Перламутровая кровь (джен)

Киана не помнила, как добралась до комнаты Молли. Кажется, миссис Хадсон проводила ее. По дороге она что-то говорила про одеяла и свежее постельное белье, но слова пролетали мимо, как ветер. Девушка опустилась на кровать, даже не раздеваясь. В соседней комнате Шерлок, кажется, снова взялся за скрипку — тонкие, тягучие ноты просачивались сквозь стены, не мешая, а скорее убаюкивая. Мысли путались, цеплялись одна за другую, и в конце концов Киана провалилась в сон — тяжелый, как падение в пустоту.

Вокруг было темно. Не просто темно — а густо, вязко, как чернила. Но в этой темноте, прямо над ее головой, горела тусклая лампа — старая, с потрескавшимся желтым абажуром. Свет выхватывал из мрака небольшой круг каменного пола и часть стены, покрытой облупившейся штукатуркой. Киана огляделась. Коридор. Узкий, бесконечный, уходящий в темноту с обеих сторон. Ни дверей, ни окон, ни звука. Только где-то далеко впереди — еще одна лампа, такой же тусклый свет, и под ним — очертания кресла.

Она узнала его. То же самое, что и в прошлый раз. Высокая спинка, повернутая к ней. И человек в нем — невидимый, но ощутимый.

— Приветик.

Голос раздался из темноты, и Киана вздрогнула.

— Ты, — выдохнула она.

— Я, — подтвердил голос. — Ты что, удивлена? После того, как я уже являлся тебе, могла бы привыкнуть. Мы, знаешь ли, теперь связаны. Через кровь, через гены, через все-все, что ты узнала сегодня вечером от дядюшки Майкрофта.

— Знаешь, я тобой горжусь. Правда. — В голосе мелькнуло что-то похожее на искреннее одобрение. — Большинство людей на твоём месте уже развалились бы на части. Рыдали, бились в истерике, требовали объяснений. А ты... ты просто слушала. Принимала. Анализировала. — Легкий смешок. — Моя кровь. Чистая работа.

Этот голос. Театральный, с легкой хрипотцой, он словно пробовал слова на вкус, прежде чем выпустить их наружу.

Киана стиснула зубы.

— Если ты ждешь благодарности...

— О нет, что ты. — Почти обиженно прозвучал он. — Я не жду благодарности. Я просто констатирую факт. Ты сильная, и это хорошо. Потому что скоро тебе понадобятся все твои силы.

Тишина повисла в коридоре, густая и давящая.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Киана, хотя подсознательно понимала, к чему он клонит.

— То, что ты уже знаешь, девочка моя. — Мягко, почти ласково, прозвучал он, и от этой ласковости по коже бежали мурашки. — Твое превращение начнется. Скоро. Майкрофт может строить свои хитрые планы, подсылать агентов, договариваться, но он не сможет остановить то, что уже запущено. Никто не сможет.

Киана сжала кулаки так, что ногти впились в кожу ладоней.

— Я просто хочу, чтобы ты знала, — продолжало доноситься из-за кресла. — Это не наказание. Это... подарок. Дар, который я тебе оставил. Ты станешь сильнее, быстрее, умнее. Ты получишь все, чего я хотел добиться при жизни. И ты сможешь пойти дальше, чем любой из нас.

— Я не хочу твоих подарков, — отрезала она.

— Конечно, не хочешь. — Голос усмехнулся. — Но это пока. Придет время, и ты поймешь. А пока... До новых встреч!

Щелчок пальцев — резкий, как выстрел. Лампы погасли. Киана рывком села на кровати, хватая ртом воздух. Сердце гулко колотилось где-то ушах, рубашка промокла от пота, а в голове все еще звучал этот голос. Комната Молли тонула в сером предрассветном полумраке, за окном едва начинал брезжить лондонский рассвет. Тишина стояла такая, что слышно было, как где-то в недрах старого дома поскрипывают половицы. Девушка провела рукой по лицу, пытаясь стереть остатки сна. Ладонь была влажной от пота. Пальцы дрожали.

«Никто не сможет этому помешать».

Киана откинула одеяло и встала. Ноги слушались плохо, но она заставила себя подойти к окну, упереться ладонями в холодный подоконник. За стеклом Лондон просыпался: первые автобусы, редкие прохожие, мокрый асфальт, отражающий фонари. Обычный мир. Мир, в котором она ещё была человеком. Мысли понеслись вскачь, цепляясь одна за другую.

Вампиры. Она знала их всю сознательную жизнь. Каллены были ее семьей задолго до того, как она узнала, правду о своем происхождении. Она помнила, как заслушивалась рассказами Эмметта об охоте — он умел превращать даже погоню за пумой в захватывающее приключение. Как завидовала Элис, которая видела будущее, и Розали, чья красота заставляла людей оборачиваться на улице. Как мечтала, что однажды, если ее все-таки обратят, у нее тоже появится дар — может, видеть сквозь стены или читать мысли, как Эдвард. Когда-то она хотела этого. Но сейчас, стоя у окна в чужой комнате, в чужой стране, с чужими людьми за стеной, двое из которых внезапно оказались ее кровными родственниками, — сейчас она впервые испугалась.

Не самой природы вампиризма. Не потери человечности — после жизни с Калленами она точно знала, что вампиры могут оставаться людьми в душе. Ее пугала неизвестность. Мориарти ввел ей в организм какой-то яд. Модифицированный, экспериментальный. Никто не знал, как он сработает. Может, превращение будет болезненным. Может, она потеряет контроль. Может, проснется с жаждой человеческой крови, настолько сильной, что не сможет контролировать, как Каллены.

А магия? Киана сжала подоконник так, что костяшки побелели. Что будет с магией? Она провела в Хогвартсе пять лет. Пять лет учебы, заклинаний, зелий, трансфигурации. Ее мир, ее способности, ее будущее — все было связано с магией. А если обращение сотрет ее? Она превратится в обычного вампира, неспособного даже зажечь свет палочкой? Она представила, как возвращается в Хогвартс после превращения. Садится за парту. На уроке берет палочку, взмахивает... и ничего не происходит. Тишина, недоуменные взгляды, потом шепот. А что дальше? Позорное изгнание под ликующую улыбку Амбридж?

«Мисс Хейл, какое разочарование. Боюсь, магическое сообщество не может позволить себе таких... нестабильных элементов. Боюсь, вам придется покинуть Хогвартс».

Киана зажмурилась, отгоняя видение.

Если так произойдет (сего Киана хотела меньше сего), ей придется вернуться в Форкс. Сидеть на уроках биологии, тригонометрии, немецкого. Смотреть, как сверстники строят планы на колледж, на будущее, на человеческую жизнь, которая для нее самой закончится через несколько месяцев? Она вспомнила Сета. Его улыбку, когда он провожал ее в аэропорт, его шутки, его теплую ладонь на своем плече. Он ждал ее на Рождество. Он не знал ничего — ни о магии, ни о том, что его лучшая подруга скоро перестанет быть человеком. Ему нужно будет как-то объяснить свое возвращение? «Привет, я тут внезапно стала бессмертной, но не переживай, я все еще я»? Она представила себе абсурдность ситуации и ее передернуло.

Киана отошла от окна и опустилась на край кровати, обхватив голову руками. В висках пульсировало. Слишком много. Слишком быстро. Ей нужно было время переварить все это, но время было тем единственным, чем она не особо располагала. В коридоре послышались шаги. Кто-то спускался по лестнице — легко, почти бесшумно, но почему-то поняла, что это Шерлок. Вампирский слух? Или просто интуиция? Дверь скрипнула. В проеме действительно показалась взлохмаченная голова.

— Не спишь? — спросил он без предисловий.

— Нет.

— Я так и понял. — Он вошел, не спрашивая разрешения, и уселся на стул у стены, закинув ногу на ногу. — Джон говорит, что в таких случаях надо предлагать чай. Я предлагаю чай. Но если хочешь поговорить — говори. Если нет — я могу просто сидеть и молчать. Я это умею. Джон, конечно, считает иначе, но он ошибается.

Киана посмотрела на него. В сером утреннем свете он казался почти обычным — растрепанный, в домашнем халате, без обычной напускной надменности.

— Я боюсь, — сказала она просто.

Шерлок кивнул, будто именно этого и ожидал.

— Это нормально. Страх — это мудрость перед лицом опасности.

— Я не боюсь стать вампиром. Я боюсь... неизвестности. Что будет с магией. Что будет с моей жизнью. Что, если я потеряю все, что у меня было.

— Разумно, — он качнул головой. — Майкрофт считает, что магия может сгладить превращение. Он редко ошибается. Но даже если нет — ты не потеряешь все. Ты потеряешь одно, но приобретешь другое. Вопрос в том, что для тебя важнее.

— Я не знаю, — прошептала она. — Я не знаю, кто я без магии.

Шерлок помолчал. Потом встал и подошел к окну. Сцепив руки за спиной, он смотрел на просыпающийся город.

— Джон думает, что я не понимаю таких вещей. Что я робот, который оперирует только логикой. — Он говорил негромко, почти задумчиво. — Но я понимаю. Просто по-другому. Ты боишься потерять себя. Это иррационально, потому что себя потерять нельзя. Можно потерять навыки, способности. Но не себя.

Он повернулся к ней.

— Посмотри на меня. Я — высокофункциональный социопат, зануда и невыносимый тип. Это не изменится, если я потеряю способность расследовать преступления. Это просто часть меня. То же самое с тобой. Магия — это то, что ты умеешь. А кто ты — это другое.

Киана смотрела на него и чувствовала, как ком в горле понемногу тает.

— Откуда вы знаете?

— Я не знаю. Я предполагаю. — Он пожал плечами. — Но обычно я прав. Джон может подтвердить.

Дверь за Шерлоком закрылась, и Киана осталась одна. Слова новоприобретенного дядюшки звучали в голове, цепляясь за что-то важное, за ту часть сознания, которая привыкла анализировать, раскладывать по полочкам, искать логику даже в хаосе.

«Магия — это то, что ты умеешь. А кто ты — это другое».

Она прокрутила эту фразу несколько раз, и чем больше думала, тем яснее понимала: он прав. Конечно, он прав. Шерлок с его блестящим умом, умел видеть суть. И сейчас, в этом странном предрассветном полумраке, его слова легли на ее собственные мысли как недостающий кусочек пазла. Киана вскочила и начала ходить по комнате — резкими, порывистыми шагами, от окна к двери и обратно, как делала всегда, когда нужно было собраться с мыслями.

Итак. Факты.

Она станет вампиром. Это случится в ближайшие месяцы — может, завтра, может, через полгода. Точной даты не знает никто. Яд модифицирован, последствия эксперимента Мориарти непредсказуемы.

Что дальше?

Киана остановилась у окна, прижалась лбом к холодному стеклу. Она может потерять магические способности. Это реальный риск. Но если это случится — что тогда? Трагедия? Конец света? Она вспомнила Элис, которая видит будущее, но не может взмахнуть палочкой. Розали, прекрасную, сильную, быструю — и абсолютно немагическую. Они живут. Они счастливы. У них есть семья, любовь, цель.

У нее тоже будет семья. Две семьи. Каллены и... Лондонский клан. Киана глубоко вздохнула, чувствуя, как паника отступает, уступая место холодному расчету. Паниковать рано. Сейчас нужно не бояться, а готовиться.

Майкрофт сказал, что в Хогвартсе сможет обеспечить ей безопасность. Что у него там люди, связи, договорённости с Дамблдором. Что магия может стать ключом — или хотя бы способом сгладить превращение. Значит, нужно возвращаться.

Мысль мелькнула и тут же обросла вопросами. Как? Когда? Амбридж наверняка не успокоилась, и если Киана появится в школе без подготовки, та снова набросится. Нужен план. Нужно, чтобы Майкрофт все организовал — официальное разрешение, прикрытие... Да все, что угодно.

А Карлайл?

Киана закусила губу. Мысль позвать его, попросить приехать, посоветоваться — она была такой соблазнительной. Карлайл знал о вампирах все. Он прожил сотни лет, он видел обращения, он мог бы подсказать, объяснить, успокоить. Нет. Не сейчас. Они знают о яде, о превращении, о том, кто она на самом деле. Майкрофт, тем более, уже наверняка все изложил Карлайлу в письме. Сначала она сама должна глубже понять, что происходит. Найти ответы. В магии, в книгах, в разговорах с Майкрофтом и Шерлоком.

Она посмотрела на часы. Половина восьмого утра. Майкрофт, наверное, уже уехал. Но Шерлок и Джон уже не спят — в гостиной горит свет, слышны приглушенные голоса. Киана решительно направилась к двери. Если и начинать собственное расследование, то лучше всего сначала обратиться к тем, кто предоставит хоть какую-нибудь информацию. А если вдруг нет, то хотя бы поддержит приятный разговор.

Она толкнула дверь и вышла в коридор. Воздух здесь пах иначе, чем в комнате Молли — теплее, слаще, с отчетливым ароматом ванили и чего-то сдобного. Киана принюхалась, чувствуя, как желудок отзывается на запах голодным спазмом. Вчерашний кусок пирога был давно забыт, а организм требовал своего. Девушка спустилась по лестнице, и картина, открывшаяся с нижних ступенек, заставила ее замереть на мгновение.

Миссис Хадсон стояла в маленькой кухоньке, колдуя над вафельницей. На ней был все тот же нарядный фартук, а седые кудряшки подпрыгивали в такт движениям. От плиты поднимался пар, и в воздухе витал запах, от которого у Кианы буквально потекли слюнки.

— О, милая! — миссис Хадсон обернулась и всплеснула руками, едва не уронив лопатку. — Проснулась! Иди сюда, иди, я как раз свежих вафель напекла. — Она пододвинула тарелку с горой румяных квадратиков. — Ты даже не представляешь, какое это счастье — готовить для кого-то, кто это реально ест! Эти двое, — она кивнула в сторону гостиной на Шерлока и Джона, — питаются одними идеями и растворимым кофе. Иногда мне кажется, что они вообще забыли, зачем нужен желудок.

Киана улыбнулась, чувствуя, как напряжение отпускает. Она взяла тарелку и уже собралась сесть за маленький столик, как вдруг входная дверь внизу грохнула, и в гостиную влетел мужчина.

Буквально влетел — запыхавшийся, взъерошенный, в расстегнутом пальто и с папкой под мышкой.

— Шерлок! — выпалил он с порога, не обращая внимания ни на кого вокруг. — У нас там такое... такое... Весь Скотленд-Ярд на ушах, а я подумал, что...

— Лестрейд, — перебил его Шерлок, мгновенно оживая в кресле. Он даже подался вперед, и в глазах его загорелся тот самый азартный огонек, который Киана уже успела заметить вчера. — Что на этот раз? Ограбление? Убийство? Или кто-то спер королевскую корону, а вы повесили это на дворника?

Мужчина — видимо, тот самый Лестрейд, инспектор из Скотланд-Ярда — тяжело выдохнул и рухнул на стул.

— Хуже. Намного хуже. Вчера ночью на Чаринг-Кросс нашли тело. И все бы ничего, но... — Он замялся, покосился на миссис Хадсон, а заметив Киану, вдруг замер. — А это кто?

Шерлок проследил за его взглядом и скорчил такую физиономию, будто вопрос был верхом идиотизма.

— Это? — он махнул рукой в сторону Кианы. — Внучатая племянница миссис Хадсон. Приехала погостить. Не обращай внимания, она своя.

Киана поперхнулась вафлей, но виду не подала. Внучатая племянница? Серьезно? Лучшего прикрытия он не мог придумать? Миссис Хадсон, впрочем, подыграла идеально — улыбнулась Лестрейду и пододвинула ему тарелку:

— Хотите вафлю, дорогой? Свежие, только с огня.

— Некогда, — отмахнулся Лестрейд, но Киана уже не слушала их разговор.

Ее взгляд зацепился за детали. Слабый узел на шнурке левого ботинка — почти развязанный, того и гляди распустится совсем, и Лестрейд наступит на него и грохнется посреди улицы. Карабин для переговорника на ремне болтался так, будто готов был отстегнуться от малейшего движения. Мешки под глазами, аромат табака и кофе, небритость, нервные пальцы, теребящие край папки — не спал, наверное, всю ночь. Киана перевела взгляд выше, на шею Лестрейда, и замерла. Там, под тонкой кожей, прямо у воротника рубашки, пульсировала вена. Маленькая, почти незаметная, но Киана видела ее отчетливо, будто смотрела через увеличительное стекло. Она слышала, как кровь толчками продвигается по сосуду, как кожа чуть заметно поднимается и опадает в ритме сердцебиения. Ритмично, настойчиво, гипнотически.

Девушка замерла с вафлей в руке, не в силах отвести взгляд. В ушах вдруг стало тесно от этого звука — пульс Лестрейда, такой громкий, такой... манящий? Она не знала, как это назвать, но внутри шевельнулось что-то странное, незнакомое, отдающее холодком где-то под ложечкой.

Что это? Почему она это слышит? Почему не слышала раньше?

Лестрейд что-то оживленно говорил Шерлоку, размахивал руками, но слова тонули в этом навязчивом звуке пульса. Киана почувствовала, как пальцы сжимаются сами собой, как взгляд прикипает к этому месту на шее, и что-то внутри нее — что-то новое, пугающее — тянется туда, к источнику звука.

— Киана?

Голос миссис Хадсон выдернул ее из оцепенения. Девушка моргнула, тряхнула головой, пытаясь стряхнуть наваждение.

— Ты чего, милая? Что-то не так с вафлями?

— Нет-нет... Все в порядке, — выдавила Киана, чувствуя, как собственное сердце колотится уже где-то в горле. — Я просто... вспомнила, что забыла кое-что в комнате.

Она встала, аккуратно положила недоеденную вафлю на тарелку и, стараясь не смотреть в сторону Лестрейда, быстро направилась к лестнице.

— Я сейчас вернусь, — бросила она через плечо, уже поднимаясь по ступенькам.

— Дорогая, что случилось? — донеслось снизу, но она уже не ответила.

Она влетела в комнату Молли, захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной, тяжело дыша. Руки дрожали. В ушах все еще звучало это тук-тук-тук, хотя Лестрейд остался далеко внизу.

— Что это было? — прошептала она в пустоту. — Что со мной происходит?

Ответа не было. Только собственное сердце колотилось где-то в висках, напоминая, что она все еще человек. Пока что.