Ирда: Дети Звезд / The Irda: Children Of The Stars (джен)

Они выехали на уступ.

Страх, который ощущал каждый из них, был словно серый туман — такой густой, что его можно было разглядеть, ощутить на вкус. Лирральт заставлял себя сосредоточиться на широкой спине Игрейна, высматривая подходящий момент.

Уступ, по которому они ехали, был настолько узким, что с каждым шагом лошадей из скалы сыпались песок и мелкая галька.

Назад пути нет.

Лирральт оторвал взгляд от Игрейна и посмотрел в бездонную пропасть, разверзшуюся между ним и землёй внизу.

Назад пути нет. Эти слова отбивали в сознании ровный, навязчивый ритм.

Рёв реки, грохот водопада, бешеный стук собственного сердца складывались в песнь, обращённую к Хиддукелю. В такт этому гулу он шептал заклинание, нацеленное на Игрейна и его коня. Он подвёл своего коня вплотную к коню Игрейна — настолько близко, насколько осмелился.

Конь Игрейна шарахнулся в сторону — верный знак, что заклинание Лирральта начало действовать. Животное мотало блестящей гривой туда‑сюда, потом замерло и подобрало круп, готовясь встать на дыбы. Игрейн напрягся, борясь с накатившим страхом. Каким‑то чудом он сохранил хладнокровие и удержал коня.

Лирральт рискнул отпустить поводья и коснулся плеча, черпая силу из магии рун. Он чувствовал, как энергия течёт сквозь него, вырывается наружу и устремляется к огру и животному впереди.

Крик! Лирральт вздрогнул и застыл, все мышцы в теле свело судорогой. Магия рун угасла, оборвавшись внезапно, резко.

— Не останавливайся! Двигайся дальше! — слова эхом донеслись откуда‑то издалека — то ли спереди, то ли сзади. Может, это был голос Джирбиана. А может, его собственный.

Раздались новые крики — не один голос, а сразу несколько. Послышался треск, похожий на удар хлыста по скале, и на спину Лирральта посыпалась галька. За криками последовал жуткий звук — будто всадник вместе с конём рухнул вниз где‑то позади. Крики оборвались, сменившись тошнотворным, леденящим душу глухим ударом: тела врезались в камень.

Конь Лирральта, заразившись паникой другого животного, рванулся вперёд. Его копыта тщетно скребли по скользкой тропе, пытаясь найти опору. Всадник позади закричал.

Лирральт одной рукой вцепился в скалу, другой изо всех сил натянул поводья, крепче обхватил коня и молился, чтобы тот удержался на ногах.

Всадник позади снова вскрикнул, когда конь Лирральта попятился.

Лирральт в отчаянии шарил пальцами по стене, пытаясь ухватиться за выступ, за трещину — за что угодно. Он дёрнул ногой, нащупывая опору. Пальцы скользили по гладкому камню. А потом он вдруг оказался в воздухе, повиснув на кончиках пальцев.

Его тело с силой впечаталось обратно в стену. Воздух вырвался из лёгких, хватка ослабла, пальцы разжались — и он понял, что инерция вот‑вот утянет его за край обрыва.

Что‑то… кто‑то… поймал его. Сильные руки сомкнулись вокруг запястья и рывком потянули вперёд. Он судорожно нащупал опору, нашёл её и поднял глаза — прямо в глаза Игрейну. Лицо огра было напряжено; он крепко держал запястье Лирральта, вытянув его руку под болезненным углом поперёк крупа своего коня, одновременно пытаясь совладать с животным и удержать собственное шаткое равновесие.

— Не отпускай! — выдохнул Лирральт.

Игрейн коротко мотнул головой и потянул сильнее, огромным усилием выравнивая себя и успокаивая коня.

Мышцы Лирральта натянулись до предела, но он сумел опуститься так, чтобы ноги коснулись тропы. Он бы потерял сознание, если бы не жгучая боль, пронзавшая тело, если бы не стальные серые глаза, не отводившие взгляда, удерживавшие их обоих на грани почти одной лишь силой воли.

— Медленно… — напряжённо произнёс Игрейн, оглядываясь назад по тропе. — Медленно. Залезай ко мне за спину. Сейчас! Залезай! — Игрейн потянул его за раненую руку.

Лирральт застонал от пронзившей суставы боли.

Позади снова раздался крик. Что‑то ударилось о скалу над ним. На спину посыпалась галька. Всё начиналось заново!

Снова крики, снова камни. Камень размером с кулак ударил его в плечо. Что‑то задело Игрейна, и он разжал хватку.

Лирральт отпрянул и распластался по гранитной стене. Из‑под уступа тянулись щупальца — жуткие, жёлтые, опоясанные коричневыми мясистыми кольцами. Они скользили по тропе, шарили в пространстве между всадниками. Не найдя ничего, одно щупальце, а за ним и другое, резко взметнулись и ударили по стене, выбивая из неё град камней и гальки.

Пока щупальца снова принялись шарить в поисках жертвы, Лирральт вдруг осознал, что слышит влажное, булькающее шипение. Он потянулся к руке, сомкнул пальцы поверх рун, черпая в них силу. Закрыл глаза и прошептал молитву Хиддукелю, прося о щите, о чём‑нибудь, что скроет его тело от этих извивающихся отростков.

Концентрацию разбил крик — ещё более громкий и жуткий, чем все предыдущие. Лирральт распахнул глаза. Щупальца нашли жертву! Прямо у него на глазах они сорвали всадника вместе с конём с уступа и утащили вниз, скрыв из виду.

Звуки, последовавшие за этим, невозможно было описать. Желудок Лирральта взбунтовался, и сдержать тошноту не получилось. Прижимаясь к скале и согнув колени, он склонился и изверг содержимое желудка в пропасть.

— Нужно двигаться. Быстро. — Игрейн развернулся в седле и протянул руку.

Казалось, он был где‑то очень далеко. Расстояние от Лирральта до крупа коня выглядело непреодолимым. Лирральт покачал головой:

— Я не могу.

— Ты можешь идти?

Лирральт кивнул. Он сделал шаг, крепче вжался в стену и медленно, миллиметр за миллиметром, продвинулся вперёд. Ноги онемели. Шаг. Ещё один. Каким‑то чудом ноги держали его. Рука, хоть и ныла от боли, продолжала цепляться за скалу.

Через мгновение Игрейн осторожно тронул коня вперёд.

Лирральт осмелился оглянуться на огра, оставшегося на тропе позади него. Они кивнули друг другу, и Лирральт заставил себя сделать ещё один шаг, потом ещё, и ещё.

Снова пошёл дождь — капли были такими крупными, что он чувствовал, как они катятся по шее. Вода пропитала уступ. Но он продолжал заставлять ноги нести его вперёд, сосредоточившись на одном‑единственном: сделать следующий шаг.

Казалось, прошли целые дни, прежде чем уступ начал расширяться и он наконец сошёл с опасного выступа. Он рванулся вперёд — мимо Джирбиана, мимо Игрейна, мимо протянутой руки Халлейн, мимо всадников, остановившихся впереди. Он не останавливался, пока вокруг не оказалось двадцать футов надёжной земли, пока деревья не закрыли вид на склон горы. Там он рухнул на колени и снова беспомощно согнулся в приступах рвоты.

Когда он наконец поднял голову, к нему уже спешил спешившийся Игрейн. Руки огра легли ему на плечи, поддержали голову. Потом появились и другие: кто‑то бережно вытирал ему лицо мягкой тканью, другой огр протянул кубок с вином, чтобы прополоскать рот.

Сгорая от стыда, он оттолкнул всех, поднялся сам и обнаружил, что стоит в окружении встревоженных лиц: Игрейн, Эверлин, Халлейн, Тенаж, тётя Эверлин — Наэж.

— Я думал, мы тебя потеряем, — с улыбкой сказал Игрейн, и по этой улыбке было видно, как он рад, что этого не случилось.

— Я была чуть впереди, — сказала Халлейн. — Видела, как твой конь сорвался, и сразу поняла, что случилась беда, но не знала, что именно произошло.

— Он спас лорда Игрейна! — воскликнул огр, который ехал позади Лирральта на тропе.

— Что?! — слово прозвучало хором голосов, и голос Лирральта был среди них.

Руны на его руке пробудились, сжались, обожгли кожу.

— Я не…! — запротестовал Лирральт. Он посмотрел на лицо Игрейна и увидел лишь спокойную улыбку вместо ожидаемого раздражения из‑за этого недоразумения. — Это Игрейн спас меня!

Шёпот стих. Все повернулись к Игрейну, ожидая его слов.

— Пожалуй, мы спасли друг друга. — Игрейн положил руку Лирральту на плечо.

Толпа отозвалась одобрительными возгласами. Кто‑то потянулся, чтобы коснуться Лирральта, похлопать его по плечу, пробормотать слова восхищения. Казалось, будто, прикасаясь к нему, они прикасались к самому Игрейну и забирали себе частичку его благословения, оберегавшую от зла.

Лирральт, не обращая внимания на жгущие руны, был ошеломлён этой внезапной теплотой.

Когда огры начали возвращаться к лошадям, готовясь двигаться дальше, Лирральт поднял глаза.

Джирбиан сидел верхом, глядя вдаль, на горизонт. Лицо его было бесстрастным, лишённым всякого выражения. И тут Лирральт осознал: среди всех рук, протянутых, чтобы помочь ему, не было руки его собственного брата.

Наконец Джирбиан опустил взгляд и произнёс:

— Ты собираешься стоять тут весь день? — Он пришпорил коня. Огромное животное дёрнулось в сторону Лирральта, потом развернулось и двинулось вверх по тропе.

* * *

«Лирральт пойдёт с остальными. Именно его коня нам нужно заменить». Голос Джирбиана, прозвучавший с той властной уверенностью, которую никто уже не осмелился бы оспорить, эхом отдавался в мыслях Лирральта, пока он со своим отрядом из четырнадцати бойцов въезжал в человеческое поселение.

После той гибели на тропе спорить с Джирбианом вряд ли кто‑то решился бы. Его самый яростный противник, Батыр, первым был сорван с уступа и принял жуткую смерть. Лирральт, которого теперь превозносили как чудом спасённого милостью богов и заступничеством Игрейна, даже не пытался возражать — хотя ему вовсе не хотелось отправляться в Нерат за припасами и сведениями.

Три недели пути, прошедшие с тех пор, как на скальной тропе оборвались чьи‑то жизни, тянулись долго и утомительно. Лирральт наблюдал, строил планы, ждал новой возможности исполнить волю своего бога — но случай всё ускользал. Теперь Игрейн постоянно был окружён толпой, превозносившей его отвагу.

Да и самого Лирральта искали, им восхищались. «Возможно, — с горькой усмешкой подумал он, — именно поэтому Джирбиан и настоял, чтобы именно я возглавил отряд в Нерате. Возможно, он не хочет, чтобы кто‑то ещё стал слишком популярным и влиятельным».

Джирбиан, явно наслаждаясь ролью предводителя беженцев, старался подражать манерам Игрейна. Лирральт день за днём наблюдал, как брат натягивает на себя маску, пряча природную язвительность, выдавливает из себя спокойные, мягкие слова там, где куда привычнее сорвались бы резкие, и стремится показать лицо, достойное одобрения Игрейна… и любви Эверлин.

Увы, последнее ему не удавалось. Игрейн мог улыбаться Джирбиану и одобрительно кивать, но его дочь словно не замечала Джирбиана — была глуха ко всем его улыбкам и учтивым поклонам.

Когда отряд въехал в Нерат и двинулся по центральной улице, все человеческие взгляды — враждебные, холодные — обратились на них. Этот городок ничуть не походил на Торад. Он представлял собой бедное, пыльное скопление разномастных строений: кое‑где из камня, кое‑где из прогнившего дерева, а иные, казалось, слеплены из глины и веток.

Лирральт и его спутники привыкли видеть людей в роли рабов — подавленных и безвредных, с сокрушённой волей и полностью сломленным сопротивлением. Эти люди такими не выглядели.

Лирральт выбрал ветхое строение, по виду служившее торговым центром, и жестом велел половине отряда сопровождать его, а второй половине — остаться с животными.

Внутри деревянного здания стоял отвратительный запах человеческого пота и немытых тел, сырой, потемневшей от непогоды древесины и каких‑то загадочных человеческих пряностей. В помещении было темно: свет проникал лишь сквозь два грязных окна и от фонарей в углах. Единственная комната была завалена мешками и коробками с товарами, полки ломились от немаркированных глиняных сосудов.

— Нам не нужны такие, как вы, здесь, — прохрипел резкий, гортанный человеческий голос из‑за прилавка, тянувшегося во всю ширину дальней стены. За ним виднелись ещё полки — с бутылями эля и вина.

Глаза Лирральта ещё не успели привыкнуть к полумраку после яркого полуденного солнца, и он едва различал худощавую фигуру человека, упёршего кулаки в стойку. У того были длинные тёмные волосы, вившиеся у плеч, и густая растительность, покрывавшая почти всё лицо.

Из‑за неприкрытой ненависти в голосе человека Каэде, положив ладонь на рукоять меча, шагнула вперёд. Лирральт незаметно остановил её.

Ещё на тропе Игрейн и Эверлин говорили с ним, предупреждая, что в Нерате им наверняка придётся столкнуться с враждебностью, и настойчиво требовали, чтобы с людьми обращались справедливо и уважительно.

Холодно и ровно Лирральт произнёс:

— У нас есть деньги. Нам нужны припасы и сведения. Мы можем щедро заплатить. И готовы взамен поделиться информацией.

Игрейн велел ему сказать именно так.

— Я сказал, нам не… — снова начал тот, кто заговорил первым, ещё громче и грубее прежнего, но его перебили.

— Тарк… Давай послушаем, что он скажет.

Говоривший был выше и стройнее первого, и даже уродливее. На его узкой голове сидела маленькая круглая шапочка.

Он жестом велел вспыльчивому человеку отступить, затем повернулся к отряду огров:

— К нам огры заходят нечасто. А когда ваш народ появляется в Нерате, то лишь для того, чтобы красть наших детей.

Эверлин шагнула вперёд, выставив ладони:

— Пожалуйста, мы не желаем зла. Мы не такие. Мы…

Она запнулась, явно подыскивая слова. Не найдя одного, она заговорила быстро, нагромождая фразы: рассказала о поступках Эдамма, о философии Игрейна и о том, как они оказались на равнинах.

Человек хмыкнул, когда она закончила:

— Хм. Слышал что‑то такое. Но не верил, если честно.

— Нам нужны лошади — пять или десять, столько, сколько сможете продать, — сказал Лирральт. — И припасы: вяленое мясо, мука, сахар, соль.

— Вино, — добавила Тенаж из‑за его спины.

— И нам нужно знать, что за земли вокруг. Что лежит к северу? И к востоку?

Говоря, Лирральт вытащил из кармана деньги и продемонстрировал горсть стальных и медных монет.

Глаза человека, до этого сузившиеся от подозрительности, теперь заблестели. В этом он ничем не отличался от любого огра‑торговца.

— Принеси припасы, — он махнул Тарку, чтобы тот принёс названные Лирральтом товары. — Пожалуй, в деревне найдётся три лошади на продажу, не больше.

Тарк, который с грохотом ушёл выполнять приказ, теперь вернулся. Он швырнул на прилавок тяжёлый, пыльный мешок и уставился на Лирральта и Эверлин с такой яростью во взгляде, что Лирральту захотелось вырезать эти глаза кинжалом.

Он коснулся кинжала, скрытого под складками плаща у пояса. Это движение не ускользнуло от людей.

— Тарк был рабом в Тордене, — без тени извинения пояснил высокий человек. — У него куда больше причин ненавидеть ваш народ, чем у большинства. Он лишился пальцев во время рабства.

Пока Тарк с грохотом водрузил второй мешок на первый, он положил руки поверх груза. Всё было правдой: на левой руке у него не было пальцев, а на правой — лишь два.

— Лишился? — прорычал Тарк и поднял изуродованные руки: сначала поднёс к лицу собеседника, потом взмахнул в сторону Эверлин и Лирральта. — Мой хозяин, — он выплюнул это слово, сжав правую руку в кулак, — съел их. Прямо у меня на глазах.

Эверлин вспыхнула. Лирральт лишь пожал плечами. Огр вправе делать со своей собственностью всё, что пожелает. И всё же он отвернулся, не желая смотреть на изувеченные руки человека.

— Пусть кто‑нибудь другой их обслужит, — рявкнул Тарк, ещё раз ударил кулаком по мешку с мукой и, тяжело топая, ушёл прочь.

— Мы сами справимся, — тихо сказала Тенаж, направляясь к мешкам.

Лирральт с удивлением заметил, что на её лице отразилось то же сострадание, что и на лице Эверлин.

* * *

Халлейн сидела на гряде камней у края лагеря и не отрываясь смотрела на ровную линию горизонта. Даже спустя дни, проведённые на равнинах, она так и не привыкла к этой вечной плоскости.

В нескольких шагах от неё Джелиндра и Номрых пытались то разжечь, то погасить огонь. Джелиндра продвигалась в обучении поразительно быстро, а вот её брат никак не мог ухватить основы магии.

— Нет‑нет, Номрых, — одернула его Халлейн. — Ты слишком полагаешься на заклинание. Попробуй почувствовать. Забудь слова и ощути силу.

Он кивнул и склонился над расчищенным пятачком, в центре которого лежала кучка сухой травы.

Халлейн снова перевела взгляд на горизонт. Всю свою жизнь она прожила в горах, где даже самую просторную долину непременно обрамляли скалы. Эта плоская бесконечность, уходившая вдаль, одновременно пугала и завораживала её.

Она чувствовала себя так, словно ощутила то, что чувствовали боги, взирая на Кринн в самом начале времён. Вдали от лагеря, наедине с двумя своими подопечными и тихим бормотанием заклинаний, она казалась себе маленькой и совсем незначительной.

— Халлейн? — Джирбиан опустился на камни в нескольких шагах от неё. — Я наблюдал, как ты работаешь с детьми.

— Проблемы с магией? — Она похлопала по камням рядом, приглашая его подсесть ближе.

Он кивнул, выглядя таким расстроенным, что она рассмеялась:

— У меня на это ушло двести лет, Джирбиан. Нельзя ожидать, что освоишь всё за несколько недель.

— Я понимаю. — Он подвинулся ближе. — Просто я уже столько прошёл…

Она прекрасно его понимала.

— Двести лет я мучила человеческих магов, вытягивая из них знания. Но до битвы в лесу я ничего не понимала. — Она повернулась боком и подтянула колени к груди. — Магия людей и магия огров — совершенно разные вещи. Я не осознавала, что сама себе мешаю, цепляясь за человеческие требования: за слова заклинаний и компоненты для чар.

Джирбиан ловил каждое её слово, но она видела, что по-настоящему он не улавливает сути.

— Прости, Джирбиан, лучше объяснить не сумею. Тебе нужно просто отпустить. Доверься собственной интуиции.

Она сжала кулак, а потом резко раскрыла пальцы. На ладони заплясали пушистые шарики — похожие на головки семян на верхушках травы неподалёку, только эти светились в центре.

— Попробуй почувствовать. Больше мне нечего тебе сказать.

Он вытянул руку, сжал кулак, сосредоточился и раскрыл пальцы. На ладони ничего не было.

Она улыбнулась, видя его удручённое лицо. Для него это было тяжелее, чем для многих. Могучий воин Джирбиан не привык терпеть неудачи.

— Придёт, Джирбиан. Так же, как пришло ко мне. И к Джелиндре.

Но он уже не слушал. Он смотрел на восток, туда, где ровная линия горизонта была нарушена силуэтами всадников.

— Смотрите! — окликнула она своих учеников и указала в ту сторону.

— Да это всего лишь леди Эверлин с остальными, — возразил Номрых.

Халлейн строго взглянула на него:

— Да, думаю, ты прав. Но что нам следует сделать?

— Побежать к дозорным. Поднять тревогу, — устало, будто по заученному, ответил он.

— Очень хорошо. — Халлейн сжалилась над ними и жестом отослала прочь. — Ступайте, предупредите дозорных, как положено. А потом поиграйте немного до ужина. На сегодня вы поработали достаточно.

Оба сорвались с места и поспешили прочь, мгновенно вновь полные энергии.

Джирбиан тоже поднялся.

— Пожалуй, пойду узнаю, что они привезли. — Он протянул руку, чтобы помочь ей встать, но она отказалась.

— Думаю, я посижу ещё немного.

По лагерю прокатился гул: это въезжал Лирральт с отрядом, ведя за собой трёх новых лошадей, гружённых припасами. Все сбежались посмотреть, что привезли, послушать новости — все, кроме Каэде. Она покинула лагерь, перекинув через руку сложенную шаль.

Халлейн лениво наблюдала за тем, как колышется людская волна, за тем, куда уходит Каэде. Та забрела далеко на равнину, потом наклонилась.

Халлейн выпрямилась и прикрыла глаза ладонью, вглядываясь. Было видно, как руки Каэде двигаются вверх‑вниз — словно она что‑то копает.

«Должно быть, ищет корни», — подумала Халлейн. Некоторые повара‑огры экспериментировали с корнями, ягодами и травами, пытаясь найти хоть что‑то, что разбавит однообразие еды. Пока что сушёное мясо, сваренное и смешанное с зеленью и травами, на вкус оставалось просто сушёным мясом.

И всё же Халлейн продолжала сидеть, глядя поверх равнин и ожидая, когда золотой диск солнца медленно опустится к той тёмной точке, где земля встречается с небом.

Люди напали в сумерках.