12 свиданий мисс Грейнджер (гет)

Эрнест Макмиллан.

Возраст: 25 лет.

Статус крови: чистокровный.

Темперамент: флегматик.

Профессия: старший специалист Службы магического коммунального хозяйства.

Интересы: кулинария, гербология, игра на волынке, квизы.

Цель: найти свою любовь — девушку, с которой вместе создадим теплый и уютный дом.

Совместимость Гермионы Грейнджер и Эрнеста Макмиллана:

Интеллект — высокая.

Характер — умеренная.

Темперамент — минимальная.

Интересы — низкая.

Жизненные принципы — умеренная.

Отношение к статусу крови — высокая.

Итог: 58%.

Комментарий мистера Эрнеста Макмиллана:

«Мне важны доброта, честность и умение говорить о своих чувствах. Я человек обязательный, стараюсь никогда не подводить. Интроверт. Шумной вечеринке предпочту тихий вечер в семейном кругу. Люблю печь, учусь играть на волынке. Считаю, что основа любых отношений — готовность поддерживать друг друга каждый день, а не только в особых случаях».

Примечание: Каждый человек мечтает о любви. Для одних любовь — это уютный дом, полный ребятишек. Для вторых любовь — это лихие путешествия по джунглям, когда твой партнер всегда прикроет тебе спину. Для третьих — это кружение в вальсе на самом престижном Рождественском балу. А для четвертых — это совместные открытия и написанные книги. Главное: найти того, кто будет разделять вашу мечту…

Мисс Лаванда Браун и мистер Рональд Уизли объявляют о бракосочетании, которое состоится в декабре в день празднования Йоля!

С пожеланиями счастливой и взаимной любви,

брачное агентство «Роза и Тюльпан».

И вот состоялось событие, которое нельзя было обойти молчанием: Рон и Лаванда наконец-то купили собственный дом!

Это была их давняя мечта практически со времён окончания школы, но, как они сами говорили, переезжать из уютной Норы в какую-то плохо обустроенную халупу за кучу золота — попросту глупость несусветная. Мистер и миссис Уизли в данном намерении их полностью поддерживали, ведь Нора стремительно пустела. Старшие сыновья уже много лет в ней не жили. Близнецы обитали над своим магазином «Ужастики умников Уизли» в Косом переулке. Правда, надо признать, что они частенько появлялись в Норе, ибо любовь к родителям и к маминым обедам никто не отменял, однако так же легко могли исчезнуть на неделю, особенно когда в голову приходила новая идея.

Гарри и Джинни сразу после свадьбы переехали на площадь Гриммо. И только Кикимер хоть как-то удерживал этот гриффиндорский хаос в рамках приличия, если хаос вообще можно удерживать. Между Джинни и старым домовиком давно установились странные, но стабильные отношения: тёплая, сердечная враждебность. Они ругались ежедневно, но стоило Гарри даже намекнуть, что Джинни может уехать — Кикимер лёг бы на порог и не дал ей выйти. И вдобавок обругал бы Гарри последними словами за неумение ценить темпераментную жену. После Вальпурги Блэк даже Банши казалась Кикимеру всего лишь слегка экзальтированной особой. А вспыльчивая Джинни на фоне прежней хозяйки и вовсе выглядела благовоспитанной и даже почти унылой. Да и новоявленная миссис Поттер привязалась к домовику всей душой — факт, который она никогда бы не признала по доброй воле.

Посему кроме Рона с Лавандой только Перси оставался в лоне родительской семьи. А когда братья с сестрой мягко намекали, что пора хотя бы начать планировать обзавестись отдельным жильём, он гордо поправлял очки на переносице и неизменно отвечал:

— Наиболее целесообразным в текущих социально-экономических условиях является моё присутствие именно в Норе. Мама нуждается в моих советах, а отец — в моей поддержке.

На эти слова все младшие Уизли дружно закатывали глаза, но родители полностью поддерживали Перси — особенно миссис Уизли. Эта добрая женщина всегда в глубине души мечтала, чтобы под крышей Норы жила вся большая семья. И пусть они приводят женихов и невест, рожают внуков, зазывают в гости друзей… Да, порою Молли была немного тираничной, а её дом слишком шумным, но в Норе для любого находилось место за её гостеприимным столом. Сюда можно было прийти в печали и одиночестве, с пустыми карманами и разбитым сердцем, и получить вкусный обед, решительный совет и уютную постель. Так после битвы в Отделе тайн именно сюда забрали тяжело раненого, но живого Сириуса. Тут он и прожил два года до окончательной победы над Волдемортом. Без дурного влияния ненавистного родительского дома Сириус пришел в себя, заметно повеселел и пополнел… из-за последнего ему даже пришлось начать ходить в магловскую качалку. А после окончания войны уехал в Америку, где заново проживал свою утраченную молодость. Из его последнего письма Гарри Гермиона запомнила фразу: «Здесь люди улыбаются без причины. Это невероятно раздражает — и, чёрт возьми, мне это нравится!»

Так текла жизнь. И вот Рон и Лаванда, невероятно гордые собою, показывали им свой новенький дом. Он получился куда более роскошным, чем они сами изначально планировали. Но брачное агентство «Роза и Тюльпан», внезапно разбогатевшее благодаря министерскому проекту, принесло такой доход, что «лучшие времена» настигли их быстрее, чем даже Молли Уизли ожидала.

Новый дом стоял в солнечной долине на окраине деревушки. Светлый, просторный, с аккуратной кирпичной кладкой и широкими окнами, которые Лаванда уже мысленно украшала лиловыми занавесками… или малиновыми… или цвета пудровой розы — о, как же сложно быть хорошей хозяйкой! Остальные только подходили к крыльцу, а она уже успела трижды вздохнуть, пять раз подпрыгнуть и дважды заверить, что вид «совершенно, абсолютно, бесповоротно идеальный», и радостно рассмеяться, обнимая жениха:

— О, солнышко, посмотри! Даже ступеньки такие… такие… романтические!

— Лав, это ступеньки, — смущённо пробормотал Рон, но выглядел он так, будто ступеньки лично поздравили его с покупкой.

— Очень хороший сухой дом, — одобрительно кивнула Молли, — и прекрасная местность — у детей будет много свежего воздуха и товарищей по играм.

— Так что вы поторопитесь, ребята, с потомством, — фыркнули близнецы, — а то товарищи вырастут.

Все улыбались и переглядывались, и только Перси, шедший последним, выглядел недовольным.

— Я всё ещё считаю, что разумнее было бы сперва проанализировать рынок недвижимости… — бубнил он, — …и учесть налоговые льготы в случае покупки через Министерский фонд реконструкции.

Рон закатил глаза. Лаванда порхала, показывая, какой прелестный сад им оставили прежние хозяева. И только Гермиона со свойственной ей прагматичностью всё же услышала Перси.

— По сути ты, конечно, прав, — сказала она, вступаясь за выбор друзей, — но это был просто великолепный вариант — такие редко встречаются. Так что в итоге ребята правильно сделали, что купили.

Перси надулся. После их свидания, а особенно пафосных малфоевских даров, он держался с Гермионой весьма холодно. Та, видя, что её попытка вернуть прежнее тепло пропала втуне, разозлилась и, вскинув голову, больше к Перси не возвращалась, предпочитая осматривать дом. А он и впрямь был превосходен: не только красивый и светлый, но ещё и с удобной планировкой, чудесным садом и новой каминной системой. И всё же этот дом был не её. Сад казался слишком роскошным и требующим больших затрат сил и времени, которого у неё никогда не было. Кабинета и лаборатории здесь не наблюдалось, зато имелась большая хорошо оснащённая кухня и нарядная столовая. И не меньше трех детских!

Глядя, как радуются Рон и Лаванда, Гермиона в очередной раз осознала, сколь по-разному они понимают счастье. «Как хорошо, что мы с Роном давно просто друзья!» — пронеслось у неё в голове. А следом сразу же всплыло воспоминание о завтрашнем свидании с Эрни Макмилланом.

Ей наконец-то удалось втиснуть эту встречу в свой напряженный график. И поскольку она выбирала день и время, то право выбрать место и развлечение решила по справедливости отдать Эрни. И он упросил Гермиону прийти к нему в гости, обещая угостить своим фирменным пирогом. Вообще она была резко против подобного! Мало ли что может случиться с девушкой, пусть и вооруженной волшебной палочкой?.. Но Эрни все-таки был далеко не чужим человеком, а Гермиона Грейнджер была героиней войны. К тому же для прогулок уже стало слишком холодно и промозгло: день стремительно сокращался, а ветер пронизывал до костей. Гермионе отнюдь не хотелось, чтобы её сочли слишком капризной девицей, которой только подавай рестораны да галереи… и потом не всё ли равно, где проводить дружескую встречу за чашечкой чая? А еще мисс Грейнджер оттягивала свидание с Эрни почти два месяца и теперь испытывала перед ним банальное чувство вины. За что? Да она и сама не знала! Сложно порою понять, отчего мы иногда чувствуем себя виноватыми перед людьми за то, что они нам куда менее интересны, чем мы им?

Гермиона вздохнула и покосилась на часы — было уже почти шесть вечера, рабочая пятница закончилась мгновенно. Гора пергаментов на столе меньше не стала, а статьи законов разлетающимися мотыльками уже плясали перед глазами. Больше всего Гермионе хотелось бы поехать домой, улечься с книгой на диван и не вылезать все выходные из-под пледа. Лишь периодически, подобно мантикоре, заглатывать очередную вредную шоколадную лягушку. Но надо было спешить домой, попытаться хоть немного привести себя в порядок и тащиться в гости к Макмиллану.

* * *

Макмиллан жил в небольшой деревушке, которая вся так и дышала тихой, старомодной прелестью. Здесь очень уместно бы смотрелись старушки в изящных шляпках с цветочками или пожилые джентльмены, прогуливающиеся неспешно со своими питомцами и обсуждающие, что вот, дескать, век назад жилось куда как лучше. Но даже для Гермионы, которая отнюдь не любила шумный и грязный Лондон, это место оказалось слишком скучным.

Она подошла к аккуратненькому, чистенькому домику, машинально отметив, что новое жилище Рона и Лаванды побольше и поприличнее. Этот же коттедж не отличался ни мрачной роскошью особняка на площади Гриммо, ни уютной беспорядочностью Норы, ни таинственностью прошлых веков, которая столь нравилась Гермионе в некоторых домах.

Эрни выбежал на порог сразу же и, воскликнув: «Гермиона, я так рад тебя видеть! Прошу, заходи!», распахнул перед ней дверь.

В прихожей было тепло, хотя и тесновато. Эрни — высокий, крепкий и слегка неуклюжий — казался чуть старше своих двадцати пяти лет. Он помог Гермионе снять плащ и с искренним восхищением сказал:

— Ты прекрасно выглядишь!

На его полных губах заиграла радостная улыбка. Гермиона смутилась, ей вдруг стало неловко за свои джинсы и простую водолазку, поверх которой к тому же красовался старый кардиган грубой вязки. На улице свистел ледяной ветер, она устала после работы, и у неё не было ни малейшего желания наряжаться на это псевдосвидание. Признаться честно, из всех шести встреч именно сегодня она выглядела наименее презентабельно.

Её наряд на свидание с Теодором Ноттом был одобрен строгими экспертами в лице Джинни и Лаванды — изыскан и, прямо скажем, великолепен. А Перси досталось счастье лицезреть её именинное платье, которое не уступало в роскоши первому. На встречу с Северусом она оделась по-деловому, ведь они отправлялись на конференцию, но всё равно со сдержанной элегантностью. И пусть Малфоя она дразнила своей любимой чёрной мантией, но ведь та была из отличного волшебного шёлка и, лишь только на взгляд капризного богатенького слизеринца, могла показаться слишком демократичной. Даже на свидание с Вудом, по требованию мадам Чанг, желавшей видеть эстетичные фотографии на первых страницах газет, Гермиона была одета очень прилично.

А её сегодняшний внешний вид, от встрепанных волос до асексуальной одежды, как ни крути, вряд ли получил бы оценку выше, чем «удовлетворительно». Поэтому комплимент Эрни показался ей излишним — и тем хуже, что он был совершенно искренним.

Кухня Макмиллана оказалась вымытой до блеска и очень уютной. У стен теснились мягкие удобные стулья, а от зачарованных свечей лился теплый свет. На столе красовались вазочки с разными видами джема. На окне висели старомодные занавески в мелкий цветочек, украшенные кружевами. Несколько волшебных цветов стояли в кадках.

— Присаживайся, присаживайся, — Эрни нервно провёл рукой по столешнице, хотя она и так была безупречна, а потом по собственным светлым волосам. — Сейчас, подожди буквально минутку… у меня там… — он странно замахал руками, а потом закончил с застенчивой улыбкой, — пирог.

Из духовки доносился многообещающий запах. Ну, или угрожающий — Гермиона пока не решила.

Эрни уселся сам, потом быстро и ловко разлил по чашкам ароматный чай.

— Или ты, может, хочешь вина? — вдруг спросил Макмиллан. — Я сейчас принесу!

Он вновь вскочил. Он казался слишком большим для этой милой кухни.

— Не стоит, спасибо, — улыбнулась Гермиона, — чай чудесный.

И протянула Эрни большую коробку апельсинов в шоколаде:

— А это мой маленький вклад, — неловко добавила она.

Её напрягала странная нервозность обычно всегда спокойного Эрни, в конце концов, они ведь были далеко не чужими людьми. Так почему он вел себя так, словно случилось нечто из ряда вон выходящее?

Гермиона постаралась завести ничего не значащий разговор, дабы снизить градус напряжения. Какое-то время они болтали о работе и школе, а потом вдруг Эрни сказал:

— Знаешь, — начал он, и вид у него был, как у первокурсника, который пытается выполнить своё первое заклинание на уроке у профессора Макгонагалл: важный и одновременно немного несчастный, но очень сосредоточенный.

Гермиона кивнула и подпёрла рукой подбородок, показывая, что внимательно слушает.

— Когда я понял, что иду в этот проект, я решил, что… ну… надо подходить серьёзно. Потому что мне двадцать пять. Время летит. Семья сама себя не заведёт, ха, да?

Он засмеялся, но это был смех «на сдачу», чуть сдавленный. Гермиона слегка приподняла бровь.

— В смысле, я не спешу, — тут же поправился Эрни, — просто зачем скрывать свои намерения? Да это ведь и есть основная цель проекта, разве я не прав?

— Ты абсолютно прав, — согласилась Гермиона.

Эрни явно повеселел, и к нему стало возвращаться его обычное, несколько тяжеловесное спокойствие.

— Мы все много работаем, редко видимся, да и не любитель я шумных развлечений, поэтому мне показалось, что проект — не такая уж и плохая идея: ведь надо же где-то знакомиться молодым магам и волшебницам.

Гермиона чуть улыбнулась: надо же! Впервые на своих свиданиях она встретила человека, который искренне рад участию в этой министерской вакханалии и надеется на хороший результат. Нотт не в счет, ведь Тео скорее использовал возможности проекта, но отнюдь не был от него в восторге. Перси отчаянно наслаждался своей любимой бюрократией, а Вуд попросту был рад, как он сам выражался, «любой движухе»…

— Ты не согласна? — осторожно уточнил Эрни.

— Идея неплохая, — помедлив, сказала Гермиона, она отнюдь не забыла, что каждое её слово касательно министерского проекта оказывалось по факту политическим заявлением. — Просто, наверное… я еще не решила для себя… Ты счастливый человек, знаешь, чего хочешь.

Эрни улыбнулся:

— Я рад, что ты так считаешь. Но кто знает, возможно, ты пообщаешься с разными людьми и найдешь кого-то подходящего. В конце концов, надежный друг еще никому не помешал. Я говорю прямо, потому что всё равно не мастер устраивать спектакли, хотя, наверное, это и не самая романтичная черта.

Он подлил им ещё чаю. Его простая честность действовала разоружающе.

— А по-моему, это правильно, — сказала Гермиона, а потом фыркнула. — Видишь ли, после некоторых моих свиданий я готова подписаться под тем, что «без сюрпризов» — это лучший подарок.

Эрни засмеялся тихо и добродушно:

— Если очень нужно, я могу, конечно, построить тебе романтическую конструкцию из мётел. Но боюсь, рухнет, — он сделал ещё одну паузу.

Эрни говорил очень медленно, весомо, и хотя его слова звучали правильно и порядочно, Гермиона невольно начала под столом тихонько отстукивать ритм ногой, словно желая хоть так ускорить эту неспешную речь.

Начинало хотеться есть. Она не успела поужинать — задержалась на работе. Только сжевала яблоко на ходу, пока бегала по дому, собираясь. К чему бы Эрни ни вел, он ведь не мог не понимать, что её, мисс Грейнджер, вряд ли интересует эта уютная кухня и прочие радости сельской жизни?..

А тем временем Макмиллан продолжал:

— Я знаю, что не такой успешный, как… ну как маги с некоторых твоих свиданий, — он кашлянул, намекая, скорее всего, на Малфоя, — и не такой… хм… знаменитый, как другие, — тут вспомнился Вуд… или Снейп?..

Гермиона запретила себе думать о Северусе — ему никто не нужен… Не думать!

Но был ещё Тео, его Эрни не учёл. А ведь именно Нотт, помимо ума и успеха, олицетворял стабильность, на которую так упирал Макмиллан, а тот заливался фениксом:

— Зато я надёжный. Очень надёжный! Как хороший, проверенный котёл. Может, не блестящий, но никогда не взрывается!

Духовка внезапно издала звук, напоминающий «бум-хлюп-шшш», и Эрни с подозрением посмотрел на неё, будто опасался, что там может завестись полтергейст.

— Это нормально, — уверенно сказал он. И добавил шёпотом: — Наверное.

Он встал, открыл дверцу духовки и тут же захлопнул её обратно.

— Всё под контролем! — бодро отрапортовал он. — Ещё пять минут. Или десять. … Мы узнаем, когда запах изменится.

Гермиона постаралась не показать, но ей стало страшновато.

— Так вот, — он снова сел напротив, выпрямив спину так, будто держал на макушке учебник по этикету, с него вдруг слетела сонливая неспешность, — ты мне всегда нравилась. И нравишься. Ты невероятно умная. И честная. И талантливая. И очень красивая… — его щёки залила яркая краска.

Это было внезапно… Конечно, Гермиона догадывалась, что симпатична Эрни, но не предполагала, что настолько… Мерлин! Всё вдруг встало на свои места! Бесконечные длинные письма, постоянные нелепые расспросы… Только этого ей не хватало! Гермиона терпеть не могла, когда приходилось кому-то отказывать и ранить чьи-то чувства.

Малфой — другое дело: его предложение было сугубо прагматичным до вульгарности. Да и Нотт при своих куда более благородных мотивах и целях тоже отнюдь не казался переполнен избыточными эмоциями. Каждый из кандидатов, как и сама Гермиона, руководствовался преимущественно рацио, они все так или иначе использовали друг друга к обоюдному или не очень удовлетворению, кроме…

В этот момент духовка громко «КХЕ-КХЕХНУЛА» и выдала клуб дыма.

Гермиона вздрогнула, её рука на автомате скользнула в карман, сжав волшебную палочку. Эрни вскочил:

— Всё в порядке!

Он распахнул духовку и вытащил пирог. Тот был круглым... и не особо подгоревшим. И это оказалось его главным достоинством. В остальном кулинарный шедевр выглядел так, словно с ним боролись… и он проиграл.

— Не красавец, но вкусный! — пообещал Эрни и робко улыбнулся. — Я упражнялся месяц. Один раз чуть не спалил кухню. И соседский дом. Но мне кажется, что терпение и тренировка — это главное.

Гермиона, обрадованная, что сложный и неприятный разговор о чувствах перешел на обсуждение приготовления десертов, ободряюще откликнулась:

— Как говорили мудрые: великие дела совершаются не силой, а упорством.

Эрни радостно закивал, будто она согласилась выйти за него замуж, а не съесть сомнительную выпечку, и водрузил свой шедевр на стол.

В конце концов, не стоит судить зелье по котлу, поэтому Гермиона мужественно откусила кусочек… и оказалась права: пирог был ужасен! Его вкус не шел ни в какое сравнение с внешним видом — он был намного-намного хуже! Она с трудом жевала клёклое тесто с какой-то травой — чёртов Малфой оказался прав: ботва это, что ли?.. И надеялась, вдруг Эрни, попробовав, признает свою неудачу и не будет заставлять её это есть. Но Макмиллан вопреки общему мнению о хаффлпаффцах, как о великих ценителях кулинарного мастерства, довольно бодро уплетал своё творение.

Гермиона поняла, что пора делать ноги: невзаимные чувства и отвратительное печево — это слишком много для вечера пятницы после тяжелой рабочей недели. Свидание продлилось достаточно долго, чтобы его засчитали. Поэтому она с трудом проглотила ещё пару кусочков и сказала:

— Спасибо, Эрни, очень… необычный рецепт. Но мне пора — много, очень много дел.

— Но ты ведь… только пришла! — на лице Макмиллана отразилось такое огорчение, что ей физически стало дурно от стыда и неловкости… а может, отчасти тошнота была связана и с пирогом.

Мерлин! Да пошлите же ей хоть немного слизеринского равнодушия, дабы с чистой совестью плевать на чувства других!

— Мне правда надо идти, — устало проговорила Гермиона.

— Подожди минуточку, я хотел тебя представить… — Эрни замялся.

И тут в дверь кухни постучали. Это был очень решительный стук, почти генеральский. В ту же секунду дверь отворилась, и на пороге появилась полная немолодая женщина. Её светлые волосы были уложены в замысловатую прическу, а на губах сияла улыбка:

— Мисс Грейнджер! — громко воскликнула дама и быстро подошла к Гермионе. — Счастлива лично познакомиться с вами — Эрни столько про вас рассказывал. Да и кто не знает героиню войны? Впрочем, мой Эрни тоже герой! Битва за Хогвартс.

— Конечно, вы правы, Эрни выказал себя настоящим храбрецом, — абсолютно на автомате произнесла Гермиона, во все глаза уставившись на даму, которая размашистым движением волшебной палочки призвала кресло и уселась за стол.

Какого чёрта?! Что вообще происходит?.. Эрни зарделся:

— Благодарю. Мама, да, ты узнала Гермиону. А это моя мама — миссис Макмиллан.

— Очень приятно, — сухо откликнулась мисс Грейнджер.

С мамами к ней на свидания ещё не приходили! Впрочем, формально: это она пришла сюда, в гости к Макмилланам. Но неужели мать и сын не понимают, насколько подобное неуместно?

Гермиона хотела встать, но тяжелая рука бесцеремонно опустилась ей на плечо, пригвождая обратно к стулу — миссис Макмиллан оказалась не только корпулентной особой, но и весьма сильной.

— Ох, ну наконец-то я могу рассмотреть вас при свете, — заявила хозяйка дома, окидывая Гермиону взглядом, будто выбирала новый кухонный горшок. Она с явным осуждением посмотрела на джинсы и кардиган. А потом довольно безапелляционным тоном сказала: — Вы слишком бледная. Вы вообще едите?

— Время от времени, — дипломатично произнесла Гермиона, чувствуя, что начинает потихоньку закипать.

Ей лучше уйти, иначе почтенная хозяйка дома может узреть гриффиндорскую героиню в ярости.

— А Эрни вот печёт, — с гордостью сказала миссис Макмиллан. — Пироги. Замечательные. Вы должны попробовать.

— Мама… — Эрни неловко повёл плечами. — Мы просто беседуем, и да, Гермиона попробовала моё новое блюдо.

— Разумеется. Всё серьёзное начинается с беседы или с пирога, — добавила мать, как человек, проживший жизнь и всё понимающий. — Негоже хвастаться собственным сыном, но доложу вам, мисс Грейнджер, редкий мужчина любит и умеет управляться на кухне!

Гермиона ощутила во рту не до конца прошедший вкус ботвы, сглотнула и набрала в грудь побольше воздуха:

— Простите, но я должна идти. Очень важная встреча. Приятно было познакомиться.

— Исключено! — воскликнула миссис Макмиллан. — Ведь мы с вами даже еще не побеседовали, а Эрни непременно должен сыграть нам на волынке.

Ну хватит! Только волынки ей еще не хватало! Гермиона решительно встала:

— Весьма сожалею, но, видимо, в другой раз. Мне надо в Хогвартс.

Она выпалила первое, что пришло в голову. В Министерство Эрни мог бы захотеть её проводить, он же и сам там работал. А ложь про личную встречу показалась бы гадкой — ведь никто не назначает несколько личных встреч на один вечер.

— Но зачем тебе в школу на ночь глядя? — простодушно удивился Эрни.

— Встреча с директором, — мгновенно нашлась Гермиона. — Мне к девяти непременно надо быть в Хогвартсе.

Они действительно собирались увидеться с профессором Макгонагалл, но планировали сделать это днем и на выходных. Эрни галантно принес ей плащ и шарф. Не слишком заботясь о своей прическе, Гермиона натянула на уши шапку — в конце концов, чем менее милой она будет выглядеть, тем меньше тут будут по ней жалеть. И начала прощаться. Она выйдет за ворота и аппарирует домой, а не в Хогсмид — кто её проверит. Но миссис Макмиллан громко сказала:

— Так мы вас и отпустим одну. Сейчас такие времена… Нет-нет! Не позволю. Недопустимо для молодой девицы аппарировать в ночи. Какая удача, что наш камин подключён к камину мадам Розмерты в «Трёх мётлах». Из Хогсмида до школы рукой подать! Пошли-пошли, дорогая. Никаких возражений.

И Гермиона, осознав, что сама себе выкопала яму, попыталась шагнуть в сторону. Но миссис Макмиллан шагнула синхронно, как опытный загонщик.

— Не хотелось бы беспокоить мадам Розмерту, — попыталась улизнуть Гермиона.

— Ни-ка-ких. Воз-ра-же-ний!

М-да, у бабушки Невилла появился достойный конкурент. А Эрни лишь ободряюще улыбнулся:

— Я рад, что мама смогла найти выход.

Гермиона мысленно застонала, но выбора у неё не было: делать нечего, аппарирует домой из Хогсмида, и она шагнула в камин Макмилланов, кисло благодаря за вкусный ужин и неуместную помощь.

Деревня встретила её холодом, дождём и запахом мокрых улиц, просачивающимся через открытую форточку. В «Трёх мётлах» было тепло, но на этом приятные новости заканчивались.

— К сожалению, милочка, — развела руками мадам Розмерта, — в Хогсмиде с начала этого учебного года действует ограничение на аппарацию. Безопасность учащихся, сами понимаете — Минерва говорила, что Попечительский совет совсем разошёлся. И камины жителей теперь подключают только по утвержденным спискам, а у Мэри Макмиллан сын работает в отделе коммунального хозяйства, вот поэтому с ней всё так быстро и получилось. С остальными пока ждем утверждения. А аппарировать только за станцией можно, не меньше пары миль вам пройти придется.

Гермиона уставилась на неё, как человек, которому внезапно объявили, что дорога домой закрыта до весны.

— Ох, а непогода-то совсем разбушевалась! Может, останетесь у меня? — сжалилась мадам Розмерта. — Комнаты закрыты на ремонт, но у меня в квартире можно постелить вам на диване… Или, если хотите, можете вернуться к Макмилланам? Уверена, они…

— Нет-нет! Спасибо, — быстро пробормотала Гермиона. — Я… разберусь.

— Судя по выражению лица, вы уже разобрались, — раздалось из дальнего угла, и мрачная тень вдруг развернулась к ней.

За столиком сидел Снейп с видом человека, который наблюдает за чьей-то драмой исключительно ради развлечения.