Послание Звёзд: Найденный Клан. КОТЫ-ВОИТЕЛИ. (гет)

Они шли вдоль берега уже вторые сутки. Речное племя оказалось не таким опасным, как Тени, но и не таким открытым, как Ветер. Здесь воздух пах рыбой, мокрой осокой и илом. Густые заросли тростника скрывали их от чужих глаз, а мягкая, влажная земля почти не хранила следов.

Серая Тень держалась ближе к воде — так было легче сбить со следа любого, кто вздумал бы преследовать их. Птицелапка шла след в след за матерью, низко опустив голову. Тучелап — чуть позади, постоянно оглядываясь. После той ссоры на поляне они оба стали тише. Слова матери всё ещё звучали в их ушах: «Иногда сердце ведёт нас дорогами, которые не одобряет никто».

— Здесь пахнет только рыбой и птицами, — шепнула Птицелапка, стараясь разрядить тишину. — Кажется, Речные воины не охотятся так далеко от своего лагеря.

— Или они просто спят днём, — буркнул Тучелап, но без прежней злости. — Рыбаки… Они привыкли к ленивой добыче.

Серая Тень остановилась и принюхалась. Ветер дул с востока, принося новые, незнакомые запахи. Земля под лапами становилась твёрже, вода — быстрее. Река сворачивала влево, а справа, за редким осинником, поднимались первые серые скалы.

— Мы почти ушли с территории Речного племени, — сказала она, прищурившись. — Дальше начинаются ничейные земли. Никто из племён туда не ходит.

— Почему? — спросила Птицелапка.

— Потому что там нет дичи, — ответила Серая Тень. — Только камни, ветер и…

— И что? — Тучелап навострил уши.

— И те, кому не нашлось места в племенах, — тихо закончила серая кошка. — Но нам нужен кратчайший путь к горам. Идёмте. Держитесь ближе ко мне и не отставайте.

Они перешли сухой ручей, поросший мхом, и оказались у подножия первых скал. Здесь деревья исчезли. Вместо привычного леса — серые валуны, острые осыпи и жёсткая, выжженная солнцем трава, что росла пучками между камней. Ветер дул сильнее, чем внизу, и уши котят прижимались к голове сами собой.

— Как странно, — прошептала Птицелапка, оглядываясь. — Нет запаха племён. Совсем.

— И нет запаха добычи, — мрачно добавил Тучелап, облизывая пересохшие губы. — И воды.

— Вода будет, — ответила Серая Тень. — Я помню рассказы старых воинов. Говорили, в этих скалах есть родники. Глубоко, но они есть.

Она повела их вверх, перебираясь с камня на камень. Лапы скользили по мелкому щебню, иногда осыпаясь Легко и опасно. Птицелапка старалась не смотреть вниз. Тучелап помогал ей, подставляя плечо.

— Здесь холодно, как в Тенях, — заметил он.

— Здесь иначе, — поправила мать. — В Тенях влажно и гнило. Здесь сухо и жёстко. Как нравы тех, кто живёт в горах.

К вечеру они добрались до небольшой расщелины в скале — узкой, но если протиснуться, за ней открывалась маленькая пещера. Пол был каменным, но не холодным — за день солнце нагревало стены, и внутри держалось тепло.

— Здесь можно переночевать, — сказала Серая Тень, заходя внутрь первой. — Я осмотрю окрестности и поищу…

Она не договорила. Из глубины пещеры донёсся низкий, горловой рык.

Серая Тень замерла. Её хвост взметнулся вверх — сигнал опасности. Птицелапка и Тучелап вжались в землю, не понимая, что происходит. Но запах уже ударил в нос — резкий, кисловатый, не кошачий. Чужой. Звериный.

Из темноты пещеры выступила большая, рыжая, с чёрными лапами лиса. Её глаза тускло блестели в полумраке. Она была старой — шерсть клочьями, рваное ухо, но пасть полна острых зубов, а в теле чувствовалась сила.

— Назад, — прошептала Серая Тень, пятясь. — Медленно. Не бежать. Не показывать страх.

Но лиса уже почуяла добычу. Она шагнула вперёд, к выходу, перекрывая путь к отступлению.

Тучелап зарычал — по-настоящему, глухо, почти по-собачьи. Шерсть на его загривке встала дыбом.

— Тучелап, нет! — крикнула Серая Тень, но было поздно.

Чёрный котёнок бросился на лису. Не раздумывая. Не боясь. Он вцепился ей в морду, выпустив когти, и повис, царапая глаза и нос.

Лиса взвизгнула и рванула головой, отшвырнув его к стене. Тучелап ударился о камень, но тут же вскочил, шатаясь. На его боку расцвела алая полоса — острый коготь зверя распорол шертьё.

— Тучелап! — закричала Птицелапка и бросилась вперёд, сама не пон

имая, что делает.

Она вцепилась лисе в переднюю лапу, вонзая зубы глубоко, насколько могли её ещё не совсем взрослые челюсти. Лиса зарычала, попыталась стряхнуть её, но Птицелапка держалась мёртвой хваткой.

В этот миг лиса ударила её головой. Сильно. Резко.

Птицелапка отлетела в сторону, и всё вокруг закружилось. Она почувствовала, как что-то острое вонзилось ей в плечо, потом ещё раз, в бок. Тепло хлынуло по шерсти, и мир померк.

— ПТИЦЕЛАПКА!

Это кричала Серая Тень. Но звук доходил будто сквозь воду.

Лиса уже избавилась от котёнка, висящего на лапе, и теперь готовилась добить. Но Тучелап был рядом снова. Он взлетел на каменный выступ, прыгнул лисе прямо на голову и, раздирая веки, всадил когти в её глаза.

Два удара. Мгновение. Кровь брызнула во все стороны.

Лиса взвыла — страшно, болезненно, дико. Она заметалась по пещере, натыкаясь на стены, а потом, слепая, обезумевшая, вырвалась наружу и исчезла в темноте, спотыкаясь о камни.

Тишина.

Только дыхание, тяжёлое и прерывистое, и капли, падающие на камень.

Птицелапка лежала неподвижно, глаза закрыты, шерсть на боку и плече пропитана кровью. Её грудь вздымалась слабо, неровно. Рядом, почти белый от потери крови и ужаса, стоял Тучелап. Его лапы дрожали, а морда была залита чужой кровью — лисьей.

— Мама… — прошептал он. — Я не хотел… Я не знал…

— Молчи, — отрывисто бросила Серая Тень, но голос её дрогнул. — Молчи и стой здесь.

Она склонилась над дочерью. Носом провела по ранам — две глубокие, одна поменьше. Кровь шла быстро, но вроде не задеты ни живот, ни горло. Плечо… бок… кости, кажется, целы.

— Ты сильная, — прошептала Серая Тень, не зная, кому говорит — дочери или себе. — Ты выживешь.

Она огляделась. Камень. Ни мха, ни паутины, ничего. Запах лисы перебивал всё.

— Тучелап, — резко сказала она, — быстро на улицу. Найди сухую паутину. В расщелинах скал, под камнями. И если увидишь — пожухлую траву с мелкими жёлтыми цветами. Она растёт в сухих местах. Принеси. Бегом!

Чёрный котёнок, шатаясь, выбежал из пещеры. Его собственные раны саднили, но он не чувствовал боли — только страх, холодный и липкий.

Серая Тень осталась с Птицелапкой. Она легла рядом, начала вылизывать её морду, уши, лоб — не столько для чистоты, сколько чтобы та чувствовала тепло, чтобы не уходила в темноту.

— Не смей умирать, — шептала она. — Слышишь, Птицелапка? Не смей. Мы не для того прошли столько земель, чтобы потерять тебя у скал. Ты — моё сердце, ты слышишь?

Птицелапка слабо застонала. Её лапа дёрнулась.

— Мама… — голос был почти неслышен. — Там… там туча… чёрная…

— Это просто сон, — солгала Серая Тень. — Просто сон.

Тучелап вернулся через несколько минут. В зубах он нёс целый комок сухой паутины, а между лап катил пучок горьковатой, пожухлой травы — тысячелистник.

— Нашёл, — выдохнул он, положив добычу перед матерью.

Серая Тень кивнула, не поднимая глаз. Быстро, как учили когда-то — ещё в Листопадном племени, на занятиях с целителями, — она приложила траву к ранам дочери, придавив, чтобы остановить кровь. Потом наложила паутину плотными слоями, перетягивая, как может.

Птицелапка дёрнулась, зашипела от боли, но не закричала.

— Молодец, — прошептала Серая Тень. — Молодец, моя хорошая.

Тучелап стоял рядом, глядя на сестру. Его глаза блестели.

— Она… она будет жить? — спросил он, и голос его сорвался.

— Будет, — ответила Серая Тень. — Если мы не допустим заражения. И если она не потеряет слишком много сил. Но сейчас она спит — это хорошо. Организм сам борется.

Она подняла голову, посмотрела на сына.

— Ты спас её, Тучелап. Ты спас нас всех.

Чёрный котёнок опустил голову, уткнулся носом в сестринскую шерсть и замер. Дрожь прошла по телу. Он не заплакал — воители не плачут. Но тихий, надрывный всхлип всё же сорвался с его губ.

Серая Тень устроила их в глубине пещеры, где не доставал ветер. Она положила Птицелапку на сухой песок, нанесённый ветрами, укрыла своим хвостом и боком. Тучелап прижался с другой стороны, так, чтобы сестре было теплее.

Лиса не возвращалась. Скорее всего, ослепшая и истекающая кровью, она побрела прочь, в горы, где и пропадёт.

Серая Тень долго не спала. Она слушала дыхание дочери — слабое, но ровное. Проверяла повязки. Принюхивалась — не появился ли запах гнили.

Тучелап уснул первым, уронив голову на лапы. Ему снилось что-то тёмное и тяжёлое — он вздрагивал во сне, но не просыпался.

А Птицелапке снилась поляна. Тихая, лунная. И старая кошка из сна, что явилась ей ещё в гнезде у Майли.

— Ты не умрёшь, — сказала кошка. — Твой брат спас тебя. Но запомни: без искры нет пламени. А без шрамов — не бывает настоящих воинов.

Птицелапка хотела спросить, что это значит, но видение растаяло.

Когда утро окрасило скалы в розовый цвет, Серая Тень открыла глаза. Птицелапка спала глубже, чем ночью, но её дыхание стало ровнее и крепче. Повязки держались. Крови больше не было.

— Выжила, — прошептала серая кошка небу. — Спасибо тебе, Звёздное племя.

Тучелап проснулся от её слов, но ничего не сказал. Только посмотрел на сестру долгим взглядом — и едва заметно выдохнул.

Они остались в пещере ещё на день. Серая Тень выходила на короткую охоту, приносила мелкую ящерицу и двух кузнечиков — всё, что можно было найти среди камней. Воды набрала у родника, что нашёл Тучелап в расщелине.

К вечеру Птицелапка открыла глаза.

— Мы… мы ещё в горах? — спросила она хрипло.

— Да, милая, — ответила мать. — Но завтра двинемся дальше. Ты станешь сильнее. Обещаю.

— Тучелап… — Птицелапка повернула голову к брату. — Ты… ты правда ослепил лису?

Чёрный котёнок фыркнул, но в его глазах мелькнула гордость.

— Она теперь даже мышь не поймает. А ты — лежи и не дёргайся.

Птицелапка слабо улыбнулась и закрыла глаза.

В глубине пещеры было тихо и тепло. Где-то далеко внизу шумела река.