Миссис Малфой по-маггловски (гет)

Драко собрал все материалы по проклятию — все до единого. Тяжёлые фолианты в кожаных переплётах, свитки пергамента, пожелтевшие от времени, собственноручно сделанные выписки из родословных книг, обрывки старых писем, в которых его предки туманно намекали на «фамильное бремя», и даже несколько диаграмм, которые он составил сам, пытаясь проследить закономерности действия Пакта Крови на протяжении столетий. Всё это он сложил в объёмный, потёртый портфель из драконьей кожи и принёс с собой на неформальную встречу — ту самую, которую министр экономики устроил ему с огромной неохотой и только после долгих уговоров.

Начальник отдела контрзаклинаний и разрушения проклятий оказался не таким, каким Драко его себе представлял. Это был сухощавый, высокий волшебник лет шестидесяти с лишним, с длинными, совершенно седыми волосами, собранными в низкий хвост, и умными, проницательными глазами, которые, казалось, видели насквозь. Он носил простую, почти аскетичную мантию без всяких украшений, а его кабинет — маленький, заставленный книгами и артефактами, — больше напоминал лабораторию алхимика, чем кабинет министерского чиновника. Звали его мистер Эшби, и он был, пожалуй, самым занятым и самым востребованным специалистом во всём Министерстве.

— Мистер Драко, я рад вас видеть, — произнёс Эшби, поднимаясь из-за стола и протягивая ему руку. Его пожатие было крепким и сухим. — Мне сказали, что вы уже давно хотели встретиться со мной.

— Да, — ответил Драко, усаживаясь в предложенное кресло и кладя портфель на колени. — Но вы всё время ускользаете. Каждый раз, когда я пытаюсь назначить встречу, у вас находится какая-то неотложная конференция, экспедиция или срочный вызов.

Эшби вздохнул, и на его лице отразилась тень вины.

— Да... — протянул он. — Я просто знаю, что вы хотите попросить, мистер Малфой. И не хочу давать вам ложных надежд. Слухи расходятся быстро, а ваша семья всегда была... скажем так, объектом пристального внимания.

Драко ничего не ответил. Вместо этого он молча расстегнул портфель и выложил на стол свои материалы — книги, свитки, записи, диаграммы. Бумаги разлетелись по столу, занимая всё свободное пространство. Эшби смотрел на это скопище документов с выражением, в котором профессиональный интерес мешался с мрачным предчувствием.

— Давайте я посмотрю ваше проклятие, — произнёс он, придвигая к себе первый фолиант.

Он читал долго. Очень долго. Его тонкие, узловатые пальцы перелистывали страницы, его глаза — бледно-голубые, почти выцветшие — скользили по строкам, вчитываясь в каждое слово, в каждую руну, в каждый символ. Он хмурился, кивал, что-то бормотал себе под нос, проводил пальцем по диаграммам, которые Драко так тщательно составлял, и снова хмурился. Минуты тянулись бесконечно, и Драко, сидя в кресле, чувствовал, как напряжение растёт с каждым ударом сердца.

Наконец Эшби оторвался от бумаг и поднял глаза на Драко. Выражение его лица было задумчивым и мрачным одновременно.

— М-да, Драко, — произнёс он, откидываясь на спинку кресла. — Тот, кто сделал это, был безумцем. Настоящим безумцем. Это не просто проклятие. Это... оружие. Направленное против собственного рода.

— Да, — сухо ответил Драко, — моя семья — ещё те фанатики чистокровности. Вы удивлены?

Эшби не ответил. Он снова склонился над бумагами и, подслеповато щурясь, начал водить пальцем по одной из самых старых записей.

— Суть, насколько я могу понять, гласит следующее, — заговорил он медленно, тщательно подбирая слова. — Вы, Малфои, не можете заключать магические браки с магглорождёнными ведьмами. Это первое. Последствия вам известны: потеря магии, безумие, смерть детей. Но есть и второе, — он сделал паузу, и его голос стал ещё мрачнее. — Самое страшное, Драко, заключается в том, что если ты не заключишь чистокровный брак до тридцати лет, проклятие тоже начнёт действовать. Против тебя.

Драко замер. Эта информация была новой. Он читал сотни страниц, но нигде — ни в одной книге, ни в одной записи — не встречал упоминания об этом условии.

— Сколько тебе сейчас? — спросил Эшби.

— Двадцать пять, — ответил Драко глухо.

Эшби кивнул, и в этом кивке было что-то похожее на облегчение.

— Ну, у тебя есть время. Пять лет. Это немало.

— Можно что-то с ним сделать? — голос Драко прозвучал ровно, но внутри у него всё дрожало. — Можно его снять?

Эшби долго молчал, глядя на разложенные перед ним бумаги. Потом произнёс — тихо, с той особенной, осторожной интонацией, с какой врачи сообщают пациентам неутешительные диагнозы:

— Нет таких проклятий, которые были бы необратимы, Драко. Запомни это. Любое проклятие можно снять. Вопрос только в том, сколько на это потребуется времени. Иногда противоядие можно найти или изготовить за месяц. Иногда — за год. А иногда, — он вздохнул, — нужно минимум лет десять. А у тебя, как ты понимаешь, только пять.

Он снова помолчал, давая Драко переварить услышанное, и продолжил:

— Я бы попробовал что-то подобрать, Драко. Честно. Мне интересна эта задача с профессиональной точки зрения. Но я не обещаю ничего. Совсем ничего. — Он посмотрел Драко прямо в глаза. — И в любом случае тебе нужно искать чистокровную жену. Это единственный гарантированный способ избежать действия проклятия.

Драко молчал. Его лицо было бесстрастным, как маска, но пальцы, сжимавшие подлокотники кресла, побелели от напряжения.

— Но, — продолжил Эшби, смягчая тон, — у тебя есть ещё пять лет. Пять лет, чтобы пожить с мисс Грейнджер. Ты можешь провести их с ней. А затем... — он не закончил фразу, но в этом не было нужды.

— А затем проклятие возьмёт своё, — закончил за него Драко.

Эшби кивнул.

— Да. Вам нельзя заключать магический брак. И нельзя иметь наследников. Даже если вы не будете в браке, ваш ребёнок — даже незаконнорожденный — уже будет иметь частицу проклятия по крови. Вот почему незаконнорожденные дети от таких союзов погибали. Проклятие передаётся через кровь. Оно не разбирает, рождён ли ребёнок в браке или нет.

Драко сидел неподвижно. Его взгляд был устремлён в одну точку — на старый пергамент, испещрённый выцветшими рунами, — но он не видел его. Он видел совсем другое. Гермиону. Их квартиру. Диван, на котором они смеялись всего несколько дней назад. Её пальцы в его волосах.

Эшби, заметив его состояние, произнёс — медленно, взвешивая каждое слово:

— Драко, скажу кратко: до тридцати лет тебе нужно найти чистокровную жену. И сразу же — сразу, понимаешь? — родить с ней наследника. Тогда вы оба останетесь живы. Ты и твой наследник. Это единственный известный мне способ обойти проклятие.

— Вы возьмётесь за это дело? — спросил Драко, и в его голосе прозвучала мольба, которую он даже не пытался скрыть. — Пожалуйста. Я прошу вас.

Эшби долго смотрел на него. Потом медленно, тяжело кивнул.

— Хорошо, Драко. Я возьмусь. Но я не обещаю тебе ничего. Слышишь? Ничего.

Он отодвинул бумаги в сторону и, наклонившись вперёд, произнёс — тихо, почти интимно:

— Лучше скажи Гермионе об этом. Расскажи ей. Она имеет право знать.

— Нет, — ответил Драко резко, и в его голосе прозвенела сталь. — Я не буду ей говорить. Вы же знаете её, Эшби. Вы знаете, что она сделает. Она начнёт спасать нас. Она включит это своё... пламя. И оно сожжёт всё. Её саму. Меня. Нас. Не оставив ничего.

Эшби откинулся на спинку кресла и тяжело вздохнул.

— Да... — произнёс он задумчиво, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на печаль. — Это точно. Я слышал о мисс Грейнджер. Гриффиндорка до мозга костей. Такие, как она, не сдаются.

Он помолчал и добавил:

— Ну, тогда сам решай, Драко. Это твоя жизнь. И её жизнь. Мне очень жаль. Искренне жаль.

Драко поднялся с кресла. Его движения были механическими, лишёнными привычной грации. Он собрал бумаги, сложил их обратно в портфель и застегнул его.

— Спасибо, что согласились помочь, — произнёс он глухо.

— Я ещё не помог, — ответил Эшби. — И, возможно, не смогу помочь. Но я попробую.

Драко кивнул, повернулся и вышел из кабинета. Дверь закрылась за ним с тихим, глухим стуком. В коридоре было пусто и холодно, и его шаги гулко разносились под высокими сводами Министерства. Он шёл, глядя прямо перед собой, и в его голове билась одна-единственная мысль — та самая, которую он не мог и не хотел произносить вслух.

Пять лет. У него есть пять лет. А потом — конец. Либо он теряет Гермиону и женится на чистокровной. Либо теряет всё.

И он решил. Гермиона не узнает. Никогда. Ни за что. Он найдёт способ снять проклятие. Или умрёт, пытаясь. Но ей он не скажет ни слова. Потому что её пламя — то самое, которое он так любил, — действительно сожгло бы всё. И он не мог этого допустить.