Как братья (гет)

Панси и Гермиона встретились в туалете для девочек рядом с библиотекой сразу после возвращения в Хогвартс. Гермиона передала экземпляр «Матильды» для Тео, а Панси вручила ей пакет со сладостями.

— Откуда это у тебя? — с чувством виноватого восторга спросила Гермиона, заглядывая в коричневый бумажный кулек, доверху набитый «запретными сокровищами».

— Стянула на вечеринке у Драко, — ответила Панси. — Подумала, что твои родители-маглы наверняка сумасшедшие и ничего тебе не разрешают, так что я взяла и на твою долю.

— Они стоматологи, а не сумасшедшие, — возразила Гермиона, выуживая шоколадную лягушку.

— Какая разница, — фыркнула Панси. — Тео просил передать, что у него «окно» в четверг после твоих дополнительных занятий по полетам. Если случайно окажешься в дальнем конце библиотеки, он будет там — вернет книгу.

* * *

К сожалению Гермионы, Гарри и не думал забывать о своем плане выяснить, что охраняет трехглавый пес. За завтраком он рассуждал о том, как миновать зверя. Он продолжал обсуждать это, пока они с Драко висели на краю ограждения квиддичного поля, наблюдая за тренировками команд. Он не умолкал, даже поглощая бесконечные пирожные, которые присылала в школу Нарцисса Малфой.

Когда Поттер принялся гадать, как пройти мимо пса, прямо над ухом Гермионы, пытавшейся дописать эссе по истории магии, она наконец сорвалась:

— Может, вместо того чтобы постоянно болтать об этом, ты сходишь в библиотеку и поищешь что-нибудь о церберах?

— Гениально! — воскликнул он. — Гермиона, ты лучшая!

Любые надежды на то, что необходимость работать заставит его бросить затею, вскоре рухнули: Гарри потащил за собой Невилла, и всю субботу они провели в поисках способов обмануть огромных трехглавых псов.

— Они любят красавиц, — сообщил Гарри, вернувшись в гостиную и раскладывая свои записи на столе. — Но тут нам не везет.

— Эй! — возмутилась Гермиона, ткнув его в плечо.

— Красавиц из легенд, — пояснил Невилл. — Вроде Психеи.

— А, — чуть смягчилась Гермиона. — Ну, это довольно высокая планка. Она всё-таки заставила самого бога любви влюбиться в неё, так что…

— Я считаю, ты красивая, — вставил Драко.

— Не настолько же, — отрезал Гарри. — Купидон в ближайшее время вряд ли построит ей замок.

Драко пнул его под столом.

— Полегче, придурок! — пробормотал Гарри, нагибаясь, чтобы потереть ушибленную голень.

— Что там еще? — спросила Гермиона, слегка покраснев от заявления Драко и спеша сменить тему.

— Хлеб. Им нравится какой-то особенный хлеб.

— Есть уточнения, какой именно? — спросил Драко. Невилл покачал головой.

— Ну, это не густо, — заключил Драко.

— И музыка, — провозгласил Гарри с видом человека, припасшего главный козырь. То, что Драко и Гермиона не оценили его гениальность сразу, явно его задело, поэтому он повторил: — Музыка. Музыка их усыпляет.

— Какая именно? — уточнила Гермиона.

— Игра на лире!

Драко и Гермиона переглянулись.

— Понятия не имела, что ты умеешь играть на лире, — сказала Гермиона таким тоном, будто Гарри окончательно лишился рассудка.

— Ну, я не умею, — признался Гарри. — Но насколько это может быть сложно?

— Будем надеяться, что пес — не музыкальный критик, — пробормотал Драко.

— Да где ты вообще возьмешь лиру? — спросил Невилл.

Гарри ухмыльнулся:

— Попрошу у Сириуса, конечно.

* * *

— Он хочет чего? — Ремус оторвался от своего шоколадного молока и уставился на Сириуса. Почта принесла обычные заверения в том, что в школе всё отлично, что Гарри не влипает в неприятности, делает уроки и за последний месяц не получил ни одного взыскания — так что, пожалуйста, хватит спрашивать. Но к письму прилагалась странная просьба.

— Лиру, — сказал Сириус. — Что такое лира?

— Музыкальный инструмент, — ответил Ремус. — Вроде маленькой арфы. Что, черт возьми, он задумал?

— Не знаю, — ответил Сириус. — Но если мы ее отправим, спорим, скоро выясним.

— Скорее всего, потому что Макгонагалл пришлет нам Громовещатель, — проворчал Ремус.

— Она нас обожает, — настаивал Сириус.

Ремус лишь выразительно на него посмотрел.

— Ладно, — сказал Сириус, поняв, что Ремус не собирается удостаивать это утверждение ответом. — Ты знаешь, где можно купить ребенку лиру?

Ремус вздохнул и поставил кружку:

— Знаю. Пошли.

* * *

Драко заглянул Гермионе через плечо.

— Что ты делаешь?

— Распределяю заметки по цветам, — ответила она, орудуя пятью разными самопишущими перьями-маркерами. — Экзамены уже…

— Через несколько месяцев, — подал голос Гарри. Он сидел, закинув ноги на стол, и деловито распаковывал очередную шоколадную лягушку.

— ...совсем скоро! — настойчиво громко перебила его Гермиона. — И я должна быть готова. — Она посмотрела на Драко: — Дальше я составлю расписание занятий. Хочешь, сделаю и для тебя?

— Э-э, нет, спасибо, — ответил он, стараясь, чтобы его голос не звучал так испуганно, как он себя чувствовал.

— Зубрила, — бросил Рон из кресла напротив. Он мучился над собственным эссе и грязно выругался, когда шоколадная лягушка Гарри прыгнула прямо на его пергамент, оставив за собой тающие коричневые следы. — Гарри! — заныл он. — Ты опять упустил свою дурацкую лягушку, теперь мне всё переделывать!

Гермиона закатила глаза и наложила на пергамент очищающее заклинание. Шоколадные пятна исчезли, а вместе с ними — несколько клякс, отпечаток большого пальца в джеме и пара зачеркнутых слов.

— Ого, спасибо, Гермиона, — опешил Рон.

— Видишь, на что способны зубрилы? — спросила она, с идеальной точностью складывая свои записи и убирая их в папку. Драко невольно заметил, что папка до отказа забита такими же аккуратно организованными листами. Он с некоторой тревогой подумал о собственной сумке, в которой валялись измятые бумаги еще дохэллоуинских времен, фантики от конфет и как минимум одна пара грязных носков. Возможно, и правда пора взяться за учебу.

Гарри прервал его мысли.

— Николас Фламель? — спросил он, вертя в руках карточку от шоколадной лягушки. — Кто это вообще такой?

— Мог бы попробовать прочитать, — предложила Гермиона, вызвав смешки у Драко и Рона.

— Бла-бла-бла, — протянул Гарри. — Живет уже целую вечность, больше шестисот лет... Жуть какая, кто захочет жить так долго? Думаете, он просто продолжает стареть, пока не превратится в…

— В Кумскую сивиллу? — спросила Гермиона. Она была почти впечатлена тем, что Гарри знает, о ком речь, пока тот не спросил: «В кого?». Гермиона вздохнула. — Она попросила у Аполлона бессмертия... Ты ведь знаешь, кто такой Аполлон? (Гарри закатил глаза). Так вот, он не дал ей вечную молодость в придачу.

— Фу-у, — высказался Рон. — То есть она просто становилась всё старше, и старше, и старше…

— Вечно, — подтвердила Гермиона. — Именно.

— Кому нужно вечно жить, если нельзя всё это время оставаться молодым? Какой смысл, если ты просто превращаешься в монстра? — спросил Гарри.

Гермиона поморщилась и протянула руку.

— Ну и что, Николас Фламель всё еще стареет?

Гарри не отдал карточку, лишь прищурился на портрет.

— Вроде нет, — решил он. — Похоже, он застыл в том возрасте, когда создал Философский камень. Хотя молодым его и тогда нельзя было назвать.

— Что создал? — переспросил Рон.

Гарри пожал плечами:

— Судя по всему, эта штука и дает ему бессмертие. — Он бросил карточку в сумку. — Неважно. Бессмертие, вечная старость... Гадость.

* * *

Гарри не распаковывал посылку от Сириуса и Ремуса до тех пор, пока не оказался в своей комнате, подальше от любопытных глаз взрослых и подозрительного взгляда Гермионы. Это значило, что пришлось ждать окончания ужина, занятий в гостиной и отбоя.

— Что там? — спросил Невилл, пока Гарри развязывал бечевку и доставал сначала коробку, а затем конверт.

— Читай записку, — велел Драко.

— «Дорогой Гарри, — начал читать мальчик. — Мы с Ремусом очень рады твоему интересу к музыке. Насколько я слышал, игра на инструменте помогает в изучении нумерологии — не то чтобы я знал это по личному опыту. Уверен, что у тебя нет никаких иных планов, кроме занятий искусством, и с нетерпением жду твоего выступления этим летом. С любовью, Сириус».

— Он знает, что ты что-то задумал, — заметил Драко, проводя пальцем по лире, лежавшей в коробке.

Гарри пожал плечами:

— Все равно ведь прислал? — Он продолжил чтение: — «P.S. Прилагаю мантию-невидимку твоего отца. Уверен, она окажет неоценимую помощь в твоих занятиях музыкой. Только не говори Нарциссе, она меня убьет. С.»

— У тебя есть мантия-невидимка? — выдохнул Драко в благоговейном восторге. — Ты хоть представляешь, сколько такие вещи стоят?

— Мы обязаны пойти на разведку, — заявил Гарри. — Прямо сейчас.

— Уже отбой, — пропищал Невилл, и его голос сорвался на последнем слове. — А вдруг нас поймают?

Гарри вытащил из конверта серебристую ткань и встряхнул её. Мантия была достаточно большой, чтобы укрыть всех троих.

— Нас не поймают, — уверенно заявил он. — У нас есть мантия-невидимка!

* * *

— Мантия-невидимка? — Минерва Макгонагалл недоверчиво посмотрела на Полную Даму. — Сириус Блэк прислал им мантию-невидимку? Он что, совсем рассудок потерял?

— Кажется, они забыли, что мантия не заглушает звуки, — ответила Полная Дама. — Они были такие милые, Минерва! Крошечные ноги то и дело высовывались снизу. Я шла за ними на звук их хихиканья через три коридора, пока они не забрались в старую кладовую.

Минерва вздохнула и потерла лоб.

— Полагаю, в кладовой они не натворят больших бед, но я решительно не понимаю, о чем думает этот человек. Спасибо.

— Разумеется, — отозвалась Полная Дама, пытаясь сдержать улыбку за напускной чопорностью, но под конец не выдержала: — И всё-таки, Минерва, они просто очаровательны.

Когда портрет упорхнул обратно в свою раму, Минерва открыла ящик стола, налила себе на два пальца виски и принялась писать письмо Нарциссе Малфой.

* * *

— Это что такое? — спросил Гарри.

Они закрыли за собой дверь в старую комнату. В пустом пространстве не было ничего, кроме огромного зеркала.

— Зеркало Еиналеж, — прочитал Невилл, — но…

— Это не мы, — прошептал Гарри, глядя в стекло расширенными глазами. — В смысле, я вас двоих не вижу. Я вижу только... — Его голос затих. Он смотрел на рыжеволосую женщину со своими глазами и мужчину, который был точной его копией, только старше. Они стояли позади него, улыбались и махали руками. Женщина — должно быть, его мама — прижала ладонь к губам, будто собиралась заплакать. Он протянул руку к зеркалу, желая коснуться их.

— Что ты видишь? — очень тихо спросил Драко.

— Своих родителей, — ответил Гарри. — Я... я вижу своих родителей.

— И я тоже, — сказал Невилл. Он опустился на пол и обхватил колени руками, не отрывая взгляда от зеркала. — Они меня знают, — добавил он шепотом. — Они знают, кто я.

— А ты что видишь? — спросил Гарри у Драко, не оборачиваясь. Но светловолосый мальчик лишь покачал головой и не ответил.

— Что это такое? — спросил Невилл. — Почему мы все видим разное? Это же зеркало, оно должно просто отражать то, что перед ним.

— Как думаете... может, оно показывает будущее? — спросил Драко.

— Но мои родители мертвы, — с горечью отозвался Гарри. — Это не может быть будущим.

— То, чего никогда не будет? — предположил Невилл. Он так и не поднялся с пола и не отвел глаз от зеркала.

— Надеюсь, что нет, — сказал Драко, глядя в пол и потирая лицо.

— Вещи, которые невозможны и несправедливы? — продолжал Невилл, и его голос сорвался на крик. — Вещи, которые жестоки и неправильны? — Он резко встал, словно вырывая свое тело из вязкой смолы. — Я ненавижу эту штуку. Ненавижу, ненавижу, ненавижу! — Он толкнул Гарри в плечо. — Это ужасно. Ужасно! Это ложь! Нам нужно вернуться в спальню, немедленно!

— Хорошо, — ответил Гарри, опешив от ярости Невилла. Он накинул на всех мантию, и они двинулись к выходу. Но прежде чем закрыть дверь кладовой, Гарри обернулся и бросил на зеркало последний тоскливый взгляд.