Подопечный шпиона (джен)

Примечание автора: я не до конца доволен этой главой — главным образом потому, что появление Ремуса кажется немного... натянутым? Надеюсь, у вас такого ощущения не будет. Канонный Гарри вовсе не избегал разговоров о родителях, и меня, если честно, всегда удивляло, что окружающие так редко рассказывали ему о них. Здесь я попытался это исправить. Спасибо всем, кто оставляет отзывы! Именно они помогают пережить каждый мрачный и вонючий час писательства.

На следующее утро Гарри проснулся с маленьким холодным комком страха в животе. Снейп ошибался: Гарри вовсе не был взволнован предстоящей встречей — он нервничал. Перед тем как спуститься к завтраку, он долго стоял у двери и уговаривал себя выйти. Снейпа за столом еще не было, но, когда Гарри вернулся из ванной, тот уже наливал себе кофе.

— Люпин будет здесь в десять, — сообщил Снейп.

Гарри мрачно ткнул вилкой в блинчик. Аппетит до сих пор толком не вернулся, и есть совсем не хотелось.

— Поттер, — опасно произнес Снейп с другого конца стола.

Гарри тут же отправил в рот кусок.

— Как ты сегодня себя чувствуешь?

— Гораздо меньше устаю. Но галлюцинации еще есть.

— Их стало меньше?

— Немного. И они больше не говорят, только шевелят губами.

Гарри поковырял еду еще немного и наконец набрался смелости:

— Что вы вчера имели в виду, когда говорили про сквибов?

Снейп слегка раздраженно нахмурился, и Гарри прикусил губу.

— Я пытался достаточно тонко намекнуть, что сквибов убивали, не произнося это слово вслух, Поттер.

— Нет, это я понял, — быстро сказал Гарри.

Почему-то сама мысль, что Снейп ради него попытался сказать что-то тонко, вызывала странную благодарность.

— Но... какое это имеет отношение ко мне?

Раздражение на лице Снейпа исчезло.

— Такое, Поттер, что, родись ты в магической семье, ты считался бы совершенно «нормальным». Именно этого ты не понимаешь и поэтому всякий раз защищаешь Дурслей, не так ли? Ты считаешь себя ненормальным и думаешь, что этим можно оправдать их обращение с тобой?

Гарри медленно кивнул, хотя все еще не до конца понимал, куда тот ведет.

— Наверное, мне стоит быть благодарным, что Дурсли хотя бы не убили меня.

Снейп уставился на него, и Гарри поспешил пояснить с нервным смешком, совершенно не соответствовавшим тугому узлу внутри:

— Как чистокровные делали со сквибами.

— Это совершенно не то, что я хотел сказать, Поттер, — отрезал Снейп, словно именно Гарри был виноват в неудачной формулировке. — Ты считаешь, что сквибов следует убивать только потому, что у них нет магии?

Гарри потрясенно открыл рот и яростно замотал головой.

— Они заслуживают любви и заботы не меньше любого магического ребенка?

Гарри снова кивнул, уже растеряннее.

И вдруг смысл начал доходить.

— Тогда почему Дурсли имели право обращаться с тобой иначе?

Снейп несколько секунд смотрел через стол. Гарри тихо кивнул, показывая, что понял.

После этого Снейп снова развернул газету.

Получалось, все, что делали с Гарри Дурсли, происходило потому, что он был волшебником, а они — нет. Это он и раньше знал. Но ведь он мог вырасти и в магической семье.

От этой мысли сердце болезненно сжалось.

Родители не ненавидели бы его за случайную магию. Не запирали бы в чулане за то, что волосы за ночь отросли обратно или он сам не понял как оказался на школьной крыше. Они бы знали, что происходит.

Они бы поняли.

Гарри сглотнул.

Снейп говорил, что Ремус Люпин дружил с его отцом, но, может быть, Ремус сможет рассказать и про маму. А еще Гарри хотелось узнать кое-что о самом Снейпе.

Знал ли Люпин, что тот был Пожирателем смерти?

Вряд ли.

— Говори уже, Поттер, и перестань пялиться, — донеслось из-за газеты.

Гарри виновато вздрогнул.

— Ремус знает, что вы... э-э...

Он замялся. С момента разговора после суда они ни разу не затрагивали эту тему. Похоже, ни одному из них не хотелось начинать первым.

Конечно, Снейп заметил паузу.

— Что именно? — спросил он, тщательно намазывая масло на тост.

— Что вы Пожиратель смерти.

— Нет. Не знает. И обсуждать это с ним ты не будешь.

Снейп бросил на Гарри такой взгляд, чтобы смысл точно дошел.

Гарри кивнул. Если честно, он и не был уверен, что сумел бы рассказать об этом, даже если бы захотел.

Снейп продолжал смотреть.

— Словами, если можно, Поттер.

— Да, сэр, ваше высочество.

Глаза Снейпа сузились.

— Я не ценю сарказм, Поттер.

Потом он откинулся на спинку кресла, и на лице появилось выражение, которое Гарри почти мог назвать улыбкой.

— Ты все еще не привык к тому, кем я был.

Гарри набил рот едой и демонстративно долго жевал.

Снейп усмехнулся.

— Понятия не имею, о чем вы.

— Избавь меня от жалких отрицаний. Ты даже слово произносишь с трудом.

Гарри языком вытащил кусочек блинчика, застрявший между зубами.

— Я нормально к этому отношусь.

— Советую снова открыть словарь и перечитать значение слова «нормально». Возможно, тебя ждет сюрприз.

Гарри опустил руку на стол.

— Вы хотите, чтобы я привык к мысли, что вы по собственной воле причиняли людям боль?

Снейп стал чуть бледнее, но голос остался холодным:

— Не ожидаю, что ты оценишь нюансы, Поттер.

Гарри не понял, что именно тот имеет в виду, и спрашивать не захотел.

— Очень зрелый подход: полностью игнорировать то, о чем тебе неприятно думать. Превосходный способ справляться с проблемами.

— Я не игнорирую. Просто стараюсь не думать только об этом каждый раз, когда смотрю на вас.

Снейп поднял бровь.

— Я тронут.

Гарри сам не понимал, почему эти слова задели.

— А вы хотите, чтобы я думал? О том, как вы вступили к Волдеморту...

— Не произноси его имя, Поттер!

— Вы сами называете его Темным Лордом, — огрызнулся Гарри.

— Это к вопросу не относится.

— И обо всем, что вы делали? О том, что писали в газетах?

О том, что вы делали со мной?

Лицо Снейпа застыло.

— Я лишь не хочу, чтобы ты намеренно закрывал глаза на факты.

— Я и не закрываю.

Даже не пытаясь скрыть, что меняет тему, Гарри спросил:

— Ремус придет через камин?

— Он, — с отчетливым презрением ответил Снейп, — постучит в дверь, как магл.

В памяти вспыхнул голос Драко Малфоя: грязнокровка.

Гарри встал.

— Какой ужас.

Сарказм он даже не пытался скрыть. Перешел к дивану, плюхнулся и демонстративно отвернулся от Снейпа.

После короткой паузы за спиной прозвучал голос:

— В магическом мире, Поттер, ты обнаружишь, что маглов считают неполноценными практически во всем.

Гарри замер, глядя на обложку книги, которую успел взять.

— Худшие волшебники считают их заразой, которую нужно уничтожить. Лучшие — забавными маленькими существами. Обычно этим весь спектр и ограничивается.

Забавные маленькие существа.

Гарри вспомнил дядю Вернона, тетю Петунию и Дадли. Потом Люциуса и его сына.

— А что значит «зараза»?

Тишина.

Тихий смешок.

— Прошу прощения, Поттер. У тебя словарный запас выше, чем у большинства детей твоего возраста.

— Я не понимаю половину ваших слов. Просто обычно догадываюсь по смыслу.

— Зараза в данном контексте — нечто вредное, портящее все вокруг и потому подлежащее уничтожению.

— Вы считаете маглов заразой?

— Нет, мистер Поттер, — тихо ответил Снейп. — Не считаю. И забавными тоже не считаю. Они могут быть опасны по-своему, но это не означает, что их следует убивать.

Гарри вполне мог представить, что маглы бывают опасными. Он вспомнил отца дяди Вернона, воевавшего на войне. Тот иногда говорил, что некоторые звуки до сих пор напоминают ему ту войну — магловскую, в которой погибло огромное количество людей.

— Вы сказали, что сквибов убивали за то, что они почти как маглы. Вы не можете... не можете относиться к маглам так же.

За спиной раздался вздох.

— Прошу прощения, Поттер. Это было бестактно.

Бестактно — значит, наверное, не слишком разумно?

За несколько недель со Снейпом словарный запас Гарри увеличился раза в три.

В дверь постучали.

Гарри мгновенно выпрямился и обернулся.

Снейп смотрел на дверь с выражением отвращения.

— Рано. Разумеется.

Гарри двинулся к прихожей, но Снейп поднял руку, останавливая. Затем сам подошел к двери, направил на нее палочку и пробормотал несколько слов слишком тихо, чтобы Гарри расслышал. Только после этого распахнул.

— Здравствуйте! — выпалил Гарри и почти подскочил к Ремусу.

Почти все волшебники, которых Гарри успел увидеть, — за исключением, пожалуй, Артура Уизли — выглядели именно как волшебники, то есть хотя бы чем-то отличались от привычных ему людей.

Ремус Люпин мог бы стать вторым исключением, если бы не шрамы на лице — широкие параллельные полосы, пересекавшие кожу.

Но глаза у него были теплые.

Он протянул руку, Гарри с улыбкой пожал ее и неожиданно почувствовал себя рядом с этим человеком легко.

— Гарри, — произнес Ремус Люпин.

— Мистер Люпин — мистер Снейп. Мистер Снейп — мистер Люпин, — с совершенно серьезным видом представил их Гарри, чувствуя внутри озорство.

— Мы знакомы, — сухо сказал Снейп и захлопнул дверь, глядя на Ремуса с едва заметной неприязнью.

— Спасибо, Северус, — вежливо сказал Ремус. — Дамблдор рассказал, что это ты его спас.

— В твоей благодарности я не нуждаюсь, Люпин.

— Тогда все равно спасибо, что связался со мной и позволил встретиться с ним.

— Меня вынудили.

Гарри сценическим шепотом сказал, дергая Ремуса за рукав:

— Мистер Люпин, он вас не любит. Пойдемте.

Громкое фырканье Снейпа проводило их до комнаты Гарри.

После короткого колебания он закрыл дверь.

Ремус сел на стул, оставленный Снейпом.

— Невероятно. Никогда не думал, что окажусь дома у Северуса Снейпа.

Гарри плюхнулся на кровать.

«Невероятно» наверняка было вежливым вариантом слова «пусто»: кроме кровати и стула, в комнате буквально ничего не было.

— Тут довольно обычно. Ну... для дома Снейпа.

Ремус посмотрел на него с беспокойством.

— Как ты, Гарри? Дамблдор держал меня в курсе...

Сердце Гарри дернулось: рядом со стулом Ремуса внезапно возник Люциус, лениво положив руку ему на спинку.

— ...тебе наверняка пришлось пережить слишком многое.

Гарри дрожащим вдохом втянул воздух.

— Да. Многое, — тихо ответил он. — Но сейчас уже лучше. Благодаря мистеру Снейпу. Он очень мне помог.

На губах Ремуса появилась улыбка.

— Значит, мне все-таки стоит поблагодарить его еще раз.

Гарри автоматически улыбнулся в ответ, хотя мысли уже крутились вокруг того, как перейти к главному.

— Послушайте, мистер Люпин...

— Просто Ремус, пожалуйста.

— Мистер Снейп сказал, что вы дружили с моим отцом. Каким он был?

Лицо Ремуса осветила мягкая улыбка.

— Одним из лучших людей, которых я когда-либо знал.

Спокойная уверенность в этих словах сняла с груди Гарри тяжесть, о которой он даже не подозревал.

— И очень способным. В школе он учился блестяще. Был популярным. Играл в квиддич за Гриффиндор и играл замечательно.

Квиддич?

Надо будет спросить Снейпа.

Гарри мог бы слушать этот рассказ бесконечно. Ему совсем не хотелось отпускать теплое чувство, разливавшееся внутри, но он заставил себя перейти к другой теме.

— Я... читал газеты, вышедшие после смерти Волдеморта. И знаю, что мой крестный был Пожирателем смерти.

Наверное, привычка к Окклюменции помогла: Гарри сумел произнести слова, о которых обычно старался вообще не думать, почти без эмоций.

Ремус, к одобрению Гарри, даже не моргнул на имени Волдеморта.

Но в конце фразы заметно побледнел.

— А... — тихо выдохнул он.

Гарри попытался улыбнуться.

— Расскажите, каким он был в школе. И потом. Было хоть что-нибудь, по чему можно было догадаться, что он станет Пожирателем смерти?

— Нет, — ответил Ремус мгновенно. — Совершенно ничего.

Он немного помолчал.

— Блэки, конечно, чистокровная семья и всегда этим гордились. Почти все Блэки попадали на Слизерин, исключений было очень мало. Сириус оказался одним из них. С Джеймсом он познакомился еще в Хогвартс-экспрессе, потом его распределили на Гриффиндор. Они стали лучшими друзьями и оставались ими все годы в Хогвартсе и после школы. Никто и представить не мог, что он...

Ремус оборвал фразу. Лицо исказилось, и он глубже опустился в кресло.

Круцио, — прошептал воображаемый Люциус. — Круцио.

Гарри моргнул, не давая слезам выступить.

Ремус заметил. Кажется, он хотел протянуть руку, но остановился.

Его взгляд стал мягче.

— Прости. Мне очень не хотелось быть тем, кто расскажет тебе об этом.

— Но больше некому, правда?

Боль в глазах Ремуса была настолько явной, что Гарри тут же ударил себя ладонью по лбу.

— Нет! Я не в том смысле...

— Но ты прав, — сказал Ремус.

Он выпрямился, словно внутренне собираясь с силами.

— Что ты хочешь знать?

— Все, что сможете рассказать.

Ремус улыбнулся, хотя улыбка была печальной.

— Джеймс и Сириус были лучшими друзьями. Умными, остроумными, прекрасно учились. И проводили огромное количество времени, разыгрывая окружающих и доводя преподавателей с учениками до белого каления. При этом их любили.

Он на мгновение замолчал.

— С ними было... весело. Хотя иногда они переходили границы.

— Но вы тоже были их другом.

Ремус кивнул.

— Еще Питер Петтигрю.

Гарри нахмурился. Имя казалось знакомым.

— Сириус убил его?

Ремус кивнул.

— Питер отправился к нему на разборки. По крайней мере, так считается.

— Он не позвал вас? Никому не сказал?

— Полагаю, он был слишком расстроен.

Ремус побледнел, губы сжались.

Гарри протянул руку и несколько раз неловко похлопал его по ладони, после чего быстро убрал свою.

Ремус улыбнулся.

— Твоя мама делала почти так же.

Мама была отдельной темой, но Гарри заставил себя пока не отвлекаться.

— Значит, вас было четверо. И вы правда были очень близки.

— Да.

Ремус чуть наклонился, словно собирался поделиться большим секретом.

— Мы называли себя Мародерами.

Если бы двое из Мародеров — включая его отца — не погибли из-за третьего, который приходился Гарри крестным, он бы наверняка рассмеялся.

— И совсем ничего не заставляло вас думать, что он шпион?

На лице Ремуса появилось странное выражение.

После долгой паузы он медленно ответил:

— Мы знали, что в нашей группе есть шпион, но поначалу не представляли кто. Потом нас становилось все меньше, и круг подозреваемых сужался.

Еще одна пауза.

— Думаю... хотя подтвердить это уже невозможно... они подозревали меня.

— Но почему?

— Наверняка у них были причины.

Ремус произнес это почти беспечно.

— Я так и не узнал какие.

Гарри тоже попытался улыбнуться, хотя на самом деле очень хотелось плакать.

— Ремус, я заметил, что Сириусу вообще не дали суда.

Глаза Ремуса стали слишком понимающими.

— Да. Министр магии хотел показать, что не будет проявлять к Пожирателям смерти ни малейшего снисхождения.

— Потому что его собственный сын оказался одним из них. Но Сириусу и так дали пожизненное в Азкабане. Что еще можно было сделать?

— Поцелуй дементора.

— Это... звучит мерзко. Они правда целуются?

Ремус тихо рассмеялся.

А потом объяснил.

— ...Ого.

— Его применяют нечасто.

— Но как можно считать справедливым то, что человеку вообще не дали суда? С ним кто-нибудь разговаривал? Можно с ним поговорить?

— Насколько я знаю, никто не разговаривал. Людей, которые хорошо его знали, почти не осталось. Дамблдор. Я.

— Я мог бы поехать.

Гарри прикусил губу.

Ремус резко посмотрел на него.

— Дементоры — не шутка.

— Знаю, я читал. Но суда не было, Ремус. Ему даже не дали возможности что-то сказать в свою защиту.

— Он предал твоих родителей, — ровно сказал Ремус.

Гарри замялся.

— Каким образом?

Ремус явно не хотел рассказывать, но в конце концов объяснил про Фиделиус.

— И вам сказали, что Хранителем Тайны был Сириус?

Ремус кивнул.

— Но вы только что сказали, что они подозревали вас в шпионаже.

— Они сказали Дамблдору, что Хранителем был Блэк.

Ремус нахмурился.

— Во всяком случае, так мне потом сказал Дамблдор. Если они действительно считали меня шпионом, то могли мне и солгать. Но, Гарри... Сириус просто не может быть невиновен.

— Вы сами только что назвали причину, почему может.

— Он убил тринадцать человек.

Гарри пожал плечами.

Он сам не вполне понимал, почему так упорно защищает человека, которого даже не знал. Возможно, дело было в том, что совсем недавно он увидел, как виновного человека оправдали в суде. Значит, обратная ошибка тоже возможна.

Снейп наверняка назвал бы это сентиментальностью: Гарри просто не хочет верить, что лучший друг отца его предал.

Может быть.

Но причина все равно казалась веской.

— Куча маглов говорит, что видела, как он убил тринадцать человек.

— Авроры проверили их. Не было никаких признаков измененных воспоминаний.

— Может быть, — уверенность Гарри уже начинала трещать, — они просто были очень глуп...

— Гарри.

Холодный тон мгновенно заставил его замолчать.

— Восемь лет я думаю об этом. Снова и снова ищу объяснения, пытаюсь придумать хоть одну причину, почему все могло быть не так.

Ремус выглядел смертельно уставшим.

— Послушай моего совета, Гарри. Отпусти.

Гарри смотрел на него. Холод с лица Ремуса ушел, оставив только усталость.

— Обещать не могу. Но я подумаю.

Ремус кивнул.

— Это больше, чем я вправе требовать. Я тебя не виню.

— Просто... просто в этом нет никакого смысла! К Волдеморту идут, если его боятся или верят в то, что он говорит. Сириус ведь не был ни тем, ни другим, правда? Тогда почему?

— Я не знаю, Гарри, — устало ответил Ремус. — Честно говоря, предпочитаю об этом не думать.

По выражению его лица Гарри решил, что сейчас самое время сменить тему.

— А какой была моя мама?

Ремус поднял взгляд.

На лице появилась слабая улыбка.

— Бойкой. Как ты. Но доброй. Тоже как ты. С Джеймсом порой было нелегко, однако она умела поставить его на место так, как не получалось ни у меня, ни у Сириуса.

Ремус улыбался воспоминаниям, и Гарри ощутил внезапный укол зависти, который тут же постарался задавить. Все люди, которых Ремус называл друзьями, были мертвы или сидели в тюрьме.

Он заслуживал каждое счастливое воспоминание, которое у него осталось.

— Ремус? Вы думаете, Сириус действительно был другом моего отца?

Ремус моргнул.

— Да. Безусловно.

Гарри неловко повел плечом, и Ремус продолжил:

— Единственное объяснение, с которым я в конце концов научился жить, заключается в том, что Сириус все-таки вернулся к взглядам своей чистокровной семьи. Но я не думаю, что он изначально хотел нас предать. На другой стороне было много его родственников. Наверное, это было тяжело, даже если он никогда не показывал. Возможно, семья постепенно перетянула его обратно.

Семья.

Как Люциус Малфой.

Все воспоминания разом вернулись, и Гарри потер лоб, сильнее надавив пальцами, почти наслаждаясь слабой болью.

Ремус сочувственно улыбнулся.

— Слишком много всего сразу, понимаю. Но теперь я хочу узнать про тебя. Как ты? Как Северус с тобой обращается?

— Неплохо. Мистер Снейп вообще замечательный.

Увидев недоверие на лице Ремуса, Гарри поправился:

— Ну... настолько замечательный, насколько он способен. А способен он довольно на многое.

— Ремус...

И тут Гарри вспомнил, что Снейп строго-настрого запретил рассказывать о его прошлом.

Ремус все еще вопросительно смотрел.

— Какими вы все были со Снейпом в школе? — вместо этого спросил Гарри.

— А. Он что-то тебе рассказывал?

Ремус выглядел неодобрительно.

— Не особо.

— Я же говорил, они любили разыгрывать других учеников.

— И Снейпа разыгрывали чаще всех.

— Не чаще всех, но... Снейп был очень удобной мишенью. Он учился на Слизерине.

У Гарри перехватило дыхание. Ремус бросил это совершенно между делом.

Снейп ни разу не говорил, что был слизеринцем.

— Джеймс и Сириус особенно любили цепляться к слизеринцам, — продолжил Ремус. — А Снейп никогда не позволял обижать себя без ответа. И магию он знал очень неплохо.

— Это было не очень хорошо с их стороны.

Ремус внимательно посмотрел на Гарри.

— Нет, не было. Позже они это переросли, конечно. Но оправдать такое нельзя.

Гарри смотрел на Ремуса и пытался понять, как это сочетается с тем, что раньше тот называл Джеймса Поттера «одним из лучших людей».

Потом разговор как-то сам собой иссяк.

Через некоторое время Ремус поднялся с улыбкой.

— Мне пора.

Гарри тоже встал.

Ремус вдруг посерьезнел.

— Прими мои соболезнования из-за миссис Фигг, Гарри. Она была хорошей женщиной.

Горло мгновенно сжалось. Гарри сумел только кивнуть.

Ремус ненадолго положил руку ему на плечо, и они вышли из комнаты.

Снейп уже был в гостиной.

— Уже закончили? — язвительно спросил он.

— Пожалуйста, мистер Снейп. Ну пожалуйста, будьте добрее.

— Спасибо, Северус. Я, пожалуй, пойду.

Ремус еще раз улыбнулся Гарри на прощание и вышел за дверь.