Есть вещи важнее магии (джен)

— Кью, — рассеянно ответил Эллери на звонок, даже не посмотрев, кто звонит.

— Привет, Элл. Это я, — сказал Гарри. — Если ты занят, я могу позвонить тете Далии.

— Нет, все нормально, Гарри, у меня есть немного времени. Но потом обязательно позвони маме, если сможешь. Мы весь вчерашний вечер пытались до тебя дозвониться, а ты знаешь, как она волнуется, — ответил Эллери, с облегчением наконец услышав голос кузена. Раньше Гарри никогда не бывало так, чтобы он не ответил им и не перезвонил до сна.

— Прости. Я потерял сознание. Сейчас уже все нормально, — сказал Гарри.

— У тебя сотрясение? Тебя показывали врачу? — немедленно потребовал ответа Эллери.

— Нет, сотрясения нет, и да, меня осмотрела мадам Помфри. Она дала мне несколько зелий и полностью вылечила, но заставила остаться на ночь, а телефон лежал в спальне, поэтому я не мог позвонить, — объяснил Гарри.

— Если она тебя полностью вылечила, зачем было оставлять на ночь? — подозрительно спросил Эллери.

— Наверное, потому что она знает мальчишек и понимает, что в спальнях за нами никто не следит, — попытался выкрутиться Гарри.

— Гарри... — тихо и очень выразительно произнес Эллери.

— Правда, со мной все в порядке. Просто зелья и лечебные заклинания в основном используют собственную магию человека, поэтому после лечения мадам Помфри всегда оставляет пациентов у себя, особенно младшекурсников. Говорит, что не может доверять нам настолько, чтобы мы не истощили магию, пока она полностью не восстановится после лечения, — признался Гарри.

— Как ты потерял сознание? — спросил Эллери.

— Меня сбил с ног человек, который торопился проскочить мимо, спасаясь от другого человека, и я ударился головой об пол, — ответил Гарри, надеясь, что этой правдивой, но тщательно неполной версии хватит и Эллери не обвинит его во лжи.

— А экзамены как прошли? — спросил Эллери, принимая объяснение, которое технически было правдой, хотя и упускало почти все важное.

— Думаю, хорошо. Ни на один вопрос не пришлось отвечать наугад, и все заклинания у меня получились. Гермиона наверняка набрала высший балл почти по всему, так что первым я не буду, но должен оказаться где-то рядом, — ответил Гарри.

— Прости, Гарри, мне пора. А тебе надо позвонить маме, — сказал Эллери.

— Пока, Элл. Люблю тебя. Скоро увидимся, — сказал Гарри.

— Очень этого жду. Пока, Гарри. Я тоже тебя люблю, — ответил Эллери и отключился.

Гарри глубоко вдохнул, прежде чем позвонить тете. Разговор получился почти таким же, только Далия гораздо больше беспокоилась о его здоровье и гораздо меньше — об оценках. Гарри с облегчением услышал, что тетя чувствует себя хорошо и они звонили ему просто потому, что хотели поговорить, а не из-за чего-нибудь серьезного дома.

* * *

Эллери встретил Гарри на вокзале, собираясь помочь донести домой сундук и клетку с совой. Поэтому сильно удивился, когда Гарри вышел через барьер с одной лишь школьной сумкой через плечо.

— А где все остальное? — выпалил он, когда Гарри с разбегу бросился его обнимать.

— Все здесь, в сумке. Я объяснил, что поеду домой на метро, и попросил одного старшекурсника показать, как уменьшить вещи, прежде чем сойти с поезда. Буклю я утром отправил домой с письмом для тети Далии — она не любит поезд, — объяснил Гарри. — Спасибо, что встретил, но я прекрасно доберусь сам, если тебе надо обратно на работу.

— Все в порядке. Через несколько часов начинается операция, так что домой я вернусь очень поздно, если вообще вернусь сегодня. Но мне хотелось увидеть тебя сейчас, на случай если потом меня не будет еще пару дней. И заодно успею показать дорогу к новой квартире, — ухмыльнулся Эллери.

— О! Хорошо, что ты приехал. Я совсем забыл, что ты говорил мне, куда мы переехали, — смущенно признался Гарри.

Эллери только рассмеялся.

— Мы по тебе скучали. Пора подумать, какой ты хочешь видеть свою комнату. Надеюсь, на выходных у меня будет время сводить тебя за новыми вещами. Матрас мы уже купили, а агенты «00» предложили помочь покрасить комнату, если ты не можешь жить с бежевыми стенами. Только помни: с новым цветом тебе потом жить, а если нам снова придется переезжать, все придется закрашивать, так что я бы не советовал делать стены ярко-синими в цветах «Челси» или красными, как Гриффиндор. Если хочешь футбольную тему, лучше купим пару плакатов.

Гарри рассмеялся.

* * *

Встреча с тетей Далией получилась радостной. В тот день она чувствовала себя хорошо, и весь день они разговаривали и смеялись, пока Гарри помогал готовить на ужин закрытый пирог с курицей и пирог с патокой, а заодно поставил тушиться баранину на следующий день. Когда самочувствие позволяло, Далия часто старалась заранее приготовить еду на несколько дней, так что для почти двенадцатилетнего Гарри это занятие было привычным.

Летний семестр в «Паркгейт» начинался только через неделю с лишним, хотя на следующей неделе Гарри предстояло прийти в школу на пару дней: сдать экзамены и выполнить лабораторные работы по естественным наукам, которые невозможно было сделать заочно. Он чувствовал себя хорошо подготовленным и совершенно не переживал из-за того, что проведет день вдали от учебников.

Когда Гарри пошел распаковывать вещи, его ждала почти пустая комната. На полу лежал новый матрас; из знакомого были только письменный стол, старые одеяла и покрывало. На столе лежали каталоги мебели с запиской, предлагавшей посмотреть и выбрать, какая кровать и шкаф ему нравятся.

Самого Гарри мебель почти не интересовала, хотя возможность больше не жить из сундука звучала приятно. Комната казалась ему почти непозволительной роскошью, хотя была ненамного больше той, которую он много лет делил с Эллери.

* * *

Через несколько дней Гарри встал пораньше, собираясь приготовить завтрак, и с удивлением обнаружил на кухне мужчину, которого узнал по фотографии из некролога, принесенной Эллери прошлым летом: это был агент 007. Незнакомец уже готовил завтрак, а из одежды на нем были только старые пижамные штаны, в которых Гарри безошибочно узнал штаны Эллери.

Гарри отступил на шаг, гадая, не лучше ли просто вернуться в постель и сделать вид, будто ничего не видел, но мужчина обернулся.

— Чай почти готов, Кью... — начал Джеймс и осекся, заметив, что перед ним не Эллери. — О, ты, должно быть, Гарри. Прости, что вот так вломился. Вчера ночью мне понадобилось немного подлататься, а спорить с медиками совершенно не хотелось.

— Все нормально, — неловко ответил Гарри, все еще не решив, не уйти ли обратно в комнату.

Ему стало спокойнее, когда в кухню, еще толком не проснувшись, ввалился Эллери и рухнул на стул за столом.

Гарри молча смотрел, как Джеймс бросил на него нежный взгляд и подал первую за утро чашку «Эрл Грея».

Эллери взял ее, не сказав ни слова, и принялся пить. Только осушив примерно половину чашки, он сумел сонно пробормотать:

— Спасиб.

Потом наконец открыл глаза достаточно широко, чтобы заметить Гарри, и протянул Джеймсу пустую чашку за добавкой.

Джеймс без комментариев налил вторую, явно уже привыкнув к тому, что в свободное утро Эллери требуется несколько чашек чая, прежде чем он становится способен на связный разговор.

— Гарри, это Джеймс. Джеймс, это мой кузен Гарри, — представил их Эллери.

— Рад познакомиться, Гарри, — с улыбкой сказал Джеймс.

— Мистер Бонд, — ответил Гарри. — Спасибо, что попросили мистера Кинкейда заряжать батареи для моего телефона.

— Не за что, — отмахнулся Джеймс. — Кью было спокойнее, когда он получил возможность разговаривать с тобой на таком расстоянии. Тебе еще повезло, что он не настоял на микронаушнике.

— Заряда у них хватает всего на несколько дней, иначе, думаю, он бы настоял, — с улыбкой ответил Гарри.

— Надо это исправить, — сказал окончательно проснувшийся Эллери. — Эта школа слишком опасна, чтобы ты оставался там без поддержки. Хочу, чтобы ты пришел ко мне на работу и немного позанимался в тире.

— Нет, Элл, ничего делать не надо. Ты прав: школа слишком опасная для школы. Я возвращаюсь в «Паркгейт». Если вы, конечно, выдержите, что я снова все время буду дома, — неуверенно добавил Гарри. — Я хотел бы найти преподавателя магии, чтобы сохранить право пользоваться палочкой, но понятия не имею, как искать.

— Это твой дом. Конечно, мы хотим, чтобы ты был здесь, — тепло ответил Эллери. — Тебя надо записать на летний семестр, чтобы нагнать программу?

— Тетя Далия уже записала. Занятия начинаются в понедельник, — ухмыльнулся Гарри.

— Учебники и все остальное есть?

— Ага. Нужные на лето учебники я одолжил у Зака, а тетя Далия вчера, когда я ходил за продуктами, велела купить всю нужную канцелярию.

— Я могу написать своей тете, у которой есть магия, и спросить, как найти тебе учителя, — предложил Джеймс.

— Спасибо, — широко улыбнулся Гарри агенту «00».

— Я обещал повести тебя за покупками на выходных, верно? — спросил Эллери.

— Не обязательно. Комната и так нормальная, — поспешно сказал Гарри.

— Комната у тебя уродливая и скучная, — заявил Джеймс. — Как минимум нужен стол побольше или отдельный рабочий верстак, куда ты уберешь все свои электронные штуки и хлам, чтобы письменным столом можно было пользоваться для учебы. Еще нужна настоящая кровать и нормальные шторы, чтобы солнце не будило тебя на рассвете в те дни, когда хочется поспать.

— Скоро все равно опять придется рано вставать на тренировки, — возразил Гарри.

— Да, я как раз хотел купить плотные шторы, которые не пропускают утренний свет, но решил подождать, чтобы ты сам выбрал цвет, — согласился Эллери. — Сначала закажем их, если ты уже знаешь, чего хочешь, потом поедем за краской, мебелью и остальным. И книжный шкаф тебе тоже нужен.

— Я могу пользоваться книжными полками в сундуке, — заметил Гарри.

— Думаю, их лучше оставить для магических книг. Нужна полка для обычных, которую смогут видеть друзья, не рискуя наткнуться на что-нибудь из другого мира, — предложил Эллери.

Гарри кивнул.

— Разумно.

Джеймс увязался с ними за покупками, заявив, что все равно ему нечем заняться. К концу утра у Гарри были темно-синие светонепроницаемые шторы со всей нужной фурнитурой, банки теплой кремовой краски, новый письменный стол, кресло и книжный шкаф, несколько новых книг для него, мягкий теплый ковер, два новых комплекта постельного белья — один темно-синий с красной отделкой, другой в разных оттенках синего, — плакаты для стен и новый летний гардероб. Все было куплено с поразительной эффективностью и без малейшего внимания к стоимости.

Гарри тревожно прикидывал, что такие расходы сделают с семейным бюджетом, пока не заметил, что Джеймс расплачивается собственной кредитной картой.

Тогда Гарри начал переживать уже из-за того, что оказывается в долгу перед человеком, которого почти не знает.

* * *

— Надеюсь, ты не против, что Джеймс поехал с нами. От него довольно трудно избавиться, если он что-то решил. Завтра вечером он отправляется на новое задание, так что, пока он будет в дороге, у нас появится время побыть вдвоем, — немного неловко сказал Эллери.

— Я не против. Просто не уверен, как отношусь к тому, что он заплатил за мои вещи. Он совсем не такой, каким я представлял его по репутации, — ответил Гарри. — Он твой парень?

— А если да, тебя это будет беспокоить? — спросил Эллери.

— Нет. Если он тебе нравится и хорошо с тобой обращается, — сказал Гарри и снова спросил: — Так он твой парень?

— Да. И да, вне работы он хорошо со мной обращается. На службе ему приходится оставаться все тем же невыносимым 007, каким он был всегда, — признался Эллери. — И не переживай из-за денег. У него их более чем достаточно, а позже я предложу вернуть. Он не потратил больше, чем я в состоянии компенсировать.

— Это секрет? Он живет здесь с нами? Мы поэтому переехали в квартиру побольше? — спросил Гарри.

— Нет, нет и еще раз нет. Это не секрет как таковой, просто личное. Мы не ходим по офису с объявлениями, но М знает, так что никаких правил мы не нарушаем и работой не рискуем. Просто удобнее не тащить личную жизнь в отдел и не кормить сплетников, — попытался объяснить Эллери.

— Так переезд все-таки из-за него? — повторил Гарри.

— Не совсем. М настояла, чтобы у нас была лучше охрана, когда узнала, где я живу. Правда, это действительно вина 007: после той ночи, когда он вломился ко мне, чтобы я его зашил, и предложил помощь Кинкейда с зарядкой твоих батарей, именно он сказал ей, что мне нужна трехкомнатная квартира с нормальной защитой. Вообще-то после того, как я стал Квартирмейстером, мне и раньше следовало переехать в более безопасное место, просто в общей суматохе это как-то упустили. Все жильцы этого дома работают в МИ-5 или МИ-6, а новых сиделок мамы проверили так, чтобы они могли ухаживать не только за ней, но и за ранеными агентами. У Джеймса своя квартира этажом ниже, но, когда он в Лондоне, значительную часть свободного времени проводит здесь. Если тебе неприятно, что он остается у нас на ночь, мы можем ходить к нему, — предложил Эллери.

— Нет. Ну, если бы мы по-прежнему делили одну комнату, тогда да, — с улыбкой ответил Гарри. — Тете Далии он, похоже, нравится.

— Еще бы. Если захочет, он птиц с деревьев уговорит слететь, — со вздохом сказал Эллери. — Правда, маму немного беспокоит разница в возрасте, и она не знает, чем именно он занимается. Думает, что Джеймс госслужащий, который для развлечения занимается смешанными единоборствами и постоянно получает травмы, потому что не особенно в них хорош.

— Наверное, Тирион прошлой ночью поэтому пришел спать ко мне — потому что Джеймс был здесь. Они не ладят? — спросил Гарри.

Эллери покраснел.

— Тириону Джеймс тоже нравится. Мы, должно быть, случайно закрыли перед ним дверь.

Гарри рассмеялся.

— Ну, вообще-то Джеймс и правда госслужащий, хотя сам наверняка никогда так о себе не думает. Но ты серьезно считаешь, что тетя Далия верит, будто он какой-то кабинетный технарь, который тащит с собой зонтик на работу, если есть хотя бы малейшая вероятность дождя?

Эллери, смеясь, помахал перед кузеном своим сложенным зонтом. Диктор Би-би-си как раз повторял прогноз: ясный день, вечером всего десять процентов вероятности дождя. Но точности прогнозов Эллери не доверял, а промокнуть ненавидел почти так же сильно, как его обожаемый кот Тирион, поэтому редко выходил из дома без любимого зонта.

Гарри снова рассмеялся. Он-то знал то, чего тетя никогда не узнает: несмотря на внешность молодого банкира, помощника юриста или специалиста по обработке данных, кем Эллери числился по легенде, для врага его кузен мог оказаться одним из самых опасных маглов на планете. И по масштабу разрушений, на которые был способен Квартирмейстер, если действительно задавался такой целью, Джеймс ему и близко не соответствовал.

* * *

Приведя комнату в порядок, Гарри сразу захотел показать ее друзьям. Далия с удовольствием разрешала ему приглашать ребят из «Паркгейт» на чай по трое-четверо за раз. Гарри был занят летними занятиями и местной командой по крикету, куда записался вместе с друзьями, но каждый день все равно находил время помочь тете с едой или сделать что-нибудь по дому сверх того, что регулярно выполняли ее сиделки.

Его немного удивляло, что Рон так и не написал. Лишь позвонив Гермионе, Гарри услышал, что несколько дней назад она отправила ему письмо. Он признался, что этим летом вообще не получал совиной почты. Они договорились раз в неделю созваниваться, хотя Гермиона проводила свободные дни с родителями: их выходные в стоматологической клинике как раз совпадали с теми днями, когда Гарри не учился. Поэтому встретиться и провести вместе день до того, как Гермиона с родителями уедет на месяц во Францию, не получалось.

Гарри позвонил и Дину. Они договорились провести воскресенье в Косом переулке вместе с Симусом, который первую часть лета гостил у Дина, прежде чем вернуться домой и помогать родителям со сбором урожая. День прошел замечательно, а потом они еще раз встретились в зале игровых автоматов недалеко от новой квартиры Гарри.

* * *

Первым заметил, что за Гарри кто-то следит, Джеймс.

В день рождения Гарри они с Эллери взяли вторую половину дня выходной, чтобы провести время с ним и помочь Далии справиться с десятью ближайшими немагическими друзьями Гарри, которых тот пригласил на чай и праздничный пирог. К счастью, к тому моменту, когда Джеймсу удалось схватить странное существо, все магловские друзья уже разошлись.

— Что это такое? Оно опасно? — встревоженно спросил Эллери.

Гарри пожал плечами.

— Не знаю. Никогда его не видел и ничего подобного тоже.

— Это домовой эльф. У них очень сильная магия, но, насколько мне известно, они не должны быть способны серьезно навредить человеку, — сказал Джеймс, после чего повернулся к существу и жестко потребовал: — Как тебя зовут и какой семье ты служишь?

— Добби зовут Добби, сэр, — запинаясь, ответил домовой эльф.

— Кому ты служишь и что здесь делаешь? — повторил Джеймс, по-прежнему крепко удерживая эльфа.

— Добби пришел защитить Гарри Поттера, сэр, предупредить его, даже если потом Добби придется прищемить себе уши дверцей духовки... Гарри Поттер не должен возвращаться в Хогвартс! — почти в панике выпалил Добби.

— Ради этого тебе не стоило приходить, Добби. Я уже решил, что в Хогвартс не вернусь. Джеймс и Эллери пытаются выяснить, как найти мне преподавателя магии, — сказал Гарри.

— Почему ты предупреждаешь Гарри, чтобы он не возвращался в школу? — подозрительно потребовал Джеймс. — Тебя прислала твоя семья?

— О нет! Если семья Добби узнает, что Добби приходил предупреждать великого Гарри Поттера, Добби попадет в большую беду. Добби придется очень сурово себя наказать за то, что он пришел, — яростно замотал головой эльф.

— Тогда почему ты пришел? Что это за новая опасность, о которой тебе нужно меня предупредить? — с любопытством спросил Гарри.

— Существует заговор, Гарри Поттер, — прошептал Добби и вдруг задрожал всем телом. — Заговор, чтобы в этом году в школе чародейства и волшебства Хогвартс случились самые ужасные вещи. Добби знает об этом уже много месяцев, сэр. Добби не может говорить! Семья запретила Добби рассказывать, но вы не должны возвращаться. Гарри Поттер не должен подвергать себя опасности. Он слишком важен, сэр! — завопил Добби.

— Успокойся, Добби. Я не возвращаюсь в Хогвартс. Но если там есть конкретная опасность, мне надо предупредить друзей.

— Друзей, которые даже не писали Гарри Поттеру? — лукаво спросил Добби.

— Я немного расстроился, что Рон и Невилл не написали, но Дин и Гермиона звонили мне по телефону, а с Дином и Симусом я виделся пару раз, — ответил Гарри. — Гермиона сказала, что присылала письмо. Ты вмешивался в мою почту?

— Отдай письма Гарри и скажи, какой семье служишь, — сурово потребовал Джеймс.

— Добби не может сказать. Добби не разрешено здесь быть, — всхлипнул эльф и дрожащими руками протянул письма.

Как только Гарри их взял, Добби исчез с хлопком.

Джеймс нахмурился.

— Мне очень не нравится, что мы не знаем, на кого он работает. Я вообще не уверен, что он сумел бы сюда прийти, если бы кто-то из его семьи его не послал.

— Они вроде рабов? — спросил Гарри.

— Все немного сложнее. Домовым эльфам, чтобы оставаться здоровыми, нужна связь с ведьмой или волшебником, и им нравится служить. Возможность облегчать жизнь другим удовлетворяет какую-то внутреннюю потребность. Во многих семьях их считают почти родственниками, в других — ценными слугами. Но некоторые из более темных семей действительно обращаются с ними как с рабами, и совершенно очевидно, что семья Добби обращается с ним плохо, — объяснил Джеймс.

— Но он говорил, что ему запрещено рассказывать, что происходит. Было видно, что он хотел сказать и действительно не мог. Люди, которым он служит, настолько сильно его контролируют? — спросил Гарри.

— Связь не позволяет ему отказаться от прямого приказа семьи. Возможно, именно поэтому он не может рассказать подробности заговора против Хогвартса. Но возможно и другое: ему прямо приказали не допустить твоего возвращения, а никаких подробностей он сообщить не может потому, что никакого заговора вообще нет. Мы не знаем, какой семье он служит и зачем им могло понадобиться отправлять Добби. Но вероятность, что кто-то его послал, мне кажется выше, чем вероятность, что он сам внезапно решил сюда прийти, — сказал Джеймс.

— Они рабы, — сухо заключил Эллери.

— Технически нет, — возразил Джеймс.

— Если они считают человека хозяином и не могут сказать ему «нет», это рабство. Добби прямо сказал, что ждет побоев или приказа наказать самого себя за то, что пришел сюда, — указал Эллери.

— Формально у них есть определенная свобода воли, но обычно их поведение определяется хозяевами. Большинство эльфов никогда не нарушает прямой приказ. Я не уверен, действительно ли они физически не способны это сделать или слишком боятся быть освобожденными. Они очень эмоционально зависят от связи с семьей, которой служат, и большинство поколениями остаются у одной семьи. Да, это создает огромный перекос власти между волшебником и эльфом. Но все-таки с большинством домовых эльфов не обращаются как с рабами, — ответил Джеймс.

— А Кинкейд — эльф? — спросил Гарри.

— Нет, Кинкейд магл. Хотя его семья веками работает в нашем поместье, он скорее сам скажет мне, что делать, чем выполнит приказ, с которым не согласен. Его верность принадлежит скорее поместью, чем мне, — с улыбкой ответил Джеймс.

— В любом случае слова Добби мало что меняют. Я не возвращаюсь в Хогвартс. На следующий год в «Паркгейт» я уже снова записан, — напомнил Гарри. — Просто хотелось получить достаточно информации, чтобы предупредить друзей.

— Даже без конкретики я считаю, что нужно кому-нибудь сообщить о сегодняшнем происшествии, — сказал Джеймс. — Меня беспокоит уже то, что эльф способен без предупреждения просто появиться в чужом доме и красть твою почту. На что еще они способны?

— Можешь предупредить свою тетю? Не думаю, что кто-нибудь из профессоров воспримет меня всерьез, — попросил Гарри.

— Предупрежу. Но тебе тоже стоит попытаться связаться с кем-нибудь, раз предупреждение предназначалось именно тебе, — ответил Джеймс.

Гарри кивнул.

— Можешь придумать, кому было бы выгодно, чтобы ты не возвращался в Хогвартс? — спросила Далия.

— Ну, любой, кто хотел попробовать себя на месте ловца, наверняка был не в восторге, что эту позицию просто отдали мне. Я бы назвал Малфоя, но мне всегда казалось, что он получает удовольствие от ссор, которые сам начинает. Конечно, теперь ему будет проще, когда меня там не будет и некому успокаивать Рона и удерживать его. Еще Снейп меня ненавидит, — задумчиво перечислил Гарри.

— Хотелось бы сказать, что ни один учитель не может ненавидеть ученика настолько, чтобы пытаться запугать его и заставить не возвращаться в школу, но, думаю, нескольким моим просто не хватило бы фантазии придумать такое. Они устроили праздник, когда узнали, что меня исключили, — бодро заметил Джеймс.

Эллери и Гарри рассмеялись.

— Вашим бывшим учителям я искренне сочувствую, — сухо сказал Эллери.

Теперь уже рассмеялись Джеймс и Гарри.

— Я понимаю, что спорт бывает очень конкурентным, но все-таки... серьезно? — спросил Эллери.

— В Хогвартсе всего четыре команды, и в каждой только один ловец, причем играть можно лишь за факультет, куда тебя распределили. В прошлом году я был лучшим ловцом Хогвартса, и теоретически, если захочу, могу занимать это место до выпуска. Предыдущий ловец окончил школу в прошлом году и до этого играл четыре года. Если я останусь ловцом до конца учебы, никто из нынешних гриффиндорцев больше не сможет занять эту позицию и попасть на глаза профессиональным командам, которые присматривают игроков в школе. А попасть в профессиональный спорт, вообще не играя за школьную команду, очень трудно, — объяснил Гарри.

— Но они не могли быть особенно хороши, если первокурсник победил их на отборе, — заметил Эллери.

— Может быть. Только я вообще не проходил отбор. Во всяком случае, не обычный. Макгонагалл просто представила меня капитану как его нового ловца. Не знаю, проводили ли они уже пробы и обещали ли место кому-нибудь другому, но кто-то у них наверняка был: без ловца команда играть не может, — ответил Гарри.

— Кто мог бы знать, кто еще претендовал на место ловца? — спросил Джеймс.

— Братья Рона. Близнецы играли в команде еще годом раньше, а его брат Чарли был ловцом до меня. Да и сам Рон живет и дышит квиддичем, — сказал Гарри.

— Ну, теперь, когда Добби перестал перехватывать твою почту, можешь ему написать, — предложил Джеймс.

— Сначала перебери письма и объясни всем, почему не отвечал, — сказала Далия.

— Да, мэм, — ответил Гарри, сортируя конверты. — Гермиона уже знает, что ее письма до меня не доходили, мы разговаривали по телефону. Значит, остаются Рон и Невилл. Напишу обоим сегодня.

Он быстро нацарапал письмо Невиллу, извинился за то, что не ответил, и выразил надежду, что тот получил его собственное письмо, отправленное в начале лета. Гарри объяснил, что случилось с почтой, рассказал о предупреждении, что в следующем году Хогвартс будет еще опаснее, чем в прошлом, и спросил, не знает ли Невилл, кому принадлежит домовой эльф по имени Добби.

— Рон приглашает меня провести у него последние две недели лета, — сказал Гарри.

— Если хочешь, звучит достаточно безопасно. Но когда заканчиваются твои летние занятия? — спросила Далия.

— Я бы хотел, но занятия заканчиваются на несколько дней позже, да и на те выходные у меня уже планы с друзьями, — ответил Гарри.

— Уверена, когда ты объяснишь, что только сейчас получил его письмо, Рон поймет, что часть этих двух недель у тебя уже распланирована, — ободряюще сказала Далия.

Сам Гарри был далеко не так уверен. Особенно когда Рон узнает, что Гарри нашел другие способы связаться с Дином, Симусом и Гермионой, а с ним — нет. Рон был ревнивым другом и наверняка уже расстроится из-за того, что Гарри не возвращается вместе с ним в Хогвартс.

* * *

Летняя школа закончилась. Гарри оказался лучшим во всех своих классах, хотя понимал, что пока эти результаты значат не так уж много: окончательные оценки будут выставлять только после того, как к ним добавят результаты учеников, которые пройдут те же предметы в течение следующего учебного года.

И все же Гарри учился хорошо и был доволен собой. Занятия ему нравились, а еще приятнее было снова оказаться среди старших учеников, рядом с которыми он чувствовал себя на своем месте гораздо сильнее, чем в собственном классе в Хогвартсе. Он с облегчением вернулся к ребятам, которые лучше соответствовали ему по уровню зрелости и смотрели на мир примерно так же, как он.

На выходные Гарри отправился с компанией друзей в поход с палатками у моря. Он был самым младшим, и тетя сначала сомневалась, стоит ли отпускать, но родители одного из ребят собирались жить на соседнем участке лагеря, а его отец обещал немного поучить мальчиков выживанию в природе. Эллери и Джеймс уговорили Далию разрешить Гарри поехать.

Он прекрасно провел время, хотя после возвращения в цивилизацию был невероятно рад горячему душу и настоящей плите, на которой можно готовить.