Быт далёкой-далёкой галактики (джен)

Гараж дяди Севы находился ровно там, где и обещал Михалыч: за старой заправочной станцией, между складом отработанных гиперпространственных масел и пунктом приёма металлического лома. Судя по количеству припаркованной техники, предприятие пользовалось устойчивым спросом. Перед воротами стояли два атмосферных спидера, малый грузовой челнок с разобранной посадочной опорой, потрёпанный дроид-погрузчик и колёсная машина, изготовленная, по всей видимости, ещё до изобретения репульсорных двигателей. Над входом висела вывеска:

«РЕМОНТ КОСМИЧЕСКОЙ И НАЗЕМНОЙ ТЕХНИКИ. ДИАГНОСТИКА. СВАРКА. ПОДБОР ЗАПЧАСТЕЙ.

ИМПЕРСКУЮ ПО ГАРАНТИИ НЕ ПРИНИМАЕМ»

а ниже кто-то приписал от руки:

«У НАС НЕ БЫВАЕТ НЕСТАНДАРТНЫХ ПОЛОМОК. БЫВАЮТ НЕПРАВИЛЬНО ПОДОБРАННЫЕ МАСТЕРА».

Хан прочитал.

— Чуи, я уже боюсь спрашивать, сколько здесь стоит ремонт.

Вуки посмотрел на гараж, принюхался и удовлетворённо заворчал.

— Что?

Чубакка указал на открытые ворота. Внутри стоял массивный диагностический стенд, рядом два подъёмника, станок для точной обработки деталей, плазменная сварочная установка и большой верстак, на котором, несмотря на кажущийся беспорядок, инструмент лежал по совершенно определённой системе.

— Ага. Значит, серьёзное место.

Из гаража вышел дядя Сева, пожилой кореллианец в потёртом комбинезоне, с седыми усами, лысеющей головой и привычкой смотреть на любую технику так, будто она уже успела его чем-то разочаровать. Он вытер руки ветошью.

— Ну?

Крагг немедленно выступил вперёд.

— Мне глушитель нужен!

— На что?

— Гравицикл.

— Модель?

Забрак назвал модель.

— Старьё.

— Отличная машина!

— Я и говорю: старьё. Когда хорошее, его долго не выбрасывают. Чего ещё?

— Тормоза. И шлем.

Сева посмотрел на его рога, потом на шлем.

— Шлем сам сверлил?

— Ну да.

— Зря.

— А как мне его надевать?!

— Для забраков специальные делают. У меня один на складе должен лежать. Правда, размер не помню. — Он повернулся к Хану. — А у тебя чего?

— «Тысячелетний сокол».

— Вижу.

— YT-1300. Нужен каталитический нейтрализатор.

Дядя Сева прищурился.

— На какой двигатель?

Хан назвал модель, и Сева перестал вытирать руки.

— Кто туда этот двигатель поставил?

— Мы.

— Сами?

— С Чубаккой.

Дядя Сева посмотрел на вуки.

— Крепление переделывал?

Чубакка утвердительно рыкнул.

— Хорошо. А контур охлаждения?

Вуки ответил.

— Через дополнительный теплообменник?

Чубакка кивнул.

— А расширение компенсировал?

Вуки что-то объяснил, показывая лапами расположение креплений. Сева понимающе хмыкнул.

— Правильно. Иначе на прогреве всё бы повело. — Он снова посмотрел на Хана. — А ты чего делал?

— Я вообще-то капитан!

— Понятно. Значит, бумажками займёшься.

Крагг громко засмеялся, и Хан недовольно посмотрел на обоих.

Нейтрализатор начали искать немедленно. Дядя Сева открыл старый каталог, связался с тремя разборками, потом с каким-то знакомым на Кореллии, затем с владельцем списанного пассажирского челнока, у которого, как выяснилось, имелись детали от совершенно другой модели. Через сорок минут он обнаружил подходящий агрегат.

— Есть.

Хан оживился.

— Родной?!

— Почти.

— Что значит «почти»?

— От более поздней серии YT. По пропускной способности подходит, рабочую температуру выдерживает, каталитический блок целый. Только фланцы другие. Межосевое расстояние крепёжных отверстий на четыре миллиметра отличается, и посадочная плоскость чуть глубже.

Хан задумался.

— То есть не подходит?

— Почему не подходит? Переходник изготовим.

— А прокладка?

Дядя Сева удивлённо посмотрел на него.

— Конечно, прокладка. Герметичность сама себя не обеспечит.

— Где её взять?

— Найдём.

Через полтора часа небольшой грузовой спидер привёз тяжёлый металлический ящик, а внутри находился нейтрализатор, покрытый слоем старой консервационной смазки, с почти стёртой заводской маркировкой на корпусе. Дядя Сева внимательно осмотрел агрегат, проверил каталитический блок и дал Чубакке фонарик.

— Ну-ка посмотри внутрь. Не оплавился?

Вуки заглянул, осторожно повернул деталь, осмотрел с другой стороны и одобрительно рыкнул.

— Во. Теперь проверим на стенде.

Диагностика показала, что агрегат вполне исправен.

— Отлично! — обрадовался Хан. — Ставим!

— Погоди. Сначала переходник.

Сева снял размеры с обоих фланцев, что-то посчитал на старом планшете и подошёл к станку, а Чубакка отправился за ним. Двое технически грамотных существ принялись обсуждать расстояния между отверстиями, тепловое расширение, допустимую толщину переходной пластины и расположение крепежа. Хан некоторое время слушал, потом понял, что его участие в разговоре никому не требуется, и пошёл искать кофе.

Переходник изготовили за сорок минут: аккуратная металлическая деталь с точно обработанными поверхностями, двумя рядами крепёжных отверстий и компенсационным посадочным буртом. Дядя Сева приложил её к нейтрализатору.

— Во. Теперь нормально.

Чубакка согласился.

— Только прокладку подобрать надо, — добавил мастер. — По температуре обычная резина не годится. Графитовую поставим.

Хан, вернувшийся с кофе, услышал знакомое слово.

— А где графитовую взять?

Дядя Сева повернулся к вуки.

— Слышь, лохматый. Вон на верхней полке жестяная коробка. Из-под печенья. Подай-ка.

Чубакка поднял голову. На верхней полке, между старым топливным насосом атмосферного спидера и комплектом крепежа, стояла небольшая жестяная коробка с нарисованными на крышке оленями, выглядевшая так, словно пережила несколько политических режимов, три экономических кризиса и как минимум одну галактическую войну. Вуки осторожно снял её, поставил на верстак и открыл. Внутри лежали прокладки самых разных форм: круглые, квадратные, фигурные, с отверстиями и без, из графита, меди, специальных полимеров и материалов, названия которых давно отсутствовали в современных каталогах. Некоторые были совершенно новыми, другие со следами прежней установки, а на одной сохранился ценник времён Старой Республики. Дядя Сева начал перебирать содержимое.

— Не та… Эта мала… Эта на топливный насос… А вот эту лучше не трогать, таких уже вообще не делают.

Он достал тонкую графитовую заготовку, приложил к переходнику и посмотрел на просвет.

— Во. Подойдёт.

Чубакка внимательно изучил прокладку и показал на маркировку.

— Угу. Высокотемпературная. С запасом. Только отверстия по шаблону сделаем, чтобы материал не рвать.

Хан недоверчиво наблюдал за происходящим.

— Послушайте, у вас здесь диагностическая система на сотни тысяч кредитов. Станки, плазменная сварка, целый склад запчастей… Почему необходимая деталь хранится в коробке из-под печенья?!

Дядя Сева посмотрел на коробку, потом на Хана.

— А где ей лежать?

— Ну, в специальном контейнере!

— Она в контейнере.

— С маркировкой!

— Маркировка есть.

Сева перевернул крышку, и на внутренней стороне карандашом было написано: «ПРОКЛАДКИ. НЕ ВЫКИДЫВАТЬ».

— Вот. Всё подписано.

Чубакка одобрительно заревел.

— Видишь? — кивнул Сева на вуки. — Сразу видно, грамотный специалист. Не задаёт лишних вопросов.

Хан посмотрел на коробку, потом на Чубакку.

— У меня такое чувство, что вы все состоите в каком-то тайном ордене механиков.

— Никакого ордена, — ответил дядя Сева. — Просто работаем.

Пока Чубакка помогал устанавливать нейтрализатор, Крагг занимался собственным гравициклом, и выяснилось, что с тормозами всё несколько сложнее, чем казалось: старые колодки действительно износились, но основная проблема заключалась в неправильно отрегулированном распределении тормозного усилия между передним и задним репульсорными контурами. Дядя Сева осмотрел привод.

— Кто настраивал?

— Я.

— По какой методике?

— По ощущениям.

— Понятно. — Он подключил стенд. — А когда переднюю часть при торможении сносит, это тоже по ощущениям?

Крагг замялся.

— Иногда сносит.

— Ага. Вот это и есть твоя методика.

Забрак задумался.

— И что делать?

— Регулировать. Колодки заменить. Крепление проверить. Ничего сложного.

— А глушитель?

Сева показал на полку, где лежал длинный металлический агрегат, снятый со старого патрульного спидера.

— Этот поставим.

Крагг нахмурился.

— Он же тихий! Спортивный звук пропадёт!

— Пропадёт.

— А как тогда все будут знать, что я еду?!

Дядя Сева посмотрел на его красно-чёрные татуировки, рога, массивную цепь и чёрный гравицикл.

— Думаю, как-нибудь догадаются.

Крагг некоторое время размышлял и согласился. Сложнее оказалось со шлемом: дядя Сева нашёл специальную сертифицированную модель для забраков, но та предназначалась для другого расположения рогов и сидела на Крагге несколько необычно. Забрак надел шлем и посмотрел в зеркало.

— Ужас.

— Зато сертификат есть.

— Я похож на сельскохозяйственного дроида!

— Зато голову бережёт.

— И рога торчат как-то неправильно.

Дядя Сева поправил штатные регулируемые вставки и положение внутреннего каркаса.

— Сейчас?

Крагг покрутил головой.

— Лучше.

— Давит? Слетает?

— Нет.

— Ну и хорошо.

Забрак ещё раз посмотрел в зеркало, потом снял шлем.

— А чёрным его покрасить можно?

— Можно. Только специальным покрытием, которое материал оболочки не портит.

Крагг просиял.

— Вот! Другое дело!

Дядя Сева тяжело вздохнул.

— Ладно. Снаружи хоть черепа рисуй. Лишь бы безопасность не нарушал.

К вечеру нейтрализатор был установлен: Чубакка лично затянул крепёж динамометрическим ключом и проверил температурные зазоры, а дядя Сева провёл испытание соединений на герметичность. Потом запустили двигатель в атмосферном режиме. Первые несколько секунд прибор показывал повышенные значения, но после выхода каталитического блока на рабочую температуру показатели начали снижаться. Михалыч, разумеется, оказался прав: проблема действительно заключалась в отсутствии нейтрализатора и неправильной настройке системы сгорания. Дядя Сева ещё немного поработал с электронным блоком управления.

— Чего ты его так обогатил? — спросил он у Чубакки.

Вуки ответил.

— А-а. Чтобы на резком наборе тяги провалов не было?

Чубакка кивнул.

— Понятно. Только на холостом режиме столько топлива незачем жечь. Таблицы разнесём, чтобы на рабочей тяге всё осталось, а на малых оборотах нормальный состав смеси был.

Хан наблюдал за цифрами.

— И что?

Дядя Сева посмотрел на распечатку.

— Теперь нормально.

— Совсем?

— По нашему стенду да. На государственном ещё проверят.

— А сколько теперь СО₂?

Мастер повернулся к нему.

— Соло, ты хоть знаешь разницу между оксидом углерода и углекислым газом?

— Я знаю, что у меня из-за этого корабль не регистрируют!

— Вот и не мешай.

Он распечатал результаты диагностики: «СОДЕРЖАНИЕ ОКСИДА УГЛЕРОДА — В ПРЕДЕЛАХ НОРМЫ», «СОДЕРЖАНИЕ НЕСГОРЕВШИХ УГЛЕВОДОРОДОВ — В ПРЕДЕЛАХ НОРМЫ», «ОКСИДЫ АЗОТА — В ПРЕДЕЛАХ НОРМЫ», «ГЕРМЕТИЧНОСТЬ СИСТЕМЫ ВЫПУСКА — ПОДТВЕРЖДЕНА». Хан прочитал и облегчённо выдохнул.

— Наконец-то!

— Не радуйся раньше времени, — сказал Сева. — У тебя ещё документы. Сертификат на агрегат есть. На переходник оформим документацию по изготовлению, испытаниям и установке. Акт работ подпишу.

— А вы вообще имеете право такое оборудование устанавливать?

Сева молча подошёл к стене, где висел внушительный набор лицензий и свидетельств: «ДОПУСК К ОБСЛУЖИВАНИЮ АТМОСФЕРНЫХ ДВИГАТЕЛЬНЫХ УСТАНОВОК», «АККРЕДИТАЦИЯ НА ВЫПОЛНЕНИЕ РАБОТ ПО ПЕРЕОБОРУДОВАНИЮ МАЛЫХ КОСМИЧЕСКИХ СУДОВ», «РАЗРЕШЕНИЕ НА ПРОВЕДЕНИЕ КОНТРОЛЬНЫХ ИСПЫТАНИЙ», «СВИДЕТЕЛЬСТВО О ПРАВЕ ВЫДАЧИ ЗАКЛЮЧЕНИЙ ПО БЕЗОПАСНОСТИ ТЕХНИЧЕСКИХ ИЗМЕНЕНИЙ». Самое нижнее было выдано ещё при Старой Республике, но имело отметку о продлении.

— Достаточно?

Хан посмотрел на документы.

— Более чем.

— Вот. А ты думал, я тут просто железяки переставляю.

Чубакка довольно рыкнул.

— Не начинай, Чуи.

Однако основная проблема «Сокола» оставалась нерешённой: документы на право собственности. Хан сидел на старом диване в комнате отдыха мастерской и смотрел на голограмму Лэндо Калриссиана.

— Лэндо, мне нужна твоя подпись.

Лэндо улыбнулся.

— Хан, я всегда рад тебя видеть. Особенно когда речь не идёт о деньгах.

— Речь о «Соколе».

Улыбка исчезла.

— А что с ним?

— Не могу поставить на учёт, потому что он до сих пор числится за тобой.

Лэндо задумался.

— Странно.

— ЧТО ЗНАЧИТ «СТРАННО»?!

— Ну, я же тебе его проиграл.

— Вот именно!

— Так почему он до сих пор за мной числится?

Хан несколько секунд смотрел на старого знакомого.

— Лэндо. Ты вообще когда-нибудь регистрировал этот корабль?

— Конечно. На Кореллии.

— А документы?

— Были.

— Где они сейчас?

— Не помню.

Хан закрыл глаза.

— Прекрасно.

Лэндо некоторое время размышлял.

— Послушай. А в чём конкретно проблема?

— Им нужен акт передачи имущества по результатам игры в сабакк. И протокол игры. И нотариальное подтверждение.

Лэндо расхохотался, но тут же перестал.

— Это уже хуже. Тот турнир проводился в казино, которое закрылось много лет назад.

Хан почувствовал неприятный холодок.

— И что теперь?

— Подожди. Возможно, документы сохранились у организаторов.

— Ты помнишь организаторов?!

— Разумеется.

— Так почему сразу не сказал?!

— Потому что ты не спрашивал.

Хан медленно досчитал до пяти: это была старая привычка, приобретённая за годы дружбы с Лэндо.

— Хорошо. Кто организовывал турнир?

— Компания «Золотая комета».

— И где она сейчас?

— Ликвидирована.

Хан опустил голову.

— Великолепно.

— Но архив передали правопреемнику. «Межсекторной ассоциации организаторов лицензированных карточных игр». Там налоговая отчётность, лицензии, сведения о выигрыше крупных имущественных ставок.

Хан некоторое время молчал.

— Лэндо. Ты хочешь сказать, что наша игра в сабакк официально зарегистрирована?

— Если ставкой выступало имущество такой стоимости, то, скорее всего, да.

— И ты всё это время знал?!

Лэндо пожал плечами.

— Хан, я же не собирался проигрывать.

Архив действительно нашёлся, причём быстрее, чем Хан ожидал: через двадцать минут Лэндо прислал электронную выписку. В документе значилось: «Результат игрового турнира. Победитель — Хан Соло. Передаваемое имущество — транспортное средство кореллианского производства, модель YT-1300. Предыдущий собственник — Лэндо Калриссиан». Ниже стояли электронные подписи организатора турнира и двух независимых свидетелей. Хан торжествующе показал документ Чубакке.

— Видишь! Я же говорил!

Вуки внимательно прочитал и указал на нижнюю строку. Хан присмотрелся: «Сведения о последующей регистрации перехода права собственности организатором турнира не передавались».

— Конечно.

Лэндо всё ещё оставался на связи.

— Но теперь-то у тебя есть подтверждение.

— А твою подпись где взять?

— Сейчас подпишу.

— Просто так?

— Ну, Хан, ты же выиграл честно.

Чубакка громко хмыкнул, и Лэндо сделал вид, что не услышал. Через несколько минут Хан получил подтверждение передачи права собственности с действующей электронной подписью, а следом ещё одно сообщение: «Кстати, Хан. Если там окажется задолженность по старым регистрационным сборам, ты уж сам разбирайся. Я кораблём давно не пользуюсь».

Хан перечитал его.

— Вот сволочь.

Чубакка одобрительно рыкнул.

Вторую проблему, идентификационную маркировку корпуса, решил Чубакка. Дядя Сева, выслушав историю с заваренной табличкой, неожиданно заинтересовался.

— А год выпуска точно неизвестен?

— Примерно известен.

— А серия?

Чубакка назвал серию, и Сева задумался.

— Так у них же дублирующий номер на силовом шпангоуте возле левого технологического канала был.

Хан поднял голову.

— Где?!

— Под внутренней панелью. На самых ранних сериях дублировали. Потом перестали, дорого выходило.

Чубакка немедленно направился к кораблю. Через десять минут он снял небольшую панель в грузовом отсеке, под которой обнаружился старый металлический шпангоут со следами заводской краски, осторожно очистил небольшой участок специальным растворителем, и под краской проступили символы. Хан заглянул через плечо вуки.

— Это оно?!

Дядя Сева подошёл с фонариком, посмотрел.

— Ага.

Номер полностью совпадал с архивными данными. Хан настолько обрадовался, что едва не обнял пожилого механика.

— Сева! Ты гений! Как ты узнал?!

— Я такие корабли ещё молодым ремонтировал. — Он посмотрел на Чубакку. — Не трите больше. Пусть инспектор сам осмотрит, зафиксирует. И заводское клеймо не трогайте.

Вуки кивнул.

— Вот. Сразу видно, специалист.

Хан вздохнул.

— Я уже понял.

За следующие два часа дядя Сева и Чубакка выполнили ещё несколько работ: проверили крепления форсированного гипердвигателя, провели контрольную диагностику теплообменников и уточнили схему подключения усиленных защитных экранов. Выяснилось, что большая часть переделок выполнена вполне грамотно, просто нигде не оформлена.

— А вот это почему без паспорта? — спросил Сева, показывая на дополнительный силовой блок.

Чубакка объяснил.

— С военного склада?

Вуки кивнул.

— По обмену?

Ещё один кивок.

— На что меняли?

Чубакка назвал предмет, и дядя Сева засмеялся.

— Ну, значит, честно достался. Только в документах придётся указать, откуда агрегат.

Хан насторожился.

— А если мы не помним?

— Тогда серийный номер проверим. Если агрегат не числится похищенным и соответствует требованиям, оформим фактическую установку через экспертизу. Главное, чтобы работало безопасно. А бумагу на реальную переделку составить можно.

Скрытые грузовые отсеки тоже получили более определённый статус. Дядя Сева нашёл в старой заводской документации указание на возможность устройства дополнительных герметичных грузовых ячеек в некоторых модификациях YT-1300.

— Вот. Допускается.

Хан просиял.

— Я же говорил!

— Погоди. При соблюдении норм крепления груза, вентиляции и пожарной безопасности.

— А у нас?

Сева заглянул в отсек.

— Крепления есть. Вентиляции нет. Пожарного датчика тоже.

Хан посмотрел на Чубакку, а вуки невозмутимо пожал плечами.

— Значит, поставим, — сказал Сева. — Назначение отсека в документах надо указать. И с перевозкой живых существ без соответствующего оборудования не баловаться.

Хан с невинным видом посмотрел в сторону.

— Мы и не собирались.

Дядя Сева покачал головой.

— Знаю я вас, грузоперевозчиков.

К вечеру техническое заключение на «Тысячелетний сокол» занимало семнадцать страниц. Чубакка был указан как специалист, непосредственно выполнявший большую часть работ, а Хан как собственник и заказчик, и эту формулировку он изучал долго.

— Получается, я тут вообще ничего не делал?

Дядя Сева удивился.

— А что ты делал?

— Деньги платил!

— Вот и написано: заказчик.

Крагг снова засмеялся.

На следующее утро Хан, Чубакка и Крагг вернулись в МРЭО. На этот раз у них были документы, технические заключения, акты ремонта и значительно более скромные представления о собственных возможностях. «Тысячелетний сокол» занял прежнюю площадку, а Крагг поставил свой гравицикл рядом. Шлем у него теперь был чёрным, без самодельных отверстий, со штатными проёмами под рога и совершенно новым сертификатом, а глушитель работал так тихо, что при прибытии забрака никто даже не обернулся. Крагг выглядел глубоко оскорблённым.

— Раньше хоть все знали, что я приехал.

Хан пожал плечами.

— Теперь узнают, когда увидят.

— Это не то.

— Зато тормозить будешь.

Забрак посмотрел на него.

— Тоже верно.

Михалыч появился через несколько минут.

— Так. Повторный осмотр.

Он начал с гравицикла: тормозной стенд показал нормальные результаты, уровень шума оказался в пределах допуска, шлем прошёл проверку маркировки и крепления. Суллустанец внимательно осмотрел документы.

— Ну вот. Совсем другое дело.

Крагг просиял.

— Значит, прошёл?!

— По технической части прошёл. В окно регистрации. Оплатите сбор, получите свидетельство и знак.

Забрак замер.

— И всё?!

— А что ещё?

— Ну… Не знаю.

Михалыч посмотрел на него.

— Гражданин Крагг, когда транспортное средство исправно и документы в порядке, процедура обычно сложностей не представляет.

Крагг долго смотрел на инспектора, потом медленно кивнул.

— Надо же.

И отправился в административное здание.

С «Соколом» дело обстояло несколько сложнее. Михалыч начал с проверки идентификационного номера: Чубакка открыл технологическую панель, инспектор осмотрел заводскую маркировку, сравнил с архивными данными, сделал несколько снимков и ещё раз проверил сварной шов на старой табличке.

— Ага. Основная маркировка повреждена при ремонте. Дублирующая сохранилась. Номер совпадает. — Он внёс данные в систему. — Идентификация подтверждена.

Хан облегчённо выдохнул. Далее проверили двигательную установку, и Михалыч внимательно изучил заключение дяди Севы, маркировку нейтрализатора и документацию на переходник.

— Сева делал?

— Да.

— Вижу. Аккуратно.

Чубакка довольно зарычал.

— Герметичность проверяли?

— Да!

— Нагрузочные испытания?

Хан показал документы.

— Есть!

— Температурный режим?

— Есть!

Суллустанец кивнул.

— Тогда ставим на стенд.

Хан замер.

— Опять?!

— Повторный осмотр на то и повторный, чтобы проверить устранение замечаний.

Диагностика заняла двадцать минут, ещё десять ушло на дополнительные измерения и пятнадцать на сверку показаний газоанализатора с данными бортовой системы. Наконец Михалыч распечатал результаты, изучил и поставил отметку.

— Соответствует.

Хан не сразу понял.

— Что?!

— Система выпуска соответствует заявленному экологическому классу.

— То есть нейтрализатор подходит?! И выбросы в пределах нормы?! И СО₂?!

Михалыч поднял на него огромные глаза.

— Гражданин Соло, мы уже обсуждали состав выбросов.

Хан поспешно кивнул.

— Да! Конечно! Я просто уточнил!

Чубакка довольно заревел. Инспектор проверил дополнительные грузовые отсеки: вентиляция работала, датчики пожарной безопасности тоже, крепления груза соответствовали предъявленной схеме, а форсированный гипердвигатель получил заключение о безопасной установке. Михалыч просмотрел последние документы.

— Ну вот. Теперь всё оформлено.

Хан осторожно спросил:

— Значит, прошли?

— Технический осмотр прошли.

— А регистрацию?

— Это в административном здании.

Хан замолчал, потом медленно повернулся к Чубакке.

— Пойдём.

В административном здании происходили изменения: гранд-адмирал Траун больше не сидел в очереди, а стоял возле окна номер семь и разговаривал с начальником регистрационного отдела, перед которым лежало несколько документов. Твилечка Зера внимательно следила за разговором.

— Как видите, — спокойно объяснял Траун, — согласно действующему положению, военные корабли указанного класса проходят идентификацию по месту базирования. Запись о модернизации вносится в специальный реестр на основании заключения уполномоченной комиссии.

Начальник отдела кивнул.

— Совершенно верно, господин гранд-адмирал.

— Следовательно, требование предъявить звёздный разрушитель на площадку осмотра гражданских транспортных средств не соответствует предусмотренной процедуре. Комиссия должна направить специалистов на орбитальную стоянку, и для этого не требуется транспортировать корабль к зданию регистрационного отдела.

Начальник посмотрел на Трауна с лёгким ужасом.

— Разумеется, нет!

— Прекрасно. Тогда прошу утвердить дату выездной идентификации и зарегистрировать уведомление о принятии документов к рассмотрению.

Начальник взял планшет, несколько секунд печатал и поставил электронную подпись.

— Готово.

Траун аккуратно убрал документы в папку.

— Благодарю за сотрудничество.

Хан, наблюдавший за сценой, не выдержал.

— Адмирал! Вы решили вопрос?!

— Частично. Установлен надлежащий порядок регистрации и назначена комиссия.

— Как?!

Траун немного подумал.

— Я изучил нормативную базу, определил компетенцию каждого ведомства и последовательно оформил необходимые обращения.

Хан покачал головой.

— И всё? А угрожать никому не пришлось?! И войска не понадобились?!

Траун посмотрел на него с лёгким интересом.

— Капитан, применение военной силы к административному учреждению не устраняет записи из центральной базы данных. Кроме того, в данном случае проблемы были вызваны противоречием процедур, а не сопротивлением личного состава.

Хан задумался.

— Разумно.

— Кстати, — добавил чисс, — рекомендую вам проверить классификацию установленного на вашем корабле гипердвигателя. Согласно старому кореллианскому стандарту, некоторые модификации можно оформить по процедуре технического усовершенствования, без полной повторной сертификации корабля.

Хан поднял планшет.

— Уже оформил!

Траун посмотрел на документы.

— Вижу. Хорошо.

На несколько секунд между ними установилось странное взаимопонимание: оба знали друг о друге достаточно, чтобы предпочесть не обсуждать многие обстоятельства своих прошлых встреч. В регистрационном отделе существовало негласное перемирие, потому что здесь их объединял противник, которому было совершенно безразлично, какую сторону они занимали в галактических конфликтах. Электронная очередь. И отсутствие справки. Траун протянул Хану руку.

— Желаю успешного завершения процедуры, капитан.

Хан пожал её.

— И вам, адмирал.

Чубакка насторожённо наблюдал за происходящим, и когда чисс отошёл, негромко зарычал.

— Да знаю я, что он имперец, — ответил Хан. — Но здесь он вроде как товарищ по несчастью.

Оформление права собственности прошло неожиданно быстро. Нэла проверила архивную выписку о выигрыше в сабакк, электронную подпись Лэндо и свидетельство Чубакки, и особенно её заинтересовал документ из архива «Золотой кометы».

— Очень хорошо, гражданин Соло. Редкий случай, когда по старой игровой сделке сохранился полноценный протокол.

Хан удивился.

— Правда?

— Конечно. Обычно заявители приносят расписку, написанную на салфетке, или требуют поверить им на слово.

— А такое бывает?

— Постоянно. — Она сделала несколько отметок. — Значит, право собственности подтверждено. Теперь необходимо оплатить регистрационный сбор, пошлину за внесение изменений в конструкцию и сбор за выдачу новых регистрационных знаков.

Хан осторожно спросил:

— Сколько?

Нэла назвала сумму. Хан некоторое время молчал, потом посмотрел на Чубакку, а Чубакка на него.

— А без пошлины нельзя? — спросил Хан.

Нэла улыбнулась.

— Без пошлины нельзя.

— А если корабль очень старый?

— Для транспортных средств старше установленного срока предусмотрена повышенная плата за экологическую экспертизу.

— Мы только что её прошли!

— Поэтому повторно проходить не требуется. Вы оплачиваете уже выполненную процедуру.

— А скидка за историческую ценность?!

— Если корабль официально признан объектом технического наследия, можно обратиться за льготой.

Хан оживился.

— А как признать?!

— Через комиссию по культурному наследию.

— И сколько она рассматривает?

— До девяноста рабочих дней.

Хан закрыл глаза.

— Нет. Плачу.

Чубакка довольно зарычал.

— Я знаю, что надо было сразу!

Регистрационные номера выдали через полчаса. Они лежали в аккуратном пластиковом пакете: два металлических знака с символикой транспортной администрации, специальное крепление и свидетельство нового образца. Хан смотрел на них с таким выражением, с каким обычно встречал особо удачную контрабандную сделку.

— Чуи, мы сделали это.

Вуки радостно заревел.

— Я же говорил, что получится!

На площадке Крагг уже стоял возле своего гравицикла, на котором красовался новый регистрационный знак, и выглядел довольным.

— Ну что, поставил?

— Да!

— Поздравляю!

— И тебя.

Они пожали друг другу руки. Крагг завёл гравицикл, и двигатель заработал тихо и ровно. Забрак надел новый шлем и огляделся.

— Даже непривычно. Никто не ругается.

Хан усмехнулся.

— Наслаждайся.

— Ладно. Увидимся.

И уехал, причём тормозил теперь действительно хорошо. Хан проводил его взглядом.

— Чуи, а мы ведь тоже почти готовы.

Чубакка достал инструмент и принялся устанавливать регистрационные знаки на «Сокол». Передний закрепили быстро, а с задним возникли сложности: кормовая часть корабля была занята двигательной установкой, вспомогательными соплами и многочисленными техническими панелями. Наконец вуки выбрал место возле правого кормового обтекателя, поставил кронштейн, закрепил номер, отошёл, посмотрел и довольно зарычал.

— Красиво, — сказал Хан.

Оба некоторое время любовались результатом, и тут из служебного корпуса вышел Михалыч. Он остановился, посмотрел на корабль, потом на регистрационный знак.

— Соло! Кормовой номер неправильно установлен.

Хан почувствовал, как внутри начинает закипать что-то очень неприятное.

— В каком смысле?!

— По правилам он должен быть читаем при осмотре с заднего сектора.

— Так он сзади!

— Сейчас да. Но при включении двигателей его закроет поток от вспомогательного сопла. И подсветки нет.

Хан открыл рот, закрыл, потом снова открыл.

— Михалыч, вы издеваетесь?!

— Нет. Посмотрите сами.

Инспектор показал схему, и действительно, при работе двигательной установки место крепления оказалось неудачным. Чубакка посмотрел на схему, подумал и молча снял номер. Хан тяжело опустился на посадочную опору.

— Чуи…

Вуки ответил.

— Нет. Не надо никого убивать.

Чубакка недовольно зарычал.

— Даже инспектора.

Михалыч, стоявший рядом, невозмутимо произнёс:

— У меня есть подходящий штатный кронштейн для старых кореллианских транспортов. В техническом корпусе остался комплект. Если подойдёт, сможете закрепить на нужном месте.

Хан медленно поднял голову.

— У вас есть кронштейн?! Почему вы сразу не сказали?!

— Вы не спрашивали.

Чубакка издал звук, очень похожий на смех.

Через пятнадцать минут номер стоял правильно: его было видно, он не перекрывался соплом, имел положенную подсветку и даже не мешал открывать техническую панель. Михалыч проверил установку, посмотрел в планшет и поставил последнюю отметку.

— Всё.

Хан стоял неподвижно.

— Что «всё»?

— Регистрационные знаки установлены правильно. Осмотр завершён. Можете эксплуатировать корабль в соответствии с выданным свидетельством.

— То есть летать?! Перевозить грузы?! И выходить из космопорта?!

— Если грузы соответствуют заявленному назначению транспортного средства и у вас имеются необходимые разрешения, разумеется.

Хан некоторое время молчал.

— Михалыч. А вы давно здесь работаете?

— Двадцать семь лет.

— И всё это время вот так?

Суллустанец задумался.

— В основном.

— И что, никто не пытался вас убить?

Михалыч посмотрел на него своими огромными чёрными глазами.

— Пытались.

Хан насторожился.

— И?

— Потом всё равно приходили на повторный осмотр.

Чубакка громко расхохотался, и Хан, посмотрев на инспектора, тоже рассмеялся.

Перед отлётом они заехали к дяде Севе, потому что Хан хотел лично поблагодарить мастера. Тот стоял возле верстака и занимался какой-то старой деталью. Увидев «Сокол», он кивнул.

— Ну что?

— Зарегистрировали!

— Хорошо.

— Техосмотр прошли! Все номера получили!

— Молодцы.

Хан протянул ему руку.

— Спасибо, Сева. Без вас бы не справились.

Мастер пожал руку.

— Да ладно. Чубакка у тебя грамотный. С таким можно работать.

Вуки довольно заревел.

— Ты его береги, — сказал дядя Сева Хану. — И не мешай, когда он ремонтирует.

Хан вздохнул.

— Постараюсь.

На верстаке стояла знакомая жестяная коробка с оленями, и Хан посмотрел на неё.

— Сева. А откуда у вас эта коробка?

Мастер удивился.

— Какая?

— С оленями.

Сева взял коробку, повертел в руках.

— А-а. Давно у меня.

— Откуда?

— Да кто ж теперь помнит. Когда-то в ней печенье было. — Он открыл крышку, посмотрел на прокладки. — Хорошая коробка. Крышка плотная, не ржавеет, мелочёвка не теряется. — Потом задумался. — Правда, печенье там было так себе.

Чубакка согласно рыкнул.

Хан посмотрел на вуки.

— Ты откуда знаешь?!

Чубакка пожал плечами. Дядя Сева закрыл коробку и поставил её на полку.

— Ладно. Счастливого пути. И нейтрализатор через положенный срок обслужить не забудьте.

— Не забудем!

— И документы на переделки теперь храните нормально.

— Будем!

— И двигатель на холодную не мучайте.

Чубакка кивнул.

— Вот. Он понял.

Хан развёл руками.

— Да я тоже понял!

— Ну и хорошо.

«Тысячелетний сокол» покинул торгово-транспортный узел Семи Колец ровно через трое суток после прибытия. На борту имелись действующее свидетельство о регистрации, технический паспорт с внесёнными изменениями, сертификат соответствия атмосферных двигателей экологическим требованиям и официально подтверждённое право собственности Хана Соло. Регистрационные знаки были установлены в предусмотренных местах, заводская идентификационная маркировка признана подлинной, гипердвигатель получил техническое заключение, скрытые грузовые отсеки оформлены как дополнительные ячейки с системами безопасности, а каталитический нейтрализатор исправно выполнял свои функции. Хан сидел в кресле капитана и с удовольствием рассматривал документы.

— Чуи, ты понимаешь, что теперь у нас всё законно?

Чубакка недоверчиво посмотрел на него.

— Ну, почти всё.

Вуки издал короткий вопросительный звук.

— Что значит «почти»?

Чубакка указал на грузовой отсек. Хан задумался.

— А-а. Это.

Вуки кивнул.

— Нет, про тот груз они не спрашивали.

Чубакка выразительно зарычал.

— Потому что он не относится к техническому состоянию корабля!

Вуки покачал головой, и Хан вздохнул.

— Ладно. С этим потом разберёмся.

Он включил связь.

— Диспетчерская, «Тысячелетний сокол» запрашивает разрешение на вылет.

— Борт YT-1300, назовите регистрационный номер.

Хан улыбнулся: впервые за три дня этот вопрос доставил ему искреннее удовольствие. Он продиктовал номер, диспетчерская проверила данные.

— Регистрация подтверждена. Технический допуск действителен. Разрешаю выход на орбитальную трассу номер четыре.

— Принято!

Хан отключил связь и посмотрел на Чубакку.

— Ну что, старина? Полетели?

Вуки радостно заревел, и «Сокол» плавно поднялся с площадки, развернулся, включил основные двигатели и ушёл в небо.

В тот же день в МРЭО № 17 состоялось короткое производственное совещание. Начальник отдела изучал отчёт о выполнении месячного плана регистрационных мероприятий.

— Так. Что у нас по показателям?

Твилечка Зера открыла ведомость.

— За отчётный период зарегистрировано сто восемьдесят два транспортных средства. Проведено двести сорок технических осмотров. Оформлено тридцать семь изменений конструкции. Выдано девятнадцать свидетельств о переходе права собственности.

— Хорошо. Сложные случаи?

— Один YT-1300 с многочисленными изменениями конструкции. Регистрация завершена после устранения замечаний. Один гравицикл забрака: исправлена тормозная система, заменён глушитель, предъявлен сертифицированный шлем. Регистрация завершена.

— Отлично. Ещё?

Зера немного помолчала.

— Имперский звёздный разрушитель.

Начальник поднял голову.

— Что?!

— Гранд-адмирал Траун. «Химера».

— А-а. Этот.

— Документы приняты. Назначена выездная идентификационная комиссия.

— Хорошо. — Он изучил таблицу. — А почему по его заявлению столько зарегистрированных обращений?

— Он потребовал письменные ответы по всем вопросам межведомственного согласования.

— По всем?!

— По всем.

Начальник некоторое время молчал, потом осторожно спросил:

— И сколько получилось?

— Сорок семь.

— Сорок семь обращений?!

— Да.

— А ответов?

— Сорок семь.

Начальник задумался.

— То есть план по обработке обращений перевыполнили?

Зера открыла расчёт.

— Получается, на сто восемнадцать процентов.

Начальник довольно улыбнулся.

— Вот видите! А вы говорили, сложный посетитель! — Он взял планшет. — Включить в отчёт как положительный опыт повышения эффективности работы с гражданами.

Зера посмотрела на коллегу Нэлу, Нэла посмотрела на Зеру, и обе твилечки благоразумно промолчали.

На следующий день гранд-адмирал Траун получил официальное уведомление о том, что порядок регистрации «Химеры» установлен, а все необходимые мероприятия согласованы. В приложении содержалось распоряжение о создании комиссии, сорок семь ответов на его обращения и благодарственное письмо за содействие совершенствованию административных процедур. Траун внимательно прочитал письмо, и особенно его заинтересовала последняя фраза: «Высокая активность заявителя позволила существенно повысить показатели документооборота учреждения». Чисс некоторое время размышлял, затем вызвал адъютанта.

— Подготовьте аналитическую справку об эффективности административных систем при воздействии на них формализованными запросами.

Адъютант записал.

— Каков основной вывод, господин гранд-адмирал?

Траун сложил руки за спиной.

— Противник может обладать сколь угодно сложной организационной структурой. Однако если правильно определить распределение полномочий и персональной ответственности, его действия становятся предсказуемыми.

— То есть эту методику можно применять в военных операциях?

— Возможно.

Траун подошёл к иллюминатору. Вдали виднелась «Химера»: полтора километра военной мощи, вооружения, энергетических установок и инженерного совершенства, которую три дня не могли зарегистрировать из-за отсутствия подходящей диагностической площадки. Адмирал задумчиво произнёс:

— И ещё одно. Никогда не вступайте в конфликт с учреждением, пока не изучите его внутренний регламент.

— Есть!

— Особенно если в нём работают твилечки.

Адъютант не совсем понял последнюю фразу, но на всякий случай записал.

А в гараже дяди Севы тем временем шла обычная работа. На подъёмнике стоял очередной старый транспортник, у которого текла система охлаждения, перегревался двигательный блок и отсутствовала половина заводской документации, а владелец, молодой родианец, нервно наблюдал за ремонтом.

— Сева, это вообще можно починить?

— Можно.

— А запчасти есть?

— Найдём.

— Но модель же старая!

— Вот именно. Значит, когда-то хорошие запчасти делали.

Дядя Сева снял повреждённое уплотнение, посмотрел и покачал головой.

— Ага. Прокладку выдавило.

Родианец встревожился.

— И что теперь?!

Мастер повернулся к помощнику.

— Слышь, достань-ка коробку.

— Какую?

— Жестяную. С оленями.

Родианец непонимающе посмотрел на полку, а дядя Сева вздохнул.

— Эх, молодёжь. Ничему вас сейчас в училищах не учат.

И принялся за работу. Потому что в далёкой-далёкой галактике могли сменяться правительства, рушиться империи, возникать новые республики, совершенствоваться гипердвигатели и усложняться регистрационные правила, но некоторые вещи оставались неизменными. Например, если где-то начинало течь, настоящий мастер прежде всего проверял прокладку. И точно знал, где она лежит.