↓
 ↑
Регистрация
Имя/email

Пароль

 
Вход при помощи VK ID
временно не работает,
как войти читайте здесь!
Размер шрифта
14px
Ширина текста
100%
Выравнивание
     
Цвет текста
Цвет фона

Показывать иллюстрации
  • Большие
  • Маленькие
  • Без иллюстраций

Сестра Меча | Sister of the Sword (джен)



Переводчик:
Оригинал:
Показать / Show link to original work
Фандом:
Рейтинг:
PG-13
Жанр:
Фэнтези, Приключения
Размер:
Макси | 531 423 знака
Статус:
Закончен
 
Не проверялось на грамотность
На древних равнинах Ансалона разгорается война, от исхода которой зависит будущее первых человеческих поселений Кринна.

Кочевые племена, воинственные захватчики, огры и эльфы — все оказываются втянуты в жестокое противостояние. А над полями сражений вновь расправляют крылья драконы, каждый из которых преследует собственные цели.

Город Яла-тене, ставший для многих людей символом новой жизни, оказывается перед лицом смертельной опасности. Старые враги возвращаются, чтобы свести давние счёты, и даже самые крепкие союзы подвергаются испытанию.

В самый разгар этих событий судьба вновь сводит Амеро с сестрой Нианки. Когда-то их пути разошлись, но теперь брату и сестре предстоит встретиться вновь и решить, за что они готовы сражаться.

Впереди последняя битва, которая определит не только судьбу их народа, но и будущее человеческой цивилизации.

«Сестра Меча» — заключительная книга трилогии «Варвары», завершающая историю Амеро и Нианки. Это рассказ о семейных узах, верности, мести и борьбе за мир, который люди Кринна только начинают строить.
QRCode
Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓
  Следующая глава

Глава 11

В ту ночь жители Яла-тене наконец вздохнули с облегчением. Измученные, голодные люди высыпали из домов, обнимая каждого кочевника, который соглашался хоть ненадолго остановиться. Хотя у самих кочевников припасов было немного, они поделились с людьми Амеро всем, чем могли. До праздника дело не дошло — все слишком устали. Но чувство неминуемой гибели, столько времени тяготившее долину, наконец отступило.

Берамун встречали с восторгом. Даже Лиопи, которая никогда не питала особой симпатии к девушке-кочевнице, отдала должное её мужеству и упорству. Когда Берамун рассказала, что отряд Карады встретил троих детей из Яла-тене и теперь они в безопасности, вместе с остальными оставшимися вне битвы людьми укрываются за пределами Долины Водопадов, жители впервые осмелились надеяться, что и другие их дети сумели спастись.

Амеро, Лиопи и старейшины впервые за много дней покинули безопасное укрытие за стенами и отправились в лагерь Карады. Там они познакомились с Бахко и вновь встретили Пакито и Самту, которых Амеро помнил ещё со времени последнего приезда сестры в Яла-тене двенадцать лет назад. Жителей представили Балифу, и эльфийский владыка приветствовал Аркудена и его спутников с безупречной учтивостью.

В отличие от своих пленителей, привыкших целыми днями проводить в седле, Балиф после сражения нашёл время умыться и привести себя в порядок. В небесно-голубом одеянии, подпоясанном золототканым поясом, он выглядел настоящим эльфийским владыкой.

— Как вышло, что ты оказался здесь и сражаешься бок о бок с моей сестрой? — спросил Амеро.

— Во всём виновата луна, — ответил Балиф.

Разговоры вокруг большого костра стихли.

— Луна? — переспросила Лиопи.

— Именно. Я охотился к северу от Тон-Танджана, когда белая луна была в новолунии, и добычи было мало. Мой главный ловчий посоветовал вернуться в Сильваност и попытать счастья в другой раз. Но я знал, что скоро луна снова появится и охота пойдёт лучше. Поэтому настоял, чтобы мы задержались на равнине ещё на несколько дней.

Он расправил узкие плечи, стараясь не выдать раздражения.

— Через две ночи отряд Карады застал нас врасплох.

— С таким же успехом можешь винить не луну, а Берамун, — заметила Карада, отпивая сидр. — Это она привела нас на запад.

Берамун сидела в кругу позади Карады и густо покраснела, когда все взгляды обратились к ней.

Балиф объяснил, что именно угроза со стороны огров побудила его предложить Караде свой меч.

Амеро сжал руку сестры и улыбнулся.

— Я всегда верил, что ты жива, — сказал он. — Знал, что ты придёшь.

— Да, он боялся только одного: что ты явишься, когда от поселения уже ничего не останется, — сухо заметила Лиопи.

Под общий смех Амеро принялся возражать. Пока он отвлёкся, Карада осторожно высвободила руку и отошла, будто бы собираясь снова наполнить чашу.

Разговор продолжился. Одни признавались, что до последнего верили в спасение, другие рассказывали о мучивших их сомнениях. Беседа оставалась непринуждённой, пока Пакито не спросил:

— Как думаете, завтра разбойники действительно останутся и примут бой?

Лагерь притих. В костре шипели и потрескивали горящие поленья.

— Останутся, — ответила Карада. — И огры тоже.

— Сколько там огров? — спросил Бахко.

— Сегодня вы видели всех, — сказал Хекани. — Около двух десятков ещё дышат. Когда-то было тридцать.

Он мрачно усмехнулся.

— С некоторыми мы уже разобрались.

— Чтобы одолеть их, придётся придумать новую тактику, — задумчиво произнесла Карада. — Возможно, понадобится и новое оружие...

— Мерзкие чудовища, — пробормотала Самту.

Затем добавила громче:

— Разбойников теперь меньше, чем нас. Будь у них хоть капля ума, они бы этой ночью вскочили на коней и убрались прочь, оставив огров заботиться о себе самим!

— Разбойников рано сбрасывать со счетов, — возразила Берамун. — Занниан всю жизнь готовился завоевать равнины. Мать и зелёный дракон только ради этого его и воспитывали. Он не откажется от своей мечты. Пока Занниан жив, на западной равнине не будет мира.

Никто из собравшихся не знал разбойников лучше Берамун, поэтому к её словам отнеслись серьёзно.

В наступившей после столь сурового заявления тишине Амеро широко зевнул.

— Простите, — сказал он. — Пожалуй, пора отдыхать. Знаю, что сегодня жители нашего поселения будут спать спокойнее.

Лиопи уже заснула, положив голову ему на плечо. Амеро осторожно разбудил её.

Лиопи и старейшины отправились вперёд, а Амеро задержался, чтобы ещё раз поблагодарить спасителей. Он пожал крепкую, тонкую руку Балифа. Лицо эльфа напомнило ему расписную глиняную посуду — красивое, но холодное и неподвижное. Амеро никак не мог понять, что скрывается за этой безупречной внешностью.

Когда он подошёл к Пакито, добродушный великан даже не взглянул на протянутую руку. Вместо этого ухватил Аркудена за оба плеча и от души встряхнул. Едва Амеро устоял на ногах, Самту поцеловала его в бородатую щёку и ушла вместе со своим исполинским спутником.

Теперь перед ним стояла Берамун. В свете костра черноволосая девушка была всё так же мучительно прекрасна. Нет, решил Амеро, даже прекраснее прежнего. Жизнь среди людей Карады явно пошла ей на пользу. Когда Берамун впервые добралась до Долины Водопадов, она была измождённой и затравленной. Теперь девушка немного поправилась, а кожа приобрела тот же загар, что и у остальных кочевников.

— Как мне тебя отблагодарить? — спросил он, не решаясь прикоснуться к ней. — Ты спасла всё, что у нас есть.

— Ты уже всех отблагодарил, и не по одному разу, — пошутила она. — К тому же я была лишь одной из многих. Духи благоволили мне, вот я и дожила до встречи с Карадой.

— Завтра всё должно закончиться.

Берамун, похоже, в этом сомневалась, но кивнула, коротко улыбнулась и ушла.

Последней доброй ночи от Амеро ждала сестра. Она стояла в нескольких шагах, неловкая, почти застенчивая. Амеро знал о проклятии, с которым ей приходилось жить, но не мог обращаться с родной сестрой как с чужой. Он раскрыл объятия. Карада не двинулась с места, и тогда Амеро сам подошёл и обнял её.

Сердце Карады бешено колотилось. Он чувствовал его удары сквозь одежду и потому отстранился.

— Прости, — тихо сказал Амеро, так, чтобы слышала лишь она. — Я не хотел причинять тебе боль.

Карада только покачала головой.

— Увидимся утром, — добавил он.

Амеро попытался уйти, но обнаружил, что не может сдвинуться с места. Карада вцепилась обеими руками в его рубашку. Она удивлённо посмотрела на собственные сжатые кулаки, словно они принадлежали кому-то другому, и отпустила брата.

— Береги себя завтра, — сказал Амеро.

Затем его взгляд скользнул куда-то за её спину.

— Какая же это будет победа, если я потеряю тебя?

Костёр горел позади него, и его свет падал на бледное лицо, видневшееся в тени за спиной Карады. Сестра уже рассказала Амеро, как освободила Мару из сильванестийского рабства. Он обрадовался встрече с девушкой. Узнав, что Мара не погибла, как считали жители, во время злополучного похода за камнями духов на равнины, Амеро испытал и облегчение, и радость. Однако Мара не разделяла его чувств и смотрела на него с какой-то странной настороженностью.

Теперь угасающие языки пламени высветили гнев в её зелёных глазах.

Карада заметила, что брат нахмурился, и оглянулась, чтобы понять причину. Увидев маячившую неподалёку девушку, она резко что-то ей сказала. Мара молча ускользнула прочь.

— Что это было? — спросил Амеро.

— Ничего. Просто девочка привязалась не к тому человеку.

Амеро попрощался с сестрой и нагнал своих спутников за пределами кочевого лагеря. Старейшины оживлённо болтали, всё ещё взволнованные столь неожиданным спасением.

— Одного только не хватает, — сказал Амеро. — Дураникса.

Он поднял глаза к ночному небу, ярко освещённому соединившимися красной и белой лунами.

— Надеюсь, он найдёт то, что ищет.

— Надеюсь, он убьёт этого зелёного дракона! — воскликнула Лиопи.

Амеро улыбнулся.

— Именно это я и хотел сказать.

— А мне не до шуток. Если Дураникс потерпит неудачу, вся наша битва здесь ничего не будет значить. Зелёный дракон вернётся и уничтожит нас.

Амеро невольно замедлил шаг. Слова Лиопи были до боли правдивы. Все их страдания и усилия окажутся напрасными, если Дураникс проиграет Стенну.

Они поднялись по деревянному настилу, спущенному со стены, и вернулись в поселение. Амеро пожелал старейшинам доброй ночи. Но Лиопи до дома не проводил. Вместо этого он ещё долго бродил по улицам Яла-тене, пытаясь избавиться от тяжёлых мыслей, которые пробудили её беспощадные слова.


* * *


У Карады раскалывалась голова от жары, шума и слишком большого количества крепкого сидра. Следовало бы лечь спать, но оставалось одно важное дело.

В темноте своего шатра она сняла тяжёлую одежду для верховой езды, отложила меч и стянула ноговицы. Быстро вымыла руки и лицо, затем надела чистую рубаху из оленьей кожи и запахивающуюся юбку. Завязав пояс, Карада сунула за узел кремнёвый нож. Выйдя наружу, она обнаружила, что её дожидается Мара.

— Почему не спишь? — раздражённо спросила Карада. — Если не спится, почисти моё снаряжение к завтрашнему дню!

— Да, Карада.

Уходя, предводительница мысленно решила, что с Марой нужно что-то делать. Когда-то чрезмерная преданность девушки её забавляла. В последнее же время стала действовать на нервы.

Много лет назад Карада нашла на равнине осиротевшую девочку и вырастила её как собственную дочь. Той девочкой была Самту. Их отношения складывались непросто: Самту отличалась таким же сильным характером и стремлением к независимости, как сама Карада. Но раболепное обожание Мары было совсем другим делом.

Добравшись до места назначения, Карада позабыла о Маре. У небольшого шатра стояли двое кочевников, опираясь на копья. Увидев предводительницу, стражи выпрямились и приветствовали её.

— Всё спокойно? — спросила она.

— Оттуда ни звука не доносилось, — ответила женщина-страж.

— Хорошо. Погуляйте где-нибудь.

Стражи ушли. Карада откинула полог и вошла внутрь.

— Я знала, что ты придёшь, — сказала Накрис. — Чего так долго?

— Были дела поважнее.

Карада отпустила полог, и тот упал за её спиной. Под самой крышей в ткани шатра были прорезаны отверстия. Белый свет Соли смешивался с красным сиянием Лутара, окрашивая внутреннее пространство в розоватый цвет. Карада встала над своей искалеченной пленницей.

— Наверное, считаешь меня очень опасной, — заметила Накрис, приподнимая тяжёлую бронзовую цепь, обмотанную вокруг пояса.

Другой конец цепи крепился к прочному деревянному колу длиной в один шаг, который Пакито вбил в землю.

Указав на повреждённую ногу, она добавила:

— Ты ведь знаешь, что мне не убежать.

Карада тронула цепь носком ноги.

— Сильванестийцы кое-чему меня научили. От тех, кто доставляет неприятности, гораздо меньше хлопот, если посадить их на цепь.

Она села перед Накрис, скрестив ноги, чуть дальше того места, куда пленница могла дотянуться рукой. Обе женщины были примерно одного возраста, но тяжёлая жизнь наложила на Накрис свой отпечаток. Она выглядела на много лет старше бывшей предводительницы.

Карада без обиняков высказала то, что думала:

— Выглядишь как покойница, пролежавшая целый день. Что за проклятие тебя настигло?

— Проклятие по имени Карада.

— Ты сама навлекла на себя все беды, женщина. Не сваливай вину на меня.

Вместо того чтобы огрызнуться, Накрис улыбнулась. Вытянула здоровую ногу и с наслаждением потянулась.

— За годы, прошедшие с тех пор, как твой дружок Дураникс счёл нужным искалечить меня на всю жизнь, я многое поняла. С этого и начался мой путь к мудрости. Понадобилось немало времени и пролилось много крови, но я почти достигла своей цели.

— Какой ещё цели?

— Увидеть твоё унижение и смерть.

Не дождавшись никакой реакции от ненавистной соперницы, Накрис добавила:

— И мучительную смерть всех, кого ты любишь. Начну с Амеро.

Карада бросилась вперёд, схватила Накрис за горло и опрокинула на спину. Свободной рукой она выхватила кремнёвый нож и приставила его к шее пленницы.

— Я твоя смерть! — прорычала Карада. — Думаешь, почему я до сих пор оставила тебя в живых? Мои воины могли убить тебя вместе с твоими зеленокожими головорезами, но я приберегла это удовольствие для себя!

— Так убей! — прошипела Накрис.

Она продолжала широко ухмыляться, хотя глаза уже выпучились из орбит.

Карада слегка надавила ножом, и острый кремень впился в кожу. Почувствовав боль, Накрис засмеялась. Взбешённая Карада отбросила нож и ещё сильнее сжала ей горло.

Смех Накрис оборвался. Задыхаясь, она прохрипела:

— Если я умру... ты никогда... не найдёшь... своего брата!

— Дура! Амеро жив, несмотря на все твои козни!

— Другого брата! — пробулькала Накрис.

Перед глазами Накрис всё почернело. В ушах поднялся страшный рёв, громкий, как драконий крик. Ей почудилось, что она проваливается в глубокую яму, похожую на ту, где обитал Стенн в своём лесном убежище.

Затем мрак рассеялся. Накрис снова смогла видеть и дышать. Над ней по-прежнему нависало лицо ненавистной соперницы. Она глубоко, с трудом втянула воздух. Горло саднило, словно открытая рана.

— Говори, ведьма, — приказала Карада. — Объясни свои слова, и я окажу тебе милость — убью быстро.

Накрис ещё раз судорожно вдохнула и прохрипела:

— Как твой дракон оказал милость мне? Когда швырнул в озеро и сломал ногу в трёх местах?

Больше она ничего не сказала. Лишь с трудом снова села и уставилась на Караду с ненавистью.

Предводительница кочевников поднялась, глядя на неё без всякой жалости.

— Зачем говорить загадками, если тебе безразлично, пойму я тебя или нет?

Она повернулась, собираясь уйти.

— У тебя ведь был ещё один брат? — наконец пробормотала Накрис.

— И что с того? Он давно погиб. Его убила та же стая йеви, которая растерзала моих отца и мать.

— Неужели?

Налитые кровью серые глаза встретились с ореховыми.

— Ты видела его тело? Нет? Ты ведь и Амеро много лет считала мёртвым, не так ли?

Карада презрительно фыркнула.

— Нет предела твоей лжи, гадюка! Я пришла предложить тебе достойную смерть, но вижу, что ты её не заслуживаешь. Пожалуй, велю Пакито снова бросить тебя в озеро. Если привязать к шее камень, может, на этот раз ты останешься на дне.

Накрис ухмыльнулась.

— Ты не можешь меня убить, Карада! Пока я знаю то, что тебе непременно нужно узнать!

Она продолжала кричать, даже когда Карада приподняла полог и вышла наружу. Стражи как раз возвращались на пост. Накрис выкрикивала в адрес их предводительницы такие мерзкие угрозы, что оба воина побледнели.

— Никого больше к ней не пускать, — приказала Карада. — Никого.

Проклятия из шатра стали ещё громче.

— Я пришлю вина. Можете выпить сами или дать ей — как быстрее добьётесь тишины.


* * *


Поужинав вместе с жителями поселения, Берамун отправилась побродить в одиночестве. Она радовалась, что они успели добраться до Яла-тене вовремя, но мысль о том, что завтра кровопролитие продолжится, не давала покоя.

Её поручение было выполнено, долг перед Амеро исполнен. Планы Занниана рухнули. Когда-то Берамун поклялась увидеть его смерть в расплату за гибель семьи, но теперь жажда мести заметно угасла. Она не принадлежала ни к жителям Яла-тене, ни к отряду Карады. Больше всего девушке хотелось вернуться на открытую равнину, подальше от Долины Водопадов.

Так что же удерживало её здесь? Впереди ждал целый мир. Почему бы не уйти прямо сейчас?

Погружённая в мысли, Берамун бесцельно брела прочь от большого костра в центре лагеря, минуя один круг кочевых шатров за другим. Когда она наконец подняла голову, оказалось, что лагерь остался позади, а сама она вышла на открытую равнину к востоку от него. В свете двух лун, встретившихся во время Встречи Лун, хорошо виднелось ущелье Расколотого Кедра. Однако путь к нему был преграждён.

Перед Берамун стояло круглое ограждение из кольев и переплетённых лиан, похожее на временный загон для быков. Внутри теснились люди. Большинство лежали на земле, укрывшись обрывками шкур. Вокруг загона медленно разъезжали верховые кочевники.

Берамун окликнула одного из них.

— Что это такое?

— Разбойники, которых мы сегодня захватили, — ответил кочевник. — Они бросили оружие, и мы сохранили им жизнь.

Сдавшиеся мужчины, которых набралось не больше сорока, выглядели совершенно сломленными. Без боевой раскраски, оружия и лошадей они больше ничем не напоминали грозных разбойников.

Берамун медленно пошла вдоль ограды, разглядывая людей, которых так долго боялась. Интересно, есть ли среди них убийцы её семьи? Девушка пыталась узнать кошмарные лица из воспоминаний, но перед ней сидели лишь жалкие, усталые пленники.

Большинство спали, тесно прижавшись друг к другу небольшими группами, чтобы согреться. Несколько больных и раненых тихо стонали и кашляли. Возле самой ограды одиноко сидел мужчина. Он снял изорванные ноговицы и терпеливо пытался починить их при свете двух лун.

Заметив Берамун, он приветливо окликнул её. Девушка поспешила пройти мимо. Мужчина поднялся и двинулся следом по внутренней стороне ограды, но Берамун смотрела прямо перед собой и лишь ускорила шаг.

— Ты так спешишь, словно от кого-то убегаешь! — крикнул он. — С таким красивым лицом, как у тебя, наверняка от поклонника.

— За собой лучше следи! — огрызнулась Берамун и остановилась.

Он оказался высоким, ладно сложенным мужчиной. Волосы у него были почти такой же длины, как у неё, только немного светлее. Он стянул их сзади обрывком кожи. Ступни и лодыжки мужчины были сильно ободраны. Неудивительно, подумала Берамун, что ноговицы превратились в лохмотья.

— Ты кажешься доброй девушкой, красавица, — сказал он. — Мне нужно починить ноговицы. Не найдётся ли у тебя костяной иглы для такого же странника, как ты сама?

Берамун фыркнула.

— Так и оставался бы странником, разбойник.

Она снова зашагала вперёд, хотя уже не могла припомнить, куда собиралась идти.

— Меня зовут Харак, красавица! Я родом из земель Кхара, на юге!

Берамун остановилась, обернулась и вернулась к ограде. Ничего не объясняя, она размотала собственные ноговицы. Харак молча наблюдал за ней. Когда девушка протянула ему кожаные полосы, он улыбнулся и поблагодарил.

В этот момент подъехал страж.

— Что ты делаешь? — спросил он Берамун.

— Этому человеку нужны ноговицы, — ответила она. — Я одолжила свои.

— Да он же разбойник!

— Не по своей воле! — объявил Харак.

Он приложил руку к сердцу.

— Занниан захватил меня и заставил выбирать: либо присоединиться к нему, либо стать рабом. Я не мог вынести неволи, поэтому согласился служить Занниану разведчиком. Разве это такое страшное преступление?

— Не обращай на него внимания, — сказал страж. — С самой поимки он только это и твердит. Кто так складно говорит, наверняка врёт.

— Пожалуй, ты прав, — сухо ответила Берамун и собралась уходить.

— Куда направляешься? — спросил страж. — В горах пока небезопасно, в долине ещё полно огров.

Берамун оглянулась на залитый лунным светом лагерь и стоявшее за ним поселение, окружённое стенами.

— Просто вышла погулять. Уже возвращаюсь в лагерь.

Страж кивнул и уехал. Харак прижался к ограде из лиан.

— Как тебя зовут, красавица? Ты теперь знаешь моё имя. Ты спасла мои ноги, и мне хотелось бы тебя поблагодарить.

Она бросила взгляд через плечо.

— Берамун.


* * *


Когда Берамун ушла, Харак сел на землю и принялся обматывать ноги полосками оленьей кожи. Так вот она какая, Берамун, подумал он. Выходит, Зан не такой уж законченный дурак. Если уж ему вздумалось потерять голову из-за женщины, то хотя бы выбрал хорошенькую. Да что там — настоящую красавицу. К счастью для Харака, сердце у неё тоже оказалось добрым. Ноговицы были немного коротковаты, но вполне годились.

Харак растянулся на земле и заложил руки за голову. С востока медленно наползали облака, закрывая звёзды и приглушая великолепное сияние двух ярких лун. Мысли о прекрасной кочевнице постепенно уступили место более насущным заботам.

Такие облака предвещали дождь. Харак вздохнул. Терпеть не мог мокнуть под дождём. Может, завтра удастся уговорить кого-нибудь пустить его в шатёр. Или хотя бы в одну из каменных груд, в которых живут местные. Ему давно хотелось посмотреть, как там всё устроено внутри.


* * *


Хотен посмотрел на надвигавшиеся облака.

— Буря будет, — сказал он.

Вместе с уцелевшими военачальниками он сидел вокруг потрескивающего костра. Воины передавали друг другу бурдюк с густым вином, в котором плавала мякоть. Разговоров почти не было. Никто не пел хвастливых военных песен.

Из Алмурка они выступили с тысячей бойцов и более чем четырьмя сотнями рабов. Над головами летел Хозяин, их собственный зелёный дракон, наводя ужас на всех, кто встречался по пути. Никто не мог им противостоять. И отдельные семьи, и целые племена либо бежали, либо покорялись. Разбойники забирали оружие, быков, коз и всё остальное, что им приглянулось. Всё шло прекрасно, пока они не вошли в эту проклятую долину.

Стенн их бросил. Грязноногих из Арку-пели разбили в открытом бою, но те не пожелали покориться, как поступили бы нормальные люди, а спрятались в своей груде камней. Ну что это за сражение, мысленно ворчал Хотен, когда женщины, дети и старики швыряют тебе на голову камни? Настоящие мужчины, настоящие воины садятся на коней и бьются с врагом лицом к лицу.

Теперь разбойников осталось всего три сотни. Остальные погибли или дезертировали. Правда, Унгра-де со своими ограми по-прежнему был здесь. Шестеро чудовищ погибли в боях, оставив двадцать четыре готовыми к решающему сражению. Из собственного лагеря на каменистом холме огры колотили в барабаны и хрюкали, словно звери, которыми на самом деле и были. Разбойники прекрасно их слышали. При всей своей поразительной боевой силе двадцать четыре огра ещё не давали гарантии победы над сотнями умелых конных кочевников. И над Карадой.

Хотен покачал головой. Сама Карада выступила против них! Многие военачальники, сидевшие сейчас у костра, предпочли бы служить ей, а не Занниану, даже прежде, чем судьба довела их до нынешнего жалкого положения.

Он отпил вина и вспомнил годы, проведённые в отряде Карады. Хотен участвовал в битве у Тон-Танджана, когда сильванестийская конница вырвала победу из рук Карады. Вместе с мятежными предводителями Сессаном, Хату и Накрис он тогда покинул её войско. Все они были уверены, что Карада погибнет, сражаясь с ордами эльфов в доспехах. Сессан впоследствии пал в поединке с Карадой, а Хату однажды бесследно исчез вскоре после того, как они покинули Арку-пели. На следующий день его конь, забрызганный кровью, вернулся без всадника.

Карада, конечно же, выжила. Она всегда выживала. Многие жители равнин верили, что она сама дух и убить её невозможно. Даже этой ночью в лагере разбойников слышались подобные разговоры.

Теперь исчезла и Накрис. Вероятно, погибла. Хотен не скорбел по своей спутнице. Ненависть пожирала её настолько, что лишь смерть могла принести ей покой. Завтра он присоединится к ней. Их духи будут вечно жить вместе на бескрайней высокой равнине небес.

В круг света от костра вошёл Занниан. С головы до ног он сверкал бронзовыми доспехами и яркой боевой раскраской. Мрачные разбойники, прежде сидевшие с опущенными глазами, повернули к нему лица, словно цветы к солнцу.

— Ну и похороны вы здесь устроили, — сказал он. — Кто умер?

— Мы, — простонал один из разбойников.

Занниан вытащил из ножен длинный меч. От скрежета металла собравшиеся вздрогнули. Некоторые даже отодвинулись.

— Тогда уходите! — закричал Зан. — Собирайте пожитки, садитесь на коней и убирайтесь прочь! Я не желаю умирать в обществе таких слабаков и трусов!

Он с лязгом ударил клинком по эльфийскому нагруднику, который носил.

— Слышали меня? Уходите! Даже если завтра мне придётся сражаться с одним лишь Унгра-де, я выйду на бой!

— Мы не трусы, Зан, — сказал усталый военачальник. — Шесть сотен кочевников, да ещё жители поселения! Нас слишком мало против них.

— А когда нас было достаточно? Когда мы отправились в поход, против нас стоял весь мир! Что с тех пор изменилось?

— Но Карада...

Занниан рассмеялся.

— Испугались старухи со шрамами? А я нет! Она истекает кровью и умирает, как любой другой. Унгра-де поклялся отнести её голову в свою горную берлогу. Кто-нибудь хочет поспорить с вождём огров?

Никто не ответил. Занниан снова засмеялся.

— А какой вы вообще представляли свою жизнь? — продолжал он, обходя костёр.

Наткнувшись на разбойника, который клевал носом от вина или усталости, он разбудил его пинком.

— Думали, доживёте до старости, разъезжая по равнинам, сражаясь и забирая себе все богатства земли? Дураки! Любой из нас в любой день может напороться на удачно брошенное копьё. Ну и что, если завтра мы умрём? Какая разница, если прожили жизнь настоящими воинами?

Предводитель вытащил из костра горящую ветку и поднял её над головой.

— Лучше видеть приближение смерти, чем позволить ей подкрасться незаметно! — объявил он.

Слова вождя постепенно начали доходить до слушателей. Разбойники перестали сутулиться и вновь обрели хоть немного уверенности.

Хотен негромко спросил:

— Ты ни о чём не жалеешь, Зан? О том, как всё сложилось?

С лица Занниана исчезла безумная ухмылка. Он бросил пылающую ветку обратно в костёр.

— Только об одном. О той черноволосой девушке. Хотелось бы, чтобы она досталась мне. Хоть ненадолго.

Он широко пожал плечами, а затем снова ухмыльнулся:

— Неужели позволите ограм затмить нас? Послушайте, как они там ревут и вопят! Разве разбойники Алмурка не способны на большее?

Двое военачальников поднялись. Оба немного пошатывались от лёгких ранений и крепкого пойла. Обняв друг друга за плечи, они запели. Голоса звучали хрипло и неровно, а мелодия «Бескрайней равнины» то и дело сбивалась, но Занниан обошёл костёр и присоединился к ним. Один за другим разбойники, ещё достаточно трезвые, поднимались и подхватывали песню. По всему лагерю спавшие люди просыпались от этих звуков, выбирались из-под одеял и присоединяли свои голоса. Вскоре все оставшиеся разбойники во весь голос распевали старую песню. Все, кроме одного.

У Хотена больше не осталось сил петь. Он смотрел в огонь, черпая мужество в мыслях о собственной смерти. И желал лишь, чтобы она пришла поскорее.


* * *


Со стен Яла-тене беспокойный Амеро услышал громкое пение, доносившееся из лагеря разбойников. Оно заглушало нечеловеческий грохот огров и странным эхом отражалось от утёсов позади поселения.

Карада тоже слышала эту песню. Она сидела одна на небольшом холме за пределами своего лагеря, куда ушла, чтобы подготовиться к битве. Раздевшись догола, она обмылась холодной родниковой водой. Пока волосы ещё оставались влажными, Карада нанесла знаки духов на лицо, живот, бёдра и ступни. Сама того не замечая, она тихонько напевала мелодию, которую пели разбойники. Только закончив рисовать последние знаки на ногах, Карада осознала странность происходящего. «Бескрайнюю равнину» когда-то пела своим детям её мать Кинар, чтобы подбодрить их во время странствий. Удивительно было услышать эту песню сейчас, спустя столько лет.

По влажной коже пробежали мурашки. Карада оделась в оленьи кожи, села и принялась ждать восхода солнца.

Глава опубликована: 12.11.2026
Отключить рекламу

Предыдущая главаСледующая глава
Фанфик еще никто не комментировал
Чтобы написать комментарий, войдите

Если вы не зарегистрированы, зарегистрируйтесь

Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓
  Следующая глава
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх