Истории дядюшки Пружины | Tales of Uncle Trapspringer (джен)

Отряд молча наблюдал, как диковинное существо приближается к ним. Пруж первым подался навстречу, сгорая от любопытства и желания познакомиться. Халмарейн со страху выхватила топор, хотя отродясь не держала в руках оружия. Тяжёлое лезвие едва не увлекло маленькую волшебницу за собой, чуть не вытряхнув из седла.

Заметив топор, незнакомец замер, весело рассмеялся, поднял руки и… снял львиную голову с плеч.

Под ней оказалось улыбающееся человеческое лицо.

— Простите, если напугал, — дружелюбно сказал он. — Сегодня в Дипделе День Волшебников. Мы вечно забываем, что за пределами наших холмов никто и не слышал об этом ежегодном празднике.

— Ой, глядите! Это же просто маскарадный костюм! — воскликнула Риппл. Она так шустро соскользнула на землю и подбежала поближе, чтобы получше всё рассмотреть.

— Праздник? — просиял Пруж. — У вас гулянья? Вот это везенье! А нам к вам можно?

— Разумеется! — Парень улыбнулся. — Раз в год, в День Волшебников, вся деревня веселится. Праздник посвящён великой битве двух магов, которая отгремела здесь целую тысячу лет назад. Ох, простите, совсем забыл представиться. Меня зовут Эрн Джоманн. Мой отец — здешний мэр.

— Ближе к вечеру мы как раз разыграем то историческое сражение. Путешественникам мы рады всегда, но сегодня есть одно нерушимое условие: войти в деревню можно только в карнавальных костюмах. Лишь актерам представления дозволено оставаться в обычной одежде — согласно их ролям.

— Благодарим, но нам пора двигаться дальше, — сухо отрезала Халмарейн.

— Ну уж нет! — воспротивилась Риппл. — Мы страсть как хотим поглазеть на наряды…

— Кендеры… — вдруг оборвал её Эрн Джоманн.

Его глаза мгновенно сузились, улыбка сошла с лица, и он с подозрением воззрился на компанию.

— Вы ведь ищете того путника, который недавно здесь рыскал? Человека в тяжёлом плаще и с глубоким капюшоном? Он повсюду разыскивал двух кендеров, которые путешествуют в компании гнома.

— Нас? Кто он такой? У нас тут что, завелись друзья? — удивился Пруж, тщетно пытаясь сообразить, кому они понадобились. — Да нет, он точно искал кого-то другого. Мы ведь ни одной живой души в Соламнии не знали… Ну, до сегодняшнего дня, — поспешно исправился он.

— Вовсе нет, нас тут четверо гномов, а не один, — поспешно вмешалась Халмарейн. Она нарочно понизила голос, пытаясь придать ему грубую гномью хрипоту.

Эрн Джоманн, похоже, расслабился.

— Вот и славно. Я рад это слышать. Не хотелось бы иметь такого зловещего типа в кругу друзей.

— Благодарим за приглашение, — кивнула Халмарейн. — Мы с радостью присоединимся к вашему празднеству, только дайте нам немного времени переодеться.

Эрн вежливо поклонился и снова натянул львиную голову.

— В таком случае скоро увидимся на деревенской площади, — бросил он на прощание и пошагал прочь.

Едва местный житель скрылся из виду, маленькая волшебница набросилась на кендеров. Похоже, она была скорее напугана, чем рассержена.

— Так кто, во имя всех богов, вас разыскивает?!

— Да никто, — пожал плечами Пруж.

— Мы из людей в Соламнии вообще только тебя и знаем, — поддакнула Риппл. — После того как мы покинули родные края, мы видели попутчиков только на корабле. Да и откуда им знать, что с нами гномы? Может, ты права, и тот тип в плаще охотится за какими-то другими кендерами.

— Мы останемся здесь до заката и заночуем, если отыщем свободный постой, — решительно объявила Халмарейн. — К тому времени преследователь успеет уйти далеко вперед. А теперь давайте сообразим что-нибудь с маскировкой. И во имя Гилеана, поправьте Беглагу сапоги! Они опять надеты задом наперёд!

Она грозно посмотрела на двух кендеров, а те лишь безмолвно переглянулись, высоко вскинув брови. Волшебница поняла этот немой ответ так четко, словно они произнесли его вслух.

— Ну да, пожалуй… Для карнавального костюма в самый раз, — вздохнула она.

Через полчаса они уже вели пони по улочке, петлявшей между двумя просторными амбарами, и вскоре вышли на деревенскую площадь прямо к старому постоялому двору.

Эрн уже поджидал гостей и поманил их к крыльцу, чтобы представить отцу. Разглядеть самого мэра под его нелепым нарядом было решительно невозможно. Градоначальник напоминал огромный ярко-синий шар, из которого топорщилась резная деревянная маска вместо лица.

— А теперь вам придётся объяснить, кого именно вы изображаете, — ухмыльнулся Эрн, разглядывая маленькую волшебницу.

Для Халмарейн они срезали длинные стебли травы , которые полностью скрывали её походное платье и забавно торчали из-под гномьего шлема. Из той же травы ей соорудили окладистую бороду. Как и сочные зелёные побеги на броне, борода держалась на честном слове и чарах волшебницы.

— Я дух разросшейся чащобы — травяной элементаль, — величественно провозгласила Халмарейн. — А мой спутник — творение рук какого-то криворукого чародея.

Она указала на Беглага. На нечисти не было ни капли грима — он щеголял собственной уродливой мордой, а сапожки всё так же красовались задом наперёд.

— Вот это чудо — вертушка, — продолжила она, кивнув на Умпта, который водрузил колесо от телеги прямо поверх своего остроконечного шлема. Обод тоже удерживался на макушке благодаря заклинанию.

— А эти двое — кендеры из племени гномов.

На Пруже красовалась пушистая бородка, позаимствованная у бесенка, а Риппл подвязала под подбородком его же парик.

— А я овражный гном! — гордо объявил Грод.

Его кольчугу, шлем и без того чумазую физиономию кендеры щедро, от души извазюкали в болотной жиже.

— Для путников, которые вовсе не собирались к нам на огонёк, вы подготовились на славу, — похвалил их мэр.

Он мерно покачивался вверх-вниз, и Пруж невольно залюбовался, гадая, не собирается ли Браад Джоманн подпрыгнуть и покатиться по улице синим шариком.

— Оставляйте своих животных в конюшнях и присоединяйтесь к празднику.

По площади рассыпались несколько сотен людей и гномов. Они шумно пили, ели и пускались в пляс. Все до единого были выряжены в самые немыслимые наряды.

Большинство облачений сочетали в себе черты диких зверей, лесных птиц, чешуйчатых рыб и крылатых драконов. Вся площадь напоминала результат экспериментов какого-то безумного и крайне бездарного волшебника.

У одного края площади на возвышении из досок играла группа музыкантов.

Двое лютнистов умудрились втиснуться в один огромный общий костюм, соединивший их тела и ноги. Вместе они изображали двуглавое чудище с четырьмя руками, тремя ногами и туловищем в добрых пять футов шириной.

Рядом из вырезанного деревянного дракона, покрытого расписными чешуйками, торчали две человеческие руки. Скрытый внутри музыкант отбивал ритм на барабане.

Двое кендеров стояли с круглыми от изумления глазами, напрочь забыв обо всех спутниках. Они бродили по площади, зачарованно разглядывая костюмы.

Первые несколько минут необычные наряды настолько их увлекли, что они даже не обращали внимания на всякие мелочи, которые можно было подобрать.

Но долго подавлять кендерскую натуру оказалось невозможно.

Пару счастливых часов они мирно простояли на краю праздничной толпы, пока их шаловливые руки жили собственной жизнью, исследуя чужие карманы и кошели. Соблазнов вокруг так и кишело, а народ сновал так быстро, что даже кендеры в конце концов окончательно запутались, безуспешно пытаясь вернуть осмотренные диковинки на место.

В итоге их собственные кошельки заметно оттопыривались от предметов, которые люди случайно обронили, а также от вещей, которые Пруж и Риппл собирались вернуть владельцам, стоило только выяснить, кому они принадлежат.

Пруж и Риппл заметили Грода. Тот обнаружил столы, ломившиеся от еды, и вовсю набивал живот. Жители деревни, наслышанные о легендарном аппетите овражных гномов, охотно подсовывали ему новые блюда и хвалили за то, с каким энтузиазмом он вошёл в образ.

Умпт находился возле помоста музыкантов и танцевал в одиночку, кружась без устали. Тёмные волосы и борода развевались из-под колеса от телеги, которое по-прежнему держалось на его шлеме.

Затем мэр вскочил на помост, призвал всех к вниманию и велел занять места, расставленные по краям площади.

Жители прекрасно знали, что сейчас начнётся, и охотно подчинились.

Эрн нашёл места для себя, Пружа и Риппл. Халмарейн и Беглаг устроились рядом с высоким человеком на другой стороне площади. Сидя на предназначенных для людей скамьях, они болтали ногами.

Мерчести с восторгом разглядывал всех вокруг и, что было особенно приятно, на этот раз даже не пытался грызть мебель.

На южной стороне площади жонглёр одновременно удерживал в воздухе четыре яблока.

Толпа наблюдала за ним, пока с северо-западного угла площади не донеслись шипение и глухой грохот. Все разом повернули головы и увидели клубы чёрного дыма.

Когда дым рассеялся, на помосте стояла фигура в чёрных одеждах.

— Эй, здорово! У вас тут и волшебники есть? И настоящая магия? — спросил Пруж у Эрна. — Я очень люблю магию.

— Я тоже, — сказала Риппл, подавшись вперёд.

— Нет, настоящей магии у нас нет, — ответил молодой человек. — Дым — всего лишь гномья хитрость, а волшебник — местный ткач, наряженный в костюм.

— Он изображает Каноглида — чёрного мага, который тысячу лет назад поработил нашу деревню.

Представление, разыгранное в тот день, было почти целиком построено на пантомиме, но разобраться в сюжете не составило труда.

Деревенские жители до смерти боялись чернокнижника, который поработил их и держал в страхе с помощью жутких тварей. Но затем явился другой чародей — на сей раз в белоснежных одеждах. Он привёл с собой светлых созданий, чтобы прогнать прислужников зла.

Чёрный маг спрыгнул с помоста, а его соперник в белом двинулся ему навстречу.

Они принялись швырять друг в друга огненные шары, и поначалу Пруж был полностью согласен с Риппл: яркие вспышки пламени, расцветавшие на помосте, выглядели так, словно без настоящего колдовства тут не обошлось.

Но глаз у Пружа был намётанный.

Во время показной схватки белый маг приблизился к тому месту, где пристроились кендеры. Пруж приметил: стоило злодею сделать вид, будто он творит заклинание, как его противник отшатывался, словно и впрямь получил удар.

Однако за этим движением скрывался один секрет: каждый раз добрый волшебник незаметно ронял на землю крошечный предмет, и тот почти мгновенно вспыхивал.

Но один из этих снарядов так и не сработал.

Пруж затаил дыхание и не сводил с него глаз.

Показательная битва гремела до тех пор, пока все порождения тьмы во главе с чёрным магом не были изгнаны прочь.

— Мы спасены! Во славу Паладайна, мы спасены! — дружно завопили актёры.

Зрители повскакали со скамей, подхватывая ликующий возглас. Музыканты поспешили обратно на помост, и над площадью снова грянула музыка.

Когда толпа зашевелилась и люди начали расходиться, Пруж ловко подобрал маленький несработавший шарик и принялся его рассматривать.

Размером чуть меньше куриного яйца, он был отлит из тончайшего стекла и разделён перегородкой. В одной половинке колыхался порошок, в другой — какая-то жидкость.

Пруж припрятал вещицу в кошель, рассудив, что кто-нибудь может ненароком наступить на неё, раздавить стекло и обжечь ноги. Из чистой вежливости он решил вернуть находку исполнителю роли белого мага.

Но сколько кендер ни озирался, долговязый актёр точно сквозь землю провалился. Нашёлся лишь его белый плащ, бесхозно брошенный на скамье на краю площади.

Кендер пошарил по ткани и наткнулся во внутреннем кармане ещё на полдюжины таких же стеклянных снарядов.

— Вот это да! Какая опасная штука! А если кто-нибудь усядется на плащ? — пробормотал он с ухмылкой, живо представив, как у незадачливого гуляки внезапно загорятся штаны.

Он поспешно переложил добычу в свои мешочки, твёрдо и чётко намереваясь вернуть всё владельцу, как только тот объявится.

Едва Пруж успел затянуть шнурок на мешочке, как из-за группы танцующих выскочила Халмарейн.

Она буквально воевала со своими тяжёлыми сапогами, отчаянно спеша к кендеру. Лицо её побелело от тревоги и злости.

— Я упустила… упустила Беглага! — выдохнула она едва слышно.

— Да пусть себе развлечётся. Наверняка маскарад разглядывает, — отмахнулся беспечный Пруж. — Он ведь глаз с нарядов не сводил.

— Какое там разглядывает! Я наложила на него заклятие покоя, чтобы сидел смирно, — испуганно прошептала Халмарейн. — Но я заговорила с одним… с местным старожилом и забыла обновить чары!

— Нужно отыскать бесёнка, пока он не натворил делов! Начинай прочёсывать площадь. А я найду остальных и отправлю по следу.

Пруж тяжело вздохнул.

Ему и самому уже до смерти хотелось поскорее доставить мелкого чертёнка и заносчивую волшебницу в Палантас, чтобы наконец получить свободу и исследовать всё, что душеньке угодно.

Он протиснулся в самую гущу гуляк, но, сколько ни всматривался, мерчести среди танцующих не было.

И вдруг над площадью разнёсся яростный собачий лай, рычание и жуткий звук, в котором смешались жалобный скулёж и яростный звериный рёв.

Шум доносился из-за гостиницы.

Пёс снова зарычал, а затем истошно взвизгнул от боли.

Когда Пруж завернул за угол, всё уже стихло.

Беглаг стоял, вжавшись спиной в бревенчатую стену, и сжимал в лапах обезглавленного пса. Он с аппетитом хрустел костями.

Кендер вздрогнул услышав этот звук, но винить мелкого чертёнка не повернулся бы язык. Малыш всего лишь исследовал окрестности и не замышлял ничего дурного. Пёс сам на него нарычал — мог бы проявить и больше дружелюбия к гостям.

Однако Пружу совершенно не хотелось, чтобы кто-то из жителей застукал мерчести за столь жутким пиршеством.

В нескольких шагах от забора темнел приземистый сарайчик.

— Сюда, — шикнул Пруж, маня Беглага за собой.

Ему удалось затолкнуть бесёнка в дровяной сарай и притворить дверь как раз в тот миг, когда с чёрного хода таверны показался плотный мужчина, наряженный полузверем.

В руках он нёс миску с мясными обрезками. Опустив её на землю, незнакомец подозрительно уставился на кендера.

— Ты что тут вынюхиваешь? — требовательно спросил он.

— Э-э… Пытаюсь отыскать вход в гостиницу, — ответил кендер. — Хотел договориться о ночлеге, но главная дверь оказалась перегорожена скамьями.

Из-за почти закрытой двери дровяного сарая донёсся хруст костей.

— Да, именно. Пытаюсь пробраться внутрь, — повторил Пруж, почти выкрикивая слова, чтобы заглушить жуткую трапезу мерчести. — Мы путники и хотим снять комнаты на ночь.

— Обычно порядочные люди входят через парадный вход, — сказал трактирщик, сверля кендера взглядом.

— Я честно пытался! Но там такая толпа и столько скамеек, что и мышь не проскочит, — затараторил Пруж. — Гуляки совсем заблокировали вам проход. Вы бы приструнили их, они ведь распугивают солидных клиентов!

Нужно было увести человека подальше от сарая, пока Беглаг не выбрался наружу.

— Нам понадобятся четыре комнаты, — сказал Пруж, наугад назвав первое пришедшее в голову число.

Что угодно, лишь бы не дать хозяину гостиницы приблизиться к сараю.

— Если бы у меня было четыре свободные комнаты, я был бы полным дураком, если бы сдал их кендеру, который утром уйдёт, не заплатив, — ответил человек.

Он оглянулся и заметил оборванную верёвку, привязанную к крюку возле двери.

— Тебе ещё повезло, что собаки здесь нет. Злющая тварь. Она бы тебя живьём загрызла.

— Я заплачу за комнаты прямо сейчас, — сказал Пруж.

Он сунул руку за пазуху, доставая волшебный мешочек Орандира, который едва не лопался от денег.

— Не понимаю, почему вы решили, что я не заплачу. Но если хотите быть уверены, я могу отдать деньги вперёд.

Пруж достал маленький кожаный кошелёк. Казалось, тот стал ещё тяжелее.

Он высыпал в ладонь горсть стальных монет и зашагал прочь от сарая, направляясь в переулок.

Пруж надеялся, что вид денег заставит хозяина гостиницы пойти за ним.

— Четыре комнаты, — сказал он, пересыпая монеты из одной ладони в другую. Звон металла помогал заглушить хруст костей.

— Мы путешествуем и очень нуждаемся в отдыхе. И даже если из-за праздника нам не удастся толком выспаться, нам всё равно нужно куда-нибудь сложить вещи.

— Ну… — протянул хозяин, следуя за ним. — У меня осталась только одна комната, зато большая. Есть соломенные лежанки. Возьму по две стальные монеты с каждого постояльца.

Крепкий человек снова оглянулся, всё ещё пытаясь найти собаку.

— Я заплачу за всех шестерых. Двенадцать стальных монет, — сказал Пруж, ведя хозяина по переулку к переднему входу гостиницы.

Цена была возмутительной, но Пружа это совершенно не волновало: стоило ему вынуть из кошелька монеты, как тот снова наполнялся.

— И еду тоже включите в счёт, — быстро добавил кендер.

Он подбросил одну из монет в воздух, и та весело блеснула в солнечных лучах.

— Пожалуй, собаку я могу поискать и попозже, — жадно пробормотал хозяин заведения, не сводя глаз со стали.

Вернувшись на площадь, Пруж приметил Риппл и Халмарейн, которые всё ещё тщетно искали мерчести в толпе.

Он подмигнул Риппл, кивнул и, незаметно для хозяина гостиницы, указал на переулок, из которого только что вышел. Халмарейн нахмурилась, но Риппл мгновенно всё поняла и что-то быстро зашептала маленькой волшебнице на ухо. Тем временем Пруж продолжал чинно семенить вслед за своим проводником.

Плотный мужчина перешагнул через лавку и толкнул парадную дверь. Кендер шмыгнул следом, и вскоре все формальности с жильём были улажены.

Пока Пруж разыскивал овражных гномов, Халмарейн с Риппл вызволили Беглага, наскоро отмыли собачью кровь с его мордочки и одежды и незаметно провели бесёнка через площадь прямо на постоялый двор.

Час спустя маленькая волшебница уже сидела, свернувшись калачиком на просторной кровати. Рядом лежали стопки её книг по магии. Беглаг отсыпался после сытного ужина на соломенной лежанке. Все их пожитки были свалены в углу, а Агары наконец-то соизволили смыть с себя праздничную грязь. Правда, они каким-то чудом умудрялись находить на себе всё новые и новые пятна, стоило им сделать хотя бы пару шагов по чистому полу.

Риппл оглядела комнату, выглянула в окно и улыбнулась.

— Ой, смотрите! Там снова выносят угощения. Если в каждой деревне нас будут ждать такие празднования, дорога до Палантаса пролетит незаметно!

— Да избавит меня Гилеан от новых праздников, — простонала волшебница. — Я хочу только спокойного путешествия.

— Ну, раз уж повеселиться нам выпало в последний раз, надо насладиться этим по полной! — фыркнула Риппл. — Хочешь — оставайся здесь и изучай свои книги. А мы возвращаемся на праздник.

— Только не ввязывайтесь в неприятности, — предупредила Халмарейн. — И помните, зачем мы вообще отправились в путь.

— Люди всегда такие серьёзные? — спросила Риппл у брата, когда они спускались по лестнице из комнаты в общий зал гостиницы.

— Не думаю, — медленно ответил Пруж. — Во всяком случае, посмотри на людей на площади.

Эрн рассказывал им, что местные фермеры, охотники и многочисленные искатели приключений съезжаются в Дипдел, чтобы принять участие в празднике, поэтому общий зал гостиницы оказался переполнен.

Ни Пруж, ни Риппл с момента прибытия ничего не ели, поэтому они нашли себе и овражным гномам места в конце одного из столов.

На другом его конце двое охотников и двое искателей приключений обменивались историями.

Хозяин гостиницы заметил, как они спустились по лестнице.

Буквально через пару минут, едва кендеры уселись за стол, дородная женщина принесла им тарелки с едой и кружки эля.

Мало того что Пружу удалось увести трактирщика подальше от места жуткого пиршества Беглага, кендер ещё и поторговался из-за высокой цены комнаты.

Стоимость комнаты не уменьшилась ни на одну стальную монету, зато хозяин согласился включить в неё еду и питьё.

Деревянные миски были доверху наполнены. Хозяин не жалел для них еды.

Грод вычистил свою миску и тут же начал оглядываться в поисках добавки.

Умпт был крупнее, но не столь прожорлив, как его брат, и теперь с громким хлюпаньем допивал остатки эля.

Кендеры всё ещё жевали, когда с другого конца стола донёсся хор возмущённых голосов.

— К тому же эти мерзавцы обчистили нас до нитки на дороге к Айронроку, — возмущался один из искателей приключений.

Он сердито посмотрел в сторону Пружа и Риппл.

— Одним из них был кендер.

Пруж и Риппл разом вскинули головы. Уставившись на рассказчиков круглыми от удивления глазами, они как ни в чём не бывало продолжали уплетать ужин.

Они не понимали, почему искатели приключений так на них смотрят.

Грод снял шлем, открыв светлые волосы, и скорбно нахмурился.

— Тот кендер умер, — сказал он. — Хорошая история получиться.

— Если негодяй получил по заслугам, я с удовольствием послушаю, как это произошло, — ответил другой искатель приключений.

Он крикнул хозяину гостиницы и велел принести эля для всего стола.

— Ты рассказывать, ты хорошая история делать, — сказал Грод Пружу.

Кендер с сожалением посмотрел на свою ещё наполовину полную тарелку.

Но лишняя кружка эля была совсем не лишней, а хорошую историю Пруж любил.

Он решил не повторять рассказ, который уже поведал в Литбурге. Старые истории никогда не бывают такими интересными, как новые.

Пруж принялся лихорадочно перебирать в уме подходящие темы, чтобы состряпать вокруг них очередную небылицу.

За окнами гостиницы он увидел возвышение, на котором всё ещё играли музыканты.

Его взгляд остановился на деревянном драконе.

Пруж опустил голову, вызвал в памяти образ погибшего дядюшки Голонга, который неизменно навевал ему грусть и вызывал слёзы.

Затем он придумал начало рассказа и решил добавить кое-что новое.

Перед тем как они покинули пещеры Орандира, Халмарейн прочитала им историю из какой-то магической книги.

Начало было настолько торжественным, что Пруж сразу понял: это важная история.

Теперь он подбирал слова, которые придадут его собственному рассказу такую же значительность.

— Самое время поведать эту историю, — произнёс он, глядя вдоль стола, хотя из-за затуманивших взор слёз едва мог хоть что-то разобрать.

Кендер с удовлетворением почувствовал, как одинокая слезинка скатилась по щеке. Вышло на редкость убедительно.

— Не все твари, порождённые чарами Каноглида, вошли в Дипдел в те страшные времена, когда здесь бились белый и чёрный маги.

Пруж подался вперёд и повернул голову, чтобы видеть охотников, устроившихся с той же стороны стола. Между ними как раз примостился Умпт.

— Бывает ведь: кто-то потрошит ваши капканы, а вы и понятия не имеете, чьих это рук дело. Ну, иногда, конечно, знаете, но далеко не всегда — вас же не было рядом! А чтобы караулить каждую ловушку, вам пришлось бы разорваться на десяток-другой частей…

— Кобольды и гоблины наши капканы потрошат, — перебил один из охотников. — Это нам и так известно. Давай ближе к делу.

До этого момента он почти не замечал кендера. Но стоило зайти речи о добыче, как взгляд его сделался колючим, а губы сжались в тонкую линию.

— Верно, если представится возможность, они обязательно разорят ваши ловушки. Но в южных отрогах Вингаардских гор водятся и другие, куда более опасные твари, — зловеще произнёс Пруж и наигранно содрогнулся, вспомнив, что собирался придать своей повести как можно больше веса.

— Не забывайте: волшебник Каноглид прислуживал Такхизис, Королеве Драконов!

— Ты что, хочешь сказать, наши капканы грабит дракон? — насмешливо фыркнул охотник. — На всём Кринне драконов сто лет как не видали.

— Не настоящие драконы, — охотно согласился Пруж. — Но разве мало сейчас на свете существ, точь-в-точь похожих на те чудища, в которые вырядились жители Дипдела?

Он указал на площадь.

— Поглядите-ка туда. На размеры и очертания вон того деревянного пугала. Неужто кто-то выдумал его из головы? Спросите себя: родилось оно в чьей-то фантазии или в глухих ущельях действительно прячется такое отродье?

Пруж снова опустил голову.

— Пружина — тот самый, кто обчистил искателей приключений, — мог бы поведать вам чистую правду, будь он ещё жив.

— Ты знал этого вора? — подал голос самый тучный из наёмников, окидывая кендера подозрительным взглядом.

— Увы, да. И не просто знал. Он приходился мне дядюшкой, нас даже нарекли в честь одного почтенного предка, — с напускной неохотой выдавил Пруж.

Ему ужасно нравилась эта выдуманная деталь, но слушатели уже начинали терять терпение, а ему и самому не терпелось поскорее перейти к самой жуткой части своей новой небылицы.

Сначала Пруж заложил основу своего рассказа.

Он поведал, как в день роковой битвы тысячу лет назад драконоподобная тварь, порождённая чёрным магом, погналась за оленем и увязалась за ним далеко в горы.

В сам Дипдел чудище так и не вернулось, а значит, избежало гибели от рук прислужников белого волшебника.

— Почему же мы до сих пор ни разу не слышали об этом монстре? — недоверчиво спросил охотник.

— Потому что те, кто его встречает, никогда не возвращаются живыми, — добавила Риппл.

— Вспомните охотников, которых вы знали. Тех, кто однажды ушёл вглубь лесов за пушниной да так и сгинул.

Охотники мрачно переглянулись — судя по всему, слова Риппл попали в самую точку.

Несколько человек, ещё недавно насмешливо ухмылявшихся, теперь уже не выглядели столь уверенными.

Пруж сплёл дальнейшую часть повествования вокруг шайки разбойников, укрывшихся в горах от преследователей.

Скучая без дела, один из кендеров-разбойников отправился на разведку и встретил маленького дракона.

Поскольку существо умело говорить и было одиноко, оно всегда беседовало со своими жертвами перед тем, как убить их.

Однажды дракон предложил кендеру сыграть в игру историй.

Если кендер сможет рассказать историю лучше дракона, тот отпустит его невредимым.

К рассказу постепенно присоединились и другие посетители гостиницы, окружившие стол.

Пруж поведал, как дракон и кендер заключили пари.

Дракон пообещал достать драгоценности из своей сокровищницы, а кендер выложил украденные ценности из своих многочисленных кошельков.

Но в конце концов все истории кендера закончились.

— И вот маленький дракон, успевший изрядно проголодаться, пока слушал сказки кендера и изливал свои, — сами знаете, каким аппетитом обладают драконы, — просто-напросто проглотил нашего дядюшку.

Пруж тяжело вздохнул.

— И выходит, всё моё путешествие, вся моя задача — найти его и вернуть в Хайло — оказались напрасными.

К тому времени, когда история закончилась, дядюшка Пружина снова стал для Риппл почти настоящим.

Она горько рыдала над его безвременной кончиной.

Однако недоверчивый охотник всё же подловил рассказчика на нестыковке:

— Если этого дракона никто никогда не видел, а кендер погиб, откуда же ты узнал эту историю?

— В той разбойничьей банде ошивался один полугоблин, — Пруж беспечно пожал плечами. — Он как раз отправился на поиски моего дядюшки и подслушал их разговор из-за валуна.

— Вы же знаете, каков этот полугоблинский народ. Он по-тихому прихватил добычу и бросил моего дядюшку Пружину на произвол судьбы.

Пружу безумно понравились последние слова — «на произвол судьбы». Они звучали чертовски солидно и весомо.

— А ведь полугоблин там и впрямь был, — задумчиво кивнул ограбленный наёмник. — И уж эти твари точно не станут рисковать шкурой даже ради родной матери.

Один из охотников всё ещё хмурился, сомневаясь в словах Пружа. Зато второй поверил безоговорочно и в ответ принялся изливать душу, травя собственную байку. Его повествование самым нелепым образом подтверждало выдумку кендера.

Остальные посетители, не желая оставаться в стороне, тоже наперебой принялись хвастаться былыми подвигами.

Солнце давно скрылось за горизонтом. Самые неугомонные селяне всё ещё отплясывали на площади, но двое кендеров сидели за столом совершенно заворожённые, жадно впитывая чужие рассказы.

Овражные гномы тем временем незаметно улизнули.

Они бродили по залу, допивая кружки эля и доедая блюда, оставленные на столах посетителями, которые собрались вокруг стола рассказчиков.

Наконец за кендерами явилась Халмарейн и строго велела им закругляться и идти спать.

Она собиралась отправиться в путь с первыми лучами солнца, и потому друзьям пришлось дружно подхватить двух пошатывающихся от хмеля овражных гномов и поволочь их вверх по лестнице.