Керосин (гет)

Сириус открыл глаза и уставился в потолок комнаты Гарри. Лежал на спине, слушая ее дыхание. Прерывисто вздохнул и повернул голову. Кожа Сальмы блестела медью в свете газовых ламп. Старая привычка вылезла наружу раньше, чем он успел о ней вспомнить. Губы уже почти коснулись плеча. Но Сириус отдернулся, будто обжегся.

Сальма, чувствуя дыхание, дернула плечом. Затем села на кровать к нему спиной. Блэк зарылся в подушку, глядя на нее одним глазом. Она чуть повернула голову, и тут же встала. Сальма натянула джинсы и его майку — она висела на ней, открывая ключицу — не оборачиваясь, вышла из комнаты.

В оконных рамах заскулил ветер. Он лежал, зарывшись в подушку, которая пахла ей. Ладонь скользнула по еще теплой стороне кровати. Потом сел и провел по лицу ладонями. Он взял подушку — разгладил, положил на место. Через секунду схватил и швырнул в стену. Она плюхнулась на пол, поднимая пыль. Портрет деда возмущенно заворчал.

— Заткнись, — сквозь зубы сказал он, собрал вещи с пола и ушел.

Он поднялся в свою комнату. Открыл окно и, чуть дрожа, быстро выкурил сигарету, глядя в никуда. Затем лег на постель и закрыл глаза. Он заставлял себя заснуть, хоть и сердце барабанило в ушах. Нога практически не болела, только редкие уколы холода напоминали о событиях нескольких часов. Он долго ворочался, перекладывал подушки, поправлял одеяло. Наконец улегся и из темноты сознания начали пробираться образы.

Красные вспышки пролетели перед лицом. Капли крови упали на старомодный ковер. Голубые глаза Малфоя полные гнева. Клубы пыли, подсвеченные уличным фонарем — все смешивалось и утекало. Потом появились яркие звезды в витиеватой оконной раме. Откуда-то снизу поднялись десятки рук, и Сальма, улыбаясь, поднялась над всеми. В груди затрепетало старое чувство восхищения. Он захотел пройти вперед. Но сначала одна рука легла на плечо, затем другая, за ней третья и под их тяжестью он упал вниз. Бросив последний взгляд вверх, увидел ее. Сальма смотрела с презрением, что-то беззвучно сказала и исчезла, растворившись в межзвездной тьме. А он так и остался лежать под тяжестью чужих ладоней.

* * *

Где-то внизу громко хлопнула дверь, и Сириус проснулся. Он устало поднялся с кровати, прислушался. Лестница заскрипела под чьими-то быстрыми шагами. Так уверенно по этому дому, кроме него самого, мог ходить только один человек — Римус. Он встал с кровати и в этот момент друг без стука влетел в комнату.

— Ну ни хрена себе!

— Трудно было постучать? — Сириус без стеснения возмутился.

— Трудно было запереть?

— Да прикройся, блять.

Римус прерывисто дышал и выставил руку, прося паузы. Сириус, щурясь, натягивал одежду.

— Ты чего?

— Я тебя прикончу, — заговорил наконец Люпин. — Мне хоть и сказали, что помощь не нужна, но в доме было так тихо, что я подумал…

— Что мы убили друг друга, — с привычной иронией продолжил Сириус.

— Не смешно. Боуд пришел в Министерство и заявил, что Сальма напала на него из-за отказа работать с Дамблдором.

— Чего?

— Все Министерство радостно скачет, потому что нашло нового козла отпущения. Через пару часов ее фотография будет на первой странице «Пророка».

Сириус закрыл ладонями лицо и нервно рассмеялся.

— А что ж он меня не упомянул? Я тоже был там, — с бравадой говорил Сириус. — Так бы у них было целых два! Тем более, с моим послужным списком.

— Никто не знает. Только я тебя прошу сидите тихо, никуда не высовывайтесь.

— Хорошо.

Сириус застегнул джинсы и двинулся к выходу.

— И куда ты собрался?

— Выпить хочу.

— Надоел. Еще даже семи утра нет, — быстро говорил Римус, спускаясь за ним по лестнице. — Тебя ранили.

Сириус, не глядя на друга, быстро шел, а ступени под ними виновато скрипели.

— А на мне все как на собаке заживает, не переживай.

— Вам надо оставаться в доме и ничего не предпринимать.

— А я ничего и не предпринимаю.

— Конечно! Я тебя знаю дольше всех!

— И знаешь все наперед.

— Да и я единственный кто остался между тобой и твоим саморазрушением.

— Спасибо тебе за это большое, Римус. Я правда ценю это — делая нарочито театральный поклон на пороге кухни, сказал Сириус. — А теперь позволь мне…

Развернувшись, Блэк замер на месте. За столом сидела Сальма и невозмутимо пила чай. На голове было намотано полотенце, кожа была влажной и распаренной, а на плечах висел растянутый свитер. Она подняла взгляд на Сириуса — невозмутимый и чужой. Тот втянул носом воздух — ни табака, ни ванили. Только мыло. Он стиснул челюсть и медленно прошел к столу.

Римус, вошедший следом, перевел взгляд с Сириуса на Сальму и обратно. И все понял.

— А! Теперь ты не хочешь пить, — покачал головой он. — Понятно.

Сириус ничего не ответил. Он сел напротив нее, достал сигарету и закурил. Сальма молча смотрела на дым, поднимающийся к потолку. Римус поставил руки на стол и громко сказал:

— Бродерик заявил в Министерстве, что ты напала на него из-за отказа работать с Дамблдором.

Сальма медленно опустила кружку. Сириус не сводил с нее глаз, но она не смотрела на него. Он резко затянулся и выдохнул дым в сторону.

— … Предсказуемо, — поперхнувшись, наконец сказала она.

Она сделала неровный вдох и пальцы сжались на кружке.

— Сейчас его допрашивают. Сириуса он не назвал, — добавил Римус. — Только тебя.

— Потому что они хотят повторить прошлый успех, — резко сказал Блэк. — Вызвать раскол в Ордене.

Римус закатил глаза и сквозь выдох ответил:

— И, кажется, у них получается.

Сальма наконец подняла взгляд. Посмотрела на Сириуса — ровно и холодно. Он отвел глаза.

— Меня объявят в розыск?

— Скорее всего.

— Прекрасно.

Сириус заметил, как дрогнули ее ресницы.

— Расскажите, что произошло, — сказал Римус, садясь на стул.

— Я заметил Пожирателей, вошел в дом, мы пытались увести Боуда, он истерил, пришли Малфой и какой-то придурок, которого Сальма уложила за минуту. Потом дом треснул, рухнул. Я под ним. Боуд под Империусом. Малфой в восторге.

Сириус перечислял это с напускным спокойствием, уткнувшись ладонями в лоб. Римус внимательно слушал. Сальма уставилась в точку на столе.

— Они следили за ним с августа, а может и раньше, — медленно сказала она.

Сириус поднял на нее глаза.

— Он их принимал за членов Ордена. Он сказал мне, что какой-то Макнейр и Керроу часто бывали у него в городе, — она вздохнула. — Что они ему говорили — непонятно. Но он сам завел разговор об Ордене. И согласился помочь нам.

Римус и Сириус переглянулись. Воцарилась тишина. Только пальцы Сальмы царапали кружку.

— Этот урод знал, что мы будем там, — тихо сказал Блэк.

Сальма резко подняла голову, а ее глаза сверкнули.

— И что? — голос ее был тихим, но звонким, как натянутая струна. — Какая разница, знал Малфой или нет? Ты сейчас хочешь выяснять, кто виноват?

Она встала, не сводя с него взгляда.

— Бродерика убьют. Через день, через неделю — не важно. Не они, так пророчество. А мы сидим и выясняем виноваты мы или нет. Я виновата.

Она сняла с головы полотенце и, скомкав, бросила его на стол.

— Розыск? — она усмехнулась. — Вообще не проблема, я уже привыкла скрываться. Только я могла хоть что-то делать, а сейчас должна сидеть и ждать, пока жизнь еще одного человека разрушится из-за моего выбора. Я хочу, — она запнулась, сжав кулаки. — Я хочу, чтобы все это закончилось.

Сириус хотел что-то сказать — и не сказал. Только сжал губы и отвернулся. Она провела рукой по лицу и устало выдохнула.

— И даже не думай опять лезть мне в душу, — твердо сказала она.

Локвуд повернулась и вышла из кухни, не оборачиваясь. Сириус и Римус остались сидеть в тишине.

— Прекрасное утро, — сказал Люпин после паузы. — А в душу ты когда успел залезть?

Сириус закрыл лицо руками.

* * *

В комнате Сальмы стоял разгром. Чемодан валялся перевернутым, старые отчеты рассыпались по полу. На спинке кровати висела майка — черная, с выцветшим логотипом — та, что по ошибке забрала ночью.

Сальма сидела на кровати, обхватив колено, и смотрела в одну точку. Потом медленно провела рукой по волосам, и лицо скривилось. Она уткнулась головой в матрац и заплакала — беззвучно и некрасиво, подбирая колени к груди.

Сколько времени прошло — она не знала. Потом села, вытерла по-детски щеки и закурила, глядя в полоску света за шторами.

В дверь тихо постучали.

— Что? — грозно спросила Сальма.

— Это я, Молли. Можно войти?

Ждать ответа она не стала и аккуратно вошла в комнату. Сальма тут же вытерла остатки слез и встала.

— Я примчалась, как только смогла, — Молли осторожно подходила. — Артур рассказал, что случилось. Я привезла тебе кексы.

Сальма кивнула, не глядя.

— Милая моя, — Молли обняла ее. — Да пошло к черту все Министерство. Ничего они тебе не сделают.

— Дело не в Министерстве.

— А в чем? — заглядывая в глаза, спросила Уизли.

Сальма молчала.

— Скажи, как я могу тебе помочь?

— Никак.

Молли глубоко вдохнула, глядя на подругу с сожалением. Она перевела взгляд на черную ткань, висевшую на спинке кровати. Узнала и промолчала.

— Вставай, — сказала она твердо.

— Зачем?

— Собирай вещи. Поедешь к нам.

Сальма подняла голову.

— Что?

— Мне плевать на Дамблдора и приказы. Тебе здесь плохо. Пошли.

Сальма покачала головой.

— Нет.

— Почему?

— Потому что, если я сейчас уйду — я снова сбегу, — она сделала паузу. — А я устала бегать.

И закрыла лицо руками, и плечи затряслись.

— Иди сюда, — Молли обняла и печально вздохнула. Женщины так просидели несколько минут. В конце концов, Локвуд отпустила ее.

— Прости.

— Все в порядке. Ты знаешь, что я всегда рядом. Давай я тебе сейчас принесу чай и кексы, а после мы спокойно разберем твой бардак. В чистой комнате думается лучше, тебе не кажется?

Сальма улыбнулась. Молли погладила ее по волосам и вышла из комнаты.

* * *

Поздно вечером Локвуд поднималась из кухни к себе в комнату. Ее походка была ровной, только плечи непривычно опущены. На лестнице она встретила Сириуса, который куда-то торопился. И остановилась. Он тоже.

Блэк посмотрел ей в глаза и быстро улыбнулся. Она тут же отвела взгляд вниз.

— Мне сказали, что Бродерик путается в показаниях, — начал он.

— Это хорошо.

Сириус кивнул. Он уже хотел пройти дальше, но она его окликнула. Он остановился. Лестница была узкой, и они стояли почти вровень, но теперь, когда он повернулся, их лица оказались слишком близко. Она опустила взгляд, сделала короткий едва заметный вдох, потом снова подняла.

— Я… Мне Молли предложила уехать, — медленно произнесла она. — Но я решила остаться. Не возражаешь?

Сириус обернулся, и Сальма увидела, что он еле заметно улыбнулся.

— Нет, — и он протянул ей руку. Она посмотрела на ладонь, потом ему в глаза. Медленно коснулась пальцами — и тут же убрала. Сириус посмотрел из-под бровей, и в его глазах блеснуло что-то теплое.

— Доброй ночи, Сальма.

— Спокойной ночи.

Она пошла наверх, так и не услышав, как он пошел дальше.