Вперёд — назад, за Родину! (гет)

Впервые за четырнадцать лет Анна внимательно рассматривала вход в магический мир. Ну, как-то по малолетству бары разглядывать ей было неинтересно и неудобно. Потом по соображениям безопасности прогулки сократились до минимума. Всё необходимое можно заказать совиной почтой, а если уж приспичило куда-то сходить, есть трансгрессия и камин!

На взрослый взгляд Анны «Дырявый котёл» ничем не отличался от смутных детских воспоминаний. Эдакий деревенский трактир с гостиницей, где посетители получают качественную продукцию по невысокой цене за счёт отсутствия изысков.

Сириус Блек помахал ей, приглашая присоединиться к ним за столом. Из всей компании Анна имела шанс узнать только его, так как именно он с Джеймсом Поттером умудрились сохранить свои образы в памяти всей школы. Но вместо Поттера была его жена. Её и Римуса Люпина Анна, можно сказать, видела впервые. Тем удивительнее были их взгляды. Миссис Поттер и мистер Люпин смотрели на неё тепло, как на свою, хоть и с немалой долей любопытства. А если к этому добавить полный мужского восхищения взгляд Блека, естественно, что она, мягко говоря, растерялась.

— Рад снова встретиться с вами, мисс Белвиль, — мурлыкнул Сириус, помогая Анне занять место за столом.

Мысль «не пора ли сбежать», наверное, промелькнула не только у неё в голове, но и на лбу.

— Не обращайте на него внимания, — посоветовала миссис Поттер и непонятно пояснила: — Просто в Хогвартсе он вами три года любовался.

— Лили! — очевидно в шутку одёрнул подругу Блек.

— Ну, то есть обращайте, конечно, но попозже, когда мы с делами закончим, — так же шутя исправилась миссис Поттер.

— Прежде чем мы перейдем к делу, нам, похоже, придется решить один вопрос, — подчёркнуто серьёзно сказал Римус Люпин.

Вся игривость его друзей мигом исчезла.

— Мисс Белвиль оборотень, — почти утвердительно предположил Сириус Блек.

— Догадался, — с непонятной интонацией отреагировал Люпин.

Поттер накрыла своей рукой дрожащие пальцы Анны. Кажется, только поэтому она тогда не сбежала.

— Ну, а что мог почуять только ты, — проворчал Блек. — И цвет глаз раньше был как тёмный июльский лес, теперь в них появились таинственные жёлтые блики.

Вот так начинаешь верить в «три года любовался». Правда, обычно её глаза сравнивают с малахитом. Сама же Анна в зеркале видит просто тёмно-зелёные. Раньше видела. Ничего особенного, в общем. У той же Поттер глаза гораздо интереснее: большие, раскосые, изумрудные. Да и в целом свою внешность Анна не считала достойной ТАКОГО взгляда.

Русые волосы, ради деловой встречи скрученные на затылке, если распустить, будут до пояса. Нос кнопкой. Губы? Нормальные губы. И всё остальное нормальное. И собственное тело Анну полностью устраивает. Но ТАК парни обычно смотрят на ярких красавиц вроде Лили Поттер. А он спустя столько лет заметил изменившийся цвет глаз.

— Почуять? — вычленила из хаоса мыслей главное Анна.

— Ещё до Хогвартса, — ответил на подразумевающийся вопрос Люпин. — Полнолуние в Визжащей хижине проводил.

Эта информация позволила ей вздохнуть почти спокойно. Люди, которые с детства дружат с оборотнем, очевидно не имеют предубеждений. Она даже попробовала что-то почуять, но Блек снова вывел её из равновесия.

— Можно ли справиться с проклятием, как тогда с моей раной? — спросил он.

— Думаю, да, — протянула Лили Поттер, вглядываясь куда-то вглубь Анны, будто рентгеном просвечивала. — Во всяком случае попробовать можно.

— Не волнуйтесь, если всё получится, будете оборачиваться по желанию, не теряя разума, — добил её Люпин.

— Давайте для начала вы научитесь делать зеркало. Так и вам будет понятней смысл происходящего, и парни запомнят, как выглядит проклятие оборотней, — обратилась к Анне миссис Поттер и добавила для своих друзей: — Меня на всех не хватит, а вас единороги тоже поблагодарили.

— Ты, конечно, права, — согласился Люпин. — Но даже запомнив, как выглядит проклятие, мы не сможем его увидеть, потому что зелье действует только на мага, его приготовившего. А как убирать то, что не видишь?

Лили Поттер сначала добросовестно показала Анне, как создать вышеупомянутое зеркало, а потом ответила другу:

— Сварите. Ты теперь не оборотень, не проклятый оборотень, научишься.

Если Анна правильно поняла прозвучавшее и не прозвучавшее, её софакультетник умудрился случайно вылечиться. Друзья этот случай проанализировали и результаты своего анализа использовали для лечения ран, нанесённых оборотнем. А теперь они хотят поэкспериментировать с её, Анны, лечением. А что, она согласна!

— Очень хорошо, что у вас только одно проклятие, — сообщила миссис Поттер, показывая палочкой на отражение пиявки, — иначе возникла бы проблема с опознанием. А ещё, похоже, вы делаете качественную защиту, так что грязь не будет мешать его удалению.

Дальше самозваная целительница, или правильней будет ликвидатор проклятий, смотрела уже на Анну, не на отражение.

Маглорожденные часто сравнивают зельеварение с химией. Лили, несмотря на её происхождение, ассоциировала зельеварение с кулинарией и живописью. Не наука — искусство. Не лабораторная работа с десятком экспериментальных образцов, а творческий процесс. Зелье, активирующее в мозгах ту извилину, которая отвечает за магическое зрение, она готовила, рисовала почти неделю. Мысленно Лили делала это уже лет семь. Она заранее чувствовала, каким будет его вкус, запах, представляла себе игру теней и света, переливы тонов. Штрих за штрихом, ингредиент за ингредиентом рождался очередной шедевр.

Пока Лили творила, парни выгребли все безопасные и доступные сокровища и перешли к ремонту дома. Люциуса Малфоя выпустили из Азкабана, но Дамблдор за крестражами не звал. И наконец пришло время встречи с Анной Белвиль.

Ну как тут не провести расширенную проверку зелья. То, что оно будет работать, Лили знала, когда поняла, что пора варить. Но вот нюансы… Как оказалось, зелье действует только на того, кто его сварил. Для других это просто терпкий травяной отвар. Эффект схож с эффектом кофе, только без вреда для здоровья. Но тратить благодарность единорогов на бодрящий напиток — это неуместная и даже преступная расточительность.

Вообще, в магическом мире хватает зелий, которые маг обязан сварить себе сам, если хочет ими воспользоваться, конечно. Все эти зелья работают с организмом мага на запредельно доверительном уровне. Например, зелье для выращивания родословного древа. Нет, не дерева в земле, а разветвлённой схемы на пергаменте. Только рисует её зелье, а перед этим читает информацию в крови мага про семь поколений.

Некоторые из этих зелий можно сварить для своих несовершеннолетних детей.

В принципе, магическое зрение можно регулировать волевым усилием от чёткой картинки перед глазами до наблюдения краешком глаза.

И нет никаких причин считать, что однажды активированная извилина головного мозга атрофируется.

Но полтора года в любом случае слишком мало для подобных вмешательств в организм.

К тому же вдруг это всё-таки временная активация.

Джеймс откопал в семейной кладовке коробочку для длительного хранения зелий. Независимо от срока его действия зелье пригодится в будущем, не Гарри, так самой Лили. То есть если изменения постоянны, лет в пятнадцать его выпьет Гарри. Ну а если временны, то Лили сама всё использует.

Пока более вероятным казался оптимистичный прогноз. Эффект от зелья никуда не делся до самого отбытия на встречу и после никакого намека, что скоро всё, не было. Дополнительная порция так и пролежала в кармане.

За это время Лили значительно продвинулась в исследовании магических тел, глядя в самое обыкновенное зеркало. Как оказалось, под зельем магическое тело в нём видно не хуже физического. Оставшиеся в это утро дома парни показали аналогичные результаты. Наблюдать за магами (собой) в процессе колдовства, действительно видя этот процесс, очень интересно. Даже если обычным зрением работу заклинания не видно, под зельем оно имеет цвет. Если в магическом теле нужный цвет присутствует в составе радужных образований, заклинание получается легко и даже без палочки. Если нужный цвет в радужных образованиях отсутствует, палочка вытягивает его из бесцветной основы. При попытке создать то же заклинание без палочки, используется неразделённая на цвета основа, в дело идёт одна какая-то часть, остальное растворяется в воздухе. Таким образом либо беспалочковое заклинание получится на порядок слабее, либо выделенной на него силы вовсе не хватит для получения хоть какого-то результата. Вполне закономерно выяснилось, что вся та магия, которой баловалась Лили в детстве, имеется в составе её радуг. Парни аналогичным образом магией не баловались. У них были магические выбросы. Потом Джеймс и Сириус отдельно друг от друга таскали у взрослых волшебные палочки для баловства. А Римус был послушным мальчиком. Провоцировать магический выброс у детей, ради эксперимента, Лили естественно не подумала. Совсем. Точно так же Джеймс не подумал оспаривать право жены первой посмотреть на будущую супругу Сириуса. И нечего Бродяге фыркать и закатывать глаза. Между прочим, остаться с детьми вместо Джеймса он не предложил. Римус, может, и подменил бы Джеймса, но тоже было любопытно посмотреть на мисс Белвиль, и он вроде как основной заказчик.

Разумеется, никто не собирался искать в Анне какие-либо недостатки. Наоборот, её заранее были готовы принять и любить. Сириус ведь не мог выбрать какую-нибудь снобку, стерву или дуру!

К всеобщему счастью, Лили и Римусу не пришлось разочаровываться. Анна Белвиль оказалась весьма милой, хоть и пугливой девушкой. И даже Лили, будучи особой женского пола, сразу поняла, чем именно любовался маленький Сириус Блек и почему его интерес никуда не делся.

Гармоничное сочетание самых обычных черт уже делало Анну симпатичной. Но к чисто физическим данным добавлялся тот самый свет души, который нельзя пощупать, но он даже дурнушку делает интересной, а уж симпатяшку и вовсе красавицей. Плюс беззащитность во взгляде, будящая мужские и материнские инстинкты. Плюс где-то там же внутренний стержень из гоблинской стали. Ни яды, ни время не уничтожат его целостность.

Магическое тело Анны Лили рассматривала уже сквозь призму сложившегося впечатления. Есть свежее проклятие? А вы попробуйте в наше суровое время защитить себя и семью, никого всерьёз не огорчив. Старая грязь? Вообще не интересно. Свежие нити благодарности? Прелесть какая!

— Прежде чем мы перейдем к делу, нам, похоже, придется решить один вопрос, — подчёркнуто серьёзно сказал Римус Люпин.

Мысль «какой такой вопрос может быть у Римуса?» имела однозначный ответ. И Сириус его тут же озвучил. Чтобы Анна не сбежала, Лили положила свою руку на её дрожащие пальчики. Вот и узнали они абсолютно достоверно, что прочие оборотни остались прокляты, интересно, она не чувствует Римуса потому, что нет опыта, или потому, что он уже не проклят.

— Можно ли справиться с проклятием, как тогда с моей раной? — переключил мысли на практический вопрос Сириус.

— Думаю, да, — протянула она, послушно переключаясь.

Магия — это Вера, Воля, Сила и Разум в разных пропорциях. И да, Разум в последнюю очередь. Сейчас у Лили есть все четыре компонента. Она понимает суть проблемы. Единороги обеспечили её подходящей силой. Воля и Вера в себя у неё всегда были на высоте.

Если зельеварение Лили ассоциировала с кулинарией и живописью, то чары — это музыка.

Можно собрать композицию из кусочков чужих произведений. А можно сотворить что-то своё. В первом варианте нет ничего дурного. Более того, подобные произведения требуют от исполнителя меньше усилий. Они уже заряжены исполнителями родственных заклинаний. Но если никто ничего на заданную тему не создавал, придётся писать полностью своё произведение. Во время творческого процесса Лили никогда не думала о буквах и символах, которые будут описывать заклинание. Она дирижировала палочкой оркестру магии, одновременно напевая только что родившуюся мелодию. Пока новорождённая не стала отзываться на неизвестное ни одному лингвисту слово и заковыристый взмах палочкой.

Находясь под прицелом волшебной палочки Лили Поттер, Анна с трудом заставила себя не дёргается. Она согласна на эксперимент. Она обеими руками за эксперимент. Просто ей представлялось что-то более научное. Собственно магию Анна всегда воспринимала как ещё одну науку и обходила стороной те её области, которые не имели прочного, понятного ей фундамента. Вот такие, как сейчас действия Лили. У Анны волосы едва не встали дыбом, несмотря на косу и заколку. Она вдруг вспомнила маленькую рыжую девочку-солнышко, нежный цветочек, которая предлагала ей когда-то поучаствовать в своих исследованиях. «Для получения результата требуется девяносто процентов Воли и Веры (в более-менее равных пропорциях), десять процентов силы, и можно обойтись без разума», — сказала тогда она.

Больше Анна ничего не помнит. Видимо, после слов «можно обойтись без разума» у неё отключились мозги, а вместе с ними и слух. Девушка-солнышко, заметив, что её не слушают, нашла кого-то другого для своих исследований.

«Кажется, это судьба», — подумала Анна, неосознанно стискивая руку Блека. А в зеркальном отражении было видно, как молочная струя света сбила с её магического тела жирную пиявку.

— Это магия, мисс Белвиль, — пробормотала она, хоть и вслух, но тихо, для себя, а потом громче добавила: — Теперь всё, никакого оборотничества?

Голос Анны заметно дрожал, в нём смешались надежда и страх.

— Насильно ты оборачиваться не будешь, — подтвердил Сириус. — И безумия во время оборота тоже не будет.

И хоть слова, обещающие, что «всё будет хорошо», девушке были необходимы, как и рука, в которую можно вцепиться, Бродяга видел, насколько этого недостаточно. Ей нужна не надежда и даже не вера, а знание.

— Давайте скорее подпишем контракт и покажем мастеру Белвиль фронт работ. Там она наглядно убедится, что всё будет хорошо, — сказал он друзьям, которые, похоже, решили не мешать его общению с будущей женой.

Странно, но вот сейчас, глядя на Анну, держа её за руку, ему не хотелось закатывать глаза и подбирать синонимы к слову ерунда.

Несмотря на полный раздрай в чувствах, контракт мастер Белвиль перед подписанием добросовестно прочитала. Ничего особенного, стандартный текст. Почему Анна ожидала чего-то необычного? Ах да, территория, которую ей предстоит закрыть, должна что-то показать.

— Это предварительный договор, — пояснил Люпин, забирая пергамент. — Основной мы составим вместе, когда ты узнаешь всё необходимое. Ну что, пошли? — спросил он всех сразу.

Блек и Поттер кивнули, уже вставая. Анна тоже поспешила встать. Только что подписанный договор защищал и мастера, и клиента. А ей просто-таки необходимо было увидеть своё будущее место работы, потому что, похоже, иначе понимание происходящего ей не светит.

— Добро пожаловать домой, мисс Белвиль, — поприветствовал её бармен, добавив непоняток.

И знакомый до последнего кирпичика тупик открылся не на Косую аллею.

— Эм, я задумалась и не обратила внимание, какие кирпичи ты активировал, — сказала Анна, двигаясь вслед за заказчиками в проход.

Ну, вообще-то, ни одному магу или ведьме не придёт в голову приглядываться к последовательности активируемых кирпичей в тупике за Дырявым котлом. Если этот человек не иностранец, конечно. Или она, Анна, чего-то не знает. Ведь там, где есть два варианта, может быть и три, и десять.

— Потом ещё раз покажу, — пообещал Римус. — Столько раз, сколько потребуется.

Заказчики переглянулись между собой, решая, с чего начать разговор, и, похоже, решили начинать с начала.

— Когда-то на этом острове жил народ или род, имеющий две ипостаси: человеческую и волчью. Предположительно, они могли принимать в свои сородичи людей. Но когда их стало слишком много, или они решили, что их стало слишком много, оборотни начали выдавливать отсюда все прочие расы, или только людей. Многие им в ответ желали всего нехорошего. А кто-то вовсе проклял ритуально и, похоже, посмертно. С тех пор оборотни в полнолуние превращаются в волкообразных монстров и нигде не могут прижиться. Так как над островом всегда полнолуние, те, кто здесь остались, не смогли уйти, людьми уже не становились. Раз в месяц, когда на большой земле наступает полнолуние, на остров может попасть кто угодно. Во всяком случае магловскими путями точно.

Совсем недавно, буквально час или два назад Анне казалось, что она умеет отгораживаться от своих проблем во время работы. Но эти переговоры… Эти заказчики не лезли ни в какие рамки. Услышав о полнолунии на острове, Анна выдохнула сквозь зубы.

— Тихо, тихо, — Сириус обнял борющуюся с истерикой девушку.

Лили подумала, что в её походной аптечке, похоже, не хватает успокоительного. Потом ещё раз подумала. Обычно-то она успокаивала перенервничавших разговорами и чаем или горячим шоколадом, а сейчас, похоже, время решила сэкономить. Непорядок.

— А пойдемте-ка назад, в «Дырявый котёл», чаю попьём или даже глинтвейна, — жизнерадостно предложила Лили.

— Нет! Я сейчас буду в норме! — воскликнула Анна, явно подумав не о том.

— Хей! — одёрнул её Римус. — Никто никуда не бежит. Начнём работу через часик или вовсе завтра.

После этих слов, полных тепла, понимания, поддержки, сказанных не другом или братом, а вроде как клиентом, парнем, с которым она только сегодня познакомилась, мастер Анна Белвиль проиграла истерике.

Никуда мародёры девушку в таком состоянии не потащили. Сириус подхватил её на руки и сам сел посреди дороги. Лили поставила защиту от дикой природы. А Римус сбегал за чаем, горячим шоколадом и глинтвейном.

Истерика Анны была бесшумной. Видимо, нежелание привлечь к себе внимание, занимало первое место. И когда шквал эмоций схлынул, она заговорила тихо, почти шепотом, не столько рассказывая, сколько освобождаясь от надоевшей, тяжёлой ноши.

К вопросу своего заражения и предательства офиса Анна возвращалась несколько раз.

— …Мы предыдущие полнолуние работали. Но не всё. Не всю ночь. У мастера была какая-то пассия на стороне. Подробностей не знаю. Но она могла быть, как в книгах пишут, «медовой ловушкой». Вы-Знаете-Кто хотел офис либо уничтожить, либо к рукам прибрать. Наверное, к рукам прибрать хотелось больше. Зелье, позволяющее сохранять разум при обороте, полагаю, заражать не мешает. Если мастера аккуратно заразили, потом память подчистили. То, что мы и следующее полнолуние будем работать, никто не знал. Это необходимо только при зачаровании прибрежной линии. Приливы, отливы. Если б мастер заразил свою семью… Не знаю. Возможно, они считали, что так он стал бы покладистей.

В принципе, объяснение было не хуже других. Возможно, когда-нибудь они даже узнают, права ли Анна в своих рассуждениях.

Выговорившись и успокоившись, она обнаружила себя сидящей на колене малознакомого парня с кружкой чая и в зимней мантии, когда вокруг лето. Стараясь сохранить достоинство, Анна пересела на дорогу, благо Сириус не пытался её удерживать. Ну и мантию пришлось снять.

— Прошу прощения, у меня сдали нервы, — вроде бы в таких словах необходимости нет, все и так всё понимают. А если не понимают, то тем более нет смысла им что-то говорить. Благо сегодня Анну окружали понимающие люди. Запахи напитков переплетались с ароматами бурной растительности. А на нагретом солнцем, песчаном камне оказалось удивительно приятно сидеть. Уже не только клиенты, но и друзья делились с ней смутными желаниями-планами.

— Остров нельзя просто присвоить. Даже если б он находился рядом с Великобританией, власти создали бы ситуацию, вынуждающую нас обратиться за помощью, — рассказывал Римус. — Рядом с Африкой и создавать ничего не надо.

— Про Африку мне не очень понятно, — поинтересовалась Анна. — Кажется, на истории магии лишь вскользь упоминается существование закрытых магических поселений в Африке. А в остальном магловская и магическая истории не сильно отличаются друг от друга.

— Там, если верить расчётам, не магическое поселение, а полноценное государство. Всё, что нам известно об Африке, произошло в магловском мире. Маги, которых можно встретить в Африке, это либо маглорожденные, не попавшие в сферу влияния магического мира, либо те, кто научился защищаться от него, ну, или прятаться. — Сириус, в прошлом будущем прогулявшийся по Африке на четырех лапах, знал о ней достаточно, чтобы понимать что не знает ничего.

— Маги в Африке не столько соблюдают статут секретности, сколько от магического мира прячутся. Никто не может точно сказать, что становится с теми, кого туда забирают, но слухи ходят страшные.

Вряд ли Африканцы имеют на остров право. Точнее, они об острове не знают совсем. Если б знали, пришли бы и взяли. Но когда об острове станет известно, попытки присвоить его непременно будут.

— А бодаться с государством может только другое государство, — честно оценила свои способности Анна.

— Это если напрямую бодаться, — в общем-то согласился с ней Сириус, намекая на поиск обходного пути.

— Ну, допустим, какой-то кусок земли вам просто обязаны будут даже не продать, а подарить. Как первооткрывателям и прославленным героям. На этой земле можно построить многоквартирные дома и зачаровать их достаточно надёжно. Чтобы взрыв котла в квартире соседям ничем не грозил. Сдавать квартиры вы можете кому захотите. Если у ваших квартирантов наберётся достаточное количество детей, можно будет организовать частную начальную школу.

— Это интересная мысль, — Лили не столько удивила простота гениальной идеи, сколько факт, что ей не пришло подобное в голову. Маги не строят многоэтажки, так как повышенный магический фон обычно бывает у земли. Но Хогвартс, находящийся у Запретного леса, здание довольно высотное. Сколько там этажей? Девять, десять. А ведь здесь на острове тоже есть запретный лес.

— Нужно позаботиться не только о безопасности взрывов, но и ограничить выход со двора для маленьких детей, — сказал Римус, показывая, что думает в том же направлении.

— И Запретный лес оградить, — подхватил Сириус. — Потому что во дворе запереть можно край до одиннадцати.

— Перекрыть подход к Запретному лесу так, чтоб в него никто младше семнадцати лет зайти не мог, вполне возможно, — произнесла Анна, глядя куда-то в глубины своего разума.

Лили охватила мысленным взором радужную картинку и притормозила.

— Мы забыли про оборотней. Том проводил на остров Рима, как только это стало возможно. А ведь он мог продать информацию о бесхозной земле хоть магам, хоть гоблинам.

— Мне после снятия проклятия бармен сказал «добро пожаловать домой», — вспомнила Анна. — Но его слова не делают это место моим домом. Возможно, он так приветствует всех, кто попадает на свою историческую родину после длительного, вынужденного отсутствия. Ну, можно же считать, что те древние оборотни наши предки. А здесь наша историческая родина.

— Так-то да, — согласился с ней Сириус. — Слова Тома никому никаких прав не дают. Но и Лили верно мыслит. Почему-то никого другого сюда не привели. Да и в самом начале, когда посвящённых хватало, а оборотни стали безумными волками, истребить их и занять место было не сложно.

— Знаете, мне не случалось работать с таким явлением, как родовая магия. Собственно, я не в курсе, что это и как оно работает, — призналась мастер Белвиль. — Но те немногие сведения, которые вошли в курс нашего обучения, намекают, что феномен этого острова может иметь к ней отношение.

— Родовая магия? — обратилась Лили к парням, в основном к Блеку.

— Если б я не свалил из дома так рано, — пожал плечами Сириус Блек, — может, мне было б известно что-то кроме словосочетания, а так…

— Мне попадалось это словосочетание в некоторых автобиографиях, — сообщил Люпин. — И ничего конкретного, но, думаю, Анна права.

В общем-то Лили не удивилась ничуть, потому что если б друзьям было что сказать, они бы сказали раньше.

— Полагаю, нам следует напроситься в гости к Батильде Бегшот, — решила она. — А пока надо закрыть остров от маглов. Там на кладбище кораблей плавсредства явно из разных времён, и все моложе этого города. А одна яхта вовсе металлическая.

Что ж, закрыть остров от людей действительно самое главное. Анна уже пришла в себя. Более того, настолько умиротворённой и работоспособной она не чувствовала себя давно, может, с ночи обращения, а может, с того дня, когда впервые села в Хогвартс-экспресс. Неважно. Главное, что теперь всё действительно хорошо.

— Родовая магия, — миниатюрная, пожилая ведьма будто пробовала это слово на вкус.

Мисс Батильду Бегшот по итогам всего случившегося, обдуманного и выясненного Поттеры пригласили к себе в гости. Это случилось не так быстро, как им хотелось. Но что уж там… Сначала Анна, изучая защиту острова, выяснила, что заказанная в первую очередь надстройка может быть сделана только в полнолуние. Потому как не в полнолуние попасть на остров, как и покинуть его, магловскими средствами невозможно. Если утром выйти в море и двигаться на запад (точно на запад, с курса не сбиваясь), к вечеру увидишь восточный берег острова.

На то, чтобы облететь закрытую территорию по краю, отмечая дорогу магическими буйками, Анне хватило три часа. Дальше в ожидании светлого мига полнолуния можно было бы заняться изучением имеющийся защиты более детально, с подробным описанием того, что ещё работает и как оно работает. Но тут Лили Поттер осенило — она же реально научилась лечить оборотней. Римус с Сириусом тоже скоро научатся. Да, на всех их не хватит, но можно начать с детей.

— Сивый на это может резко отреагировать, — предостерёг подругу Люпин. — Ходят слухи, он нарочно агитирует своих кусать детей.

— Значит, нужно защищать обе деревни, ну, и дома, разумеется, — сделала вывод Лили, выразительно глядя на мастера Бельвиль.

У Анны появилось счастливое подозрение что её наняли на всю оставшуюся жизнь.

— Вы серьезно хотите ставить защиту не только на своё жильё, но и на деревни? — спросила она.

Парни кивками подтвердили слова подруги. Если знаешь, куда и откуда может прилететь, лучше прикрыться, чем потом локти кусать.

— Ну, ты же понимаешь, что на этом острове было что взять? — смущённо пояснил восхищённой ведьме Сириус.

Поставить защиту на два небольших дома не проблема. Опыт Анны позволял это делать с закрытыми глазами.

Хотя лично явившийся во главе Пожирателей Воландеморт смог бы её взломать за пару часов, просто на грубой силе. Поэтому в системе предусмотрен способ экстренной эвакуации. И нет, не надо кивать на офис, который Воландеморт не смог найти. Там переменные в производном порядке менялись каждый день. Внешний эффект получился очень похож на фиделиус, только вместо адреса пароль, и он каждый день новый. А если смотреть вглубь фиделиус — это Вера, Воля и Сила. Разум там может и вовсе не участвовать. И даже лучше, если он там не участвует. Защита офиса — это всегда в первую очередь Разум, потом Сила и Воля. Без Веры в принципе можно обойтись, но с ней лучше. Доведя защиту до совершенства, офис с собственными работниками контактировал как в шпионском романе, а уж с окружающим миром…

Мародёры поверх качественной, но не чрезмерной защиты оставили взаимный фиделиус. Потом его непременно снимут, а пока пусть будет. Соседку в гости пригласить он не мешает.

С деревнями всё гораздо сложнее. Хотя если защищать только от чужих оборотней и только в полнолуние. Потому что, ну мало ли у кого какие секреты. Такую узкоспецифическую защиту ставить, опять же, придется в полнолуние.

Пока Анна лишь данные для расчётов собрала. В деревне Римуса Люпина всё прошло штатно. А когда обходили Годрикову Лощину, Джеймс Поттер, активно помогавший в сборе данных, получил мысленное сообщение, что в доме Райтов живёт маленький оборотень. Ребёнку семь лет, зовут Дэнис. Как магия нашептала. С Райтами Джеймс был знаком, как и со всеми жителями деревни. Но ломиться к ним сразу не стал, взял паузу на подумать. Потому что даже с его чувством магии голос в голове полного доверия не заслуживал.

— Родовая магия, — повторила мисс Бегшот. — Пожалуй, стоит начать с начала. Знаете ли вы, что такое святые, намоленные места.

Батильда выразительно посмотрела на Лили и Анну, ожидая положительного ответа от маглорожденных ведьм. Те не подвели старушку и согласно кивнули. Но сформулировать чёткий ответ сразу у них не получилось.

— Это места, где долгое время проживали искренне верующие люди, — попробовала подобрать правильные слова Лили. — Магия места приобретает положительную направленность. Потом туда приходят паломники. Большая часть которых тоже искренне верит. Положительная направленность магии увеличивается. В общем, эта сила способна влиять на открытых, готовых к контакту людей, и даже немного на закрытых. На враждебно настроенных она повлиять не может. Зато очень верующие могут её материализовать.

— Большая концентрация Веры и Воли, — обобщила речь миссис Поттер Батильда Бегшот. — А теперь представьте всё то же самое плюс Сила.

— Годрикова Лощина, — догадался Джеймс.

— Именно, — согласилась мисс Бегшот. — Но не только. Опять же, вернёмся к намоленным местам. Большая их часть создана последователями одного бога с определёнными установками. Но ведь есть и другие, и не все они добры к человеку, хоть и созданы людьми. Теперь представьте: Сильный, Волевой, Верящий в себя маг строит жизнь вокруг себя, руководствуясь своими идеалами. И магия в ареале его обитания впитывает его идеалы. Она будет оказывать влияние в соответствие с ними, на маглов легче, на магов по готовности. На враждебно настроенного мага эта сила никак не повлияет. А тот, кто мыслями и действиями соответствует основателю силы, сможет с ней взаимодействовать вполне предметно. И вот тут мы подходим к появлению в истории родовой магии. Потому что многие Сильные, Волевые, Верящие в себя желали, чтобы основанная ими сила служила сыну или внуку, а не троюродному племяннику соседского забора. Каждая семья для получения желаемого результата изворачивалась по-своему. Используемые приёмы почти никто не разглашал. Изредка что-то можно найти в мемуарах. Вроде бы, полноценно эта сила работает только в руках подходящего мага. Вроде бы, маг, подходящий не полностью, а, например, процентов на девяносто, став хозяином силы, немного корректирует её, подстраивая под себя.

Мародёры добросовестно записали имена авторов и названия их мемуаров.

— А ведь силу в Годриковой Лощине основал тот самый Гриффиндор, — сказал Джеймс, прислушиваясь к окружающему миру.

— Скорее всего, — согласилась Батильда.

— Эта сила, похоже, сортирует обитателей Годриковой Лощины, — продолжил ловить только ему слышимые отголоски Джеймс Поттер. — Те, кому нравится совместное сосуществование, остаются. Кому не нравится, либо вовсе не селятся, либо если здесь родились, меняют место жительства при первой возможности. И да! Дело не только в совместном сосуществовании, тут ещё есть нюансы. Но суть та же. Все, кому что-то не нравится, рано или поздно уходят, а оставшиеся, видимо, как верующие паломники увеличивают силу.

— Те, кому что-то не нравится, не только уходят, но они не мешают остающимся жить так, как им нравится, — обратила внимание слушателей на важную деталь Батильда. — Заметьте, никто из разбогатевших и набравших влияния нуворишей не попытался завладеть домом с повышенным магическим фоном. Никто почти за тысячу лет не пытался призвать жителей Годриковой Лощины к порядку. Менялись законы и эпохи, Лощина принимала те новшества, что соответствовали её духу, на те, что не соответствовали, не обращала внимания. В свою очередь власти не обращали внимания на это. Тут главное не наглеть, не тыкать в лицо властей своей особенностью. Ну и сами знаете, коли кто-то пришёл убивать конкретного человека, Лощина на убийцу никак не повлияет. Заметьте, я сказала кто-то, а не маг. На магла, пришедшего к конкретному, а не абстрактному магу или маглу по личному вопросу Лощина тоже не повлияет.

— Полагаю, будучи свободной, эта сила гораздо мощнее пленённой. — О том, что данная магия совсем не империо и даже не конфундус, мародёры и так понимали. Хотя, возможно, по отношению к маглам, инквизиторам, например, её действия были близки к конфундусу. Но Джеймс заговорил о насущном. У них тут остров вполне возможно наполнен силой с непонятными установками. А ведь там не точечное повышение магического фона. Там весь остров магией наполнен, плюс прибрежная часть моря. Некоторые места, Запретный лес, например, магией вовсе переполнены.

«Надо попробовать послушать», — взглядом сказал он мародёрам. Ну, просто Батильда Бегшот к тайне не допущена, и говорить вслух намёками невежливо.

— Надо домой сходить за совой и послать заказ во "Флориш и Блоттс", — вслух сказала Анна.

Дело в том, что каким-то непонятным ей образом она оказалась заселена в дом Поттеров ещё в процессе установки защиты. Так-то для Анны заночевать на рабочем месте было скорее правило, чем исключение. Поэтому у неё с собой всегда имелась тревожная сумочка с расширенным пространством. И её сова привыкла к самостоятельности. Но заночевать на рабочем месте по необходимости и жить на нём, дожидаясь полнолуния, вещи немного разные. И Анна не могла понять, как это произошло. Наверное, во всём виноват повышенный магический фон дома Поттеров. Хотя после снятия проклятия она уже не задыхалась в магловском мире, но дышалось там всё же не так легко.

— Надо сначала посмотреть, есть ли у нас эти книги, или у Рима, — хозяйственно заметила Лили. — Ну, а если нет, или они тебе покажутся полезными, тогда и закажешь. Но сову, разумеется, надо забрать.

У Анны возникло смутное подозрение, что она переезжает насовсем или очень надолго.

— Зачем? Я же почти закончила с работой, — спросила она в надежде уловить-таки зерно здравого смысла в происходящем.

— Во-первых, так безопаснее. Мало ли что! — сказал Сириус.

— Правильно! — поддержала его мудрая старушка. — Сейчас, пока пена не осела, кто-то спешит громко хлопнуть дверью, а кто-то решить под шумок свои проблемы.

— А ещё тебе здесь лучше работается, — понимающе улыбнулся Римус. Он когда-то тоже попал в водоворот, носящий имена Джеймс и Сириус. — Потом, когда всё успокоится, найдёшь себе подходящее удобное жильё.

Чтобы милая девочка из-за повышенной стеснительности не попала в беду, мисс Бегшот рассказала, сколько убийств было совершено после войны с Гриндевальдом и приписывается его последователям.

После чего разговор плавно углубился в историю того времени. Анна для себя открыла её многогранность, либо не вошедшую в книги, либо описанную слишком скупо. Лили вспомнила другой разговор о временах Гриндевальда, там, где соседка рассказывала о дружбе своего племянника с Дамблдором. Тогда, находясь под обрядом, она восприняла это как фантастику. Сейчас ей было непонятно, почему? Ну, дружили мальчишки, ну, разошлись потом их взгляды и дороги. И что?

Парни с удовольствием слушали интересную, живую историю без всяких открытий.

Провожать соседку пошли всей мародёрской командой, внаглую оставив Анну дома с детьми. Ну ненадолго же. Наверное, кроме них и Батильды Бегшот никто и не сторожился больше. В Годриковой Лощине, по крайней мере. Хотя маглы и во время войны не сторожились. По их меркам это была и не война вовсе. Вон, Анна в процессе истерики жаловалась на своих родственников. Любых аргументов им хватало ненадолго. Местных же никто старательно ни в чём не убеждал, просто не скрывали ничего. Лили вспомнила мальчишку, подбежавшего к Воландеморту, и поёжилась.

— Стоп! — тихо скомандовал Джеймс и кивком головы указал на мальчишек. Они деловито чинили крышу домика на дереве и на взрослых внимания не обращали.

— Там сейчас Дэннис Райт, мальчик-оборотень. Лили развернула свежеприобретённое зрение на сто процентов и с досадой сказала:

— Слишком далеко. Давайте быстренько в дом, я возьму метлу и мантию-невидимку.

Занятно, но акцио они не использовали не из-за статуса секретности, а чтобы мальчишки не всполошились.

Анна успела только проводить взглядом пробежавшихся туда-сюда мародёров. "Прям как в Хогвартсе", — с тёплой настальгией подумала она, возвращаясь к чтению. (В библиотеке Поттеров нашлись все названные Батильдой книги.) Рядом с креслом возятся малыши. За ними, на расстоянии и не вмешиваясь, присматривает кошка. И мародёры что-то задумали или уже натворили и пытаются исправить. Правда, малышам по полтора года. Кошка не умеет превращаться в профессора и на порядок заботливее Макгонагалл. А мародёры вроде бы взрослые, ну, во всяком случае, шалят они теперь по крупному.

Чтобы из-под мантии-невидимки ничего не выглянуло, Лили почти легла на метлу. Ремонтная бригада домика на дереве состояла из двух магов и трёх маглов. Нет, новоприобретённое зрение не позволяло рассматривать состояние мозга, лишь его отражение в магическом теле.

Оборотнем был маленький маг. Сейчас он привязывал друг к другу ветки ёлки, которые придерживал в нужном положении маленький магл. Остальные мальчики в это время заколачивали дыру в стене. Лили даже интересно стало, неужели кто-то по пьяни врезался в этот несчастный домик на метле. Ну, потому что ураганов последнее время в Годриковой Лощине не было и деревья не падали. Точно не падали, вон все стоят на своих местах.

Снятие проклятия с маленького оборотня произошло тихо и незаметно ни для него, ни для его друзей. Первый узел завязывал проклятый оборотень. Второй вязал уже неизвестный нынешней науке разумный.

Абсолютно довольная собой Лили уже собиралась удалиться. Но её остановил выбивающийся из гармоничного деревенского звучания треск. Один из мальчиков, чинивших стену, падал вниз. Первое, что ей пришло в голову наколдовать, была воздушная подушка у земли. Второй мыслью стало осознание правильности первой. Потому что расстояние здесь не то, что на квиддичном стадионе, и поймать мальчика в процессе падения для его замедления она могла и не успеть. А так он мягко приземлился в воздушную подушку. Все полученные ребёнком травмы пришлись на начало падения и были царапинами. Мысленно прокручивая картину падения, Лили заметила, что получив пару хлёстких ударов ветками, мальчик покрылся защитным коконом. Его магическое тело при этом стало однородного голубого цвета.

Пока дети шумно и восторженно обменивались впечатлениями, Лили подлетела поближе к месту несостоявшейся трагедии. Она уже примерно представляла себе, что такое магический выброс. Предположительно начинается он с выброса адреналина. Под его воздействием магическое тело приобретает цвет первого попавшегося подходящего луча радуги. Ну и соответственно магическое действие происходит из арсенала силы этого луча. Причём для выхода магии используются сразу все каналы: на лбу, ладонях, животе и ногах. То есть магический выброс в шесть раз мощнее, чем палочковая магия. Остаётся вопрос: адреналин сразу через кровь воздействует на магическое тело или сначала он влияет на мозг. И почему у взрослых ничего подобного не случится. Нападение Воландеморта не могло вызвать меньший выброс адреналина, чем падение с дерева. Получается, либо магическое тело в детстве более восприимчиво, либо мозг. А ещё можно предположить, что ребенок, привыкший к появлению магии после выброса адреналина, потом будет иметь проблемы и с нормальным колдовством, и с психикой.

Переливчатый свист Джеймса напомнил Лили, что её ждут. И, собрав с ветки кровь мальчика, она полетела назад. Расстояние тут всего ничего, но парни всё равно волнуются. Нервозность в их голосах Лили услышала раньше, чем начала понимать сказанное.

— …Ну не знаю я, как оно делается, — ворчал Джеймс. — Вот как можно… О, а давай ты меня пролегилиментишь. Можно даже попробовать в процессе общения с магией.

— А давай, — обрадовался Римус, получивший наконец надежду понять, ну хоть каким органом надо чуять магию.

С точки зрения Лили мысль была здравая, и надо будет потом, позже, как-нибудь на досуге, тоже воспользоваться этим методом. О чём она тут же сообщила любимому мужу.

Как только Лили оказалась в зоне поставки щита и видима, парни вздохнули с облегчением. Джеймс на радостях готов был согласиться на что угодно, а тут мелочь какая-то. Да разумеется.

В ответе Лили не сомневалась и, сообщив, что ей срочно нужно сделать анализы, пока материал пригоден для использования, убежала в лабораторию.

Джеймс с Римусом тоже решили не откладывать эксперимент и удалились в комнату последнего.

Анна снова проводила разбегающихся мародёров недоумённым взглядом, обнаружила, что на этот раз Сириус никуда не разбегается, а наоборот, устраивается неподалеку от её кресла.

— Что хоть происходит? — спросила она, удивляясь лёгкости своего вопроса. Ей казался странным сам факт, что она, Анна Белвиль, маглорожденная, вечно всего боящаяся, сейчас непринужденно болтает с Сириусом Блеком. Более того, он, представитель древнего магического рода, красавчик и хулиган, ей отвечает как будто это само собой разумеется.

Более того, они почти флиртуют. Почти, потому что у Анны опыта нет, а Сириус осторожность проявляет.

Магия затерянного острова легко пошла на контакт. При всех своих достоинствах Римус никогда не был лидером. Он не мог вести за собой людей или обращать их в свою веру. Но его идеалы были близки к тем, что исповедовали строители города. Основатели и первооткрыватели почти всегда чуть-чуть романтики и идеалисты, или не чуть-чуть. Потом их сменяют прагматики или расчётливые сволочи. Иногда смена происходит даже без замены человека. Но кто бы там ни был после, изначальный фундамент перекликался с мечтами и не очень внятными представлениями об идеальном обществе Римуса Люпина. И магия затерянного острова легко пошла на контакт. Они не договаривались. Они просто поняли друг друга.

— Есть две новости: хорошая и плохая, — сообщил друзьям Римус.

— Давай с плохой, чтоб заесть чем было, — выбрал Джеймс.

— За артефактами главы идти придётся в центр города и там спускаться в подземелья.

Мародёры мрачно посмотрели на заросшие по самые крыши строения. В этом городе они лишь раз сошли с относительно безопасной мостовой. За городской стеной хватало норок нюхлеров, и опасности там естественные, то есть знакомые ещё по Запретному лесу. Нет, по чуть-чуть, потихоньку они бы влезли и в город. Интересно же! Как собственно в своё время произошло с Запретным лесом. Но вот так сразу резко…

— Я так понимаю, хорошая новость — это то, что родовая магия тебя приняла? — уточнил Сириус.

— Лучше! Мы, ну, пусть будет договорились. Я одеваю артефакты главы и изгоняю из рода всех, кроме Анны. Потом мы уничтожаем артефакты. И став свободной, магия сама будет решать, кого ей принимать в род. Как в Годриковой Лощине. Укус — это вовсе не заражение, это метка. Изначально это просьба обратить особое внимание на помеченного человека. Потом укус стал частью обряда, решение проводить или не проводить который принимал глава рода. Обряд состоял из двух частей, собственно из самого укуса и начальственного "одобряю". Ну а поскольку одобрение было чисто символическим, так как все нюансы обговаривались до, то процесс принятия вписался в историю рода в виде укуса. По крайней мере в отсутствие главы его стало хватать. То есть магию права голоса лишили. Это закреплено в артефактах главы. Принятие приносило постоянный доход в казну.

— Так, ладно, куда идти? — спросил Джеймс, поскольку Римус стал повторяться. Мысль избавиться сразу от всех оборотней его воодушевляла. Ведь некоторых, таких, как Сивый, например, ещё и не поймаешь. И что, бегать по его следам людей лечить? При этом ожидая мести. А тут раз и всё. Шалость удалась. Виновный неизвестен.

Так как сеанс контакта с магией мародёры проводили рядом с выходом в Дырявый котёл, Римус пошёл прямо по дороге, на которой они стояли.

— Впереди нас ждёт гнездо акромантулов, — на ходу делился он информацией, полученной от магии. — Обойти можно, но придется сойти с дороги, а там… В общем, лучше акромантулы.

Друзья его выводы не оспаривали, но им было любопытно.

— Лучше кого? — озвучил вопрос Сириус.

— В этом городе каждый второй двор был защищён плотоядными растениями. Собственно только благодаря такому окружению оборотни не съели всех акромантулов в самом начале.

Поскольку чары для борьбы с сорняками парни (и Люпин тоже) добросовестно выучили, Блек и Поттер выразили некоторое сомнение, а точно ли акромантулы лучше.

— Вы просто сейчас хогвартских вспоминаете, совершенно зря, — сообщил друзьям Римус. — Здешние акромантулы изначально были особым образом заколдованы, то есть совершенно безопасны. Они принадлежали предприятию, производящему шёлк. Когда чары стало некому поддерживать, акромантулы вернулись к привычному образу жизни и начали размножаться. В этом деле им вовсю мешали растения и бывшие хозяева. Причём растения кушали и пауков, и оборотней. Идти сквозь заросли хищных растений (с очень разнообразными боевыми навыками) даже думать не стоит. Эту флору надо уничтожать издалека и не по одной штуке. Чары, которые мы выучили, рассчитаны на обычные сорняки. С магическими охранными Лили работала индивидуально с каждым вьюнком. Вот пока мы этим занимаемся, нас розы шипами закидают или из под земли выскочки пробьют, или Мордред знает что своими корнями в землю утащит.

— Интуиция мне подсказывает, что там, куда мы идём, тоже будут хищные растения, — озвучил общую мысль Сириус.

— Это не интуиция, это здравый смысл, — поправил его Джеймс. — Но я полагаю, такой обильной кормовой базы, как здесь, там не было.

— Правильно полагаешь, — подтвердил Римус.

Местные акромантулы действительно оказались не чета хогвартским. Самый крупный из вышедших был не выше взрослого мужчины. Что неудивительно, ведь они для хищной флоры не очень опасны, а вот флора для них наоборот, очень даже.

Правда, если б не богатый опыт прогулок по Запретному лесу, мародёрам бы досталось. А так Римус и Джеймс облили паутину водой. Сириус быстро прошёлся по ней заморозкой. И всё, можно идти, не прилипнешь. По такой жаре плюс в том, что таять начнёт, когда силы в чарах закончатся.

Парни далеко не сразу додумались до такой простой схемы, подвели стереотипы. Магия на паутину акромантулов не действует! Чем попало её не разрежешь! Бомбардой не взорвёшь! Два последних правила обойти не удалось, но мародёрам и не надо. Им хватает возможности обойти саму паутину.

Бежавшим к явившейся на их территорию пище акромантулам просто связали ноги. Хогвартские, те, что побольше, без затей порвали бы наколдованные верёвки. Местные против них мелковаты будут. Впрочем, даже самые мелкие акромантулы ядовиты. И мародёры об этом не забывали, потому внимательно следили за обстановкой. Но после первой, неудачной попытки задавить массой пауки больше не нападали. Всё же инстинкт самосохранения у них есть и какой-никакой разум имеется. В следующий раз они будут знать, что можно ждать от пищи, стоящей на задних лапах и почти без шерсти.

Но сейчас это не важно. Дорога, обвешанная паутиной, наконец закончилась. И она всё ещё была достаточно широкой, чтобы не опасаться травы.

— Здесь, — остановившись, Римус показал на останки здания, которое когда-то вполне могло быть дворцом. Останки утопали в зелени с яркими цветами. Цветы настораживали ещё больше.

Тяжко вздохнув, мародёры оценили фронт работ. Вот кто бы знал, что героический поход за артефактами будет походить на практику по гербологии. Небольшая заминка вышла, когда пространство перед забором было расчищено. Как оказалось, забор чары не перелетают. И не просто не перелетают — они впитываются в забор. Никто из мародёров никогда не слышал о подобной защите. Но сейчас не время было с ней разбираться. Джеймс трансфигурировал достаточно длинный мост и при некоторой помощи друзей поставил его на забор, точнее, на угол северной и восточной стен.

Запрыгнув на мост, мародёры оказались во дворе, но не доступны для атак растений. Не всех. Некоторых. Шипы в их сторону полетели почти сразу. А после и вьюнки попробовали пробиться сквозь щит Римуса. А потом мост превратился в землю, из которой был трансфигурирован, и мародёры рухнули во двор. Благо падать невысоко было. Только Сириус чарами перегноя по вьюну промазал. Да и Джеймс в процессе падения его потерял. Римус щит удержал. Но из-за него недостаточно ловко увернулся от выскочившей под ногами, ну, видимо, выскочки. Тонкие, острые, длинные стебли, похоже, были в состоянии проткнуть тело насквозь. Сапог Римуса из драконий кожи, специально приобретённый для походов по затерянному острову, эта трава распорола. На лету уворачиваясь от второй и третьей выскочки, Джеймс трансфигурировал землю в гранитную плиту прямо под ногами.

— Я подержу щит, — сказал Сириус, имея в виду необходимость обработать рану Римуса.

Спорить с ним никто не стал. Трава не Пожиратели, и даже опасная прополка на бой совсем не похожа.

Больше сюрпризов защита двора не приносила. Собственно, и с мостом всё ясно было. Ограда выпила магию из трансфигурации. Могли бы догадаться, что будет так, и притащить настоящее дерево. Не подумали.

Несмотря на уничтожение всей опасной зелени во дворе, в дом всё равно пришлось идти по трансфигурированным гранитным плитам. Заклинания для поиска блуждающего под землёй растения мародёры не знали.

— Дом, как ни странно, сейчас никак не защищён, — сообщил Римус. — Там только мелкие паразиты.

— Что, и сокровищница? — спросил Джеймс возмущённо. Не из-за наживы. Просто они столько осторожничали, а оказывается…

— Ну, сейфы под защитой имеются, и что там за чары, я не знаю. Так что не зря осторожничали. А вот то, куда мы идём, и раньше, похоже, не сильно защищали. То есть ловушки по пути, конечно, будут, но обойти их не проблема. Возможно, потому что артефакты главы туда переносятся после его смерти. Обычно они там не лежат. Изменения в кодекс может внести только глава. Охранять особо нечего и незачем.

Искомое "туда" и "там" находилось в подвале. Какую роль выполняла комната, из которой начинался спуск, сейчас было не понять.

Большую часть ловушек мародёры даже не увидели. Римус просто говорил, где следует идти справа, где слева, какую ступеньку перешагнуть, а на какой нагнуться. Две ловушки, которые было невозможно обойти, разрядили големом.

Наверное, эта защита была поставлена от вандалов и хулиганов. Возможно, в те далёкие времена ещё не было адского пламени и уничтожение кодекса врагами даже не рассматривалось. Ведь его может уничтожить только глава рода, причём легко, просто пожелав.

— Я тут подумал, — глядя на исчезнувшее с пальца друга кольцо и пропавшие со стен надписи, сказал Сириус. — Надо было Анну спросить, оставлять ли её в Роду.

Ну да, кодексом оказалась пещера с наскальным творчеством, состоящем то ли из рун, то ли из иероглифов. А может, это вовсе рисунки были. Просто не для средних умов. Из Рода Римус вывел всех, кроме Анны. Потому как она теперь своя. После чего приказал магии уничтожить кодекс и кольцо.