Гермиона: Отражение Еиналеж (джен)

Гермиона Грейнджер.

Тяжёлая дубовая дверь палаты отворилась, и внутрь влетела Падма Патил. Подруга прибежала прямо посреди обеда, растрёпанная, с горящими от возбуждения глазами. Не успела она добежать до моей кровати, как пространство рядом с тумбочкой зарябило — школьный домовик бесшумно выставил на столик поднос с супом, ароматным рагу и двойной порцией десерта, рассчитанной на двоих.

Падма удивлённо приоткрыла рот, переводя взгляд с дымящихся тарелок на меня.

— Ух ты... — выдохнула она, плюхаясь на край матраса. — Эльфы принесли обед прямо сюда, и на меня тоже! Я даже попросить не успела. Гермиона, ты в порядке? Я так сильно за тебя испугалась!

— Я уже чувствую себя гораздо лучше, Падма, — я ласково улыбнулась ей, принимая кружку с чаем. — Мадам Помфри творит чудеса.

Когтевранка придвинулась ближе, её лицо приняло заговорщический вид, а речевая машинка заработала на полной мощности, вываливая на меня все утренние школьные сплетни.

— Гермиона, ты просто не представляешь, что творится на факультетах! — затараторила она, размахивая руками. — Все только о тебе и говорят! Старшекурсники со Слизерина и Когтеврана сходятся на том, что ты — сильнейшая обретённая ведьма. Мальчишки шепчутся, что в двенадцать лет убить горного тролля обычными чарами невозможно, так что ты наверняка праправнучка самого Мерлина! Или Морганы, потому что твоё Диффиндо просто разнесло тварь на куски.

Я сокрушённо вздохнула, состроив самую невинную мину:

— Мерлин милостивый... Какая глупость. Я ведь просто ужасно перепугалась. Профессор Снейп прав, это был обычный стихийный выброс от паники, я совершила ужасную глупость, пойдя туда одна.

— Ну, они-то считают, что ты гениальная, хоть и дурочка, раз полезла к троллю, — Падма весело хмыкнула, но тут же снова понизила голос до свиста: — Но их Лорды-отцы уже прислали письма! Некоторым чистокровным мальчикам из боковых ветвей сегодня прислали парадные мантии и дорогие подарки, чтобы они дарили их тебе пока ты выздоравливаешь. Представляешь? Они собираются идти к твоему опекуну, чтобы просить у него разрешение на ухаживание!

Я удивлённо приподняла бровь, отставляя кружку:

— Вот как? А меня они, интересно, спросить не собираются?

— Это же чистокровный мир, подруга! — Падма сочувственно вздохнула, со знанием дела покачав головой. — У нас так не принято. Что скажет опекун, то опекаемый и обязан будет сделать. Брачные контракты, совместимость векторов, всё такое.

— Гм, — я мысленно усмехнулась, фиксируя этот сословный шаблон. — А мой опекун в этом мире, я так понимаю, директор Дамблдор?

— Ну да, он ведь директор, — Падма кивнула.

— Замечательно. Ну, пусть его подонимают, мне старика даже немного жаль, — на моих губах появилась лёгкая, девчоночья улыбка. — А ко мне эти женихи, получается, тоже придут?

— Обязательно! — заверила Патил. — Припрутся прямо сюда, в палату, выражать почтение.

— А что вообще в школе говорят про мою магию? Я, по их авторитетному мнению, тёмная волшебница или светлая?

Падма заметно помялась, опустив глаза на поднос:

— Ну... большинство на Слизерине сходятся на том, что ты тёмная, раз устроила такую бойню. Но когтевранцы спорят, до конца ещё никто не определился.

— Это просто великолепно! — я победно вскинула подбородок. — В таком случае, Падма, я приглашаю тебя вступить в моё тайное общество тёмных магов!

Подруга подавилась воздухом, её глаза испуганно округлились, а лицо побледнело:

— Э-э-э... Гермиона? Какое ещё общество тёмных магов?! Нас же исключат!

— Да нет, глупенькая, на самом деле это не настоящее общество, — я весело отмахнулась, возвращая в голос интонации начитанной заучки. — Просто мне нужно как-то отвадить самых настырных претендентов на мою руку, которые скоро появятся здесь с цветами. Устроим им ловушку.

Падма шумно, сокрушительно выдохнула, прижав ладонь к груди:

— Фух!.. Ну ты и напугала меня, подруга! Я уже невесть что подумала. Так что за тайное общество? Как оно называется?

— Называется ГАВНЭ, — серьёзно отчеканила я. — Гражданская Ассоциация Восстановления Независимости Эльфов.

Падма растерянно моргнула, пытаясь переварить аббревиатуру:

— А... нельзя было назвать его как-то более красиво? И вообще, что это значит? Это... что-то про домашних эльфов?

— Ты угадала! Мы будем бороться за права домовиков Хогвартса.

— Но зачем это тебе? — Падма удивлённо нахмурилась. — Они же слуги.

— Вот смотри, — я указала пальцем на пустой поднос. — Они ведь очень хорошие. Они только что принесли тебе обед прямо в Больничное крыло, хотя ты их не просила. И я считаю, мы обязаны тоже сделать для них что-нибудь хорошее в ответ.

Когтевранка задумчиво посмотрела на тарелки, и на её лице проступило редкое для чистокровных детей раздумье:

— Честно говоря, я никогда раньше не думала об этом... А что им вообще нужно, Гермиона? Чего они хотят?

— Они сами не говорят, — я заговорщически подмигнула ей. — Магия клятвы запрещает им жаловаться. Поэтому мы должны сами решить, что им нужно, и дать это им.

Падма на секунду застыла, а затем прыснула, прикрывая рот ладошкой:

— О Мерлин... Надеюсь, ты действительно знаешь, о чём говоришь, Гермиона. И что нам сейчас нужно делать? Какой первый шаг нашего «тайного общества»?

Я хищно улыбнулась самым краем губ, наклоняясь к ней:

— План такой. Сходи сейчас в мою комнату в башне Когтеврана. Дверь откроется, если ты приложишь руку с моим невидимым браслетом к латунной ручке. Там, на прикроватной тумбочке, стоит бархатная коробка со значками. Принеси их сюда, и мы будем продавать эти значки всем претендентам на мою руку.

Падма ошарашенно захлопала ресницами:

— То есть... ты хочешь заработать на них деньги? Прямо в Больничном крыле?

— Цель не в деньгах, Падма, — я покачала каштановыми кудрями. — Наша цель — создание тайной организации. Чистокровные мальчики обожают закрытые клубы. Все хотят быть в тайной организации, особенно если совершенно непонятно, чем именно она занимается. Лишь бы это не требовало от них чем-то серьёзно жертвовать. Так что для Дамблдора и учителей мы будем заниматься защитой прав эльфов, а неофициально внутри нашего круга — вообще ничем.

Падма сначала замерла, а затем заливисто, на всю палату расхохоталась, откинувшись на подушки:

— Ой, Мерлин... Это ты здорово придумала, Гермиона! Клянусь, я бы в жизни до такого не догадалась! Это же будет чертовски весело! Так, погоди... получается, я теперь самая первая во Внутреннем круге нашей Тёмной Леди?

— Точно! — я шутливо вскинула подбородок. — Я стала Тёмной Леди Хогвартса после того, как победила тёмную тварь в подземельях.

— Ух ты! Это надо срочно рассказать Парвати! — Падма в восторге вскочила с кровати, готовая бежать.

— Только, пожалуйста, ни в коем случае не рассказывай ей про нашу тайную организацию, — строго предупредила я её. — А то тайна мгновенно перестанет быть тайной, ты же знаешь свою сестру.

— Подруга, я могила! — Падма картинно провела пальцем по губам, «запирая» замок. — Расскажу только про Тёмную Леди Грейнджер и женихов. И за значками схожу. Я уже убежала!

Дверь палаты захлопнулась за ней, а я осталась лежать на кровати, размышляя, как вовремя я вытянула из тени знаки для тайного общества освобождения эльфов.

* * *

Примерно через десять минут дубовая дверь снова тихо скрипнула. В палату на цыпочках скользнула Падма. В руках она бережно прижимала к груди тяжёлую бархатную шкатулку. Её глаза горели восторгом первооткрывательницы тайных архивов.

— Гермиона, Мерлин милостивый, я всё сделала, как ты сказала! — шёпотом выпалила она, подбегая к кровати и с глухим стуком опуская коробку на тумбочку. — Твой невидимый браслет на ручке двери сработал как часы. Но... ты мне не говорила, что внутри шкатулки! Я не выдержала и заглянула по дороге.

Она с благоговейным щелчком откинула крышку, и янтарный свет волшебных ламп Больничного крыла лениво заиграл на содержимом. Падма осторожно, двумя пальцами извлекла один из знаков, поднеся его к моим глазам.

— Посмотри на него... — заворожённо прошептала когтевранка, вертя знак в пальцах. — Ты сказала «значки», и я думала, там будут какие-нибудь дурацкие картонки. Ну, знаешь, как в магловских журналах. А это... Гермиона, это же настоящее золото! Тяжёлое! И волк... смотри, какой волк! Оскалился, зубы видно. Как на гербах у древних родов. У Малфоев павлин, у Блэков ворон, а тут волк. Это... это страшно и красиво одновременно.

Она поднесла знак ближе к свету.

— А внутри волка — эльф! Маленький такой, в мантии, как у профессоров. Бордовый, синий... прямо как наши галстуки, только темнее. И буквы внизу. S.P.E.W. Это что, девиз? Как у Родов?

Она подняла на меня глаза, и в них было уже не восхищение, а настороженность.

— Гермиона, это же выглядит как герб. Настоящий. Если кто-то из чистокровных увидит... они решат, что ты присвоила себе дворянство. За такое вызывают на дуэль. Или травят. Или жалуются в Визенгамот. Ты уверена, что нам за это не прилетит?

Я спокойно смотрела на её вытянутое от испуга лицо, бережно забирая у неё из пальцев знак. Настороженность Падмы была обоснованной: чистокровный мир магической Британии прощал маглорождённым глупость, заносчивость и даже стихийные разрушения, но он никогда не прощал посягательства на геральдику. Символы и гербы здесь были не просто рисунками — они были юридическим и магическим заявлением о правах на власть.

Но именно в этой геральдической схожести и заключался мой главный расчёт.

— Спокойно, Падма, — я заговорила своим самым простодушным, лепечущим шёпотом Гермионы, усердно разглаживая одеяло на коленях. — Никто никого никуда не вызовет. И в Визенгамот тоже не пожалуется.

Я перевернула золотого волка в руках, ловя блики от лампы:

— Чистокровные Лорды — страшные расисты и снобы, ты сама мне это говорила. Но ещё они — жуткие формалисты. Чтобы заявить о «присвоении дворянства», на знаке должен быть зарегистрированный в Министерстве герб конкретной семьи Англии. А здесь? Волк в профиль — это символ бдительности. Домовик в эмалевой мантии — это вообще абсурд для их чистокровного понимания, ведь они считают эльфов грязными кухонными слугами, а не профессорами. А буквы S.P.E.W. внизу? Если министр Фадж потребует расшифровать девиз, мы честно предъявим им наш устав: Society for the Promotion of Elfish Welfare. Общество содействия благу эльфов.

На моих губах появилась крохотная, искренняя улыбка отличницы, увлечённой нелепым школьным проектом:

— Понимаешь, Падма? Они не смогут обвинить меня в узурпации титулов. Юридически это всего лишь благотворительная брошь маглорождённой девочки, которая начиталась книг и решила красиво одеть слуг. Но визуально... визуально этот знак сделан так дорого, что их гордость просто не позволит им назвать его дешёвкой. Они будут смотреть на этого волка, чувствовать вес золота и подсознательно видеть в нём высший знак отличия. Настоящий закрытый клуб для избранных волшебников. И давай называть их орденами.

Падма внимательно слушала меня, и её настороженность медленно, градус за градусом, уступала место восхищению перед безупречной логикой.

— О Мерлин... — тихо выдохнула она, и на её губах наконец-то появилась весёлая ухмылка. — Ты просто гений, Гермиона. Ты завернула борьбу за права эльфов в такую пафосную обёртку, что они сами приползут его покупать, просто чтобы не казаться неотёсанными маглами!

— Вот и я так думаю, — я пожала плечами.

— Но это же, наверное, ужасно дорогие Ордена, — Падма с сомнением покачала головой, взвешивая золотого волка на ладони. — Тут золото настоящее, тяжёлое. И эмаль выглядит очень дорогой, ювелирной. Откуда у тебя такие деньги?

— Они трансфигурированы, так что это не особо дорого стоило, — беспечно отозвалась я, отпивая чай.

Падма замерла с открытым ртом. Её когтевранский ум наткнулся на гранитную стену.

— То есть ты хочешь сказать... что трансфигурировала настоящее золото?! — её голос сорвался на испуганный шёпот. — Гермиона, а как же законы трансфигурации Гэмпа? Настоящее золото, драгоценные металлы и еду нельзя создать из ничего! Это же фундаментальное правило!

— Падма, я их трансфигурировала из золотых галеонов, — я снисходительно улыбнулась, поправляя подушку. — Так что золото осталось золотом. Закон Гэмпа не нарушен. Изменилась только форма и добавилась эмалевая краска.

Когтевранка нахмурилась ещё сильнее, её зрачки лихорадочно забегали. В её голове школьная теория никак не желала укладываться в мои слова.

— Но галеоны тоже нельзя трансфигурировать! — победно выпалила она. — На них наложены защитные чары гоблинов, чтобы никто не мог подделывать деньги. Все это знают!

— Все знают, что нельзя трансфигурировать галеоны правой рукой, — я заговорщически наклонилась к ней, удерживая самую невинную мину отличницы. — Ну, или левой, если человек левша. А вот левой рукой, противоположной, они прекрасно трансфигурируются. Попробуй сама.

Падма растерянно захлопала ресницами, окончательно сбитая с толку этой псевдонаучной чушью.

— У меня... у меня с собой нет галеона, — растерянно пробормотала она, лихорадочно ощупывая карманы юбки.

— У меня тоже все ушли на Ордена, — я сокрушённо вздохнула, картинно поправив одеяло.

Падма на секунду задумалась, а затем её лицо озарила хитрая улыбка. Она заговорщически потёрла ладони:

— Слушай... Давай подождём ближайшего жениха! Не может же он прийти в Больничное крыло свататься без денег в кармане! Заставим его вытащить галеон и проверим твою теорию с левой рукой.

— О, отличная идея! — я весело захлопала в ладоши, поддерживая её девчоночий азарт.

— Гермиона, — Падма прищурилась. — Ты ведь врёшь, на счет галеонов, да?

— Разумеется, — я пожала плечами. — Но они поверят.

Падма улыбнулась, но вдруг снова нахмурилась, и в её глазах опять прорезалась настороженность:

— Погоди, Гермиона. Но они же всё равно вернутся обратно через какое-то время? Растрансфигурируются. Обычная трансфигурация держится от силы несколько дней, а потом золото снова станет тем, из чего ты их сделала. Что они подумают, когда их орден превратился в кучу мусора прямо на мантии!

Я снисходительно улыбнулась, выудила один Орден из шкатулки и протянула ей:

— А ты попробуй вернуть его обратно. Вот, возьми Орден и растрансфигурируй.

Падма решительно выхватила свою волшебную палочку, сосредоточенно наставила её на золотого волка и чётко, негромко произнесла контрзаклятие. Ничего не произошло. Она нахмурилась, сделала более резкий взмах кистью, вливая больше силы. Золотой волк продолжал блестеть в её пальцах, а эмалевый домовик не изменил свой цвет.

— Ничего... ничего не выходит! — потрясённо прошептала когтевранка, опуская палочку.

— Вот и у них не выйдет, поверь мне, — выговорила я, протягивая Орден Падме. — Внутри есть руна постоянной трансфигурации. Пришлось повозиться, но вроде получилось. Вот, приколи к себе на мантию.

Падма на секунду замялась, глядя на золотого волка в своих ладонях, но затем её лицо озарила широкая, счастливая ухмылка. Решительным движением она приколола Орден S.P.E.W. к левому отвороту своей мантии — прямо над сине-серебряной эмблемой факультета. Золото лениво блеснуло в полумраке палаты, а эмалевый домовик придал её строгому школьному облику необъяснимую статусность.

— Ну всё, Грейнджер, — Падма гордо расправила плечи, картинно поправляя воротничок. — Теперь я твой первый лейтенант. И горе тому несчастному, который посмеет сдать в наш фонд меньше двух сиклей.

* * *

Вдруг из коридора донеслись размеренные, уверенные шаги. Падма испуганно вздрогнула, моментально захлопнула шкатулку и, проявив редкую прыть, юркнула за тяжёлую тканевую ширму у соседней кровати, затаив дыхание.

Дверь палаты отворилась беззвучно.

В Больничное крыло вошёл Седрик Диггори. Третьекурсник с Хаффлпаффа, признанный красавчик и кумир школы, выглядел безупречно. На нём была парадная мантия глубокого жёлтого цвета с тонкой чёрной оторочкой, а в руках он аккуратно удерживал изящную, перевязанную шёлковой лентой коробку из дорогого пергамента и пышный букет зачарованных белых лилий. Седрик шёл не из корысти или страха — его отец, Амос Диггори, явно приказал сыну деликатно прощупать почву вокруг гениальной «обретённой» ведьмы, чьё Диффиндо на Хэллоуин потрясло Хогвартс.

Седрик остановился у края моей постели, вежливо и галантно поклонившись по всем правилам этикета.

— Мисс Грейнджер, добрый вечер, — его голос, мягкий и бархатистый, прозвучал в тишине палаты удивительно тепло. — Извините за столь поздний визит, но весь наш факультет, и мой отец в Министерстве, были поражены известием о вашем... беспрецедентном подвиге. Убить горного тролля в двенадцать лет — это то, что войдёт в историю. Отец просил передать вам этот скромный подарок, — он аккуратно опустил коробку и лилии на тумбочку, — и выразил надежду, что мы могли бы вести с вами дружескую переписку в будущем.

За ширмой Падма едва слышно, судорожно вздохнула от такой галантности.

Я мгновенно включила режим «идеальной Гермионы». Мои глаза испуганно округлились, пальцы судорожно вцепились в край одеяла, а на пухлых детских щёчках проступил неловкий румянец.

— Ой... Мерлин милостивый, мистер Диггори! — затараторила я быстрым, слегка писклявым шёпотом, усердно разыгрывая пантомиму скромной отличницы. — Спасибо огромное за лилии, они потрясающие! И вашему папе спасибо... Но я... я ничего такого не делала! Я просто безумно испугалась, когда увидела эту огромную тварь в коридоре. У меня всё поплыло перед глазами, палочка сама как-то дёрнулась, и я, кажется, просто закричала Диффиндо... Профессор Снейп сказал, что это был обычный неконтролируемый выброс от паники, и снял с меня баллы за глупость. Он абсолютно прав, я совершила ужасную ошибку, пойдя туда одна!

Седрик внимательно выслушал мою сбивчивую, чисто детскую тираду, и на его лице проступила тёплая, снисходительная улыбка кумира школы. Он окончательно убедился, что перед ним сидит гениальный, но наивный, перепуганный и скромный ребёнок. Никаких интриг.

— Вы излишне строги к себе, Гермиона, — ласково произнёс он, наклоняясь чуть ближе. — Вы совершили чудо, ведомая инстинктом. И раз уж наши семьи... гм... могут подружиться, я был бы рад стать вашим защитником здесь, на старших курсах.

— Седрик, вы такой добрый и благородный! — я широко открыла глаза, глядя на него с подлинным «благоговением» заучки, и плавно протянула руку к тумбочке, открывая бархатную шкатулку. — Вы первый, кто пришёл ко мне без этого чистокровного высокомерия. И раз уж ваш Род Диггори так ценит справедливость и заботу, вы просто обязаны мне помочь!

Диггори удивлённо моргнул, его взгляд опустился на открытую коробку и прилип к золотому волку с эмалевым домовиком.

— Что это?.. — растерянно спросил он.

— Это Орден нашей Гражданской Ассоциации Восстановления Независимости Эльфов! — горячо, с фанатичным блеском в глазах выдала я, протягивая ему золотое украшение. — Посмотрите на домовиков, Седрик! Они такие хорошие, они только что принесли мне потрясающий обед, хотя я их не просила. Они веками чахнут в этих стенах без выходных и отпусков! Наша организация борется за их права. Вступительный взнос — всего два сикля. Символическая плата. Извольте прямо сейчас приобрести этот орден и сегодня вечером, на ужине в Большом зале, надеть его на свою парадную мантию! Если вы действительно цените справедливость, как подобает Хаффлпаффу.

Седрик застыл. Он посмотрел на меня — на двенадцатилетнюю восторженную дурочку с растрёпанными кудрями, которая вместо брачных контрактов и аристократических связей на полном серьёзе требовала от него защищать права кухонных слуг. Потом он снова посмотрел на золотой орден S.P.E.W., который выглядел как высшая награда Визенгамота.

Седрик замер. Его взгляд метнулся от Ордена к моему лицу. Он искал подвох. Не нашёл. И тогда — рассмеялся, запустил руку в карман парадной мантии и со звоном опустил на тумбочку две серебряные монеты.

— Два сикля за свободу эльфов? — улыбнулся он, бережно принимая золотой знак и ловким движением прикалывая его на грудь, прямо поверх чёрной оторочки мантии. — Что ж, мисс Грейнджер... Считайте, что я вступил в ваше общество. До встречи на ужине, Гермиона. Выздоравливайте скорее.

Едва тяжёлая дверь Больничного крыла закрылась за ушедшим Диггори, из-за ширмы с громким, победным хохотом вывалилась Падма. Она сползла на пол, утирая слёзы руками.

— Ой, Мерлин... Гермиона, я сейчас умру! — задыхаясь от смеха, простонала когтевранка. — Ты видела его лицо?! Сам Седрик Диггори... кумир школы... ушёл от тебя с золотым эльфом на парадной мантии за два сикля! И мы забыли взять у него галеон на опыты!

— Точно! — Я стукнула ладонью себе по лбу, чем вызвала очередной приступ хохота у Падмы.

* * *

Когда за очередным робким когтевранцем закрылась дверь, я думала, что дневной поток просителей иссяк. Но задвижка снова щёлкнула, и в палату вошёл тот, кого я меньше всего ожидала.

Перси Уизли. Староста Гриффиндора. Пятикурсник с прямой, как флагшток, спиной и вечно поджатыми губами человека, который слишком рано взвалил на себя ответственность.

— Мисс Грейнджер, я пришёл не свататься, — произнёс он прямо, без тени того аристократического лоска, что натягивали на себя другие. Его лицо было бледным, а значок старосты тускло поблёскивал в янтарном свете ламп. — Я пришёл просить. Мой Род носит клеймо предателей крови уже три поколения. И говорят, что обретённая ведьма достаточной силы способна его снять. Я знаю, что вы — обретённая. Я знаю, что вы сильнее всех в этой школе. И я прошу вас: помогите моему Роду.

В палате повисла звенящая тишина. Стук дождя по стеклу на секунду показался оглушительным. За ширмой замерла Падма, боясь сделать вдох.

Мальчик загнал меня в ловушку — но не злого умысла, а отчаяния. Перси не был напыщенным женихом, как Диггори, — его нельзя отшить шуткой. Он не был таким, как Малфой, — его не высмеешь. Он просил о том, что лежало в самой изнанке магии крови этой Тени. О том, что я — силой своего Логруса — действительно могла бы однажды сделать.

И это было главное. Я не собиралась ему лгать.

Я опустила руку под подушку, нащупала холодное золото и вложила в его ладонь массивный орден S.P.E.W. с эмалевым домовиком.

— Я не выйду замуж ни за вас, Перси, ни за кого из Уизли, — заговорила я, и в моём девчоночьем голосе на долю секунды прорезался иной, весомый тон. — Мой путь в этом мире лежит совсем в другой стороне. Но однажды мне понадобится от вас услуга. Не подлая, не бесчестная — просто важная. И если в тот день вы её исполните, ваш Род получит избавление от векового клейма. Вы просите не за себя, Перси. Вы просите за честь семьи. Такие просьбы я привыкла уважать.

Староста судорожно сглотнул, и его пальцы до белизны костяшек сжали золотой знак.

— Меня прислала мать, — тихо, со свистом выдохнул он, опустив глаза. — Молли. Она прочитала утренние письма от близнецов про тролля и… плакала на кухне три часа. Сказала, что это, может быть, наш единственный шанс смыть позор с фамилии.

Что-то дрогнуло во мне — по-настоящему, не наигранно. Я вспомнила: Дамблдор десятилетиями держал этот Род в верности и бедности, но за все эти годы так и не дал им того, ради чего плачут на кухне три часа. Ни надежды, ни выхода. Только тёплое похлопывание по плечу и «вы славные люди, Уизли».

А я — дала. С первого разговора.

Каштановые кудри Гермионы качнулись у моих щёк.

— Скажите, Перси, а есть ли у вас в доме домовик?

Он растерянно моргнул, и его министерский апломб дал трещину. Лицо залила стыдливая краска.

— Нет. У нас нет денег на домовика. Отец в Министерстве, но его отдел… наши доходы не позволяют содержать слугу. Мы всё делаем сами.

— А знаете ли вы, что бывают эльфы, которых хозяева выгнали из дома? — я смотрела на него в упор. — Свободные. Оставшиеся без крова и без источника, к которому привязана их жизнь.

Перси нахмурился, его педантичный ум зацепился за факт:

— Слышал. Но такой эльф долго не живёт, мисс Грейнджер. Без Рода его кровь иссякает. Найти такого — большая редкость.

«Иссякает, — эхом отозвалось во мне. — Потому что это чужая Тень, и Порядок медленно убивает тех, кого выковали из Хаоса. Свобода для них — не дар, а смертный приговор. Им нужен не хозяин-тиран. Им нужен тот, кто вернёт их к жизни».

— Если я найду вам такого эльфа, — тихо сказала я, — вы примете его в дом? Не как раба. Как того, кому вы спасёте жизнь, а он вам — вернёт достаток и руки в хозяйстве.

Перси застыл. Я видела, как в его голове всё складывается: личный эльф — это шаг к возвращению достоинства Уизли. Но было и другое, чего он ещё не понимал: обречённое существо получит дом, а я — верну ещё одну потерянную душу в тепло и покой. Спасение внутри спасения.

— Мне нужно посоветоваться с матерью, — сглотнул он, и в глазах вспыхнула надежда. — Но думаю… думаю, да. Мама давно не справляется с Норой одна. Мы примем его. Мы будем добры к нему, клянусь.

— Тогда я сообщу вам, мистер Уизли, если такой эльф отыщется, — я мягко улыбнулась, возвращая на лицо Маску Гермионы. — И носите наш знак, Перси. Не ради меня — ради дела. Он поднимет ваш статус среди учеников и станет твёрдым обещанием: я не забываю тех, кто пришёл ко мне за помощью.

Перси Уизли медленно, с глубоким почтением склонил рыжую голову перед моей кроватью. От спеси старосты не осталось и следа — её место заняла тихая надежда человека, которому впервые за жизнь показали дорогу к спасению его семьи. Он аккуратно приколол золотого домовика рядом со значком старосты, выпрямился и вышел — оглушённый, но окрылённый.

Едва дверь закрылась, из-за ширмы выбралась Падма, прижимая руку к груди.

— Гермиона… ты правда найдёшь ему живого эльфа? Того, кто иначе бы угас? — она смотрела на меня во все глаза. — Ты и Уизли надежду дала, и эльфа спасёшь, и знак пристроила — всё одним разговором. Как ты это делаешь?

Я откинулась на подушки. И мою детскую физиономию осветила тихая, чуть усталая улыбка. Улыбка не победы, а покоя.

— Я не делаю ничего особенного, Падма, — тихо ответила я. — Я просто даю людям то, чего им не дал никто. Даже он.

Я не назвала имени. Но Падма поняла — и притихла.

Волан-де-Морт когда-то брал этот мир страхом. Дамблдор держал его долгом и виной. А я не собиралась делать ни того, ни другого. Страх ломается, вина гниёт. Но человек, которому вернули надежду, идёт за тобой сам — и не предаёт.

Сегодня вечером Диггори с Хаффлпаффа и Уизли с Гриффиндора выйдут к ужину с золотыми домовиками на груди. Два чужих факультета. И вся верхушка школы будет ломать голову, не понимая, почему их ученики один за другим начали тянуться к маглорождённой первокурснице.

Не потому, что я их заставила.

А потому, что я дала им будущее.

* * *

Ужин первого ноября в Большом зале Хогвартса проходил в натянутой тишине. Новость о горном тролле уже успела обрасти самыми дикими подробностями, и первокурсники испуганно жались к старшим, поминутно оглядываясь на преподавательскую трибуну.

Седрик Диггори, кумир школы и главный красавчик, вальяжно сидел посреди своего факультета в парадной мантии, а на его груди — прямо поверх чёрной оторочки — ослепительно и лениво поблёскивал небольшой золотой знак. Волк, выполненный из потемневшего золота, скалился в профиль, а внутри него тускло сияла эмалевая фигурка домовика в профессорской мантии. Символ выглядел настолько пафосно и дорого, что слизеринцы за соседним столом буквально застыли с кубками в руках. В их головах закрутились шестерёнки паранойи: Род Диггори уже присягнул какому-то тайному ордену!

Падма Патил плавно поднялась из-за стола Когтеврана. На её мантии точно так же отливал золотом знак с волком. Под сотнями взглядов девочка уверенным шагом направилась к столу преподавателей.

Северус Снейп в своём углу трибуны сжал кулаки, моментально почуяв неладное, а Дамблдор чуть приподнял седую бровь, ласково улыбаясь приближающейся первокурснице. Его щупальце легилименции привычно скользнуло по мыслям Падмы. И директор прочитал там чистейшую правду: «Гермиона придумала весёлое тайное общество, чтобы отвадить женихов, а значки сделала из золотых галеонов левой рукой... Это так здорово и смешно!»

Падма остановилась точно напротив директора, безупречно поклонилась и протянула ему на ладони золотой орден S.P.E.W.

— Профессор Дамблдор, — звонко, на весь притихший зал произнесла она. — Мисс Грейнджер, к нашему глубокому сожалению, до сих пор находится в Больничном крыле и не смогла присутствовать на ужине лично. Но она... зная вашу безграничную доброту и мудрость, директор, просила меня передать вам этот знак принадлежности к нашей Гражданской Ассоциации. Гермиона приняла решение утвердить вас Почётным Членом нашего общества. С правом совещательного голоса.

Воздух над преподавательским столом словно замер.

Минерва Макгонагалл судорожно прижала ладонь к губам, Филиус Флитвик едва не скатился со своей стопки фолиантов, а Квиррелл в углу испуганно вжал голову в плечи, уловив в этой латинской аббревиатуре S.P.E.W. дыхание какой-то силы. Снейп одним глотком допил остатки успокоительного чая, утыкаясь взглядом в тарелку, чтобы Дамблдор не увидел на его бледном лице ухмылку. Гражданская ассоциация восстановления независимости эльфов

Альбус Дамблдор замер. Его пальцы, зависшие над золотым Орденом, едва заметно дрогнули. Клуазоне. Перегородчатая эмаль. Техника, которой пользовались ювелиры Фаберже. Он смотрел на оскалившегося волка, на эмалевую фигурку домовика — и понимал, что ничего не понимает. Маглорождённая заучка, которая на глазах у всей школы принимает Верховного чародея в «Ассоциацию восстановления независимости эльфов с правом совещательного голоса» — это был такой запредельный абсурд, что Дамблдор просто не мог снять с неё баллы или заподозрить в тёмных интригах. Она была гениальной, но феноменально глупой в своей магловской благотворительности.

— Что ж... — старик Дамблдор выдавил из себя самую мягкую, медовую улыбку, осторожно принимая знак из рук Падмы. — Передайте мисс Грейнджер мою самую искреннюю благодарность. Быть почётным членом столь... амбициозного общества — это великая честь для скромного директора.

— Обязательно передам, сэр! — радостно просияла Падма, развернулась и весело побежала обратно к своему столу.

За когтевранским столом Падма Патил, победно поправив золотого волка на груди, весело подмигнула Парвати. Внутренний круг Тёмной Леди Грейнджер официально открыл свой первый и самый весёлый сезон в Хогвартсе.

* * *

Вечер первого ноября окончательно затопил палату Больничного крыла сырой темнотой. Дождь за готическими окнами стих, сменившись тихим шуршанием капель по растрескавшемуся камню подоконника. Падма давно ушла, и ужин в Большом зале, судя по едва уловимому затишью магии замка, подошёл к концу.

Я осталась одна.

Я выпрямилась на постели, сбрасывая с лица Маску Гермионы Грейнджер. В моих венах до сих пор циркулировало белое пламя. Огненная кровь, которую Призрак Лабиринта влил в моё истощённое ядро из своего запястья.

Я закрыла глаза, мысленно погружаясь в изнанку собственной ауры, где Лабиринт сейчас удерживал кольца Логруса на самом дне. Я сосредоточилась на структуре этого пламени, и внутри моего взрослого разума всё окончательно встало на свои места.

Рональд Уизли. Рыжий, потрёпанный гриффиндорский мальчик, который шмыгал носом и неуклюже махал палочкой на уроках.

Я узнала его. Тогда, в подземельях, когда он поднял Werewindle. Ринальдо. Сын Брэнда. Тот, кого в Тени Земля звали Люком Рейнардом. Он смотрел на меня через глаза рыжего мальчишки.

Сын королевы Ясры — той самой старой змеи, которую я когда-то закатала в камень в Замке Четырёх Миров. Союзник и одновременно смертельный враг Мерлина.

Но в голову тут же вползла пугающая мысль. Это был не тот взрослый, искушённый Ринальдо. Передо мной сидел Призрак Лабиринта, а в больших вселенных каждый знал, что Лабиринт способен создавать своих автономных Призраков — идеальных, мыслящих агентов — только на основе точного ментального отпечатка человека на момент прохождения им Огненного пути.

Ринальдо прошёл Лабиринт совсем юным. Это означало, что Призрак, запертый в теле Рона Уизли, прямо сейчас был совсем молод. Он носил в себе силу Werewindle и Спикарда, он безупречно владел мечом, но он физически ещё не был знаком со мной. В его памяти просто не существовало взрослой Джулии Барнс, хозяйки Замка Четырёх Миров. Для его матрицы я была лишь безымянной Высшей Сущностью Хаоса, которая умудрилась влезть в кожу одиннадцатилетней заучки Грейнджер.

Как же всё чертовски сложно в этой Тени.

Мы были классическими Друзьями-Врагами. В больших мирах этот термин знали все: две противоположные первостихии, обречённые на вечное уничтожение друг друга, но вынужденные заключать пакты ради выживания самой структуры реальности. Он спас меня от выгорания, влив своё пламя, чтобы Хаос не разнёс Хогвартс в щепки. Я прикрыла его перед Поттером, заставив Гарри заботиться о Роне через кроветворные зелья мадам Помфри. Мы прикрывали друг друга, ненавидя саму природу соседа, но были связаны одной Осью мира.

Я вытянула руку перед собой. Маленькие детские пальцы Грейнджер были спокойны. Директор свято верит, что контролирует расстановку фигур. Он понятия не имеет, что за его гриффиндорским столом сидит Призрак Порядка Ринальдо, а на Когтевране пьёт кофе Леди Хаоса Джулия Барнс.

Мы по-прежнему стояли на узкой тропе, два волка, которые просчитали баланс сил и затаились.