Сталь и Камень / Steel and Stone (джен)

Ветки и колючие побеги цеплялись за блузку Китиары и царапали кожу её леггинсов. В воздухе витали проклятия. Она прекрасно знала, что в темноте за ней наблюдают и выжидают бесформенные тени, но пока они лишь следили за каждым её движением. Седельная сумка, перекинутая через плечо, сковывала движения, но Китиара бесстрашно рубила мечом и кинжалом цепкие отростки растений.

Тьма немного рассеялась, словно Солинари поднималась из‑за облаков. Луна, хоть и тусклая, давала достаточно света, чтобы Китиара могла видеть хотя бы на несколько футов вокруг себя. Деревья склонялись над ней, словно старухи. До неё доносилось зловещее дыхание, похожее на вздохи ветра.

Кейвен Макид сказал бы, что она сошла с ума, раз решилась на это в одиночку. Танис посоветовал бы дождаться утра. Воуд бы злорадно ухмыльнулся, глядя на её нынешнее замешательство. Но все они были мертвы. А Китиара пробиралась по Омраченному лесу в поисках выхода — ночью.

Неподвижно застыв, она смотрела то на скалистый гребень слева от себя, то на то, что, как ей казалось, было долиной справа. Было слишком темно, чтобы что‑то разглядеть, но она шла вперёд, следуя за чем‑то, напоминавшим тропу, хотя след, который привёл её и остальных троих в Омраченный лес, исчез. Ветви и колючие побеги снова сомкнулись вокруг неё. Китиара машинально отвела лиану от лица.

Очередной приступ головокружения заставил её вспотеть.

— Боги, — пробормотала она, — что за недуг меня одолел? Или меня заколдовали? — Она ждала, когда пройдёт приступ слабости. Всё её тело было покрыто царапинами, спина зудела от пота и пыли. Шипы вырвали нити из её блузки, проделав в ней дыры. Из длинной царапины на правой щеке, рядом с глазом, сочилась кровь.

Внезапно на тропинке перед ней что‑то возникло. Она толкнула это мечом. Оно было похоже на гигантский шар перекати‑поле. Конечно, если хорошенько толкнуть, он скатится в долину внизу. Она подтолкнула спутанный клубок одной рукой, а когда он, вопреки ожиданиям, остался на месте, прижалась к нему плечом и толкнула. И тут же поняла, что сделала не так. Сотни крошечных крючков зацепились за её блузку. Побеги шевелились у её лодыжек и запястий. Один из них, дрожащий и неуверенный, коснулся её шеи. Она попыталась вырваться из колючих зарослей. Тем не менее побег у неё на шее снова зашевелился, скользнув вдоль яремной вены.

С проклятием Китиара рубанула мечом по зарослям — неужели они стали ещё гуще? — и растительность отступила.

— А, — пробормотала она. — Значит, тебя можно победить. — Она снова шагнула к зарослям и улыбнулась, увидев, что они расступаются.

Затем Китиара сделала следующий шаг, и колючие заросли, тропинка, скалистый гребень и долина исчезли. В одно мгновение ночь стала ещё темнее, словно Солинари была свечой, которую внезапно задули. Китиара вытянула левую руку и осторожно повела кинжалом вперёд‑назад. Лезвие звякнуло о что‑то твёрдое, высокое и слишком гладкое для камня. Не опуская меча, Китиара убрала кинжал в ножны и снова протянула руку. Её пальцы коснулись чего‑то гладкого и твёрдого, очертили изгиб, нащупали волнистый выступ и двинулись дальше — к тому, что безошибочно можно было определить как ботинок.

Это была каменная статуя, в которую превратились Кейвен и Малефисент.

Китиара снова очутилась на поляне рядом со своими спутниками.

Неустрашимая, Китиара снова отправилась в Гавань, на этот раз другим путём. Час спустя женщина‑мечница наткнулась на те же заросли репейника и сорняков и снова очутилась на поляне.

Тогда Китиара, стиснув зубы от гнева, села, прислонившись спиной к дереву и положив меч на колени, чтобы дождаться рассвета. Через несколько мгновений, несмотря на свою клятву бодрствовать, она крепко уснула.

Возможно, её предупредило какое‑то шестое чувство. Возможно, она проснулась из‑за сильных эмоций, вызванных сном, в котором её покойная мать стояла посреди моста и звала её. Как бы то ни было, Китиара приоткрыла глаза едва заметными щёлками и попыталась разглядеть что‑то в темноте, но у неё не было ночного зрения полуэльфа. Тьма была непроницаема для её человеческих глаз.

В глубине души она проклинала свою непростительную слабость. Китиара Ут Матар никогда прежде не спала на посту. Она не знала, сколько времени прошло. Двигаясь так, словно всё ещё спала или просто искала более удобное положение, она прижалась к дубу, опустив правую руку на землю, как можно ближе к рукояти меча. Незаметно она огляделась по сторонам.

В подлеске мерцали пары зеленоватых огоньков. «Светлячки», — подумала она, хотя и понимала, что жуки не передвигаются парами. Она внимательно вгляделась в одну из светящихся точек. «Ещё один вихтлин?» Огни мигнули. Вихтлин, убивший её спутников, точно не мигал.

К первой паре глаз добавились другие, а потом ещё и ещё, пока десятки огненных сфер не уставились на неё, неотрывно. Не услышав новых звуков, Китиара наконец осторожно поднялась на ноги, подобрала свой меч и встряхнула головой, чтобы прогнать туман усталости, который в последние несколько дней накатывал на неё слишком часто. Она снова заболела? Или её всё‑таки отравил вихтлин?

Из темноты на неё смотрели сотни глаз. Зелёные глаза в форме капель. Круглые золотые глаза с зрачками в форме бриллиантов. Ужасно, но было и несколько одиночных глаз. Сияющие шары надвигались на неё. Она снова услышала неясное дыхание. Неужели это сам лес вздыхает и дышит? Она отбросила эту мысль.

Но существа, казалось, подходили только на определённое расстояние и не ближе. Китиара почувствовала запах — резкий запах пота, который у кого‑то другого она назвала бы запахом страха. Её собственный страх? Но Китиара никогда не признавалась в страхе.

«Почему, во имя Бездны, эти твари медлят? Почему они не атакуют? Они утратили элемент неожиданности, но явно превосходили её числом».

«Они боятся меня. И, надо сказать, не без причины».

Слова сами собой всплыли в голове Китиары. Магия, которая отпугнула вихтлина, присутствие эттина, ледяные самоцветы в её сумке — всё указывало в одном направлении. Её голос прошипел:

— Януш? Если это ты, покажись, трус!

Ответа не последовало, лишь раздался приглушённый вздох — откуда, Китиара не поняла. Маг Вэлдана, у которого, несомненно, было больше причин, чем у кого бы то ни было, строить козни против неё, не стал бы так отвечать. Значит, это был кто‑то другой.

Китиара огляделась, пытаясь разглядеть, кто на неё смотрит.

— Нет. Здесь, наверху, капитан Ут Матар.

Не опуская меча, Китиара развернулась и вгляделась в ветви старого дуба над головой. Сначала она ничего не увидела в темноте. Но затем высоко над ней в темноте появились две горизонтальные щели. Они раскрылись, изогнулись и снова изогнулись, пока Китиара не увидела два круглых оранжевых шара размером с блюдце. Внутри каждого пылающего круга парил шар поменьше, чёрный, как окружающая её ночь. На её глазах оранжевые круги сузились до тонких полосок, а чёрные шары внутри — она поняла, что это зрачки существа, — расширились. Боги, это существо изучало её! Но что это было?

«Ты лучше разглядишь меня, если закроешь глаза, моя дорогая капитан. Загляни в своё сердце, Китиара Ут Матар. Оно говорит ясно, даже когда глаза играют с тобой злую шутку».

— Что за безумие? — воскликнула Китиара. — Покажись, мерзавец!

— Мерзавец? Я?

В этот момент она услышала слабое жужжание.

— Ты гигантский шершень? Ядовитая пчела? — спросила она. Однако эти существа вряд ли были бы поблизости ночью, и уж точно они не стали бы парить на дереве, разговаривая с человеком. Левой рукой она вытащила кинжал. В правой она уже сжимала меч. Китиара отступила на поляну, подальше от опасности.

— Убери своё жалкое оружие, Китиара Ут Матар.

— Не говори глупостей, создание.

— Мы не представляем для тебя угрозы, по крайней мере, пока.

— Я сама решу. Покажись. Сейчас же.

Долгое молчание, снова жужжание. Наконец Китиара услышала какой‑то свист, похожий на вздох из потустороннего мира.

— Ты груба, человек. Мне следовало бы бросить тебя здесь с нежитью и твоими жалкими заколдованными друзьями. Но это могло бы ускорить твою собственную смерть, которую я поклялась предотвратить — по крайней мере, пока. Но постарайся не злить меня, капитан.

Китиара перестала слушать на середине фразы.

— Заколдованными? Танис…? Значит, они не мертвы?

— Тебя так легко обмануть, человек. Я же говорила: ты слишком доверяешь своим глазам.

— Покажись, чудовище!

Над ней раздался внезапный шорох, как будто что‑то большое взъерошило перья. Затем воздух вокруг неё заколебался, и её обдало ветром — она поняла, что это взмахи крыльев. Тьму прорезал крик, похожий на вой банши.

— О, ради богов, — пренебрежительно сказала Китиара, опуская меч. — Ты просто большая глупая птица.

Сверху снова донеслось жужжание. Существо снова взвизгнуло. Дерево заскрипело, когда оно переступило с одной когтистой лапы на другую. Затем воцарилась тишина, нарушаемая лишь сильным гулом, который, казалось, звучал прямо в голове Китиары.

Наконец раздался новый голос — женский, тёплый и весёлый:

— Боюсь, ты обидела моего спутника, Китиара Ут Матар.

— Я уже слышала твой голос. Покажись.

Пауза.

— Ширак.

Поляна озарилась светом. Огромная сова, ростом с двух мужчин от ушных пучков до короткого хвоста, явно раздосадованная, уставилась на воительницу.

— Гигантская сова, — тихо сказала Китиара. — Я слышала о таких. Но ты говоришь на Общем языке и обладаешь магическими способностями, что, как мне казалось, невозможно.

Из‑под крыла птицы выглянуло смуглое человеческое лицо с тонкими чертами.

— Ты в Омрачённом лесу. А мой друг Ксантар во многом необычен, — тихо сказала женщина. Даже в зеленоватом магическом свете Китиара разглядела, что глаза у неё поразительно голубые.

— Я тебя знаю, — медленно проговорила воительница. — Ты была служанкой Дрины тен Вэлдан. И, если я не ошибаюсь, обладаешь магическими способностями. Но я не помню, чтобы у тебя были голубые глаза.

— Лида Тенака, — прошептала женщина. Китиара едва расслышала её следующие слова:

— Я пришла за тобой, Китиара Ут Матар.

Сова взмыла в воздух, расправила крылья и удивительно мягко для такого крупного существа приземлилась между застывшими фигурами Таниса и Кейвена. Затем сова протянула крыло, и Лида Тенака грациозно соскользнула по его перьям на землю. Несмотря на всю свою утончённость, она, казалось, чувствовала себя вполне комфортно в ночном Омрачённом лесу.

Китиара изучала её, не убирая меч в ножны. Эта Лида Тенака могла быть призраком, воплощением какого‑то зла, проникшего в сознание Китиары, пока она спала. Не было никаких доказательств, что эта стройная женщина в мантии — настоящая Лида Тенака. Китиара внимательно её рассматривала.

Через плечо она несла большую сумку на завязках, судя по всему, тяжёлую. Кожаные шнуры, стягивавшие её, были собраны в узел. В очертаниях сумки угадывался большой круглый предмет, плоский с одной стороны, а когда женщина двигалась, содержимое мешка смещалось, и с другой стороны предмет становился выпуклым. Лицо женщины было бесстрастным, и только живые глаза выдавали в ней человека. Но голос у неё был добрый:

— Я и Ксантар долго искали тебя, капитан Ут Матар. Я рада, что наконец нашла тебя.

Китиара резко задала свой вопрос:

— Ты владеешь магией? Сова обладает магией?

Лида Тенака кивнула в сторону птицы, и её волосы колыхнулись на мантии.

— Ксантар владеет определёнными силами. Он может использовать телепатию — в пределах определённого расстояния и с определёнными типами существ — в основном с людьми и другими гигантскими совами. И, как ты можешь подтвердить, он способен передавать свои мысли другим разумным существам.

— Разумным существам, — повторила Китиара. — Это прозвучало как оскорбление.

— Мыслящие существа…

— Он может читать мысли?

Лида пожала плечами:

— В очень ограниченной степени он может угадывать, о чём думают другие.

— Этот навык приходит медленно, после долгих‑долгих тренировок, — хрипло перебил её сова.

— Может ли он вернуть к жизни моих друзей? А ты можешь? — быстро спросила Китиара и коротко рассказала им о вихтлине и о том, что случилось с её друзьями.

Сова и чародейка переглянулись. Китиара почувствовала, что они не до конца с ней откровенны.

— Сможете или нет? — потребовала она ответа.

— Мне кажется, они видят сон, — хрипло прошептал Ксантар. Лида бросила на него изумлённый взгляд, но никто ничего не объяснил.

Лида заговорила медленно:

— Смогу ли я им помочь, зависит от того, как и кем они были зачарованы. Одному магу сложно нейтрализовать заклинания другого.

— Но ты попытаешься.

— А ты поможешь мне взамен? — спросила чародейка.

Китиара отвернулась. Её взгляд упал на заколдованного Таниса, застывшего в движении. В зелёном магическом свете Лиды он казался почти живым. На мгновение ей показалось, что миндалевидные глаза полуэльфа сверкнули в её сторону. Предупреждение?

— Я подумаю о том, чтобы помочь вам, — наконец сказала Китиара. — Это всё, что я могу пообещать.

Сова наконец заговорила, и в её голосе звучал сарказм:

— Интересное заявление, капитан, учитывая, что именно ты, а не мы, оказалась в ловушке в Омрачённом лесу, — протянул он.

— Ксантар, — предостерегающе произнесла Лида. Сова фыркнул и отвернулся от них обоих.

Обойдя сову и погладив его пернатое плечо, Лида подошла к Кейвену. Она положила тонкие руки на холку Малефисента и закрыла глаза. Спустя некоторое время она снова их открыла и заговорила:

— Я не могу…

— Нет, можешь, Лида, — внезапно и настойчиво перебил её сова. — Используй заклинание рассеивания чар.

— А… но… — предупреждающий взгляд совы остановил Лиду. Она нахмурилась. Сова пристально посмотрел на неё, и, пока молчание затягивалось, глаза Лиды расширились от неожиданности: Китиара поняла, что Ксантар телепатически общается с темнокожей женщиной. Наконец Лида кивнула:

— Хорошо, Ксантар. Я рада, что ты это предложил. Возможно, это сработает.

— В любом случае, это не повредит, — пробормотал сова, бросив злобный взгляд на Китиару. — В конце концов, они уже практически мертвы. Насколько может быть хуже? Хотя, полагаю, стать нежитью…

— Подожди! — вырвалось у Китиары. — Не надо!

Сова встал между ней и Лидой. Китиара подумывала пронзить его мечом, но вместо этого поймала себя на том, что смотрит прямо в его глаза.

«Даже не думай об этом, человек», — прозвучало в её сознании. Края его огромного клюва, заметила она, были остры, как наконечник меча. Китиара осторожно отступила, оглядываясь по сторонам.

Лида стояла перед Малефисентом. Она погладила животное по боку, бормоча странные слоги и рассыпая щепотки серого порошка из мешочка. Затем она подошла к Воуду и его лошади и сделала то же самое. Наконец она обратила внимание на полуэльфа. Закончив, она отошла и встала рядом с Ксантаром.

— Отойди назад, — предупредила Лида Китиару. — Эти трое не теряли времени даром. Они будут думать, что всё ещё сражаются с вихтлином.

Она театрально взмахнула руками, запрокинула голову и начала произносить заклинание. Китиара снова нахмурилась.

— Барканиан софтайн, омалон туи, — Лида повторила фразу три раза, делая паузу после каждого произнесения.

С первым произнесением фигуры на поляне утратили свой статуеподобный блеск. Со вторым — на лица людей вернулось розовое сияние жизни. А с третьим — они пришли в движение, завершая то, что начали несколько часов назад в схватке с вихтлином.

Танис упал на землю и перекатился. Ошеломлённый, он замер, а потом заметил Китиару:

— Кит! Ты в порядке?

— Со мной всегда всё в порядке, — усмехнулась Китиара.

Тем временем Кейвен изо всех сил пытался удержать встающего на дыбы, брыкающегося и кусающегося Малефисента. Воуд и его конь отпрыгнули в сторону, чтобы не попасть под копыта. Кернийский наёмник наконец остановил животное перед Китиарой, Лидой и Ксантаром.

— Клянусь богами! Гигантская сова! Я думал, это всего лишь легенды, — воскликнул он. — Какой же это был сон! Моя мать пришла ко мне с фантастической историей о Вал… — Заметив Лиду Тенаку, слова замерли у него на губах. — Ты была служанкой Дрины тен Вэлдан, — удивлённо произнёс Кейвен.

Танис подошёл:

— Ты тоже видел сон о своей матери?

Воуд застонал, и воительница повернулась к нему:

— А ты?

— Всем вам снилось предзнаменование, — успокаивающе сказала Лида. Чародейка начала произносить заклинание нараспев. С каждым словом лица четверых путешественников становились всё более серьёзными и напряжёнными. К концу Кейвен уже повторял строки вместе с ней:

 

Три влюблённых, чародейка‑дева,

Крылатый дух, чья душа верна,

Мерзкая нежить Омрачённого леса,

Видение, явленное в чаше для гадания.

Зло, пробуждённое полётом самоцвета.

Месть, что в сердце, скованном льдом,

Ищет образ, чтоб возвести венцом.

Встретятся меч и пламя огня,

Угли родятся из стали и камня.

Зло, окутанное светом камней.

Три влюблённых, чародейка‑дева,

Узы сыновней любви разорваны навек,

Гнусные легионы повержены — кровь течёт рекой,

Застывшая смерть в снежных пустынях.

Зло повержено — силой камней навек.

 

(Прим.: перевод стиха оставила почти дословным, чтобы не потерять смысл предсказания)

 

На мгновение все замолчали. Затем заговорили разом:

— Говорю тебе, это была моя мать.

— Но моя умерла, когда я родился.

— Как и моя.

— А моя жива.

— Что это значит?

Всё это время Воуд ныл:

— Я хочу вернуться в Керн.

Китиара тщетно пыталась убедить остальных троих перестать беспокоиться из‑за предзнаменования и продолжить поиски эттина.

— В Бездну этого эттина! — крикнул Кейвен, сидя верхом на Малефисенте. — Чудовище, должно быть, уже давно сбежало.

— Ты искала эттина? — внезапно спросил Ксантар.

Китиара кивнула:

— Ты его видел? Где? Говори!

Сова отступил на шаг, покачивая большой головой из стороны в сторону; белое пятно над левым глазом птицы поблескивало.

— Нет‑нет. Я просто удивился, зачем ты ищешь эттина здесь, в лесу. Обычно их не встретишь в этой части мира.

— Нет, — ответила Лида. Она выступила вперёд, заслонив собой сову. — Но здесь есть эттин, и он недалеко впереди. Я видела его с воздуха, когда мы летели сюда. Вы могли бы догнать его, если поспешите.

В ответ повисло молчание. Затем Китиара намеренно обратилась к своим друзьям:

— Не доверяйте ей. Напомню, что мы в Омрачённом лесу.

— Как будто мы могли забыть, — пробормотал Кейвен, нервно оглядываясь на окружающую тьму. Китиара заставила его замолчать одним взглядом и продолжила:

— Эта сова, которая умеет то, чего не умеет ни одна гигантская сова, о которой я слышала, и эта женщина, выдающая себя за Лиду Тенаку, могут быть злыми порождениями леса или иллюзиями вихтлина. И напомню тебе, Кейвен, что маг Януш, возможно, способен наложить чары на нас всех — даже издалека, из Керна.

— Януш больше не в Керне, — перебила Лида.

Четверо повернулись к ней.

— Кто такой этот Януш? Что тебе известно об этом, Китиара? — потребовал ответа Танис.

Китиара кратко обрисовала детали окончания кернийско‑мейрской кампании, опустив любое упоминание о ледяных самоцветах.

— Маг Януш и Вэлдан, без сомнения, считают меня ответственной за смерть Дрины тен Вэлдан, — заключила она. — Вэлдан отказался использовать мага, пока не убедился, что его дочь не погибнет. Крестьяне были в замешательстве, не зная, что делать после смерти Мейра; Сам Вэлдан, как я полагаю, не заботился о том, жива его дочь или мертва.

Лида тихо застонала, но Китиара продолжила:

— Но Вэлдан знал, что подданные Мейра прониклись любовью к Дрине. Он опасался, что её убийство может спровоцировать крестьян на восстание против него вместо того, чтобы спокойно принять нового правителя.

Китиара перевела взгляд с Таниса на Кейвена и обратно на Таниса, чьё лицо становилось всё мрачнее.

— Именно по моему слову они осмелились атаковать замок, — сказала Китиара. — Я видела, как Дрина его покинула, и сообщила Вэлдану, что атаковать безопасно.

Танис заговорил медленно, едва сдерживая ярость:

— У этого мага Януша есть эттин‑раб, а ты умолчала об этом, когда мы отправились на поиски другого эттина, который так удачно оказался поблизости? Клянусь богами, Китиара, у тебя совсем нет здравого смысла? Ты не имеешь права подвергать нас такой опасности! Кейвен, разве ты не задумывался об эттине?

— Задумывался, да, — последовал невозмутимый ответ. — Но всё, о чём я думал, — это мои деньги.

Танис отступил, полный отвращения. Полуэльф окинул поляну взглядом. Наконец он резко рассмеялся:

— Полагаю, мы угодили прямо в ловушку, расставленную Янушем.

Лида вмешалась:

— Вы четверо могли бы остановить Януша. Вы могли бы остановить и Вэлдана. Сначала ему было достаточно захватить феодальные владения Мейра, но теперь он хочет предъявить права на весь Ансалон. Китиара, ты хорошо его знаешь: ты была его наёмницей и привыкла командовать войсками. Я вижу, что ты, полуэльф, мудрый и благородный человек. А ты, Кейвен, опытный солдат и храбрый воин.

Кейвен натянуто улыбнулся. Лида ничего не сказала о Воуде, но включила его в следующий широкий жест:

— Вы четверо могли бы остановить Вэлдана. Вы могли бы стать героями. Никто другой не в состоянии ему помешать. Уже сейчас Вэлдан собирает армию, чтобы выступить на север из Ледяных Пределов.

— Из Ледяных Пределов? — одновременно воскликнули Китиара и Кейвен. Они невольно обменялись комичными взглядами недоверия, после чего Китиара продолжила:

— Мы оставили его в Керне, в пятистах милях к северо‑востоку от Омрачённого леса, а теперь ты говоришь, что он в трёхстах милях к югу отсюда? И ты утверждаешь, что мы в состоянии его остановить? Насколько наивными ты нас считаешь, чародейка? Чего ты на самом деле хочешь?

— Откуда ты это знаешь? — требовательно спросил Кейвен.

Лида выглядела смущённой.

— Это был мой сон, — наконец сказала она.

Кейвен хлопнул по седлу, напугав Малефисента. Успокоив жеребца, воин сказал:

— Сон тоже мог быть уловкой. Посланной Янушем.

— Ты можешь помочь нам выбраться из Омрачённого леса? — спросил Танис у Лиды, но та покачала головой.

— Ксантар может унести меня, но не больше.

Следующей заговорила Китиара:

— Какое тебе дело до того, что делают Януш и Вэлдан, чародейка? Здесь, вдали от них, ты в безопасности.

Служанка помолчала, словно собираясь с мыслями.

— Дрина была моей подругой, и они виноваты в её смерти.

— Ты лжёшь, — отрезала Китиара. — И ты, и сова — вы оба лжёте. Вы чего‑то от нас хотите. Я говорю: если хотите, чтобы мы что‑то сделали, предложите нам что‑нибудь взамен. Золото.

— У меня нет денег.

— Тогда силу. В конце концов, ты же чародейка.

— Я следую пути добра. Я не торгую силой.

Танис вмешался:

— Разумеется, ты пойдёшь с нами в Ледяные Пределы.

Китиара повернулась к нему:

— Полуэльф! Ты же не собираешься идти в Ледяные Пределы? Может, она вовсе не та, за кого себя выдаёт!

— Я ещё не решил, идти мне или нет, — Танис задумчиво посмотрел на Лиду. — Я тоже видел, на что способна магия, Кит. И я бы сказал, что у этой чародейки, пусть она и не рассказывает нам всего, что знает, благородные намерения. Я верю, что она действительно хочет отомстить за смерть своей подруги.

Китиара с отвращением сплюнула и отвернулась от полуэльфа. Краем глаза она заметила широкую улыбку на лице Кейвена.

— А у тебя какие проблемы, солдат? — потребовала она ответа.

— Ах, капитан, как же приятно видеть, что ты иногда проигрываешь спор, — сказал керниец.

— Проигрываю? — Китиара чуть не задохнулась от ярости. Она взмахнула руками. — Я не собираюсь спускаться в ледяные глубины Ансалона, чтобы эта чародейка могла отомстить за смерть человека, который был врагом того, кому я служила! Одно дело — поймать эттина ради награды. А вот отправиться куда‑то — да ещё и бесплатно — чтобы спасти многочисленное немытое население Кринна… Ну уж нет!

Она развернулась и пошла прочь, продолжая возмущаться через плечо:

— Хотя вы двое можете попытаться. Вы мне больше не нужны. Идиоты. Легковерные болваны!

Она пнула ствол дерева, а затем, охваченная тошнотой, схватилась за кору, чтобы не упасть. Через мгновение приступ прошёл, и она оттолкнулась от дерева.

Танис шагнул за ней:

— Кит…

Мечница не обратила на него внимания.

Кейвен остановил полуэльфа, положив руку ему на предплечье:

— Дай ей выпустить пар, Танис. Кит побурчит немного, но потом успокоится. Разговаривать с ней в таком состоянии — только подливать масла в огонь.

Танис помолчал, затем кивнул. Китиара сверлила их взглядом, продолжая сыпать угрозами и проклятиями.

Танис и Кейвен продолжили говорить вполголоса, а Лида и Ксантар отошли в сторону.

— Действительно, заклинание рассеивания чар, Ксантар.

— Не я сдерживал существ в лесу, Кай‑лид. Они не боятся гигантских сов. Кто‑то наложил защитное заклинание на Китиару — полагаю, тот же, кто снял чары с трёх путников, пока ты разыгрывал этот великолепный спектакль. Мы внутри защитного круга; я это чувствую. За нами наблюдают, Кай‑лид.

Кай‑лид на мгновение задумалась, чувствуя, как бешено колотится её сердце.

— Должно быть, это Януш, Ксантар. Наверняка он. Он видел их и видел меня. Теперь мы в ловушке.

— Не забывай, что маг видит Лиду, а не Дрину.

— Он мог бы увидеть с помощью своей магии, кто я на самом деле, если бы захотел, — губы Кай‑лид дрожали.

— У него нет причин пытаться, моя дорогая. Он считает, что Дрина мертва.

— Почему же он снял чары с полуэльфа и остальных?

Ксантар помолчал.

— Не знаю. Это, должно быть, вписывается в его план. Наверняка он послал эттина, чтобы тот привёл их.

— А они, в свою очередь, последовали за ним в ловушку. Ты теперь веришь в этот сон, Ксантар?

— Да.

В этот момент Танис отошёл от группы и приблизился к сове и чародейке. Он заговорил без предисловий:

— Я хочу знать, почему ты хочешь нам помочь.

Лида переглянулась с Ксантаром, но сова не предложил никакой помощи.

— У нас нет выбора, — наконец продолжила она. — Мы должны преследовать этого эттина.

— Зачем?

Лида сглотнула.

— Я верю, что эттин приведёт нас к Вэлдану. Рес‑Лакуа — эттин Януша и его раб. Эттин должен вернуться к хозяину.

Танис говорил медленно, не отрывая от неё взгляда:

— Мне это кажется ловушкой, Лида. Мы следуем за эттином, а маг получает шанс отомстить Китиаре. Как мы справимся с целой армией?

Под пристальным взглядом карих глаз Таниса Лида вдруг начала запинаться.

— Полуэльф, — сказала она наконец, — уже слишком поздно отступать. Китиара далеко не беспомощна, и у неё будем мы, чтобы её защитить. Я верю, что она знает гораздо больше, чем говорит нам.

Когда Танис ничего не ответил, она снова сглотнула и продолжила, мысленно браня Ксантара за то, что он вынуждает её вести этот спор в одиночку:

— Я пойду с тобой, полуэльф. Моя магия далеко не всесильна, но я сделаю всё, что смогу. Возможно, это ловушка, но не я её устроила. Я верю, что мы — единственные, кто стоит между жадностью Вэлдана и смертью множества людей. Это вопрос чести, Танис.

— Вопрос чести, — тихо повторил Танис.

Она протянула руку и положила её на рукав его одежды.

— Полуэльф, у меня, в свою очередь, есть вопрос к тебе. Что зачит Китиара для тебя?

Танис уставился на чародейку. Её прямые чёрные волосы ниспадали на плечи. Голос её был низким и звучным.

— Она важна для тебя, эта мечница? — подтолкнула чародейка, когда он не ответил.

— Она… — Танис запнулся под силой её синего взгляда, столь поразительного на фоне тёмной кожи, — …знакомая. Мы путешествуем вместе.

Зрачки чародейки расширились, а уголки её губ изогнулись.

— Ах. Знакомая.

— Да, — он отвёл взгляд.

В голосе женщины прозвучала насмешливая нотка:

— Это битва Китиары, а не твоя, Танталас Полуэльф. Как повезло Китиаре, что у неё есть «знакомый», обладающий силой и мужеством, чтобы не бросить её в такое опасное время. Интересно, что бы ты сделал для жены или ребёнка, если готов на такие жертвы ради простой знакомой.

Танис покраснел.

— Ты намерена сражаться против этого Вэлдана? — поспешно спросил он.

Она кивнула. Полуэльф, поколебавшись, вернулся к группе.

— У тебя нет намерения сопровождать их, — в голосе Ксантара прозвучал упрёк.

— Я боюсь, Ксантар, и я не очень сильная чародейка. Они обойдутся без меня. У них всё получится и без меня. Но они могут не довести дело до конца, если решат, что я собираюсь их бросить.

Ксантар протянул клюв и сорвал веточку с дерева. Затем он очистил её от коры, вращая языком и снимая кору краем клюва.

— И ты веришь, что эттин ведёт их в Ледяные Пределы? Должен заметить, Кай‑лид, что эттин, похоже, движется на север, тогда как Ледяные Пределы, насколько я помню, находятся в самой южной части Ансалона.

Кай‑лид не ответила. Ксантар задумчиво продолжил:

— Я слышал, что в Омрачённом лесу есть сла‑мори, который ведёт далеко на юг. Возможно, это слух, а возможно, и нет.

— Сла‑мори?

— Тайный проход. Магический туннель, который переносит путников далеко‑далеко, если они разгадают его тайну. По слухам, эльфы построили сла‑мори давным‑давно.

— И этот сла‑мори находится на севере?

Сова кивнула.

— Недалеко — в долине рядом с Горячей Горой. Возможно, именно туда направляется эттин.

Затем Ксантар снова сменил тему:

— Ты внимательно смотрела на Китиару, полагаю.

— Да.

— И ты видела? Не двумя глазами, а внутренним взором?

— Видела, Ксантар. Интересно, что она планирует делать?

Ксантар громко рассмеялся:

— Значит, ты думаешь, что она знает, Кай‑лид? Ты действительно больше веришь в людей и в их самосознание, чем я.

— Но как женщина может быть беременна и не знать об этом?

— Никогда не недооценивай глухоту людей к их внутренним голосам, Кай‑лид. Никогда.