Послание Звёзд: Найденный Клан. КОТЫ-ВОИТЕЛИ. (гет)

Лучи последнего солнца уже угасали. Начался сильный ветер. Серая кошка с черными,как у тигра полосками и зелеными глазами стояла посреди поляны.около её лап сидели два котёнка.одна кошечка — серая с белыми пятнами и зелеными глазами,а второй котик — чёрный,с серыми полосками и янтарными глазами. На поляне уже собрались все коты,косясь на кошку и шипя от злости. Коричневато-рыжий кот с голубыми глазами вышел из пещеры под небольшой скалой и запрыгнул на неё,недовольно рыча. После,вышел полностью бурый кот с зелеными глазами и сел около скалы.- Серая тень,-начал коричневый с рыжим отливом кот.-Бурый рассказал мне,что ты лгала нам всё время!- он зашипел,а Бурый что сидел снизу распушился и стал казаться вдвойне больше. Серая тень испуганно огляделась по сторонам,а потом посмотрела на кота на скале.-Звёздный Лист! Я клянусь,что моя верность полностью принадлежит Листопадному племени!-она остановилась,подбирая слова.-Э.это был несчастный случай!Правда! Я и Дымчатый хвост не были парой...-Бурый агрессивно шикнул на кошку.-Ты лжёшь! Все твои слова чистая ложь.Ты клялась Звёздному клану что не будешь иметь котят и пару! Ты нарушила воинский закон!- Все коты зашипели и Серая тень почувствовала себя ничтожной. Она вздохнула.- Да,я дала клятву Звёздам что откажусь от всего,но...-она посмотрела прямо в глаза Звёздного Листа.-это было случайностью. Ни я,ни Дымчатый хвост не рассчитывали на котят и отношения.-Звёздный лист задумчиво повёл усами. Бурый на миг замер,но прыгнул к предводителю и что то шепнул на ухо. Коричневато рыжий кот кивнул,а Бурый вернулся на место,сверкнув своими зелёными глазами.- Не рассчитывали,но завели их! Как минимум,мы можем лишь передать их к отцу....- Остановился Звёздный лист. Бурый яростно замахал хвостом.- а как максимум изгнать и тебя,и их!-кивнул головой на котят кот. "это не их вина,что они родились!" хотелось выкрикнуть Серой тени,но она обвила крепче котят хвостом.- Я могу понести наказание,но пожалуйста,только не они...-она еле сдержала слёз.-они ещё котята!..- Бурый на секунду ухмыльнулся. Звёздный лист всё еще стоял в раздумьях,глядя на небо. Тучи налетели,и вот вот рванёт дождь. Отовсюду коты орали и шипели на серую королеву,взмахивая лапами. Звёздный лист махнул хвостом в знак замолчать.- я понимаю,вы все озлоблены на предательство Серой тени,но смысл от шипения и злости?- коты сразу же замолчали,раздумывая над словами своего лидера. Вдруг из толпы вышла Пятнистая кошка,яростно махая хвостом,выпустив когти.-не проще уже изгнать их?у нас есть замена целительнице!-повернувшись шикнула кошка. Звёздный лист покачал головой.-я не знаю что сделать.с одной стороны,племени необходимы новые ученики,Пятно.-Пятно втягивала и вытягивала когти,обнажая клыки.-Звёздный лист,не утруждайся! Мы ведь все понимаем что она нарушила больше одного ЗАКОНА?-подчеркнула Пятно.Серая тень сжалась в комок,прикрывая котят."Они не виноваты,что их мать — целительница." Звёздный лист огляделся и кивнул.-хорошо,Пятно.думаю,ты права.-Кот строго посмотрел на серую кошку.-И так,Серая тень. Отныне ты не являешься членом Листопадного племени. Каждый кот,что увидит тебя на территории имеет право убить тебя.-Серая тень стояла,выпучив глаза и замерла от шока. Котята молча смотрели на происходящее. Бурый ехидно улыбнулся,обнажая клыки. Пятно отошла в толпу,даже не посмотрев на Серую тень. Вдруг молчание прервал крик из толпы.-чего стоишь!вон из лагеря!- и все подхватили.

-вон,предательница!

-тебе здесь не место,лживая мышеголовая дура!

шипение доносилось отовсюду.Серая тень вышла из оцепенения и поплелась к выходу из лагеря,маня хвостом котят. Котята оглянулись и побежали за матерью. Стояв у выхода,Серая тень еще раз обернулась и посмотрела на котов. Все они выглядели хладнокровно,будто сейчас же нападут на неё. Она отвернулась и поплелась дальше,не обращая внимания на оры и крики.

Тучи закрыли небо,разрастаясь больше и больше.вдруг вдалеке послышался рёв.Начался гром. Дождь лил из туч как водопад,в миг промочив Серую тень с котятами. Она нашла небольшую пещерку под землёй и зашла туда. Проверив,что в пещере никого нету,она подозвала котят.- Тучка, Птичка,-подозвала мать.-идите ко мне.-Чёрный котик двинулся первый,подбегая к матери. Серая кошечка помедлила рассматривая тучи в небе. Серая тень снова окликнула её,и кошечка подбежала к ней.прижавшись к тёплому животу матери,котята попытались заснуть.вдалеке снова раздался гром. Серая тень устало опустила голову на лапки."ничего,мои хорошенькие. Вы вырастите преданными и надёжными.не то что ваша мама.." Серая тень закрыла глаза и заснула,впитывая запах проливного дождя. Вдалеке снова раздался рёв грома,тучи заполонили небо,создавая эффект полной темноты.дождь каплями капал по земле,стекая с камней.

Птичка открыла свои зелёные глазки. Солнце уже поднималось наверх,а проливной дождь закончился. Кошечка повернулась к своему брату. Тучка мирно спал около матери,дёргая ушками. Птичка потрясля его.- Вставай,соня!-Тучка сонно открыл глаза и потряс головой,отгоняя сон,и пренебрежительно фыркнул.- Я не соня! У меня имя Тучка.- Птичка хихикнула. Серая тень зевнула и открыла сонные глаза. Птичка и Тучка уже во всю бегали и прыгали на друг дружку. Серая тень медленно поднялась и села,вылизываясь. Она повела ушами и принюхалась,что бы почувствовать патруль Листопадного племени. Но котами и в помине не пахло. Лишь влажный воздух после ночного дождя. Серая тень молча наблюдала за котятами. Птичка прыгнула на брата и провела лапкой по морде. Тучка быстро скинул Птичку и прыгнул ей на спину. Кошечка,видимо,не ожидала такого приёма,и повалилась на землю. Тучка торжественно взвизгнул,празднуя победу. Птичка отпрыгнула и отряхнулась,сбрасывая песок.- Нечестно! Я не знала такого приёма.- Тучка засмеялся над сестрой.-меня ему научил Бурый!- пи упоминании глашатая Листопадного племени,Серая тень съёжилась. Она не любила этого кота всей душой,даже когда была ещё ученицей. Бурый был несправедлив и дерзок. Он лгал собственному племени ради репутации. Звёздный лист правда мышеголовый,если думал,что Бурый — отличный глашатай! Серая тень повернулась к выходу из пещеры. Совсем скор,ей с котятами придётся идти в другое место,лишь бы выжить не попав в лапы патрульных,или других диких существ. Птичка и Тучка продолжили драться,притворяясь воинами. Серая тень грустно посмотрела на них. "жаль,что они даже не стали оруженосцами.." Серой тени казалось, что решение выгнать из её племени одобрял только Бурый. А племя и Звёздный лист согласились от безысходности. Хотя,так и есть! Бурый лжец и предатель. Жаль,Серая тень не успела сказать этого другим. Она поднялась и подошла к выходу из пещеры. Птичка резвилась с братом,как вдруг увидела мать,грустно сидевшуюю около выхода из пещеры. Она сразу же остановила возню и указала Тучке кончиком хвоста на Серую тень. Тучка непонимающе склонил голову,дёргая ушами. Птичка закатила глаза. Она повернулась и пошагала к маме. Тучка последовал за ней взади.-Мам?-окликнула Серую тень птичка,садясь рядом.- А почему мы ушли из лагеря? Ты же говорила,что нам нельзя выходить из него до 6 лун!-Серая тень дёрнулась. Как объяснить котятам события? Она молчала,подбирая слова. Тучка пожал плечами и вышел из пещеры. Он оглянулся на мать и сестру. Серая тень смотрела сквозь сына,задумавшись о чём то. Птичка нетерпеливо махала хвостом. Серая тень потрепала дочь лапой по голове и ласково ответила.- Просто такие кошки,как я,должны идти в путешествие!-Она повернулась к Птичке.- Испытание такое. Пока вы не подрастёте до 6 лун,мы будем гулять по лесу,а потом вернёмся обратно в лагерь.- Птичка склонила голову.- Но почему? Я хочу тоже,что бы меня Бурый научил приёмам!- Серая тень обвила кошечку хвостом.- Всему своё время,Птичка. Ты вернёшься и научишься всему!- Птичка радостно вскочила с места.- Правда!? Побыстрее мне бы вырасти!- И Птичка с грозным воем прыгнула на лист, что упал с дерева. Её маленькие коготки сверкали. Серая тень нежно смотрела на Птичку. Вдруг мать дёрнулась. Птичка непонимающе повернулась к ней.- Что случилось?- Где Тучка!?- Вздрогнула кошка. Птичка огляделась по сторонам. И правда,Тучки негде не было. Вдруг,рядом послышался вой и шипение. Серая тень быстро рванула в кусты,откуда доносился звук. Птичка испуганно стояла,прижав уши к затылку. Она,дрожа всем телом,направилась следом за мамой. Куст кольнул её по телу. Птичка взвизгнула. Она выбралась на поляну,где Серая тень стояла напротив какого то огромного,чёрно — белого чудовища с узкими глазками и огромными лапищами. Птичка увидела и Тучку. Он сжался в комок в углу полянки,около дерева. Птичка бросилась к брату и испуганно вытаращила глазки. Серая тень,шипя и размахивая лапами с когтями стояла напротив огромного зверя. Зверь шипел в ответ, неуклюже шагая вперёд. Вдруг Серая тень с воем бросилась на чудовище,и оно рухнуло на землю от неожиданного удара. Кошка отважно терзала бока зверя,пока тот не откинул её своими лапищами с когтями. Серая тень с визгом отлетела в сторону,на песок,истекая кровью. Чудовище в то время рычало и размахивало лапами. Птичка сжалась к брату,затаив дыхание. Вдруг огромное существо развернулось к ним. Птичка испуганно пискнула. Тучка вытаращил глазки и оцепенел от шока. Чудовище приближалось к ним,неуклюже покачиваясь из стороны в сторону. Серая тень встала,её бока тяжело опадали. Она перевела дух и воинственно бросилась на существо со спины,терзая голову и уши. Зверь взвыл,пытаясь сбросить кошку со спины. Но Серая тень оставалась на месте,крепко впившись в кожу неуклюжего существа. Она потянулась к горлу,но упала. А тёмно-белый зверь бросился наутёк,рыча и шипя от злости. Кровавый след шёл от Серой тени. Птичка зажмурила глазки. Открыв их,она увидела,как мать лежит на земле,а Тучка стоит рядом. Кошечка испуганно огляделась,но поняв,что опасность миновала,подошла к серой с полосками кошке,дрожа всем маленьким тельцем. Серая тень тяжело дышала.-к..кто это был?..-спросила Птичка. Серая тень вздохнула,втягивая воздух.- Барсук. Крайне неуклюжие существа,но сильные. Этот,видимо,был малышом.- Птичка вытаращила зелёные глазки. Малыш!? Да он был в три раза больше Птички и Тучки! Если не ещё больше. Серая тень еле встала и поплелась к какому то кустарнику. Подойдя,она вырвала листочки и подобрала лежащую рядом ветку. Тучка непонимающе посмотрел на мать.- Зачем тебе палка и листочки?- Серая тень не торопилась с ответом. Она разжевала листочки, и приложила на рану на боку. Рана по прежнему истекала кровью. Подождав чуть, Серая тень взяла в зубы палку и стянула какой то маленький моток. Паутина! Узнала Птичка. Она видела их в пещере Серой тени. Кошка обмотала рану паутиной и попыталась встать. Она сжала зубы от боли и снова упала не землю. Серая кошка вздохнула.- придётся немного отдохнуть тут,котятки.- Птичка понимающе кивнула. Только что её мать боролась с огромным существом,больше неё самой! Тучка осматривал полянку,а потом бросился на лежачий лист в середине. Птичка с воем присоединилась к брату,представив что лист — Барсук! Серая тень грустно легла на лапки.- Только потише,ладно? Я не думаю,что барсук ушёл отсюда.- Птичка испугалась. Вдруг мама не сможет одолеть барсука во второй раз? Но Тучка пихнул сестру в бок,и игра продолжилась.

Солнце клонилось к закату, и длинные тени тянулись от каждого дерева, словно чьи-то чёрные лапы. Небо над головами путников окрасилось в розовато-оранжевые тона, кое-где прорезанные багровыми полосами — будто кто-то огромный провёл когтями по небесной шкуре. Воздух стал прохладнее, но всё ещё держал в себе дневное тепло, и от этого он казался густым, почти осязаемым.

Серая Тень шла медленно, осторожно переставляя лапы. Каждый шаг отдавался тупой болью в боку, где барсук оставил глубокие борозды. Паутина, которой она перетянула рану, уже заскорузла и покрылась корочкой из засохшей крови, но под ней всё ещё ныло и тянуло. Кошка старалась не показывать боли — котятам нельзя было видеть слабость матери. Они и так слишком многое пережили за последние дни.

Птичка шла впереди, гордо подняв хвост трубой и вынюхивая каждый куст. Её зелёные глаза, такие же, как у матери, блестели от возбуждения. Каждый новый запах заставлял её останавливаться, приподнимать переднюю лапу и замирать в позе настоящего разведчика. Она то и дело оглядывалась на мать, словно спрашивая: «Я молодец? Так надо?»

Тучка плёлся сзади, и его настроение с каждой минутой становилось всё кислее. Сначала он гонялся за особенно жирным кузнечиком, выскочившим из-под его лап, но быстро устал. Потом попытался ловить собственную тень — и тоже бросил. Теперь он просто волочил лапы, опустив голову так низко, что нос почти касался земли. Хвост его уныло тащился сзади, собирая сухие листья и мелкие веточки.

— Ма-ам, — протянул он в сотый раз, намеренно растягивая гласные, чтобы мать точно услышала, как ему плохо. — Ну ма-ам. Далеко ещё? У меня лапы уже отваливаются!

— У тебя не могут отвалиться лапы, глупый, — фыркнула Птичка, даже не обернувшись. Она остановилась, понюхала какой-то особенно интересный камень и добавила: — Ты просто ноешь. Как маленький.

Тучка мгновенно вскинул голову, и глаза его янтарного цвета возмущённо сверкнули.

— А вот и могут! — крикнул он, догоняя сестру и тычась носом ей в бок. — Если очень долго идти, то всё может отвалиться! Даже хвост! Я вообще без хвоста останусь! И что тогда? Как я буду воевать без хвоста? Никак! Вот!

— Воины воюют с помощью когтей и зубов, а не хвоста, — назидательно заметила Птичка, хотя сама не была до конца уверена, правда ли это. Где-то она слышала эту фразу от матери и теперь очень хотела блеснуть мудростью.

— А вот и нет! — не сдавался Тучка. — Хвост помогает держать равновесие! Бурый говорил!

При упоминании глашатая Серая Тень вздрогнула, но промолчала. Она не хотела сейчас вспоминать о Буром. Не хотела вспоминать о племени, о суде, о криках, о том, как её называли «лживой мышеголовой дурой». Она запретила себе думать об этом, по крайней мере — при котятах.

— Всё, — сказала она, останавливаясь и поднимая голову. — Дальше начинаются Гнёзда Двуногих.

Котята мгновенно забыли про ссору. Они замерли, глядя вперёд широко распахнутыми глазами, и даже Птичка, такая взрослая и серьёзная, приоткрыла рот от изумления.

Впереди, за редкой полосой чахлых деревьев и высокой крапивы, начиналось нечто невероятное. Огромные гнёзда — разноцветные, квадратные, с блестящими окнами — лепились друг к другу, будто огромные пчёлы, забывшие о порядке. Некоторые были высокими, выше самого старого дуба в лесу. Другие — низкими, приземистыми, с плоскими крышами. Третьи вообще казались сложенными из красных камней и выглядели так, словно могли простоять здесь ещё тысячу лун.

— Вау, — выдохнул Тучка, забыв про усталость. — Это… это гнёзда?

— Гнёзда Двуногих, — повторила Серая Тень, и в её голосе прозвучала смесь страха и усталой мудрости. — Двуногие — огромные существа, которые ходят на двух лапах. У них нет шерсти, но они покрывают свои тела разноцветными шкурами. Они не опасны, если не лезть к ним. Но лучше держаться подальше. Они не понимают нашего языка и живут по своим, странным правилам.

— А они воины? — с надеждой спросил Тучка, распушив хвост и придав себе максимально грозный вид.

— Нет, — Серая Тень едва заметно улыбнулась наивности сына. — Они не воины. Воины — мы. Коты. Двуногие… по-своему заботятся о нас. Некоторые из них даже кормят котов и пускают жить в свои гнёзда.

— Ого, — Птичка склонила голову набок, переваривая услышанное. — Они что… берут котов в племя?

— Не в племя, — поправила мать. — В дом. Так называются их гнёзда изнутри. Коты, которые живут с ними, называются домашними. У них нет предводителей, нет воинских законов, нет Звёздного Клана. Они просто… живут.

— Фу, — Тучка скривился, будто съел что-то несвежее, и его нос наморщился от отвращения. — Слабые, наверное. Раз без племени.

— Не суди о том, чего не знаешь, — мягко, но строго одёрнула сына Серая Тень. — У каждой кошки — своя судьба. Своя дорога. И не всегда та, кто живёт в лесу, сильнее той, кто спит на мягкой подушке у Двуногого. Сила — она здесь, — она коснулась лапой своей груди, где билось сердце. — А не в когтях и зубах.

Тучка не понял до конца, но кивнул — потому что мама так сказала, а мама никогда не врала. По крайней мере, ему так казалось.

— А теперь, — Серая Тень понизила голос до шёпота, — молчок. Мы заходим на чужую территорию. Ни звука. Ни одного лишнего движения. Поняли?

— Поняли, — шёпотом ответили оба котёнка, хотя Птичка ещё и добавила про себя: «Только кому тут подавать голос, кроме нас? Двуногие же не понимают?»

Они двинулись вперёд, огибая крапиву. С каждым шагом лесной запах слабел, а вместо него появлялись другие, незнакомые, резкие, пугающие. Пахло гарью, железом, горячим камнем, чем-то сладковато-приторным и одновременно горьким, как полынь, но не такой приятной.

Птичка то и дело чихала — слишком много новых запахов атаковало её нос. Тучка старательно зажимал нос лапой, но всё равно чихал громче сестры, потому что не умел делать это тихо.

Вскоре они вышли к широкой серой тропе, которая тянулась вдоль гнёзд. Серая Тень объяснила, что это называется «дорога». По ней днём и ночью носятся огромные металлические чудовища — «коровы» (хотя сами коты называли их «чудищами» или «гром-машинами»). Они воют громче любого волка и сверкают глазами ярче солнца.

— Нельзя ступать на дорогу, — строго сказала Серая Тень, глядя котятам прямо в глаза. — Никогда. Даже если вам покажется, что чудовищ нет. Они появляются внезапно. Если окажетесь на дороге — вас раздавит. И я ничего не смогу сделать. Ни Звёздный Клан, ни сама Смерть. Запомнили?

— Запомнили, — испуганно выдохнули котята, и Тучка невольно сделал шаг назад от серой полосы, будто она могла укусить его за лапу.

Они пошли вдоль дороги, держась в тени заборов и кустов. Кое-где в окнах гнёзд горел жёлтый свет — тёплый, почти ласковый, но в то же время чужой. Оттуда доносились незнакомые звуки — голоса Двуногих. Они были какими-то неправильными: слишком громкими, слишком резкими и совершенно непохожими на кошачью речь. Иногда слышался смех — подобие кошачьего мурлыканья, но искажённое, неестественное.

Тучка шёл, плотно прижавшись к материнскому боку, и то и дело вздрагивал от каждого шороха. Ему казалось, что из каждой тени сейчас выскочит чудовище или враждебный кот. Птичка, наоборот, пыталась выглядеть храброй: она выпятила грудь, распушила хвост и шла с таким видом, будто вокруг были не страшные гнёзда Двуногих, а её родной лес. Но уши её были плотно прижаты к затылку — и это выдавало настоящий страх, который она так отчаянно пыталась спрятать.

Наконец, Серая Тень остановилась перед покосившимся деревянным строением. Оно стояло чуть в стороне от остальных гнёзд, будто его забыли и бросили. Дверь висела на одной ржавой петле, готовая в любой момент рухнуть. Окна были разбиты — осколки стекла блестели в траве, как осколки льда. Крыша местами провалилась, и сквозь неё виднелось темнеющее небо.

— Вот оно, — сказала Серая Тень, принюхиваясь. — Заброшенное гнездо. Я заметила его, когда мы шли.

Внутри пахло пылью, сыростью, мхом, старым деревом и… мышами! Птичка уловила этот запах мгновенно и невольно облизнулась. Мыши значили еда. А еда значила, что они не умрут с голоду.

— Там есть мыши, — прошептала Птичка матери, тыча носом в сторону дыры в стене.

— Я знаю, — так же тихо ответила Серая Тень. — Потому я и выбрала это место. Здесь мы сможем прожить несколько дней. Может быть, даже лун.

Кошка первой проскользнула внутрь. Котята последовали за ней, стараясь не наступить на острые осколки стекла у порога.

Внутри оказалось темновато, но глаза у котов хорошие, и через несколько мгновений они уже различали детали. Помещение было просторным, но запущенным. В углу стоял перевёрнутый деревянный ящик — с него слезала краска, и он пах чем-то химическим, но терпимо. На полу валялись старые тряпки — серые, выцветшие, пахнущие плесенью, но мягкие. В другом углу — пустая миска, явно оставленная Двуногими. На стенах — какие-то тряпки с картинками (люди называли это «обоями»), и на некоторых картинках были изображены цветы, которых котята никогда не видели в реальности.

Птичка тут же запрыгнула на ящик, оглядываясь с важным видом. Она задрала подбородок, прищурила зелёные глаза и попыталась подражать голосу Звёздного Листа, который однажды слышала на собрании.

— Я объявляю это место нашим лагерем! — громко мяукнула она, взмахнув хвостом для важности.

— Ты не предводительница, — буркнул Тучка, падая на кучу тряпья и тут же понимая, насколько это мягко и удобно. — И вообще, я первый это место нашёл.

— Неправда! — возмутилась Птичка, спрыгивая с ящика и подходя к брату.

— Правда! — Тучка вскочил на лапы, готовый к спору.

— Хватит! — Серая Тень шлёпнула хвостом по полу, и звук получился громким и резким. Котята мгновенно замолчали. — Вы ведёте себя как… как котята. Хотя вы и есть котята, — она устало вздохнула и покачала головой. Нет, ругать их она не могла. Они просто играли. Они не понимали, что их мать — изгнанница, что за ними может прийти патруль в любую минуту, что рана на её боку всё ещё болит. Они были слишком маленькими для этого груза.

Она подошла к ним, облизала каждого в макушку — сначала Птичку, потом Тучку. Шерсть у них была мягкая, тёплая, пахнущая молоком и лесом. Этот запах всегда успокаивал Серую Тень.

— Ладно, — сказала кошка, садясь и поджимая под себя больную лапу. — Слушайте меня внимательно. Я сейчас схожу на охоту. Вам придётся остаться здесь. Одним. Ни шагу наружу. Ни звука. Если кто-то чужой придёт — спрячьтесь вон туда, — она указала хвостом на тёмный угол за ящиком. — И не выходите, пока я не вернусь. Поняли?

— Поняли, — хором ответили котята, но Птичка добавила сразу же: — А это надолго?

— Недолго, — соврала Серая Тень. Она понятия не имела, сколько времени займёт охота на незнакомой, полной чужих запахов территории. — Сидите тихо. Если услышите чужих — молчите, затаитесь. Даже если это будет кот. Особенно если это будет кот.

Она ещё раз лизнула их (на этот раз Птичку в нос, а Тучку в ухо), развернулась и бесшумно выскользнула наружу, в сумерки. Сквозь разбитое окно котята видели, как её серая с чёрными полосками фигура растворилась во тьме, словно её и не было.

Наступила тишина.

Тяжёлая, густая, полная незнакомых звуков. Где-то ухало чудовище на дороге. Где-то далеко лаяла собака — злобно, отрывисто, будто кого-то грызла зубами. Где-то внутри гнезда скреблась мышь — тик-тик-тик — но котятам было не до охоты.

Птичка сидела на тряпках, прижав уши и внимательно слушая. Тучка первым не выдержал.

— Ну её! — воскликнул он, подскакивая на месте и отряхиваясь от пыли. — Чего сидеть-то? Мы что, так и будем тут в темноте всё СИДЕТЬ? Пойдём посмотрим, что там снаружи!

— Мама сказала ни шагу наружу, — неуверенно возразила Птичка, хотя её хвост нервно дёргался от желания исследовать незнакомый мир.

Ей тоже было страшно. И одновременно — ужасно любопытно. Гнёзда Двуногих были похожи на огромную загадку, которую хотелось разгадать. Что там, за поворотом? Куда ведёт эта серая дорога? Почему в некоторых окнах горит свет, а в других — нет? И что за странные звуки доносятся из закрытых гнёзд?

— Мамы нет, — хитро прищурился Тучка, заметив сомнение в глазах сестры. Он подошёл к ней вплотную и зашептал прямо в ухо, горячим дыханием щекоча шерсть: — А если мы быстро? Мама даже не заметит, что нас не было. Ну, Птичка! Ты что, трусиха?

«Трусиха» — это было слишком обидно.

— Я не трусиха! — возмутилась Птичка, вскакивая на лапы. Шерсть на загривке у неё встала дыбом, а глаза сверкнули зелёным огнём. — Я просто… я просто ответственная! Мама сказала оставаться, значит, оставаться!

— Вот и будь ответственной, — усмехнулся Тучка, уже направляясь к щели в разбитом окне. — А я пойду ответственным в разведке!

Он протиснулся в щель — туда, где стекла уже не было, и где мягкий ночной ветер доносил запахи свободы и приключений. Его чёрная с серыми полосками спинка мелькнула на фоне тёмного неба — и исчезла.

Птичка помедлила ещё мгновение. Она посмотрела на то место, где сидела мать. На кучу тряпок. На перевёрнутый ящик. На паутину в углу.

А потом вздохнула — глубоко, по-взрослому — и полезла следом.

Снаружи всё выглядело совершенно иначе, чем изнутри.

Сумерки сгустились, превратившись в полноценную ночь. Небо над головой было тёмно-синим, почти чёрным, но кое-где уже загорались первые звёзды — маленькие, колючие, холодные. Луна ещё не взошла, но где-то за гнёздами уже виднелось её бледное свечение.

Тени стали длиннее и страшнее. Каждый куст казался притаившимся чудовищем. Каждый камень — подстерегающим врагом. Воздух стал прохладнее, и по шерсти побежали мурашки.

— Ты где? — шёпотом позвала Птичка, оглядываясь.

— Здесь, — послышалось из-за угла.

Тучка стоял, прижавшись к стене гнезда, и смотрел вперёд. В его янтарных глазах отражался жёлтый свет из окон. Он выглядел одновременно испуганным и восхищённым.

— Смотри, — прошептал он, указывая хвостом вдаль.

Прямо за углом гнезда, в нескольких десятках кошачьих прыжков, виднелся высокий деревянный забор. Он был сделан из досок, сколоченных так неровно, что между ними оставались щели. Оттуда доносились запахи. Много запахов.

Птичка подошла ближе, принюхалась.

Рыба. Свежая рыба. И мясо — не мышь, не птица, а какое-то другое, незнакомое, но явно съедобное. И ещё что-то сладкое — такого запаха она никогда не чувствовала в лесу.

— Там еда, — выдохнула Птичка, и у неё потекли слюнки. Живот тут же скрутило голодом — она только сейчас поняла, как давно они с братом ничего не ели. В последний раз мать поймала мелкую землеройку перед самым выходом к Гнёздам, но те кусочки давно переварились.

— Думаешь, мама там охотится? — спросил Тучка, склонив голову.

— Не знаю… но пахнет вкусно.

Тучка осторожно шагнул вперёд. Крадучись, прижимаясь к земле, как учила мать, он добрался до забора и замер. Внизу, почти у самой земли, была небольшая дыра — как раз для котёнка. Доски вокруг неё были погрызены — видимо, здесь часто лазали мыши. А может, и другие коты.

— Я посмотрю, — сказал Тучка и, не дожидаясь ответа, протиснулся в дыру.

— Тучка! — ахнула Птичка, но брат уже исчез. — Глупый! Бестолковый! Мышеголовый!

Она выругалась про себя (использовав те слова, которые иногда слышала от взрослых воинов, хотя сама не до конца понимала, что они означают) и полезла следом.

Они оказались на маленьком дворике, огороженном с трёх сторон забором, а с четвёртой — высокой стеной гнезда. Земля здесь была утрамбованной, почти голой, лишь кое-где пробивалась жёсткая трава.

В углу стояли две миски. Одна — с водой. Вода была чистой, прозрачной, не пахла тиной, как в лесном ручье. Вторая — с едой. Коричневой, рассыпчатой, с мелкими твёрдыми кусочками.

Тучка уже подбежал к миске и сунул нос прямо в корм.

— Фу! — выплюнул он, тряся головой и чихая. Коричневые кусочки разлетелись в разные стороны. — Не мышь! Это не мышь!

— Это называется корм для котов, — раздался вдруг голос. Мягкий, спокойный, чуть насмешливый. — Двуногие кормят своих котов этим, когда у них нет времени на охоту.

Котята подскочили на месте, как ужаленные.

Птичка в прыжке развернулась, выпустив когти и прижав уши. Тучка встал в боевую стойку — ту самую, которой его научил Бурый — и распушил хвост, пытаясь казаться больше, чем он был на самом деле.

На заборе, грациозно балансируя на узкой доске, сидел кот.

Он был совершенно белым — белее самого чистого снега, белее берёзовой коры. Шерсть у него была длинная и пушистая, с лёгкой волной, и при каждом движении она переливалась серебром в лунном свете, который только начал пробиваться из-за гнёзд. Глаза у кота были ярко-голубыми, почти прозрачными — такими же, как небо в самый холодный зимний день. На шее у него болталась маленькая красная тряпочка — ошейник, как объясняла мама. На ошейнике висела металлическая штучка с бубенчиком, которая тихонько позвякивала при каждом движении.

Кот спрыгнул с забора совершенно бесшумно — даже бубенчик не издал ни звука, словно замер на мгновение. Он приземлился на все четыре лапы, выпрямился и склонил голову набок, разглядывая котят с явным, даже нарочитым любопытством.

— Вы потерялись? — спросил он, и голос его был низким, бархатистым, совсем не враждебным. — Что вы тут делаете в такое время? Сейчас ночь. Двуногие спят, но по ночам здесь бывает опасно. Собаки, кошки-бродяги… Вас могут поймать.

— Мы ничего не боимся! — выпалил Тучка, выпячивая грудь и стараясь смотреть на белого кота сверху вниз, хотя тот был раза в три больше его. — Мы дикие коты! Мы из Листопадного племени! Мы воины!

— Листопадного? — переспросил белый кот, приподняв бровь. — Не слышал о таком. Я Майли. Живу здесь, в этом гнезде. А вы?

Птичка осторожно выступила вперёд, стараясь говорить как взрослая — низким голосом, не спеша, чётко выговаривая слова.

— Я Птичка. А это мой брат, Тучка. Он иногда бывает глупым, но обычно это не смертельно.

— Сама глупая! — огрызнулся Тучка, дёрнув хвостом. — Я воин! А ты ещё даже оруженосцем не была!

Птичка двинула его хвостом по морде — не сильно, но ощутимо. Тучка замолчал, обиженно надувшись.

Майли улыбнулся. По-настоящему, по-кошачьи — чуть приоткрыв пасть, показав белые, ровные зубы и чуть прищурив голубые глаза. В этой улыбке не было угрозы. Было только тепло — странное, незнакомое, но приятное.

— Вы очень забавные, — сказал Майли, садясь и аккуратно поджимая под себя хвост. — И такие маленькие. Сколько вам лун? Две? Три?

— Две с половиной, — гордо ответила Птичка. — Всего пол-луны, и мы будем оруженосцами! Мама сказала, что в шесть лун мы пойдём в обучение.

— Я научусь драться ещё лучше, чем Бурый! — добавил Тучка, вскидывая голову. — Я стану самым сильным воином в племени!

Майли молчал, глядя на них с какой-то странной, почти грустной нежностью.

— А где ваша мама? — спросил он наконец.

— Ушла на охоту, — ответила Птичка. — Мы временно здесь живём. Вон в том заброшенном гнезде, — она указала хвостом в сторону их убежища.

Майли кивнул, но в его глазах мелькнула тень — не страх, скорее тревога.

— Здесь опасно ночью, — повторил он, и голос его стал серьёзнее. — Я серьёзно. Могут прийти бродячие собаки — они сбиваются в стаи и рыщут по улицам в поисках еды. Или чужие коты. Не все из них такие дружелюбные, как я. Есть здесь один — Коготь его называют. Он живёт вон за теми гнёздами, — Майли махнул хвостом куда-то в темноту. — Полосатый, как тигр, и злой. Он дерётся со всеми. Даже на Двуногих бросался, говорят.

— А мы сильные! — похвастался Тучка и тут же продемонстрировал стойку, которую показывал Бурый. Широко расставил лапы, пригнул голову, распушил хвост и зарычал — смешно, по-котёночьи, срываясь на писк. — Видел? Нас мама учит.

— Это хорошо, — мягко сказал Майли, и в его голосе не было насмешки. Только уважение — настоящее, искреннее. — Но лучше бы вам вернуться в укрытие. Хотите, я провожу вас? Заодно расскажу, как здесь всё устроено. Что можно есть, а что — нет. Куда лучше не соваться, а где можно погреться зимой.

Птичка посмотрела на Тучку. Брат пожал плечами — мол, решай сама, мне всё равно.

Она задумалась. Мама сказала «ни шагу наружу». Но мама не говорила про белых котов. И про то, что они уже снаружи — мама тоже не говорила, потому что не знала. А если они уже здесь, то обратно они всё равно по той же дороге пойдут. И Майли вроде не выглядит опасным. Он большой, сильный, намного больше их, но не рычит, не шипит, не выпускает когти.

— Ладно, — кивнула Птичка. — Только быстро. Мама скоро вернётся.

Майли снова улыбнулся, встал и легко, грациозно — как настоящий воин, хотя жил среди Двуногих — пошёл вперёд. Он шёл так, что котята могли прятаться за ним в случае опасности, но при этом постоянно оглядывался, проверяя, не отстают ли они.

— Вот здесь, — сказал он, проходя мимо больших железных баков с крышками, — Двуногие выбрасывают еду. Иногда можно найти что-то вкусное. Но нужно быть осторожным — крышки тяжёлые, могут придавить лапу. И если долго копаться в баке, можно пропахнуть отбросами, и тогда добыча в лесу будет чуять тебя за десяток хвостов.

Они медленно обходили гнездо.

— А там живёт пёс Рекс, — Майли указал на маленькое гнездо с ярко-жёлтым окном. — Он старый, почти глухой. Но лает страшно — так, что уши закладывает. И запах у него сильный. Если услышите лай — бегите. Он в заборе, но однажды доски прогнили, и он вылез. Хорошо, Двуногие быстро его поймали.

Тучка вздрогнул и невольно ускорил шаг.

— А вот туда вообще лучше не соваться, — Майли указал хвостом на тёмный, узкий проход между двумя гнёздами. Оттуда пахло чем-то кислым, гнилым и опасным. — Там живёт Коготь, о котором я говорил. Злой, лохматый, весь в шрамах. Он дерется за еду и за территорию. Однажды я зашёл туда случайно — он расцарапал мне ухо, — Майли показал маленький шрам на кончике уха, почти незаметный в темноте. — С тех пор я туда не хожу.

— Полосатый? Как барсук? — оживился Тучка. Ему почему-то нравились истории про страшных зверей — может, потому, что ему самому никогда ещё не приходилось с ними встречаться.

— Нет, барсук больше, — задумчиво ответил Майли, вспоминая. — И страшнее. Хотя Коготь — тот ещё зверь. У него когти такие, что может до кости распороть за один удар.

— Ха! — фыркнул Тучка. — Вот мой приём… — он хотел показать снова, но споткнулся о камень и чуть не упал. Птичка прыснула со смеху, Майли тоже не сдержал улыбки.

Они уже подходили к заброшенному гнезду, когда Птичка вдруг остановилась. Что-то заставило её замереть — может быть, внезапный порыв ветра, а может — просто мысль, которая пришла в голову сама собой.

— Майли, — позвала она.

Белый кот обернулся. Его голубые глаза в темноте светились — не так ярко, как у лесных котов, но всё же заметно. На ошейнике тихо звякнул бубенчик.

— А тебе не одиноко? — спросила Птичка. — Жить одному среди Двуногих?

Майли замер. Вопрос застал его врасплох.

Он стоял неподвижно несколько секунд, только хвост его медленно дёргался из стороны в сторону — признак того, что кот думает о чём-то важном, может быть, даже болезненном.

— Иногда, — признался он наконец. Голос его стал тише, глубже. — Я жил здесь не всегда. Меня принесли Двуногие, когда я был совсем маленьким, меньше вас. Со мной жила старая кошка Мурка. Она была старой, мудрой, учила меня охотиться на мышей и прятаться от чужих. Но она… ушла. Ей было много лун, она просто заснула и не проснулась.

Голос Майли дрогнул — совсем чуть-чуть, но Птичка услышала.

— А потом Двуногие взяли новую кошку, — продолжил Майли, глядя куда-то в сторону. — Рыжую, молодую, глупую. Она меня не любит. Гоняет от миски, царапается, шипит. Двуногие ничего не делают — они думают, мы играем. Так что я в основном один.

В его словах было столько боли, столько одиночества, что у Птички защемило в груди. Она вдруг поняла, что этот большой, белый, красивый кот ничем не отличается от них. Может быть, он даже несчастнее. У них, по крайней мере, есть мама. А у него — никого.

— Ты можешь прийти к нам, — вдруг выпалил Тучка, и в его голосе не было обычной бравады и хвастовства. Только искренность — детская, чистая, беззащитная. — Ну, в гости. Если мама разрешит.

Майли медленно перевёл взгляд на чёрного котёнка с серыми полосками. Его лицо — кошачья морда — ничего не выражало, но глаза… глаза стали мягче, теплее. В них зажглась искра — маленькая, но яркая.

— Спасибо, — тихо сказал он, и в этом «спасибо» было больше чувства, чем в некоторых речах, которые произносили воины на Советах. — Может быть, так и сделаю. Приду. Если пригласите.

И тут из темноты — резкой, внезапной, как удар когтями — донёсся тихий, угрожающий шорох.

Майли мгновенно напрягся. Шерсть на его спине встала дыбом, хвост распушился. Он шагнул вперёд, загораживая котят собой.

— Кто здесь? — негромко, но очень твёрдо спросил он.

Из кустов вынырнула тень.

Серая Тень.

Она шла, низко пригнувшись к земле, сжимая в зубах крупную мышь — такую жирную, что из её усов капал сок. Бока её тяжело вздымались — охота на чужой территории отняла много сил. Но не только усталость читалась в её позе.

Увидев котят рядом с незнакомым белым котом, она мгновенно распушилась — сильнее, чем когда-либо. Шерсть встала дыбом от носа до кончика хвоста, так что кошка стала похожа на огромный, угрожающий шар. Уши прижались к затылку так плотно, что почти исчезли. Глаза сузились до щёлочек, в которых сверкал зелёный огонь. Пасть приоткрылась, обнажая острые, белые клыки, и из горла вырвался глухой, протяжный рык — такой низкий, что вибрация чувствовалась в земле.

— Р-р-р-р-а-а-а-у-у…

Она бросила мышь на землю и пошла вперёд, переставляя лапы медленно, с расстановкой — как воин, готовящийся к атаке. Её рана на боку, казалось, больше не болела или Серая Тень просто перестала её чувствовать от ярости.

— Мама, нет! Не надо! — крикнула Птичка, бросаясь к матери и вставая между ней и Майли. — Он хороший! Он помогал нам! Он проводил обратно!

— Помогал? — Серая Тень недоверчиво перевела взгляд с дочери на белого кота. Глаза её всё ещё горели гневом, но шерсть на загривке понемногу начала опадать. — Кто ты?

— Майли, — кот вежливо склонил голову, не делая ни одного резкого движения. Он даже специально опустил хвост и прижал уши — не от страха, а как жест подчинения, показывая, что не представляет угрозы. — Я живу у Двуногих, в соседнем гнезде. Я не враг.

— Ты домашний, — голос Серой Тени всё ещё звучал угрожающе, но шипение прекратилось. Она внимательно, с когтями, рассматривала Майли — каждую деталь, каждое движение, каждый вздох.

— Да, — спокойно ответил Майли, глядя ей прямо в глаза — не нагло, но и не отводя взгляда. Это было знаком уважения такого же сильного, как у воина, который говорит правду. — Я домашний. Но я не причиню вреда вашим котятам. Они сами вышли погулять — никто их не звал, не тащил. Я просто увидел их, заговорил и предложил проводить обратно. Вот и всё.

Серая Тень перевела тяжёлый, усталый взгляд на детей.

Птичка смотрела на мать с мольбой — глаза широко распахнуты, зрачки расширены, вся поза говорила: «Мам, ну пожалуйста, ну не надо кусаться, он правда добрый». Тучка стоял чуть поодаль, прятал морду под лапу и старательно делал вид, что он тут вообще ни при чём и что это не его идея была вылезать наружу, а если и его, то только чуть-чуть.

Серая Тень закрыла глаза. Глубоко вздохнула. Открыла.

Воительница в ней требовала рычать, бить, гнать незнакомца прочь. Но мать — уставшая, измученная, израненная мать — понимала, что котятам нужен кто-то кроме неё. Кто-то, кто знает эти места. Кто-то, кто может помочь, если с ней что-то случится.

— Ладно, — проворчала она, беря мышь обратно в зубы и делая шаг к гнезду. — Но если ты хоть раз… хоть один раз… причинишь им боль, — она не договорила, только сверкнула глазами.

Майли понял и без слов.

— Я понимаю, — он сделал шаг назад, потом ещё один, показывая, что уходит. — Я ухожу. Но если что-то понадобится — еда, помощь, защита — знайте, я рядом. Я живу за забором с красной крышей. Если позовёте — приду.

Он развернулся и легко, почти бесшумно запрыгнул на забор. На мгновение замер — белый силуэт на фоне тёмно-синего неба, с красным пятнышком ошейника и звякающим бубенчиком. Голубые глаза сверкнули в последний раз.

— До завтра, маленькие воины, — тихо сказал он и исчез.

Серая Тень выдохнула — долго, тяжело, как после долгой битвы — и поплелась к гнезду. Котята поспешили за ней.

Внутри было тепло. Не так, как в лесном лагере, где всегда дул ветер, а по-другому — как-то по-домашнему, по-уютному. Может быть, потому что здесь не было злых глаз и шипящих голосов.

Серая Тень опустила мышь на тряпки и сама рухнула рядом, прижимая к себе детей.

— Вы меня когда-нибудь в могилу сведёте, — устало, но без злости сказала она. — Слушаться — не просто слова. Это закон выживания. Если я скажу „не выходить“, значит, не выходить. Если скажу „спрятаться“ — спрятаться. Поняли?

— Поняли, — хором пискнули котята.

— Поняли, — повторила Птичка отдельно, с особым нажимом, показывая, что она-то поняла, в отличие от кое-кого.

— Мы больше не будем, — добавил Тучка, снова ложась на мягкие тряпки. Но в его голосе опять не было особой уверенности — так, для проформы.

Серая Тень покачала головой, разорвала мышь на три части и подвинула куски котятам.

— Ешьте. И спать. Завтра будет новый день. Кто знает, что он нам принесёт.

Котята накинулись на еду с жадностью голодных волчат. Мышь была жирной, сочной, с хрустящими косточками и вкусными внутренностями — настоящая лесная добыча, которую ни за какие корма из мисок не променяешь.

Когда они наелись — наелись впервые за несколько дней! — Серая Тень облизала их обоих, уложила рядом с собой и сама легла, свернувшись клубком, прикрывая детей хвостом.

Птичка уже почти заснула, когда вспомнила.

— Мам, — прошептала она.

— М-м-м? — сонно отозвалась мать.

— А этот кот… Майли. А он правда один? Вообще один?

Серая Тень помолчала.

— Похоже на то, — ответила она наконец.

Птичка вздохнула, прижалась к тёплому материнскому боку и закрыла глаза.

На улице тем временем луна поднялась высоко, заливая серебряным светом пустынную улицу. Где-то вдалеке завыла собака,Громыхнула гром-машина на дороге. Прокричала ночная птица.

Утро выдалось туманным.

Серый, густой, молочный туман окутал гнёзда Двуногих так плотно, что за три шага нельзя было разглядеть ни забора, ни дороги, ни соседнего дома. Воздух был влажным, холодным, и каждая травинка покрылась мелкими капельками воды, похожими на слезинки. Пахло сыростью, мокрой землёй и чем-то сладковато-горьким — возможно, дымом из трубы, а может, прелыми листьями.

Котята ещё спали, свернувшись клубком на куче тряпок. Птичка положила голову на хвост брата, а Тучка уткнулся носом в материнский живот и тихонько посапывал. Иногда его лапы дёргались — ему снилась охота, погоня за мышью или, может быть, драка с воображаемым врагом.

Серая Тень не спала. Она лежала с открытыми глазами, глядя на потолок гнезда, где сквозь дыру в крыше виднелось серое, безликое небо. Рана ныла — тупая, ноющая боль, которая не давала забыться, как верный враг, который не уходит, даже когда его прогнали.

Она услышала его раньше, чем увидела.

Лёгкое, почти бесшумное приземление на подоконник разбитого окна. Затем — тихий звон металлического шарика на ошейнике. Шорох шерсти о деревянную раму. И осторожный, мягкий запах — чужой, но не враждебный. Пахло чистой шерстью, Двуногими, кормом из миски и ещё чем-то тёплым, домашним — тем, что Серая Тень когда-то давно забыла, но что, возможно, знала в другой жизни.

— Я пришёл не один, — тихо сказал Майли, спрыгивая с окна на пол. В зубах он держал что-то большое, тёплое, от чего шёл пар в холодном утреннем воздухе.

Глаза у кота были встревоженными, но не угрожающими. Он опустил ношу на пол перед Серой Тенью и сел, аккуратно поджав под себя хвост, чтобы не задеть котят.

Это был кусок рыбы. Крупной, жирной рыбы — с розовым мясом, которое ещё дымилось, будто её только что вытащили из огня. Рыба пахла так, что у Серой Тени свело желудок от голода.

— Двуногие вчера жарили рыбу на костре, — пояснил Майли, косясь на спящих котят, чтобы не разбудить их. — Остатки выбросили в бак. Я успел, пока Коготь не унюхал.

Серая Тень недоверчиво посмотрела на рыбу, потом на белого кота.

— Зачем ты это делаешь? — спросила она. В её голосе не было благодарности — только настороженность, застарелая, привычная, как паутина в лапах. — Мы чужие. Мы пришли на твою территорию.

Майли помолчал. Он посмотрел на Птичку — та пошевелилась во сне и что-то пробормотала, похожее на «Не поймаю… мышка… убегает…» — и его глаза стали мягкими, почти нежными.

— У меня не было никого, — тихо сказал он. — Когда я был таким, как они, Мурка меня кормила. И грела. И защищала. Если бы не она, я бы умер в первую зиму.

Он перевёл взгляд на Серую Тень — прямо, честно, не отводя глаз.

— Вы не чужие. Вы просто… такие же.

— Они проснутся — пусть едят сначала, — сказала она. — Я потом.

Майли хотел что-то возразить, но промолчал. Он понимал.

Котята проснулись от запаха.

Тучка вскочил первым — нос его дёрнулся, глаза распахнулись, и он замер в стойке охотника, хотя вокруг не было ничего, кроме тумана за окном и их убежища.

— Рыба?! — заорал он так громко, что Птичка подскочила на месте и чуть не врезалась головой в ящик. — Рыба!

Он подлетел к куску, который Майли принёс, и ткнулся в него носом, облизываясь так часто, будто язык вот-вот отвалится.

Птичка, спросонья ещё не понимая, что происходит, потрясла головой, отгоняя сон. Увидев рыбу — большую, розовую, пахнущую жареным — она моргнула, потом моргнула ещё раз.

— Мам, это нам? — спросила она, всё ещё не веря своим глазам.

— Это вам, — раздался сбоку знакомый голос. — Ешьте, пока не остыло. Вкуснее всего рыба, когда она тёплая.

Птичка развернулась. Майли сидел в углу, поджав под себя лапы, и смотрел на них с улыбкой — той самой, беззлобной, от которой у неё внутри всё становилось тёплым и мягким.

— Майли! — Птичка радостно пискнула и, забыв про рыбу, подбежала к белому коту, тычась мордой в его пушистый бок. — Ты пришёл! А я думала, ты не придёшь!

— Я обещал, — он лизнул её в макушку — Пришёл проведать вас.

Тучка уже оторвал кусок рыбы и жевал его с чавканьем, не стесняясь, громко и счастливо. Иногда он давился, кашлял, но всё равно продолжал — слишком вкусно было, чтобы останавливаться.

— А ты не будешь? — спросил он, с набитым ртом, поворачиваясь к Серой Тени.

— Я поем позже, — ответила мать. — Ешьте. Вам нужно расти.

Она не сказала, что боль в боку мешает ей есть.

Но Майли, казалось, всё понял без слов. Он посмотрел на повязку из паутины и подорожника — влажную, бурую от засохшей крови — и нахмурился.

— Я принесу ещё еды, — сказал он, вставая. — И посмотрю, может, найду чистые тряпки. У Двуногих… есть одна дыра, куда они выбрасывают вещи. Там иногда бывает то, что можно использовать.

— Не надо, — попыталась возразить Серая Тень, но Майли уже выпрыгнул в окно, бесшумный и быстрый, будто тень.

Майли вернулся обратно в гнездо.

— Майли! Майли! Покажи «птичку»! — кричал Тучка, прыгая вокруг белого кота.

— Какую «птичку»? — смеялся Майли.

Он учил их охотиться по-домашнему — не так, как в лесу, где нужно замирать на час в ожидании добычи, а по-своему, на манер дворовых котов. Он показывал, как подкрадываться к воробьям, которые клюют крошки у порога, как притворяться мёртвым, чтобы выманить любопытную мышь, как прыгать с места на место, не издавая ни звука, даже на шуршащих сухих листьях.

— Ты слишком громко дышишь, — наставлял Майли Тучку, который пытался повторить прыжок. — Когти выпускай, когда уже в прыжке, а не до. Иначе они будут цепляться за землю и выдадут тебя.

— А так? — Тучка снова прыгнул — на этот раз тише, но всё ещё с грохотом приземлился на все четыре лапы, подняв облако пыли.

— Лучше, — улыбнулся Майли. — Но есть куда расти.

— А у тебя был наставник? — спросила Птичка, сидя на ящике и наблюдая.

Майли замер.

— У меня была Мурка, — сказал он после паузы. — Она была старой кошкой. Очень старой. Её шерсть была серой, как у тебя, — он кивнул в сторону Серой Тени, которая дремала в углу, прикрыв глаза. — И она была очень мудрой.

— А что она умела? — Тучка подбежал ближе, прижимая уши — знак того, что он слушает очень внимательно.

Майли сел, поджал хвост и посмотрел куда-то вдаль — в туман, в небо, в тот день, которого уже никогда не вернуть.

— Она умела предсказывать дождь, — тихо начал он. — За день. Гладила себя по усам и говорила: «Скоро вода с неба». И всегда была права. Она умела находить тёплые места даже в самую холодную зиму. Однажды она нашла дыру в подвале, рядом с трубой — там было так жарко, что мы спали без шерсти, распластавшись по полу, как блины.

Птичка хихикнула, представив блины — их когда-то уронил Двуногий на улицу, и она попробовала мучную лепёшку. Вкус был странный, но не противный.

— А ещё она… — Майли запнулся, сглотнул. — Она умела любить. Просто так. Не за рыбу. Не за то, что я её ученик. А просто потому, что я был рядом.

На мгновение повисла тишина. Такая густая, что её можно было резать когтями.

Тучка подошёл к Майли и ткнулся носом в его лапу — неловко, по-котёночьи, но искренне.

— Ты теперь с нами, — сказал он.

Майли сглотнул снова — на этот раз сильнее. В его глазах блеснуло что-то мокрое.

— Спасибо, — прошептал он.

Серая Тень в углу открыла один глаз, посмотрела на них, и в её взгляде не было уже той жёсткости, что в первый день. Только усталость. И — чуть-чуть — надежда.

К середине дня туман рассеялся, и солнце наконец пробилось сквозь серую пелену.

Птичка и Тучка играли в лесу — нет, не в настоящем лесу, а в маленьком заросшем дворике за гнездом, где росли лопухи выше их голов. Там пахло землёй, червями и старой травой — почти как дома, почти как в Листопадном племени.

Майли сидел на покосившемся заборе и наблюдал за ними, иногда подавая советы.

— Тучка, не набрасывайся сбоку — ударь в лоб, сбей с толку! Ударь! Вот так! — Майли взмахнул лапой в воздухе, показывая движение. — А потом, когда сестра отскочит, поднырни и ударь в живот снизу!

— У неё нет живота! Она котёнок! — заорал Тучка в ответ, пытаясь одновременно уворачиваться от прыжков сестры.

— Живот есть у всех! — крикнул Майли. — Даже у мышей! Просто у мышей он с другой стороны!

Птичка ловко обошла брата со спины и прыгнула ему на хвост. Тучка взвизгнул, обернулся, но было поздно — сестра уже сидела у него на спине, торжествующе мяукая.

— Я победила! — объявила она.

— Ты победила, потому что я отвлёкся! — обиженно сказал Тучка, стряхивая её.

— Воин никогда не отвлекается в бою, — назидательно заметил Майли, спрыгивая с забора. — Это первое правило.

— А второе? — Птичка подбежала к нему, поднимая мордочку.

— Второе — не сдаваться, даже если проигрываешь, — Майли лизнул её между ушей. — А третье — во время драки не есть, потому что подавишься.

— Это глупое правило, — проворчал Тучка, но усмехнулся.

Вернувшись в гнездо, котята застали Серую Тень.

Она сидела на полу, выгнув шею под неестественным углом, и пыталась достать языком до раны на боку. Это выглядело нелепо — язык скользил по шерсти, не попадая куда надо, и кошка злобно шипела от досады.

— Мам, ты как червяк! — сказал Тучка, и Птичка пихнула его лапой, чтобы замолчал.

Серая Тень подняла голову. Её глаза — зелёные, как листья папоротника — покраснели от напряжения. Шерсть на спине свалялась, усы обвисли. Она выглядела такой уставшей, такой старой, такой...

— Помочь? — тихо спросил Майли, подходя ближе.

Серая Тень замерла.

Она не привыкла, чтобы ей помогали. Она была целительницей — той, кто помогает другим. Той, кто лечит раны воинов, собирает травы под дождём, шепчет молитвы Звёздному Клану. Она никогда не была на месте пациента. Никогда.

Но сейчас она ничего не могла сделать сама.

— Помоги, — выдохнула она. И это слово далось ей тяжелее, чем бег с барсучьей раной.

Майли подошёл осторожно, как к дикой кошке, которая может в любой момент вцепиться в горло. Он сел рядом, обнюхал повязку, поморщился — запах был нехороший, чуть сладковатый, с гнильцой.

— Нужно сменить, — сказал он. — Листья старые. И паутина впитала слишком много крови.

— Я знаю, — огрызнулась Серая Тень, но сразу же смягчилась. — Прости.

— Всё в порядке, — спокойно ответил Майли. Он начал аккуратно, кончиками когтей, отделять старую повязку от шерсти.

Котята сидели в углу и смотрели затаив дыхание. Птичка переживала,что мама снова поранится и ей будет плохо.

— Ты не боишься? — спросила Птичка шёпотом.

— Чего? — Тучка не понял.

— Ну... её. Она же целительница. Может,Звёздный клан хочет как то её поранить?

Тучка задумался на секунду, потом фыркнул.

— Звёздный Клан не глядит на нас, — сказал он с такой уверенностью, что сам удивился своим словам. — Если бы глядел, они бы не выгнали нас.

Птичка хотела возразить, но не смогла подобрать слов. В глубине души она знала — брат прав.

Майли смешал свежие листья подорожника с мать-и-мачехой, добавил немного коры молодой берёзы — он нашёл её утром, когда шёл к ним — и всё это пережёвывал, пока не получилась зелёная, пахучая кашица.

— Это больно, — предупредил он, поднося смесь к ране.

— Делай, — коротко сказала Серая Тень и зажмурилась.

Он приложил кашицу к ране. Серая Тень вздрогнула — всем телом, от кончика носа до кончика хвоста — но не издала ни звука. Только когти впились в деревянный пол, оставляя глубокие борозды.

Потом он наложил свежую паутину — мягкую, липкую, добытую из самого угла, где паутина была ещё влажной от ночной сырости. Завязал — не так, как воин, но надёжно.

— Всё, — сказал он, отступая на шаг. — Теперь не трогай три дня. Только языком не доставай. Пусть заживает.

Серая Тень открыла глаза. Долго смотрела на него.

— Откуда ты знаешь травы? — спросила она.

Майли сел и облизал лапу — так, чтобы не смотреть ей в глаза.

— Мурка учила, — сказал он. — Она была не просто старой кошкой. Она была... целительницей. Своей. Для дворовых котов. Она лечила всех: собак, кошек, даже одну крысу выходила.

— Крысу? — Тучка подал голос из угла. — Зачем лечить крысу?

— Потому что она была ранена, — просто ответил Майли. — И потому что Мурка считала: жизнь есть жизнь. Независимо от того, кто ты — кот, крыса или Двуногий.

Серая Тень молчала, но молчание её было тяжёлым, полным мыслей.

— В моём племени целительница не должна была иметь котят, — вдруг сказала она. — Не должна была любить. Не должна была... жить. По-настоящему жить. Только служить. Лечить. Молиться. И умереть такой же одинокой, какой пришла в этот мир.

Она посмотрела на котят.

— Я нарушила закон. И меня выгнали.

Майли подвинулся ближе, сел рядом и прижался плечом к её плечу.

— Ты сделала правильный выбор, — сказал он. — Котята дороже любого закона.

Серая Тень впервые за много дней почти улыбнулась. Наконец,хоть кто то поддержал её!

Утро выдалось ясным и прозрачным, как родниковая вода.Солнце только-только поднялось из-за гнёзд Двуногих, окрасив небо в нежно-розовый и золотистый цвета. Роса ещё держалась на траве, и каждая травинка сверкала, будто её украсили самыми мелкими звёздами. Воздух был свежим, почти хрустальным — в него хотелось вдохнуть полной грудью, и после каждого выдоха на губах оставался привкус утра. Котятам стукнуло уже 6 лун,и теперь их ждала совершенно новая жизнь.

Птичка проснулась первой.Она лежала на груде мягких тряпок — их теперь было так много, что можно было утонуть.Из пушистого, неуклюжего комочка с зелёными глазами она превратилась в грациозную, поджарую кошечку.

Рядом, раскинувшись на спине и разбросав лапы в разные стороны, спал Тучка.

Чёрный котёнок с серыми полосками вымахал почти таким же длинным, как сестра, но в нём всё ещё чувствовалась та самая мальчишеская бестолковость, которая заставляла смеяться даже Серую Тень в самые тяжёлые дни.

Майли спал в углу, свернувшись тугим белым клубком. За шесть лун он почти не изменился — разве что шерсть стала ещё гуще, ещё пушистее, потому что Двуногие, в доме которых он жил, стали кормить его лучше. Ошейник на нём сменился — теперь красная тряпочка стала тоньше, но на ней появился маленький металлический кружок, который тихо позвякивал при каждом движении. Двуногие почему-то называли его «Майли-кот» и часто гладили.

Серая Тень не спала.Она стояла у окна, глядя на восходящее солнце. Её шерсть — серая, с чёрными, как у тигра, полосками — переливалась в утренних лучах, и усы её чуть подрагивали от едва заметного ветерка.Рана на боку затянулась.Теперь на том месте был длинный, бледный рубец, который тянулся от ребра почти до живота — память о барсуке, о той битве, о том дне, когда она чуть не потеряла всё. Шерсть вокруг рубца росла неровно, белыми и серыми клочьями, но боль ушла. Совсем. Осталась только память — тяжёлая, как мокрый снег на шерсти.Она повернулась к котятам.

— Вставайте, — сказала она. Голос её был тихим, но в нём звучала сталь. — Сегодня важный день.

Птичка села мгновенно, будто и не спала вовсе.

— Сегодня? — спросила она, и в её глазах загорелся огонь — тот самый, который Серая Тень помнила по себе много лун назад, когда сама была ещё ученицей. — Мам... ты серьёзно?

— Я никогда не шучу насчёт охоты, — ответила Серая Тень.

Тучка проснулся от того, что сестра двинула его хвостом по носу.

— А? Что? Где барсук? — он вскочил, спросонья пытаясь принять боевую стойку, но лапы запутались в тряпках, и он кубарем покатился по полу.

Майли открыл один глаз, посмотрел на кувыркающегося Тучку, вздохнул и снова закрыл.

— Охота, — сказал он сонно. — Хорошо. Идите. Я присмотрю за гнездом.

Серая Тень подошла к нему и коротко, едва заметно коснулась носом его уха.

— Спасибо, — прошептала она.

Майли мурлыкнул.

Позади гнёзд Двуногих начиналось пустое поле, заросшее высокой, по пояс коту, травой. Там водились мыши-полёвки и мелкие птицы. Дальше поле переходило в редкий берёзовый лес, а лес — в настоящую чащу, где уже пахло лесом по-настоящему, по-дикому, по-племенному.

Серая Тень выбрала поле.

— Сегодня без леса, — сказала она, когда они вышли из гнезда. — Лес — это сложно. Там много звуков, много запахов. Начинать нужно с простого.

— Мы не маленькие, — обиженно буркнул Тучка, но мать посмотрела на него так, что он сразу добавил: — Но поле — это тоже хорошо. Я люблю поле.

Птичка шла рядом с матерью, внимательно слушая каждое слово. Она вообще была слушателем куда лучшим, чем брат. Тучка слушал ушами, но мысли его вечно бродили где-то в другом месте.

Трава была высокой и влажной от росы. Она хлестала по мордам, оставляя на шерсти мелкие капли, которые сверкали на солнце, как драгоценные камни. Где-то вдалеке, на дороге, ухнула гром-машина — котята уже привыкли к этим звукам и больше не вздрагивали.

— Стойте, — скомандовала Серая Тень, поднимая хвост.

Котята замерли как вкопанные.Впереди, в траве, что-то шуршало.

— Видите? — прошептала Серая Тень, указывая носом вперёд. — Там трава колышется, хотя ветра нет.

Птичка прищурилась. И правда — метрах в трёх от них, в густой, сочной траве, двигалась едва заметная волна.

— Мышь, — выдохнул Тучка, и глаза его загорелись.

— Не дёргайся, — одёрнула его мать. — Слушайте. Первое правило охоты — терпение. Вы можете лежать в засаде целый день. Или даже два. Добыча не убежит, если она не знает, что вы здесь.

Она быстрыми, бесшумными шагами обошла котят и встала перед ними.

— Сейчас я покажу. Смотрите на каждое моё движение. Запомните каждую деталь. Когда я прижму уши — прижимайте. Когда я выпущу когти — выпускайте. Когда я прыгну — смотрите, куда я ставлю лапы.

Серая Тень медленно, плавно, как сама тень, двинулась вперёд. Котята затаили дыхание. Она шла, почти касаясь животом земли. Каждая лапа ставилась с максимальной точностью — сначала подушечка, потом когти, потом вся лапа, без единого звука, без единого хруста. Хвост тянулся сзади, не касаясь травинок. Уши были прижаты так, что почти исчезли. Глаза сузились до щёлочек.

Мышь не чуяла опасности. Это была крупная полёвка — серая, пушистая, с крошечными блестящими глазками и длинным хвостом. Она сидела на задних лапках и что-то грызла — может быть, зёрнышко, а может, травинку. Она была так увлечена, что не замечала ничего вокруг.

Серая Тень подкралась на расстояние одного прыжка и замерла.

Мышь подняла голову, повела носом. Что-то ей показалось — может быть, запах, а может, тень, которая на миг закрыла солнце. Но было поздно.

Серая Тень прыгнула.

Это был не просто прыжок — это был полёт. Её тело вытянулось в струну, лапы с выпущенными когтями потянулись вперёд. Она приземлилась ровно на то место, где только что была мышь — и поймала её в прыжке, раньше, чем полёвка успела пискнуть.

Чёткий, чистый, смертельный укус в шею — и мышь обмякла. Серая Тень встала, держа добычу в зубах. Кровь капала с её подбородка, но она улыбалась — по-кошачьи, с достоинством воина, который только что доказал своё мастерство.

— Поняли? — спросила она, опуская мышь на землю.

Птичка выдохнула. Только сейчас она заметила, что всё это время не дышала.

— Поняла, — сказала она.

Тучка кивнул, но глаза его были прикованы к мёртвой мыши. Ему хотелось не смотреть, а делать.

— Теперь вы, — сказала Серая Тень, отступая назад. — Выбирайте цель. Слушайте. Нюхайте. Смотрите. Поле — ваш учитель сегодня.

Птичка пошла вперёд первой. Ей всегда было легче сосредотачиваться, чем брату. Мать говорила, что у неё «охотничья жилка» — та самая, которая отличает настоящего воина от простого драчуна. Она шла медленно, осторожно, переставляя лапы с той же точностью, что и мать. Но она была меньше, легче, и трава вокруг неё почти не колыхалась.

Впереди, метрах в пяти, она заметила мелкое шевеление. Маленькая серая тень метнулась между стеблями — не мышь, что-то помельче. Жук? Нет, слишком быстро. Может быть, землеройка.

Птичка остановилась. Она вспомнила мамины слова: «Сначала слушай, потом смотри, потом нюхай. В этом порядке». Она прижала уши.

Тишина. Только ветер шелестит травой. Где-то далеко поют птицы. Жужжит насекомое над головой.

Она открыла глаза. Трава колыхалась в трёх местах. В одном — ветер. В другом — что-то крупное, может быть, мышь. В третьем — мелкое, быстрое, нервное.

Она понюхала. Пахло мышами. Пахло землёй. Пахло утром и росой. И пахло опасностью — но не рядом, где-то далеко, за полем, в лесу. Птичка выбрала цель.

Она подкралась ближе — медленно, очень медленно, каждый шаг занимал у неё несколько секунд. Лапа ставилась на землю сначала подушечкой, потом пальцами, потом вся. Без звука. Без запаха.

Мышь — это была мышь, она уже видела серую спинку и длинный хвост — копалась в земле, не поднимая головы. Птичка замерла в прыжковой стойке.

«Сейчас», — сказала она себе и прыгнула.

Она перелетела расстояние в три кошачьих хвоста и приземлилась прямо на мышь. Но — промахнулась. Её лапа придавила хвост, а не тело. Мышь взвизгнула, дёрнулась, вырвалась и юркнула в нору, оставив Птичку с горстью земли в когтях.

— Ой, — сказала Птичка.

Серая Тень подошла к ней, обнюхала нору, потом лизнула дочь в ухо.

— Хорошая попытка, — сказала она. — Первая охота почти никогда не бывает удачной. Ты сделала главное — ты не испугалась. Ты прыгнула.

— Но я не поймала, — Птичка опустила голову. Хвост её повис, как у побитой собаки.

— А никто и не говорил, что будет легко, — мягко ответила мать. — Пойдём. Тучка, теперь ты.

Тучка подпрыгивал на месте, как угорелый.

— Я поймаю! Я точно поймаю! Я самый лучший охотник! — он уже разогнался и нёсся по полю, не крадучись, а в полный опор, поднимая за собой шлейф из примятой травы и разбуженных насекомых.

— Тучка! — крикнула Серая Тень, но было поздно.

Чёрный котёнок влетел прямо в заросли, где только что паслась целая стайка мышей. Мыши разбежались в разные стороны, пища и сверкая хвостами. Тучка метался между ними, пытаясь поймать хоть одну, но хватал только воздух и траву.

Он прыгнул налево — пусто. Направо — мышь ускользнула из-под самых когтей. Вперёд — и врезался носом в землю, потому что мышь нырнула в нору в последнюю секунду.

— Ах вы! — закричал Тучка, вскакивая и отряхиваясь от пыли. — Нечестно! У них норы! У меня нет норы! Это нечестная охота!

Серая Тень подошла к нему, села и посмотрела прямо в глаза.

— Ты думаешь, мыши будут играть с тобой честно? — спросила она. — Мыши хотят жить. Точно так же, как ты. И они будут использовать всё — каждую нору, каждую травинку, каждую тень — чтобы выжить. Твоя задача — быть умнее, быстрее, хитрее. А не быстрее всех. Понял?

Тучка насупился.

— Понял, — буркнул он.

— Повтори, что понял.

— Понял я! — сказал Тучка.

Птичка хихикнула, но тут же замолчала, потому что мать строго посмотрела на неё.

— Ты нетерпеливый. — сказала Серая тень — А нетерпение в охоте — хуже, чем глухота. Глухой кот может поймать мышь, если он терпеливый. А нетерпеливый не поймает, даже если у него уши во всю голову.

Она встала, отряхнулась.

— Попробуйте ещё раз. Вместе. Охотиться парами иногда легче. Один отвлекает, второй ловит. Договорились?

Птичка и Тучка переглянулись. У них не было слов, которые могли бы передать то, что произошло между ними в этот миг. Они были братом и сестрой. Они росли вместе, спали в обнимку, дрались за самый жирный кусок рыбы. Они знали мысли друг друга лучше, чем свои собственные.

— Договорились, — сказали они одновременно.

Охота вдвоём оказалась сложнее, чем они думали.

Птичка кралась справа, Тучка — слева. Они двигались синхронно, почти как танцоры — шаг вперёд, пауза, ещё шаг. Их тени сливались с тенями травы. Их запахи уносил ветер в другую сторону.

Впереди, на небольшой проплешине без травы, где земля была голой и сухой, сидела мышь. Она была старой — шерсть её поседела, один глаз был мутным, и она плохо слышала. Лёгкая добыча. Или нет.

Птичка подала сигнал — кончиком хвоста, чуть заметным движением.

«Я отвлекаю. Ты ловишь.»

Тучка кивнул, хотя его трясло от возбуждения.

Птичка вышла вперёд, намеренно громко пошевелив травой. Мышь подняла голову. Она не видела, кто там, но слышала. Она насторожилась, но не побежала — старая, мудрая, опытная. Птичка пошевелилась снова. Мышь повернула голову в её сторону.

И в этот момент Тучка прыгнул.

Он прыгнул не прямо на мышь — мать учила его, что прямой прыжок самый громкий. Он прыгнул чуть в сторону, чтобы приземлиться рядом, а не на добычу. Лапы его коснулись земли мягко, как осенний лист. Мышь дёрнулась, но было поздно. Тучка накрыл её лапой, прижал к земле и — не глядя, на автомате — впился зубами в шею. Мышь пискнула один раз. И затихла. Наступила тишина.

Тучка стоял с мышью в зубах, и глаза его были распахнуты так широко, что казалось, они занимают полморды. Он не верил. Он не мог поверить.

— Я... — сказал он сквозь мышь. — Я сделал это?

— Ты сделал это, — сказала Птичка, подходя ближе.— Ты сделал это, глупый!

Она ткнулась носом в его щёку.

Серая Тень подошла, обнюхала мышь, потом сына.

— Хороший укус, — сказала она. — Чистый. Ты попал прямо в шейные позвонки. Это милосердно.

Тучка гордо поднял голову, держа добычу так, чтобы все видели.

— Я воин, — сказал он торжественно.

— Ты котёнок, который поймал одну мышь, — улыбнулась Серая Тень. — Но да. Ты на правильном пути.

Они охотились ещё час.

Птичка поймала следующую мышь — через двадцать минут после Тучки. Она подкралась к ней целых десять минут, ожидая, пока мышь отвернётся, и прыгнула так точно, что приземлилась прямо на неё, даже не дав пискнуть.

— Идеально, — похвалила Серая Тень. — Ты прирождённая охотница.

Птичка улыбнулась — той улыбкой, от которой на душе у матери стало тепло.

Тучка поймал ещё одну — на этот раз мелкую полёвку, которая выскочила из норы прямо ему под нос. Это была лёгкая добыча, но Тучка всё равно гордился.

К концу охоты у них было три мыши — две у Птички, одна у Тучки, и ещё одна, которую поймала сама Серая Тень, на закуску.

— Хватит, — сказала она, когда солнце поднялось высоко и тени стали короткими. — Первая охота — удачная. Теперь возвращаемся. Майли, наверное, уже заждался.

Майли встретил их у входа в гнездо. Он сидел на подоконнике разбитого окна, свернувшись клубком, и грелся на солнце. Увидев котят с добычей, он соскочил вниз и подбежал к ним, глаза его сияли.

— Вы поймали! — сказал он, обнюхивая каждую мышь. — Три мыши! Нет, четыре! Вы большие молодцы!

— Это я поймал первую, — сказал Тучка, кладя свою мышь перед Майли. — Смотри, какая жирная. Я тебе её дарю. За то, что ты... ну... просто я добрый сегодня!

Майли посмотрел на мышку, потом на Тучку. Его голубые глаза просияли.

— Спасибо, — растроганно сказал он.

Птичка положила свою мышь рядом с матерью.

— Это тебе, мам. За то, что научила нас.

Серая Тень смотрела на дочь долгим, долгим взглядом.

— Я не учила вас, — сказала она наконец. — Я просто показала. А научились вы сами.

Она взяла мышь в зубы, зашла в гнездо и положила её на кучу тряпок — туда, где они ели.

— Идёмте завтракать, — сказала она. — Сегодня мы это заслужили.

После еды — мышь оказалась невероятно вкусной, сочной, с хрустящими косточками — котята уснули.

Они спали в обнимку, как в детстве, хотя и выросли. Тучка положил голову на спину Птичке, Птичка уткнулась носом в мамин хвост. Серая Тень сидела, прислонившись к стене, и смотрела на них.

Майли подошёл и сел рядом.

— Ты гордишься? — спросил он тихо.

— Очень, — ответила Серая Тень. — Но я и боюсь.

— Чего?

Она помолчала. В гнезде было тихо — только сонное дыхание котят и где-то далеко, на дороге, приглушённый рокот гром-машины.

— Они выросли, — сказала она. — И мы не можем вечно жить здесь. Рано или поздно мы уйдем отсюда.

Майли молчал. Долго,сочувственно смотря на Серую тень.

— я понимаю, — сказал он, — вы не можете вечно спать в заброшенном гнезде.

— А может быть, — сказала Серая Тень, — они захотят вернуться. В Листопадное племя. И тогда... тогда они узнают правду. Обо мне. О том, что я целительница, которую выгнали. О том, что я нарушила закон.

Она закрыла глаза.

— И они возненавидят меня.

Майли подвинулся ближе, прижался плечом к её плечу.

— Не возненавидят, — сказал он. — Потому что ты их мать. Потому что ты любишь их. Потому что ты сражалась за них с барсуком. Потому что ты шесть лун не спала ночами, боясь, что они умрут от холода или голода. Дети не ненавидят за такое.

Серая Тень открыла глаза.

— Откуда ты знаешь?

Майли посмотрел на небо в разбитое окно — на облака, которые плыли куда-то вдаль, за горизонт, туда, где мир был другим.

— Потому что я простил Мурку, — сказал он. — За то, что она ушла. За то, что оставила меня одного. Я простил. Потому что рано или поздно,все уходят...

Серая Тень долго смотрела на белого кота.

Потом положила голову на лапы и закрыла глаза.

— Спасибо тебе, Майли, — прошептала она. — За всё.

Майли мурлыкнул.

Солнце медленно поднималось на небеса,лучи солнца ярко сверкали вдали. Серая тень спала на мягких тряпках вместе со своими котятами.

Майли открыл глаза. Он устало поднялся и потянулся,изогнувшись телом. Его глаза весело сверкнули,а бубенчик звякнул. Он поморгал и осмотрелся. Солнце ослепляло,а учитывая что в заброшенном доме и так разбито окно,оно было ещё больше ослепительным. Майли поднялся с тряпок и медленно поплёлся к окну. Он любил посмотреть на восходящее солнышко. Белый кот уселся у окна,рассматривая всё снаружи. Вокруг всё было тихо. Трава колыхалась внизу. Гремящая тропа пролегала около гнезда,вытягиваясь и уходя в другую сторону. Ветерок ерошил шёрстку. Двуногие,видимо,мирно спали,ведь всё было тихо. Вдруг,Майли услышал какой то звук вдали. Он навострил уши,затаив дыхание. Раздалось лаяние. Майли сразу понял,что собака что лает,бежит прямо к гнезду. Лай усиливался и Майли услышал топот лап. Он поднялся и медленно высунул голову из окна,огибая упавшие от разбитого окна стёклышки. Кот огляделся и увидел чёрную,огромную,пушистую собаку,лающую и бежавшую прямо к гнезду вдали. Майли дёрнулся и быстро отошёл от окна,подбегая к Серой тени. Он слегка толкнул её в бок.- Серая тень,вставай,быстрее!- Серая тень помолчала и хрипло выдавила,открывая сонные глаза.- Майли? что случилось?..-Майли напрягся,ведь лай усиливался. Серая тень прислушалась,поняв белого кота без слов. Она сразу же встала и стала толкать котят что бы разбудить. Тучка недовольно поднялся,вылизываясь,а Птичка встала и непонимающе взглянула на мать. Серая тень навострила уши и быстро сказала детям. — Собака здесь,нам нужно убегать,- Кошка кивнула на окно.- да побыстрее!- Птичка в ужасе оглянулась,прислушиваясь. И вправду,доносился приглушённый топот лап и неистовый лай зверя. Тучка, помолчав,махнул хвостом и бросился к окну. Птичка последовала за ним. Серая тень и Майли шли взади,замыкая шествие,что бы на случай защитить котят. Лай усилился,и видимо,собака увидела котов,побежав за ними. Серая тень крикнула на бегу. — Лезьте на дерево! — Птичка дёрнула ухом. Майли повернулся и увидел что собака ничуть не отстаёт от котов. Он шипел и рычал на чёрного,пушистого зверя,но собака больше залилась лаем,а её глаза наполнились яростью. Птичка прыгнула на дерево,зацепившись за кору,и полезла вверх,крепко державшись когтями. Она ускоряла темп,что бы остальные тоже успели залезть. Добравшись до ветки,она вцепилась в неё и опасливо шагнула лапкой на неё. Ветка выдержала её вес и Птичка с лёгкостью села на ветку. Тучка еле дышал,отставая от котов. Собака клацала около его хвоста,наровясь откусить. Тучка шипел на неё,поворачиваясь. Лай не утихал ни на секунду. Серая тень вцепилась в кору прыгнув на дерево, и проклятая рана на боку обожгла её. Кошка взвизгнула от боли, но продолжила карабкаться. Забравшись к дочке,она уселась рядом с ней обвих хвостом,испуганно глядя на Тучку.- Тучка,побыстрее!- Майли вскарабкивался на следующую ветку,как увидел,что собака схватила Тучку за загривок. Тучка кричал и шипел,размахивая лапами,но промахивался не нанося собаке и царапины. Майли остановился и скатился с дерева. Он сжал зубы,ведь когти чуть не отпали от лап. Но спрыгнув,он помчался к собаке,замахивая лапу. Собака с лёгкостью увернулась и отбросила Тучку в сторону. Птичка сжалась,молясь что бы Звёздный клан спас её брата и Майли,к которому они уже привыкли за четыре луны. Серая тень хотела было спрыгнуть,но боль не зажившей раны не давала сделать и шага. Майли шипел на собаку,а та расхаживала взад-вперёд,оскаливая клыки. Вдруг собака прыгнула на Майли,сбивая белого кота с лап. Кот не ожидал такого поыорота,и от неожиданности перевернулся на живот,подставив врагу своё уязвимое место. Собака клацала зубами и почти дотянулась до горла Майли,как вдруг Тучка прыгнул ей на загривок. Зверь взвыл,крутясь что бы сбросить врага. Майли начал царапать собаке бока. Собака издала вой и захватила Майли за хвост,отбросив в колючки в кустарнике. Тучку покидали силы и он спрыгнул с загривка твари,прыгая на дерево,ухватившись когтями за кору. Он попытался вскарабкаться,но чуть не упал прямо в клыки к собаке. Майли завыл и царапнул собаку по носу,отвлекая. Пушистая зверюга отпрянула и потрясла головой,рыча и лая. Майли запрыгнул выше Тучки, и взял его за загривок. Тучка зашипел.- Я не котёнок! Я могу сам вскарабкаться!!- Майли процедил сквозь зубы.- если бы я не спас тебя, ты бы был съеден собакой.- Птичка радостно подпрыгнула,когда Майли дотащил её брата до следующей ветки. Тучка фыркнул,но поблагодарил Майли. Тем временем,собака ещё пуще залилась лаем. Она скакала возле дерева и клацала зубами,почти не поймав Птичку. Та в страхе дёрнулась,но Серая тень успокоила её.- не переживай,она скоро уйдёт отсюда.- и кошка оказалась права. Злой крик Двуногого заставил собаку замолчать и,высунув язык, поплестись к нему,виляя хвостом. Птичка удивлённо моргнула. "значит,собаки тоже могут быть домашними?". Серая тень спокойно выдохнула. Тучка оскалил клыки вслед собаке.- Мерзкая тварь!- Майли молча кивнул. В четвером,они посидели ещё немного,и Майли спрыгнул первым.-Думаю,она уже ушла. Всё спокойно.- Серая тень,оглянувшись,прыгнула к коту,за ней последовали Птичка и Тучка. Птичка замыкала шествие,смотря по сторонам. Тучка нагнал Майли и уважительно кивнул ему.- спасибо,Майли...- он дёрнул ухом.- если бы не ты,она бы меня в клочья разорвала!- Майли растроганно посмотрел на кота.- да незачто,Тучка. Рано или поздно она всё равно бы ушла...-смутился Майли. Серая тень слегка хромала, рана ещё не прошла. Птичка вдохнула свежий воздух и почувствовала запах дичи. — Пожалуй,я пойду поохочусь.- Тучка подошёл к сестре.- Я могу пойти с тобой!- Птичка покачала головой.- Я хочу сама попробовать.- Серая тень понимающе кивнула, а Тучка подбежал к ней. Они двинулись к заброшенному гнезду Двуногих,а Птичка ещё раз втянула запах. Из кустов слышалось тресканье. Птичка припала к земле, слегка приподняв хвост и очень медленно переставляя лапы,что бы идти тихо. Она прижала уши к затылку и повела усами. Это была мышка! Глаза сузились и кошка,словно змея,поползла к добыче. Остановившись всего в пару метрах от мышки, Птичка напружинила задние лапы,приподняв бёдра. Рассчитав силу прыжка,она прыгнула прямо на мышь,вытягивая лапы с когтями. Птичка приземлилась на зверька. Та попыталась выбраться из западни,но Птичка оказалась быстрее. Она впилась клыками в тельце мышки. Добыча издала писк и обмякла,а из тела просачивалась кровь. Птичка радостно замахала хвостом и пошагала к гнезду Двуногих. Преодолев Гремящую тропу, Птичка заметила что солнце уже начинает потихоньку садится,и видимо,сегодня будет дождь,потому что тучи закрыли небо,протягиваясь дальше. Кошка ускорила темп и через окно аккуратно, осторожно переставляя лапами,перепрыгнула отвалившиеся от окна стёклышки,что могли не хило поранить. Серая тень лежала на тряпках,а Майли менял ей повязку на боку. Тучка вылизывался,и завидев сестру,помчался к ней. Он радостно замахал хвостом.- Ого! Ты сама это поймала, Птичка?- Птичка гордо вскинула голову.-угу!- и она подбежала к матери,положив мышь перед её лапами. Серая тень лизнула дочь в ухо.- Молодец,Птичка!- Майли уже заменил повязку,и гордо смотрел на Птичку. Та сжалась от похвалы. Серая тень медленно встала и торжественно подняла голову к проломанной крыше,на небо. Несмотря на тучи, звёзды сверкали ярко. Кошка провозгласила.- Звёздный клан! Готовы ли эти котята получить новые имена оруженосцев?- и словно в ответ на её вопрос, небо сверкнуло. Серая тень посмотрела на Птичку.- Птичка! Готова ли ты учиться всему у меня и Майли?- Птичка кивнула.- Готова!- Тогда силой данной мне,твоё новое имя будет Птицелапка!- Серая тень коснулась подбородком лба дочки.- Пусть Звёздный клан будет следовать за тобой.- Тучка удивлённо дёргал ушами,трепеча от волнения. Серая тень снова спросила.- Тучка.Готов ли ты учиться всему у меня и Майли?- Тучка быстро кивнул.- Готов!-тогда силой данной мне,твоё новое имя будет Тучелап!- Серая тень также коснулась подбородком лба сына.- Пусть Звёздный клан будет следовать за тобой.- Тучелап радостно подпрыгивал на месте. Майли с гордостью смотрел на котят. Птицелапка торжественно взвизгнула, и увидела в небе самую ослепляющую звезду." Так это и есть Звёдный клан?" подумала она. "Листопадное племя будет гордится мной!"

Ночь опустилась на гнёзда Двуногих тяжёлым, бархатным одеялом. Луна висела высоко — огромная, круглая, бледно-жёлтая, как старая кость, выбеленная солнцем. Она заливала двор серебристым светом, от которого тени становились длинными и тонкими, похожими на пальцы неведомых чудовищ, тянущихся к спящим.

В заброшенном гнезде было тихо. Серая Тень спала на груде тряпок, свернувшись в тугой клубок, и её полосатый хвост прикрывал нос от ночной прохлады. Шрам на её боку — длинный, бледный, заросший неровной шерстью — мерно вздымался и опадал вместе с дыханием. Тучелап — бывший Тучка — спал рядом с матерью, раскинув лапы в разные стороны, как это делал всегда. Его чёрная с серыми полосками шерсть сливалась с тенями, и если бы не тихое посапывание, его можно было бы принять за ещё одну кучу тряпок. Майли спал у окна — его любимое место, откуда видно небо. Белая шерсть кота мерцала в лунном свете, как первый снег, и только ошейник с бубенчиком выдавал его присутствие — маленькая красная полоска среди серебра.

Птицелапка не спала. Она лежала с открытыми глазами, глядя в потолок, где сквозь дыру в крыше виднелось чёрное небо, усыпанное звёздами. Сон не шёл к ней. Что-то грызло её изнутри — не голод, не страх, а что-то другое, глубокое, то, для чего у котов нет названия, но что каждый кот чувствовал хотя бы раз в жизни.

Что-то приближалось. Она не знала — что.

И наконец, когда луна перевалила за середину неба и тени повернули в другую сторону, усталость взяла своё. Веки Птицелапки отяжелели, дыхание стало ровнее, и она провалилась в сон.

Она стояла посреди поля.

Но это было не то поле, которое она знала — не то, что за гнёздами Двуногих, с высокой травой и мышиными норами. Это поле было другим.

Трава здесь была серебряной — не зелёной, не сухой, а именно серебряной, отливающей металлом при каждом дуновении ветра. Она росла не вверх, а в стороны, стелясь по земле, как шерсть огромного неведомого зверя. Небо над полем было чёрным. Не просто ночным — чёрным, как смола, как глубина лесного озера в безлунную ночь. И на этом чёрном небе не было ни одной знакомой звезды. Здесь были другие звёзды. Они падали. Одна за другой, одна за другой — белые, ослепительные, горящие, они срывались с неба и летели вниз, в чёрную землю, но не разбивались, не гасли. Они замирали на мгновение у самой земли, а потом поднимались обратно, чтобы упасть снова.

Бесконечно падающие звёзды.

Птицелапка стояла посреди этого поля, и её серая с белыми пятнами шерсть серебрилась в неверном свете. Хвост её дрожал. Уши были прижаты — не от страха, а от благоговения. Ей казалось, что если она издаст хоть звук, всё это исчезнет.

— Птицелапка, — позвал кто-то.

Голос был мягким, как пух, и в то же время глубоким, как ущелье. Он шёл отовсюду и ниоткуда одновременно — из травы, из неба, из падающих звёзд, из самой земли под лапами.

— Кто здесь? — спросила Птицелапка, и голос её прозвучал тонко и испуганно. Здесь, в этом месте, она чувствовала себя маленькой. Маленькой, как в первые луны жизни, когда мир был огромным и непонятным.

Из серебряной травы вышла кошка. Она была старой — очень старой. Её шерсть, когда-то бывшая, наверное, рыжей или бурой, теперь была совершенно седой, почти белой. Глаза — глубокие, мудрые, жёлтые, как янтарь — смотрели на Птицелапку с такой нежностью, что у той защипало в носу.— Меня зовут Лучезарная, — сказала старая кошка, садясь на серебряную траву и поджимая под себя хвост. — Я была целительницей задолго до того, как твоя мать родилась. И даже до того, как её мать родилась.

Птицелапка моргнула.

— Ты... из Звёздного Клана?

Лучезарная улыбнулась — той улыбкой, от которой на душе становится тепло, даже если вокруг холодная ночь.

— Я была из Звёздного Клана, дитя. Теперь я — часть того, что будет. Часть того, что вечно.

Она подняла голову к падающим звёздам и вздохнула — долго, глубоко, так, будто в этом вздохе вместилась целая жизнь.

— Ты должна найти Клан Бесконечно Падающих Звёзд, — сказала Лучезарная, и голос её стал серьёзным, почти суровым. — Там, где небо встречается с землёй в месте, которого нет на картах. Там, где звёзды падают, но не гаснут. Там тебя ждёт твоя судьба.

Птицелапка распушила хвост.

— Меня? — переспросила она. — Н..Но мы только нашли себе дом. Я..

— Ты и твоя семья достойны большего, — перебила её Лучезарная, и в её янтарных глазах загорелись искры. — Твоя мать отреклась от Звёздного Клана, но Звёздный Клан не отрёкся от тебя. Ты и твой брат — вы последняя надежда. Если вы не найдёте Клан Падающих Звёзд, равновесие нарушится. — Она встала, подошла к Птицелапке вплотную и коснулась носом её лба. Прикосновение было холодным — как первый снег, как лёд на луже поутру — но в то же время живым, бьющимся, пульсирующим.— Ищите его, — прошептала Лучезарная. — Ищите, пока не поздно. И помните — путь будет долгим.

Она отстранилась и начала таять — сначала лапы, потом хвост, потом тело, потом голова. Она растворялась в серебряной траве, как утренний туман, оставляя после себя только запах — запах дождя, мёда и чего-то забытого, но родного.

— Лучезарная! — крикнула Птицелапка, протягивая лапу. — Подожди! Как мы найдём этот клан? Где он? Как понять, что мы идём правильно?

Но Лучезарная уже исчезла. И только её голос — мягкий, как пух, и глубокий, как ущелье — прозвучал в последний раз, сотканный из шелеста серебряной травы и шёпота падающих звёзд:

— Звёзды укажут.

А потом и голос исчез.

Птицелапка осталась одна посреди поля из серебряной травы, под небом из падающих звёзд. Она стояла и смотрела, как звёзды падают — снова и снова, вечно, бесконечно. И в этом падении была какая-то странная, пугающая, прекрасная правда.

Птицелапка открыла глаза. Солнце ещё не взошло — было раннее-раннее утро, тот час перед рассветом, когда мир замирает в ожидании. В гнезде было холодно, и её дыхание вырывалось из пасти маленькими белыми облачками. Она лежала, глядя в потолок, и сердце её колотилось так сильно, что она слышала его в ушах. Сон не уходил. Обычно сны тают, как только открываешь глаза — остаётся только смутное ощущение, что тебе что-то снилось, но без слов, без смысла. Но этот сон — он был другим. Он был ярче реальности. Каждая травинка серебряной травы, каждая падающая звезда— всё это осталось с ней, врезалось в память, как когти в кору дерева.

— Мама, — прошептала Птицелапка, толкая Серую Тень в бок. — Мама, проснись.

Серая Тень открыла один глаз. Зелёный, сонный, встревоженный.— Что случилось? — спросила она, сразу просыпаясь и садясь. Её хвост обвил Птицелапку, притягивая ближе. — Тебе приснился кошмар?

— Не кошмар, — Птицелапка сглотнула. Горло пересохло, и слова давались с трудом. — Мне приснилась... целительница. Старая. Лучезарная. Она сказала... она сказала, что мы должны найти Клан Бесконечно Падающих Звёзд.

Серая Тень замерла. Её зелёные глаза — такие же, как у дочери — расширились, и в них мелькнуло что-то, чего Птицелапка никогда раньше не видела. Не страх. Не удивление. Узнавание.— Лучезарная, — повторила Серая Тень, и голос её дрогнул. — Я знаю это имя. Её называли Великой Целительницей. Она умерла за много лун до моего рождения, но легенды о ней ходили. Говорили, что она видела будущее на сотни лун вперёд.— Она сказала, что мы должны помочь, — продолжила Птицелапка, чувствуя, как внутри разливается тепло от того, что мать верит ей. — Что если мы не найдём этот клан, всё равновесие упадёт.- Серая Тень молчала долго — так долго, что Птицелапка успела перепугаться. Мать отвернулась к окну, где небо уже начинало светлеть, и её полосатая спина подрагивала.

— Мам?

— Я знала, что этот день настанет, — тихо сказала Серая Тень, не оборачиваясь. — Всегда знала. Когда я была целительницей, мне тоже снились сны. Не такие ясные, как тебе — но они были. Звёздный Клан говорил со мной, и я слушала. А потом... потом меня изгнали, и сны прекратились.- Она повернулась, и Птицелапка увидела, что глаза матери блестят — не от слёз, нет, Серая Тень не плакала. Блестели от решимости.— Твоему сну нужно верить, — сказала она. — Звёздный Клан не посылает видений просто так. Если они заговорили с тобой — значит, пришло время действовать.-Она встала, стряхивая с шерсти прилипшие тряпки, и подошла к Тучелапу.— Вставай, — сказала она, толкая сына лапой. — Вставай, просыпайся. У нас важный разговор.

Тучелап заворчал — он всегда ворчал, когда его будили — но сел. Его янтарные глаза были заспанными, сонными, и он никак не мог понять, что происходит.— Чего? — спросил он хрипло. — Опять собака? Я её порву...— Не собака, — сказала Птицелапка, садясь рядом с братом. — Мне приснилось пророчество. Мы должны найти Клан Бесконечно Падающих Звёзд.-Тучелап моргнул и помолчал.Моргнул снова.— Чего? — переспросил он.Птицелапка вздохнула и начала рассказывать — всё по порядку. Про серебряное поле. Про падающие звёзды, которые не гаснут. Про старую кошку Лучезарную. Про её слова о последней надежде и о том, что равновесие нарушится, если они не найдут этот клан.Тучелап слушал внимательно — для него необычно внимательно. Его янтарные глаза постепенно теряли сонное выражение, становясь серьёзными, почти взрослыми.— И ты веришь этому? — спросил он, когда сестра закончила.

— Верю, — сказала Птицелапка твёрдо, и в этом «верю» было столько силы, что Тучелап даже отступил на шаг. — Я видела это, Тучка. Я чувствовала это. Это было настоящим. Настоящее сна.

— Тучелап, — поправил брат машинально, но без обычной запальчивости.Серая Тень переводила взгляд с дочери на сына и обратно.— Мы уходим, — сказала она. — Сегодня.- Оба оруженосца уставились на неё.— Сейчас? — переспросил Тучелап. — Но... мы же не собрались. У нас нет запасов. Мы не знаем, куда идти. И Майли...

— Майли остаётся, — голос Серой Тени был ровным, но в нём слышалась сталь. Сталь, которую не согнуть. — Это наш путь. Не его. Он домашний кот. Ему не место в диких землях, куда мы отправимся.

Птицелапка почувствовала, как что-то кольнуло в груди. Майли. Она даже не подумала о нём. О белом коте с голубыми глазами, который кормил их, когда они голодали. Который учил их охотиться. Который рисковал жизнью ради них, когда собака вцепилась в хвост.— Мы не можем просто бросить его, — сказала она.

— Мы не бросаем, — ответила Серая Тень, и голос её смягчился. — Мы прощаемся. Это разные вещи.

Майли проснулся от того, что кто-то тёрся о его бок. Он открыл глаза — и увидел трёх котов, стоящих перед ним. Серая Тень, Птицелапка, Тучелап. Все трое были серьёзны, но в глазах у котят блестела влага.— Какое-то важное собрание? — спросил Майли, зевая и потягиваясь. Бубенчик на ошейнике звякнул — дзынь. — Вы меня пугаете, если честно.

— Майли, — начала Серая Тень, садясь напротив него так, чтобы их глаза были на одном уровне. — Птицелапке приснилось пророчество. Мы должны уйти. Найти Клан Бесконечно Падающих Звёзд.

Майли замер. Он сидел, не двигаясь, и его голубые глаза — такие ясные, такие домашние — медленно переходили с одной кошки на другую.— Уйти? — переспросил он. — Уйти куда?

— Мы не знаем, — ответила Птицелапка, делая шаг вперёд. — Лучезарная сказала, что звёзды укажут. Но мы должны идти сегодня.

— И ты хочешь, чтобы я пошёл с вами, — сказал Майли. Это был не вопрос — утверждение. Серая Тень покачала головой.— Нет, — сказала она твёрдо. — Мы хотим попрощаться.- Майли молчал. В гнезде повисла тишина — такая густая, что можно было резать. Где-то за окном чирикнула проснувшаяся птица. Где-то далеко промчалась машина.

— Я пойду с вами, — сказал наконец Майли. — Я не могу вас отпустить одних.

— Можешь, — Серая Тень шагнула к нему и коснулась носом его уха. — И должен. Твоё место здесь, Майли. У Двуногих. У миски с кормом. Ты не создан для диких лесов и падающих звёзд.- Я создан, чтобы быть с вами, — возразил Майли, и в голосе его впервые прозвучала обида. — Я столько лун заботился о вас. Я...— И мы благодарны, — перебила его Серая тень, подходя вплотную. — Ты спас нас. Ты научил нас. — она запнулась, подбирая слово, — Но этот путь — наш. Понимаешь?- Майли смотрел на неё и в его взгляде была такая боль, что у Птицелапки защемило сердце. — Я понимаю, — сказал он наконец. — Но мне всё равно больно.

Наконец Майли отстранился.— Идите, — сказал он. — Уже светает. Вам нужно уйти до того, как Двуногие проснутся и начнут выгуливать собак.-Серая Тень подошла к нему. Они смотрели друг на друга — серая полосатая кошка и белый домашний кот — и в этом взгляде было столько всего, что не передать словами. Благодарность. Майли улыбнулся — грустно, по-кошачьи, чуть приоткрыв пасть. — Кто теперь будет смотреть на звёзды с тобой? — спросил он.— Сами звёзды, — ответила Серая Тень. — Они всегда со мной.-Она коснулась носом его носа — один раз, невесомо, как крыло бабочки — и отступила.

— Пора.

Утро только начиналось, когда трое изгнанников покинули гнёзда Двуногих. Солнце ещё не показалось из-за горизонта, но его свет уже окрасил край неба в бледно-розовый цвет — такой цвет бывает у ракушек, которые иногда попадаются на берегу реки. Трава под лапами была мокрой от росы, и Серая Тень шла медленно, чтобы котята могли ступать в её следы и не промочить живот. Птицелапка шла второй. Её зелёные глаза — всё ещё котёночьи, широко распахнутые — впитывали каждый новый запах, каждый новый звук. Она никогда не уходила так далеко от гнезда. Мир за пределами Двуногих был огромным, пугающим и таким интересным, что у неё кружилась голова. Тучелап замыкал шествие. Он то и дело оглядывался назад, на гнёзда, которые становились всё меньше и меньше. Его хвост нервно дёргался.

— Перестань, — бросила Птицелапка через плечо, не оборачиваясь. — Майли не побежит за нами.

— Я и не смотрю на Майли! — огрызнулся Тучелап. — Я смотрю, не идёт ли кто за нами следом.

— Например, кто?

— Например… ну… кто-нибудь.

Серая Тень остановилась.— Тучелап, — сказала она, поворачиваясь к сыну. — За нами никто не идёт. Двуногие спят. Собаки привязаны. Майли — дома. Мы одни. И это хорошо, потому что так мы можем сосредоточиться на дороге.

— А куда мы идём? — спросил Тучелап, пользуясь тем, что мать остановилась.

— Пока не знаю, — честно ответила Серая Тень. — Звёзды укажут. Но сначала нужно дойти до леса.

— А что в лесу? — Птицелапка подошла ближе.

— В лесу — границы, — ответила мать. — Земли чужих племён. Грозового. Речного. Теневого. Ветряного. Каждое племя охраняет свою территорию, и если мы случайно ступим на чужую землю — нас могут убить.

— Убить? — переспросил Тучелап, и его голос стал выше от неожиданности. — Просто так?

— Не просто так, — сказала Серая Тень. — По закону. Воинский закон гласит: каждый кот имеет право защищать свою территорию. Даже ценой жизни нарушителя.

Птицелапка сглотнула.— А как мы узнаем, где чья земля?

— По запаху, — Серая Тень повернулась и снова пошла вперёд. — Племена метят границы. Так же, как метили мы в Листопадном племени. Острый нос всегда подскажет, куда можно ступать, а куда — нет.- Она ускорила шаг.— А теперь — тише. Мы выходим к полю. Дальше начинается территория, которую я не знаю. Будем учиться чувствовать чужие запахи.

Поле оказалось огромным.

Оно тянулось до самого горизонта, заросшее высокой, жёсткой травой, которая хлестала котов по мордам, оставляя на шерсти мелкие капельки росы. Местами трава была примятой — там проходили Двуногие со своими собаками. Местами вытоптана в грязь — там останавливались чудовища. Пахло здесь иначе, чем у гнёзд. Свежее. Свободнее.

— Смотрите по сторонам, — сказала Серая Тень. — Учитесь замечать то, что не бросается в глаза.

— Например? — спросил Тучелап, который уже устал и начинал капризничать.

— Например, — мать указала хвостом на примятую траву слева, — здесь прошла лиса. Недавно. Запах ещё свежий.

Птицелапка подошла к примятой траве и принюхалась. Запах был резким, чуть сладковатым, чуть кислым — совсем не похожим на кошачий или собачий.— Лисы опасны? — спросила она.

— Опасны, — кивнула Серая Тень. — Они не охотятся на котов специально, но если встретятся — лучше обойти стороной. У них острые зубы и длинные лапы. Они быстрее нас на короткой дистанции.

— А мы что, когда-нибудь видели лису? — спросил Тучелап.

— Нет, — сказала Серая Тень. — И надеюсь, не увидим.

Она двинулась дальше.

К полудню они добрались до редкого леса — молодые берёзки и осины росли здесь так часто, что между ними можно было пройти только гуськом. Солнце пробивалось сквозь тонкие белые стволы, и на земле лежала сетка из света и тени.

— Передохнём, — сказала Серая Тень, находя небольшое углубление под корнями старой берёзы.

Котята плюхнулись на мягкую землю. Лапы у них болели — они не привыкли ходить так долго. Птицелапка вылизывала порезанную подушечку, Тучелап просто лежал на спине и смотрел вверх, сквозь листву.

— Мам, — позвала Птицелапка.

— М?

— А ты была когда-нибудь на территории других племён?

Серая Тень помолчала.

— Будучи целительницей, я имела право пересекать границы. Но не для войны — для переговоров. Для обмена травами. Для лечения раненых, если племенной целитель не справлялся.

— И как там? — оживился Тучелап, садясь.

— По-разному, — ответила мать. — Грозовое племя живёт в густом лесу, их лагерь скрыт в ежевичных зарослях. Они грубые, жёсткие, но честные. Если Грозовой кот дал слово — он его сдержит.

-А Речное?

— Речное племя живёт у реки. Они плавают лучше всех. Даже котята умеют ловить рыбу раньше, чем мышей. Они скрытные, хитрые. С ними трудно договариваться.

— А Теневое? — спросила Птицелапка.

— Теневое племя живёт в болотах, — Серая Тень поморщилась, вспоминая. — Там всегда сыро, темно и пахнет гнилью. Теневые коты — лучшие ночные охотники. Они видят в темноте так, как мы — при свете дня. Но им нельзя верить. Они предадут, если им это выгодно.

— А Ветряное? — Тучелап уже не мог остановиться.

— Ветряное живёт на холмах, — сказала Серая Тень. — Открытых, продуваемых всеми ветрами. Они самые быстрые. Могут бежать целый день без остановки. Но они худые, и с ними трудно дружить — они смотрят на всех свысока, потому что их лагерь ближе всех к Звёздному Клану.- Она замолчала.

Птицелапка заметила, что мать сказала о каждом племени, кроме одного.— А Листопадное? — спросила она тихо. Серая Тень отвернулась.— Листопадное племя мертво для нас, — сказала она глухо. — Не спрашивай о нём больше.

Дальше они шли молча. К вечеру лес стал гуще. Берёзы сменились дубами, осины — орешником. Здесь было темнее, пахло мхом и грибами, и в воздухе висела влажная прохлада. Серая Тень остановилась у толстого дуба, на коре которого Птицелапка заметила свежие царапины.— Смотрите, — мать ткнула носом в царапины. — Граница. Чья, как думаете?

Птицелапка подошла и принюхалась. Запах был резким, мускусным, совершенно незнакомым.

— Грозовое племя? — предположила она.

— Нет, — покачала головой Серая Тень. — Речное. Чувствуете запах рыбы и тины? У Грозового запах грубее — корой и ежевикой.

Птицелапка принюхалась снова. И правда — запах отдавал рыбой.

— А как выглядят Речные коты? — спросил Тучелап.

— Крупнее нас, — ответила Серая Тень. — С более густой шерстью, чтобы вода не промокала до кожи. У них круглые морды и короткие уши. И они никогда не бродят поодиночке — только патрулями по три-четыре кота.- Она переступила с лапы на лапу.— А это значит, что мы не будем здесь задерживаться. Обойдём границу стороной. Идёмте.- Она повела их левее, в обход дуба с царапинами.

— А что, если мы встретим Речной патруль? — спросила Птицелапка, ускоряя шаг.

— Если встретим — делаем вид, что мы просто бродяги, ищем мышей, — сказала Серая Тень. — И уходим. Медленно. Не бегом. Бег привлекает внимание.

-А они нас учуют?

— Учуют, — вздохнула Серая Тень. — Мы пахнем не так, как они. Листопадное племя — запах листвы и сосен. У Грозового — дуб и ежевика. Наш запах им будет чужим. Вопрос: решат ли они, что мы опасны.

— А мы опасны? — спросил Тучелап.

Серая Тень остановилась и посмотрела на сына долгим, тяжёлым взглядом.

— Мы изгнаны из своего племени, — сказала она. — У нас нет территории. Нет союзников. Нет Звёздного Клана за спиной. Мы можем рассчитывать только на себя и друг на друга. Опасны ли мы? Нет. Мы — никто.- Она отвернулась и пошла дальше.— Но если кто-то тронет моих котят, — добавила она, не оборачиваясь, — я покажу этому миру, что значит быть опасной.

Ночь они провели под нависшей скалой — не пещерой, просто углублением в земле, защищённым сверху каменным козырьком. Серая Тень проверила запахи: вокруг никого, кроме совы в дупле старой сосны и мышиного выводка под корнями.— Спать, — скомандовала она. — Завтра рано вставать. Нам нужно пересечь ручей до рассвета — там, дальше, начинаются земли Теневого племени. А в тени даже днём темно.

Птицелапка свернулась калачиком, положив голову на лапы. Тучелап улёгся рядом, прижавшись к материнскому боку — всё-таки он ещё был котёнком, и холодная ночь пугала его.

— Мам, — прошептал Тучелап.

— М-м-м?

— А Звёздный Клан нас видит?

Серая Тень хотела сказать «нет». Хотела сказать, что после изгнания она не чувствует предков. Но она посмотрела на небо — чёрное, чистое, усыпанное тысячами холодных огней — и не смогла соврать.— Видит, — сказала она. — И следит. Иначе зачем было посылать Птицелапке сон?— А почему они не помогут нам? — спросил Тучелап сонно. — Ну… мышей пришлют, что ли. Или тёплое место. Или…

— Звёздный Клан не кормит из лапы, — перебила Серая Тень. — Они дают знаки. А уж как эти знаки понять — наша забота.

Тучелап хотел спросить ещё что-то, но не успел — сон сомкнул его янтарные глаза. Птицелапка лежала с открытыми глазами. Она смотрела на звёзды и ждала. Но звёзды молчали. Только ветер шуршал сухой травой. И этого было достаточно, чтобы Птицелапка поняла. " Пусть мы одни,пусть мы изгнанники... Но нам нужно идти. Идти..Точно! К Северо-западу!" Ей точно было ясно: они идут к северо-западу.

Туда, где даже днём видно звёзды.

Утро выдалось холодным.Серый туман стелился над землёй, оседая мелкой, противной изморосью на шерсти. Воздух был сырым и колючим — таким, что при каждом вдохе в носу защипывало, а из пасти вырывались маленькие белые облачка пара.

Птицелапка открыла глаза,встала и потянулась. Она села вылизываться,но твёрдо утверждала: нужно идти до северо-запада.

Серая тень по прежнему спала рядом с Тучелапом. Птицелапку тревожила рана матери на боку. Прошло более 7 лун, но рана не затягивалась,а вместо неё остался глубокий шрам. Кошечке казалось,что ещё одна битва с барсуком,или лисой — и её мать может больше не проснутся. Тем не менее, Птицелапка решила поохотиться,жутко хотелось есть. Да и брат с Серой тенью будут не против перекусить перед долгим путём.

Птицелапка вышла из под углублённой пещерки и направилась через кусты на полянку. Остановившись,она принюхалась. Пахло дроздом. Птицелапка припала к земле. Ветер дул в противоположную сторону. Идеально! Дрозд не успеет даже почувствовать запах опасности. Кошка прижала уши к затылку,слегка приподняла хвост над землёй и,сузив глаза, тихо поползла к добыче. Птица,что сидела на скале трепая пёрышки,даже не подозревала что станет целью охоты. На расстоянии три кошачьих хвоста Птицелапка остановилась и ещё раз принюхалась. Всё было отлично. Она немного посидела в засаде,перед тем как птица повернула голову в противоположную сторону от оруженосца. Вдруг,кошка прыгнула на дрозда и сбросила его на землю. Бешено размахивая крыльями и хвостом,дрозд попытался освободиться,даже клюванул кошку в лапу,но та лишь сжала зубы и вцепилась зверьку в горло. Ещё немного побрыкавшись,он обмяк и из горлышка потекла кровь. Птицелапка радостно замахала хвостом. Но одного дрозда было мало.

Она подобрала тельце и понесла к Серой тени и Тучелапу. Войдя в углублённую пещерку, они спали. Птицелапка положила добычу и убежала обратно.

Снова выбежав на полянку,кошка услышала треск в кустах. Припав к земле и почувствовав ветер,он снова дул в противоположную сторону. "идеальная охота!" подумала кошка. Она заметила маленькую полёвку и стала выслеживать её. Вдруг — шорох в кустах,и мимо Птицелапки промчался какой то кот. Она не успела рассмотреть его,как раздался писк мышки и кошка испуганно оцепенела. Видимо,это был патрульный из Грозового племени.

Кот был песчаного окраса и с янтарными глазами. Он остановился и огляделся,навострив уши и принюхиваясь.- Кто здесь?- шикнул кот.-я знаю,ты здесь.

вместо того что бы убежать,Птицелапка с опаской вышла из кустов. Песчаный кот осмотрел её.- Ты бродяга,верно?- Птицелапка медленно кивнула. Тот помолчал,будто вспоминая что то. Вдруг он взял тельце в зубы и положил перед кошкой. Та,от неожиданности,отскочила назад. Кот отошёл обратно,оставив мышку.- это тебе. Проживёшь хоть немного.- Птицелапка непонимающе повернула голову.- за что?- Песчаный кот отвернулся.-Просто напомнила кое кого.- Кошка подошла к мышке. Кот медленно поплёлся через кусты.- стой!- крикнула ему Птицелапка. Кот посмотрел на неё.- Если не секрет...То...Кого я тебе напомнила?- Песчаный помолчал,а потом вздохнул.- кошку из Листопадного племени. Мой брат встречался с ней,точь в точь ты похожа на неё.- Птицелапку осенило. Вдруг кот — её отец!?-а..а как её звали?..- Кот зашипел.- смысл тебе её знать?-Кошка пожала плечами. Тот отвернулся от неё.- Серая тень. Она была,помоему,целительницей.

У Птицелапки стало на душе легче. Она может рассказать,что всё хорошо и она её дочь! "но ведь, моему отцу придётся отвернуться от племени?.." Кошка помолчала,решив не говорить коту что она — дочь Серой тени. Песчаный кот пожал плечами и скрылся в кустах. Птицелапка грустно подняла мышку и поплелась к углублённой пещере.

Войдя, Серая тень и Тучелап уже проснулись. Её брат уселся есть дрозда,а мать вылизывала шёрстку. Птицелапка положила рядом с дроздом мышку и уселась есть. Серая тень вылизала шёрстку и подошла к дочке.- Хороший улов. Ты отличная охотница!- Тучелап кивнул сестре. Птицелапка радостно махнула хвостом,приглашая Серую тень разделить мышь. Она решила не говорить,что мышку ей отдал её же дядя. Тучелап оставил дрозда и молча принял вылизываться. Птицелапка с трудом прожевала кусок мыши.-я видела патрульных. Они догадались и нашли нас по запаху,но пещерку не зашли.- Серая тень встревоженно дёрнула ухом.- значит,нам придётся уйти раньше отсюда,к территории племени Теней.- Птицелапка молча кивнула и доела свою долю добычи. Серая тень облизнулась и прожевала последний кусок. Видно,что кошка чем то встревоженна. И Птицелапка поняла,чем,но промолчала. Тучелап подошёл к выходу из пещерки,а Серая тень двинулась к нему. Вскоре,они вышли,а Птицелапка замыкала шествие,идя последней.

Они двинулись в противоположную сторону,где скрылся песчаный кот. Тучелап расспрашивал маму об племенах,а та устало отвечала. Птицелапка без всякого интереса слушала их беседу,навострив уши и втягивая воздух. Но вокруг было тихо. Ни патруля, ни хищников,никого не было. Солнце уже добралось до середины неба,и стало чуть жарче. Ветерок продувал шёрстку. Они обогнули территорию Грозового племени и добрались до конца территории,что вела к границе племени Теней. Трое дошли до Гремящей тропы, и там Серая тень приказала оруженосцам остановиться. Птицелапка затаила дыхание что бы услышать приближающееся чудовище. Тучелап последовал её примеру,а Серая тень огляделась по сторонам.

Вдруг,земля затряслась,послышался громкий рёв вдалеке. И с огромной скоростью пролетело чудовище,оставив клубки дыма. Птицелапка закашляла,Тучелап сжал зубы,а Серая тень снова оглянулась. Дёрнув ухом,она побежала первой по тропе. За ней быстро помчался Тучелап. Птицелапка постояла,переминаясь с лапки на лапку. Вдруг она дёрнулась и услышала вдалеке рычание. Кошка быстро метнулась к матери и брату,миновав Гремящую тропу. Она была настолько твёрдой и каменистой,что у Птицелапки зачесались подушечки лап. Серая тень оглянулась. Ещё одно чудовище желтого цвета пронесло в брюхе Двуногого. Птицелапка отпрянула от края тропы,яростно махая хвостом.

Тучелап шикнул на сестру.-Птицелапка! Хватит всё время дёргаться как котёнок.-

Серая тень сурово посмотрела на чёрного кота.- Вы всё ещё котята.

Тучелап недовольно замахал хвостом и втроём,они двинулись дальше. Птицелапка молча поплелась рядом с братом, тревожно дёргая усами. Они непременно должны были найти клан Бесконечно Падающих Звёзд. Птицелапка нагнала мать.- Мам! Нам нужно идти на северо-запад!- Кошка остановилась и повернулась к дочке.- я знаю, Птицелапка. Звёздный клан указал мне путь во сне,говоря идти на северо-запад,- Серая тень продолжила путь.-туда мы и идём.

Птицелапка радостно кивнула и пошла за матерью. Тучелап замыкал шествие. "Клан Бесконечно Падающих Звёзд,мы идём к тебе!"

Серая тень,Птицелапка и Тучелап уже перешли территорию племени Ветра,ступив на границу Теневого племени. В воздухе висел резкий и ужасный запах падали. Птицелапка поморщилась,прикрывая нос лапкой.-ну и вонь! Они что,помечают границу каждое мгновение!?- Тучелап засмеялся.- Если так,то они вероятно,никогда не вылизывают шерсть!- Серая тень махнула хвостом.- Тише! В отличии от племени Ветра,-кошка вздохнула.- Племя Теней не имеет милосердия. Нас разорвут в клочья,если увидят.- Птицелапка понимающе кивнула.

Тучелап огляделся по сторонам. Вокруг было очень много кустарников и деревьев,что закрывали солнце. Здесь было прохладно и сыро,в отличии от открытой территории Ветра. Серая тень остановилась. Вдалеке послышался топот лап. Она быстро махнула хвостом,указав на кустарник можжевельных ягод.- Они не дадут учуять нашего запаха,-обьяснила Серая тень. Путники бросились к кусту,забившись там. Птицелапка тряслась от страха,прижавшись к боку матери.

На полянку выскочил серый,худощавый кот с зелёными глазами и острыми клыками. На теле красовались шрамы. Серая тень узнала этого кота,нередко видела на советах.-Это Острый Клык,-шепнула котятам кошка.- Самый сильный и отважный воин племени Теней.- Птицелапка хотела задать вопрос "откуда ты его знаешь?" но вовремя промолчала. На поляну выскочил ещё один кот — чёрно белого окраса,хвостом что похож на барсучий и янтарными глазами.- Я же сказал,Острый клык!-шикнул на серого кота тот.- Клокастый велел идти на границу с племенем Ветра,что ты тут делаешь!?- В отличии от тебя,Барсучий Хвост,проверяю границы! Я что то слышал здесь.- Барсучий хвост принюхался и огляделся.- Ты что,совсем обезумел?- Чёрно белый кот дёрнул усами,сдерживая хихиканье.-Слышишь теперь чужие голоса и звуки?- Острый клык зашипел,обнажая клыки.- Это ты из ума выжил,раз не желаешь проверить собственные границы!-Птицелапка затаила дыхания,боясь даже вдохнуть воздух. Тучелап с интересом навострил ушки.

Барсучий хвост продолжал стоять,грозно распушившись.

-Хватит затевать перепалки просто так. Теперь я понял,почему ты не глашатай!- Серый кот чуть ли не прыгнул на чёрно белого кота,как вдруг из за кустов вышла стройная,рыженькая с янтарными глазами и шрамами кошечка.-что тут творится?- спросила она.-Значит мы с Клокастым ждём вас,что бы проверить границы,а вы ссоритесь из за того что шорох услышали!?-Острый клык грозно замахал хвостом.-Да потому что этот мышеголовый дурак не понимает,что тут кто то был!- Барсучий хвост оскалил клыки.- Я просто констатирую факт! Тут нету запаха, а я ничего не слышал.-Острый клык зашипел.- Твоя проблема,ты..!- Кот не успел договорить,ведь кошечка шлёпнула его хвостом по морде.- Цыц,Острый клык!

И тут из за кустов вышел ещё один кот — полосатый,с множеством шрамов и голубыми глазами.-Что за перепалка,Лисья Нора?- Лисья Нора повернулась к коту.-Эти двое поссорились из за того,что Острый клык что то услышал,а Барсучий хвост — ничего!- Барсучий хвост дёрнул ухом.-Вообще то всё не так было,Клокастый!-Клокастый промолчал.

-идёмте уже.Запаха нет,следов тоже.-он вздохнул.-зря время потратили.-Клокастый развернулся и снова ушел,Лисья Нора — за ним. Острый Клык,опять бросив злобный взгляд на чёрно белого кота и помчался за ними,а Барсучий хвост замыкал шествие,последним скрывшись с поляны. Серая тень вздохнула. Птицелапка замахала хвостом.-Это несправедливо! Острый Клык слишком заносчив,вот и всё.-фыркнула она. Серая тень пожала плечами,а Тучелап повернулся к сестре.- Вообще то нет! Я считаю,он довольно внимательный!- раздувает из мухи слона,-остановила нарастающую ссору серая кошка.-не более.- Птицелапка кивнула,а Тучелап недовольно фыркнул,выйдя из кустарника. Втроём путники снова продолжили путь,идя другим путём от патруля.

* * *

Серая тень остановилась около небольшого углубления у реки. Она махнула хвостом котятам и пошагала в углубление. Птицелапка оглянулась. "странно,почему патрули ещё не почуяли наш запах?"

Тучелап пошёл за матерью,а Птицелапка ещё немного постояла,глядя на реку. Вода здесь была мутной и грязной,в отличии от реки на территории Листопадного племени. Кошка направилась к Серой тени и Тучелапу,в углубление. Это была тесная нора,в которой видимо,давным — давно жила лиса. Её запах был слабым и старым. Серая тень обошла нору.- В принципе,на ночлег пойдёт,- Она подошла к выходу из норки.- Думаю,пойду поохочусь.- Птицелапка захотела вызваться с ней,но Серая тень дёрнула хвостом,в знак что она пойдёт одна. Птицелапка молча кивнула.

Тучелап презрительно фыркнул.- что на этот раз?-недовольно спросила Птицелапка.-А то,что нам уже больше 6 лун,но мы не идём в Листопадное племя!-Птицелапка закатила глаза.-Потому что мы ищём клан Бесконечно Падающих Звёзд!-она вздохнула.-а потом вернёмся в Листопадное племя.- Тучелап оскалил клыки.- Не правда,наша мать солгала нам, я уверен!- Серая кошка непонимающе склонила голову.- Зачем бы нам уходить из племени,не достигнув 6 лун!?- Наверное,потому что это испытание?...-Чёрный кот прервал её.-Нет!Нас выгнали,вот и всё. Она лишь лгала нам.

Птицелапка задумалась. "возможно,он прав? Зачем бы нам покидать территорию,будучи котятами?" Она вздохнула.-ладно,наверное ты прав..-Тучелап помолчал и начал вылизываться,а Птицелапка всё ещё молча сидела. Скорее всего, Серая тень скрывает правду потому,что она слишком жестока? Или слишком горька?

В любом случае,они не узнают этого пока не спросят у неё самой. Вдруг,наверху послышались голоса. Птицелапка навострила ушки,а Тучелап прервал умывание,оцепенев. К норке кто то подходил,и он явно был не один. Птицелапка бросилась к самому тёмному углу норки,призывая за собой Тучелапа. Тот,поколебавшись,пошёл за ней.

Топот усиливался, как и голоса. Вдруг кто то зашёл в норку. Это был Острый Клык,которого Серая тень и котята видели недавно вместе с патрульными. Острый Клык принюхался и дёрнул хвостом.-здесь кто то есть!-Прорычал он. Следом вошёл Клокастый и огляделся. Яркие глаза котят выдавали их в темноте. Острый Клык распушился и зашипел,но Клокастый махнул хвостом.- Это всего лишь котята,Острый Клык. Они не причинят вреда.- Серый кот с опаской отошёл назад. — Так,что вы тут делаете,котята?- Клокастый приблизился к ним.- Вы еле на оруженосцев то смахиваете.

Тучелап хотел огрызнуться,но сестра шлёпнула его хвостом по губам.- М-мы ждали маму,Серую тень,и решили тут переночевать...- В норку зашла ещё одна кошечка — Лисья нора.- Кто это?- Одиночки,по возрасту еле на оруженосцев смахивают.- Нам почти 7 лун!-Шикнул Тучелап. Лисья Нора сочувственно кивнула Клокастому.

Сверху донеслось шипение — это пришла Серая тень с охоты. Она заскочила в нору и помчалась к котятам,закрывая их своим телом. Воздух в тесной норе наполнился напряжением, густым и осязаемым, как туман в самые холодные луны. Шерсть Серой Тени вздыбилась, а глаза, когда-то полные мудрости целительницы, теперь пылали диким материнским огнем. Она заслонила Птицелапку и Тучелапа своим телом, встав стеной между ними и незнакомцами.

Острый Клык, уже ощетинившись, сделал шаг вперед. В тусклом свете норы его собственные шрамы казались еще более зловещими.- Одиночка на нашей территории с котятами! — прорычал он, обнажая клыки. — И даже не потрудилась как следует скрыть свой запах!

Однако Клокастый выставил хвост перед Острым Клыком, останавливая его.- Подожди, Острый Клык. Это не просто одиночка. — Его голубые глаза внимательно изучали Серую Тень. — Я тебя знаю. Мы встречались на Советах. Ты была целительницей… Серая Тень, верно?

Серая Тень не сразу ответила, ее взгляд метался между Клокастым и Острым Клыком, который по-прежнему выглядел так, будто готов разорвать ее на части. Лисья Нора стояла чуть поодаль, в ее янтарных глазах читалась смесь любопытства и настороженности.-Да, это я, — наконец произнесла Серая Тень низким и хриплым от напряжения голосом. — Но это не имеет значения. Мы не причиним вреда вашему племени. Мы просто проходили мимо.

-Проходили мимо? — фыркнул Острый Клык. — И решили заночевать в нашей норе? На нашей земле? От вас пахнет территорией Ветра, и ты, бывшая целительница, знаешь, что это значит!

-Мы просто искали укрытие, — вмешалась Птицелапка, выглядывая из-за матери. Ее голос дрожал, но она старалась говорить уверенно. — Нам нужно было место, чтобы поспать.

Тучелап осмелел и добавил: — И мы не одиночки! Мы… мы просто путешествуем!

Клокастый кивнул, его взгляд смягчился.- Я понимаю, что вы оказались в трудной ситуации. Но территория Теней — не место для путешествий. Особенно с котятами, которые, судя по всему, еще не стали воинами.-Нам почти семь лун!— снова огрызнулся Тучелап, хотя и прижался к боку матери.

Лисья Нора подошла чуть ближе.- Семь лун… Значит, вы уже оруженосцы. Но почему вы одни? Где ваше племя?- Серая Тень тяжело вздохнула.- Это долгая история, и она не имеет к вам никакого отношения. Мы просто хотим пересечь вашу территорию и продолжить свой путь.

Острый Клык издал низкое рычание.-Мы не можем позволить одиночкам свободно разгуливать по нашим землям. Особенно бывшим целительницам, которые могут быть шпионками.

-Шпионами?! — возмущенно воскликнула Серая Тень. — Да как ты смеешь! Я никогда не предавала своё племя и уж тем более не собираюсь шпионить за вами!

-Довольно! — голос Клокастого стал тверже. — Острый Клык, Лисья Нора, я сам разберусь с этим. -Он повернулся к Серой Тени.-Серая Тень, ты знаешь правила. Любой чужак на нашей территории должен быть либо изгнан, либо принят в племя. Если ты не хочешь присоединиться к нам, а я полагаю, что так оно и есть, учитывая, что ты была целительницей, то мы должны сопроводить тебя до границы.

-Сопроводить?- — переспросила Серая Тень, настороженно прищурившись.

-Да. Мы отведем вас к Реке, которая служит границей с территорией Речного племени. Это самый безопасный путь, и мы позаботимся о том, чтобы вы покинули наши земли без происшествий-. Клокастый обвел взглядом кошачье семейство.-Но мы не можем позволить вам остаться здесь на ночь.

Острый Клык фыркнул, но промолчал, когда Клокастый бросил на него строгий взгляд. Лисья Нора кивнула, очевидно соглашаясь с решением глашатая. Серая Тень помедлила, оценивая ситуацию. Она знала, что спорить с глашатаем бесполезно, а в одиночку сопротивляться патрулю — чистое безумие.- Хорошо, — наконец сказала она, и ее шерсть медленно опустилась. — Мы согласны. Но мы пойдем своим путем, без всяких... ловушек.

Клокастый кивнул.- Мы не собираемся причинять вам вред. Мы просто хотим, чтобы вы покинули нашу территорию как можно скорее и без лишних проблем. Острый Клык, Лисья Нора, вы пойдете с нами. Барсучий Хвост уже вернулся в лагерь.

Острый Клык не выглядел довольным, но подчинился. Лисья Нора, казалось, была скорее любопытна, чем враждебна.- Выходим, — скомандовал Клокастый.

Серая Тень вышла из норы первой, котята последовали за ней, прижимаясь к её бокам. Снаружи было уже совсем темно, лес вокруг казался чёрным и безмолвным, лишь лунный свет пробивался сквозь густые кроны деревьев, отбрасывая причудливые тени.-Держитесь поближе, — прошептала Серая Тень котятам. — И не делайте резких движений.- Клокастый шел впереди, указывая путь. Острый Клык шел по другую сторону от Серой Тени, не сводя с нее глаз, словно ожидая, что она в любой момент попытается сбежать. Лисья Нора замыкала шествие, ее янтарные глаза внимательно следили за Птицелапкой и Тучелапом.

Путь был долгим. Земля под лапами была сырой и усыпанной опавшими листьями, которые скользили при каждом шаге. Становилось все холоднее, и Птицелапка начала дрожать. Тучелап, несмотря на свою храбрость, тоже выглядел напряженным.

Они шли по самому сердцу территории Теней. Серая Тень чувствовала, как сильно изменились эти земли с тех пор, как она в последний раз была здесь на Совете. Запах падали и гнили, который они почувствовали на границе, ощущался повсюду, смешиваясь с запахами дичи и сырой земли. Казалось, сама земля пропитана тьмой. Клокастый молча вел их вперед. Острый Клык время от времени коротко фыркал, когда Серая Тень или котята спотыкались, но ничего не говорил вслух. Казалось, только Лисья Нора не излучала враждебности. Она несколько раз сочувственно поглядывала на Птицелапку.

Наконец они услышали шум воды. Река. Большая, широкая и мутная, она несла свои воды сквозь лес, разделяя территории. Здесь, на берегу, лес был еще гуще, а воздух — еще холоднее.

-Вот она, — сказал Клокастый, останавливаясь у самого берега. — За этой рекой начинается территория Речного племени. Мы довели вас до границы. Дальше вы должны идти сами.

Серая Тень кивнула. Она оглянулась на своих детей. Птицелапка прижалась к ней, Тучелап выглядел усталым, но все еще настороженным.-Спасибо, — произнесла Серая Тень, обращаясь к Клокастому, хотя ее голос был лишен теплоты. — За то, что не разорвали нас в клочья.

Клокастый лишь покачал головой.- Мы не дикие бродяги, Серая Тень. Мы — племя. И у нас есть свои законы. -Он бросил взгляд на Острого Клыка, который все еще смотрел на Серую Тень с подозрением.- Острый Клык, Лисья Нора, возвращаемся в лагерь. Наша миссия выполнена.- Острый Клык издал еще одно фырканье, но повернулся и пошел обратно в лес. Лисья Нора бросила на Птицелапку и Тучелапа последний, почти извиняющийся взгляд, прежде чем последовать за ним. Клокастый задержался еще на мгновение, его голубые глаза изучали Серую Тень.- Удачи тебе, Серая Тень. И твоим детям. Надеюсь, вы найдете то, что ищете.- С этими словами глашатай развернулся и исчез в темноте леса, оставив Серую Тень и ее котят одних на берегу могучей реки Птицелапка посмотрела на широкую, бурлящую реку.-Мама, мы ведь не будем переходить ее сейчас, правда? Она такая… большая и страшная.

Серая Тень тяжело вздохнула.- Нет, Птицелапка. Мы найдем место для ночлега здесь, на берегу, и завтра утром поищем более мелкое место для переправы. Или, возможно, даже найдем поваленное дерево.

Тучелап сел, его хвост нервно дергался.-Острый Клык все равно был прав. Он почувствовал наш запах. Он внимательный.

Серая Тень посмотрела на него, а потом на Птицелапку.- Может, он и внимательный. Но его внимание — опасность для нас. Мы должны быть еще осторожнее. И, Тучелап, мы не должны быть такими опрометчивыми.

Тучелап опустил голову. Птицелапка прижалась к матери.-Мама, почему ты не рассказала им правду? Почему мы ушли из Листопадного племени? Тучелап говорит, что нас выгнали…

Серая Тень посмотрела на своих детей. В её глазах была печаль, которая казалась старше самой кошки.-Я расскажу вам, мои дорогие. Но не сейчас. Сейчас нам нужно найти безопасное место, чтобы отдохнуть. А потом мы поговорим. Я обещаю.

Котята, уставшие и напуганные, кивнули. Они знали, что сейчас не время задавать вопросы. Им нужно было довериться своей матери. Серая Тень повела их вдоль берега, выискивая любое углубление или густой куст, которые могли бы послужить укрытием от ночного холода и чужих глаз. Впереди их ждал новый день, новые испытания и, возможно, ответы на мучившие их вопросы. Но сейчас, под покровом ночи, им оставалось лишь двигаться вперед, прочь от территории Теней, навстречу неизвестности.

Воздух на берегу Великой Реки был пропитан влагой и запахом тины. Серая Тень вела своих котят вдоль извилистого берега. Ее глаза, привыкшие выискивать целебные травы в густой листве, теперь искали хоть какое-то укрытие от пронизывающего ночного холода и любопытных взглядов. Лес здесь был густым, кроны деревьев сплетались, образуя почти непроницаемый свод, сквозь который лишь изредка пробивались бледные лучи луны.

-Держитесь поближе, мои дорогие, — прошептала она, прижимаясь к Тучелапу и Птицелапке. Их маленькие тела дрожали не только от холода, но и от пережитого напряжения. Слова Острого Клыка до сих пор звенели у них в ушах, а взгляд Клокастого, хоть и не враждебный, был полон настороженности. Серая Тень знала, что они были на волосок от беды. Они шли долго, пока наконец Серая Тень не заметила небольшую расщелину под корнями старого дуба, поваленного грозой. Вход был узким, но внутри оказалось достаточно места, чтобы свернуться клубочком. Запах земли и гниющей древесины был не самым приятным, но это было сухое и относительно безопасное место.- Залезайте внутрь, — тихо приказала она. Птицелапка и Тучелап поспешно протиснулись внутрь, а Серая Тень последовала за ними и устроилась так, чтобы закрыть вход своим телом и защитить их от ветра и потенциальных хищников.

-Мама, здесь так холодно, — дрожа, прошептала Птицелапка.

-Прижмись ко мне, солнышко, — мурлыкнула Серая Тень, обнимая ее хвостом. Тучелап тоже прижался к ней, и их общее тепло начало немного согревать.

-Мама, ты обещала… — начал Тучелап, но Серая Тень покачала головой.

-Я знаю, Тучелап. И я сдержу свое обещание. Но не сейчас. Сейчас нам нужно отдохнуть. Завтра будет новый день, и нам понадобятся все наши силы.- Она провела языком по макушке Птицелапки, а затем Тучелапа. -Постарайтесь уснуть. Я буду сторожить.

Котята, измотанные переживаниями и долгим путешествием, вскоре затихли, их дыхание стало ровным. Серая Тень не могла уснуть. Ее мысли метались, возвращаясь в прошлое. Листопадное племя… Ее бывший дом. Дом, который она покинула, унеся с собой тайну и двух котят, которые были для нее всем. Слова Птицелапки о том, что их выгнали, были отчасти правдой. Она сама выбрала изгнание, чтобы защитить их, сохранить им жизнь. Но как объяснить это двум юным оруженосцам, которые мечтали о жизни в племени, о воинском имени и Звездном племени?

Она вспомнила, как узнал ее Клокастый. Совет… Да, на Советах она была Серой Тенью, целительницей, чья мудрость ценилась даже другими племенами. Теперь она была просто Серой Тенью, одиночкой, беглянкой, матерью, чья единственная цель — защитить своих детей. Ее сердце сжалось от боли и тоски. Она скучала по своему племени, по своим друзьям, по Звездному племени, чей голос она когда-то так ясно слышала. Но пути назад не было. Только вперед, в неизвестность.

Первые лучи рассвета пробились сквозь листву, окрасив лесную подстилку в золотистые тона. Серая Тень разбудила котят, когда солнце только начало подниматься над горизонтом.-Просыпайтесь, мои маленькие. Нам пора.

Птицелапка потянулась и зевнула.-Куда мы пойдем, мама?

-Сначала мы перейдем реку, — ответила Серая Тень, выглядывая из укрытия. Река, казавшаяся такой огромной ночью, теперь блестела в лучах восходящего солнца, но все равно выглядела устрашающе широкой.

Они вышли из-под дуба и направились к берегу. Серая Тень внимательно осмотрела реку. Течение было сильным, но примерно посередине она заметила цепочку камней, выступающих из воды. Они были достаточно большими, чтобы служить опорой, и располагались достаточно близко друг к другу.-Смотрите, — сказала она, указывая хвостом. — Мы перейдем здесь. Это будет непросто, но мы справимся.

Тучелап подошел к самому краю, его усы нервно подрагивали.-Но она такая... быстрая, мам. А вдруг мы упадем?-Не упадем, если будем осторожны, — твердо сказала Серая Тень.-Я пойду первой. Вы пойдете за мной, точно повторяя мои движения. Не смотрите на воду, смотрите только на мои лапы. И не спешите. Главное — равновесие.-Она ступила в холодную воду. Ледяная струя тут же охватила ее лапы, заставляя шерсть встать дыбом. Серая Тень осторожно ступила на первый камень. Он был скользким от водорослей, и ей пришлось напрячь все мышцы, чтобы удержаться. Медленно, шаг за шагом, она перебиралась с камня на камень, тщательно проверяя каждый перед тем, как перенести на него весь вес.-Теперь вы, — позвала она, оглянувшись.

Птицелапка сделала глубокий вдох и последовала за матерью. Ее лапы дрожали, когда она ступала в воду. Холод пронзил ее до костей. Она сосредоточилась на задних лапах Серой Тени, стараясь копировать каждое движение. Тучелап, хоть и храбрился, тоже был бледен. Он шел за сестрой, его уши прижались к голове. Течение пыталось сбить их с ног, вода шумела вокруг камней, создавая пугающий гул. Один раз Птицелапка оступилась, ее лапа соскользнула с камня, и она чуть не упала в бурлящую воду. Ее сердце замерло, но Серая Тень быстро протянула хвост, и Птицелапка инстинктивно ухватилась за него.-Осторожнее, Птицелапка! — строго сказала Серая Тень, но в ее голосе слышалось беспокойство.

Наконец, после того, что показалось вечностью, они добрались до другого берега. Шерсть промокла насквозь, лапы онемели от холода, но они были на территории Речного племени.

-Мы сделали это! — выдохнул Тучелап, отряхиваясь.

-Молодцы, мои дорогие, — мурлыкала Серая Тень, облизывая их.-Теперь нам нужно найти место, чтобы обсохнуть и согреться. А потом я пойду на охоту. А вы оставайтесь здесь.

Они нашли небольшую поляну, окруженную густым кустарником. Солнце уже поднялось выше, и его лучи пробивались сквозь листву, согревая землю. Серая Тень осмотрела место. Оно казалось достаточно безопасным.-Оставайтесь здесь. Не высовывайтесь и не шумите. Я постараюсь вернуться как можно скорее, — наставляла она.-И не ссорьтесь! — добавила она, бросив на них строгий взгляд. Она знала, что, оставшись одни, они часто начинают препираться. С этими словами Серая Тень исчезла в зарослях, ее силуэт растворился в тени.

Как только мать скрылась из виду, напряжение между Птицелапкой и Тучелапом, которое они сдерживали в её присутствии, начало нарастать. Тишина на поляне, нарушаемая лишь стрекотанием насекомых, казалась оглушительной.

-Ну вот, опять, — проворчал Тучелап, демонстративно отворачиваясь от сестры. Он принялся вылизывать свою мокрую шерсть, но движения его были резкими и нервными.

Птицелапка фыркнула.-Что значит «опять»? Что я сделала?

-Ты?— Тучелап повернулся к ней, его глаза сузились.-Ты всегда такая… такая наивная! «Мама, мы ведь не будем сейчас переходить реку, правда?» Конечно, будем! Мы же беглецы, Птицелапка! Нам нельзя задерживаться!-Я просто волновалась! — огрызнулась Птицелапка.-Река была огромной! Я чуть не упала! А ты? Ты сидел и дрожал, как мокрый мышонок!

-Я не дрожал! — возмутился Тучелап, вскакивая.-Я просто был осторожен! В отличие от тебя, которая чуть не утопила нас всех! Мама даже хвост вытянула, чтобы тебя спасти!

-Ну и что? Она моя мама! Она всегда меня спасает! — Птицелапка вскочила, шерсть на ее загривке слегка вздыбилась. -В отличие от тебя, который только и умеет, что ныть и жаловаться!

-Я не ною и не жалуюсь! — Тучелап сделал шаг вперед, его уши прижались.-Я просто реалист! А ты витаешь в облаках! Думаешь, мама найдет для нас новое племя, где мы будем жить счастливо? Очнись, Птицелапка! Мы одиночки! Мы изгнанники! И все из-за нее!

Эти слова ударили Птицелапку больнее, чем любой удар лапой.-Не смей так говорить о маме!- ее голос дрогнул.-Она делает все, чтобы нас защитить! А ты только и делаешь, что усложняешь ей жизнь своими глупыми вопросами и нытьем! Вот почему она не хочет рассказывать тебе правду! Потому что ты не заслуживаешь ее доверия!-Я не заслуживаю?- Тучелап рассмеялся, но это был горький, надрывный смех.-Это ты не заслуживаешь! Ты веришь каждому ее слову! А я чувствую, что она что-то скрывает! Что-то большое, что-то, из-за чего мы оказались здесь, как последние бродяги- Он топнул лапой.-Острый Клык был прав! Мы воняем территорией Ветра! А мама была целительницей! Что она сделала, чтобы нас выгнали? Что она скрывает?

Птицелапка почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза. Она не хотела плакать, но слова Тучелапа были такими несправедливыми, такими жестокими.-Ты… ты просто не понимаешь! — прошептала она, отворачиваясь.-Она никогда бы не сделала ничего плохого! Она самая лучшая мама на свете! А ты… ты просто неблагодарный!

-Неблагодарный? Это я неблагодарный? — Тучелап подошел ближе, его шерсть встала дыбом.-Я хочу знать правду! Я хочу знать, почему мы живем как бродяги, почему мы не в племени, почему мы не можем быть как все остальные оруженосцы? Почему мы должны постоянно убегать и прятаться!? Что с нами не так, Птицелапка? Скажи мне,если ты такая умная и все знаешь!

-Я ничего не знаю! — закричала Птицелапка, поворачиваясь к нему. Ее зеленые глаза сверкали от гнева и обиды.-Но я доверяю ей! И если она не хочет говорить, значит, так нужно! А ты просто эгоист, который думает только о себе...-Эгоист?- Тучелап был в ярости. Он сделал выпад, слегка задев ее плечо.-Я думаю о нас! О нашем будущем! А ты просто прячешь голову в песок, как трусиха!

-Я не трусиха!.. — Птицелапка отскочила, и её взгляд упал на небольшой куст ежевики. Она резко развернулась, схватила лапой небольшой колючий побег и швырнула в брата.

Побег с шипами ударил Тучелапа прямо в нос. Он взвыл от боли и отпрыгнул назад, прижимая лапу к морде -Ты… ты что творишь?!-Это тебе за то, что ты такой злой! — выкрикнула Птицелапка, но в её голосе уже слышалось сожаление. Она не хотела причинить ему вред, просто хотела, чтобы он замолчал. Тучелап отнял лапу от носа. На его шерсти выступила маленькая капелька крови. Он посмотрел на сестру с таким выражением боли и обиды, что Птицелапка тут же пожалела о своем поступке.

-Я… я не хотела… — начала она, но Тучелап уже отвернулся.-Оставь меня в покое, — прорычал он глухим от обиды голосом. Он отвернулся от нее и пошел к краю поляны, где присел, повернувшись к ней спиной, и начал вылизывать свой нос. Птицелапка осталась стоять посреди поляны, сердце ее бешено колотилось. Она чувствовала себя ужасно. Они никогда раньше так сильно не ссорились. Но слова Тучелапа о маме... они были такими несправедливыми. Она хотела подойти к нему, извиниться, но гордость не позволяла. Она села, обхватив лапами хвост, и уставилась в пустоту, чувствуя себя одинокой и несчастной. На поляну снова опустилась тишина, но теперь она была тяжелой и горькой.

Серая Тень возвращалась, держа в зубах мелкую рыбу и полевку. Её шерсть была взъерошена, а глаза тревожно блестели — она торопилась. Когда она приблизилась к поляне, сразу заметила, что атмосфера изменилась. Тучелап сидел на самом краю, демонстративно отвернувшись, а Птицелапка свернулась клубочком, пряча мордочку в лапах.

— Я принесла вам еды, — мягко сказала Серая Тень, выкладывая добычу на траву. Она посмотрела на обоих, но никто не бросился к еде. В ушах звенела тяжелая тишина.

Серая Тень подошла к Тучелапу, легонько коснулась его уха хвостом. — Что случилось?

Тучелап молчал, упрямо не поднимая взгляда. Птицелапка кусала губу, не решаясь заговорить первой. Серая Тень вздохнула, опустилась между ними и, чтобы хоть как-то разрядить обстановку, начала рассказывать:

— Когда-то мне казалось, что я знаю, кто я есть. Я была целительницей Листопадного племени. Я лечила больных, разговаривала со Звездным племенем... мне доверяли. Но однажды на Совет пришел воин из племени Ветра. Дымчатый Хвост. Он был сильный, смелый, но в его глазах было что-то такое, чего я никогда не видела раньше — настоящий огонь.

Птицелапка подняла голову, а Тучелап дернул ухом — видно, что история задела их обоих.

— Мы случайно встретились ночью у границы, — продолжала Серая Тень тихо, будто рассказывая тайну лесу. — Я лечила его после стычки с барсуком, и он был мне благодарен. Мы начали встречаться... сначала просто разговаривали, делились мыслями о жизни, снах, тревогах. А потом всё изменилось. Я полюбила его. Это было неправильно — целителям нельзя иметь ни любви, ни котят. Это закон, которому следуют племена с самого начала. Но я не смогла устоять.

В голосе её звучала боль, но и нечто другое — теплота, как будто она вновь переживала эти дни.

— Когда я поняла, что жду котят, я боялась. Я надеялась скрыть всё, но в племени ничего не утаишь. Меня вызвал предводитель. Я пыталась объяснить, но нарушила кодекс, предала доверие Звёздного племени. Меня изгнали. Мне разрешили забрать вас, чтобы не подвергать опасности, но я потеряла всё. Дымчатый Хвост тоже пытался защищать нас, но его изгнали из племени Ветра. Он ушёл далеко на север, и я больше его не видела.

Серая Тень замолчала, взгляд её устремился куда-то вдаль.

— Вот почему мы бродим, — закончила она едва слышно. — Не потому, что вы плохие, не потому, что я хотела вам зла. Просто иногда сердце ведёт нас дорогами, которые не одобряет никто — ни племя, ни сами звёзды.

Наступила неловкая пауза. Птицелапка первой подошла к Тучелапу, робко коснулась его плеча. — Прости меня... Я не хотела тебя обидеть.

Тучелап дерзко фыркнул, но в его глазах мелькнуло облегчение. — И ты прости. Я просто... мне страшно. Я не хочу больше терять семью.

— Никто не потеряет никого, — тихо сказала Серая Тень. — Мы вместе. И это главное.

Она подтолкнула котят к еде, и впервые за долгое время они ели рядом, плечо к плечу, делясь теплом.

Когда трава зашуршала под лапами, Серая Тень встала. — Нам надо двигаться дальше, — сказала она. — Пойдем к скалам, там безопаснее, и, может быть, мы встретим кого-нибудь, кто подскажет нам путь.

Птицелапка первой пошла вдоль опушки, Тучелап осторожно последовал за ней, а Серая Тень замыкала шествие. Они шли на правую сторону, где за речным изгибом поднимались темные скалы — новые, незнакомые, но такие манящие, словно сама судьба звала их вперед.

За этими скалами начиналась новая глава их жизни. И даже если впереди была неизвестность, теперь они были вместе, понимая друг друга чуть лучше и неся в сердце частичку надежды, которую ни один изгнанник не мог бы отнять.

Они шли вдоль берега уже вторые сутки. Речное племя оказалось не таким опасным, как Тени, но и не таким открытым, как Ветер. Здесь воздух пах рыбой, мокрой осокой и илом. Густые заросли тростника скрывали их от чужих глаз, а мягкая, влажная земля почти не хранила следов.

Серая Тень держалась ближе к воде — так было легче сбить со следа любого, кто вздумал бы преследовать их. Птицелапка шла след в след за матерью, низко опустив голову. Тучелап — чуть позади, постоянно оглядываясь. После той ссоры на поляне они оба стали тише. Слова матери всё ещё звучали в их ушах: «Иногда сердце ведёт нас дорогами, которые не одобряет никто».

— Здесь пахнет только рыбой и птицами, — шепнула Птицелапка, стараясь разрядить тишину. — Кажется, Речные воины не охотятся так далеко от своего лагеря.

— Или они просто спят днём, — буркнул Тучелап, но без прежней злости. — Рыбаки… Они привыкли к ленивой добыче.

Серая Тень остановилась и принюхалась. Ветер дул с востока, принося новые, незнакомые запахи. Земля под лапами становилась твёрже, вода — быстрее. Река сворачивала влево, а справа, за редким осинником, поднимались первые серые скалы.

— Мы почти ушли с территории Речного племени, — сказала она, прищурившись. — Дальше начинаются ничейные земли. Никто из племён туда не ходит.

— Почему? — спросила Птицелапка.

— Потому что там нет дичи, — ответила Серая Тень. — Только камни, ветер и…

— И что? — Тучелап навострил уши.

— И те, кому не нашлось места в племенах, — тихо закончила серая кошка. — Но нам нужен кратчайший путь к горам. Идёмте. Держитесь ближе ко мне и не отставайте.

Они перешли сухой ручей, поросший мхом, и оказались у подножия первых скал. Здесь деревья исчезли. Вместо привычного леса — серые валуны, острые осыпи и жёсткая, выжженная солнцем трава, что росла пучками между камней. Ветер дул сильнее, чем внизу, и уши котят прижимались к голове сами собой.

— Как странно, — прошептала Птицелапка, оглядываясь. — Нет запаха племён. Совсем.

— И нет запаха добычи, — мрачно добавил Тучелап, облизывая пересохшие губы. — И воды.

— Вода будет, — ответила Серая Тень. — Я помню рассказы старых воинов. Говорили, в этих скалах есть родники. Глубоко, но они есть.

Она повела их вверх, перебираясь с камня на камень. Лапы скользили по мелкому щебню, иногда осыпаясь Легко и опасно. Птицелапка старалась не смотреть вниз. Тучелап помогал ей, подставляя плечо.

— Здесь холодно, как в Тенях, — заметил он.

— Здесь иначе, — поправила мать. — В Тенях влажно и гнило. Здесь сухо и жёстко. Как нравы тех, кто живёт в горах.

К вечеру они добрались до небольшой расщелины в скале — узкой, но если протиснуться, за ней открывалась маленькая пещера. Пол был каменным, но не холодным — за день солнце нагревало стены, и внутри держалось тепло.

— Здесь можно переночевать, — сказала Серая Тень, заходя внутрь первой. — Я осмотрю окрестности и поищу…

Она не договорила. Из глубины пещеры донёсся низкий, горловой рык.

Серая Тень замерла. Её хвост взметнулся вверх — сигнал опасности. Птицелапка и Тучелап вжались в землю, не понимая, что происходит. Но запах уже ударил в нос — резкий, кисловатый, не кошачий. Чужой. Звериный.

Из темноты пещеры выступила большая, рыжая, с чёрными лапами лиса. Её глаза тускло блестели в полумраке. Она была старой — шерсть клочьями, рваное ухо, но пасть полна острых зубов, а в теле чувствовалась сила.

— Назад, — прошептала Серая Тень, пятясь. — Медленно. Не бежать. Не показывать страх.

Но лиса уже почуяла добычу. Она шагнула вперёд, к выходу, перекрывая путь к отступлению.

Тучелап зарычал — по-настоящему, глухо, почти по-собачьи. Шерсть на его загривке встала дыбом.

— Тучелап, нет! — крикнула Серая Тень, но было поздно.

Чёрный котёнок бросился на лису. Не раздумывая. Не боясь. Он вцепился ей в морду, выпустив когти, и повис, царапая глаза и нос.

Лиса взвизгнула и рванула головой, отшвырнув его к стене. Тучелап ударился о камень, но тут же вскочил, шатаясь. На его боку расцвела алая полоса — острый коготь зверя распорол шертьё.

— Тучелап! — закричала Птицелапка и бросилась вперёд, сама не пон

имая, что делает.

Она вцепилась лисе в переднюю лапу, вонзая зубы глубоко, насколько могли её ещё не совсем взрослые челюсти. Лиса зарычала, попыталась стряхнуть её, но Птицелапка держалась мёртвой хваткой.

В этот миг лиса ударила её головой. Сильно. Резко.

Птицелапка отлетела в сторону, и всё вокруг закружилось. Она почувствовала, как что-то острое вонзилось ей в плечо, потом ещё раз, в бок. Тепло хлынуло по шерсти, и мир померк.

— ПТИЦЕЛАПКА!

Это кричала Серая Тень. Но звук доходил будто сквозь воду.

Лиса уже избавилась от котёнка, висящего на лапе, и теперь готовилась добить. Но Тучелап был рядом снова. Он взлетел на каменный выступ, прыгнул лисе прямо на голову и, раздирая веки, всадил когти в её глаза.

Два удара. Мгновение. Кровь брызнула во все стороны.

Лиса взвыла — страшно, болезненно, дико. Она заметалась по пещере, натыкаясь на стены, а потом, слепая, обезумевшая, вырвалась наружу и исчезла в темноте, спотыкаясь о камни.

Тишина.

Только дыхание, тяжёлое и прерывистое, и капли, падающие на камень.

Птицелапка лежала неподвижно, глаза закрыты, шерсть на боку и плече пропитана кровью. Её грудь вздымалась слабо, неровно. Рядом, почти белый от потери крови и ужаса, стоял Тучелап. Его лапы дрожали, а морда была залита чужой кровью — лисьей.

— Мама… — прошептал он. — Я не хотел… Я не знал…

— Молчи, — отрывисто бросила Серая Тень, но голос её дрогнул. — Молчи и стой здесь.

Она склонилась над дочерью. Носом провела по ранам — две глубокие, одна поменьше. Кровь шла быстро, но вроде не задеты ни живот, ни горло. Плечо… бок… кости, кажется, целы.

— Ты сильная, — прошептала Серая Тень, не зная, кому говорит — дочери или себе. — Ты выживешь.

Она огляделась. Камень. Ни мха, ни паутины, ничего. Запах лисы перебивал всё.

— Тучелап, — резко сказала она, — быстро на улицу. Найди сухую паутину. В расщелинах скал, под камнями. И если увидишь — пожухлую траву с мелкими жёлтыми цветами. Она растёт в сухих местах. Принеси. Бегом!

Чёрный котёнок, шатаясь, выбежал из пещеры. Его собственные раны саднили, но он не чувствовал боли — только страх, холодный и липкий.

Серая Тень осталась с Птицелапкой. Она легла рядом, начала вылизывать её морду, уши, лоб — не столько для чистоты, сколько чтобы та чувствовала тепло, чтобы не уходила в темноту.

— Не смей умирать, — шептала она. — Слышишь, Птицелапка? Не смей. Мы не для того прошли столько земель, чтобы потерять тебя у скал. Ты — моё сердце, ты слышишь?

Птицелапка слабо застонала. Её лапа дёрнулась.

— Мама… — голос был почти неслышен. — Там… там туча… чёрная…

— Это просто сон, — солгала Серая Тень. — Просто сон.

Тучелап вернулся через несколько минут. В зубах он нёс целый комок сухой паутины, а между лап катил пучок горьковатой, пожухлой травы — тысячелистник.

— Нашёл, — выдохнул он, положив добычу перед матерью.

Серая Тень кивнула, не поднимая глаз. Быстро, как учили когда-то — ещё в Листопадном племени, на занятиях с целителями, — она приложила траву к ранам дочери, придавив, чтобы остановить кровь. Потом наложила паутину плотными слоями, перетягивая, как может.

Птицелапка дёрнулась, зашипела от боли, но не закричала.

— Молодец, — прошептала Серая Тень. — Молодец, моя хорошая.

Тучелап стоял рядом, глядя на сестру. Его глаза блестели.

— Она… она будет жить? — спросил он, и голос его сорвался.

— Будет, — ответила Серая Тень. — Если мы не допустим заражения. И если она не потеряет слишком много сил. Но сейчас она спит — это хорошо. Организм сам борется.

Она подняла голову, посмотрела на сына.

— Ты спас её, Тучелап. Ты спас нас всех.

Чёрный котёнок опустил голову, уткнулся носом в сестринскую шерсть и замер. Дрожь прошла по телу. Он не заплакал — воители не плачут. Но тихий, надрывный всхлип всё же сорвался с его губ.

Серая Тень устроила их в глубине пещеры, где не доставал ветер. Она положила Птицелапку на сухой песок, нанесённый ветрами, укрыла своим хвостом и боком. Тучелап прижался с другой стороны, так, чтобы сестре было теплее.

Лиса не возвращалась. Скорее всего, ослепшая и истекающая кровью, она побрела прочь, в горы, где и пропадёт.

Серая Тень долго не спала. Она слушала дыхание дочери — слабое, но ровное. Проверяла повязки. Принюхивалась — не появился ли запах гнили.

Тучелап уснул первым, уронив голову на лапы. Ему снилось что-то тёмное и тяжёлое — он вздрагивал во сне, но не просыпался.

А Птицелапке снилась поляна. Тихая, лунная. И старая кошка из сна, что явилась ей ещё в гнезде у Майли.

— Ты не умрёшь, — сказала кошка. — Твой брат спас тебя. Но запомни: без искры нет пламени. А без шрамов — не бывает настоящих воинов.

Птицелапка хотела спросить, что это значит, но видение растаяло.

Когда утро окрасило скалы в розовый цвет, Серая Тень открыла глаза. Птицелапка спала глубже, чем ночью, но её дыхание стало ровнее и крепче. Повязки держались. Крови больше не было.

— Выжила, — прошептала серая кошка небу. — Спасибо тебе, Звёздное племя.

Тучелап проснулся от её слов, но ничего не сказал. Только посмотрел на сестру долгим взглядом — и едва заметно выдохнул.

Они остались в пещере ещё на день. Серая Тень выходила на короткую охоту, приносила мелкую ящерицу и двух кузнечиков — всё, что можно было найти среди камней. Воды набрала у родника, что нашёл Тучелап в расщелине.

К вечеру Птицелапка открыла глаза.

— Мы… мы ещё в горах? — спросила она хрипло.

— Да, милая, — ответила мать. — Но завтра двинемся дальше. Ты станешь сильнее. Обещаю.

— Тучелап… — Птицелапка повернула голову к брату. — Ты… ты правда ослепил лису?

Чёрный котёнок фыркнул, но в его глазах мелькнула гордость.

— Она теперь даже мышь не поймает. А ты — лежи и не дёргайся.

Птицелапка слабо улыбнулась и закрыла глаза.

В глубине пещеры было тихо и тепло. Где-то далеко внизу шумела река.

Птицелапка хромала. Раны на плече и боку затянулись, но ещё болели при каждом шаге. Серая Тень шла впереди, низко опустив голову, принюхиваясь к ветру. Тучелап замыкал шествие, постоянно оглядываясь — привычка, выработанная за луны скитаний.

— Мама, — позвал он, когда солнце перевалило за полдень. — Мы уже третий раз обходим эту серую скалу. Я помню трещину в ней, похожую на след ворона.

Серая Тень остановилась. Её хвост безвольно повис.

— Ты прав, — тихо сказала она, и в голосе её впервые прозвучала усталость, которую она не могла скрыть. — Мы ходим по кругу.

Птицелапка огляделась. Вокруг — бесконечные серые камни, жёсткие кусты можжевельника, карликовые сосны, скрюченные ветрами. Земля то поднималась вверх, то обрывалась осыпями. Ни реки, ни ручья, ни знакомого запаха.

— А куда нам вообще идти? — спросила она. — Ты говорила, клан в горах. Но горы везде.

Серая Тень села на плоский камень и закрыла глаза.

— Я знаю только одно: мы должны найти место, где земля встречается с небом. Так говорила мне моя мать. Но здесь… — она повела носом, — здесь всё пахнет одинаково. Камни, пыль, сухая трава. Нет даже запаха добычи, чтобы понять, где больше жизни.

Тучелап фыркнул.

— Значит, мы потерялись. Отлично. Мы прошли через земли трёх племён, переплыли реку, пережили лису… чтобы заблудиться в камнях.

— Не начинай, — устало сказала Птицелапка.

— Я не начинаю. Я просто говорю вслух то, о чём вы обе молчите.

Серая Тень поднялась.

— Он прав, — сказала она. — Мы потеряли направление. Солнце не пробивается сквозь эту пыль, мха на камнях нет, чтобы искать северную сторону. Звёзд ночью тоже не видно — тучи.

Она посмотрела на небо. Серое, низкое, равнодушное.

— Надо искать укрытие на ночь. А завтра…

Она замолчала. Потому что не знала, что сказать «завтра».

* * *

Они нашли расщелину между двумя скалами — узкую, но глубокую. Внутри было темно и пахло старой, давно ушедшей лисой. Серая Тень всё осмотрела, прежде чем пустить туда котят.

— Здесь безопасно, — сказала она, хотя сама не была в этом уверена. — Ложитесь. Я посплю у входа.

Птицелапка свернулась клубочком, положив голову на лапы. Тучелап прилёг рядом, но долго ворочался, не находя места.

— Мам, — позвал он в темноте.

— Мм?

— А если клана не существует? Что тогда?

Серая Тень молчала так долго, что Тучелап решил — она не ответит.

— Тогда мы найдём другое место, — наконец сказала она. — Или вернёмся в Листопадное племя. Или построим своё. Но пока мы не проверим — не узнаем.

— А если мы умрём здесь, в этих камнях?

— Не умрём, — твёрдо сказала мать. — Я не позволю.

Птицелапка слушала и не могла уснуть. В голове крутились обрывки мыслей. Майли. Гнездо Двуногих. Тот сон. Старая кошка.

«Найди клан Бесконечно Падающих Звёзд. Без него всем племенам придёт конец».

Но где? Как?

Она закрыла глаза и провалилась в темноту.

Птицелапка стояла посреди поляны. Не той, где они ссорились с Тучелапом. Не той, где жили у Майли. Совсем другой.

Вокруг не было деревьев. Только трава — серебряная, лунная, мягкая, как шерсть матери. Небо над головой было чёрным, но не пустым — звёзды висели так низко, что казалось, до них можно допрыгнуть.

И среди них — одна звезда. Большая. Яркая. Она не мерцала, как остальные. Она дышала.

Птицелапка сделала шаг вперёд, и трава зашуршала под лапами.

— Ты пришла, — раздался голос. Старый. Спокойный. Не отовсюду, а из самой земли, из ветра, из тишины.

— Кто ты? — спросила Птицелапка, хотя уже знала ответ.

— Та, кого ты видела в гнезде у Двуногих. Та, кто послала тебя в путь.

Птицелапка оглянулась, но никого не увидела.

— Не ищи глазами, — сказал голос. — Я здесь. В каждом твоём вдохе. В каждом шаге. Ты носишь меня в себе, как носила мать под сердцем.

Звезда на небе мигнула — и вдруг покатилась вниз, оставляя за собой светящийся след. Она упала где-то за горизонтом, но не погасла. Там, далеко, замерцал ровный, холодный свет.

— Иди туда, — сказал голос. — Там, где всходит со снега луна.

— Где? — крикнула Птицелапка. — Я не понимаю!

— Поймёшь, когда увидишь. Снег на вершинах. Луна над камнями. Место, где земля целует небо. Иди, Птичка. Твоя мать знает дорогу. Просто напомни ей.

Звёздная поляна начала таять.

— Постой! — закричала Птицелапка. — Как называется это место?

— Оно не имеет имени. Оно ждёт, когда ты назовёшь его сама.

И всё исчезло.

— Птицелапка! Птицелапка, проснись!

Кто-то тряс её за плечо. Она открыла глаза и увидела встревоженную морду брата. Серая Тень стояла позади, тоже глядя на неё, её глаза блестели в темноте.

— Ты кричала во сне, — сказал Тучелап. — Что случилось?

Птицелапка села, часто дыша. Шерсть на загривке стояла дыбом.

— Мне снилась… та самая кошка, — прошептала она. — Из моего первого сна. Она сказала, куда идти.

Серая Тень замерла.

— Что она сказала?

— Она сказала: «Там, где всходит со снега луна». И… что ты знаешь дорогу.

В расщелине повисла тишина. Тучелап переводил взгляд с сестры на мать, не понимая.

— Снег и луна? Как это может быть одновременно? — спросил он. — Луна — это ночь, а снег — это…

Серая Тень медленно опустилась на землю. Её глаза расширились, и вдруг она моргнула — раз, другой, третий.

— Я знаю это место, — выдохнула она. — Я думала о нём как о сказке. Старые воины рассказывали… Место, где снег лежит даже в самый тёплый сезон. Высоко в горах. Там есть озеро, которое никогда не тает. И луна… луна восходит прямо над ним, отражаясь в воде так, будто их две.

— Две луны? — переспросил Тучелап с сомнением.

— Одна настоящая. Вторая — отражение. И снег вокруг — белый, как первый рассвет. Это место называется… называлось…

Она замолчала, пытаясь вспомнить.

— Никак, — подсказала Птицелапка. — Оно не имеет имени. Мы сами должны его назвать.

Серая Тень долго смотрела на дочь. Потом подошла, ткнулась носом в её лоб.

— Ты — настоящая целительница, — тихо сказала она. — Даже без посвящения. Ты слышишь Звёздное племя, как слышала я когда-то.

Птицелапка ничего не ответила. Ей было страшно. И в то же время — светло.

— Что нам делать? — спросил Тучелап, и в его голосе не было обычной насмешки. Только вопрос. Чистый, честный вопрос.

— Ждать утра, — сказала Серая Тень. — А на рассвете — идти туда, где выше всех камней. Где небо холодное, даже когда солнце в зените. Где снег не тает, а луна всходит из-за вершины.

Она легла, подозвала котят к себе.

— Теперь у нас есть цель. Не просто «клан». А место. И мы его найдём.

Птицелапка прижалась к материнскому боку. Тучелап, помедлив, лёг с другой стороны.

Они больше не говорили. Каждый думал о своём.

За стенами расщелины выл ветер. Где-то внизу, в долине, спали племена. Они даже не знали, что где-то наверху трое изгнанников ищут то, что может спасти их всех.

Место, где всходит со снега луна.

Оно существовало. Она это знала. Звезда не могла солгать.

Серая Тень проснулась задолго до рассвета. В расщелине было темно и холодно, но дыхание котят — ровное и тёплое — согревало её бока. Птицелапка спала беспокойно, иногда постанывала во сне — раны всё ещё давали о себе знать. Тучелап, напротив, лежал неподвижно, как камень, и только кончик хвоста иногда дёргался, выдавая, что ему тоже снятся какие-то тревожные сны.

Серая Тень осторожно поднялась, стараясь не разбудить детей. Она выскользнула из расщелины и замерла, втягивая носом утренний воздух. Небо на востоке только начинало светлеть — от угольно-чёрного переходило в глубокий синий, а потом в серый, как шерсть старого барсука. Звёзд уже почти не было, только одна, самая яркая, ещё дрожала на самом краю неба, будто ждала, когда на неё посмотрят в последний раз.

«Может быть, это та самая звезда, — подумала Серая Тень. — Та, что упала во сне Птицелапки».

Она встряхнулась и вернулась в расщелину.

— Просыпайтесь, — тихо позвала она, касаясь хвостом сначала одного котёнка, потом другого. — Нам пора.

Птицелапка открыла глаза не сразу. Она долго моргала, привыкая к темноте, потом села и зевнула так широко, что челюсти хрустнули.

— Болит? — спросила Серая Тень, кивнув на её плечо.

— Немного, — призналась Птицелапка. — Но идти могу.

— Я спросила не «можешь ли ты», — строго сказала мать. — Я спросила — не станет ли хуже?

Птицелапка осторожно повела плечом, потом подняла лапу, согнула, разогнула. Паутина на ранах держалась крепко, под ней не сочилась свежая кровь.

— Не станет, — ответила она. — Обещаю.

— Тогда вставай.

Тучелап уже был на ногах. Он стоял у входа в расщелину, высунув голову наружу, и жадно вдыхал воздух.

— Ветер переменился, — сказал он, не оборачиваясь. — Теперь он дует с севера. Холодный. И пахнет… снегом?

— Снегом не пахнет, — возразила Птицелапка, подходя к нему. — Снег не имеет запаха.

— Имеет, — упрямо сказал Тучелап. — Холодный, острый, как когти. Пахнет небом.

Серая Тень подошла к ним и тоже принюхалась. Тучелап был прав — ветер принёс с собой что-то неуловимо-холодное, что-то такое, от чего шерсть вставала дыбом не от страха, а от предчувствия.

— Значит, мы идём в правильную сторону, — сказала она.

Она выбралась наружи и встала на плоский камень, оглядываясь по сторонам. В сером утреннем свете горы казались ещё более суровыми и чужими. Они громоздились друг на друга, как спящие каменные звери, и уходили вверх, теряясь в низких облаках.

— Но куда именно? — спросил Тучелап, запрыгивая рядом. — Везде камни.

— Нам нужно выше, — ответила Серая Тень. — Туда, где кончаются кустарники и начинается голый камень. Где ветер не встречает преград и дует так, что можно опереться на него.

— И как мы туда попадём? — спросила Птицелапка.

— Будем искать тропу. Старую тропу. Звери, которые живут в горах, не летают по воздуху — они ходят по земле. Значит, есть пути, которыми можно пройти не карабкаясь по отвесным скалам.

С этими словами Серая Тень спрыгнула с камня и пошла вперёд — не наобум, а прижимаясь к подножию скал, где камни лежали ровнее, а ветер был не таким сильным.

Котята двинулись за ней.

Весь день они шли вверх. Сначала тропа была довольно пологой — камни сменялись жёсткой травой, траву — редкими кустами можжевельника, можжевельник — россыпями мелкого щебня, который противно хрустел под лапами и иногда выскальзывал, заставляя хвататься за выступы когтями.

К полудню они добрались до места, где деревья исчезли окончательно. Даже карликовые берёзы, что стелились по земле где-то внизу, остались далеко позади. Теперь вокруг был только камень — серый, рыжий, иногда почти чёрный, с белыми прожилками кварца, которые блестели на солнце, как застывшие следы Звёздного племени.

— Смотрите, — вдруг сказал Тучелап, останавливаясь. Он смотрел вверх, на вершину скалы, что возвышалась прямо перед ними. — Там что-то белое.

Серая Тень подняла голову. Далеко-далеко, там, где скала обрывалась неровным зубчатым краем, виднелась узкая полоса чего-то яркого, почти светящегося на фоне серого неба.

— Снег, — выдохнула она. — Это снег.

Она никогда не видела снега так близко. В Листопадном племени снег выпадал только в самый разгар холодного сезона, и даже тогда он не лежал долго — таял через несколько дней, оставляя после себя грязь и холодную воду. Но здесь, на вершинах, снег, похоже, лежал всегда — белый, нетронутый, холодный.

Птицелапка тоже смотрела вверх, и в её глазах загорелся странный свет — не страх, не удивление, а что-то вроде узнавания.

— Мы близко, — прошептала она. — Я чувствую.

— Ты чувствуешь или тебе кажется? — спросил Тучелап, но в его голосе не было насмешки — только осторожное любопытство.

— Не знаю, — честно ответила Птицелапка. — Но внутри меня что-то… звенит.

Серая Тень кивнула, не оборачиваясь. Она поняла, что имела в виду дочь. Когда-то, много лун назад, она чувствовала то же самое — когда Звёздное племя говорило с ней. Этот звенящий, едва уловимый голос внутри, который невозможно услышать ушами, но невозможно и не заметить.

— Идёмте, — сказала она. — Мы должны дойти до скал до темноты.

До темноты они не дошли. Солнце село раньше, чем они добрались до подножия первого настоящего утёса — того самого, на вершине которого виднелся снег. Тропа стала круче, камни — острее. Птицелапка начала хромать сильнее, хотя старалась не показывать этого. Тучелап шёл молча, но его бока тяжело вздымались — даже его выносливости начинало не хватать.

Серая Тень остановилась у небольшого каменного выступа, нависавшего над тропой как крыло огромной птицы.

— Здесь переночуем, — сказала она, не спрашивая ничьего мнения. — Завтра, при свете, двинемся дальше.

Под выступом было сухо и ветер дул не так сильно. Они втроём уместились там с трудом — приходилось лежать, тесно прижавшись друг к другу, переплетая хвосты и лапы.

Птицелапка спала плохо. Раны ныли, холод пробирал до костей, а ещё этот странный звон внутри — он не утихал, а, наоборот, становился громче, чем выше они поднимались.

Она закрыла глаза и попыталась прислушаться к нему. Не слова — просто звук, чистый и высокий. Она не понимала, что он означает, но чувствовала — это важно.

Ночью ей снова приснилась звезда. Большая, холодная, белая. Она висела прямо над ней, такая близкая, что Птицелапка могла бы достать её лапой, если бы встала на задние лапы.

Но когда она потянулась к ней, звезда начала удаляться. Медленно, плавно, превращаясь из точки в светящуюся полосу, а из полосы — в дорожку, которая вела вверх, к гребню скалы, где ночное небо встречалось с землёй.

Птицелапка проснулась от того, что Тучелап тряс её за плечо — здоровое, не раненоё.

— Ты опять кричала во сне, — сказал он, и в его голосе было беспокойство. — Тише, мать спит. Что тебе снится?

— Звезда, — прошептала Птицелапка в ответ. — Снова звезда. И дорога. Она ведёт наверх.

Тучелап вздохнул и лёг обратно, прижимаясь к сестре боком.

— Наверх так наверх, — пробормотал он. — Мы всё равно не знаем другой дороги.

На рассвете они продолжили путь.

Первые два часа шли молча — только лапы шуршали по камням, только где-то далеко внизу кричала птица, только ветер посвистывал в расщелинах. Серая Тень не оборачивалась, но держала уши навострёнными, ловя каждый звук, каждый запах.

Их никто не преследовал — запахи племён давно исчезли, остались только запахи камня, сухой травы и далёкой воды, которую они слышали, но не видели.

К полудню они добрались до места, где тропа раздваивалась. Один путь шёл полого вверх, уходя в широкую каменную долину, где между валунами росла редкая, но всё же трава. Другой — резко сворачивал вправо и поднимался крутой осыпью, где каждый шаг грозил обвалом.

— Куда? — спросил Тучелап.

Серая Тень подошла к первому пути, принюхалась. Запах травы, земли, где-то далеко — возможно, ручей. Безопасно, но долго. Потом подошла ко второму. Осыпь пахла только камнем и холодом. Опасно, но коротко.

Она колебалась.

— Птицелапка, — позвала она. — Что ты чувствуешь?

Птицелапка закрыла глаза. Звон внутри стал громче, когда она направила внимание на второй путь — крутой, опасный, идущий прямо вверх.

— Туда, — сказала она, открывая глаза. — Короткий путь.

— А если мы упадём? — спросил Тучелап.

— Не упадём, — ответила Птицелапка, хотя сама не была в этом уверена.

Серая Тень кивнула.

— Идём по осыпи. Но осторожно. Очень осторожно.

Осыпь оказалась хуже, чем казалась на первый взгляд. Камни здесь были не просто мелкими — они были живыми. Стоило поставить лапу на один, как он начинал двигаться, тянуть за собой другие, и если бы Серая Тень не шла впереди, выбирая самые устойчивые, они бы уже давно скатились вниз, сломав лапы и рёбра.

Птицелапка ступала след в след за матерью, стараясь не смотреть вниз. Там, внизу, камни падали с глухим стуком и исчезали в темноте расщелины, из которой не было слышно дна. Тучелап шёл последним, и его дыхание стало прерывистым — не от усталости, а от напряжения.

— Не смотрите вниз, — крикнула Серая Тень, не оборачиваясь. — Смотрите только на меня.

Осыпь закончилась так же внезапно, как и началась. Просто в какой-то момент камни перестали двигаться, и под лапами оказалась твёрдая, надёжная скала. Серая Тень выдохнула так громко, что её было слышно на другой стороне ущелья.

— Всё, — сказала она. — Мы на месте.

Птицелапка подняла голову и замерла.

Прямо перед ними возвышались скалы. Не просто камни, какие они видели раньше — настоящие, огромные, уходящие в небо скалы. Они стояли стеной, закрывая горизонт, и уходили и вправо, и влево, насколько хватало глаз. Их вершины терялись в облаках, а где-то там, на самой верхушке, белел снег — уже не узкой полоской, а широким шапкой, блестящей на солнце, как рыбья чешуя.

— Красиво, — прошептал Тучелап, и в его голосе впервые за долгое время не было ни злости, ни сарказма — только изумление.

— Это ещё не всё, — сказала Серая Тень. — Нам нужно подняться выше. Туда, где снег.

— Выше? — переспросил Тучелап. — Но там же… там даже воздуха, наверное, нет.

— Есть, — ответила Птицелапка. — Я его чувствую.

Серая Тень посмотрела на скалы. Вот теперь начиналась самая трудная часть пути. До сих пор они шли по земле — по лесам, по полям, по берегам рек, даже по камням предгорий. Но здесь, у подножия настоящих скал, земля кончалась. Дальше был только камень.— Нужно найти тропу, — сказала она, оглядываясь. — Звериная тропа должна куда-то вести.

Они пошли вдоль подножия скал, вглядываясь в каждый выступ, каждую расщелину. Птицелапка заметила её первой — едва заметную полоску среди камней, чуть более ровную, чем остальная поверхность. Она шла не прямо вверх, а зигзагами, огибая самые крутые участки, но всё же вела вверх.

— Сюда, — позвала она, взбираясь на первый уступ.

Серая Тень подошла и принюхалась. Запах был слабым, старым — какие-то горные звери, может быть, козлы или бараны, пользовались этой тропой много сезонов назад. Но она была здесь. И ей можно было идти.

— Ты уверена? — спросила Серая Тень, глядя вверх. Тропа терялась среди камней уже через несколько хвостов длины.

— Уверена, — ответила Птицелапка. — Звезда показала мне эту дорогу. Во сне.

— Хорошо, — сказала Серая Тень. — Тогда я пойду первой. Птицелапка — за мной. Тучелап — замыкаешь. И помните: не смотреть вниз.

Они начали подъём.

Это было не похоже ни на лес, ни на поле, ни даже на осыпь, которую они преодолели утром. Здесь каждый шаг требовал внимания — лапы нужно было ставить точно на выступ, не шире и не уже, иначе можно было соскользнуть. Когти впивались в камень, как единственная опора, и Птицелапка благодарила про себя Звёздное племя за то, что её когти были острыми — мать научила их точить камни ещё в те времена, когда они жили у Майли.

Тучелап шёл молча. Он не жаловался, не ныл, не задавал вопросов. Он просто шёл, ставя лапы туда, куда только что ставила свою лапу сестра. Шерсть его свалялась от пота и пыли, усы обломались, но в глазах горел огонь — не тот, злой и обидчивый, какой был раньше, а новый, спокойный и твёрдый.

Они остановились только один раз — когда солнце начало клониться к закату и тени от скал стали длиннее и страшнее. Серая Тень нашла небольшой уступ — настолько маленький, что они могли только лежать, прижавшись друг к другу, не имея возможности даже свернуться клубочком.

— Мы почти на месте, — сказала она, хотя сама не знала, правда это или нет. — Ещё немного.

Птицелапка не ответила. Она смотрела вверх, туда, где скала обрывалась резким, как удар когтя, краем. Ей казалось, что она видит что-то там, наверху — что-то белое и светящееся. Не снег. Что-то другое.

— Спи, — сказала Серая Тень, прижимая дочь к себе. — Завтра мы дойдём. Обещаю.

Птицелапка закрыла глаза. Звон внутри стал почти оглушительным — но не страшным. Скорее, как голос матери, зовущий с другого берега реки.

«Иди, — говорил этот голос. — Иди, Птичка. Мы ждём тебя».

И она пошла. Во сне. По тропе из звёзд, что вела всё выше и выше, туда, где земля встречалась с небом, а снег лежал на камнях, как шерсть белого медведя.

Когда она проснулась, солнце ещё не встало, но небо уже посветлело. Серая Тень не спала — она сидела рядом, глядя вверх.

— Вставай, — сказала она. — Мы дошли.

Птицелапка приподняла голову. Сначала она не поняла, что изменилось. Потом увидела.

Прямо перед ними, в нескольких прыжках, скала обрывалась. Не вниз — вперёд. От края, на котором они стояли, открывалась огромная каменная чаша — плоская, как дно высохшего озера. А в центре этой чаши… в центре была лужа. Нет, не лужа — небольшое озеро, круглое, как глаз Звёздного племени. И вода в нём была такой синей, такой чистой, что казалось, будто озеро светится изнутри.

А вокруг озера — снег. Белый, нетронутый, глубокий. Он лежал на камнях, на склонах, на всех выступах, какие только можно было увидеть. И над всем этим — небо такое высокое и такое синее, что у Птицелапки закружилась голова.

— Мы нашли его, — прошептала она. — Место, где всходит со снега луна.

— Пока только снег, — сказал Тучелап подходя сзади. — Луны нет.

— Будет, — ответила Серая Тень. — Ночью будет.

Она шагнула вперёд, ступая на снег. Снег скрипнул под лапами — сухо и чисто, как никогда не скрипел снег в Листопадном племени. Здесь он был живым, настоящим, вечным.

Птицелапка пошла за ней. Снег был холодным, но не страшным. Он обжигал лапы, но в этом было что-то правильное — как будто он очищал их от всей грязи, всей крови, всех страхов, что накопились за луны скитаний.

Тучелап шагнул последним и вдруг остановился. Оглянулся на тропу, по которой они пришли, потом на озеро, потом на сестру.

— Мы сделали это, — сказал он тихо. — Мы правда сделали это.

— Ещё нет, — возразила Серая Тень, не оборачиваясь. — Мы нашли место. Но клан мы ещё не нашли.

Она подошла к озеру, наклонилась и лизнула воду. Она была ледяной — холод пробил до самых костей — но чистой, как первый дождь.

— Завтра, — сказала она, поднимая голову. — Завтра мы начнём искать дальше. А сегодня — отдыхаем.

Они легли на снегу, прижавшись друг к другу. Снег был холодным, но почему-то это не было неприятно. Может быть, потому что за долгое время они впервые чувствовали себя в безопасности. Здесь, высоко в горах, среди снега и камней, не было ни воинов Теней, ни патрулей Ветра, ни любопытных глаз Речного племени. Здесь был только ветер, только небо, только холодное, чистое озеро.

И звёзды. Когда они проснутся ночью, они увидят, как луна всходит из-за гребня скалы, как её свет падает на снег и на воду, и как две луны — одна настоящая, одна отражённая — смотрят друг на друга, будто две сестры, потерявшиеся и нашедшиеся снова.

Птицелапка закрыла глаза и улыбнулась. Она знала — это только начало.

Но начало было прекрасным.

Птицелапка не знала, почему они полезли на эту скалу. Может быть, потому что Серая Тень сказала: «Нам нужно увидеть путь». А может, потому что внутри у самой Птицелапки снова зазвенело — тонко, настойчиво.

Скала возвышалась над озером чёрным зубом. Её стены были почти отвесными, но всё же уступы попадались — старые, выветренные, кое-где засыпанные мелким щебнем. Ветер дул так сильно, что шерсть на теле Птицелапки прижималась к коже, а хвост вытягивался струной.

— Мы точно туда? — крикнул Тучелап, перекрикивая вой ветра. Он стоял на самом первом выступе, вцепившись когтями в камень, и его янтарные глаза блестели от напряжения.

— Точно, — ответила Серая Тень. Она уже забралась на три кошачьих хвоста вверх и теперь ждала, прижавшись боком к скале. — Держитесь за мной. Не смотрите вниз.

Птицелапка не смотрела вниз. Она смотрела только на мать — на её серую с чёрными полосками шерсть, на её лапы, которые с удивительной точностью находили каждую трещину, каждый выступ. Она копировала каждое движение. Лапа — в расщелину. Когти — глубже. Тело — ближе к камню. Ветер пытался сорвать их. Он дул порывами — то тише, то так, что приходилось зажмуриваться и прижимать уши. Птицелапка чувствовала, как когти скрежещут по камню, как мышцы на лапах начинают дрожать от перенапряжения. Её старое ранение на плече напомнило о себе — острой, короткой болью, но она закусила губу и полезла дальше.

Тучелап лез позади, и она слышала его тяжёлое, хриплое дыхание. Он не жаловался — впервые за всё время. Просто лез.

Примерно на середине подъёма Серая Тень остановилась. Прямо над ними нависал большой каменный карниз — достаточно широкий, чтобы на нём можно было передохнуть. Она подтянулась, перевалилась через край и помогла сначала Птицелапке, а потом Тучелапу.

— Передохнём, — сказала она, вылизывая сбившуюся шерсть на груди.

Карниз был не очень удобным — камень крошился под лапами, и ветер здесь дул даже сильнее, чем внизу. Но отсюда открывался вид, от которого у Птицелапки перехватило дыхание.

Озеро внизу казалось маленькой синей точкой. Снежные поля вокруг него — белой шкурой, наброшенной на плечи гор. А за озером, далеко-далеко, угадывались зелёные пятна — там, где начинались леса и земли племён. Весь мир лежал перед ними, маленький и далёкий.

— Мы почти на вершине, — сказала Серая Тень, кивая вверх. — Ещё половина пути.

— А смысл? — спросил Тучелап, наконец выдав своё обычное брюзжание, но беззлобно. — Что мы там увидим, чего не видно отсюда?

— Не знаю, — честно ответила мать. — Но звёзды сказали — идти. Значит, идём.

Птицелапка ничего не сказала. Она смотрела вверх, туда, где скала обрывалась зубчатым гребнем, и внутри неё звон становился всё громче.

Они полезли дальше.

Верхняя часть скалы оказалась самой страшной. Здесь почти не было уступов — только острые, как лезвия, каменные пластины, и цепляться можно было только за них, рискуя порезать подушечки. Ветер выл так, что Птицелапке казалось — ещё немного, и его порыв просто оторвёт её от камня, как сухой лист. Она лезла, не думая. Лапа. Коготь. Ещё лапа. Только вверх. Не смотреть, куда ставишь лапу, если не уверена. Проверять каждый выступ кончиком когтя, прежде чем перенести вес.

Тучелап за её спиной что-то бормотал — может быть, молитву Звёздному Клану, а может, проклятия в адрес этой скалы. Птицелапка не разбирала слов — ветер уносил их раньше, чем они долетали до её ушей.

И вдруг — тишина.

Нет, ветер не стих. Просто Птицелапка вдруг перестала его слышать. Потому что сверху, с вершины скалы, раздался другой звук.

Крик.

Резкий, пронзительный, металлический. Он раздирал воздух, как когти — шерсть.

Птицелапка подняла голову и увидела его.

Орёл.

Огромный, тёмно-бурый, с широкими, как крылья ночи, крыльями. Он сидел на самом краю скалы, прямо над ними, и смотрел вниз жёлтыми, немигающими глазами. Глазами хищника, который уже выбрал добычу.

— Мама, — прошептала Птицелапка, и голос её сорвался.

Серая Тень тоже увидела. Она замерла, прижавшись к камню, и её хвост судорожно дёрнулся.

— Не двигаться, — еле слышно сказала она. — Не смотреть ему в глаза. Он атакует, если увидит движение.

Но Тучелап, который лез снизу и не видел орла, продолжал карабкаться. Он подтянулся на лапах, переставляя их быстрее, чем надо. Камешек сорвался из-под его когтя, покатился вниз, звякнул о скалу.

Орёл наклонил голову.

— Нет, — выдохнула Птицелапка.

Орёл сорвался с места. Не взлетел — сорвался, как камень из пращи. Его крылья сложились, тело вытянулось стрелой, и он полетел вниз, прямо на них. Ветер свистел в его перьях, и тень от него накрыла скалу, оставив котов в холодной темноте.

— ПРЫГАЙТЕ! — закричала Серая Тень.

Птицелапка не думала. Её тело сработало раньше, чем мозг. Она прыгнула в сторону, вправо, туда, где был небольшой выступ, которого она раньше не замечала. Когти заскрежетали по камню — она повисла на одной лапе, закачалась, но удержалась.

Мимо неё, в полухвосте, пролетел орёл. Его крыло задело её по спине — жёсткое, сильное, как удар дубиной. Птицелапка вскрикнула, но смолчала — зубы сжались так, что хрустнули.

Снизу раздался крик Тучелапа.

Птицелапка посмотрела вниз и увидела, как её брат повис на одной лапе, а вторая соскользнула с выступа. Он раскачивался, пытаясь найти опору, но не мог. Орёл, развернувшись в воздухе — медленно, тяжело, как ожившая скала — снова пошёл в атаку.

— Тучелап! — закричала Птицелапка, перекрывая ветер. — ДЕРЖИСЬ!

Она не знала, как сможет помочь. Она сама висела на краю, и её раненое плечо горело огнём. Но внутри что-то щёлкнуло — тот самый звон, который мучил её все эти дни, вдруг превратился в ясную, холодную решимость.

Она подтянулась на лапах, выбросила тело вверх и вцепилась в следующий выступ. Потом ещё в один. Потом ещё. Она лезла не к вершине — она лезла к брату, по диагонали, обходя скалу, чтобы оказаться над ним.

— Птицелапка, нет! — крикнула Серая Тень, но та уже не слушала.

Орёл снова атаковал. На этот раз он целил прямо в Тучелапа — своей головой с острым, как наконечник копья, клювом, и лапами с когтями, которые могли разорвать кошачью шкуру в клочья.

Птицелапка прыгнула.

Не в сторону. Не вверх. Прямо в орла.

Она вцепилась ему в шею сзади — туда, где перья были мягче, а под ними — горячая, пульсирующая кожа. Её когти вошли глубоко, и она повисла, раскачиваясь, как репей на хвосте коровы.

Орёл взвыл — нет, не закричал, а именно взвыл, как раненый пёс. Он дёрнул головой, пытаясь сбросить её, распахнул крылья и рванул вверх, унося Птицелапку с собой.

— ПТИЦЕЛАПКА! — заорал Тучелап, но её уже было не достать.

её тащили. Ветер бил в морду, забивал глаза, вырывал из пасти хриплое дыхание. Земля внизу кружилась, скалы превратились в серые разводы, озеро — в синюю точку. Высота была такой, что у Птицелапки перехватило горло.

«Отпусти, — сказал ей внутренний голос. — Отпусти, и ты упадёшь. Разобьёшься. Всё кончится».

Но другая часть её — та, что звенела и не унималась — кричала: «ДЕРЖИСЬ».

Она вцепилась сильнее. Когти скрежетали по перьям, по коже. Она подтянулась, ухватилась за шею орла передними лапами и начала карабкаться вверх, на его спину.

Орёл бесился. Он кидался из стороны в сторону, кувыркался в воздухе, пытаясь сбросить её. Но Птицелапка продолжала лезть — сантиметр за сантиметром, царапая когтями живое тело, чувствуя, как её собственная шерсть пропитывается чужой кровью.

Она добралась до основания его шеи и вонзила зубы туда, где, по её мнению, проходили самые важные жилы.

Орёл закричал. Он взмыл вверх, потом сложил крылья и камнем полетел вниз — к скале, к земле, к смерти.

— Если мы разобьёмся — я тебя не прощу, — прошептала Птицелапка в его перья.

В последний момент, в полухвосте от острых камней, орёл распахнул крылья. Удар воздуха был таким сильным, что Птицелапка отлетела от него, как сухой лист. Она кубарем покатилась по чему-то твёрдому — по камню, по снегу, по гравию — и остановилась, ударившись плечом о холодный выступ.

Она лежала, пытаясь вздохнуть, но воздух не шёл в лёгкие. В ушах звенело — не тот, внутренний звон, а обычный, от удара.

Где-то рядом, очень далеко или очень близко, кричали. Серая Тень. Тучелап. А может, и сам орёл — но уже с другой стороны.

Птицелапка приподняла голову. Перед глазами всё плыло, но она всё же разглядела: она лежит на вершине скалы. Той самой скалы, на которую они лезли. Она сделала это. Орёл улетел — куда-то вниз, в ущелье, поджав одно крыло.

— Птицелапка! — раздался сбоку голос матери. Серая Тень, царапая когтями камень, выбиралась на край через чудовищно крутой склон. За ней — Тучелап, бледный, дрожащий, с огромными от ужаса глазами.

— Я жива, — прохрипела Птицелапка, и это «жива» прозвучало так обыденно, что они все на мгновение замерли.

— Ты… ты… — начал Тучелап и не закончил. Он подбежал к сестре, ткнулся носом в её шею и замер.

— Тише, — сказала Серая Тень, подходя. Она лизнула в ухо Птицелапку — Тише. Мы на месте. Мы на вершине.

Птицелапка попыталась встать, но лапы подгибались. Она села, оглядываясь. Вершина скалы оказалась плоской — огромной каменной площадкой, с которой открывался вид во все стороны. За ней, за спиной, виднелось озеро и снежные поля. А впереди…

Впереди были горы. Бесконечные, уходящие до самого неба горы. Их вершины терялись в облаках, и только кое-где блестели ледники — белые, холодные, как зубы древнего зверя.

— Красиво, — прошептал Тучелап.

— Опасно, — поправила Серая Тень. — Но красиво.

Птицелапка не ответила. Она смотрела на одну из скал — дальнюю, плоскую, с которой спускалась узкая каменная полка. На этой полке было что-то тёмное.

— Там кто-то есть, — сказала она, поднимая лапу.

Серая Тень прищурилась. Тучелап встал рядом, распушив хвост.

И тут они увидели.

С каменной полки спускались коты. Не один, не два — целый патруль. Они двигались бесшумно, как тени, но их шерсть блестела на солнце — рыжая, серая, белая. Впереди шла кошка — высокая, стройная, с густой шерстью цвета утренней зари. Её хвост высоко торчал вверх — знак того, что она заметила чужаков и оценивает опасность.

За ней — огромный полосатый кот с глазами цвета горного озера. У него было рваное ухо и шрам через всю морду, но двигался он мягко, почти танцуя по камням.

А замыкал шествие самый старый кот, которого Птицелапка когда-либо видела. Его шерсть была белой, как снег на вершинах, но не от молодости — от старости. Он шёл медленно, но его жёлтые, мудрые глаза смотрели так, что Птицелапке захотелось прижаться к матери и спрятаться.

Но она не спряталась. Она поднялась на дрожащих лапах — и пошла вперёд, навстречу незнакомцам.

— Стой, — прошептала Серая Тень, но Птицелапка не остановилась.

Кошка с шерстью цвета утренней зари сделала шаг вперёд, и её голос — низкий, чистый, как журчание ручья — разнёсся по вершине:

— Кто вы? И как вы посмели ступить на священную землю Клана Бесконечно Падающих Звёзд?

Она не шипела. Не рычала. Но её глаза говорили: одно неверное движение — и они набросятся.

Птицелапка остановилась в нескольких шагах от незнакомки. Внутри неё звон достиг такого напряжения, что, казалось, лопнут перепонки.

— Меня зовут Птицелапка, — сказала она, и голос её не дрожал. — Это моя мать — Серая Тень, и мой брат — Тучелап. Мы прошли через земли трёх племён. Мы ищем Клан Бесконечно Падающих Звёзд.,потому что нас послали звёзды.-Она замолчала, чувствуя, как колотится сердце.

Ветер стих. Даже он, казалось, ждал ответа.

Старый белый кот шагнул вперёд, обошёл рыжую кошку и остановился прямо перед Птицелапкой. Он был ниже её ростом — сгорбленный, с вылинявшей шерстью, но его глаза… В его глазах горел такой огонь, что Птицелапка невольно отступила на полшага.

— Птицелапка, — медленно, словно пробуя имя на вкус, произнёс он. — Птичка, которую послали звёзды. — Он усмехнулся, обнажив жёлтые, старые клыки. — Мы ждали тебя.

— Мы? — переспросила Птицелапка, не понимая.

Старый кот повернулся к своим спутникам и кивнул. Рыжая кошка, только что такая грозная, вдруг присела на задние лапы и склонила голову — жест уважения. Полосатый кот сделал то же самое.

— Меня зовут Камень, Смотрящий на Луну, — сказал старик. — А это — Поднимающаяся Заря, — он кивнул на рыжую кошку, — и Рыба, Что Плещется в Озере, — на полосатого кота. — Мы — старейшины Клана Бесконечно Падающих Звёзд.

Он помолчал, а потом добавил:— Добро пожаловать.

Птицелапка посмотрела на мать. Серая Тень стояла, раскрыв рот. Тучелап, обычно смелый и храбрый, сейчас выглядел так, будто его ударили хвостом по голове. А Птицелапка просто стояла и смотрела на старые, мудрые глаза Камня, Смотрящего на Луну. И внутри неё, наконец, наступила тишина. Не та пустая тишина, которая бывает, когда нечего сказать. А та полная, глубокая тишина, которая бывает, когда все вопросы уже заданы, и на все получены ответы. Скала под её лапами казалась тёплой. Небо над головой — низким и дружелюбным. А далеко внизу, в долине, остались все страхи, все скитания, вся боль.

Они дошли.

Лагерь Клана Бесконечно Падающих Звёзд находился не в пещере и не среди деревьев. Он был вырезан самой природой в теле горы — широкий каменный амфитеатр, открытый небу с одной стороны и защищённый нависающей скалой с другой. Пол был устлан мягким мхом и сухими травами, а по стенам вились огоньки — светлячки, занесённые ветром в такую высь.

Странников — Серую Тень, Птицелапку и Тучелапа — привели в лагерь на закате.

Камень, Смотрящий на Луну шёл впереди, опираясь на хвост, но его древние лапы ступали по камням так уверенно, будто он знал каждый выступ, каждую трещину за много лун до их рождения. Поднимающаяся Заря и Рыба, Что Плещется в Озере шли по бокам, не угрожая, но внимательно наблюдая за каждым движением гостей.

— Здесь безопасно, — прошептал Тучелап, когда они вошли в амфитеатр. Он старался говорить храбро, но его хвост слегка дрожал. — Во всяком случае, пахнет едой.

Птицелапка не ответила. Она смотрела вперёд.

Там, у самого высокого валуна, на плоском камне, возвышающемся над лагерем как трон, сидела кошка. Нет, не сидела — парила. Её шерсть была серебристо-белой, с редкими золотистыми искрами, будто каждая шерстинка впитывала в себя свет заходящего солнца. Глаза — ярко-голубые, как небо в самый холодный день. Её назвали Звезда, Горящая Огнём, и Птицелапка вдруг поняла, почему. От этой кошки исходило тепло, как от настоящего огня — не обжигающее, а согревающее. И в то же время в ней чувствовалась сила, которая могла испепелить одним взглядом.

Справа от неё сидела другая кошка — тёмно-серая, с чёрными, как ночное небо, лапами и серебристыми глазами. Её шерсть была короткой и гладкой, а тело — поджарым и мускулистым. Она не улыбалась. Она изучала. Это была Падающая Ночная Луна — заместительница Лидера.

Слева расположился старый, лысеющий кот с редкой рыжей шерстью и мутноватыми, но всё ещё зоркими глазами. Лист Клёна С Дерева. Мудрый Лекарь. От него пахло травами — тысячелистником, мать-и-мачехой, мятой — запахами, которые Птицелапка помнила с детства, когда мать ещё лечила воинов Листопадного племени.

Камень, Смотрящий на Луну подошёл к подножию камня и склонил голову.

— Звезда, Горящая Огнём, — произнёс он, и голос его — обычно хриплый и старый — зазвучал чисто и торжественно. — Те, о ком говорило пророчество, пришли. Изгнанники, пересёкшие земли трёх племён. Серая Тень, целительница без племени. Птицелапка и Тучелап, родившиеся вопреки закону. Они выдержали испытание скалой и орлом. Они здесь.

Звезда, Горящая Огнём медленно кивнула. Её голубые глаза переходили с одного странника на другого, и Птицелапка чувствовала себя так, будто её просвечивают насквозь.

— Подойдите, — сказала Лидер. Голос её был низким, как подземный ручей, и в то же время светлым, как звон бубенчика на шее Майли — того, далёкого Майли, который остался у гнёзд Двуногих.

Серая Тень шагнула вперёд первой. Птицелапка и Тучелап — за ней.

Они остановились в трёх шагах от каменного выступа.

— Серая Тень, — начала Лидер. — Ты была целительницей. Ты нарушила закон, родив котят. Ты была изгнана. Но здесь, в Клане Бесконечно Падающих Звёзд, мы не следуем законам равнин. У нас есть свои правила. И одно из них гласит: мудрость не измеряется количеством лун, прожитых в одиночестве. Мудрость — это когда ты готова отдать жизнь за тех, кто слабее.

Она помолчала.

— Ты привела своих детей через леса, реки и горы. Ты была готова умереть на скале, спасая их от орла. Этого достаточно, чтобы заслужить место среди нас.

Лидер повернула голову к лекарю.

— Лист Клёна С Дерева, старая ты трава. Ты ищешь себе преемника?

Мудрый Лекарь поднялся, кряхтя, и подошёл к Серой Тени. Его старые глаза, мутные от времени, вдруг стали острыми и внимательными.

— Чем пахнет рана, которую лечили неправильно? — спросил он.

— Сладковатым, — ответила Серая Тень, не задумываясь. — Если пахнет мёдом — началось заражение.

— Что кладёшь на открытую рану первым?

— Кровоостанавливающие травы. Подорожник, мать-и-мачеху, иногда — паутину, если нет ничего другого. Но паутина не лечит, она только останавливает кровь.

— Как отличить ядовитые ягоды от съедобных, если у тебя нет ни запаха, ни вкуса?

— По месту, где они растут. Ядовитые часто прячутся в тени, а съедобные — на солнце. И по тому, как их едят птицы. Если вокруг ягод есть следы клювов — можно есть.

Старый лекарь усмехнулся — беззубо, но довольно.

— Она знает, — сказал он, поворачиваясь к Лидеру. — Не всё, конечно. Но знает больше, чем любой равнинный лекарь. Принимаю её в ученицы.

Звезда, Горящая Огнём кивнула.

— Отныне ты больше не просто Серая Тень, изгнанница. Ты — Лечущая Тень. Младший мудрый лекарь Клана Бесконечно Падающих Звёзд. Имя даёт тебе не я — имя даёт тебе твоё прошлое и настоящее. Лечущая — потому что ты лечила. Тень — потому что ты всегда шла в тени, защищая своих детей. Ты примешь это имя?

Лечущая Тень — опустила голову. Птицелапка увидела, как дрогнули мамины усы.

— Принимаю, — прошептала она, и голос её сорвался.

Лист Клёна С Дерева шагнул к ней и коснулся лбом её лба. Старый ритуал, такой же, как в племенах равнин — и совсем другой, потому что здесь, в горах, он значил не просто передачу знаний. Он значил принятие.

— Теперь котята, — сказала Звезда, Горящая Огнём, и в её голосе послышалась мягкость, которой Птицелапка не ожидала.

Тучелап дёрнул сестру хвостом, призывая выступить вперёд. Они шагнули вместе.

— Птицелапка. Тучелап, — Лидер склонила голову. — Вы рождены не в лагере. Вы не проходили испытаний, как наши котята. Но вы прошли больше, чем многие проходят за всю жизнь. Вы видели смерть — и не отступили.

Она посмотрела на Птицелапку, и та почувствовала, как внутри снова зазвенело — но не тревожно, а радостно.

— Твои предки, кошка с зелёными глазами, говорили с тобой. Не каждый кот удостаивается такой чести. Ты слышала голос Лучезарной. Ты видела падающие звёзды. Ты готова стать Скалолазом?

— Да, — сказала Птицелапка, и слово прозвучало твёрже, чем она ожидала.

— Тучелап, — Лидер перевела взгляд на брата. — Ты не умеешь быть тихим, но умеешь быть сильным. Ты готов стать Скалолазом?

— Да, — ответил Тучелап, и даже его обычное «да» прозвучало не так вызывающе, как обычно.

Звезда, Горящая Огнём поднялась. Она была невысокой — даже ниже Серой Тени, — но в этот момент, когда распушила хвост и подняла голову к темнеющему небу, она показалась Птицелапке выше всех гор.

— Поднимающаяся Заря, — сказала Лидер. — Ты будешь свидетельницей.

Рыжая кошка шагнула вперёд.

— Падающая Ночная Луна, — продолжила Лидер. — Ты дашь им новые имена.

Заместительница подошла к Птицелапке и Тучелапу. Её серебристые глаза не светились теплом, как у Лидера. Они светились строгостью.

— Птицелапка, — сказала она. — Твоё старое имя было дано тебе матерью. Оно было нежным, как щебет птенца. Но ты уже не птенец. Ты та, кто встретила рассвет на скале, истекая кровью. Твои глаза — цвета первой зелени. Твоё сердце — горячее, как утреннее солнце. Отныне ты будешь называться Птица Яркой Зари. Не просто Птица, потому что ты летала выше орла. Не просто Заря, потому что светишь даже в темноте. Вместе — Птица Яркой Зари.

Она коснулась носом лба Птицелапки, и Птицелапка — нет, Птица Яркой Зари — почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Не от холода. От торжественности.

— Тучелап, — Падающая Ночная Луна повернулась к брату. — Твоё имя было тёмным, как дождевая туча. Ты и вправду был тучкой — грозовой, неспокойной. Но ты вырос. Ты тот, кто заслонил сестру от лисы собственным телом. Ты тот, кто не боялся темноты. Твоя шерсть — цвета ночи. Твои глаза — цвета неба перед бурей. Отныне ты будешь называться Небесная Туча В Небе. Не просто Туча, потому что ты мрачен. Не просто Небесная, потому что ты высоко летаешь в мечтах. Вместе — Небесная Туча В Небе.

Небесная Туча В Небе — опустил голову, и его хвост на секунду замер. Птица Яркой Зари заметила, как дрогнули его усы.

— Скалолазы Клана Бесконечно Падающих Звёзд не носятся по лесам, как равнинные воины, — сказала Звезда, Горящая Огнём. — Они карабкаются по скалам, спят в расщелинах, пьют воду из черёмуховых корней зимой. Они не воюют с другими племенами, потому что других племён здесь нет. Они защищают это место — единственное место, где звёзды падают и не гаснут. Вы готовы стать такими?

— Готовы, — сказали они в два голоса. И в этот раз голоса их звучали одинаково — ровно, чисто, без страха.

Лидер кивнула.

— Тогда примите свою новую жизнь. И помните: прошлое не исчезает. Оно становится камнями, на которых вы стоите.

Она повернулась к лагерю — к тем котам, которые собрались у валуна и смотрели на церемонию. Их было не много — может быть, два десятка. Но каждый смотрел с уважением.

— Лечущая Тень! — провозгласила Звезда, Горящая Огнём. — Птица Яркой Зари! Небесная Туча В Небе!

— Лечущая Тень! — подхватили коты. — Птица Яркой Зари! Небесная Туча В Небе!

Их голоса гремели под каменным сводом, отражались от стен, поднимались к небу, где уже загорались первые звёзды.

Птица Яркой Зари стояла посреди этого шума и чувствовала, как внутри неё всё переворачивается. Ещё вчера она была просто Птицелапкой — маленькой изгнанницей, которая спала в расщелинах и боялась патрулей. А сегодня — Птицей Яркой Зари, Скалолазом Клана Бесконечно Падающих Звёзд.

Рядом с ней Небесная Туча В Небе — тот же Тучелап, но словно бы другой — вдруг шепнул:

— Мы сделали это. Правда сделали.

— Правда, — ответила она, и её зелёные глаза засверкали в свете солнца.

Сзади подошла Лечущая Тень — их мать. Она прижалась плечом к дочери, потом — к сыну.

— Я горжусь вами, — прошептала она. — Вы — моё лучшее нарушение закона.

Все трое замерли, глядя на звёзды. А в небе, высоко-высоко, одна звезда сорвалась с места — и покатилась вниз, оставляя за собой серебряный след. Она упала где-то за горами, но не погасла. Потому что в Клане Бесконечно Падающих Звёзд звёзды не гаснут. Они только находят новые дома.

ЛИСТОПАДНОЕ ПЛЕМЯ

Звёздный Лист — стройный коричневато-рыжий кот с голубыми глазами. Предводитель племени.

Бурый — Полностью бурый кот с зелёными глазами. Крупный, пушистый. Глашатай племени.

Пятно — пушистая пятнистая кошка. Воительница племени.

ПЛЕМЯ ТЕНЕЙ

Острый Клык — Серый, худощавый кот с зелёными глазами, весь в шрамах. Старший воин племени.

Клокастый — Полосатый кот с множеством шрамов и голубыми глазами. Глашатай племени.

Лисья Нора — Рыжая кошечка с янтарными глазами и шрамами. Воительница племени.

Барсучий хвост — Чёрно-белый кот с хвостом, похожим на барсучий, и янтарными глазами. Воин племени.

ПЛЕМЯ ВЕТРА

Песчаник — Песчаный кот с голубыми глазами. Воин племени Ветра.

ДОМАШНИЕ

Майли — Белоснежный длинношёрстный кот с ярко-голубыми глазами и красным ошейником с бубенчиком.

КЛАН БЕСКОНЕЧНО ПАДАЮЩИХ ЗВЁЗД

Лечущая тень — Серая кошка с чёрными, как у тигра, полосками и зелёными глазами. На боку длинный шрам от схватки с барсуком. Мудрый лекарь клана.

Птица Яркой Зари — Серая кошечка с белыми пятнами и зелёными глазами (как у матери). Стройная, лёгкая, грациозная. Скалолаз клана.

Небесная Туча В Небе — Чёрный кот с серыми полосками и янтарными глазами. Крупнее сестры, коренастый, сильный. Скалолаз клана.

Звезда Горящая Огнём — Серебристо-белая кошка с редкими золотистыми искрами в шерсти и ярко-голубыми глазами. Лидер клана.

Падающая Ночная Луна — Тёмно-серая кошка с чёрными лапами и серебристыми глазами. Короткошёрстная, поджарая, мускулистая. Заместитель Лидера клана.

Лист Клёна С Дерева — Старый, лысеющий кот с редкой рыжей шерстью и мутноватыми, но зоркими жёлтыми глазами. Мудрый лекарь клана.

Камень, Смотрящий На Луну — Очень старый белый кот (шерсть вылиняла до грязно-белой), сгорбленный, с жёлтыми, но живыми глазами. Старейшина клана.

Поднимающаяся Заря — Кошка с шерстью цвета утренней зари — рыже-золотистая, с тёмными кончиками ушей. Старший Скалолаз клана.

Рыба,Что Плещется В Озере — Огромный полосатый кот с глазами цвета горного озера (голубовато-зелёными). Рваное ухо, шрам через морду. Скалолаз клана.

УПОМИНАЮТСЯ

Старая Лучезарная — старая, совершенно седая кошка с янтарными (или жёлтыми) глазами. Звёздный предок.

Дымчатый Хвост — Песчаного окраса кот с янтарными глазами и бурым кончиком хвоста (упомянут песчаным хвостом на охоте). Одиночка.

Мурка — Старая серая кошка (как Серая Тень, но ещё старше). Домашняя кошка.

Коготь — Полосатый лохматый кот, весь в шрамах. Одиночка в банде.

Рекс — Золотистый пёс с жёлтыми глазами и пушистой шеей.

Это моё ау. Клан Бесконечно Падающих Звёзд — альтернатива Горного Клана. События происходят спустя очень много лун с правления Ежевичной Звезды.

Миуви. ПОСЛАНИЕ ЗВЁЗД:НАЙДЕННЫЙ КЛАН

Конец первой книги.

Опубликовано продолжение "Тени Прошлого".