Кукловод (джен)

Чиро встал в 7:30, когда солнце на Сицилии уже озарило небо. Ванная встретила его прохладой, вода из душа потекла не сразу — он постучал по крану три раза, старая привычка с детства. Эспрессо сварился неправильно, тост прилип к решетке. Он поставил чашку на подоконник, наблюдая, как свет играет на стекле. Жить в Палермо не так уж и плохо, пусть у него и не было денег на квартиру около пляжа. Только седьмой этаж многоэтажки, откуда виднелась часть моря между крышами.

Бордовая рубашка лежала на кровати, смятая. Он надел ее, застегнул пуговицы до середины, затем расстегнул верхнюю — так, чтобы воротник не давил на шею. Черные джинсы сидели криво. Бордовый галстук повязал дважды, пока узел не принял форму, похожую на узел. Синий свитер надел поверх рубашки, не потому что было холодно, а потому что думал, что так выглядит солиднее. Последними — бордовые туфли, которые он почистил вчера вечером, но не до блеска.

Автобус номер 17 приехал вовремя. В окно мелькали улицы, знакомые до последней трещины в асфальте. Сегодня он сел не на то место. Не заметил, как старушка уже заняла его. Встал, извинился, пересел. Старушка улыбнулась, но он не увидел ее улыбку. Смотрел в пол.

У входа в здание что-то белое упало ему на ботинок. Он замер. Поднял голову. Над ним кружили птицы. Много. Слишком много для утра. Достал салфетку из кармана, протер ботинок. Не аккуратно. Просто потому что так получилось.

В офисе царила обычная суета. Люди бегали между столами, разговаривали громче, чем обычно. Он прошел к своему месту, поставил сумку на стул, не под стол. Не вешал куртку на вешалку — не было куртки. Только синий свитер, который он не снимал даже в жару.

— Мы теряем контракт, — произнес директор, выходя в общий зал. — И если до конца дня не предложите решение, я уволю половину отдела.

Голос дрожал от усталости. Он знал, что переговорщик заболел, и никто не мог заменить его.

Франческо подошел первым. Погладил галстук, поправил волосы, улыбнулся. Голос звучал слишком громко.

— Я могу заняться переговорами. У меня хорошие навыки коммуникации.

Директор кивнул.

Чиро сел за свой компьютер, открыл документы. Не посмотрел на часы. Федерико, его сосед по столу, положил руку на его плечо.

— Ты создан для этой работы. Почему ты не попробуешь?

Чиро не ответил. Просто покачал головой и продолжил печатать.

У двери кабинета директора собралась небольшая группа. Чиро стоял в стороне. Не потому что боялся войти, а потому что не знал, как войти, чтобы не привлекать внимания.

Он услышал смех. Не громкий. Не злой. Просто смех. Обернулся. Двое коллег смотрели на него. Один показывал пальцем на его криво завязанный галстук.

— Смотри, как он пытается быть как все, — шепнул один другому. — Думает, что если наденет синий свитер, то станет важным.

— Да он даже не знает, как правильно завязывать галстук. Смотри, как он ходит — будто боится собственной тени.

Чиро почувствовал, как горит лицо. Он посмотрел на свои руки. Они дрожали.

Он сел за свой стол. Открыл социальные сети компании-клиента. Его взгляд упал на пост в ленте. Пожар на третьем этаже офиса. Сегодня утром. Он посмотрел на Франческо, который все еще говорил с директором. Видел, как тот упомянул третий этаж в своих планах.

Чиро почувствовал, как что-то внутри него ломается. Не гнев. Не обида. Что-то большее. Что-то, что он подавлял годами.

Он встал. Подошел к кабинету директора. Постучал. Два раза. Не знал, сколько нужно.

— Войдите, — сказал директор.

Он вошел.

— У вас есть минута? — спросил он, глядя не на директора, а на его руки.

Директор посмотрел на часы. Потом на Франческо. Потом обратно на Чиро.

— У меня нет времени на формальности.

— Тогда дайте Франческо пятнадцать минут. Пусть расскажет, как он планирует вести переговоры.

Директор кивнул Франческо.

— Давай, — сказал он. — Покажи, на что способен.

Франческо начал говорить. О том, как он подойдет к клиенту, какие фразы использует, как создаст доверительную атмосферу. Говорил плавно, без запинок.

Чиро стоял молча. Смотрел на часы на стене.

— Хорошо, — сказал директор, когда Франческо закончил. — Ступай готовиться.

Франческо улыбнулся, уже видя себя на месте переговорщика.

— Минуту, — произнес Чиро, доставая телефон. — Я только что получил сообщение от клиента.

Все замерли.

— Они перенесли встречу на два часа. У них авария в офисе. Пожар на третьем этаже.

Директор поднял бровь.

— Откуда ты знаешь?

— Я проверил их социальные сети. У них висит объявление. И я заметил, что Франческо упомял третий этаж в своих планах. Тот самый, где сейчас пожар.

Франческо побледнел.

— Я... я не знал...

— Конечно, не знал, — сказал Чиро, поправляя воротник рубашки. — Потому что ты не проверил.

Директор посмотрел на Франческо, потом на Чиро. Его пальцы постукивали по столу.

— Ты прав, — произнес он, обращаясь к Чиро. — Ты более внимателен. Ты будешь вести переговоры.

Франческо не сказал ни слова. Просто вышел, не глядя ни на кого.

Чиро не улыбнулся. Просто кивнул и пошел к рабочему месту.

Но в этот раз он не посмотрел в пол. Он посмотрел прямо перед собой. И его шаги стали тверже. Он сел за стол, не сразу открыл документы. Просто посмотрел на часы на стене. Точнее, на тех часах, которые показывали время на семь минут позже, чем было на самом деле.

Он улыбнулся. Не потому что был доволен. А потому что понял: время можно контролировать. Не только свое. Но и время других.

Чиро сел за стол переговоров. Не первым. Не последним. Просто в то место, где его присутствие создавало правильный баланс. Его бордовые туфли не скрипели по полу, не оставляя следов на темном паркете, как будто он двигался не по земле, а над ней. Воздух в комнате сгустился, когда он вошел, но никто не обратил внимания на это изменение. Все привыкли к тому, что в его присутствии время течет иначе.

Директор занял место справа. Слева — пусто. То самое место, где должен был сидеть Франческо. Директор посмотрел на этот стул, затем на Чиро, его взгляд задержался на синем свитере, который Чиро не снимал даже в жару. В его глазах мелькнуло сомнение, но он тут же отвернулся, словно боясь, что Чиро заметит его нерешительность. Чиро не улыбнулся. Просто кивнул и посмотрел на часы. Не свои. Часы на стене. Точнее, на тех часах, которые показывали время на семь минут позже, чем было на самом деле. Семь минут — достаточно, чтобы создать ощущение спешки, но недостаточно, чтобы вызвать подозрение. Достаточно, чтобы заставить людей принимать решения быстрее, чем они обычно это делают.

Комната наполнилась людьми. С другой стороны стола — трое. Серьезные костюмы. Жесткие лица. Галстуки, завязанные одинаково, как будто они тренировались перед зеркалом. Глаза, которые не моргают в нужные моменты, но моргают слишком часто в неподходящие. Чиро заметил это сразу. Первый — слева — нервничал. Второй — посередине — пытался скрыть раздражение. Третий — справа — наблюдал, как хищник наблюдает за своей добычей.

— Мы готовы обсудить условия, — произнес их главный, ставя перед собой толстую папку. — Но предупреждаю: мы не пойдем на уступки.

Его голос звучал твердо, но Чиро услышал в нем легкую дрожь, когда он произнес слово "уступки". Рука, которой он поставил папку, слегка дрожала. Не от слабости. От напряжения. Чиро отметил про себя: левая рука. Три раза в минуту. Как будто проверяя, что папка на месте.

Директор начал говорить. О рынках. О прогнозах. О том, как их компании могут сотрудничать. Голос ровный, но без уверенности. Как будто читает текст, который выучил накануне, но не до конца понял. Его пальцы бессознательно постукивали по столу — два раза в минуту. Не три. Не четыре. Два. Как будто он пытался убедить себя, что все под контролем.

Чиро молчал. Смотрел не на говорящего. На его руки. На то, как пальцы слегка дрожат, когда он касается края папки. На то, как левая нога под столом двигается в ритме, который не совпадает с речью. Он заметил, как директор непроизвольно сжимает и разжимает кулак, пытаясь успокоиться. Заметил, как его взгляд несколько раз скользнул к пустому стулу слева. Заметил, как он нервно поправил галстук, когда говорил о сроках поставки.

Главный переговорщик поправил галстук. Не потому что был неудобен. А потому что на шее выступила испарина. Его взгляд задержался на окне. Не на улице. На отражении в стекле. Там, где виднелась новостная лента на соседнем здании. Там, где мелькали кадры пожара. Чиро видел, как его зрачки расширились, когда он увидел эти кадры. Как дыхание участилось. Как пальцы сжались в кулак под столом.

Чиро поставил чашку кофе так, чтобы ручка была обращена к ним. Не потому что знал, что они любят брать чашки именно так. Просто потому что так было удобнее. Он почувствовал, как воздух в комнате изменился, когда чашка коснулась поверхности стола. Как будто этот звук запустил какой-то механизм в головах переговорщиков. Первый переговорщик, слева, непроизвольно потянулся к своей чашке, но остановился, когда понял, что Чиро смотрит на него.

— Нам нужны гарантии, — продолжил главный переговорщик, голос слегка дрогнул на последнем слове. — Без них мы не подпишем контракт.

Его коллега справа кивнул, но Чиро заметил, как его рука нервно потянулась к телефону в кармане. Третий переговорщик, который до этого молчал, слегка наклонился вперед, как будто пытаясь увидеть что-то под столом. Чиро знал: они проверяют, не записывают ли переговоры.

Директор замялся. Начал перечислять преимущества, но голос терял уверенность с каждым словом. Его пальцы постукивали теперь четыре раза в минуту. Не два. Не три. Четыре. Как будто он пытался ускорить время, чтобы быстрее закончить эту встречу. Чиро не смотрел на него. Смотрел на главного переговорщика. На то, как его пальцы трижды коснулись края папки за минуту. Как будто проверяя, что она на месте. Как будто это был какой-то сигнал для его коллег.

Чиро начал дышать медленнее. На два удара в минуту медленнее, чем остальные. Он чувствовал, как его дыхание замедляется, как сердце бьется ровнее. Он знал: если дышать медленнее, люди вокруг начинают нервничать. Если дышать быстрее — расслабляются. Сегодня он выбрал медленное дыхание. Пока что.

— Вы получите гарантии, — произнес Чиро, наконец. — Но не те, о которых думаете.

Все замерли. Директор посмотрел на него с упреком. Переговорщики насторожились. Первый переговорщик, слева, непроизвольно сжал чашку кофе в руке. Второй, посередине, замер, как будто его застали врасплох. Третий, справа, медленно опустил руку с телефона.

— Что вы имеете в виду? — спросил главный, голос стал жестче. Но левая рука нервно коснулась кармана пиджака. Три раза. Как будто проверяя, что что-то на месте.

— Я имею в виду, — продолжил Чиро, поправляя воротник рубашки под синим свитером, — что вам не нужны гарантии. Вам нужно время.

Он почувствовал, как напряжение в комнате резко возросло. Директор наклонился вперед, его пальцы перестали постукивать. Переговорщики переглянулись. Первый слева слегка покачал головой, как будто пытаясь понять, что происходит. Второй посередине сжал губы, его глаза сузились. Третий справа медленно кивнул, как будто что-то понял.

— Это абсурд, — возразил переговорщик. — Мы не можем...

— Ваш офис на третьем этаже сгорел три дня назад, — прервал его Чиро. — Пожар начался в серверной. Вы потеряли данные за последние две недели. И сейчас у вас проблемы с поставщиками, потому что не можете подтвердить заказы.

Комната затихла. Директор посмотрел на Чиро с удивлением. Переговорщики переглянулись. Главный переговорщик побледнел. Не потому что испугался. А потому что понял: Чиро знает больше, чем должен.

— Откуда вы... — начал главный, но Чиро уже продолжил.

— Вы не хотите уступать, потому что боитесь, что если снизите цену, то не сможете заплатить сотрудникам в конце месяца. Вы нервничаете, потому что знаете: если этот контракт сорвется, вы потеряете еще двух крупных клиентов. И тогда...

— Достаточно, — произнес главный, голос дрожал. — Что вы предлагаете?

Его коллега слева нервно постучал пальцами по столу. Три раза. Не два. Не четыре. Три. Как будто пытаясь подать сигнал. Второй посередине замер, его взгляд стал жестче. Третий справа медленно кивнул, как будто давая разрешение продолжать.

Чиро посмотрел на часы на стене. Те самые, которые показывали время на семь минут позже. Он чувствовал, как его дыхание замедляется еще больше. Как будто он погружается в какой-то другой ритм. В ритм, который только он слышал.

— Мы увеличим объем заказа на двадцать процентов, — сказал он. — Но срок поставки сдвинем на две недели. Вы получите деньги раньше, чем ожидали. А мы получим время для подготовки.

Переговорщик справа начал говорить, но Чиро поднял руку. Не много. Просто достаточно, чтобы показать, что он еще не закончил.

— Это невыгодно для нас, — возразил переговорщик, но рука уже тянулась к папке. — Мы не можем...

— Нет, — ответил Чиро. — Это выгодно для вас. Потому что вы сможете заплатить сотрудникам вовремя. Потому что сможете восстановить серверы. Потому что останетесь на плаву еще на месяц.

Он достал документы. Не новые. Те самые, которые принес Франческо. Но сложил их так, чтобы нужные страницы оказались на виду. Так, чтобы первый взгляд падал именно на пункт об увеличении объема заказа. Он чувствовал, как его пальцы скользят по бумаге, как будто проверяя, что все на месте.

— Подпишите здесь, — произнес он, указывая на строку. — И вы получите деньги через три дня.

Главный переговорщик посмотрел на своих коллег. Те молча кивнули. Он взял ручку. Подписал. Не сразу. Сначала проверил документы. Потом еще раз. Потом еще. Как будто пытаясь найти подвох. Но подвоха не было. Была только правда, которую он уже знал, но не хотел признавать.

Когда они ушли, директор подошел к Чиро. Не сразу. Подождал, пока дверь за переговорщиками закроется. Потом подошел, его шаги стали тише, как будто он боялся, что Чиро исчезнет, если заговорит слишком громко.

— Как вы узнали про пожар? — спросил он.

Чиро не ответил сразу. Просто посмотрел на часы на стене. Те самые, которые показывали время на семь минут позже. Он чувствовал, как его дыхание возвращается к обычному ритму. Как будто только что закончил какой-то танец, который видел только он.

— Я проверил их социальные сети, — ответил Чиро, поправляя бордовый галстук с черно-бордовыми кругами. — У них висит объявление.

— Вы отлично справились, — произнес директор, не отрывая взгляда от подписанных бумаг. — С завтрашнего дня вы будете вести эти переговоры самостоятельно.

Чиро не улыбнулся. Просто кивнул и пошел к рабочему месту. Но на этот раз он не посмотрел в пол. Он посмотрел прямо перед собой. И его шаги стали тверже. Не потому что он гордился. А потому что понял: время можно контролировать. Не только свое. Но и время других.

В коридоре он остановился у окна. Посмотрел на улицу. На улице проходила женщина, которую он знал. Она шла не туда, куда собиралась утром. Он посмотрел на часы. Не свои. Часы на стене. Те самые, которые показывали время на семь минут позже.

Он улыбнулся. Не потому что был доволен. А потому что понял: мир — это не статичная система. Это река, которую можно направлять. Достаточно знать, где поставить камень.

Вечером он сидел в кафе напротив офиса. Кофе перед ним уже остыл. Он смотрел на часы на стене. Те самые, которые показывали время на семь минут позже.

Федерико подошел к нему.

— Как тебе удалось? — спросил он, поднимая бокал. — Все думали, что контракт упущен.

— Я просто дал им то, что они хотели услышать.

— Надо было раньше так делать! — засмеялся друг. — Ты бы уже был директором.

Чиро не ответил. Просто посмотрел на отражение в окне. На улице проходила женщина, которую он знал. Она шла не туда, куда собиралась утром.

Впервые за долгое время он почувствовал, как что-то внутри него просыпается. Не амбиции. Не жажда власти. Просто понимание: мир — это не статичная система. Это река, которую можно направлять. Достаточно знать, где поставить камень.

Он поставил чашку кофе так, чтобы ручка была обращена к улице. Просто потому что так было удобнее.

На улице проходила женщина, которую он знал. Она шла не туда, куда собиралась утром.

Чиро не улыбнулся. Просто кивнул и пошел к рабочему месту.

Чиро сидел за столом переговоров в главном офисе компании. Его бордовые туфли не скрипели по полу. Солнечный луч пробивался сквозь жалюзи, освещая пылинки, кружившиеся в воздухе. Одна из них двигалась быстрее других, как будто пытаясь убежать. Он следил за ней до тех пор, пока она не исчезла в тени.

Первые крупные переговоры после повышения назначили на понедельник. Он проверил социальные сети. Трое принимали решения. У двоих вчера были важные звонки с неизвестными номерами. У одного — встреча в ресторане, которую он пытался скрыть.

Когда они вошли, он посмотрел на часы на стене. Те самые, которые показывали время на семь минут позже. Он начал дышать медленнее. На два удара в минуту медленнее, чем остальные.

Комната наполнилась людьми. С другой стороны стола — трое. Серьезные костюмы. Жесткие лица. Глаза, которые не моргают в нужные моменты.

— Мы готовы обсудить условия, — произнес их главный, ставя перед собой папку.

Чиро не ответил сразу. Просто положил руку на край папки так, чтобы пальцы были направлены к ним. Главный переговорщик наклонился к документам. Чиро провел большим пальцем по краю своей чашки.

Переговорщик замер. Его взгляд задержался на окне. Не на улице. На отражении в стекле. Там, где виднелась новостная лента на соседнем здании. Там, где мелькали кадры пожара.

— Ваш отец учил вас определять подлинность документов по звуку, — произнес Чиро, не глядя на него.

Переговорщик побледнел. Его пальцы трижды коснулись края папки. Как будто проверяя, что она на месте.

Через две недели к директору пришли люди. Не из крупных компаний. Не из банков. Из тех, кто приходит тихо, улыбается редко, и чьи визитки не содержат никаких контактов.

— Нам нужен ваш лучший переговорщик, — произнес один из них.

Директор посмотрел на Чиро.

— Он ваш.

Чиро сидел в ресторане "Ла Сицилия". Его бордовый галстук с черно-бордовыми кругами не смещался. Синий свитер позволял воротнику рубашки оставаться открытым.

Он пришел за час до встречи. Его пальцы замерли над меню на три секунды дольше, чем нужно. Он знал: правши читают меню слева направо, левши — наоборот. Если поставить меню под углом 15 градусов, взгляд собеседника будет скользить по краю, а не на содержимое.

Они пришли точно вовремя. Он не посмотрел на часы. Просто почувствовал время по ритму шагов.

— Мы слышали о вас, — произнес человек напротив.

Чиро посмотрел на часы на стене. Те самые, которые показывали время на семь минут позже.

— Мы хотим предложить вам работу, — продолжил человек. — Не как переговорщику. Как организатору.

— Организатору чего?

— Некоторых перевозок. Неофициальных. Срочных.

Чиро посмотрел на меню.

— Я работаю в офисе. С контрактами. С документами.

— Мы знаем, как вы работаете. Как вы ставите чашку кофе. Как смотрите на часы.

— Все так делают.

— Не так. Вы делаете это лучше всех.

Официант принес бутылку вина. Не ту, которую заказывали.

— От владельца.

Чиро положил левую руку на скатерть. Пальцы едва касались ткани. Достаточно, чтобы почувствовать вибрацию от шагов официанта.

— Вы знаете, что я могу предложить больше, чем вино, — сказал первый человек.

Чиро взял бокал.

— Я подумаю.

— Не думайте долго. Время — это то, что мы можем контролировать. Но не всегда.

Чиро не ответил. Просто провел большим пальцем по краю бокала. Три раза. С определенным ритмом.

Человек напротив начал говорить быстрее. Его дыхание подстроилось под новый ритм.

— Мы можем предложить вам больше, чем работа, — продолжил он. — Мы можем предложить вам... свободу.

Чиро поставил бокал на стол. Слегка накренив. Достаточно, чтобы вино начало медленно вытекать на скатерть.

Человек посмотрел на вино. Его подсознание связало это с чем-то знакомым. С детством. С тем днем, когда он пролил вино на важный документ и потерял первую крупную сделку.

— Вы не доверяете нам, — произнес Чиро, не глядя на него.

Человек вздрогнул.

— Как вы...

— Я не знаю, — ответил Чиро, поправляя воротник рубашки. — Просто поставил бокал слева.

Человек посмотрел на свои руки. Они дрожали. Не сильно. Но достаточно, чтобы он сам это заметил.

— Вы не первый, кто приходит сюда, — сказал Чиро. — И не последний. Но вы один из немногих, кто дошел так далеко, не потеряв себя.

— Что вы имеете в виду?

— Вы потеряли что-то. Не работу. Не деньги. Что-то личное. Что-то, что вы не можете вернуть.

Человек замолчал. Его пальцы трижды коснулись края папки. Как будто проверяя, что она на месте.

— Вы правы, — прошептал он. — Я потерял свою дочь. Она ушла к матери. Потому что я... слишком много работаю.

Чиро не улыбнулся. Просто кивнул и посмотрел на окно. На улице проходила женщина, которую он знал. Она шла не туда, куда собиралась утром.

— Я не транспортирую людей, — произнес он. — Я работаю с документами.

— Все документы можно подписать, — ответил человек. — Если знать, как правильно поставить чашку кофе.

— Не все.

— Почему вы отказываетесь?

— Потому что я уже работаю с вами.

— Что?

— Вы пришли сюда, потому что я управляю вашими переговорами с компанией уже два месяца. Не напрямую. Через директора. Но я управляю.

Человек посмотрел на своих спутников. Те молча кивнули. Они узнали правду.

— Вы не просили, — продолжил Чиро. — Но я сделал это. Потому что вы интересны мне.

— И что вы хотите?

— Я хочу знать, зачем вам нужны эти перевозки. И кто стоит за вами.

Человек не ответил сразу. Просто посмотрел на часы. Те самые, которые показывали время на семь минут позже.

— Вы слишком опасны для нас, — произнес он наконец. — Но слишком полезны, чтобы уйти.

— Тогда предложите мне то, что я не могу отказаться.

— Мы можем дать вам доступ ко всему. К каждой сделке. К каждому человеку. Вы будете видеть мир так, как его видим мы.

— Я уже вижу мир так, как вы его видите, — ответил Чиро. — Просто не хочу в него возвращаться.

— Почему?

— Потому что я из Палермо. И я знаю, что однажды этот город заберет меня обратно.

Человек кивнул.

— Тогда что вы предлагаете?

— Я предлагаю работать вместе. Не как вы думаете. А как я скажу.

— И что вы скажете?

— Я скажу, когда придет время. А пока — я подумаю.

Чиро не улыбнулся. Просто кивнул и отпил вина из стакана. Вино было хорошим. Не слишком сладким. Не слишком терпким. Как раз таким, чтобы помочь принять решение, которое он уже принял.

Чиро сидел за столом Франческо. Его бордовые туфли не оставляли следов на полу. Экран монитора светился приглушенным светом. Пальцы едва касались клавиатуры. Три сообщения пришли с интервалом в семь минут. Время, необходимое для проверки сигнала.

Он открыл календарь встреч. Нашел нужную дату. Нужное время. Нужное место. Подслушал переговоры полицейских с помощью подаренного им мафией устройства. В районе старого порта через час должна была начаться полицейская операция. Точное время: 14:37. Место: складской комплекс "Морской груз". Цель: задержание членов преступной группировки.

Чиро добавил новую встречу в расписание директора. Срочная проверка безопасности. В том же районе. В то же время. Название встречи: "LR Corp — Визит на склад". Участники: Директор, юрист, финансовый аналитик. Причина: "Проверка соблюдения договорных обязательств".

Через сорок минут он сидел в кафе напротив порта. Кофе перед ним уже остыл. Его бордовый галстук с черно-бордовыми кругами не смещался. Синий свитер позволял воротнику рубашки оставаться открытым. За окном море переливалось оттенками синего и серого. Воздух пах солью и рыбой. На улице прохожие спешили по своим делам. Две старушки сидели за соседним столиком, пили эспрессо и обсуждали вчерашний матч. Их голоса смешивались с шумом улицы.

Полицейские приехали ровно в 14:37. Три машины. Шесть человек. Они проверяли офис компании, которая якобы занималась контрабандой. Точнее, офис, который указал директор. Здание на углу улицы, с вывеской "Торговый дом Медина".

Мафиози вышли из темного переулка. Не спеша. Не оглядываясь. Их встречали контрабандисты. Четверо мужчин в темных куртках. Один держал в руках коричневый пакет. Другой курил сигарету, бросая взгляды по сторонам. Третий проверял телефон. Четвертый стоял неподвижно, как будто был частью стены.

Чиро поставил чашку кофе так, чтобы ручка была обращена к ним. Пальцы медленно провели по краю блюдца. Три раза. С определенным ритмом. Он наблюдал, как мужчины переговариваются, как передают пакет из рук в руки. Как один из них смотрит на часы. Как другой кивает. Как третий улыбается. Как четвертый исчезает за углом.

Через три часа в ресторане "Ла Сицилия" его ждали те же люди. Только тот, кто сидел напротив в прошлый раз. Чиро пришел за десять минут до встречи. Его шаги не отражались эхом в длинном коридоре. Воздух пах оливковым маслом и свежим хлебом. Столы были накрыты белыми скатертями. На стенах висели картины с изображением Сицилии.

— Вы знаете, что сегодня произошло? — спросил человек, не здороваясь. Его голос был низким, почти шепотом.

Чиро посмотрел на часы на стене. Те самые, которые показывали время на семь минут позже. Стрелки двигались медленно, как будто время замедлилось.

— Вы получили груз. Без проблем. Без полиции.

— Как вы это сделали?

Чиро провел большим пальцем по краю бокала. Три раза. С определенным ритмом. Капли вина скатились по стеклу, оставляя следы на скатерти.

Человек напротив начал говорить быстрее. Его пальцы нервно постукивали по столу. Три раза в минуту.

— Вы не первый, кто приходит сюда. И не последний. Но вы один из немногих, кто дошел так далеко, не потеряв себя.

— Почему вы помогли нам?

— Я не помогал.

— Вы предотвратили столкновение.

— Я просто поставил чашку слева.

Человек посмотрел на свои руки. Они дрожали. Его пальцы трижды коснулись края папки. Как будто проверяя, что она на месте.

— Мы хотим, чтобы вы работали с нами напрямую. Не через директора. Не через посредников. Напрямую.

— Я работаю в офисе. С контрактами. С документами.

— Вы работаете с людьми. Вы знаете, когда они лгут. Когда нервничают. Когда готовы уступить.

Чиро не улыбнулся. Просто кивнул и посмотрел на окно. На улице проходила женщина, которую он знал. Она шла не туда, куда собиралась утром. Ее шаги замедлились у соседнего столика. Она не знала, что делает, но делала именно то, что он ожидал.

— Почему вы уважаете меня?

— Потому что вы не просите. Вы даете. И мы не знаем, почему.

— Теперь знаете.

— Теперь знаем.

Спустя какое-то время Чиро уже сидел за столом в своем кабинете. Не кабинете начальника отдела. Не кабинете директора. За столом начальника всего офиса. Он получил эту должность не через отставку предыдущего руководителя, а через "естественное развитие карьеры". Два месяца упорной работы, несколько успешно завершенных проектов и внезапное решение совета директоров — всё сложилось так, как он и планировал.

Его бордовые туфли не скрипели по полу. Он проверил социальные сети. Не все. Только те аккаунты, которые следили за передвижением полицейских патрулей. На экране монитора мелькали сообщения. Геолокация. Временные метки. Маршруты передвижения.

Пиро Черри. Итальянский бизнесмен. Не слишком известный. Не слишком заметный. Достаточно, чтобы открыть компании. Недостаточно, чтобы на него обратили внимание. Паспорт с фотографией, похожей на Чиро, но не идентичной. Поддельные документы. Выписки из реестра. Банковские счета.

Первая компания — Cherry Logistics. Логистическая фирма. Не крупная. Но с правильными связями. С правильными маршрутами. С правильными людьми в портах. Офис в старом здании на набережной. Три грузовика. Пять сотрудников. Договоры с местными поставщиками.

Вторая — Blackstone Financial. Финансовая компания. Не банк. Не биржа. Просто посредник. Достаточно, чтобы перемещать деньги. Недостаточно, чтобы привлечь внимание регуляторов. Счета в швейцарских банках. Электронные переводы. Анонимные платежи.

Третья — Mediterranean Trade. Торговая фирма. Импорт и экспорт. Не слишком прибыльная. Но с правильными товарами. С правильными клиентами. Контракты на поставку оливкового масла. Договоры с ресторанами. Лицензии на ввоз алкоголя.

Через неделю Федерико получил сообщение. Не от Чиро. От неизвестного номера.

— Ты помнишь, как я получил повышение?

Он не ответил. Просто посмотрел на свой новый стол. Не в углу. Не за старым местом. Там, где раньше сидел Франческо. На столе лежал новый планшет. Синяя ручка. Стандартный монитор.

Через час пришло второе сообщение.

— Спасибо.

Три дня спустя директор офиса упал с лестницы. Не потому что поскользнулся. А потому что ступенька сломалась. Точнее, как позже выяснили эксперты, была подрезана так, чтобы выдержать вес только до определенного момента. Сломалась ровно в тот момент, когда он на нее наступил.

Два дня спустя Федерико получил новый контракт. Не от компании, с которой он работал. От другой. Сумма была круглой. Достаточной, чтобы купить квартиру у моря. Документы пришли по электронной почте. Подпись: Cherry Logistics.

Через месяц Чиро надел белую маску. Не гладкую. С ломаными линиями, которые меняли форму при каждом повороте из-за оптической иллюзии. Как будто маска дышала. Как будто ждала. Он купил ее в маленьком магазине на окраине города. Продавец не спросил, зачем она ему нужна. Просто завернул в бумагу и положил в пакет.

Он надел ее в первый раз на встрече, которую организовал Пиро Черри. Серый костюм. Розовый галстук. Дорогой. Сшитый на заказ. Не для того, чтобы скрыть себя. А для того, чтобы стать кем-то другим. Он вошел в зал. Все замолчали. Никто не знал, кто скрывается за маской. Но все поняли: это тот, кто управляет.

Через неделю директор Blackstone Financial утонул в собственной ванне. Не потому что поскользнулся. А потому что вода перелилась через край, и он не смог выбраться. Полиция пришла к выводу, что это несчастный случай. Но те, кто знал правду, понимали: это был расчет.

Через два месяца в ресторане "Ла Сицилия" собрались те же люди, что и раньше. Только не все. Столы были накрыты белыми скатертями. На стенах висели картины с изображением Сицилии. Воздух пах оливковым маслом и свежим хлебом.

— Где он? — спросил хозяин, глядя на пустое место.

— Он не придет, — ответил человек в сером костюме. — Я буду говорить за него.

— А вы кто?

— Тот, кто знает, что вы потеряли директора LR Corp. И того, кто сидел напротив вас в прошлый раз. Того, кто ушел в отставку. Того, кто теперь мертв.

Хозяин посмотрел на свои руки. Они дрожали. Его пальцы трижды коснулись края папки.

— Почему вы говорите за него?

— Потому что он больше не приходит. Но он все еще здесь.

— Как его зовут?

— Вы называете его Кукловодом.

В ресторане стало тише. Люди перестали есть. Перестали разговаривать. Просто сидели и ждали. Ждали, когда маска появится в дверях. Ждали, когда он скажет, что делать. Ждали, потому что знали: он всегда знает, что делать.

Чиро сидел за своим столом. Не как начальник офиса. Просто как офисный работник. Его бордовые туфли не скрипели по полу. Его бордовая рубашка с синим свитером выглядела так же, как всегда.

В теневом бизнесе его называли по-разному. Не Кукловодом. Это имя было слишком простым. Слишком человечным.

В порту его звали "Призраком Сицилии". Потому что он появлялся и исчезал, как туман над морем. Потому что знал, когда приплывали корабли, еще до того, как они появлялись на радаре.

В банках его называли "Архитектором". Потому что каждая сделка, которую он создавал, была как здание — с идеальным фундаментом и скрытыми ходами.

В политике его боялись как "Невидимого Дирижера". Потому что решения принимались, даже когда он не присутствовал на встречах. Потому что голоса звучали так, как будто ими управляли.

— Говорят, он может заставить тебя говорить правду, даже если ты не знаешь ее сам, — произнес человек в баре, сидя за угловым столиком.

— Говорят, он видит тебя, даже когда ты в темноте, — добавил другой.

— Говорят, он умеет залезать людям в голову, — прошептал третий. — Что ты просыпаешься с мыслями, которые не были твоими.

Через неделю директор LR Corp получил уведомление. Встреча в центральном офисе. Срочно. В семь утра.

Он не спал всю ночь. Не потому что боялся. А потому что знал: когда звонит этот номер, отказаться невозможно.

Его машина выехала в шесть тридцать. Дорога была свободной. Слишком свободной.

На перекрестке загорелся зеленый свет. Не потому что пришло его время. А потому что светофоры были перенастроены.

Он нажал на газ. Не потому что торопился. А потому что не видел, как полицейская машина выезжает слева.

Удар был тихим. Не громким. Как будто кто-то специально рассчитал скорость и угол столкновения.

Полицейские вышли из машины. Не спеша. Как будто знали, что произойдет.

— Случайность, — произнес один из них, глядя на разбитую машину. — Просто не повезло....

Чиро сидел в кафе напротив офиса. Его белая маска лежала в кармане. Не потому что он боялся ее надеть. А потому что знал: сегодня она не нужна.

Он поставил чашку кофе так, чтобы ручка была обращена к улице.

На улице проходила женщина, которую он знал. Она шла не туда, куда собиралась утром.

Федерико подошел к нему.

— Ты слышал про директора крупной русской компании LR Corp.? — спросил он. — Его сбила полицейская машина.

— Случайность, — произнес он. — Просто не повезло. Жаль этого добряка.

Вечером в ресторане "Ла Сицилия" собрались те же люди, что и раньше.

— Говорят, он видел аварию, — произнес один из них. — Говорят, он знал, что произойдет.

— Говорят, он может управлять даже полицией, — добавил другой.

— Говорят, он не человек, — прошептал третий. — Говорят, он знает, когда ты думаешь о нем.

Человек в сером костюме появился в дверях. Не потому что вошел. А потому что вдруг оказался там.

— Он не просил, чтобы вы говорили о нем, — произнес он. — Но он слышит.

Все замерли.

— Что нам делать? — спросил хозяин.

— Ждать, — ответил человек в сером костюме и белой маске с ломаными линиями. — И помнить: он видит вас даже когда вы думаете, что в безопасности.

Следующее утро выдалось жарким даже для Палермо. Чиро шел по улице, его бордовые туфли не оставляли следов на раскаленном асфальте. Вдалеке еще слышались отголоски перестрелки — последствия его утренней работы. Две мафии, которые думали, что контролируют город, теперь лежали в лужах крови на складе у порта. Те, кто знал его лицо, кто мог связать Пиро Черри с Чиро Палермо — все они мертвы. Он не смотрел в ту сторону. Не потому что боялся. Просто не было смысла.

Его синий свитер идеально сочетался с бордовой рубашкой, воротник которой оставался виден, как всегда. Бордовый галстук с черно-бордовыми кругами не смещался, даже когда он свернул за угол. Он знал, что сегодня можно позволить себе расслабиться. Его план сработал идеально. Слишком идеально.

"Ла Сицилия" встретила его прохладой и знакомым запахом оливкового масла. Он прошел к своему любимому столику у окна — тому самому, откуда был виден весь порт. Но сегодня за ним уже сидела женщина.

Она читала книгу, держа в руках бокал с вином. Буквы неизвестного итальянцу языка на обложке выделялись на фоне итальянского интерьера. Ее светлые волосы были собраны в небрежный пучок, несколько прядей выбились и лежали на шее. Она не похожа была на местную.

Кукловод улыбнулся про себя и подошел ближе.

— Разрешите присесть?

— Здесь занято.

— Это мой любимый стол.Я прихожу сюда каждый день в это время. Просто вчера задержался.

Женщина подняла взгляд. Ее глаза были холодными, как северное море, но в них читалось любопытство.

— Садитесь, — кивнула она, закрывая книгу. — Хотя я думала, что в этом ресторане всегда можно найти место.

— Только не у окна, — ответил он, садясь напротив. — Здесь лучший вид на порт. Особенно когда начинается перестрелка.

Она слегка напряглась, но быстро взяла себя в руки.

— Вы шутите?

— Нет, — он улыбнулся. — Просто сегодня утром я видел, как две мафии начали выяснять отношения у старого склада. Очень жаль. Хорошие ребята.

— Вы знаете их? — спросила она, внимательно наблюдая за его реакцией.

— Все знают всех в Палермо, — пожал он плечами. — Но я предпочитаю не вмешиваться в чужие дела. Заказать вам пиццу?

— Я не голодна, — ответила она, но Кукловод уже махнул официанту.

— Две большие пиццы, как обычно, — сказал он по-итальянски. — И бутылку вашего лучшего вина.

— Я не могу съесть целую пиццу, — возразила она, когда официант ушел.

— Все итальянцы едят по целой пицце за раз, — ответил он, поправляя воротник рубашки. — И мы не толстеем.

— Как? — заинтересовалась она. — Я думала, итальянцы много едят и при этом остаются стройными, но не думала, что целую пиццу за раз.

— Секрет простой, — он откинулся на спинку стула. — Мы едим медленно. Мы не торопимся. Еда — это наслаждение, а не просто способ утолить голод. И мы много ходим пешком по этим узким улочкам.

Она улыбнулась, и впервые за разговор ее глаза потеплели.

— Интересно. А вы местный?

— Родился здесь, — ответил он, глядя на нее. — А вы? Вы не похожи на итальянку.

— Я из России, — сказала она. — Приехала по работе.

— И как вам Палермо?

— Красивый город, — ответила она, но в ее голосе прозвучала осторожность. — Хотя сегодня утром я слышала выстрелы где-то в районе порта.

— Да, — кивнул он. — Странно, правда? Обычно в это время здесь тихо.

В этот момент ее телефон зазвонил. Она посмотрела на экран, и выражение ее лица изменилось.

— Да, — сказала она по-русски, и Кукловод заметил, как ее тон стал официальным. — Поняла. Отправляю два отряда. Нет, не надо вмешиваться напрямую. Только наблюдайте и фиксируйте.

Она положила телефон на стол.

— Проблемы? — спросил он, хотя уже знал ответ.

— Да, — вздохнула она. — Мафия устроила перестрелку в другом конце города. Мне нужно идти.

— Вы полицейский? — спросил он, делая вид, что удивлен.

— Детектив, — ответила она, доставая визитку. — Светлана.

Он взял визитку, внимательно изучил.

— Русский детектив в Палермо. Как неожиданно.

— Работа есть работа, — пожала она плечами, вставая. — Спасибо за пиццу. Хотя я, наверное, не успею ее попробовать.

— Не переживайте, — улыбнулся он. — Пицца не испортится. А если что, я съем за вас.

Она кивнула и направилась к выходу. У двери обернулась.

— Приятно было познакомиться, — сказала она.

— Взаимно, детектив, — ответил он.

Когда она вышла, Кукловод позволил себе улыбнуться. Настоящую улыбку, а не ту, которую он показывал людям в офисе.

— Детектив, да? — прошептал он, глядя в пустоту.

Он взял телефон и приложил к уху.

— Алло. У меня появилась работа для вас.

Света провела ладонью по прохладной поверхности стола, ощущая шероховатость древесины под пальцами. Ее рабочий стол в полицейском управлении Палермо выглядел как и любой другой — заваленный документами, с монитором, мерцающим усталым синим светом. Но среди итальянских отчетов и протоколов выделялись детали, которые выдавали ее происхождение.

В правом нижнем углу стола лежал русско-итальянский словарь, потрепанный от постоянного использования. Ее тетрадь лежала открытой на странице с последними заметками. Света писала на полях мелким почерком, почти незаметным для постороннего глаза. Русские буквы переплетались с итальянскими отчетами, создавая свой собственный шифр.

"Слишком много событий в Палермо", — написала она на полях, обводя фразу кружком. Рядом нарисовала стрелку, ведущую к списку инцидентов за последние три месяца. Девять случаев. Все разные. Все связанные с мафией.

Ее пальцы скользили по краю стола, останавливаясь на каждой сколе и царапине. Она открыла ноутбук и ввела даты всех случаев в электронную таблицу. Ее взгляд перескакивал с одной колонки на другую. Внезапно она замерла. В графе "компании" ее внимание привлекло название Mari Corp. Она открыла финансовую отчетность компании и начала просматривать изменения за последние шесть месяцев.

Директор ушел в отставку. Неожиданно. По собственному желанию, как говорилось в официальном заявлении. Но Света заметила, что за неделю до этого в компании произошли еще два увольнения высшего звена. Все трое руководителей ушли "по собственному желанию". Слишком много "собственных желаний" за короткий период.

Она открыла сайт города и вошла в раздел с общественными камерами. Ее пальцы скользили по тачпаду, отмечая точки на карте. Все инциденты были разбросаны по разным районам города. Никакой явной связи. Только один общий элемент — все происходило в четко определенное время: 12:03.

"Все эти случаи происходят слишком близко друг к другу", — написала она на полях тетради по-русски. "Но как они связаны?"

Света закрыла ноутбук. Взяла чашку с остывшим кофе и сделала глоток, морщась от горечи.

Ее взгляд упал на календарь на стене. Сегодняшняя дата была отмечена кружком с точкой посередине — тем же символом, который она видела в финансовых документах Mari Corp. Она не помнила, чтобы ставила эту пометку.

"Может, мне действительно нужно отдохнуть", — подумала она, но не произнесла это вслух.

Солнечный луч пробивался сквозь жалюзи, освещая пылинки, кружившиеся в воздухе. Одна из них двигалась быстрее других, как будто пытаясь убежать. Чиро следил за ней до тех пор, пока она не исчезла в тени.

Его бордовые туфли не скрипели по полу. На экране монитора мелькали сообщения из защищенного канала. Три сообщения пришли с интервалом в семь минут.

Он открыл календарь встреч. Нашел нужную дату. Нужное время. Нужное место. Его пальцы замерли над клавиатурой.

Сообщение от мафии было коротким: "Званый ужин через два дня. Все будут."

Чиро откинулся на спинку стула,начал немного вертеться,расслабил тело и закинул голову назад, что-то обудмывая. Его бордовый галстук с черно-бордовыми кругами не смещался. Синий свитер позволял воротнику рубашки оставаться открытым.

— Неплохо, — произнес он вслух. — Это может быть мне полезно.

Он взял телефон и набрал номер. Голос, который прозвучал в трубке, был глубже, медленнее, с легким итальянским акцентом, который не принадлежал ему.

— Мы там будем, — произнес он, нажимая отбой.

Чиро положил телефон на стол. Его взгляд упал на часы на стене. Те самые, которые показывали время на семь минут позже. Он провел большим пальцем по краю блюдца. Три раза. С определенным ритмом.

Света сидела в кафе напротив управления. Кофе перед ней уже остыл. За окном море переливалось оттенками синего и серого. Воздух пах солью и рыбой. На улице прохожие спешили по своим делам. Две старушки сидели за соседним столиком, пили эспрессо и обсуждали вчерашний матч. Их голоса смешивались с шумом улицы.

Она открыла почту и увидела непрочитанное сообщение.

Приглашение на званый ужин от итальянского бизнес-клуба. Через два дня. В особняке на краю Палермо, у моря.

Света прочитала текст приглашения. Ее глаза задержались на слове "особняк". Она провела пальцем по краю экрана.

"Мне нужно развеяться", — сказала она вслух на русском, закрывая ноутбук. "Просто немного отдыха. Ничего страшного."

Чиро посмотрел на часы на стене. Те самые, которые показывали время на семь минут позже. Он не ответил сразу. Просто начал дышать медленнее. На два удара в минуту медленнее, чем обычно.

Он открыл календарь встреч. Нашел нужную дату. Нужное время. Нужное место. Званый ужин в особняке на краю Палермо. Через два дня.

Чиро добавил новую встречу в расписание. Не для себя. Для Пиро Черри. Человека, которого не существовало.

Пиро Черри. Итальянский бизнесмен. Не слишком известный. Не слишком заметный. Достаточно, чтобы открыть компании. Недостаточно, чтобы на него обратили внимание. Паспорт с фотографией, похожей на Чиро, но не идентичной. Поддельные документы. Выписки из реестра. Банковские счета.

Первая компания — Cherry Logistics. Логистическая фирма. Не крупная. Но с правильными связями. С правильными маршрутами. С правильными людьми в портах. Офис в старом здании на набережной. Три грузовика. Пять сотрудников. Договоры с местными поставщиками.

Вторая — Blackstone Financial. Финансовая компания. Не банк. Не биржа. Просто посредник. Достаточно, чтобы перемещать деньги. Недостаточно, чтобы привлечь внимание регуляторов. Счета в швейцарских банках. Электронные переводы. Анонимные платежи.

Третья — Mediterranean Trade. Торговая фирма. Импорт и экспорт. Не слишком прибыльная. Но с правильными товарами. С правильными клиентами. Контракты на поставку оливкового масла. Договоры с ресторанами. Лицензии на ввоз алкоголя.

Света закрыла тетрадь и положила ее в сумку. Ее рука задержалась на застежке. Она посмотрела на улицу. На улице проходила женщина, которую она знала. Она шла не туда, куда собиралась утром.

"Завтра утром", — сказала она про себя по-русски. "Сначала работа. Потом отдых."

Чиро сидел за столом. Его бордовые туфли не оставляли следов на полу. Экран монитора светился приглушенным светом. Пальцы едва касались клавиатуры.

Он открыл календарь встреч. Нашел нужную дату. Нужное время. Нужное место. Званый ужин в особняке на краю Палермо. Через два дня.

Чиро поставил чашку кофе так, чтобы ручка была обращена к улице. Пальцы медленно провели по краю блюдца. Три раза. С определенным ритмом. Он наблюдал, как люди за окном меняют поведение, как их шаги становятся увереннее.

Вдалеке, на набережной, море шумело, бросая волны о камни. Где-то вдали звучал колокол церкви, отмеряющий время, которое он так искусно искривлял.

Чиро немного улыбнулся. Он встал. Но в этот раз он не посмотрел в пол. Он посмотрел прямо перед собой. И его шаги стали тверже, а из кармана выглядывал край белой маски.

Багровый закат окрашивал кроны деревьев, словно кровавый дождь шел по улицам окраин солнечного Палермо. Света еле добралась до места — сначала на поезде, потом на такси. Ее белое вечернее платье подчеркивало формы атлетичного тела, но при этом показывало, что она закрытая женщина. Она подошла к дому, название которого тяжело читалось на итальянском для русской девушки, но когда подошла к посту охраны гигантского особняка, который казался выделяющимся среди нескольких таких же, усаженных зеленью и благоухающими травами, которые словно заполняли запахом свежей травы все окружение, создавая ощущение свежести и расслабления, чего-то родного, далекого, что напоминало о родине, находившейся на другом конце континента.

Она подошла к посту охраны, и охранник выглянул, посмотрел на нее. Она немного покраснела и засмущалась.

— Почему так долго? — спросил охранник.

— С транспортом были проблемы, — ответила Света.

— Странно, что вы не рыжая, — сказал охранник. — Ну ладно, проходите.

Света засмущалась и возмущенно покраснела, но все же прошла. Внутри, за огромными шикарными стенами, которые вроде бы казались огромными, но при входе внутрь оказались меньше из-за засаженных высоких деревьев по контуру, которые обслуживали разные садовники и люди.

Она прошла внутрь шикарного дома и увидела мужчину в халате.

— Я по приглашению, — сказала она.

— Я же просил рыжую! — сказал он и подошел к ней. — Впрочем, неважно.

Он начал ее целовать, но она оттолкнула его.

— Отлично, хоть что-то соблюдаешь, все как я хотел, — сказал он.

— Что происходит? — сказала она, когда он начал ее лапать.

— Ты хорошо играешь, — сказал он. — Не зря я столько заплатил.

— Заплатил? — сказала она. — Приглашение — это что, ловушка для домогательств?! — заорала Света и оттолкнула его.

Сзади вошла рыжая женщина в откровенном белье, спрятанном под курткой.

— Это что такое? Мне нашли замену? — сказала она.

— ЧТО ПРОИСХОДИТ?! — крикнула Света. — Где все?

— Подожди, ты не проститутка? — спросил олигарх.

— НЕТ! Я НА ЗВАНЫЙ ВЕЧЕР!

— ТАК ЭТО ОСОБНЯК ПО ДОРОГЕ ВНИЗ! ЗАЧЕМ ТЫ ПРИШЛА СЮДА?! — сказал олигарх, глядя на красную как помидор Свету.

— Ой, я... ТАК! Вы разговариваете с ведущим детективом города Палермо! — сказала она, но поняла, что в сумку не положила свой значок.

— Да хоть с мэром! — крикнул он. — Мы за городом, здесь вы некомпетентны!

— Согласно статье 337 УК Италии, вы окажете насильственное действие по отношению к исполняющему обязанности полицейскому при исполнении! — сказала Света.

— При исполнении? — сказал он. — И что же вы тут расследуете?!

— Я... — Света покраснела, чтобы что-то выдумать. — Крупное вымогательство! — она указала на статую льва, сделанного из чего-то блестящего, стоящую позади где-то у стены.

— Вымогательство? Я?

— Эта статуя была украдена четыре месяца назад из окружного музея Палермо, она — редкий экспонат, принадлежавший еще Рожеру Второму!

— Ладно, успокойся, — сказал он. — Ты лучше это... иди...

Света вышла, выдохнула и выбежала с территории особняка. Она спустилась по дороге вниз и услышала громкую музыку, звуки танцев и визг радости. Она подошла ко входу, и охранник, проверив документы, пустил ее.

Внутри особняка царила совсем другая атмосфера. Шикарный холл с высокими потолками, где хрустальные люстры отражали свет сотен свечей. На стенах висели картины старых мастеров, каждая из которых, вероятно, стоила больше, чем годовая зарплата Светы. Мраморные колонны поддерживали своды, украшенные лепниной в виде виноградных лоз и листьев.

Света прошла в главный зал. Люди в дорогих костюмах и вечерних платьях перемещались между столами с закусками и барами. Запах дорогого парфюма смешивался с ароматом свежих цветов, расставленных по всему залу. В углу играл струнный квартет, исполняя что-то классическое, но Света не могла определить композитора.

Она взяла бокал шампанского с подноса, который нес мимо проходивший официант. Ее пальцы слегка дрожали. Инцидент в соседнем особняке все еще давал о себе знать. Она сделала глоток, чувствуя, как пузырьки щекочут горло.

Света выпила шампанское и достала телефон, чтобы проверить, не нужна ли она на работе. К ее удивлению, она увидела, что здесь совсем не ловит интернет, хотя пару минут назад все было прекрасно. Она заметила, что обслуга ходит в античных карнавальных масках, и когда один из них предложил еще бокал шампанского, она взяла бокал и спросила:

— Не подскажете, что тут с интернетом?

— У нас здесь закрытая сеть, ради безопасности важных лиц, — странным голосом ответил мужчина в античной маске. — Пароль — "Неоднозначность".

Света достала телефон и ввела слово. Пароль подошел.

В это время Чиро был среди обслуги. Он посмотрел вниз с балкона, и сквозь карнавальную маску увидел Свету.

— Что она здесь делает?! — возмущенно прошептал он.

— Пошевеливайся, — сказал один из обслуги. — Кукловод не терпит отклонений от плана.

Чиро развернулся и резко положил левую руку на затылок этого человека, опустил голову к себе около правого плеча и сказал шепотом:

— Слушай сюда. Передай всем, чтобы этой девушке алкоголь даже не предлагали. И выносите уже алкоголь покрепче. Проверь, чтобы все было подмешано в него так, как мы и планировали.

Человек моментально впал в транс. Его сознание подверглось гипнозу, и голос стал чуть более механическим, а в глазах пропали эмоции.

— И через пятнадцать минут выпускайте девочек и парней, — сказал Чиро.

— Будет сделано, Кукловод, — сказал гипнотическим голосом человек, а затем отшатнулся назад и, сняв маску, положил руку на лицо.

— Уф... пойду умоюсь. Так, — он снова посмотрел на Чиро, — я тебе что сказал? Ты хочешь иметь дело с боссом?!

— Уже иду, — сказал Чиро немного испуганным голосом. — Простите, пожалуйста...

Света осмотрелась и начала что-то подозревать.

— Что-то не так... — сказала она, но сразу выдохнула. — Так, успокойся. Ты слишком напряжена, здесь нет никакой работы.

Внезапно заиграл вальс, и ее под руку взял какой-то бизнесмен, и они закружились в танце.

— Вот, все хорошо, — подумала она.

Спустя пятнадцать минут Света заметила, что все вокруг пьяны. Люди смеялись громче обычного, некоторые танцевали, не попадая в ритм музыки, другие просто сидели в креслах с пустыми взглядами. Она сама чувствовала себя странно трезвой. Каждый раз, когда она пыталась взять фужер с подноса, официант каким-то чудом умудрялся пройти мимо нее или предлагал ей воду вместо вина.

Она вышла из дома и выдохнула. Ночной воздух был прохладным, с легким запахом моря. Звезды над Палермо горели ярче, чем обычно.

— Где же тут уборная? — подумала она, оглядываясь.

У входа за воротами около охраны стоял высокий человек в полностью черном костюме. На его голове словно была перемотана черная лента так, что не было видно даже глаз. На его поясе слева висела катана и какой-то небольшой японский нож, а на голове была японская шляпа — каса.

— Извините, вас нет в списке. Вы даже имя свое назвать не можете, я не могу вас впустить, — сказал охранник.

Человек, похожий на самурая со страниц книг, принял грустную позу и развернувшись поправил катану на поясе и ушел за угол, откуда потом произошла небольшая вспышка света.

— Кого сюда только не пригласили, — сказала Света, заходя в дом обратно.

Внутри атмосфера изменилась. Музыка стала громче, люди танцевали более откровенно. Света заметила, что некоторые гости начали целоваться прямо в центре зала. Она почувствовала себя неуютно.

Она подошла к бару и снова попыталась взять бокал вина, но бармен, не глядя на нее, убрал бутылку в сторону.

— Только для гостей, — сказал он сухо.

— Я гость! — возмутилась Света.

Бармен пожал плечами и повернулся к другому клиенту. Света почувствовала, как ее раздражение нарастает. Что-то здесь было не так.

— Не в этой главе. — Прошептал он, когда она отошла.

Она прошла через толпу танцующих и заметила, как один из официантов в античной маске наклонился к уху какого-то важного господина и что-то ему прошептал. Тот кивнул и последовал за официантом в сторону лестницы.

Света инстинктивно пошла за ними. Она не знала, почему, но что-то внутри нее подсказывало, что это важно. Она поднялась по лестнице вслед за ними и остановилась у двери, которая была приоткрыта.

Из-за двери доносился странный шепот. Не один голос, а несколько, говорящих в унисон. Света прислушалась.

— Ты знаешь, что должен сделать... — говорил первый голос.

— Ты знаешь, что должен сделать... — повторял второй.

— Ты знаешь, что должен сделать... — добавлял третий.

— Ты знаешь, что должен сделать... — завершал четвертый.

Света почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она осторожно заглянула в дверь.

В комнате было темно, только несколько свечей освещали пространство. В центре комнаты на стуле сидел тот самый господин, которого привел официант. Его лицо было бледным, глаза широко раскрыты от страха. В четырех углах комнаты стояли фигуры в белых масках с ломаными линиями. Они стояли неподвижно, как статуи, но их голоса продолжали говорить в унисон.

— Говори... Говори... Говори... Говори...

Света отступила назад, чувствуя, как сердце колотится в груди. Она не понимала, что происходит, но знала одно — ей нужно уйти отсюда. Сейчас же.

Она вышла в большой зал, где все танцевали, и когда пошла по краю комнаты, заметила, что дамы стали вести себя более открыто, а мужчины чуть ли не прелюдно лапать чужих жен, а некоторые вовсе уже целовались. Что-то явно было подмешано в то, что они пили. Она отшатнулась и случайно разбила вазу с цветком, но никто не заметил. Она увидела, что в вазе был странный проводок. Она достала его и осмотрела устройство.

— Камера... — сказала она и отшатнулась, чтобы выйти, увидела, как танцующие дамы словно специально, но с видом безучастия скрутились в центр так, чтобы пара мужчин, которые уже были пьяными, столкнулись спинами.

Один из них развернулся и толкнул второго.

— Эй, ты что, с ума сошел... — пьяно проговорил тот.

— Учись танцевать, урод, — сказал тот в ответ, будучи не менее пьяным.

Музыка на фоне лишь подстрекала. Оркестр живой музыки, руководимый каким-то человеком в белой маске с ломаными линиями, ускорялся.

— А, так это ты, граф Дальери! — сказал один из двоих.

— Дон Пальеримо?! — ответил тот. — Я думал, ты прогорел в прошлом году, когда подставил моих людей!

Они наверняка остановились бы, но они были уже так пьяны, что казалось, сейчас порвут друг друга прямо тут, даже ценой своей репутации, даже шатаясь в пьяном круговороте наглости и ярости.

— Я подставил их, потому что ты выкрал мои наркотики!

— Они всё равно были украдены тобой у моего троюродного брата Дона Купаччи!

— Мафия Купаччи и его семья слишком слабы, чтобы приказывать мне! Я держал все банки и казино в деловом квартале!

Вокруг начались скандалы. Каждый стал обвинять каждого, и только что беззаботный танец превратился уже не в развлечение, а в какофонию обвинений с компроматом на каждого из тех, кто был в зале. Оркестр ускорялся, и внезапно затих. На балконе включился проектор, транслирующий человека в белой маске на всю голову с ломаными линиями. Даже глаз не было видно.

— Добрый вечер, господа и прекрасные, милые дамы. Думаю, вы слышали обо мне. Меня зовут Кукловод. И сегодня вы все станете частью нечто большего — вы станете моими куклами. Марионетками, — подчеркнул ехидно голос с записи. — Сегодня вы все показали, что высшим слоям населения доверять невозможно. На экране всплыли видео с компроматами, где кто-то целуется, кто-то кого-то лапает, а кто-то вовсе признается в убийствах, кражах и вымогательствах. — Однако я уверен, что вы — люди высшего общества — захотите оставить между нами и вами этот мелкий инцидент. Поздравляю, теперь вы все — марионетки. И сегодня вы вступили в мою большую игру, наряду с мафией и прочими структурами.

— Кукловод... — сказала Света, убирая телефон с записью, которую успела сделать. — Значит, это он стоит за всем, что происходит в городе в последнее время.

— Что я наделал... — сказал один из толпы, сидя на человеке, которого проткнул сломанным бокалом в горло намертво.

— Что тут происходило? — начали говорить люди, еле как ощущая себя плохо.

— Это же тот человек, который был в комнате... — сказала Света, смотря запись Кукловода, и глянув в комнату, уже поняла, что там никого нет. — Ему помогал персонал! — Она осмотрелась, но никого из персонала и часть людей, которые танцевали, пропали, как будто их никогда не было. Ни танцовщиц, ни тех кто носил поднос, ни садовников, ни охраны.

Ночной воздух Палермо казался холоднее, чем обычно. Света шла по улице, ее белое платье сливалось с лунным светом, отражаясь в лужах, оставшихся после вечернего дождя. Каждый шаг давался с трудом, как будто земля под ногами стала вязкой, затягивая ее обратно в особняк, из которого она только что сбежала.

Такси не было. Она стояла на обочине уже двадцать минут, поднимая руку каждому проезжающему мимо автомобилю, но никто не останавливался. Люди в Палермо не любили подвозить незнакомцев ночью, особенно женщин в вечерних платьях. Света понимала их опасения, но сейчас это только усиливало ее отчаяние.

Она достала телефон и попыталась вызвать такси через приложение, но связь снова пропала. Та же закрытая сеть, что и в особняке. Света выругалась по-русски, сунула телефон обратно в сумку и пошла пешком.

Дорога до дома заняла больше часа. Ее туфли на высоком каблуке натирали ноги, оставляя кровавые следы на белом шелке. Она сняла их и пошла босиком, держа туфли в руке. Холодный асфальт обжигал ступни, но это было лучше, чем боль от каблуков.

Улицы Палермо ночью выглядели иначе. Тени от фонарей создавали причудливые узоры на стенах зданий, напоминая маски с ломаными линиями. Света вздрогнула, отвернулась и ускорила шаг. Ей казалось, что за каждым углом ее поджидает кто-то в белой маске.

Дома она долго стояла у двери, не решаясь войти. Ее рука дрожала, когда она искала ключи в сумке. Наконец найдя их, она открыла дверь и вошла в темную квартиру.

Света не включала свет. Привыкла возвращаться домой в темноте — это помогало ей расслабиться после тяжелого дня. Но сегодня темнота казалась угрожающей. Каждый шорох заставлял ее вздрагивать, каждый скрип половицы звучал как шаги незваного гостя.

Она прошла в спальню и бросила сумку на кровать. Телефон выпал из сумки и упал на пол. Света подняла его и увидела, что на экране горит уведомление: "12 пропущенных вызовов". Все от начальника.

Света села на край кровати и набрала номер. Телефон на другом конце линии ответил сразу.

— Светлана? — голос начальника звучал обеспокоенно. — Где вы были? Я звонил вам целый час!

— Я... я была на званом ужине, — сказала Света, чувствуя, как голос дрожит. — В особняке на окраине города.

— И что там произошло? — спросил начальник. — Вы звучите так, будто видели привидение.

Света сделала глубокий вдох и начала рассказывать. Она говорила быстро, почти не останавливаясь, боясь, что если замолчит, то не сможет продолжить. Она рассказала о танцах, о пьяных гостях, о скандалах и обвинениях. О том, как оркестр ускорял темп, как люди теряли контроль над собой.

— И потом... — сказала она, делая паузу. — Потом появился он.

— Кто? — спросил начальник.

— Кукловод, — прошептала Света. — Он появился на экране. В белой маске. Он сказал, что теперь все они — его марионетки.

На другом конце линии наступила тишина. Света слышала только тяжелое дыхание начальника.

— Вы записали это? — наконец спросил он.

— Да, — ответила Света. — Я успела записать видео.

— Отправляйте мне его немедленно, — сказал начальник. — И не выходите из дома. Я пришлю за вами машину.

Света кивнула, хотя начальник не мог ее видеть. Она открыла приложение для отправки файлов и начала загружать видео. Процесс шел медленно — файл был большим, и интернет в ее квартире работал плохо.

Пока видео загружалось, Света встала и прошла на кухню. Ей нужно было что-то выпить. Вода не помогала — она чувствовала, как внутри все сжимается от страха и усталости. Она открыла шкаф и достала бутылку виски, которую держала для особых случаев.

Налив себе полный стакан, она выпила залпом. Огонь в горле немного успокоил ее. Она налила еще один стакан и вернулась в спальню.

Видео все еще загружалось. Света села на кровать и закрыла глаза. В голове прокручивались кадры из особняка: танцующие пары, пьяные лица, скандалы, компромат на экране. И белая маска с ломаными линиями, которая смотрела на нее со всех сторон.

Она открыла глаза и посмотрела на телефон. Загрузка завершилась. Света нажала кнопку отправки и подождала, пока файл дойдет до начальника.

— Отправила, — сказала она в трубку.

— Получил, — ответил начальник. — Сейчас посмотрю.

Света слышала, как он открывает видео. Его дыхание стало тяжелее, когда он слушал голос Кукловода. Света тоже включила видео на своем телефоне и снова посмотрела на белую маску.

— Это... это невероятно, — сказал начальник, когда видео закончилось. — Вы понимаете, что это значит?

— Да, — ответила Света. — Это значит, что Кукловод существует. И он контролирует всех этих людей.

— Не только их, — сказал начальник. — Если он смог устроить такое мероприятие, значит, у него есть связи на самом высоком уровне. Возможно, даже в правительстве.

Света почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она не хотела верить в это, но начальник был прав. Кукловод не мог бы организовать такой масштабный заговор без поддержки влиятельных людей.

— Что мне делать? — спросила она.

— Ничего, — ответил начальник. — Просто сидите дома и ждите. Я пришлю за вами машину завтра к восьми часам. Мы проведем допрос, и вы расскажете все, что знаете.

— Хорошо, — сказала Света и положила трубку.

Она откинулась на спинку кровати и закрыла глаза. Голова гудела от усталости и алкоголя. Она чувствовала, как тело отказывается подчиняться, как мысли путаются и теряются в темноте.

Но сон не шел. Каждый раз, когда она пыталась заснуть, перед глазами возникала белая маска с ломаными линиями. Она видела, как маска движется, как линии переплетаются и меняют форму, создавая новые узоры. Она слышала голос Кукловода, который говорил ей: "Ты тоже станешь моей марионеткой".

Света открыла глаза и села на кровати. Сердце колотилось в груди, руки дрожали. Она встала и прошла на кухню, налила еще один стакан виски и выпила его залпом.

Вернувшись в спальню, она снова легла на кровать и закрыла глаза. На этот раз сон пришел быстрее. Она видела себя в особняке, танцующей с каким-то мужчиной в белой маске. Он держал ее за руки и вел по залу, а вокруг них кружились другие пары. Все они были в масках, и все они смотрели на нее.

Света проснулась от стука в дверь. Она посмотрела в окно, где красное Палермийское солнце озаряло кроваво-красным рассветом верхушки многоэтажек, вместе с проникающим откуда-то запахом пиццы. Машина приехала.

Она встала, натянула халат и пошла открывать дверь. За дверью стоял водитель в форме полиции.

— Меня прислал начальник, — сказал он. — Вы готовы?

Света кивнула и одевшись в спешке вышла из квартиры. Водитель помог ей сесть в машину и закрыл дверь. Машина тронулась с места и поехала в сторону полицейского управления.

Света смотрела в окно, наблюдая, как улицы Палермо проносятся мимо. Город выглядел спокойным и безмятежным, но она знала, что за этой картиной скрывается что-то темное и опасное.