Иной Невилл. Книга первая (джен)

Жизнь в Хогвартсе после рождественских каникул постепенно вошла в привычную колею, и замок, поначалу казавшийся враждебным лабиринтом, стал для многих первокурсников почти родным домом.

Практически каждый день после уроков, вплоть до окончания зимы, студенты устраивали масштабные снежные баталии. Они делились на небольшие команды, возводили крепостные стены из снега и заготавливали боеприпасы в виде снежков. В этих сражениях неожиданно для всех сформировалось мощное трио из Гриффиндора: Невилл, Дин и Симус. Они не оставляли шансов ни своим сокурсникам-гриффиндорцам, ни заумным рэйвенкловцам, ни выносливым хаффлпаффцам.

Невилл, чьи руки привыкли к тяжёлой работе в теплице бабушки, обнаружил в себе талант фортификатора. Ему удавалось возводить прочные стены, которые не рассыпались даже под самым плотным обстрелом. Он же отвечал за «боеприпасы», скатывая тяжёлые и крепкие снежки. А у Дина оказался настоящий дар к метанию — его броски были самыми точными и мощными на курсе. Симус же был мастером диверсий — он то и дело организовывал внезапные вылазки, засыпая «врагов» снегом с фланга.

Со слизеринцами играть никто не хотел, но и те не горели желанием участвовать в общих забавах. Они лишь надменно проходили мимо, кутаясь в свои мантии и бросая презрительные взгляды на «детские игры».

Помимо снежков, первокурсники находили и другие развлечения. Кто-то осваивал «Плюй-камни». Вечерами в гостиной Гриффиндора Рон устраивал сеансы игры в волшебные шахматы, где фигуры с грохотом уничтожали друг друга на доске, а вокруг собиралась толпа болельщиков. Невиллу эта игра совершенно не понравилась. Он так и не сумел до конца выучить её правила. Конь, по его мнению, двигается по слишком сложной траектории, а отличить Королеву от Короля и вовсе не представляется возможным.

Симус пытался поразить всех фокусами с палочкой, которые, правда, чаще заканчивались небольшими взрывами и запахом гари.

В плане учёбы ситуация для Невилла оставалась плачевной. На большинстве уроков он был вне конкуренции — уверенно был худшим на курсе. Отставание от однокурсников росло с каждым днём. Ему было крайне горько признавать, но он оставался единственным, кто до сих пор не мог уверенно заставить перо парить. И всё же маленькие победы случались: теперь его перо хотя бы отрывалось от стола. Пусть оно удерживалось в воздухе всего пару секунд, прежде чем бессильно упасть, для Невилла это был прогресс, за который профессор Флитвик не забывал его похвалить.

Удивительно, но со временем Невиллу стало легче себя контролировать. Постоянные унижения и оскорбления уже не ранили так глубоко. То ли он начал привыкать, то ли мириться со своей участью, то ли призрачная надежда на «исцеление» придавала ему сил. А, возможно, всё вместе.

Например, после очередного унижения у всех на виду от Снейпа на Зельеварении Невилл сумел сдержать свои эмоции и не разреветься. Он просто смотрел в свой котёл, опустив голову, а внутри всё кипело от стыда и ярости. Невилл ненавидел Снейпа всей душой. Он не понимал, как педагог может быть настолько бездушным. Кем надо быть, чтобы унижать детей, систематически их травить, будучи тем, кто должен их обучать и помогать становиться лучше. Снейп словно чувствовал слабость и с особым наслаждением бил именно по таким, как Невилл.

Мальчик понимал: с его дядей Мэттом Снейп не посмел бы разговаривать в таком тоне. Мэтт, суровый аврор и сильный волшебник, который не спускал оскорблений ни в свой адрес, ни в адрес семьи, быстро заставил бы его сменить пластинку. Мечта стать аврором, как и дядя, только крепла в сердце Невилла.

К огромной радости Невилла, его способности к Трансфигурации продолжали прогрессировать. На уроках профессора МакГонагалл он полностью компенсировал очки, потерянные на других предметах.

— Я сегодня же отправлю новое письмо вашей бабушке, Лонгботтом, — сказала профессор МакГонагалл, глядя на его безупречную работу с едва скрываемой улыбкой. — Уверена, Августа будет счастлива услышать о ваших новых достижениях.

В такие моменты Невилл жалел лишь об одном — что у них не было спаренных уроков со слизеринцами по Трансфигурации. Он с удовольствием посмотрел бы на их лица.

* * *

Приближалась принципиальная игра по квиддичу между Гриффиндором и Слизерином. Невилл видел, как нервничал Гарри. Да и другие игроки команды были не слишком спокойны. Мысль о том, что они могут обогнать Слизерин в школьном чемпионате, грела всем душу, ведь за последние семь лет это никому не удавалось. Но шансы на то, что такой пристрастный судья, как Снейп, позволит им это сделать, были не слишком велики.

Рон и Гермиона, проводив Гарри в раздевалку, нашли свободные места на трибуне и сели рядом с Невиллом. Тот никак не мог понять, почему у них такой мрачный и озабоченный вид и зачем они принесли с собой на игру свои волшебные палочки. Невилл не знал о том, что они тайком ежедневно практиковали Обезноживание — то самое заклятие, которое наложил на Невилла Малфой. Эта идея пришла им в голову одновременно как раз в тот день, когда Гермиона расколдовала Невилла. Они были готовы наслать проклятие на Снейпа в тот самый момент, когда им хоть на мгновение покажется, что тот хочет причинить вред Гарри.

— Значит, не забудь, надо произносить «Локомотор Мортис», — тихо сказала Гермиона, когда Рон спрятал свою палочку в рукав.

— Я помню, — отрезал Рон. — Не будь занудой!

Невилл нашёл на трибуне Снейпа. Складывалось ощущение, что он был чем-то раздосадован. Если не сказать — зол. Это заметил и Рон.

— Никогда не видел его таким злобным, — сказал Рон. — Смотри, они начинают. Ой!

Кто-то сзади ударил Рона по затылку. Разумеется, это оказался Малфой.

— О, Уизли, извини, я тебя не заметил.

На лице Малфоя была издевательская усмешка. Стоявшие рядом с ним Гойл и Крэбб тоже ухмылялись.

— Интересно, как долго Поттеру удастся удержаться на мётле? — громко спросил Малфой, зная, что Рон, Гермиона и Невилл прекрасно его слышат. — Кто-нибудь хочет поспорить? Может, ты, Уизли? Хотя да, спорить-то тебе не на что…

Рон не ответил, он внимательно смотрел на поле, где Снейп только что наказал Гриффиндор штрафным очком за то, что Джордж Уизли отбил бладжер в его направлении. Гермиона, которая сидела, положив руки на колени и скрестив все пальцы, не сводила глаз с Гарри. Тот кружил над остальными игроками, оглядываясь по сторонам в поисках своего мяча.

— Кажется, я понял, по какому критерию в Гриффиндор набирают сборную по квиддичу, — громко заявил Малфой несколько минут спустя, когда Снейп снова наказал Гриффиндор штрафными очками, причём абсолютно без повода. — Жалость — вот чем они там руководствуются. Вот возьмём Поттера — он сирота. Возьмём близнецов Уизли — они абсолютно нищие. Так что странно, что они не взяли в команду тебя, Лонгботтом, — ведь у тебя начисто отсутствуют мозги.

Невилл густо покраснел, но всё-таки нашёл в себе силы повернуться к Малфою.

— Я сто́ю десятка таких, как ты, понял, жалкий слизеринец? — пробормотал он, запинаясь.

Малфой, Крэбб и Гойл покатились со смеху. Невилл неуверенно посмотрел на Рона. Рон почувствовал его взгляд, но просто не мог отвести глаза от происходившего на поле.

— Разберись с ним сам, Невилл, — шепнул он.

— Знаешь, Лонгботтом, если бы мозги были из золота, ты бы всё равно был беднее Уизли, а это показатель, — не успокаивался Малфой.

Рон так переживал за Гарри, что нервы его были напряжены до предела.

— Я предупреждаю тебя, Малфой, — прорычал он, на секунду отворачиваясь от поля. — Ещё одно слово…

— Рон! — вдруг воскликнула Гермиона. — Смотри на Гарри!..

Гарри внезапно устремился вниз, красиво войдя в пике, на которое зрители отреагировали аплодисментами, восторженными воплями и изумлёнными криками. Гермиона вскочила с места, не понимая, что происходит, а Гарри пулей нёсся к земле.

— Тебе повезло, Уизли, кажется, Поттер заметил на поле мелкую монетку! — растягивая слова, произнёс Малфой.

Рон не выдержал. И прежде чем Малфой понял, что происходит, Рон уже сидел на нём, придавливая его к земле. Невилл несколько мгновений колебался, а потом кинулся ему на помощь.

— Давай, Гарри! — завопила Гермиона, глядя, как Гарри летит, набирая скорость, прямо на Снейпа. Она уже поняла, что это он сам направил мётлу вниз, и нервное напряжение сменилось ликованием. Она даже не замечала, что позади неё идёт ожесточённая борьба и по земле катается клубок из пяти тел, из которого беспрестанно вылетают поднятые кулаки и доносятся звуки ударов и вскрики.

Драка была отчаянной и беспорядочной. Крэбб, обладавший внушительными габаритами, одной рукой оттащил Рона от Малфоя и навалился на него. Уизли яростно отбивался, но тот, словно не замечая ударов, пытался заломить ему руки. Невилл почувствовал, как тяжёлый кулак Гойла врезался ему в ребро, выбивая воздух, но ярость, копившаяся неделями под гнётом насмешек, наконец вырвалась наружу. Увернувшись от очередного удара Гойла, Невилл напрыгнул на поднимающегося Малфоя и принялся колотить по его лицу, от чего тот разревелся.

А там, в небе над полем, Гарри как раз разворачивал свою мётлу, в последний момент заметив что-то золотое, просвистевшее мимо его головы, а в следующую секунду пролетевшее мимо профессора Снейпа. Гарри вышел из пике, победно вскинув руку, в которой был зажат снитч.

Гойл всё же нагнал Невилла: кулак слизеринца несколько раз встретился с его челюстью, и в глазах у мальчика на мгновение поплыли яркие искры.

Трибуны взорвались криками и аплодисментами: они никогда не видели, чтобы снитч поймали в самом начале игры. Похоже было, что Гарри Поттер установил рекорд.

— Рон! Рон! Где ты?! Игра закончилась! Гарри выиграл! Мы выиграли! Гриффиндор вышел на первое место! — радостно вопила Гермиона, подпрыгивая на сиденье, а потом кинулась обнимать сидевшую перед ней Парвати Патил.

Через некоторое время драчуны пришли в больничное крыло.

Мадам Помфри тяжело вздохнула, увидев эту процессию — Невилла со ссадинами на лице, поддерживающего под локоть хромающего Рона, Малфоя с окровавленным лицом и заплывшим глазом, который он пытался прикрыть, и мрачно бредущих сзади Гермиону, Гойла и Крэбба (последних двух она, проворчав, отпустила почти сразу, ограничившись простым «Эпискеи» на нос Гойлу).

До самого вечера Невилл и Рон пролежали в больничном крыле под строгим присмотром мадам Помфри. Она ворчала, смазывая их ссадины едкой оранжевой мазью, которая ужасно щипала кожу. Драко, которому досталось сильнее остальных, остался лежать в лазарете до утра. Он грозился отомстить и тем, что расскажет всё своему отцу.

По возвращении в гостиную Гермиона, естественно, в своей манере их отчитала, но все они были удивлены тому, как яростно сражался Невилл.

— Жаль, меня в больничное крыло не пустили, — улыбался Гарри. — Я бы посмотрел на физиономию Малфоя.

— Жаль меня там не было, — добавил Дин, одобрительно хлопая Невилла по плечу. — Уравнялись бы силы.

— О, вы бы видели Невилла в разгар драки! Он сражался как берсерк! — оживлённо подхватил Рон. — Если честно, в какой-то момент я испугался, что ты просто останешься стоять в стороне. Спасибо, что не бросил, дружище.