В неволе слышишь запах книг (гет)

Человек не становится тем, кто он есть, без причины.

Максим бросился вперёд. Остальные поспешили за ним. Минуты не прошло, как вся наша компания окружила квадратную дверь, встроенную в пол. Макс ухватился за тяжёлое на вид чугунное кольцо, потянул — открылся вход в небольшое помещение. Парень спрыгнул в темноту (освещения там не предусматривалось), оставив проход открытым. Мира юркнула вслед за своим капитаном, но тот бесцеремонно схватил её за талию и с каменной миной поставил на прежнее место, как куклу. Впрочем, девочка всё поняла и второй раз лезть не стала.

Максим пропал надолго. Мы уже начали волноваться. Именно в тот момент, когда во мне щёлкнула мысль о возможном надувательстве, сероволосый вышел на свет, захлопнув за собой дверь. В руках он держал лиловую книжицу размером с толстенькую тетрадь.

— Ну и напугал ты нас! Мы начали верить в то, что ты там вступил в схватку с монстрами, — полушутливо заявила Маргарита, уже протягивая руку к найденной вещи.

Вот только Макс, вместо того чтобы вручить предмет Риточке, напрягся и отскочил от неё. Он... Не собирался отдавать нам тетрадь?

— Ты... Чего? — я немного не поняла такого выпада.

Я тут же коснулась ладонью губ, осознав, что перешла на "ты" слишком быстро. К счастью для меня, Симка то ли не заметил, то ли специально не стал обращать внимания на это.

— Тебе больно? — Мирослава не на шутку разволновалась.

— Нет, всё нормально, — местный глава, который, кажется, не собирался поддерживать разговор, всё же ответил, прочитав в её глазах искреннее беспокойство.

— Что-то не похоже, — заметила Вика.

— Ты успел наспех пролистать нечто, находящееся у тебя в руках, и теперь не хочешь показывать нам увиденное. Я прав?

Я вздрогнула. Губы Альберта сложились в улыбку, от которой хотелось свернуться в жалкий комок; его кроваво-красные глаза смотрели на Симку так, как серийный убивец смотрит на беззащитную жертву, а голос звучал плавно, певуче, но вместе с тем только бревно или, быть может, наивное дитя вроде Миры не уловило бы опасные нотки. Именно такого Альберта я боялась... Да и не только я. Правда, у местного главы нервишки были слеплены как минимум из стали, поэтому грозный вид чертёныша не устрашил его. А вот слова... Слова его задели. Как и сама новость о Софьюшкином дневнике.

— Послушай, мы видим, что ты пытаешься что-то утаить, — подключилась к Алу Марго. — У тебя плохо получается. Мы не знаем, что и зачем ты скрываешь. Вероятно, ты не хочешь выставлять напоказ тёмные страницы истории твоих подопечных. Но от секретности не будет хорошо ни нам, ни вам. А потому... Расскажи нам всё сейчас. Пожалуйста, — последнее слово девушка проговорила шёпотом.

Максим нахмурился. Выдержав мысленное совещание с самим собой, он нехотя передал лиловую тетрадь Риточке. Теперь я смогла рассмотреть вещицу получше: обложку, как выяснилось, владелец давным-давно украсил блестящими бумажными звёздочками разного размера и разных оттенков фиолетового, а крупные чёрные буквы внизу складывались в надпись — "Дневники Софии". Тетрадь определённо принадлежала нашей Сонечке — оформление и, собственно, подпись выдавали её с головой. Мы переглянулись. Марго быстро пролистала дневник: страницы, исписанные корявым почерком, успели немного пожелтеть, не выдержав влияния времени; местами они были помяты, перепачканы чем-то липким или коричневым. Рыжеволосая душа вздохнула и принялась тихонечко читать вслух. Я от волнения чуть не забыла, как дышать...

* * *

1 апреля.

Здравствуй, дорогой дневник!

Знаешь, я немного подумала и решила, что записывать свои впечатления — не такая уж и глупая идея. Ты не представляешь, сколько всего сейчас происходит в моей душе! Со мной случилось нечто невероятное! Я... Кажется, я умерла, но не насовсем. То есть это так ощущается. Но мне говорят, что я не мертвец теперь, а какой-то дух... Я не знаю, как я умудрилась. Честно. Я просто не помню, в какой момент моя жизнь свернула не туда, что я сделала не так. Откровенно говоря... Я не помню о своей прошлой жизни почти ничего.

Знаешь, здесь много других духов. Таких же странных созданий, как и я, представляешь? Теперь я могу говорить только с ними. Для людей меня не существует... Грустно, конечно, но, к счастью, я не горю желанием говорить с кем-то из них. Здешние люди мне не знакомы, да и они обо мне не говорят... Значит, тоже не знают меня. Или мы просто забыли друг друга.

Я стала духом всего лишь несколько часов назад. Вокруг столько необычного! Новые лица, новые порядки, новый темп жизни, новый её смысл... Правда, над смыслом я пока не задумывалась. Сейчас моя цель — освоиться, как банально бы это ни прозвучало. Пока никого толком не запомнила, но, надеюсь, ещё запомню и, кто знает, даже заведу друзей.

3 апреля.

Дневничок!

Первый день моей новой жизни остался позади. Скажу честно, он был очень... Бурным. Вокруг мелькало столько разных лиц, они говорили столько разных слов, делали столько всякой всячины! У меня аж голова кругом пошла. Здесь всё гораздо быстрее и ярче, чем в мире людей.

Знакомств пока не завела. Но, наверное, оно и к лучшему. Вряд ли я бы сейчас смогла плотно общаться с кем-нибудь. Мне явно нужно время, чтобы привыкнуть к местным порядкам и приноровиться к темпу.

7 апреля.

Мой дневник!

Извини, не могу оставлять записи регулярно. Как-то забываю, да и руки не всегда доходят... Но сегодня я принесла тебе хорошие новости! Кажется, я нашла себе друзей! Их трое: два высоких парня и одна девушка, такая красивая, как куколка! Они выглядят так, будто дружат друг с дружкой уже давно, но они не против взять меня в свою компанию. Ах, ты бы знал, как я счастлива, как счастлива! А то думала, что вообще не приживусь. Очень уж здесь неспокойно...

13 апреля.

Здравствуй, дорогой дневник!

Минул День космонавтики. В нашей библиотеке в его честь проводили настоящий литературный вечер! Не помню, была ли я когда-нибудь в День космонавтики в библиотеке, но, думаю, даже если и была, то это ощущалось иначе, не так, как сейчас. Теперь я — незримый наблюдатель. Я вроде бы участвовала в вечере вместе с людьми, но вроде бы и нет. Это так странно... Но мне всё равно понравилось. Вечер был очень интересным. Только вот, когда я поделилась своим восторгом с ребятами, они почему-то рассмеялись... Наверное, космос не любят.

13 мая.

Дневничок!

Ты — мой самый верный и внимательный слушатель. Я знаю, что могу поделиться с тобой тем, чем не смогу поделиться с другими, включая самых близких.

Понимаешь, я устаю от общества друзей. Да, они хорошие и нравятся мне, но... Они такие шумные... И резкие... А ещё они много ругаются между собой и по-странному шутят. Я не понимаю их юмора. Не понимаю, что смешного в их словах. Но они хотя бы не навязывают мне своё мнение. Хихикают иногда, да и только.

Я не знаю, что со мной.

15 мая.

Привет, дневник!

Прочитала пару книжек. Знаешь, что я поняла? У меня просто села... Как её... Ах, вспомнила! Социальная батарейка — вот что. Такое бывает, и это нормально.

Сегодня собираюсь рассказать о батарейке своим. Я уверена, они поймут. Они друзья.

16 мая.

Дорогой дневник!

Я им всё рассказала. Я очень сильно волновалась, но преодолела себя и выложила правду. Друзья... Как увидела их хмурые лица, сразу перепугалась, что обидела их. Но, к моему большому облегчению, всё обошлось. Они поняли мои чувства, улыбнулись и заверили, что всё нормально, что я личность и имею право на восстановление. Они такие хорошие! Я их обожаю, правда. И всё же, мне просто необходимо пару деньков побыть в одиночестве.

19 мая.

Дневничок!

Сегодня мне немного тоскливо. Вот уже полдня я сижу на подоконнике, обхватив ноги руками, и смотрю на улицу. Там, за оконным стеклом, сияет солнышко, поют птички, блестит травка. Там машины, дома, люди, весна! А я... Я не могу выбраться туда. И почему духи не могут ходить по улицам, как остальные? Летать почему-то умеют, а существовать вне библиотеки — нет... Я бы с радостью отдала свою способность к полёту за возможность снова дышать свежим воздухом и подставлять лицо под порывы ветра...

Ох, что-то мне сегодня в голову лезут грустные мысли. Может, зря я отстранилась от друзей?.. Ладно, завтра поговорю с ними.

20 мая.

Привет, дневник!

И вот я снова вместе с друзьяшками. Грустных мыслей и след простыл. Мы общаемся, смеёмся, играем в самодельные настолки. Всё вернулось на круги своя.

Хотя...

Если честно, меня не покидает смутное ощущение: изменения всё равно есть. Мне кажется, ребята стали чаще переглядываться и хихикать. Не знаю, возможно, я просто накручиваю себя...

1 июня.

Мой дневник!

И вновь я пришла откровенничать с тобой. Мне немного неспокойно на душе. То странное ощущение никуда не делось. Наоборот, я чувствую, будто друзья с каждым днём всё больше пытаются дистанцироваться от меня. Я как бы с ними, но как бы и нет... Вдобавок к этому я стала замечать больше различий между нами. Да, мы действительно очень-очень разные. Но... Противоположности притягиваются, верно?

13 июня.

Мы уже почти совсем не общаемся. Я иногда пытаюсь заговорить с ними, но они поддерживают беседу вяло, как будто из-под палки.

Всё же противоположности притягиваются не всегда.

Интересно, а были ли они мне друзьями?

17 июля.

Я всё меньше понимаю духов, рядом с которыми нахожусь. Меня настораживает их странное чувство юмора. Они пытаются шутить со мной, но мне не смешно.

Помню, в детстве я не могла понять шутки взрослых. Они говорили, что я пойму, когда вырасту. Я выросла. Я не понимаю. Я вообще многого не понимаю.

1 августа.

Сегодня со мной заговорило несколько духов. Они спрашивали меня о моих увлечениях, о моей прошлой жизни... И шутили. Много шутили. И между собой, и со мной. Мне опять не было смешно. Но и не обидно. Ладно, пусть шутят.

10 августа.

Та весёлая компашка зачастила разговаривать со мной. Даже если у них нет времени на полноценную беседу, они, проходя мимо, отпускают какой-нибудь анекдот. И... Странно, но, когда я не смеюсь, смеются они. Наверное, мне бы стоило хотя бы притвориться, что я разделяю их чувства?.. Увы, не выходит.

14 августа.

На меня стали обращать гораздо больше внимания. Даже друзья... То есть бывшие друзья, снова вспомнили о моём существовании. Не знаю, радоваться мне или нет. На самом деле я мечтаю отыскать местечко потише.

23 августа.

Ух, еле нашла тебя. Ума не приложу, когда я успела спрятать тебя в кладовой, между аптечкой и ящиком с инструментами. Видимо, я не заметила, как запрятала тебя туда. Хотя... Я ведь и не пыталась тебя особо-то спрятать. Разве что на верхние полки убирала. Странновато...

Но забудем. Я хотела поделиться с тобой случаем из жизни. Не поверишь, но я... Заснула! Просто взяла и вырубилась на несколько часов! Складывала фигурки из бумаги, складывала... И уснула.

Это совсем на меня не похоже. Я... Раньше я не отключалась вот так, без причины. Возможно, я так делала, будучи человеком, но это неточно. У меня с памятью беда, ты в курсе.

Ребята весь оставшийся день называли меня по имени с ласковой усмешкой. Ну да, моё имя стало говорящим... Смешно. Вот теперь смешно.

29 августа.

Кажется, моё имя превратилось в прозвище. Ничего, я не против. Оно безобидное.

1 сентября.

Знаешь, я бы хотела оставить здесь радостную весточку.

К сожалению, не могу.

Во-первых, мне ужасно захотелось какао, и я не знаю, где его раздобыть.

Во-вторых, я полдня таращилась в окно. Так хочется выйти наружу... Но я не могу.

В-третьих, один паренёк назвал меня куколкой. По идее, это комплимент, но его тон... Аж до мурашек пробирает.

6 сентября.

Всё чаще стала терять вещи. То припасённые мною карандашики, то бумага, то книги, которые я беру почитать, — всё это загадочным образом оказывается где угодно, но только не там, где я могла бы предположить. Причём с каждым разом находить их всё труднее... Словно их специально прячут! Я даже спросила у ребят, не брал ли кто. Может, они не знали, что эти вещи нужны мне?.. Но все в один голос заявили, что ничего не брали, что я сама всё забываю.

Хм... Может, они и правы.

* * *

Сегодня попала в центр внимания. Лучше бы не попадала.

Меня обсмеяли. Дружно и с энтузиазмом. Они прицепились к одной моей фразе — уже не вспомню, к какой. И понеслась... Они слой за слоем заворачивали мою оплошность в шутки. Чем дальше они продвигались, тем больше нелепых ситуаций с моим участием затрагивали. В итоге я сказала, что мне неприятно. Знаешь, что они ответили? "Да брось, мы же не со зла". Ну... Ребят, я вам верю, но мне же всё равно больно такое слушать!

Они так и не извинились. Более того, я сама почувствовала себя виноватой. Они ткнули меня носом в мою ранимость... Наверное, мне нужно поработать с этим.

* * *

Заметила, как один тип движется в дальний угол библиотеки с браслетом, который я недавно связала из забытых Богом резиночек. Промолчала.

* * *

Прихожу к выводу, что мне нужно больше спать.

* * *

Я очень устаю.

* * *

Они дразниться начали... Я не знаю, как им ответить. Пытаюсь объяснить им свою боль, но они не слышат, не хотят слышать.

* * *

Я... Я заслужила это?.. Но чем? Как я нагрешила в прошлом? Что такого сделала?

Ничего не помню... Почти ничего... Каким человеком я была?

* * *

Скоро Новый год. Праздничного настроения нет.

* * *

Люди на улицах с мишурой ходят, с мандаринами... А я чем хуже? Почему им можно, а мне нельзя? За что я здесь заперта?

Я не могу даже на городскую ёлку посмотреть.

* * *

Ребята собрались праздник замутить. На каникулах, когда все люди уйдут. Ещё не видела, чтобы духи устраивали праздники... Интересно, что они подготовят. Знаешь, я впервые за долгое время почувствовала на губах полноценную улыбку.

* * *

Мои ожидания не оправдались. Всё, что они сделали, — маленький стол. Взяли откуда-то мандаринов, хлеба, сока, сахару, разместили скудное угощение прямо на полу, поставили в центр зажжённые настольные лампы...

Я об этом не писала, но духам еда не нужна. Они могут принимать пищу, но не нуждаются в этом. Так что... Я давно не ела.

Сразу скажу: на этот раз покушать тоже не удалось. Не смогла прорваться через толпу.

Если бы меня приняли... Возможно, такой небогатый стол устроил бы меня.

* * *

Как-то странно они на меня косятся...

* * *

Дорогой дневник, меня избили.

* * *

УЙДИТЕ! УЙДИТЕ, ОТСТАНЬТЕ, ОТСТАНЬТЕ! МНЕ БОЛЬНО!!!

* * *

Кажется, я боюсь крови. Когда они делают это, я вижу на себе кровь, и мне становится страшно.

* * *

За что они меня ненавидят? Почему не могут принять?

ПОЧЕМУ?! ПОЧЕМУ?! ПОЧЕМУ?!

А-А-А-А-А!!!

* * *

Думаю, стоит спрятать заколки, а то они и сломаться могут. Правда, чёлка теперь в лицо лезет, но мне плевать. Мне... Уже почти на всё плевать.

* * *

Сегодня опять пришлось искать воду, чтобы отмыть кофту.

* * *

Опять избили.

* * *

Я устала считать драки. Я ненавижу драки... И... Ненавижу их всех. И себя тоже.

Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу.

* * *

Ну вот... Все страницы запачкала. Пора уже поменьше плакать над тобой, друг ты мой бумажный. И писать, пока из носа кровь идёт, тоже не стоит.

* * *

Да, я определённо заслужила всё это. Я не в силах назвать это иначе, как наказание свыше. Надо просто понять, в чём именно я провинилась, и исправиться.

Не может же быть, чтобы мне так досталось только из-за рассеянности?

* * *

Всё ещё пытаюсь отыскать свой проступок. Не могу. Ничего в голову не приходит.

Разве что...

Это всё просто потому, что я такая, какая есть? И рассеянность, и робость, и одежда, и цвет волос, и голос, и походка... Всё это... Плохо?

* * *

Да, теперь я уверена, что дело во мне самой. Наверное, я просто плохой человек...

* * *

Бракованная. Неправильная. Пустышка.

* * *

Небо всего лишь сделало меня по ошибке, а забрать так и не решилось...

* * *

Интересно, духи могут умереть?

* * *

Хочу уйти.

* * *

Как холодно.

И...

Пусто...

19 марта.

У меня вдруг появилась одна мысль. Уходить ведь можно и в этом мире, верно? Вот... Недавно узнала о коридорах между библиотеками. Как оказалось, я могу преспокойно взять и переселиться в другую библиотеку.

Знаешь, я была бы не прочь свалить отсюда. Но я не знаю, как внешний мир отнесётся к такой, как я. Вдруг меня возненавидят сильнее, чем здесь?.. Мне страшно.

1 апреля.

Ладно, я решила. Переселению быть. Всё. Хватит с меня. Довольно я варилась в этом раскалённом котле. Пора что-то менять. После вчерашнего до меня дошло, что хуже, чем здесь, не будет нигде. Не знаю, достойна ли я лучшей судьбы, но я хочу хотя бы попробовать. Может, мне всё-таки повезёт?..

Ухожу сегодня.

Тебя брать с собой не хочу. Но и выкидывать жалко... Вот что: спрячу тебя в подвале, в одной из щелей. Его всё равно никто из духов не использует. Уж где-где, а там никто из них не подумает тебя искать. И даже если они найдут тебя, мне уже будет всё равно.

Прощай. Спасибо, что был всё это время рядом со мной. И прости, что я порой писала непонятно, ещё и даты не всегда записывала. Наверное, ты не любишь беспорядок... Извини, такая уж я легкомысленная.

Мой единственный друг, прощай навсегда.

* * *

Я изо всех сил старалась, чтобы мой беззвучный плач не превратился в отчаянный рёв. Чувствовала себя так, будто били меня. В лицо. Здоровенным куском арматуры. Соня... Соня, почему ты молчала? Почему ты не поделилась этой гадкой историей со мной? Почему я узнала её... Вот так?.. Мы же с тобой подруги, Сонь. Я бы выслушала тебя. Поддержала бы. Сделала бы всё, чтобы ты почувствовала себя хоть немного лучше. Ты... Когда-то ты сказала, что мы с тобой похожи. Теперь я поняла, Сонь. Мы обе недооценивали себя. Но ты... Ты зашла гораздо дальше, чем я. Вернее, тебя загнали.

Мира, в отличие от меня, проявляла чувства открыто. Её громкие всхлипы разлетались чуть ли не по всей библиотеке... Она оказалась гораздо сентиментальнее меня.

Виктория хмуро пялилась на свои ботинки. Я бы описала её реакцию подробнее, но, увы, краем глаза успела заметить только это.

Тем временем Маргарита, скрестив руки на груди, прожигала Максима взглядом, полным презрения.

— Ну, милок? — отчеканила рыжеволосая. — Как будешь оправдываться?

Я повернулась к Максу. Он стоял, крепко сжав дневник в руках, и старался не смотреть на нас.

— Я... — проронил он. — Я не знал. Правда, не знал. Я не застал вашу Софу. Мне рассказывали о ней как о первой и единственной беглянке, но никто никогда не упоминал о причинах побега... Мне очень жаль. Мне стыдно за своих. Они поступали мерзко.

Два бирюзовых глаза Мирочки, наполненных слезами, уставились на юношу. Тот, немного покраснев (надеюсь, мне не показалось), поспешил отвернуться и от неё. Помолчав немного, Макс вздохнул и неуверенно продолжил:

— А впрочем, это было в их духе. Я, когда появился тут, увидел много неприятного. Повсюду стояли грязь и разруха. Духи день и ночь переругивались, порой доходило до драки. Каждый был врагом для каждого. Комната, которая изначально задумывалась как храм знаний, превратилась в очаг разбоя... Но я не собирался мириться с такими условиями. Конечно, идти против устоявшегося порядка было тяжело, но я справился. Потихоньку, полегоньку, крупица за крупицей я переманивал разрозненных духов на свою сторону. Иногда приходилось вступать в споры, иногда — выдавать какую-нибудь резкую тираду, иногда — притворяться дружелюбным. Пару раз и сам сбедил кулаки. И... В итоге, как видите, смог навести порядок. Да, вероятно, чересчур строгий, но как иначе?

— Ого... Интересная история, — сказала я. — А сейчас что происходит?

— Сносить нас хотят. Уже вовсю документы оформляют. Ссылаются на невостребованность среди населения... Хех, забавно. Невостребованность — лишь оправдание для их корыстных планов. Они хотят построить здесь супермаркет. Снос планируется через три месяца.

— Вот же... Тухлая селёдка! — в сердцах воскликнула Риточка. — Я нутром чувствовала, что проблема в вас!

— Не в нас, а в людях, — подправил Макс.

— Погоди, а откуда у тебя эта информация? — голос Вики звучал холодно и сурово.

— Местный персонал. Их можно пересчитать по пальцам, но, по крайней мере, они есть. И они постоянно шушукаются о скором закрытии. Говорят, со дня на день сюда нагрянет какая-то комиссия...

— Вот оно как, — Виктория прищурилась. — А ты что скажешь, Ал?.. Ал?

Альберт смотрел вдаль остекленевшим взглядом. Его лицо не выражало никаких эмоций. Это даже пугало.

— Алик? — с плохо скрываемой тревогой окликнула юношу Вика.

Безрезультатно. Он не отреагировал. Он вообще был как будто не с нами. Ушёл в себя, да и с концами.

Я поняла Алика почти сразу. Естественно, он узнал о своей любезной такие жуткие подробности, да ещё и после не менее мрачной беседы непосредственно с ней — через сон, конечно, но какая разница? К тому же он наверняка не хотел делиться своими мыслями при всех. Всё-таки больше, чем мне, он не открывался никому из духов, находившихся сейчас рядом с ним.

— Ребят, вы... Вы идите, — сказала я. — Я его приведу.

Маргарита переглянулась со мной. Затем она медленно кивнула, как бы одобряя моё решение. Секунд через десять мы с Аликом остались наедине.

— Эм... Альби? — я звала его неуверенно, хотя ещё мгновение назад была полна решимости. — Альби, алё... Алё! Луна, Луна, вас вызывает Земля, приём!

— Вот оно что... — надломленным голосом пробормотал он. — Выходит, Софа дошла до грани не сама по себе. Её довели. Затравили...

— А ты чем лучше? — я одарила его скептичным взглядом.

Альберт резко напрягся. Издав какой-то непонятный сдавленный звук, он, подобно загнанному дикому зверю, посмотрел на меня, после чего уткнулся в пол.

— Да, да... — его бормотание, и без того тихое, стало ещё глуше. — Ты права... Сам же подтрунивал над ней. Я знал, что ей от этого неприятно, и в какой-то степени... Наслаждался этим... А теперь мне ужас как стрёмно! Я уверен, она связывала мои слова и действия с опытом из прошлого. Воспринимала всё сильнее, чем я думал...

Юноша устало потёр лицо. Он ужасно вымотался в последнее время.

— Знаешь, Крис, я живу как чёртов поджигатель. Люди пускают огонь на растительность, которая им мешает. Им плевать, что вместе с сорняками и сухой травой они могут спалить безобидные цветы и даже кусты, а иногда — целый дом или лес. Я... Я сею зло вокруг себя, чтобы никто не смог посеять своё зло во мне. Я стал маленьким пожаром, принося лишь боль и разрушения.

— Ты сам выбрал этот путь, — моё замечание было абсолютно бестактным, зато откровенным.

— Да... — внезапно Ал переключился с подавленного состояния на агрессию. — Нет, простите, а что мне ещё оставалось? Меня всю жизнь пытались загасить! Как я должен был отвечать на нападения? Смириться? Молчать? Пытаться усмирить обидчиков добротой и терпением? Ха! Это ни шиша не работает! Всё равно что лечить бешенство зелёнкой! Вон, Соня попыталась следовать "дороге добра", и что же из этого вышло? Она завяла! За-вя-ла! Она... Она почти мертва!

— А ты? Разве ты не мёртв? Конечно, физически ты ещё в строю, пусть и в облике духа, а вот что насчёт души?

Альби бросил в мою сторону очередной наводящий ужас взгляд. Из его горла вылетело несколько сдавленных хрипов, но подобрать нужные слова он так и не сумел.

Я не заметила, как мои губы расплылись в грустной полуулыбке.

— Что ж, по крайней мере, сейчас ты начал... Воскресать, если можно так выразиться. Ты волнуешься. Ты страдаешь. Тебя грызёт совесть. А ещё ты не перестаёшь надеяться на лучший исход, ведь в противном случае ты бы не находился сейчас тут, на чужой территории. И, что очень важно, ты не пытаешься отсечь все свои чувства, но проживаешь их сполна. А жизнь — это и есть чувства. Не всегда положительные, зато искренние.

Альберт, с большим трудом заставив себя успокоиться, потупил взор.

— Мы с Софой, в общем-то, не такие уж и разные, — заговорил юнец. — Мы оба столкнулись с несправедливостью, испытали боль и постарались защититься от неё. Вот только дороги выбрали разные. И, кажется, неправильные. Ни мой, ни её путь не привёл нас к заветному счастливому концу. Скорее наоборот... Я одного понять не могу: если оба метода провальны, как быть?

— Я... Я не психолог и не специалист по борьбе с токсичными людьми, поэтому вряд ли смогу подсказать что-нибудь стоящее. Я и о мире-то знаю не больше твоего, Ал. Но... Окажись я в такой ситуации, я... Наверное... Нет, не знаю. Ничего в голову не приходит.

— Неужели это нельзя изменить?

У меня как будто инсульт случился. Мысли спутались. Язык отказался выговаривать даже те отрывочные суждения, которые беспорядочно вертелись в голове. Но, к счастью, это был не инсульт, а потому я всё же дала ответ, пускай через силу и спустя долгое время:

— Не всегда. Мы... Мы не сможем помочь всем. В мире всегда найдутся один или два человека, которые не смогут защитить себя самостоятельно и которым никто вокруг не захочет помогать. А иная реальность... Утопия. Мы никогда не сможем добиться мира во всём мире. Но... По крайней мере, мы можем попытаться изменить мир вокруг себя. И для начала — изменить судьбу этой библиотеки. Мы всё ещё можем попробовать защитить её.

— А я...

Теперь на лице Альби ясно читалось желание кого-нибудь убить.

— А я не уверен, что хочу её защищать, — с едва сдерживаемой злобой произнёс он полушёпотом.

— Логично, — призналась я. — Ну а Софа? Её-то ты хочешь спасти?

Молчание.

Я вздохнула.

— Ла-а-адно, Ал, давай завязывать с лирическими отступлениями. Нас ждут, как-никак.

Он не проронил ни полсловечка, но всё-таки сдвинулся с места.

В этом мире взаимосвязано буквально всё.