Просто Гарри? (гет)

Последние недели лета тянулись мучительно долго. Гарри почти оправился от побоев — синяки сошли, рёбра перестали ныть, только иногда, если резко повернуться, в боку покалывало. Борос уверял, что это скоро пройдёт.

— Ты быстро регенерируешь, маленький носитель, — довольно заметил он. — Ритуал матери даёт тебе не только магическую силу, но и ускоренное заживление. Полезное свойство, особенно когда живёшь с этими... магловскими обезьянами.

— Не называй их так, — вяло возразил Гарри, развалившись на матрасе. — Хотя они того заслуживают.

— Я просто констатирую факты, — хмыкнул Борос. — Кстати, ты заметил, что Дадли стал меньше есть? Видимо, моё внушение про гнилые яблоки до сих пор работает.

— Он просто приболел, — усмехнулся Гарри. — Три дня с температурой провалялся. Тётя Петунья думала, что это от переедания.

— А мы знаем правду, — довольно протянул Борос. — Маленькая магическая шалость, и жирный боров наказан. Красота.

Гарри не стал спорить. Он лежал и смотрел в маленькое окошко чулана, за которым сияло летнее солнце. Мысли крутились вокруг одного: письмо. Дамблдор сказал, что оно придёт. Но когда?

— Не дёргайся, — посоветовал Борос. — Придёт. От таких вещей просто так не отмахиваются. Магический мир не забудет своего героя.

— Я не герой, — буркнул Гарри.

— Для них ты герой. Мальчик-Который-Выжил. Звучит, конечно, пафосно, но что поделать. Привыкай.

Гарри вздохнул и закрыл глаза. Ему снилась мать. Всё чаще в последнее время.

-

Вторник начался как обычно: крики дяди Вернона, всхлипывания тёти Петуньи и топот Дадли, требующего завтрак. Гарри чистил сковородки на кухне, когда в дверь постучали.

— Почта! — крикнул мистер Дурсль, выходя в прихожую.

Гарри не обратил внимания. Писем на его имя никогда не приходило. Кому писать мальчику, который живёт в чулане и не имеет друзей?

— Странно, — донеслось из прихожей. — Письмо для Поттера.

Сковородка выскользнула из рук и с грохотом упала в раковину. Сердце забилось быстрее. Борос в голове встрепенулся:

— Смотри, маленький носитель! Это оно!

— Откуда ты знаешь? — мысленно спросил Гарри.

— Чувствую. Пергамент. Старая магия. И немного нахальства.

В прихожей стоял дядя Вернон с конвертом в руках. Конверт был толстый, пергаментный, и на нём зелёными чернилами было выведено:

Мистеру Г. Поттеру,

графство Суррей,

город Литтл Уингинг,

улица Тисовая, дом четыре,

чулан под лестницей

— Это... это мне? — Гарри шагнул вперёд, но дядя Вернон отдёрнул руку.

— Не смей! — рявкнул он. Лицо его налилось краской. — Кто посмел... откуда они знают... Петунья!

Тётя Петунья выглянула из кухни и побледнела, увидев конверт.

— Это они, Вернон, — прошептала она. — Это те... ненормальные.

— Молчать! — заорал дядя Вернон и разорвал конверт в клочья.

Гарри смотрел на обрывки пергамента, устилающие пол, и внутри у него всё кипело. Борос зашипел:

— Ах ты жирный боров! Как он посмел! Гарри, успокойся, не применяй магию. Вспомни, что было в прошлый раз.

Гарри глубоко вздохнул, пытаясь унять гнев.

— Я понял, — мысленно ответил он. — Но это же моё письмо!

— Твоё. И оно будет приходить снова и снова. Эти... маглы не смогут остановить магическую почту. Увидишь.

Дядя Вернон, тяжело дыша, повернулся к Гарри.

— Забудь об этом, — процедил он. — Ты никуда не поедешь. Ты останешься здесь, будешь учиться в нормальной школе и станешь нормальным человеком. Понял?

— Но...

— Никаких но! В чулан! Живо!

Гарри поплёлся в чулан, но в груди теплилась надежда. Борос был прав — на следующий день писем стало два.

Дядя Вернон перехватил их утром и сжёг в камине, не читая.

— Героически сжигает улики, — прокомментировал Борос. — Прямо как инквизитор какой-то. Интересно, он вообще понимает, что борется с магией голыми руками?

На третий день писем было уже пять. Они вываливались из почтовой щели, застревали в ящике, лежали на коврике у двери.

Дядя Вернон пришёл в ярость. Он прибил почтовый ящик досками.

— Гениально, — фыркнул Борос. — Забить ящик досками, чтобы остановить магическую почту. Этот человек достоин Нобелевской премии за тупость.

В пятницу письма начали проникать в дом через другие щели. Одно выпало из-под двери. Второе — из вентиляции в туалете. Третье Гарри нашёл утром под подушкой, хотя точно знал, что вечером там ничего не было.

— Они следят за домом, — объяснил Борос. — Магия писем слишком сильна. Твои опекуны не смогут её остановить. Рано или поздно письмо попадёт к тебе.

— И что мне делать? — спросил Гарри, вертя в руках очередной конверт. Ему отчаянно хотелось вскрыть его, прочитать, узнать хоть что-то о мире, где он родился.

— Ждать. Они не отступят. И, судя по тому, как нарастает магический фон вокруг дома, скоро пришлют кого-то понадёжнее писем.

Дядя Вернон, кажется, тоже это понял. В субботу утром он ворвался в чулан с безумными глазами.

— Собирайся! — заорал он. — Мы уезжаем!

— Куда? — опешил Гарри.

— Не твоё дело! Живо!

Через час они уже тряслись в машине — дядя Вернон, тётя Петунья, Дадли и Гарри, зажатый на заднем сиденье между кузеном и горой чемоданов. Они ехали долго, несколько часов, пока не добрались до унылого острова посреди моря. Там стояла старая хижина — покосившаяся, сырая, с одной комнатой и протекающей крышей.

— Здесь нас никто не найдёт, — довольно заявил дядя Вернон, выгружая припасы. — Никаких писем, никаких... ненормальных.

— Гениальный план, — прокомментировал Борос. — Спрятаться от магии на острове. Как будто море — это препятствие для волшебников. Интересно, этот человек вообще способен мыслить логически?

Гарри промолчал, но внутри улыбался.

-

Вечером, когда Дурсли улеглись спать (Дадли на единственной кровати, родители на продавленном диване, а Гарри — на куче тряпья в углу), разыгрался настоящий шторм. Ветер выл за стенами, дождь барабанил по крыше, волны бились о скалы.

Гарри не спал. Он сидел, прижав колени к груди, и слушал Бороса, который рассказывал о древних магах, живших на островах.

— ...и они вызывали шторма одной только силой мысли. Представляешь? А эти маглы боятся даже обычного ветра.

— Борос, — перебил Гарри, — а ты думаешь, они действительно пришлют кого-то?

— Уверен. Дамблдор не из тех, кто оставляет дела на самотёк. Рано или поздно здесь появится представитель магического мира. И тогда...

ГРОХОТ!

Дверь хижины слетела с петель.

В проёме стоял великан. Настоящий великан — ростом под четыре метра, с длинными косматыми волосами и бородой, закрывающей половину лица. В одной руке он держал зонтик, из которого во все стороны сыпались искры, в другой — что-то большое, завёрнутое в бумагу.

Дурсли проснулись одновременно и заорали хором. Дадли завизжал как резаный и спрятался под одеяло. Дядя Вернон схватился за ружьё, которое привёз «на всякий случай», но руки тряслись так, что он не мог прицелиться.

— Не стрелять! — рявкнул великан голосом, от которого задрожали стены. — Я не к вам, Дурсли! Я к Гарри!

Огромные чёрные глаза уставились прямо на Гарри.

— Гарри, — повторил великан, и его лицо расплылось в широченной улыбке. — Сколько лет, сколько зим! Я уж думал, никогда тебя не найду. Писем много получил?

— П-писем? — заикаясь, переспросил Гарри. — Э-это вы их посылали?

— Не я, конечно! Сами летели! Но я за тобой, Гарри. В школу. В Хогвартс.

Гарри почувствовал, как Борос внутри довольно заурчал:

— А вот и наш курьер. Интересный экземпляр. Великан. Лесничий, судя по запаху. Сильный маг, но простой как три кната.

Великан шагнул внутрь, и хижина жалобно скрипнула.

— Давайте знакомиться. Рубеус Хагрид, хранитель ключей и лесничий в Хогвартсе.

— Вон! — заорал дядя Вернон, наконец справившись с ружьём. — Убирайтесь из моего дома, вы, чудовище!

Хагрид вздохнул, перехватил зонтик поудобнее, и ружьё вдруг изогнулось, превратившись в тряпку.

— Не надо так, — укоризненно сказал он. — Я ж по-хорошему пришёл.

Дядя Вернон замер с тряпкой в руках, глядя на неё с ужасом. Петунья тихо завыла. Дадли под одеялом трясся так, что кровать ходила ходуном.

А Хагрид уже повернулся к Гарри, и глаза его блестели от слёз.

— Ты вылитый отец, — сказал он. — Только глаза материны. Лили... — он всхлипнул и вытер лицо огромным платком. — Ладно, потом. Давай-ка, Гарри, я тебе кое-что принёс.

Он развернул бумагу. Внутри оказался торт — домашний, чуть подгоревший, но огромный, с зелёной глазурью и надписью кривыми буквами:

«С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ, ГАРРИ!»

— Мне... мне же вроде летом было, — растерянно сказал Гарри.

— А этот — вдогонку! — засмеялся Хагрид. — Тридцать первого июля, я помню. Мне Хогвартс и сказал, когда письма полетели.

Гарри смотрел на торт, на великана, на перепуганных Дурслей, и внутри у него разливалось тепло. Борос довольно мурлыкал:

— Вот это забота. Ты ему понравился, маленький носитель. И торт, конечно, ужасный, но сделано от души.

— Спасибо, — прошептал Гарри, глядя на великана.

— Да не за что! — отмахнулся Хагрид. — Ты, главное, ешь. А я пока расскажу, что к чему.

Он тяжело опустился на пол, и хижина снова заскрипела. Дурсли вжались в диван, стараясь не дышать.

— Твои родители, Гарри, были великими волшебниками, — начал Хагрид. — Джеймс — чистокровный, из древнего рода, лучший ловец в Хогвартсе за сто лет. А Лили... Лили была маглорожденная, но такая талантливая, что сам Слизнорт, декан, говорил — раз в сто лет такие родятся.

— Маглорожденная? — переспросил Гарри, изображая непонимание (хотя Борос уже давно объяснил ему все термины).

— Ну, родилась в семье маглов, не волшебников, — пояснил Хагрид. — Но это неважно. Талант — он от крови не зависит. Твоя мать была великой ведьмой. Они познакомились в школе, полюбили друг друга, поженились... А потом родился ты.

Хагрид снова всхлипнул.

— А потом пришёл ОН. Тот-Кого-Нельзя-Называть. Самый страшный тёмный маг столетия. Он охотился за вашей семьёй, потому что кто-то рассказал ему пророчество — что ты, Гарри, родившийся в конце июля, станешь тем, кто его уничтожит. Он пришёл в Хэллоуин. Убил твоего отца — Джеймс пытался его задержать, дал Лили время бежать. Потом поднялся в детскую, где ты спал.

Гарри слушал, затаив дыхание. Борос внутри него напрягся, готовый поддержать, но молчал, давая носителю прочувствовать момент.

— Лили встала между ним и тобой. Закрыла собой. Предложила свою жизнь вместо твоей. Три раза предлагала. А он... он был слишком самоуверен. Слишком жесток. Он убил и её. А потом направил палочку на тебя.

Хагрид замолчал, глотая слёзы.

— И что? — прошептал Гарри, хотя знал ответ от Бороса.

— Никто не знает, Гарри, — покачал головой великан. — Заклятие сработало. Зелёный свет ударил в тебя. А потом... оно отразилось. Ударило в него самого. Тот-Кого-Нельзя-Называть исчез. Рассыпался. А у тебя на лбу остался этот шрам.

Хагрид осторожно коснулся лба Гарри огромным пальцем.

— Ты — Мальчик-Который-Выжил, Гарри. Ты победил самого страшного тёмного мага. И весь волшебный мир знает твоё имя.

Гарри нахмурился, притворяясь удивлённым. Внутри Борос подтолкнул его:

— Спроси, откуда он это знает. Если никто не знает, что случилось, откуда такие подробности?

— Хагрид, — осторожно начал Гарри, — ты говоришь, никто не знает, что тогда произошло. Но ты рассказываешь так, будто сам там был. Откуда ты знаешь все эти детали?

Хагрид немного смутился, почесал затылок своей огромной ручищей.

— Ну... вообще-то я читал, Гарри. Книжки. После того как ты победил Того-Кого-Нельзя-Называть, вышло много книг о той ночи. Самая известная — «Подъём и падение Тёмных искусств» там, или «Великие события волшебного мира двадцатого века». Всё подробно описано. Как Лили тебя защищала, как заклятие отразилось... Все это знают из книг.

Гарри удивлённо моргнул — на этот раз вполне искренне.

— Из книг? То есть... про меня пишут книги?

— Ещё как! — Хагрид даже развеселился. — Ты же герой, Гарри! Про тебя все пишут. В каждой уважающей семье есть твой портрет на карточке из шоколадных лягушек.

Внутри Гарри Борос тихо фыркнул.

-Книжки, значит, — протянул древний змей. — Этот добряк понятия не имеет, что было на самом деле. Никто не знает. Ни одна книга не расскажет о ритуале, о крови матери, о том, что я сделал. Пусть читают свои сказки. Так даже лучше. Никто не заподозрит правду.

Гарри мысленно усмехнулся.

— Хагрид, а ты веришь всему, что написано в книгах? — спросил он вслух.

Хагрид пожал плечами.

— Ну, в книгах обычно правда пишут. Авторы же исследовали, опрашивали свидетелей... Дамблдор, наверное, тоже что-то рассказывал. Он же там был. Так что, думаю, можно верить.

-Свидетелей, — хмыкнул Борос. — Какие свидетели, если в живых остались только ты и тот, кого они боятся называть? Дамблдор пришёл уже после. Ничего он не видел. Но пусть верят. Нам это на руку.

— А можно мне почитать эти книги? — спросил Гарри.

— Конечно, — обрадовался Хагрид. — В Хогвартсе в библиотеке полно. И в Косом переулке купим, если захочешь. Там есть даже книжка специально про тебя — «Гарри Поттер и тайна ночи, когда он выжил». Слышал, её хорошо раскупают.

Гарри почувствовал, как Борос в голове тихо засмеялся.

-«Гарри Поттер и тайна ночи.» — Ну и названия у них. Интересно, сколько там правды? Процентов пять? Ладно, маленький носитель, подыграй. Пусть думают, что ты обычный мальчик, который ничего не знает.

— Здорово, — сказал Гарри с самым невинным видом. — Я бы почитал.

— Прочитаешь, — заверил Хагрид. — У тебя будет куча времени в Хогвартсе. А теперь давай-ка спать, завтра рано вставать.

— Хагрид, — вдруг спросил Гарри, когда великан уже начал устраиваться на диване, — а что такое Гринготтс? Ты говорил, банк.

— А, да, — Хагрид снова приподнялся. — Гринготтс — это банк волшебников. Там гоблины работают.

— Гоблины? — Гарри изобразил удивление. — А кто такие гоблины? Я в сказках читал, что они злые и живут под землёй, золото стерегут.

Хагрид хмыкнул и сел поудобнее, явно довольный возможностью рассказать.

— Ну, сказки — они и есть сказки, Гарри. Гоблины — это древний народ, они существуют гораздо дольше людей, даже дольше многих волшебников. Они умные, хитрые и магию свою имеют, не хуже нашей. Только у них магия другая — они металлы обрабатывают, артефакты создают, а главное — деньги считают лучше всех. Поэтому они и управляют Гринготтсом. Никто не знает сокровища лучше гоблина.

— А они правда злые? — спросил Гарри.

— Не злые, — покачал головой Хагрид. — Просто... себе на уме. С ними нужно быть осторожным. Если договорился — выполняй, не то худо будет. Но в банке они работают честно, иначе бы все волшебники забрали свои деньги. Гоблины чтят договоры. Так что завтра, когда пойдём в банк, будь вежлив и смотри в глаза — они уважают смелых.

Внутри Гарри Борос довольно зашевелился.

-Гоблины, — задумчиво протянул он. — Я их помню. Ещё с тех времён, когда они только начинали строить свои подземные города. Древний народ, действительно. С ними лучше дружить, чем враждовать. Интересно, они почувствуют меня в тебе? Вряд ли. Но на всякий случай будь осторожен, маленький носитель. Не показывай, что ты не простой мальчишка.

Гарри мысленно кивнул.

— А что мы там будем делать? — спросил он Хагрида.

— Деньги твои возьмём, — объяснил великан. — Родители тебе состояние оставили. Купим всё, что нужно для школы: мантию, книги, котёл, палочку...

— Палочку? — глаза Гарри загорелись. — Зачем нужна палочка?

Хагрид удивлённо посмотрел на него, потом хлопнул себя по лбу.

— Ах да, ты ж ничего не знаешь! Ну, слушай, Гарри. Волшебная палочка — это главный инструмент мага. Через неё магия выходит наружу, направляется. Без палочки колдовать очень трудно, почти невозможно для большинства волшебников. Это как... ну, как тебе рисовать без кисточки или писать без ручки. Можно, конечно, пальцем, но получится не очень.

— А бывают волшебники, которые могут колдовать без палочки? — спросил Гарри, вспоминая все свои тренировки с Боросом.

Хагрид почесал бороду.

— Ну, вообще-то есть. Очень сильные маги могут иногда, но это редкость. В Африке, говорят, есть школы, где палочек вообще нет, там по-другому учат. А у нас, в Европе, без палочки — как без рук. Так что тебе обязательно нужно подобрать свою. Олливандер — лучший мастер, он тебе такую даст — закачаешься.

— А у тебя есть палочка, Хагрид? — поинтересовался Гарри.

Великан вдруг засмущался, заёрзал на месте, и хижина снова заскрипела.

— Ну... вообще-то есть, — прошептал он, оглядываясь на Дурслей, которые всё ещё тряслись в углу и, кажется, ничего не слышали. — Только это секрет, Гарри. Мне не положено колдовать. Когда меня исключили из Хогвартса... э-э, это долгая история, — он махнул рукой, — они сломали мою палочку. Но я её починил, спрятал в зонтик. Видишь?

Он поднял свой розовый зонтик и помахал им. Из кончика посыпались искры.

— Пользуясь случаем, — подмигнул он. — Только ты никому не говори, ладно? А то неприятности будут.

— Обещаю, — улыбнулся Гарри.

Внутри Борос тихо фыркнул:

-Зонтик-палочка. Надо же. Милый великан. Значит, и у него есть свои секреты. Тем лучше.

— Так что, — продолжил Хагрид, убирая зонтик, — завтра пойдём к Олливандеру, подберём тебе палочку. Это самый важный момент, Гарри. Палочка сама выбирает волшебника.

— Сама? — удивился Гарри.

— Вот увидишь, — загадочно сказал Хагрид. — Это волшебство, малыш. Самое настоящее.

Гарри кивнул и снова посмотрел на письмо. Внутри разгоралось предвкушение. Настоящая волшебная палочка, которая сама его выберет... Хотя Борос говорил, что он может колдовать и без неё, но всё равно это было захватывающе.

— А гоблины... они не обидятся, что мы придём? — спросил Гарри.

Хагрид засмеялся.

— Не обидятся, Гарри. В Гринготтсе всегда рады посетителям, а уж такому клиенту, как ты, тем более. Завтра утром и пойдём, всё будет хорошо.

— Хагрид, — снова позвал Гарри, — а можно мне прочитать письмо? Настоящее?

Великан хлопнул себя по лбу.

— Конечно! Я ж тебе принёс!

Он вытащил из кармана пальто конверт — такой же, как те, что приходили раньше, только целый.

Гарри разорвал конверт дрожащими пальцами. На плотном пергаменте было написано:

ХОГВАРТС

ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА

Директор: Альбус Дамблдор

(Орден Мерлина I степени, Великий волшебник, Верховный чародей Визенгамота)

Уважаемый мистер Поттер!

Мы рады сообщить Вам, что Вы зачислены в Школу Чародейства и Волшебства «Хогвартс». Прилагаем список необходимых книг и оборудования. Занятия начинаются 1 сентября. Ждём Вашу сову не позднее 31 июля.

С искренним уважением,

Минерва Макгонагалл,

Заместитель директора

— Сова? — переспросил Гарри, поднимая глаза на Хагрида. — Почему сову?

— А, — отмахнулся великан, — это они так шутят. Имеется в виду — пришли ответ с совой. Обычная почта у нас, волшебная. Но раз я тут, просто скажи «да», и дело в шляпе.

Гарри посмотрел на письмо, на Хагрида, на перепуганных Дурслей в углу. Внутри него Борос замер в ожидании.

— Да, — выдохнул Гарри.

И в этот момент что-то внутри него щёлкнуло. Будто дверь, которую он всю жизнь пытался открыть, наконец распахнулась.

— Молодец, маленький носитель, — прошептал Борос. — Твой путь начинается.

А Хагрид довольно хлопнул себя по коленям, отчего пол снова затрясся.

— Ну вот и славно! А теперь давай чай пить. И торт есть. А эти... — он кивнул на Дурслей, — пусть сидят тихо, не мешают.

Гарри взял кусок торта, впервые в жизни пробуя угощение, сделанное специально для него. Торт был ужасный — пригоревший, слишком сладкий, с твёрдой глазурью. Но Гарри показалось, что ничего вкуснее он в жизни не ел.

-Осторожнее, — предупредил Борос, — а то живот заболит с непривычки после магловской еды. Хотя... это даже лучше, чем та овсянка, которой тебя кормили. Намного лучше.

Гарри улыбнулся и откусил ещё кусочек. За окном выл ветер, волны бились о скалы, а в покосившейся хижине на острове сидели великан и мальчик со шрамом на лбу, и говорили о мире, где магия была реальностью, а не мечтой.

И мальчик знал: этот мир ждёт его.

Дурсли в углу тихо тряслись, мечтая только об одном — чтобы этот кошмар поскорее закончился, и они могли вернуться к своей нормальной, скучной, магловской жизни.

Но для Гарри нормальная жизнь только начиналась. И она обещала быть невероятной.