетом. Затем сделал шаг назад — и упал спиной назад, полностью расслабленно, словно и правда Призрак Сицилии.

— НЕТ! — Света бросилась к краю, Чиро едва успел схватить её за руку.

Внизу на перекрёстке столкнулись три машины. Кругом визжали сирены. Люди выбегали из домов. Скорые уже окружили место аварии.

— Что здесь произошло? — Чиро схватил её за плечи и начал шептать. — СВЕТА, ПОСМОТРИ НА МЕНЯ! ТУТ НИКОГО НЕТ!

— Что? — Она смотрела на него, дрожа. — Он только что был здесь! Он разговаривал с нами!

— Я услышал шорох и голос на лестнице, — сказал Чиро тихо. — Выглянул в глазок — видел, как ты бежишь вверх. Открыл дверь, споткнулся об пакет с продуктами. Поднялся сюда — и увидел только тебя. На крыше. Одну. Ты разговаривала сама с собой.

— Я не могла... — прошептала Света. — Это невозможно.

— Я знаю, ты его ненавидишь, — сказал Чиро. — Но он был здесь? Реально? Или внутри тебя?

— Чиро, я не смогу остаться у тебя сегодня, — сказала она, глядя вниз, на хаос. — Лучше поеду домой. Прости.

— Всё хорошо, — ответил он, глядя ей в глаза. — Давай хотя бы отойдём от края. Здесь девять этажей.

— Но он был здесь, — повторила она. — Я видела его.

— Просто поверь мне, — Чиро положил ладонь ей на щёку. — Здесь никого не было.

— В этом районе крыши не часто убирают, — сказала Света, приседая на корточки. — Отойди, здесь много пыли.

Чиро отступил. Она начала водить пальцами по полу, исследуя следы. На грязном бетоне — только её ботинки и его туфли.

— На пыли нет следов, кроме моей обуви и твоих каблуков, — прошептала она. — Ни одной другой пары.

Глаза её раскрылись. Она резко встала и обняла Чиро, сжимая его так, будто боялась, что он исчезнет.

— Чиро, я не знаю, что происходит...

— Останься со мной, отдохни, — сказал он. — Хотя бы на час.

— Я должна ехать, — ответила она, отстраняясь. Поцеловала его в губы. — Кое-что изменилось.

— Что случилось?

— Я... не могу пока сказать.

— Ладно, — сказал Чиро, глядя, как она идёт к выходу. — Только будь осторожна.

Когда дверь на лестницу закрылась, он остался один. Он подошёл к краю крыши и посмотрел вниз, туда, где стояли машины и улыбнулся.

Вечер в Палермо опустился тяжело, будто небо решило лечь на землю. Улицы, ещё днём наполненные смехом детей и запахом жареных каштанов, теперь были пустыми, только изредка мелькали силуэты прохожих, спешащих домой до полуночи. На фасадах домов остались следы Хэллоуина — поломанные тыквы, рваные паутины, обрывки плакатов с надписями «Сладость или гадость». Кто-то стёр одно слово — и осталось: «Гадость». По набережной гулял ветер, приносивший с моря сырость и лёгкий привкус соли. Рыбаки не выходили — говорили, что вода сегодня слишком тихая, как перед бурей. В окнах домов горел свет, но шторы были плотно закрыты. Где-то в центре играла музыка — старая итальянская песня, которую раньше пели на праздниках. Но никто не танцевал. Только одна женщина, стоя у лавочки, слушала, пока её ребёнок спал на руках. Она не знала, что по соседнему переулку, где недавно похитили Жанну, сейчас медленно движется машина без фар. На площади Санта-Мария, где утром торговали цветами, теперь собралась небольшая группа людей. Они не кричали, не требовали правды. Просто стояли. Свечи в их руках мерцали, отражаясь в лужах после вечернего дождя. Фотографии — Пентануччо, Даньери, Майкла — лежали на асфальте, прикрытые камнями. Никто не знал, кто их положил. Воздух был плотным, как будто город держал в себе выдох. Ни полицейских, ни журналистов. Только люди. И страх, который уже не называли вслух. Где-то далеко, за пределами города, загорелся огонь — то ли склад, то ли заброшенная фабрика. Дым поднимался в небо, чёрный, густой, и на миг казалось, что он принимает форму маски с ломаными линиями. Но потом ветер развеял его, и ничего не осталось.