Шаг назад (гет)

Спустя несколько дней после того, как Сириус покинул его дом, Чарлус стоял в атриуме Министерства магии, впервые за много лет надев мантию Визенгамота. Он поморщился, вспомнив, как утром хихикала жена, глядя, как он одевается. К его досаде, в талии мантия оказалась куда теснее, чем он помнил: тем гибким двадцатидвухлетним юношей, надевавшим её в последний раз, он уже точно не был. Чарлус с теплотой усмехнулся тому идеалисту, каким был в юности. Тогда он грезил изменить мир, видел себя революционером. Но всё обернулось иначе. Он был наивен и полон надежд, а реальность заседаний оказалась настолько разочаровывающей, что оставила лишь горький осадок. Скука, повторение одного и того же, и ни единого сдвига или решения, если только в их мире не происходило чего-то поистине грандиозного. Отец твердил ему об этом на всех тех уроках политики, через которые Чарлусу пришлось пройти, но он не слушал. Не верил, что застой настолько глубок, однако жизнь быстро доказала обратное. Прежняя его деятельность на этом поприще оказалась короткой и в лучшем случае невзрачной. В досаде он просто назначил представителя и покинул политическую арену — как полагал тогда, навсегда. Но за последние месяцы всё переменилось. Медлить больше нельзя, и теперь он стоял во главе долгожданных перемен.

Он тихо усмехнулся.

Они с Арктурусом неустанно трудились, чтобы подготовить всё необходимое, и вот настал миг применить на практике то, над чем они трудились.

От мыслей его отвлекло появление лорда Блэка.

— Чарлус, — приветствовал его кивком Арктурус.

— Мы готовы? — спросил Чарлус, не в силах скрыть волнение во взгляде.

— Готовы, — подтвердил Арктурус. — Я велел остальным явиться и сесть на свои привычные места. Незачем давать им повод думать, будто мы готовим переворот.

Чарлус кивнул.

— Разумно, — заметил он.

Они двинулись на нижние уровни Министерства, где проходили заседания, притягивая к себе куда больше взглядов и вызывая куда больше шепотков, чем полагалось.

— Есть какая-то особая причина тому, что мой наследник сейчас живёт у нас с женой? — поинтересовался Арктурус.

— Твой наследник?

— После меня главой рода станет Сириус, — подтвердил Арктурус. — Из Ориона политик никакой, и он согласен, что лордом Блэком ему быть не стоит.

— Представляю, как счастлива Уолбурга, — съязвил Чарлус.

— Этой свинье слова не давали, — прорычал Арктурус. — Даже Регулусу её замашки явно осточертели, раз он тоже решил провести лето у нас.

Чарлус вскинул брови и хмыкнул.

— Мелания, должно быть, на седьмом небе от счастья: сразу двое, кого можно баловать.

На лице Арктуруса промелькнула редкая улыбка, и он кивнул:

— Мы оба рады им. Но ты так и не объяснил, почему Сириус не с тобой.

Чарлус вздохнул и провёл рукой по волосам.

— Он знает о Гарри. И был не в восторге от того, что от него это скрывали, — объяснил он.

— Ещё бы. Ему никогда не нравилось, когда его держат в неведении.

— Без него в доме всё не то, — протяжно выдохнув, признал Чарлус. — Каждый из нас по-своему скучает. Надеюсь только, он не станет держать на нас зла до конца дней.

— С ним всё будет в порядке, но сейчас у нас есть дела поважнее, — напомнил Арктурус, когда они вошли в огромный зал, где большинство мест уже было занято.

Они уверенно зашагали через зал, выбросив из головы недавний разговор и придав лицам непроницаемое деловое выражение. Их появление привлекло внимание многих, и по рядам тут же поползли шепотки: главы других родов явно гадали, что они здесь делают.

Присутствующие поразились ещё сильнее, когда ни тот, ни другой не направились ни в сектор светлых семей, ни к тёмным, а вместе заняли места среди нейтральной фракции — один этот шаг уже лишал остальные блоки весомой части влияния и голосов. Шепотки вспыхнули с новой силой, но мужчины предпочли не обращать на них внимания и принялись осматриваться.

Всё здесь оставалось именно таким, каким помнил каждый из них: от убранства зала до привычных мест каждого главы рода.

— Застой — не то слово, — пробормотал Чарлус, твёрдо встречая взгляды других глав родов и готовясь при необходимости спустить с них три шкуры.

Арктурус тоже готовился, хотя и не снисходил до того, чтобы смотреть на остальных: они не стоили его внимания, пока не вызовут его гнев, а в этом Арктурус не сомневался ни на йоту. Впрочем, он даже ждал этого с лёгким предвкушением, мысленно бросая вызов любому, кто посмеет вывести его из себя.

Ждать залу пришлось недолго: вскоре появилась министр со своими ближайшими советниками, а следом за ними и главный колдун. Заняв своё место, он на мгновение выдал изумление, когда приметил среди присутствующих лордов Блэка и Поттера.

Тем не менее он ударил молотком, привлекая внимание лордов и леди, прежде чем обратиться к собранию.

— Объявляю летнее заседание Визенгамота тысяча девятьсот семьдесят седьмого года открытым, — церемонно начал он. — На сегодняшней повестке дня множество вопросов, поэтому приступим безотлагательно. Слово предоставляется лорду Медоузу с предложением об использовании в здании Министерства зачарованной бумаги вместо сов.

Чарлус покачал головой и осел в кресле. День предстоял долгий.

* * *

Беллатриса сидела за столом для завтрака вместе с обеими сёстрами и матерью. Поллукс рано ушёл на деловую встречу — обычное дело.

Все последние дни она проводила с сестрой почти всё время, пытаясь убедить её не сбегать, и пока что ей удавалось удерживать девушку от опрометчивых шагов, хотя та постоянно была на взводе.

После нескольких долгих разговоров Беллатрисе удалось выяснить: отцом ребёнка, как она и подозревала, действительно был Теодор Тонкс — тот самый маглорождённый, с которым Андромеда крутила роман. Скверная новость для обоих будущих родителей: Беллатриса ни капли не сомневалась, что надвигается беда.

Семья могла запросто решить убить парня, чтобы сохранить лицо, а то и обоих сразу. И пусть девушка не сомневалась, что дедушка такого не допустит — он слишком дорожил кровью рода, — от Вальбурги Беллатриса вполне ожидала подобного.

Она вздохнула, думая о том, в какую переделку угодила сестра. Беллатриса вовсе не была настолько зашоренной, как остальное семейство Блэков, но тоже считала, что Андромеда могла бы найти партию получше — кого-то, кто понимал бы, во что на самом деле ввязывается.

Друэлла присматривалась к старшим дочерям с самого их возвращения из Хогвартса и понимала: что-то не так. Они проводили вместе куда больше времени, чем обычно, запирались то в одной спальне, то в другой и выходили только к столу, сразу же спеша обратно к своим делам. Прямых доказательств у Друэллы не было, но материнское чутьё подсказывало, что что-то стряслось, и эта скрытность раздражала её всё сильнее.

Она со стуком опустила фарфоровую чашку на блюдце, заставив трёх дочерей обратить на неё внимание. Окинув всех пронзительным взглядом, Друэлла остановила его на старшей дочери.

— Ты ничего не хочешь мне сказать, Андромеда? — спросила она небрежно — пожалуй, слишком небрежно на вкус девушки.

Андромеда тут же приняла виноватый вид, словно её поймали на чём-то непозволительном, и метнула на среднюю сестру обвиняющий взгляд.

Беллатриса лишь покачала головой, безмолвно заявляя о своей невиновности.

Друэлла нахмурилась. Теперь она знала, кого именно касается дело, но к подробностям не приблизилась ни на шаг.

— Андромеда Блэк, — с нажимом потребовала она.

Та лишь опустила глаза на стол, словно столешница была самым интересным зрелищем на свете.

— Лучше скажи ей, Анди, — подтолкнула её Беллатриса. — Всё равно ведь не скроешь.

Андромеда вздохнула и тяжело сглотнула.

— Я беременна, — едва слышно пробормотала она.

— Что, прости? — переспросила мать.

— Я беременна, — повторила девушка чуть громче.

Друэлла опешила — на её лице отразилось неподдельное потрясение. Губы тут же сжались в узкую полоску, а сама она, казалось, зарычала от ярости.

— Ты правда настолько круглая дура, дочь? — прошипела она.

Старшая дочь Блэков ждала подобной реакции, но всё равно отшатнулась от этого яда.

— Я не нарочно! — огрызнулась она в ответ.

Друэлла лишь покачала головой, хотя теперь в её взгляде читалась скорее неподдельная тревога.

— Ты хоть представляешь, как отреагирует твой отец? Да и вся семья вообще? — заговорила она. — Ты только окончила школу, у тебя нет работы, и ты не замужем.

— Я знаю! — едва не взвыла Андромеда. — Я ошиблась!

— Ты проявила беспечность.

— Мы всегда пили зелье и накладывали чары, — попыталась объяснить девушка.

— То есть ты хотя бы знаешь, кто отец, — с насмешкой бросила Друэлла.

Андромеду больно задели эти слова, и Друэлла тут же пожалела о сказанном.

— Ты настолько низкого обо мне мнения?

Друэлла вздохнула и притянула девушку к себе, обнимая.

— Конечно нет, я просто боюсь за тебя. Ты же знаешь, чем это обернётся для семьи.

— Я не хотела, чтобы так вышло.

Друэлла лишь крепче прижала её к себе. Она не могла не чувствовать разочарования, но это была её дочь, и больше всего на свете ей хотелось, чтобы у Андромеды всё обошлось.

— Ты хотя бы поговорила с отцом ребёнка?

Андромеда покачала головой.

— Тогда лучше поторопись, пока папа с дедушкой его не убили, — подала голос Нарцисса. — Он был таким милым мальчиком, — вздохнула она.

— Помолчи, Нарцисса, — оборвала её Друэлла. — И ни слова никому об этом.

Услышав своё полное имя, Нарцисса сразу растеряла всю спесь и понятливо кивнула.

— Ты должна сказать ему, Анди, — вмешалась Беллатриса.

— Я скажу.

— Хотя бы ради того, чтобы дать ему фору, — с усмешкой добавила она.

— Это не смешно, Белла, — осадила её мать.

Беллатриса примирительно вскинула руки.

— Я совершенно серьёзно. Беременность сама по себе скверное дело, но когда они узнают, что он маглорождённый, парень покойник.

— Грязнокровка? — угрожающе переспросила Друэлла.

Андромеда встретилась с ней взглядом, и Друэлла поняла: средняя дочь сказала правду.

— То, что тебе удалось увильнуть от устроенного отцом брачного контракта, вовсе не давало тебе права путаться с отбросами общества! — выплюнула она.

Андромеду снова потрясло поведение матери.

— А ну вон с глаз моих, мне нужно подумать, — скомандовала она трём дочерям. — А тебе, Андромеда, лучше приготовиться отвечать за последствия. Я, быть может, и не убью ни тебя, ни его, но остальные в семье не будут столь снисходительны.

Девушки буквально вылетели из комнаты вслед за Андромедой, которая тут же принялась сваливать свои вещи в сундук.

— Что ты делаешь? — спросила Беллатриса.

— Я ухожу отсюда. Мне нужно сказать Теду и спрятать его в надёжное место, — ответила Андромеда, не сбавляя темпа.

— Анди, — зашипела Беллатриса, схватив сестру за руку и развернув лицом к себе. — Успокойся. Я не позволю тронуть ни тебя, ни его.

— Тебе легко говорить! Убить хотят не тебя, да и моего парня наша семья уж точно не испугается.

Нарцисса прыснула, но тут же стушевалась под взглядами старших сестёр.

— Иди поговори с ним, Анди, а я что-нибудь придумаю, чтобы всё уладить, — заверила её Беллатриса.

Андромеда слабо улыбнулась ей и ушла.

— И что ты собираешься делать? — спросила Нарцисса. — Его убьют, а её вышвырнут из дома.

Беллатриса вздохнула.

— Не знаю, — призналась она.

— Но, может быть, Гарри что-то сделает, — шепнула она самой себе.

* * *

Гарри и Джеймс кружили друг напротив друга в дуэльной комнате поместья Поттеров. С обоих градом катил пот. Джеймс осторожно припадал на одну ногу — после обрушившегося града ударов всё его тело покрывали ссадины и синяки. Гарри держался куда лучше, хотя и тяжело дышал: в ответной атаке Джеймс сломал ему рёбра.

Гарри ухмыльнулся, зная, что противник целиком в его власти. Но вместо того чтобы завершить поединок каким-нибудь сокрушительным заклинанием, он послал целый каскад чар и трансфигураций, увернуться от которых в таком состоянии отец просто не мог.

— А-а-а! — взвыл тот, когда магия подействовала.

Голос Джеймса взлетел намного выше, а на груди надулись два невероятно пышных холма. Брюки превратились в платье, волосы заметно отросли.

— Что за хрень?! — пискнул он, нахмурился и ринулся на Гарри, напрочь забыв о зажатой в руке палочке.

У Гарри округлились глаза, когда Джеймс снёс его словно таран, сбив с ног. Они покатились по полу клубком, пытаясь перебороть друг друга. К их несчастью, именно за этим занятием их и застала Беллатриса.

Она кашлянула, прерывая возню, и с насмешливым изумлением вскинула бровь, глядя на их ошарашенные лица.

— Это не то, что ты думаешь, — тут же выпалил Гарри.

— То есть ты сейчас не дерешься с девицей, подозрительно похожей на твоего отца? — уточнила она.

Парни смутились, но тут же расхохотались — настолько нелепо всё это выглядело.

— Прелестно. Я встречаюсь с восьмилетним ребенком, — пробормотала Беллатриса.

— Я всё слышал, — отозвался Гарри.

— И? — вскинула бровь Беллатриса.

— Да расслабься ты, Трикси, — встрял Джеймс. — Мы просто развлекаемся.

Беллатриса испепелила его ядовитым взглядом, но улыбнулась. Джеймс природы этой конкретной улыбки не понял и с облегчением выдохнул, решив, что гроза миновала. Гарри же сочувственно поморщился: этот взгляд он знал слишком хорошо.

— О, я только за веселье, Поттер, — пропела она, проведя кончиком палочки по линии его челюсти. — Но сейчас не время.

Джеймс сглотнул и нервно хохотнул.

— И если ты еще хоть раз назовешь меня Трикси, я позабочусь о том, чтобы Эванс осталась крайне неудовлетворенной женщиной. Ясно?

Джеймс закивал и с облегчением перевел дух, когда она убрала палочку.

— И люди считают, будто отец с Гарри такие умные, — пробормотал он. — Оба психи, раз связались с Блэками.

— Хочешь что-то сказать, Поттер?

— Ни в коем случае, моя леди, — съязвил Джеймс, отвесив вычурный поклон.

Беллатриса лишь смерила его невыразительным взглядом.

— Разве тебе не положено добиваться моего одобрения? Я, в конце концов, его отец, — продолжил Джеймс, чуть выпрямившись и напустив на себя нарочито серьезный вид.

Гарри прижал ладонь к лицу и с досадой покачал головой. Момент для этого Джеймс выбрал самый неудачный: он всё ещё стоял в девичьем платье, щеголяя весьма внушительным бюстом.

— Тормози, пока цел, Сохатый, — посоветовал Гарри.

Беллатриса просто окинула парня взглядом с ног до головы и осуждающе цокнула языком.

— В тот день, когда мне понадобится твое одобрение, Поттер, моя грудь будет больше твоей, — парировала она, указав на его выдающиеся формы.

Гарри покатился со смеху, а Джеймс приподнял брови, оценив шутку.

— Чёрт, — пробормотал он.

— Уела она тебя, — заметил Гарри.

— Смейся-смейся, это тебе хватило ума с ней встречаться.

Гарри уже собирался ответить, но его перебила упомянутая девица.

— Как бы меня ни забавляли споры идиотов, мне нужна твоя помощь.

— Что случилось? — встревожился Гарри.

— Я оставлю вас наедине, — вмешался Джеймс.

— Не нужно, — отмахнулась Беллатриса. — Совет еще одной женщины может пригодиться.

— Мерлина ради, Гарри, ты уберешь это или нет?! — потребовал Джеймс, пока парень покатывался со смеху. Впрочем, палочку Гарри всё же призвал и выполнил просьбу.

— Спасибо, — фыркнул Джеймс. — А то я уже испугался, что у меня месячные начнутся, если еще немного так постою.

— Так что стряслось? — снова спросил Гарри.

Беллатриса вздохнула.

— Анди беременна.

Гарри понимающе ухмыльнулся, глаза его радостно блеснули: в памяти сразу всплыл теплый образ розоволосого аврора. Джеймс же опешил, но понимающе покачал головой.

— Они же его убьют, — вставил он со знанием дела.

Беллатриса пока проигнорировала его реплику, вместо этого прищурившись на своего парня.

— Что тебе известно?

— Сюрприз портить не буду, — твердо ответил он. — Но он хороший, — заверил он девушку, которая теперь сердито раздувала ноздри.

— Гарри, это серьезно, я не знаю, что делать, — отчаянно проговорила она.

Гарри провел рукой по волосам, пытаясь вспомнить всё, что знал о Тонкс. Он помнил лишь, что Андромеда сбежала от семьи и была изгнана, но на этом всё. Больше никаких подробностей он не знал.

— Вся надежда на твоего дедушку, — рассудил он. — Думаю, я смогу убедить его образумиться. По крайней мере, тогда их не убьют.

— Спасибо, — с благодарностью отозвалась она и нежно поцеловала его в губы.

Гарри лишь глупо заулыбался.

— Но лучше сделать это побыстрее, — предупредил он. — Чем скорее, тем лучше.

Беллатриса кивнула.

— Я поговорю с Анди, но ты должен быть рядом — на случай, если он попытается ее убить.

— Не попытается, но я буду рядом, — пообещал он.

Беллатриса снова поцеловала его и улыбнулась.

— Ах, юная любовь, — подал голос Джеймс.

Гарри запустил в него жгучим заклинанием. Джеймс взвизгнул и припустил из комнаты так быстро, как только позволяли его отбитые ноги.

— Значит, ты пришла ко мне только затем, чтобы я спас задницу твоей сестры? — спросил Гарри.

Беллатриса покачала головой и улыбнулась.

— Я соскучилась, — призналась она напрямик.

Гарри поймал себя на том, что снова улыбается, и ответил на поцелуй, радуясь возможности урвать столь необходимое время наедине с девушкой.

* * *

Для Арктуруса и Чарлуса утро тянулось бесконечно: им пришлось вытерпеть спор о зачарованной бумаге и правилах утилизации исписанных перьев. Подобные темы лишь действовали на и без того истрёпанные нервы, лишний раз напоминая обоим, почему много лет назад они завязали с политикой.

— Захоти я одуреть от скуки, пошёл бы обсуждать тонкости светских раутов Уолбурги, — пробормотал Арктурус.

Чарлус весело фыркнул.

— Радуйся, что мы хотя бы не обсуждаем надлежащую толщину днища котлов, — невозмутимо отозвался тот. — Вот тогда девять часов улетели псу под хвост.

Арктурус скривился. Тот день он помнил отлично и был уверен: первая седина появилась у него именно тогда.

Наконец, после того, что показалось целой вечностью, обоим выпала передышка: Дамблдор вновь ударил молотком, закрывая прения.

— Нам осталось рассмотреть последний законопроект, — объявил он. — Лорд Боул желает внести поправки в декрет 114/г, касающийся ограничений против страдающих ликантропией, — добавил он с неодобрительным взглядом в сторону лорда. — Лорд Боул, прошу вас.

Названный лорд гордо выпрямился, оглядев коллег; всё его существо лучилось уверенностью и нетерпением. Он откашлялся, перелистнул несколько листков пергамента и заговорил хорошо отрепетированным тоном:

— Достопочтенные лорды и леди, — начал он с лёгким поклоном, встретившись взглядом с несколькими заседателями. — В этих стенах мы чаще спорим, чем приходим к согласию, когда обсуждаем, как сделать наше общество лучше. Наши взгляды и убеждения расходятся во многом, будь то сущие пустяки вроде использования сов в Министерстве или вещи первостепенной важности — например, какие заклинания нам дозволено применять, а какие нет, — дипломатично продолжал он. — Однако я могу с абсолютной уверенностью заявить: есть то, в чём мы все едины. Безопасность наших близких превыше всего.

В зале послышался одобрительный шепоток, и Боул выдержал паузу, давая ему стихнуть.

— А посему мы обязаны обратить внимание на проблему, которая в последнее время терзает наше общество и несёт прямую угрозу всем нам и тем, кто нам дорог.

Он наклонился, поставил перед собой портфель, щёлкнул замками и вытащил стопку газет.

— За последний месяц число нападений оборотней угрожающе возросло. Суиндон, Рединг, Халл и Оксфорд подверглись атакам этих тварей: они сеяли хаос, оставляя после себя множество убитых и обращённых.

Перечисляя города один за другим, он выкладывал на конторку отчёты по каждому из нападений.

— Совершенно очевидно, что действующих ограничений против этих зверей уже недостаточно, требуются дальнейшие меры. Я отдаю должное усилиям Отдела магического правопорядка, но к чему тратить ресурсы на поимку этих тварей, если большую часть проблемы можно решить несколькими простыми поправками к действующим законам?

— И что же вы предлагаете? — нахмурившись, спросил Дамблдор.

— Прекрасный вопрос, главный колдун, — с натянутой улыбкой отозвался Боул. — Я рекомендую ужесточить контроль за их перемещениями, ограничить виды доступной им работы, а главное — ввести общедоступный реестр, чтобы сведения о местах проживания страдающих этим недугом всегда были под рукой.

Арктурус вполголоса выругался.

— Хочет натравить на них толпу, чтобы их выжили отовсюду, — шепнул он.

Чарлус согласно кивнул.

— Они побегут, деваться будет некуда, и они пойдут к единственному человеку, который сулит им помощь, — заключил тот.

— Именно, — подтвердил Арктурус.

Как новые союзники и условились заранее, первым возразить против предложенных поправок поднялся Фрэнсис Лонгботтом-старший.

— Я понимаю и разделяю вашу тревогу, лорд Боул, — с поклоном начал он. — Но то, что вы предлагаете, в нынешних обстоятельствах лишь приведёт к обратному результату.

Тот лишь нахмурился, но промолчал.

— Действующие ограничения и без того суровы. Ужесточая их, мы лишь окончательно оттолкнём этих людей и дадим им новый повод для нападений.

— Я согласен с лордом Лонгботтомом, — поднимаясь со своего места, заявил Фентон Маккиннон. — В том, что касается работы, против них и так действует масса запретов. Любые новые меры лишь сделают из страдающих недугом ещё более непримиримых врагов.

— Значит, вы готовы просто позволить нападениям продолжаться и подвергать опасности собственных близких? — запальчиво бросил обоим Боул.

— Подобной череды нападений оборотней не случалось больше десятка лет — с тех пор как Грейбек покинул наши края, — парировал Лонгботтом. — Нет альфы, достаточно сильной, чтобы командовать стаями и вести их за собой. Так что здесь явно затевается нечто иное.

— Вы всерьёз предполагаете, что нападения спланированы? — с недоверием спросил Боул, и в его голосе проступили нервные нотки.

— Именно так дело и обстоит, — вмешался Арктурус, поднимаясь на ноги.

Большинство присутствующих изрядно удивились тому, что лорд Блэк поддержал Маккиннона и Лонгботтома, а не Боула. Арктурус терпеливо переждал волну шепотков и только потом продолжил.

— Не мне, конечно, делать работу за наших авроров, но я изучил вопрос со всей тщательностью: в конце концов, эта череда событий весьма тревожит, — невозмутимо добавил он.

— И что же вам удалось выяснить, лорд Блэк? — осведомился Дамблдор; глаза его привычно блеснули.

Арктурус презрительно усмехнулся, но подавил подступившую тошноту от одной мысли о том, что выступает с ним заодно.

— Прежде всего я хотел бы привлечь ваше внимание к нападению на Хогсмид, которое произошло в начале года.

— Это не относится к делу и не имеет значения, Блэк! — процедил лорд Яксли. — Уже установлено: события того дня развернулись из-за того, что отпрыски Поттера и твоя родня перебили протестующих, которые лишь пытались посеять в деревне лёгкую смуту.

Арктурус зловеще усмехнулся.

— Что ж, воспоминания моих племянников, внука и внучек рисуют совсем другую картину, Яксли. И каждый из них с превеликой радостью предоставит их в качестве улики, если потребуется, — ядовито парировал он.

— Боюсь, мы стремительно уходим от темы, — вмешался Дамблдор. — К чему вы ведёте, лорд Блэк?

— Разумеется, к делу, — раздражённо огрызнулся тот. — Все, кто ворвался в деревню, были одеты в чёрные мантии и носили белые маски, верно?

— Этот факт установлен, — согласился Дамблдор. — Но что из этого следует?

— Расследуя недавние нападения, я случайно вышел на свидетелей с крайне любопытными воспоминаниями. Позволите? — поинтересовался он, доставая из складок мантии несколько флаконов.

Дамблдор взмахом руки пригласил его выйти вперёд и откинулся на спинку кресла, ожидая, пока тот явит воспоминания залу.

Боула и его сторонников столь неожиданный поворот событий совсем не обрадовал; сам он в ярости стиснул зубы.

Арктурус подошёл к Барти Краучу и передал ему воспоминания.

— Полагаю, как глава Отдела магического правопорядка вы обязаны удостовериться в подлинности воспоминаний и подтвердить, что они не подвергались изменениям? — с вопросительной интонацией произнёс он.

Крауч молча кивнул и принял флаконы. Достав палочку, он принялся вполголоса накладывать на стекло заклинания. Каждый флакон озарился мягким голубым светом, и глава отдела удовлетворённо кивнул: воспоминания действительно были подлинными.

— Пусть воспоминания говорят сами за себя, — объявил Арктурус. Подойдя к Омуту памяти, он вылил в него содержимое флаконов и коснулся палочкой края чаши.

Воспоминание началось в затемнённой комнате; через окно лился свет полной луны. Стояла мирная ночь, лишь с улицы доносился редкий гул машин. Однако этот покой разорвал жуткий волчий вой, к которому тут же присоединился ещё десяток глоток. Куда страшнее этот звук делало то, что в Британии волки давно вымерли, и слышать их поблизости было столь же странно, сколь и тревожно. Когда звери умолкли, вновь воцарилась зловещая тишина, принеся с собой холодный трепет и мучительное ожидание.

Следующим звуком стал донёсшийся издалека пронзительный женский крик, окончательно задавший тон этой ночи. За ним последовали другие — разные по высоте и надрыву: одни были полны первобытного ужаса, другие рождены невыносимой болью и страданиями. Ясно было одно: там шла бойня.

Картина немного сменилась, открыв вид из окна. Их услышали раньше, чем увидели: глухое рычание и вой раздались уже совсем близко, а следом донёсся топот тяжёлых лап — твари подбирались к дому. Показался первый оборотень, но смотревших воспоминание сбило с толку не само чудовище. Зверем явно управлял человек в чёрной как ночь мантии; лишь надетая белая маска подтверждала, что перед ними человек.

Следом потянулись остальные, и вскоре всё воспоминание заполонили оборотни и фигуры в мантиях, вносившие в этот хаос собственную лепту разрушения. С их палочек срывались заклинания: взрывными заклятиями они пробивали зверям путь в дома невинных людей и ликующе ревели, пока на каждого жильца обрушивались лай, рычание и сочащиеся кровью пасти, и чудовища уносили жизнь за жизнью.

К счастью, всего через несколько мгновений подоспело избавление: появились мужчины и женщины в красных мантиях.

— Авроры! — гаркнул один из них, и отряд двинулся дальше по улице от дома к дому, начав скорбный подсчёт погибших.

К тому времени как они добрались до последнего дома, оборотни уже растворились в ночи, а фигуры в чёрных плащах тоже исчезли, не оставив ни единого следа своего присутствия.

Воспоминание угасло. Многие в зале заметно побледнели, потрясённые увиденным. При этом мало от кого ускользнуло, как ожесточённо перешёптываются между собой Боул и его приспешники.

— Перейдём к следующему? — холодно осведомился Арктурус.

Дамблдор поднялся и покачал головой.

— Полагаю, в этом нет необходимости, лорд Блэк. Вы вполне исчерпывающе доказали свою точку зрения.

Арктурус поклонился ему и вернулся на место.

— Чёрт побери, Арктурус, неужели без этого нельзя было обойтись? — шепнул Чарлус.

— Нельзя, — сухо отрезал тот. — Они должны понимать, с чем мы имеем дело.

В зале повисла гнетущая тишина: присутствующие пытались переварить то, чему только что стали свидетелями.

Арктурус знал, что шёл на риск, но считал его оправданным. Им нужно было увидеть своими глазами: если пойти на поводу у Боула, они лишь пополнят ряды Тёмного Лорда, и подобные бойни станут только более частыми и жестокими.

— Как вы сами могли убедиться, это не было выходкой обособленной стаи оборотней, — снова заговорил Арктурус. — Нападение спланировали и осуществили волшебники — те самые, по чьей вине во время атаки на Хогсмид погибли одиннадцать детей.

Его слова встретила глухая стена молчания: каждый лорд и каждая леди обдумывали увиденное.

— Если мы ужесточим и без того драконовские законы, то лишь дадим им лишний повод примкнуть к Тёмному Лорду. Нападений станет больше, а их последствия окажутся ещё губительнее, — твёрдо кивнув, подытожил он.

— И что же вы предлагаете, лорд Блэк? — потребовал ответа Эдгар Боунс.

— Пойти навстречу страдающим ликантропией.

В ответ на его слова зал взорвался шумом. Многие явно были не согласны, однако Арктурус вскинул руку, требуя тишины, чтобы пояснить свою мысль.

— Теперь у нас есть зелье, способное облегчить их превращения. Сделайте так, чтобы они могли легко его получить, дайте им хоть какие-то чёртовы перспективы для работы и перестаньте плевать на них с высокой колокольни — и большая часть проблемы решится сама собой.

— И вы всерьёз полагаете, что эти твари просто так всё примут и смиренно встанут в строй? — процедил лорд Руквуд.

— Не все, — признал Арктурус. — Но большинство — да. Они не желают ничего, кроме возможности жить настолько нормальной жизнью, насколько это возможно, а при законах, не менявшихся сотни лет, это попросту недостижимо.

Он вздохнул, прежде чем продолжить:

— Эти законы принимались якобы ради нашей защиты. Теперь у нас есть нечто, способное обеспечить эту защиту на деле, но оборотни не примут её, если мы не дадим им веской причины, — заметил он. — Дайте им честную возможность зарабатывать на жизнь и обрести покой, и я ручаюсь: они не просто сохранят нейтралитет — нам больше не придётся каждый месяц с ужасом ждать полнолуния.

— А как быть с теми, кто откажется? — прорычал Крауч-старший.

— С ними следует поступать так же, как с любым убийцей: либо запирать в Азкабане до конца дней, либо отправлять за Завесу.

В ответ на это заявление несколько человек согласно кивнули.

— Тёмные Лорды всегда наживались на законах, угнетающих оборотней. Они обращали их в свою пользу, и если мы примем предложенные мной поправки, то раз и навсегда лишим их могущественного союзника. Я не говорю, что оборотни встанут на нашу сторону — думать так было бы верхом наивности. Но стаи нейтральных, по большей части человеческих, пусть и потенциально опасных созданий нам совершенно незачем делать своими врагами.

Раздались редкие аплодисменты. Арктурус вновь опустился на своё место, с облегчением выдохнув: многие всё же разделяли его взгляд на вещи.

— Они отвратительные твари, и за свои преступления заслуживают только казни! — взвизгнула леди Дэнверс.

Арктурус снова поднялся и вперил в неё тяжёлый взгляд.

— В таком случае, леди Дэнверс, быть может, нам всем стоит отправиться за Завесу за преступления, которые сейчас творит горстка ведьм и колдунов? — ледяным тоном бросил он.

Та начала было бессвязно лепетать, но Чарлус оборвал её.

— Вы стрижёте всех под одну гребёнку, леди Дэнверс. Вы сами видели: в нападении участвовала едва ли дюжина. А где были сотни остальных страдающих этим недугом? Скорее всего, находились где-нибудь в запертой комнате, чтобы ненароком не навредить невинным людям.

Он бесстрастно покачал головой, глядя на неё и на тех, кто, казалось, разделял её мнение.

— Большинство поражённых болезнью не родились такими, их заразили в течение жизни — либо по беспечности другого оборотня, либо из-за того, кто намеренно искал жертву, — со знанием дела пояснил Чарлус. — Эти люди не стремятся заражать других и обрекать невинных на весь ужас своего недуга. Они готовятся заранее и принимают должные меры, чтобы этого не допустить.

Леди Дэнверс одарила его обиженным взглядом, но всё же опустилась на место.

— Я считаю, что слова лорда Блэка не лишены здравого смысла, — добавил Чарлус. — Даже если мы примем эти предложения временно, на пробу, я верю, что его слова подтвердятся.

— На мой взгляд, испытательный срок — мысль стоящая, — согласился лорд Гринграсс. — В худшем случае мы сможем собраться снова и при необходимости обсудить всё ещё раз. Шаг нам предстоит весьма смелый, и я сомневаюсь, что окончательное решение стоит принимать без подтверждения положительных результатов.

Чарлус благодарно кивнул ему.

— А что плохого в том, чтобы сперва опробовать предложение лорда Боула? — раздражённо поинтересовался Абраксас Малфой.

— Долг Визенгамота — вести наш мир к прогрессу везде, где только возможно, точно так же, как долг наших зельеваров и мастеров любого дела, — парировал лорд Медоуз. — Предложение же лорда Боула — чистейший регресс, а регресс — совсем не то, к чему нам подобает стремиться в звании лордов и леди нашей страны.

— Не ожидал, что Медоуз вот так за нас вступится, — пробормотал Чарлус.

— Он человек Дамблдора, и сам выразил свою позицию более чем прозрачно, — ответил Арктурус.

Чарлус усмехнулся:

— Держу пари, ты не думал, что доживёшь до дня, когда будешь стоять здесь и отстаивать то, с чем согласится старый козёл.

Арктурус поморщился.

— Ты терпеть его не можешь куда больше моего, — отпарировал Арктурус.

— Верно, — признал Чарлус. — Но к собственному несчастью, я соглашаюсь с ним чаще, чем хотелось бы признать, в то время как ты готов спорить с ним чисто из принципа, — самодовольно заметил он.

Арктурус покачал головой.

— Заткнись, Чарлус, — проворчал он.

Голосование состоялось, и решение об испытательном сроке было принято, хотя частные детали ещё только предстояло оговорить и утвердить. Но этот день стал победой для Чарлуса, Арктуруса и их союзников — к величайшей их радости. Заседание вскоре закрыли, и лорды с леди Визенгамота разошлись, причём одни — в куда лучшем расположении духа, чем другие. Теперь главный вопрос сводился к тому, кому из сторонников Боула или ему самому выпадет участь сообщить дурные вести своему господину. Тот рассчитывал на успешный исход сегодняшнего дня и будет в ярости оттого, что его надежды не оправдались.

* * *

Северус Снейп вздохнул, глядя на карточку, которую во время своего визита оставил на столе Люциус Малфой. Он провёл долгие часы в раздумьях над этим предложением, но так и не приблизился к решению, как поступить ему самому. В разговоре Люциус, разумеется, приводил веские доводы, и Северус поневоле поддавался соблазну: перед ним открывался доступ к знаниям и зельям, путь к которым окажется отрезан, упусти он эту возможность. И всё же он помнил, насколько Люциус вкрадчив и красноречив; за всё время беседы с юношей тот не дал ни единой гарантии, а поколебать Северуса Снейпа словами, за которыми ничего не стояло, было нельзя.

Часы на столе показывали 13:55, и Северус очнулся от раздумий.

И всё же, хоть к словам Малфоя и следовало относиться с осторожностью, любопытства Северуса это не умерило. От нескольких человек со своего факультета он не раз слышал о могуществе Тёмного Лорда, да и сам видел в «Ежедневном пророке» сотворённые им разрушения. Быть частью подобного движения казалось подростку с сальными волосами заманчивым, вот только он сам не мог понять, почему. Дело ли в том, что ему нужно было что-то доказать ровесникам, которые по большей части сторонились его или как минимум презирали за статус крови? В нежелании терпеть ограничения в том, что позволено изучать? Или попросту в том, что Северусу Снейпу больше нечего было терять теперь, когда единственный маяк в его жизни от него отвернулся?

Северус и сам не знал, почему с наступлением назначенного часа потянулся к карточке, но всё же сделал это, понимая: если не ухватиться за эту возможность сейчас, другой может и не представиться.

Когда рывок портключа стих, он оказался в чём-то вроде заброшенного склада. Но как следует осмотреться Северус не успел — его отвлёк грубый голос.

— Карточку, — коротко потребовал мужчина.

Северус протянул её и стал ждать, пока тот проверял приглашение. Спустя мгновение мужчина кивнул, явно удовлетворённый тем, что мальчика действительно позвали.

— Надень капюшон и отдай мне палочку, — потребовал он, протягивая Северусу чёрный капюшон с простой белой маской вместо лица.

Северус нахмурился. Мысль о том, чтобы расстаться с единственным средством защиты, ему совсем не нравилась.

Мужчина, почувствовав его неловкость, положил руку ему на плечо и снова заговорил:

— Здесь ты среди друзей, — заверил он. — Палочки мы забираем лишь для предосторожности, перед уходом её тебе вернут, — пообещал он.

Северус понимающе кивнул и неохотно отдал палочку, тут же ощутив себя беззащитным.

— На первой встрече с Повелителем палочки ни у кого быть не должно, только у него самого будет своя, — добавил мужчина.

Северус снова кивнул.

— Пройдёшь в дверь за моей спиной и пока никому не называй своего имени, — продолжил тот. — Наша анонимность превыше всего, пока тебя не примут в круг, а это произойдёт, лишь если ты докажешь свою ценность. Всё ясно?

— Разумеется, — ответил Северус.

— Хорошо, теперь можешь проходить, — позволил незнакомец.

Получив разрешение, Северус шагнул в упомянутую дверь и очутился в гораздо более уединённой обстановке — насколько вообще может быть уединённым собрание из полусотни человек в таких же одеяниях, как у него. Кое-кто сбился в группы и негромко перешёптывался, но большинство предпочло перестраховаться и держалось особняком — так же решил поступить и Северус.

Ждать пришлось недолго: на противоположной стороне комнаты распахнулась дверь, и появился человек, который вот уже несколько недель не сходил с первых полос газет. Высокий, ровно как представлял себе Северус, но куда более внушительный, он словно без усилий вплыл в помещение. Лицо его не выражало никаких эмоций, а красные глаза медленно скользили по собравшимся, и каждый, кого они находили, чувствовал, как по спине пробегает холодок.

Казалось немыслимым, чтобы этот человек мог улыбаться, однако вопреки всеобщим ожиданиям он широко улыбнулся и жестом подозвал всех ближе. Собравшиеся подчинились с лёгким колебанием, но словно бы на автомате, несмотря на витавшую в комнате тревогу.

— Нечего бояться, друзья мои, — заверил их Волдеморт, всё так же улыбаясь.

Часть напряжения словно рассеялась от его мягкого, почти благожелательного голоса, и гости придвинулись уже чуть смелее, чем секундой ранее.

— Уверен, вы все гадаете, зачем вы здесь? — задал он риторический вопрос. — Что ж, я вам отвечу, — продолжил он прежде, чем кто-либо успел хотя бы подумать об ответе. — Вас всех выбрали потому, что каждому из вас есть что предложить нашему общему делу. Вас выбрали потому, что среди своих сверстников вы самые одарённые и сильные, и потому, что вы надёжны — я и мои соратники верим, что вам можно доверять.

Он не спеша обошёл собравшихся волшебников и ведьм по кругу, то и дело одаривая кого-то одобрительным кивком.

— Среди вас стоят наши будущие политики, будущие мастера-зельевары и те, кто окажется в авангарде нового мира, который мы создадим, — вновь заговорил он с жаром.

— А какая нам от этого выгода? — раздался чей-то голос. — Наше будущее и так практически обеспечено, зачем нам раскачивать лодку, если мы можем спокойно жить в своё удовольствие?

Тёмный Лорд, похоже, слегка раздосадовался из-за этой реплики, но лицо его осталось бесстрастным.

— Я могу предложить вам знания, которые иначе никогда не станут вам доступны. Могу предложить возможность приумножить богатство и влияние. Но самое главное — я могу предложить вам честь подняться даже над именами ваших великих родов. Вы оставите всех своих предков и предшественников далеко в тени, встав во главе нового мира — мира, который сами помогли создать.

— И в чём же подвох такой чести? — спросил всё тот же голос.

Волдеморт улыбнулся.

— Единственное, о чём я прошу, — это посвятить себя нашему делу. Предоставить себя и свои умения в моё распоряжение, когда они понадобятся. И за подобную преданность награда будет поистине щедрой.

Северус кивнул вместе со многими другими. Тёмный Лорд более чем искусно преподносил себя собравшимся.

Прежде чем Волдеморт успел продолжить свои речи, дверь, через которую он вошёл, снова открылась, явив человека, одетого во всё чёрное и с серебряной маской на лице. Тот приблизился к Тёмному Лорду, низко поклонился и что-то прошептал ему на ухо. Какой бы ни была новость, она явно пришлась хозяину не по душе: глаза его сузились в неудержимой ярости. Впрочем, он быстро вернул лицу невозмутимое выражение, заметив, что гости следят за ним с неослабным вниманием.

Он пару раз кивнул и взмахом руки отпустил съёжившегося человека, после чего вновь обратился к собравшимся.

— Прошу прощения, друзья мои, но возникло неотложное дело, грозящее нам серьёзным ущербом, и оно требует моего немедленного вмешательства, — вздохнул он. — Мне бы очень хотелось вскоре продолжить нашу встречу, а пока прошу вас провести время с пользой и обдумать всё, о чём мы сегодня говорили.

Раздались одобрительные шепотки и многочисленные кивки; мужчина тем временем поднялся.

— Свои палочки вы сможете забрать там же, где входили, и вам выдадут такие же портключи. Через два дня, ровно в то же время, они перенесут вас на новое место, — пояснил он.

После чего покинул комнату, оставив позади своих потенциальных новобранцев.

— А он убедителен, — подал голос один из них, едва за Тёмным Лордом закрылась дверь.

— Не поспоришь, — согласился второй.

— Что ж, тогда придётся вернуться, как он и просил, а там посмотрим, — пожал плечами третий.

Северус промолчал.

Он мог неохотно признать, что речи Тёмного Лорда звучали на редкость убедительно, но поведение прервавшего встречу вестника посеяло в нём зёрна сомнений. У Северуса не было ни малейшего желания или стремления становиться трепещущим подхалимом. Он — Северус Снейп, и он ни перед кем не станет склонять голову, особенно когда минусы перевешивают плюсы. Он не принадлежал к знатному роду и не гнался за богатством. Он хотел стать лучшим мастером-зельеваром, каким только мог стать, но продаваться ради этого в рабство не собирался.

Нет, Северус Снейп вовсе не горел желанием натягивать чёрную мантию и маску во имя человека, который почти ничего не мог ему предложить, но он понимал, что просто так отказаться не выйдет. Большинство обитателей его факультета пополнят ряды этих людей, а на несговорчивых начнут давить — или же те навлекут на себя их гнев.

Северус покачал головой, когда портключ перенёс его обратно в комнату.

В конце концов, он был слизеринцем, и чувство самосохранения вопреки голосу рассудка отчаянно требовало примкнуть к ним. В одном Северус мог быть уверен точно: здесь и сейчас он понятия не имел, как ему следует поступить.

Остаться верным себе, рискуя стать мишенью? Или склонить колено и просто надеяться, что удастся остаться достаточно незначительным, чтобы его не привлекали слишком часто?

Он со вздохом сел за стол, обдумывая варианты. Каким бы ни оказался выбор, он знал: жизнь изменится самым тягостным образом. Оставалось лишь решить, насколько тягостной она станет и как долго продлятся эти тяготы.

* * *

Лорд Волдеморт вышел из комнаты в неописуемой ярости. Мало того что Бол и остальные его люди упустили возможность для дальнейшей вербовки среди оборотней, так этот дурак ещё и посмел принести ему вести прямо во время разговора с потенциальными новобранцами.

— Круцио, — выплюнул он, направив на него палочку, когда ярость взяла верх.

Тот повалился на пол, забившись в судорогах и крича, лишь молясь о том, чтобы хозяин прекратил этот натиск. Спустя время, показавшееся вечностью, заклятие спало. Бол тяжело хватал ртом воздух; изо рта сочилась кровь — он прокусил язык.

— Ты глупец, Бол, и ты поистине испытал моё терпение, — прошипел Волдеморт. — Блэк и его сообщники заплатят за то, что сделали, когда придёт время, но ты, Бол, искупишь свои преступления немедленно.

Не успел тот даже пикнуть в знак протеста, как хозяин снова подверг его пытке. На этот раз он не мог сказать наверняка, сколько это длилось. Он знал лишь то, что потерял сознание, а когда очнулся, хозяина уже не было, сам же он едва мог идти, тяжело опираясь о стену.

* * *

Спустя пару недель Лили, как и планировалось, приехала к Поттерам на остаток лета, хотя к вящему огорчению Джеймса спальню ей выделили отдельную от его собственной. К счастью, разрешение на защитные чары одобрили, и старшие Поттеры вместе с Арктурусом выставили вокруг дома Эвансов надёжную защиту, когда забирали её оттуда. Чтобы убедить родителей девушки дать согласие на подобные меры, хватило короткого объяснения, и зачарованное кольцо даже не понадобилось — к общему облегчению.

Гарри проводил время в тренировочном зале, отрабатывая строгий дуэльный этикет, и его самого страшно раздражало, что приходится этим заниматься. Лишь ознакомившись с правилами турнира, он понял, насколько сильно окажется ограничен в возможностях. Большинство его заклинаний использовать запрещалось из-за их природы, а на ментальную и семейную магию и вовсе наложили полный запрет. По сути, любые преимущества перед соперниками у него отобрали, и теперь оставалось полагаться исключительно на чистое дуэльное искусство, которое, как он сам открыто признавал, было весьма скудным. Единственное «формальное» обучение он прошёл на втором курсе у Локхарта, и эти уроки, по всеобщему признанию, не годились ни на что.

Чарлус, впрочем, помог ему освоиться, проведя несколько учебных дуэлей и дав советы там, где парню их недоставало, так что Гарри чувствовал себя куда увереннее, чем мог бы. Теперь он считал, что имеет неплохие шансы выступить достойно. Инстинкты не подводили, а скорость и выносливость заметно превосходили всё, с чем ему доводилось сталкиваться на дуэлях до сих пор. Но иллюзий он не питал. Он прекрасно понимал, что сойдётся с лучшими магами, которых только могли выставить другие страны. И всё же он с нетерпением ждал этого испытания, видя в турнире отличную проверку перед настоящим боем — а тот не заставит себя ждать.

Гарри как раз отрабатывал связки заклинаний, когда дверь распахнулась и на него буквально налетела рыжая девчонка, попытавшись, судя по хватке, выдавить из него весь дух.

— Чёрт побери, Лили, мне вообще-то дышать надо, — прохрипел он.

Девушка отстранилась и, слегка покраснев, улыбнулась ему.

— Мерлин знает, что ты сделала с этим идиотом, когда вы встретились, — пробормотал он, глядя на входящего в комнату Джеймса.

— Ничего такого, с чем не справилась бы капля Костероста, — весело отозвался Джеймс.

Лили шлёпнула его по руке, но всё равно хихикнула.

— Над чем работаешь? — спросила она у Гарри.

— Да так, отрабатываю связки для турнира. Ты не поверишь, каких дурацких правил они там навыдумывали, — проворчал он.

— Наверное, хотят снизить смертность, — вслух рассудил Джеймс. — В последние десятилетия она была высоковата.

— Более чем вероятно, — согласился Гарри.

— Покажи, над чем ты работаешь, — попросила Лили.

Гарри кивнул и снова принялся выпускать череду заклинаний.

— Почему бы вместо Оглушающего после Заклятия блокировки ног сначала не ударить разрушителем щитов? Он бы отлично туда вписался, — предложила Лили, понаблюдав за ним несколько мгновений.

Гарри задумчиво почесал подбородок.

— А что, неплохая мысль, — заметил он. — А после разрушителя можно пустить дробящее заклинание по ногам. Если подножка промажет, оно отлично сработает, а если попадёт — почти наверняка сломает сопернику хотя бы одну ногу.

Джеймс покачал головой.

— Ну ты и садист, а? — усмехнулся он.

— Наверное, что-то генетическое, — с ухмылкой парировал Гарри.

Троица провела добрую половину дня, отрабатывая связки заклинаний, подходящие для турнира, и прервалась лишь тогда, когда пришла Беллатриса.

Едва переступив порог, она страстно поцеловала Гарри, и в глазах её плясали озорные искорки.

— Блэк, — натянуто поздоровалась Лили.

— Эванс, — ровно ответила та, даже не удостоив её взглядом.

Джеймс и Гарри лишь покачали головами, глядя на обеих.

По какой-то причине, никому в их компании не ведомой, Лили и Беллатриса просто не ладили, что Гарри искренне удивляло. Обе были чрезвычайно одарёнными и умными волшебницами, но ни одна, казалось, даже не пыталась найти общий язык с другой. Как ни странно, именно Лили первой проявила отчуждённость и даже холодность, а Беллатриса лишь платила ей той же монетой.

— А не пойти ли нам проверить, что там на ужин? — предложил Джеймс, уводя Лили из комнаты.

Девушка ничего не ответила, лишь кивнула в знак согласия.

— Не понимаю, чем тебе так не угодила Лили, — вздохнул Гарри, когда пара скрылась за дверью.

— Мне не угодила? — вспылила Беллатриса. — Это она вечно задирает нос, не я всё это начала!

Гарри покачал головой:

— Я знаю, но она очень дорога мне, Белла. Пожалуйста, постарайся с ней хотя бы поладить.

Беллатриса тихо фыркнула, но всё же кивнула.

— Тебе повезло, что я знаю, кто она, — шепнула она, прильнув к нему. — Будь иначе, любая девушка на моём месте страшно бы тебя приревновала к такой близости.

Гарри тихо рассмеялся.

— О-о, а я и не знал, что ты у меня ревнивица, — поддразнил он.

Беллатриса вскинула носик.

— Я своим не делюсь, — отрезала она. — Я заставлю жестоко страдать любую, кто посмеет позариться на моё. А если ты сам хоть на миг допустишь такую мысль, я лишу тебя вот этого, — пригрозила она и отнюдь не ласково сжала пальцы у него ниже пояса.

Гарри поморщился, но она, к счастью, быстро разжала руку.

— Знаешь, похоже, людская молва о Блэках не врёт, — пробормотал он. — Вы все психи, — шутливо бросил он.

В ответ Беллатриса нежно поцеловала его в скулу.

— Конечно, психи, — согласилась она. — Но именно за это я тебе и нравлюсь.

В ответ Гарри лишь глуповато улыбнулся. Ему и самому нравилось, как ревностно она заявляет на него права, к тому же оба знали, что никто из них не станет смотреть на сторону: это было не в их породе.

— Анди согласилась поговорить с дедушкой сегодня вечером, — прошептала Беллатриса.

Гарри кивнул.

— Ты ведь понимаешь, какая заваруха сейчас начнётся?

— Знаю, — прошептала Беллатриса. — Но лучше покончить с этим сейчас, чем тянуть.

— Давай сначала поужинаем, а потом зайдём за ней, — предложил он.

Она кивнула в знак согласия.

— Ночь будет долгой, — вздохнула она в ответ.

* * *

— У тебя что-то против Беллатрисы? — спросил Джеймс, выходя из комнаты; Лили шла следом.

Лили тихонько фыркнула.

— Да нет, не то чтобы, — возразила она. — Просто мне кажется, она не подходит Гарри.

— Не подходит ему?

Лили пожала плечами и покачала головой.

— Не знаю, Джеймс. Просто ничего не могу с собой поделать: мне кажется, он заслуживает лучшего.

Джеймс усмехнулся, ведя её на кухню.

— Ты же понимаешь, что она так же умна, как ты, и столь же талантлива, — заметил он.

Лили лишь сердито уставилась на него, заставив его вскинуть руку.

— Всем вокруг видно, что они счастливы вместе. Почему ты этого не замечаешь?

— Я толком не могу объяснить. Просто кажется, что он ещё слишком юн для таких отношений, — прошептала она.

Джеймс рассмеялся, отчего её взгляд стал ещё более сердитым.

— Ему столько же лет, сколько и нам, — напомнил он.

— Я знаю, Джеймс, — прорычала она. — Просто я так чувствую, ничего не могу с собой поделать.

Джеймс притянул её к себе и обнял, понимающе кивая. С самого появления Гарри он замечал, что Лили переживает за него и, сама того не осознавая, хлопочет над ним и опекает его. Конечно, это казалось ему довольно милым, но в то же время не давало покоя: ведь он знал, что она его мать и, сама того не ведая, ведёт себя точь-в-точь как мать.

Хочется верить, однажды она узнает правду, — мысленно вздохнул он.

* * *

Последние полторы недели Северус Снейп чувствовал, как исподволь закрадывается паранойя. Всё началось в тот день, когда он должен был прийти на вторую встречу с Тёмным Лордом, но в конце концов решил не делать этого.

У него были свои мечты и амбиции, как и у любого другого, но большинству из них не суждено было сбыться, подчинись он прихотям этого человека. Он был более чем способен достичь желаемого собственными силами и упорным трудом. И ради этого ему уж точно не требовалось вступать в экстремистскую группировку, где на него смотрели бы свысока.

Он понимал, что осложнил себе жизнь ещё сильнее — хотя лёгкой она не была никогда, — но надеялся, что нейтралитет поможет избежать гнева Тёмного Лорда и его сторонников, особенно тех, кто всё ещё учился в Хогвартсе. Впрочем, надежда эта была слабой. Он знал: если вскроется, что он отверг предложенную возможность, на своём факультете он превратится в мученика, а возможно, его и вовсе заклеймят врагом.

Он понимал, что ближайшие месяцы окажутся показательными и ему придётся держать ухо востро. Если он почувствует опасность или хотя бы её приближение, то пойдёт на любые меры, чтобы её предотвратить. В конце концов, случись худшее, найдутся и другие школы, но он молился, чтобы до этого не дошло.

Он не хотел, чтобы его вынудили покинуть дом, но был более чем готов пойти на это, если только такой шаг спасёт ему жизнь — то единственное, чем он дорожил превыше всего.

* * *

Гарри, Беллатриса и до предела взвинченная Андромеда подошли к дому Арктуруса Блэка под аккомпанемент приглушённой, но яростной перепалки. Сначала Андромеда согласилась рассказать обо всём дедушке, но теперь явно пошла на попятный. Чтобы сломить её сопротивление, Беллатрисе пришлось пригрозить, что она оглушит сестру и доставит её в дом деда с бабушкой чарами левитации. Впрочем, даже это не помешало Андромеде то и дело сквозь зубы клясть сестрицу и пытаться с духом собраться перед неизбежным взрывом.

Из всей троицы Гарри нервничал меньше всех. Он прекрасно понимал, что Арктурус воспримет новость в штыки, но всё же рассчитывал остудить его пыл настолько, чтобы тот хотя бы рассуждал здраво. К тому же Гарри наперёд знал, кем вырастет этот ребёнок, и этот козырь вполне мог помочь урезонить главу рода.

Один из домовых эльфов впустил их в дом, и теперь они сидели в малой гостиной, дожидаясь хозяина. Спустя несколько тревожных минут появился сам Арктурус и жестом велел идти за ним. Они прошли в его личный кабинет — уютную комнату, почти всё пространство которой занимал массивный резной письменный стол из красного дерева. На зелёных стенах висело несколько полок с книгами, а пол устилал тёмно-серый ковёр.

Арктурус опустился в кресло за столом и предложил подросткам сесть напротив.

— Как бы я ни любил визиты родных, что-то мне подсказывает, что вы пришли не просто проведать деда, — произнёс он, переводя взгляд с одного на другого.

И Гарри, и Беллатриса выжидающе посмотрели на Андромеду, но та словно приросла к месту. Её и без того бледная кожа побелела ещё сильнее, а глаза расширились от ужаса под пристальным взглядом деда. Беллатриса пихнула её локтем в бок, но добилась лишь того, что сидевшая рядом сестра задрожала всем телом.

Этот жест не укрылся от хозяина дома. Он продолжал сверлить внучку пронзительным взглядом, ожидая ответа. Андромеда молчала, и Арктурус, покачав головой, тяжело вздохнул:

— Неужели ты настолько меня боишься, что не можешь сказать, в чём дело?

Андромеда смогла лишь едва заметно кивнуть.

— Тебя кто-то обидел?

В ответ она покачала головой.

— Ты нарушила закон?

Она снова помотала головой.

— Я не смогу тебе помочь, если ты не расскажешь, — заметил он.

— Я беременна, — прошептала она после очередной паузы.

Казалось, от этих слов в комнате мгновенно упала температура. Арктурус вскочил на ноги и принялся мерить кабинет шагами, время от времени останавливаясь и свирепо глядя на внучку.

Гарри почувствовал, как в такт вспышке гнева вскипает магия старика, и быстро выпроводил обеих девушек за дверь, наложив на неё заглушающие чары. Он снова повернулся к Арктурусу: тот налился густым багрянцем, а вздувшаяся вена свидетельствовала о бешеной ярости, которую лорд Блэк едва удерживал в узде.

— Арктурус, — твёрдо окликнул его Гарри.

Тот перевёл на него бешеный взгляд и зарычал — словно в него вселился дикий зверь.

— Тебе нужно успокоиться, — продолжал Гарри. — Если ты сейчас дашь волю гневу, потом сам пожалеешь.

— Пожалею?! — прошипел тот в ответ. — Девчонка нагуляла ребёнка вне брака! Я и помыслить не мог, что она окажется такой дурой!

Гарри с досадой взъерошил волосы рукой.

— Ты однажды сказал, что считаешь меня равным, верно?

Арктурус неохотно кивнул.

— Тогда выслушай меня. Если ты этого не сделаешь, то потеряешь её, гарантирую. Она родит этого ребёнка вне зависимости от того, поддержишь ты её или нет. А я точно знаю, что все три внучки значат для тебя больше всего на свете. Меньше всего тебе нужно, чтобы минутная вспышка ярости разрушила ваши отношения.

Арктурус глубоко вдохнул и заметно сник.

— Скандал будет грандиозный, — проворчал он. — И ладно ещё за этими стенами, — он с отвращением указал на окно, — но внутри семьи тоже начнётся ад.

— И с каких это пор тебя волнует, что подумают менее знатные семьи?

— Ни с каких, — отрезал старик.

— Значит, единственная твоя забота — разобраться с теми родичами, от кого действительно можно ждать проблем.

Арктурус кивнул.

— Уолбурга и Поллукс, — прорычал он.

— Уолбурга уж точно, — согласился Гарри. — А Поллукс, будем надеяться, усвоил прошлый урок.

Арктурус покачал головой.

— Он вспыльчивый идиот, но его я приструню, если понадобится. А вот Уолбургу и в лучшие-то времена заткнуть невозможно, — проворчал он.

— Насколько я вижу, права голоса у неё всё равно нет, а если она посмеет пойти против твоей воли, со старой коровой мы разберёмся, — с угрозой произнёс Гарри.

— Ну и пиздец, — отозвался Арктурус.

Гарри согласно кивнул.

— Андромеда оступилась, но поверь мне, Арктурус: этот ребёнок станет настоящей гордостью и для тебя, и для всей семьи.

— Да что ты вообще знаешь, Гарри? — с подозрением прищурился старик.

Гарри лишь фыркнул в ответ.

— Ты наверняка уже догадался, что я полукровка, — произнёс он.

Арктурус нахмурился.

— Подозревал, — признал он.

— И ты сам видишь, чего я достиг и какой силой обладаю? — без лишней скромности продолжил Гарри.

Арктурус с невозмутимым видом пожал плечами, всё ещё не понимая, к чему он клонит.

— Тогда представь, что может выйти, если многолетний инбридинг Блэков хоть немного разбавить.

Арктурус смерил его ядовитым взглядом.

— Ты хочешь сказать, она путалась с грязнокровками?! — взревел он, снова вскипая от ярости.

Гарри ответил ему не менее тяжёлым, каменным взглядом.

— Моя мать была из тех, кого ты называешь грязнокровками, — прошипел он в ответ.

— Этого просто не может быть, — прошептал старик, пропустив гнев парня мимо ушей.

— Однако это так, — отрезал Гарри. — И если ты не хочешь навсегда оттолкнуть внучку, тебе придётся с этим смириться.

Арктурус закрыл лицо руками и тяжело, устало выдохнул.

— Я лишь пытаюсь помочь — и тебе, и ей, — снова заговорил Гарри. — И, как я уже сказал, этим ребёнком ты будешь гордиться. Мне посчастливилось лично знать этого ребёнка и немало пообщаться с ним в моём времени, и ты, чёрт возьми, должен гордиться возможностью быть рядом с самого начала.

— Мне тяжело это принять, Гарри, — пробормотал он. — Я вырос в другое время: чистокровные женились на чистокровных, а детей заводили только в браке. Я просто не знаю, как с этим справиться, — признался он.

— Тогда просто поддержи её, Арктурус, — посоветовал Гарри. — Позаботься о ней, как заботился всегда, и я обещаю: ты не пожалеешь.

Арктурус кивнул.

— Я попытаюсь, — наконец согласился он. — Но легко не будет.

— Большего я и не прошу.

Арктурус покачал головой.

— И почему с тех самых пор, как ты здесь объявился, моя жизнь стала куда более нервной? — спросил он, хмуря брови.

Гарри усмехнулся.

— Похоже, у меня талант притягивать неприятности. Всегда так было, — пожав плечами, отозвался он.

Арктурус лишь вздохнул.

— Я могу быть уверен, что ты не начнёшь швыряться проклятиями, если я её позову?

Старик сердито зыркнул на юношу и покачал головой:

— Осмелюсь предположить, что вздумай я это сделать, вы с Беллатрисой мне бы не позволили.

Гарри тихо рассмеялся, открыл дверь и жестом пригласил девушек вернуться в кабинет.

Андромеда, всё ещё бледная как полотно и дрожащая всем телом, несмело переступила порог.

Заметив неподдельный страх в её глазах, Арктурус быстро пересёк комнату и крепко прижал внучку к себе. Девушка с облегчением и благодарностью обмякла в его объятиях.

— Не стану притворяться, будто я не зол и не разочарован, — честно начал он. — Но я люблю тебя. И ты моя внучка.

Она судорожно сглотнула и понимающе кивнула.

— Какой срок? — спросил он.

— Всего несколько недель, кажется, — тихо ответила Андромеда.

Арктурус кивнул.

— Значит, время подготовиться у нас есть, — задумчиво произнёс он. — К тому же мне ещё нужно встретиться с этим парнем и убедиться, что ему по силам позаботиться о тебе и ребёнке.

— Уверен, что по силам, — вставил Гарри, подмигнув Андромеде.

— Пока пусть всё останется между нами, — распорядился Арктурус. — Мать знает?

— И Цисси, но ни та, ни другая ничего не скажут, — ответила Андромеда.

— Вот и пусть молчат. Придётся разгрести немало дерьма, чтобы замять последствия, но я позабочусь, чтобы с тобой всё было в порядке, чего бы это ни стоило, — пообещал он.

— Спасибо, — выдохнула Андромеда, и по её щекам покатились слёзы облегчения.

— А теперь скажи, Гарри: ты готов к турниру?

— Готов настолько, насколько это вообще возможно, — ответил юноша.

Арктурус усмехнулся.

— А теперь, если вы не против, у меня полно дел, — бросил он, давая понять, что разговор окончен.

— У Анди тоже — ей ещё нужно до полусмерти перепугать одного мальчишку, — ухмыльнулась в ответ Беллатриса.

Андромеда лишь снова побледнела, когда осознала, что ей предстоит сообщить новость Теду.

* * *

Уехав из поместья Поттеров в дом бабушки и дедушки, Сириус Блэк, к собственному удивлению, наслаждался летом. Домашние задания он уже сделал и большую часть времени проводил либо на метле, либо в гостях у Марлин. Единственной настоящей неприятностью стало известие, что Регулус проведёт это лето здесь же. Впрочем, дом был достаточно просторным, и к облегчению Сириуса они почти не сталкивались. Разговаривали они только за обеденным столом, да и то лишь обменивались дежурными любезностями, которых ждали от них Арктурус и Мелания. В остальном же оба юных Блэка, казалось, вполне довольствовались тем, что делали вид, будто другого не существует, — точно так же, как поступали уже несколько лет.

И всё же, как бы хорошо ему здесь ни было, он не мог не тосковать по Поттерам — несмотря на всю обиду и злость. Он то и дело возвращался мыслями к тому, чем они могли бы заниматься вместе этим летом: играть в квиддич, острить за завтраком или просто проводить время вместе с Гарри и Джеймсом. По правде говоря, Сириус ужасно скучал по ним и ни секунды не сомневался, что всё наладится, — просто пока не находил в себе сил их простить, как бы сильно ему этого ни хотелось.

От мыслей его оторвал тихий стук в дверь. Ужин давно закончился, и Сириус нахмурился, направляясь к выходу и гадая, кому понадобилось беспокоить его в такой час. Но стоило открыть дверь и оказаться лицом к лицу с младшим братом, как он нахмурился ещё сильнее.

— Да? — холодно спросил он.

Младший вздохнул.

— Можно с тобой поговорить?

Сириус впустил брата в комнату и выжидающе скрестил руки на груди.

— Как тебе это удалось? — спросил Регулус.

Сириус покачал головой.

— Удалось что? — в замешательстве переспросил он.

— Как ты умудрился сбежать от мамы и её безумия?

Сириус мрачно усмехнулся.

— Она возненавидела меня в ту же секунду, как меня распределили в Гриффиндор, — напомнил он.

Регулус кивнул.

— Она пишет мне каждый день. Требует вернуться домой, чтобы я стал «правильным чистокровным сыном».

— Скорее уж чтобы забить тебе голову своим чистокровным бредом, — пробормотал Сириус в ответ. — И вообще, зачем ты здесь?

— Мне просто нужно было место, где можно спокойно подумать, — пожал плечами Регулус.

— О чём именно? Не сказать чтобы твоя жизнь была такой уж тяжёлой. Ты ведь идеальный сын, — съязвил Сириус.

— Только когда делаю всё, что хочет мать, — проворчал Регулус. — Она ждёт, что я примкну к Тёмному Лорду.

Сириус рассмеялся.

— Да её либо вышвырнут из семьи, либо убьют, — злорадно отозвался он.

Регулус пожал плечами.

— Я не хочу ни к кому примыкать, я просто хочу, чтобы меня оставили в покое.

— Ну, в Слизерине тебе этого не видать, — возразил Сириус. — Нейтралитет сохранить не дадут. Придётся постоять за себя.

— Я не ты, Сириус, — пробормотал Регулус. — Я не хочу во всём этом участвовать, я просто хочу спокойно учиться и устроить свою жизнь.

Сириус с пониманием кивнул.

— Тогда поговори с дедушкой, — предложил он. — Уверен, он сможет что-нибудь придумать.

— Я уже говорил. И единственное, что он мне сказал, — поступать так, как я считаю правильным.

— В его духе, — согласился Сириус. — Что ж, примкнуть к Тёмному Лорду было бы крайне паршивой затеей. Гарри доберётся до каждого из этих идиотов, а фамилия Блэк защитит тебя лишь до поры.

— Он мне это уже говорил, — вздохнул Регулус.

— Почему бы тебе не перевестись в другую школу?

Регулус нахмурился и покачал головой.

— Мать ни за что не позволит.

— У матери не будет права голоса, если ты убедишь дедушку, что это хорошая мысль.

— И как мне это сделать? Он вряд ли захочет, чтобы я уезжал во время войны. А что, если она перекинется за пределы Британии?

— Ну, других идей у меня нет, — пожал плечами Сириус.

Регулус кивнул.

— Спасибо, Сири, — искренне сказал он и с задумчивым видом вышел из комнаты.

Сириус покачал головой, поражаясь странности ситуации. Они годами едва словом перебрасывались, а сейчас не просто поговорили — Сириус действительно дал младшему брату совет.

* * *

— Б-беременна? — ошеломлённо выдавил Тед Тонкс, не веря своим ушам, когда Андромеда сообщила ему новость. — Как? Когда? — спросил он в явном шоке.

— Ну, Тед, — раздражённо огрызнулась Андромеда. — Полагаю, где-то между «нам, наверное, стоит остановиться» и «надо было остановиться, когда ты сказала».

— О Мерлин, прости меня, Анди, — прошептал мальчик.

Андромеда вздохнула.

— Не то чтобы я хотела, чтобы ты остановился, — ответила она.

— Что нам теперь делать? — нервно спросил он.

— А что, по-твоему, нам делать? — отозвалась Андромеда.

Тед встретил её взгляд и чуть выпрямился.

— Я буду рядом, что бы ни случилось, — с гордостью заявил он. — С вами обоими, — добавил он, бережно положив руку девушке на живот.

Андромеда улыбнулась и притянула его к себе в объятия.

— Только это я и хотела услышать, — вздохнула она.

* * *

В дни перед самым открытием турнира Гарри с головой ушёл в последние приготовления, и когда настал решающий день, нервы дали о себе знать. Целыми днями он отрабатывал уклонения и щиты, час за часом доводил до совершенства связки заклинаний, а в промежутках занимался физической формой. Он был готов настолько, насколько это вообще возможно, но нервы это трепало куда сильнее, чем любой квиддичный матч в Хогвартсе. Ведь на него рассчитывала не просто вся страна — куда важнее было то, что на него надеялись друзья и семья.

Все предыдущие дни Джеймс, Лили и Беллатриса почти не отходили от него: они успокаивали его в моменты тревоги и старались занять делом, лишь бы отвлечь от грядущего. Их заботу Гарри, разумеется, очень ценил, но, как бы они ни старались, справиться с волнением не удавалось.

— Готов? — спросил Чарлус, садясь за стол к завтраку.

Гарри в ответ лишь кивнул, и Чарлус усмехнулся.

— Ты выходил против василиска и дракона, а переживаешь из-за этого?

Гарри лишь пожал плечами и взял себе тост.

— Всё будет хорошо, Гарри, мы все абсолютно уверены в тебе.

Гарри благодарно улыбнулся. В этот момент на кухню вошли Джеймс и Лили со своими чемоданами. Остальные друзья должны были встретиться с ними в Париже позже, но Гарри требовалось прибыть пораньше на регистрацию.

Плотно позавтракав, они через каминную сеть отправились в Министерство, откуда должны были переместиться портключом во Францию. Выйдя из камина, Гарри с удивлением обнаружил толпу встречавших его волшебников и ведьм: от сотрудников самых разных отделов Министерства до простых людей, которые при его появлении разразились приветственными криками. Поддержка соотечественников согревала, но Гарри сохранял бесстрастное выражение лица и лишь благодарно кивал некоторым, пробираясь сквозь людской поток. Возле золотого лифта его кто-то потянул за руку; Гарри обернулся и увидел перед собой фигуру в сером плаще, лица под которым было не разглядеть.

— Удачи, парень, — пожелал тот хриплым голосом, который Гарри знал слишком хорошо.

Гарри коротко улыбнулся Филмору и вошёл в лифт, а за ним последовали остальные трое Поттеров и Лили.

— Поглядите-ка, уже знаменитость, — притворно вздохнул Джеймс, утерев воображаемую слезу.

— Потрясающе, — язвительно проворчал Гарри.

До пункта выдачи портключей они добрались почти без задержек — лишь несколько доброжелателей успели ободрить Гарри напутствиями, — и за пару минут до срока получили нужный предмет. Резкий рывок где-то в районе пупка послужил единственным предупреждением, и всех затянуло в знакомое неприятное кружение портключа. Впрочем, все удержались на ногах и оказались перед огромным стадионом, очень похожим на тот, где Гарри побывал во время чемпионата мира.

— Сначала зарегистрируем тебя, а потом в отель? — спросил Чарлус.

Гарри согласился кивком, и они направились внутрь, чтобы заполнить нужные бланки и забрать всё необходимое.

— Так, судя по бумагам, к часу дня тебе нужно вернуться сюда: взвешивание палочки и жеребьёвка группового этапа, — объяснил Чарлус, перебирая полученную гору документов. — Хочешь заняться чем-нибудь до этого времени?

— Наверное, просто разобрать вещи, — пожал плечами Гарри. — А потом можно пообедать.

— Хорошо, — согласился Чарлус, когда они подошли к отелю, где им предстояло провести оставшуюся часть поездки.

— Почему бы нам всем не распаковать вещи и не встретиться здесь через полчаса? — предложила Дорея, когда они получили ключи от номеров.

Гарри взял свой ключ и пошёл в номер. Он быстро разобрал сундук и спустился обратно в вестибюль ждать остальных: слишком долго оставаться наедине со своими мыслями не хотелось.

К счастью, долго ждать не пришлось: вскоре остальные снова были в сборе, и Дорея повела их в ресторанчик поблизости.

— Мы часто здесь обедали во время медового месяца, — с мечтательной улыбкой пояснила она подросткам.

Чарлус усмехнулся и нежно посмотрел на жену.

— Фу, мы же есть собираемся, — проворчал Джеймс.

— И что такого в том, чтобы послушать, как твои мама и папа хорошо проводили время в медовый месяц? — игриво спросила Дорея.

— Мам, — с искренним возмущением в голосе протянул Джеймс, слегка краснея.

Гарри фыркнул, глядя на его страдания, а Лили тоже слегка порозовела.

— Смейся-смейся, Гарри, ты на свет точно так же появился, — заметил Джеймс.

Смех тут же застрял у Гарри в горле; он скривился, а Джеймс расплылся в самодовольной торжествующей улыбке и многозначительно заиграл бровями.

— Хватит, мальчики, — мягко укорила Дорея. — У нас всего час до того, как нужно вернуться на стадион, — напомнила она.

Из-за этого обедать пришлось второпях, но трапеза оттого не стала менее приятной, и к месту состязаний они подоспели вовремя — так, что у Гарри остался запас времени перед проверкой палочки.

Будущих соперников он впервые увидел, только когда его провели в комнату для проверки палочек, и тут же заметил, что младше каждого из присутствующих как минимум на десяток лет, а то и больше. Мужчины и женщины в комнате тоже это поняли: одни ухмылялись, пытаясь запугать, другие и вовсе не обращали внимания, сразу списав его со счетов.

Это лишь разозлило Гарри и укрепило в решимости показать себя перед этими людьми. Их пренебрежение даже слегка забавляло: значит, по крайней мере поначалу, его будут недооценивать.

В конце концов его подозвал к себе дородный лысеющий француз. Не говоря ни слова, он жестом велел юноше отдать палочку.

Он провёл по ней собственной палочкой, а затем опустил на прибор, похожий на старомодные магловские весы. Через несколько секунд из кончика палочки Гарри повалил белый дым. Мужчина тут же снял её с весов, и дым уплотнился, превратившись в лист пергамента.

Брови мужчины поползли вверх, когда он прочитал написанное, и он окинул подростка оценивающим взглядом.

— Поистине редкие составляющие, — в его голосе прозвучало одобрение. — Я буду наблюдать за вами очень внимательно, месье Поттер, — добавил он на английском с сильным акцентом.

Когда палочку вернули, Гарри слегка поклонился и вышел из комнаты; остальные ждали его снаружи.

— Как всё прошло? — поинтересовался Чарлус.

Гарри кивнул.

— Всё в порядке, — заверил он. — Теперь остаётся только ждать, когда нас позовут на жеребьёвку.

— Тогда давайте найдём, где сесть, — предложила Дорея. — Скоро прибудет Арктурус с остальными Блэками.

Джеймс при этих словах заметно скривился.

— Слава Мерлину, хоть Римус, Питер и остальные приедут, — пробормотал он.

Им удалось найти свободный уголок, хотя арена была забита под завязку и места не хватало. Не прошло и пятнадцати минут, как появился Арктурус в сопровождении Мелании, Регулуса, Сириуса и Кассиопеи. Следом за ними подошли Поллукс, Друэлла и три сестры Блэк.

— Всё готово? — спросил патриарх семейства.

Гарри кивнул.

— Взвешивание палочек закончено, теперь просто ждём жеребьёвки по группам. Результаты появятся на большом экране, — объяснил Чарлус, указав на упомянутый экран.

— Ожидание — самое тяжёлое, — вставил Поллукс.

— Это тебе не домашний турнир, — холодно отозвалась Касси.

Судя по ледяному взгляду, направленному на него, она так и не простила ему рождественскую выходку.

— Нет, но я хотя бы понимаю, через что он проходит, — огрызнулся Поллукс. — Не всем же проводить жизнь в пыльных комнатах с книгами, возясь с бесполезными цацками.

— Довольно, — строго прервал их Арктурус. — Мы здесь не для того, чтобы препираться, — напомнил он.

— Вы правы, отец, — уступил Поллукс. — Приношу извинения, мистер Поттер.

— Всё в порядке, мистер Блэк, — отмахнулся Гарри. — Спасибо, что пришли.

— Не за что. В конце концов, я должен увидеть, есть ли у вас слабые места. На случай, если вы обидите мою дочь и мы окажемся по разные стороны.

— Ха! — вставил Джеймс. — Случись такое, она сама бы его прикончила.

Беллатриса усмехнулась и обняла Гарри за шею.

— Уверена, он и так об этом знает, — негромко протянула она, впиваясь взглядом в глаза Гарри. — И приятно видеть тебя на этот раз без былых прелестей, — добавила она, обращаясь к Джеймсу.

Джеймс густо покраснел и принялся бормотать что-то себе под нос.

— Каких ещё прелестей? — поинтересовался Арктурус.

— О, Гарри практически превратил его в женщину, — объяснила Беллатриса, выразительными жестами показав, что имеет в виду.

Сириус от этих слов покатился со смеху.

— Отличная работа, Гарри! Давно пора было его так поддеть, — похвалил он.

Гарри улыбнулся парню, и тот ответил ему кивком.

Это вовсе не было заявлением о прощении, но хотя бы стало началом.

— Гарри, трансфигурация пола очень опасна, — пожурила Дорея, хотя было видно, что она и сама едва сдерживает смех.

— Зато ужасно весело, если всё сделать правильно, — возразил Чарлус.

Дорея шлёпнула его по руке и наградила сердитым взглядом. Тот, впрочем, и не подумал перестать улыбаться.

В этот момент Гарри сгребли в захват за шею, и крепкие костяшки принялись остервенело тереть ему макушку.

— Твою мать, Лонгботтом, ты что, размягчить его решил перед иностранцами, предательская рожа? — возмутился Сириус.

— Для тебя — стажёр-аврор Лонгботтом, Блэк, — ухмыльнулся Фрэнк.

— Смотрю, нынче туда всякое отребье гребут, — парировал Сириус.

— Значит, у тебя самого проблем не возникнет, — съязвил Фрэнк, и вся компания покатилась со смеху.

— Сначала староста школы, теперь вот аврор, — проворчал Сириус. — Хоть эмигрируй.

— Поздравляю, Фрэнк, — искренне сказал Гарри.

— Спасибо, младший Поттер, — гордо осклабился тот.

Марлин и Элис пришли вместе с Фрэнком и поцеловали Гарри в щёку на удачу. Сразу после этого Марлин направилась к Сириусу и бросилась к нему в объятия.

— И это та самая барышня, за которой ты ухаживаешь, Сириус? — поинтересовался Арктурус.

Сириус кивнул.

— Это Марлин Маккиннон, — представил он девушку. — А это мой дедушка, лорд Блэк, — добавил он уже более церемонно.

— Мы уже мельком виделись, сэр, — напомнила Марлин.

Арктурус взял протянутую руку и прикоснулся губами к костяшкам пальцев.

— Было дело, — отозвался он. — Очень надеюсь, что мой внук обходится с вами с должным уважением.

Марлин улыбнулась.

— Он ведёт себя как истинный джентльмен, лорд Блэк, — заверила она.

— Оба безбожно врут, — пробормотала Элис так, чтобы слышал только Фрэнк.

Тот усмехнулся и весело покачал головой.

— А вот и последние два члена клуба идиотов, — объявил Фрэнк, заметив приближающихся Питера и Римуса.

— Простите за опоздание, — извинился Римус. — Нас задержали в отделе порталов.

— Ничего страшного, парни, вы пока ничего не пропустили, — успокоил их Чарлус. — Но распределение по группам вот-вот объявят.

— Как поживаете, мистер Люпин? — спросил Арктурус, искренне улыбнувшись юноше.

— Прекрасно, благодарю вас, лорд Блэк, — ответил тот с поклоном.

— Рад видеть вас в добром здравии, — отозвался Арктурус.

Римус улыбнулся. Оба понимали, о чём речь, и Римус был благодарен за то, что лорд Блэк не стал произносить это вслух.

— Начинается, — позвал Чарлус, когда экран ожил.

Все расселись по местам в ожидании жеребьёвки.

На экране появились двое мужчин и дама в чёрных мантиях, выглядевших официально. Они стояли перед массивной дубовой трибуной с большим бронзовым микрофоном. Перед ними парил крупный стеклянный шар, внутри которого плавали кусочки пергамента.

Один из мужчин, в мантии с золотой каймой, широко улыбнулся собравшимся в зале и взял слово:

— Дамы и господа, — начал он с сильным восточноевропейским акцентом. — Приветствую вас на Европейском турнире по дуэльному искусству 1977 года! — В зале раздались жидкие аплодисменты. — Не теряя времени, перейдём к жеребьёвке группового этапа. В каждую группу войдут четыре страны, а победитель определится по очковой системе: за победу страна получает три очка, за ничью — одно, за поражение — ноль, — объяснил он. — Каждый участник проведёт дуэли со всеми соперниками по группе, а победители выйдут в четвертьфинал.

Гарри понимающе кивнул, не отрывая взгляда от экрана.

— И как это все его понимают? — поинтересовался Джеймс, указав на экран.

— На микрофон наложены чары перевода и руны, — пояснила Лили.

— А-а, — протянул Джеймс совершенно невозмутимо. — Мог бы и сам догадаться.

Жеребьёвка началась. Стоило объявить страну и распределить её в группу, как её представитель вставал, заявляя о своём присутствии. Гарри снова вспомнил, что младше всех здесь на несколько лет, но не позволил этой мысли поколебать уверенность.

— Первой страной в группе С становится Испания, — объявил мужчина, когда дама вытянула полоску пергамента и передала её ему. Он поднял листок так, чтобы название страны видели все присутствующие.

Представительница Испании поднялась, подтвердила вызов лёгким поклоном и под аплодисменты села обратно.

— Компанию Испании в группе С составит… Франция, — продолжил ведущий.

Когда француз поднялся на ноги, зал взорвался овациями. Кланяться он не стал, лишь злобно уставился на испанскую дуэлянтку с неприкрытой угрозой во взгляде: проигрывать у себя на родине он явно не собирался. Перед товарищами он держался вразвалочку, словно племенной бык на выставке. Это был рослый, широкоплечий детина с гладко зачёсанными назад русыми волосами и ледяными, пронзительно-синими глазами.

— Ну и надутый индюк, — с неприязнью заметил Фрэнк.

— К соперникам из Франции и Испании присоединяется Люксембург, — продолжил ведущий, когда француз наконец соизволил сесть.

Люксембуржец лишь ненадолго поднялся, обозначив своё попадание в группу. Он тоже был человеком внушительных размеров, но лысым и с почти чёрными глазами. Его пышные чёрные усы были загнуты вверх на концах, и в этот самый момент он как раз приглаживал их маленьким гребешком.

— Последним участником группы С становится представитель Великобритании, — провозгласил распорядитель.

Гарри поднялся со своего места под бурные аплодисменты и одобрительные крики друзей и родных.

— Ха! — громко фыркнул француз — настолько громко, что снова приковал к себе взгляды доброй половины зала. — Я отправлю твоей маман то, что от тебя останется, сопляк. Зря ты сюда сунулся.

Гарри зло ухмыльнулся и позволил гневу слегка проступить наружу, но промолчал. Некоторое время они просто буравили друг друга взглядами.

В конце концов француза осадил кто-то из его же команды, и Гарри опустился на место.

— Плевать, если ты уступишь остальным, но этому французу ты обязан врезать, — яростно прошептал Джеймс.

Гарри понимающе кивнул.

Остальные группы объявили довольно быстро. До первой дуэли с люксембуржцем у Гарри оставалось пару часов, и всё это время Поттеры, семейство Блэков и пришедшие с ними ребята старались не давать ему скучать и всячески его занимали.

К огромному облегчению Гарри, ему выделили отдельную раздевалку: делить комнату с чужаками во время подготовки совсем не хотелось. Он заранее облачился в выданную дуэльную мантию и теперь ждал, пока за ним придёт один из судей поединка. Семья и друзья оставались с ним до самой последней минуты и ушли занимать места на трибунах лишь тогда, когда ему настало время побыть одному и настроиться на первую дуэль турнира. На прощание каждый обнял его, пожал руку или поддержал тёплым словом, а Белла пообещала, что будет ждать его после поединка и поможет расслабиться.

От этих мыслей его отвлёк судья — тот самый француз, что проверял его палочку: войдя в раздевалку, он жестом велел следовать за ним.

— Как гражданин Франции я сейчас должен бы болеть против вас, но чисто по-человечески терпеть не могу месье Бастьена. Сбейте с него спесь, друг мой, — непринуждённо попросил он.

Гарри с усмешкой кивнул.

— Сначала у меня Люксембург, но когда я разделаюсь с вашим чемпионом, расстроенных французов вокруг явно прибавится.

Судья рассмеялся, похлопал Гарри по плечу и придержал его.

— Надо подождать, пока вас объявят, — предупредил он. — Затем вы выйдете на помост, где вас проверят на скрытое оружие и наложенные чары. Перед каждой дуэлью вас будут проверять ещё и на зелья.

Гарри понимающе кивнул: ничего другого он и не ожидал.

— В этом бою вы аутсайдер, месье Поттер, но что-то в вас есть. Если бы правилами мне не запрещалось делать ставки, я бы поставил на вас пару галлеонов. И сдаётся мне, разочарован я бы не остался — вопреки ожиданиям большинства.

Гарри лишь вскинул бровь в ответ.

Соперника Гарри объявили первым. В сопровождении другого распорядителя мужчина вышел с противоположной стороны стадиона и проследовал к центру помоста.

— И его противник, представляющий Великобританию, самый юный наш участник — ГАРРИ ПОТТЕР! — прогремел ведущий.

Гарри отрешился от гула забитых под завязку трибун и шагнул вслед за французским судьёй на помост. Он тоже дошёл до середины и стал ждать завершения положенной проверки.

Женщина, которую он видел на экране, подошла ближе и принялась водить волшебной палочкой над его мантией. Вся процедура заняла от силы полминуты, после чего колдунья удовлетворённо кивнула главному распорядителю и встала рядом с ним, пока тот обращался к дуэлянтам:

— Господа, правила вам известны, — произнёс он. — За первое нарушение вы получите предупреждение, за второе — дисквалификацию. Моё решение окончательное и обжалованию не подлежит. Можете пожать друг другу руки и занять позиции.

Люксембуржец протянул руку, и Гарри пожал её. Они обменялись кивками и разошлись по краям платформы в ожидании начала поединка.

Гарри глубоко вдохнул.

— Готовы? — спросил рефери, когда оба заняли свои места.

Оба утвердительно кивнули.

— Начали! — скомандовал он.

Соперник начал с простой связки: пара оглушающих заклинаний, обезоруживающее и режущее. Гарри просто уклонился, не желая без нужды тратить силы на щиты. Было ясно, что противник лишь разминается, пытаясь прощупать его реакцию.

Гарри ответил собственной связкой: проклятие кипящей крови, дробящее заклинание, два режущих и заклинание перелома костей сорвались с его палочки куда быстрее, чем ожидал соперник. Тот сумел увернуться от первых двух, но при этом попал под оба режущих: одно задело плечо, другое — правое бедро. Заклинание перелома костей он напоследок всё же принял на щит и прищурился. Теперь он понимал, что Гарри не собирается бить вполсилы. С уважением кивнув юноше, противник снова атаковал — на сей раз куда более опасной магией. Взрывные проклятия, режущие заклятия и целая россыпь чар на грани дозволенного срывались с его палочки: он явно вознамерился поставить новичка на место. Он настолько сосредоточился на атаке, что не заметил ответного выпада.

Заклинание ударило мужчине в колено. Он пошатнулся, и в то же мгновение удар второго заклинания сбил его с ног. Перекатившись в сторону от взрывного проклятия, нацеленного в него, лежащего на платформе, он сумел вскочить на ноги — юноша же остался совершенно невредим после его недавнего натиска.

Мужчина раздражённо рыкнул. Он никак не ожидал от мальчишки такой скорости, а уж тем более такого хладнокровия в подобной ситуации. Тот едва повзрослел, а казалось, занимался этим годами.

Взмахнув палочкой снизу вверх, он вырвал из платформы изрядный кусок камня, а затем крутанул ею в воздухе, трансфигурируя глыбу в грубого голема. Наскоро укрепив истукана несколькими защитными заклинаниями, он направил его на противника. Мужчина не рассчитывал, что голем продержится дольше пары минут, но этого с лихвой хватало, чтобы подготовить следующую связку заклинаний и как следует напитать их столь необходимой мощью.

Не прошло и нескольких секунд, как грохнуло словно выстрел из пушки. Мощная волна раскалённого воздуха накрыла его с головой, и глаза мужчины расширились от ужаса. Мальчишка не просто разнёс его творение одним-единственным заклятием — следом он отправил все обломки прямо в него изгоняющими чарами.

Он попытался второпях выставить щит, но сам понимал, что опоздал. Сжавшись, он ощутил, как с десяток крупных осколков вонзились в тело. Мужчина глухо вскрикнул и тяжело рухнул на платформу; от удара палочка выкатилась из разжавшихся пальцев. Прошло всего несколько мучительных секунд, прежде чем прозвучал неизбежный вердикт.

— Победитель — Великобритания! — объявил рефери.

Трибуны одобрительно взревели. Гарри тем временем подошёл к поверженному сопернику, чтобы вернуть ему палочку.

Он оказался рядом на мгновение позже медиков, которые уже хлопотали над пострадавшим, облегчая его состояние перед отправкой в медицинскую палатку.

— Ваша палочка, сэр, — сказал Гарри, осторожно вкладывая её мужчине в рукав, и поклонился.

В ответ тот благодарно кивнул, прежде чем его унесли на носилках. Сам Гарри покинул дуэльную арену, чувствуя куда больше уверенности в своих шансах. Впрочем, он понимал: первый соперник его недооценил, и вряд ли подобное повторится. И всё же победа на столь крупном турнире принесла облегчение.

— Это было потрясающе! — похвалила Беллатриса, стоило ему войти в комнату.

Гарри улыбнулся и обнял девушку, пока остальные хлопали его по спине и ерошили волосы.

— Готов спорить, большинство из них со страху в штаны наложит, когда увидит силу твоего взрывного проклятия, — подал голос Питер.

Остальные согласно закивали.

— Мы даже на своих местах почувствовали вибрацию, — с лёгким благоговением подтвердила Лили.

Гарри улыбнулся.

— А как остальные выступили? — спросил он.

— Французская задавака одолела испанца, — отозвался Римус. — Но быстрая, чёрт её дери.

— Зато силой обделена. Её щиты не выдержат ни одного твоего ударного заклятия, — заметил Арктурус.

— Я никого не намерен недооценивать, — ответил Гарри.

— И правильно, не стоит, — предостерёг Чарлус.

— До следующего боя у меня есть пара часов. Надо поесть, да и душ принять не помешает.

— Мы оставим тебя ненадолго и подождём у входа, — с улыбкой предложила Дорея. — Я так тобой горжусь, Гарри, — прошептала она, прижимая его к себе.

* * *

Следующее утро выдалось сухим и ясным. Гарри проснулся бодрым и готовым ко второму дню дуэлей. Непрерывные тренировки за последний год сполна себя оправдали, и от вчерашних нагрузок он не чувствовал ни малейшей усталости. Второй раунд против испанки завершился быстро, и слова Арктуруса подтвердились. Та молниеносно вскидывала палочку и уклонялась более чем умело, но её щиты не могли устоять перед Гарри — куда более быстрым и мощным.

Впрочем, поражение она приняла с достоинством и даже поздравила его с отличным выступлением. Гарри покидал стадион на душевном подъёме, а вечер провёл с Беллатрисой, которая, как и обещала, помогла ему расслабиться перед сегодняшним днём.

Утро прошло в компании друзей и родных: они завтракали и просто болтали, коротая часы. Однако теперь его настрой переменился окончательно.

Он привычно зашагал к середине помоста навстречу французу. И он сам, и его соперник выиграли по две первые дуэли, так что этот поединок решал, кто выйдет в четвертьфинал.

Слов распорядителя Гарри даже не слышал — он не сводил глаз с соперника. Вчера этот тип вёл себя невыносимо: трубил о собственном величии каждому встречному и поперечному и выказал полнейшее неуважение к обоим первым противникам. Гарри уже видел, что к нему отнесутся так же, и мысленно приготовился разорвать наглеца на куски. Никаких поблажек, никаких полумер: Гарри намеревался выставить его на посмешище и доказать, что ничего выдающегося тот собой не представляет.

Когда рефери предложил соперникам пожать друг другу руки, француз презрительно скривился. Гарри тут же отступил назад, не собираясь оказывать ему подобную любезность.

Заняв позицию на своём краю помоста, он стал ждать сигнала рефери. Кончик его палочки уже зловеще светился пурпуром — заклинание для первого удара было выбрано.

— Начали! — проревел судья.

Оба противника выпустили первые заклинания. Те столкнулись в центре помоста и разорвались снопом радужных искр.

Гарри не медлил ни мгновения, посылая чары за чарами. Мощные взрывные заклятия сменялись вспышками пламени и вереницей острых сосулек — каждое заклинание срывалось с палочки с единственной целью: нанести тяжёлые увечья.

Пронзительно взвизгнул свисток, и перед обоими дуэлянтами вырос золотой щит, пресекая возможность продолжать бой.

— Предупреждение Великобритании, — объявил рефери к явному недовольству трибун.

Гарри стиснул зубы. Он не применил против соперника ничего запрещённого — тот просто был вынужден закрываться щитом от непрерывного натиска, когда не успевал уклониться.

Француз ухмыльнулся, действуя подростку на нервы ещё сильнее.

— Ведите чистый бой, — предупредил судья. — Начали! — снова выкрикнул он.

На этот раз в атаку пошёл соперник, и мощь его чар быстро переросла в магию на грани дозволенного — куда более опасную, чем всё, что мгновением ранее применял сам Гарри.

Из-за своего щита Гарри бросил на рефери выразительный взгляд, но тот лишь равнодушно пожал плечами и отвернулся.

Гарри кипел от ярости. Выставив Щит Атласа, он стал обдумывать следующий ход.

В голове родился замысел, и он торжествующе усмехнулся. Сбросив щит, Гарри перекатился вправо, уходя от летящих заклинаний.

— Экспекто Патронум, — прошептал он.

Усмешка стала ещё шире, когда из клубящегося пара, хлынувшего из палочки, соткался огромный дракон и взмыл в воздух.

При виде чудовища глаза француза полезли на лоб. Он прервал атаку и выставил самый мощный из своих щитов: гигантский ящер пикировал на него прямо с неба. Француз зажмурился, готовясь к удару, которого так и не последовало. Секунду спустя он снова открыл глаза — и в этот миг щит вокруг него разлетелся вдребезги, а в плечо с размаху врезалось заклинание перелома костей.

Он толком не успел ничего осознать, но всё же зашипел от боли и ярости.

Меньше чем через полсекунды он уже болтался вверх тормашками, подвешенный за ногу. Инстинкты позволили ему выпустить пару режущих заклятий, прежде чем удалось вернуть тело в нормальное положение, но он тяжело приземлился на левую ногу, заметно потеряв в подвижности. Француз со злорадством увидел, как одно из режущих задело мальчишку по лицу, пока тот уворачивался. Впрочем, злорадство почти мгновенно сменилось болью: розовый луч врезался прямо в пострадавшую ногу. Он сумел подпрыгнуть, уходя от очередного заклятия, но тем самым лишь подставился под следующее.

Он застонал от боли, почувствовав, как ломаются рёбра и грудина, и снова кулем повалился на помост. Воздуха не хватало, каждый вдох отзывался мучительной болью.

Но мысли его занимала вовсе не боль: ярость затмевала всё. Перекатившись на живот, чтобы уйти от новой череды заклинаний, он взревел, и из его палочки вырвалась струя чистейшего чёрного пламени.

Гарри успел поднырнуть под огонь, но целым не ушёл. Заклятие прожгло мантию на левом плече, и плоть зашипела, обугливаясь под его воздействием.

Он снова оказался за золотым щитом, когда судья выступил вперёд.

— Предупреждение Франции, — объявил тот.

Это позволило французу осторожно подняться на ноги и наложить на себя несколько обезболивающих чар. Гарри снова стиснул зубы, глядя на рефери. Он нутром чуял: тот вмешался лишь для того, чтобы дать земляку передышку, пусть даже ради этого и пришлось вынести ему предупреждение.

— Начали! — снова потребовал тот.

На этот раз Гарри сдерживаться не стал: он выпустил контузионное заклятие, а следом два режущих, которые со свистом пронеслись через весь помост и с грохотом врезались в очередной наспех возведённый щит.

Жжение в плече нарастало; Гарри чуял запах собственной обугленной плоти, которая стягивалась, теряла подвижность и отзывалась болью на каждое движение. Уворачиваясь от заклинаний соперника — теперь куда более медленных, — он негромко зарычал, прикидывая, как покончить с этим.

Приходилось признать: стойкости этому типу было не занимать, хоть он и был, пожалуй, самым заносчивым человеком из всех, кого Гарри доводилось встречать. Впрочем, уважения это ему не прибавило: Гарри крутанул палочку между пальцами, насмешливо глядя на спесивца, на лице которого теперь читалось лёгкое беспокойство.

Пробормотав несколько заклинаний, он сотворил пять почти невидимых магических сфер и сосредоточился, направляя их к сопернику, а на губах заиграла садистская улыбка.

Эти чары он видоизменил сам, подсмотрев, как нечто подобное проделывал с одной сферой Филмор.

Француз замер в явном замешательстве: магия лениво плыла прямо к нему. Это зрелище странным образом успокаивало и внушало обманчивую уверенность, но он быстро прогнал столь глупые мысли: на подобных турнирах ничто не могло сулить ничего хорошего.

Он попытался выпустить по ним пару заклинаний, но при приближении заклинаний сферы просто смещались в сторону. Тогда он переключился на мальчишку, но снова был ошеломлён его мастерством: тот выставил беспалочковый щит. Защита получилась не такой надёжной, как требовалось бы в обычных условиях, но в своём ослабленном состоянии француз не мог собрать достаточно сил, чтобы её пробить. И пусть противник уже буквально обливался потом от напряжения, его внимание по-прежнему было приковано к магическим сферам, летевшим в его сторону.

Без всякого предупреждения Гарри взмахнул палочкой — и магические сферы больше не желали просто лениво плыть к цели. На долю секунды они словно замерли, а затем с оглушительным визгом ринулись на француза.

Француз спешно выставил очередной щит, но этого оказалось недостаточно.

Он почувствовал, как магия ударила в преграду, но что-то прошло насквозь, и прежде чем он успел сообразить, что случилось, он уже лежал на спине, а его тело мучительно сдавливал огромный питон, занесший голову для броска.

Судья тянул сколько мог, но в конце концов объявил Гарри победителем — в голосе его явственно сквозила неохота.

Гарри тут же сошёл с помоста, и трибуны взорвались разноголосицей аплодисментов и восторженных криков. Он ответил взмахом руки и с удовлетворением заметил, что даже добрая половина французских болельщиков чествует его не менее горячо, чем весь остальной стадион.

— Что это, чёрт возьми, было за заклинание? — спросил Фрэнк, восторженно аплодируя другу.

— Понятия не имею, — отозвался Джеймс, выжидательно глядя на Беллатрису.

Девушка усмехнулась и пожала плечами.

— Очень сомневаюсь, что нас посвящают во всё, что он знает.

Джеймс и Фрэнк переглянулись и тоже пожали плечами.

— Я просто рад, что он не на меня ополчился, — заявил Фрэнк.

* * *

Следующий день участникам выделили на передышку перед четвертьфиналами. Гарри почти всё время залечивал обожжённое плечо. Кожа хоть и почернела, никаких необратимых последствий не осталось, чему он, разумеется, был искренне рад. Помимо отдыха и эпизодического нанесения мази от ожогов, он успел провести немного времени с друзьями и семьёй — после двух предыдущих суматошных дней спокойному отдыху радовались все.

День пролетел куда быстрее, чем хотелось бы, и раньше, чем Гарри успел как следует собраться с силами, он снова стоял лицом к лицу со следующим соперником — на этот раз из Дании.

Датчанин, как выяснилось, вышел из самой слабой группы, и это сразу бросалось в глаза. Поединок продлился меньше трёх минут: Гарри вышел из него без единой царапины, а его соперника унесли с арены на носилках — тот пал жертвой града Оглушителей и меткого, на самой грани правил, заклятия боли. Удар пришёлся прямо в лицо, палочка выскользнула из руки, и Гарри тут же притянул её к себе, положив конец схватке.

Остаток дня ему разрешили провести с Беллатрисой, за что он был искренне благодарен. Остальные воспользовались тем, что находятся в Париже, и разбрелись кто за покупками, кто по достопримечательностям. Гарри же решил лечь спать пораньше, чтобы подготовиться к полуфинальному бою с представителем Хорватии.

И друзья, и Арктурус предупреждали: этот боец на голову превосходит всех прежних противников и беззастенчиво пользуется действующей системой предупреждений. Его уже замечали за проклятиями, способными надолго оставить человека в тяжёлом состоянии; двоих его соперников и вовсе пришлось отправить в ближайший госпиталь, поскольку местные целители справиться с такими травмами не могли.

Когда судья дал сигнал к началу дуэли, Гарри был наготове, но держался настороже: ему тут же пришлось закрываться щитом от обрушившихся мощных заклинаний. Противник и вправду оказался значительно сильнее всех предыдущих. Защита Гарри держалась стойко, однако с каждым сокрушительным ударом палочка в руке отчаянно взбрыкивала. И всё же он был уверен, что выстоит: поколебать его могло разве что непростительное заклятие или нечто столь же вопиющее, выходящее далеко за рамки правил.

К моменту, когда натиск иссяк и Гарри позволил щиту растаять, руку болезненно трясло. Соперник напротив обливался потом и сверлил его взглядом, полным неприкрытого яда. Гарри, впрочем, не обратил на это внимания и отплатил той же монетой, преподнеся мужчине собственный ответный «подарок».

Он непрерывно осыпал щит хорвата ударами — куда яростнее, чем тот несколькими мгновениями ранее. Заклинание за заклинанием срывались с палочки: Гарри стремился измотать врага до предела. Конечно, можно было просто отсиживаться за щитом, давая сопернику выдохнуться самому, но действовать так было не в его натуре. Ему было куда привычнее сыпать заклятиями и при необходимости уклоняться.

Заклинания летели с такой скоростью, что не давали противнику ни малейшей передышки, не говоря уже о возможности огрызнуться. Защита хорвата уже начинала трещать, а Гарри лишь входил в привычный ритм — он точно знал, что в бою на истощение пересидит соперника.

Наконец щит осыпался со звоном, похожим на удар гонга, и хорват бросился на землю, перекатом уходя от летящих следом чар. Он быстро вскочил на ноги и, тяжело дыша от бешеных скоростей схватки, выпустил собственную цепочку заклинаний, пока пытался вернуть устойчивость. Подросток оказался куда опаснее, чем ожидалось, и намного превосходил всех соперников, с которыми хорват сталкивался на турнире до сих пор; того душили досада и жгучий стыд оттого, что верх над ним берёт мальчишка, который был младше его больше чем вдвое.

Он яростно зарычал, уклоняясь от очередной цепочки заклинаний, и лихорадочно прикинул, чем можно прикончить юнца. Гордость не позволяла уступить ни на пядь, однако всё, что приходило на ум, грозило немедленной дисквалификацией.

В голове было пусто, он уворачивался от проклятия за проклятием и в конце концов решил: к чёрту последствия. Предупреждений в этом раунде он ещё не получал и теперь рассчитывал, что следующее заклинание искалечит противника настолько, чтобы добить его шквалом чар и вырвать победу.

— Круцио! — заорал он и с удовлетворением наблюдал, как алый луч врезался в явно опешившего подростка.

Он влил в заклятие столько магии, сколько смог, но обомлел: мальчишка не издал ни звука и выдержал проклятие, лишь опустившись на одно колено.

Когда проклятие врезалось в Гарри, он до крови прикусил губу; сознание затопило нестерпимой болью. Было больнее всего, что ему довелось испытать за долгое время, но этому человеку было далеко и до яда василиска, и до того, как пытал этим заклятием Волдеморт. Гарри терпел, ожидая, когда вмешается судья, но каждая секунда казалась вечностью. Мысли путались; он ждал, что кто-то остановит пытку, но не мог избавиться от мысли, что помощи не будет. Собрав всю волю до последней капли, он всё же сумел поднять палочку и направить её на своего мучителя.

— Хорватия, прекратить заклятие! — потребовал рефери, оправившись от шока при виде подобных чар на турнире.

Тот, однако, даже не подумал послушаться: на лице застыло садистское удовольствие. Золотистые щиты арены уже поднялись, но, как и любые магические преграды, задержать непростительное заклятие не могли и они.

Рефери понял, что медлить нельзя, и выхватил палочку для вмешательства, но почти сразу стало ясно: в этом нет нужды.

Из палочки жертвы вырвался сноп яркого золотого пламени и полоснул нападавшего по лицу. Тот взвыл от боли, вынужденный оборвать заклятие.

Рефери оцепенел: подросток поднялся на ноги. Глаза его пылали безудержной яростью, волосы плясали в потоках магии, струящейся от тела.

Когда проклятие спало, перед глазами Гарри стояла багровая пелена. Он надвигался на противника; мысли о турнире улетучились, ревущая толпа вокруг перестала существовать.

— Да как ты посмел, — прошипел он, шагая вперёд по помосту.

Хорват попытался метнуть проклятие, но его смахнули в сторону, словно надоедливую мошку.

* * *

Настроение толпы резко переменилось: веселое оживление от зрелища сменилось ужасом, когда зрители увидели, что против юного участника применили Непростительное проклятие.

По всему стадиону прокатились выкрики с требованием к судьям вмешаться. В секторе, где находились Поттеры, семейство Блэков и остальные сторонники Гарри, ярость кипела через край. Все они в бешенстве вскочили на ноги, готовые любой ценой остановить происходящее, но онемели от шока, когда из палочки Гарри вырвалось пламя и он поднялся на ноги.

Только те, кто видел его после нападения на Джеймса, понимали, что творится у него в душе, но никто не нашел в себе сил вмешаться. Они понимали, что бессильны, даже если бы захотели, и могли лишь смотреть, как Гарри хищной поступью надвигается на человека, посмевшего пустить в ход такое заклинание.

— Он убьет его, — встревоженно прошептала Лили.

— Этот ублюдок другого и не заслужил, — прорычал Арктурус.

Чарлус согласно кивнул.

— Если он этого не сделает, сделаю я, — сплюнул он.

Дорея перевела взгляд с мужа на брата и вздрогнула. Арктурус всегда был вспыльчив, но сейчас в его глазах читалась особая ярость. Своего мужа она и вовсе никогда не видела в таком состоянии: сейчас перед ней стоял почти дикий зверь, жаждущий крови. Глаза Чарлуса горели, и он скалился в сторону человека, посмевшего столь омерзительным образом напасть на одного из ее мальчиков.

Она поймала себя на том, что и сама злорадно ухмыляется, — и точно такое же выражение застыло на лицах ее сестры и всех трех внучатых племянниц.

— Он заслужил всё, что его ждет, — согласилась она.

* * *

Гарри метнул заклинание перелома костей, раздробившее хорвату кисть: тот заскулил ещё жалобнее от новой вспышки боли, прибавившейся к ожогам. Палочка противника упала на пол; Гарри рванулся вперёд и нанёс увесистый левый хук, свалив того с ног, — от удара кулаком челюсть громко хрустнула.

Однако Гарри ещё не закончил.

Взмахнув палочкой в сторону поверженного противника, он заставил того зависнуть вертикально прямо перед собой.

— Надо было использовать смертельное проклятие, — зло выплюнул он.

Гарри просто позволил своей магии взять верх, и хорват истошно закричал от агонии, получая по заслугам. Обе руки вывернуло из суставов, из носа и ушей сильно пошла кровь: магия захлестнула его и принялась пожирать каждую частицу его существа.

— Великобритания, прекратить бой! — в ярости потребовал судья.

Гарри проигнорировал судью и без помощи палочки отбил полетевшее следом оглушающее заклинание.

Хорват стал наливаться густым фиолетовым цветом, вены на его теле вздулись: воздух ему перекрыло начисто.

— Поттер, довольно! — попытался снова официальный представитель.

Гарри свирепо посмотрел на него, но голова начала работать яснее, когда в нём заговорила совесть. Он желал хорвату смерти, ярость требовала её, но он понимал: доведи он расправу до конца, ничем хорошим для него это не кончится.

Гарри глухо зарычал и позволил противнику снова рухнуть мешком на помост, и тот зашёлся в надрывном кашле. Бригады медиков быстро поднялись на платформу, но Гарри раздражённо отмахнулся от них.

— Ему нужнее, чем мне, — заметил он, хотя в этом и не было нужды.

Когда адреналин схлынул, Гарри начал неудержимо дрожать: пережитая боль снова дала о себе знать.

Вздохнув, он провёл ладонью по волосам и встал на свою половину помоста, ожидая официального завершения поединка.

Ждать пришлось куда дольше, чем он привык, но объявление наконец прозвучало.

— После долгих обсуждений было решено, что оба участника дисквалифицированы за грубое нарушение правил, — объявил он, хотя и сам, судя по голосу, был раздосадован этим решением.

С трибун тут же накатила волна свиста и глумливых выкриков: толпа не одобрила такого вердикта, однако слово судей оставалось окончательным, невзирая на все протесты.

— Оба участника не прекратили атаки по требованию судьи, в связи с чем статус финала присвоен второму полуфиналу, — продолжил он под новую волну свиста.

Гарри покачал головой и направился к выходу с арены.

Конечно, решение его разочаровало, но Гарри понял, что на самом деле ему всё равно. Он ни в коем случае не собирался становиться профессиональным дуэлянтом, зато получил бесценный боевой опыт — ровно то, ради чего вообще ввязался во всё это.

И всё же он опешил, когда чуть ли не вся арена принялась скандировать его имя, и невольно улыбнулся такой поддержке. Все знали и понимали, почему он ответил именно так, и его расправа неожиданно заслужила всеобщее одобрение.

Он с благодарностью махнул рукой и улыбнулся, покидая стадион. Теперь все его мысли сводились лишь к тому, чтобы насладиться остатком лета перед возвращением в Хогвартс на последний учебный год.

К нему быстро подошли те, кто сопровождал его во Францию, и, заверив всех, что он в целом в порядке, Гарри стал готовиться к возвращению домой. Этого он ждал с огромным нетерпением, пусть даже время, проведённое во французской столице, и доставило ему массу удовольствия.